Юлия Бузакина
Миллионер, Париж и туфелька

Глава 1. Оля

Я стояла у витрины магазина и во все глаза разглядывала платье на манекене. Не то, чтобы мне было нечем заняться, просто платье уж очень привлекло мое внимание.

Цвета розовой пудры, из воздушного шифона с плиссировкой сверху и струящейся вниз юбкой со сборкой, оно так элегантно облегало манекен, что у меня чесались руки его купить.

В следующую пятницу у меня на работе будет настоящий праздник – издательство «Книжкин Дом» празднует свое десятилетие. Платье будет очень кстати.

Я продолжала любоваться платьем, и предательская мысль о том, что я лукавлю, подтачивала изнутри. Платье было необходимо не только для банкета. Месяц назад в издательстве сменился глава юридического отдела: из Петербурга вернулся Андрей Доронин, и с тех пор мое сердце лишилось покоя.

Каждое утро Андрей приезжал на работу на своем роскошном белом автомобиле класса «люкс», поправлял стильный костюм в деловом стиле и уверенной походкой направлялся в сторону лифтов, а я провожала его полным безответных чувств взглядом.

Думаете, он брутальный накачанный красавчик, похожий на звезду Голливуда, и у него из кармана сыплются пачки долларов? Никак нет! Андрей – совершенно обычный мужчина. Он высокого роста, у него русые волосы и зеленые глаза. Вот только когда он улыбается, у него на щеке появляется едва заметная ямочка, и мое сердце медленно расплывается горячей лужицей. Я украдкой вздыхаю ему вслед и продолжаю заниматься графикой – ведь я совершенно не вписываюсь в его жизнь. К тому же, Андрей не любит блондинок. А я как раз полный набор его отрицаний – блондинка с голубыми глазами.

А еще – он мой бывший. И блондинок он невзлюбил после того, как мы расстались. Да, знаю, негоже сохнуть по бывшему, но ничего не могу с собой поделать. Наш роман завершился год назад, совершенно банально, без громких скандалов и измен. Просто в один день Андрей решил, что едет в Питер, покорять новые вершины. Я перестала вписываться в его планы.

Доронин уехал в Петербург, а я осталась здесь, в нашем южном городке с красивой набережной у грязной реки, по которой туда-сюда ходят прогулочные катера и медленно плывут длинные баржи.

Я почти смирилась с поражением, когда он вдруг внезапно вернулся в издательство. Конечно, я уже не та наивная глупышка, которую бросили, но иногда сердце не желает слушать голос разума, и мне не остается ничего иного, кроме как снова верить в чудо и совершать глупости.

…Итак, я стояла и смотрела на платье, уже представляя себя в новом наряде на банкете по случаю десятилетия издательства. С надеждой на восхищенный взгляд Андрея я украдкой взглянула на ценник, вздохнула и решительно шагнула вглубь роскошного магазина. Я куплю платье! И плевать, что оно стоит половину моей зарплаты. Доронину больше не нравятся блондинки? Что ж, мы это исправим! Главное – на празднике я буду выглядеть сногсшибательно.

Глава 1. Оля, или сначала любовь

Вот я и дома. Открываю дверь и оказываюсь в полумраке прихожей. Сжимаю вожделенный пакет с новеньким платьем, скидываю с ног туфли-лодочки на высокой шпильке. Размечтавшись, что Андрей пригласит меня на медленный танец, чудом умудряюсь не наступить на облезлый хвост Картошки – старого тощего кота неопределенного цвета и породы, развалившегося на коврике… и замираю.

– Сколько можно трепать мне нервы?! – слышен вопль отца из кухни.

Я настороженно прислушиваюсь. Мои светлые волосы, в беспорядке торчащие из еще утром аккуратной прически, щекочут нос, и я осторожно его потираю, параллельно пытаясь выяснить, что происходит, до того, как родственники пронюхают, что я уже дома.

Картошка тоже настороженно вытягивает длинные уши в направлении кухни.

Видимо, моя младшая сестра Маша что-то снова учудила. Ей пятнадцать, у нее бурно проходит переходный возраст, и после каждого Машиного приключения папа закрывается на лоджии, которую он гордо зовет рабочим кабинетом, и не разговаривает с нами.

– Зачем ты это сделала, я тебя спрашиваю?! – продолжает вопить папочка, и я удивлена, что бабушка до сих пор не прискакала из соседнего подъезда для поддержки вселенского возмущения.

Спустя несколько мгновений квартира взрывается трелью домофона. Ага, вот и бабуля. Как говорится, легка на помине! Да уж, что ни говори, а пришла я совсем не вовремя. Надо было остаться с менеджером по кадрам, моей единственной подругой Кирой, помочь ей разобраться с новой компьютерной программой.

Я продолжаю прижимать к груди вожделенный пакет и тихо крадусь к своей комнате. Мне удается скрыться за дверью как раз в тот момент, когда папа шаркает в прихожую, чтобы впустить бабушку.

Дверь моей комнаты распахивается, и на пороге я вижу Машку.

– Оля, ты дома?! – таращится на меня сестра. Я также удивленно таращусь на нее. Манькины роскошные длинные волосы, которые возводились на пьедестал нашей семьи долгие годы, нещадно срезаны в короткое каре и выкрашены в ярко-синий цвет.

– О. Мой. Бог… – прикрыв рот ладонью, бормочу я. – Где ты взяла синюю краску?!

– В салоне! Ладкина мама подобрала тон, – весело подмигивает мне сестренка.

Я закатываю глаза: Лада – закадычная подружка и одноклассница Маши. Мама Лады содержит салон красоты. Видимо, Машку совсем переклинило, если она решилась на такой эксперимент.

– Ты бы хоть о папе подумала! – шепчу я. – В этом году твой выпускной! А бабушка? Она же так мечтала, что тебе сделают прическу из длинных, роскошных волос!

– Да брось, Оля! Я единственная в классе, у кого длинные натуральные волосы с первого класса! А, между прочим, Кирилл обожает девушек с синими волосами!

Я снова закатываю глаза. Вот откуда ветер дует! Кирилл Волков – брутальный красавчик-брюнет из Машкиного девятого «Б», и он играет в юношеской сборной России по футболу. В общем, звезда школы. Странно не быть звездой, когда твой родной папа в недавнем прошлом играл за сборную Росси. Правда, теперь Волков-старший занимается бизнесом, и ему не до спорта – теперь у него свой собственный клуб. Только там не играют в футбол. Там танцуют стриптиз.

«Ночной клуб «Провинциалка» – приходи с друзьями, нас много!»

Да, вы не ослышались – это их рекламный слоган, который режет глаз на плакате у дороги. Понятно, что Машке с Кириллом ничего не светит. Но разве можно ей это донести? В пятнадцать мир кажется совсем другим: розовым и ванильным, и там нет места грубой реальности, состоящей из разбитых сердец!

В гостиной послышались шаги, и бабуля бесцеремонно распахнула дверь. Такая уж у нас бабушка. Когда-то она писала детективы, и ее книжки хорошо продавались, теперь же она вышла на пенсию, ничего не пишет, зато носит джинсы и модные майки со стразами, красит волосы в «блонд» и курит тоненькие дамские сигареты. В общем, бабуля – та еще красотка, и даст фору нам с Машкой.

Позади бабушки маячил папа.

– И кто же он? – бабуля достала из кармана джинсов пачку сигарет, зажигалку и с любопытством причмокнула.

– В доме не курить! – вскинул руки наш родитель.

– Спокойно, Лёшик, – отмахнулась бабушка и вскоре воздух в комнате наполнился ароматом табака и ментола.

Лёшик, а вернее Алексей Петрович – наш с Машей папа, недовольно фыркнул. Он осуждал курение в любом его проявлении, но повлиять на бабушку у него никак не получалось.

– Ангелина Васильевна, это мой дом! Какой пример вы подаете девочкам?

– Да ладно тебе, – фыркнув, бабуля бесцеремонно высыпала содержимое моего жестяного пенала, превратила последний в пепельницу и подошла к окну.

– Так кто тот счастливчик, из-за которого ты порезала волосы? – приподняла тщательно подведенную черным карандашом бровь бабуля в сторону Машки.

Сестра скрестила руки на груди и покраснела.

– С чего ты взяла, что я сделала это из-за парня? —нахохлившись, поинтересовалась она.

Бабушка снисходительно ухмыльнулась.

– А разве нет?

– Это неважно, ясно?! – у Машки задрожал подбородок, за ним губы, она оттолкнула отца от двери, и быстро выбежала из комнаты.

До нас донесся вопль Картошки (видимо, ему таки наступили на облезлый хвост), а потом раздался хлопок входной двери. Маша сбежала.

– Как она могла? – растерянно пробормотал папа.

– Ой, Лёша, ну что тут удивительного? – произнесла бабушка и стряхнула пепел с сигареты в пенал. – Переходный возраст, он на то и дается, чтобы нервы родителям трепать. А еще, чтобы эксперименты ставить. Я, например, в пятнадцать лет пирсинг сделала. На губе, между прочим! Правда, меня из школы чуть не исключили, так что украшение пришлось снять.

Папа с осуждением посмотрел на бабушку и вышел из комнаты.

– Это Машка из-за Кирилла покрасилась, – сдала бабушке сестру я и аккуратно положила пакет с платьем на кровать.

– Из-за Волкова, что ли? – бабушка скривилась так презрительно, что на миг мне показалось, что она проглотила пепел от своей тонкой сигареты. – Смазливые красавчики всегда ветрены, а Маша еще в прошлом году ходила в хорошистках, и английскую школу с отличием закончила! Куда катится мир? Нет, чтобы на соседа, который с ней в английской школе учится в одной группе, внимание обратить, так нет же! Ей футболиста подавай!

– Ба, ей это не объяснишь. Кирилл – звезда, по нему умирают все девчонки в школе, начиная шестой и заканчивая девятой параллелью.

Я покачала головой и осторожно достала из пакета дорогое платье.

– Ух, ты! – воскликнула бабуля и, наконец, затушила сигарету в самодельной пепельнице-пенале в предвкушении чуда.

Приложив платье к груди, я повертелась перед огромным, на полшкафа зеркалом.

– Мне идет, ба?

– Идет, Оленька. Тебе все идет, – восхищенно закивала она.

– Я рада, что тебе нравится.

– Небось, дорогое, да?

– Ужасно дорогое! Половину зарплаты, как ветром сдуло…

Бабушка загадочно улыбнулась.

– Ну… и для кого купила?

– Для Андрея, – погрустнела я.

– Оля, ну, сколько можно?! – она сморщила лицо еще сильнее, чем когда я сказала про Волкова-младшего.

– Знаю, знаю… но иногда так хочется, чтобы мы снова были вместе!

– Клин клином вышибают, – хихикнула бабуля, и ее голубые глаза озорно сверкнули.

– Так все говорят. А ты попробуй, вышиби.

– Как долго ты будешь откладывать в долгий ящик свою личную жизнь? – покачала головой она.

Я улыбнулась своему отражению в зеркале.

– Обещаю подумать над этим вопросом перед сном!

Да, у меня нет никакой личной жизни. К сожалению, ничего серьезного после расставания с Андреем и не было. Когда на тебя падают заботы о младшей сестре, учеба и работа, на любовные романы, которых в обилии выпускает наше издательство, времени не остается.

Так что блондинка с голубыми глазами на самом деле является неприступной ледышкой. Увлечение Дорониным – моя единственная отдушина.

– Запомни, Оля – сначала любовь! Все остальное потом, – бабушка подняла вверх указательный палец.

Я усмехнулась.

– А как же твои слова Маше о том, что замуж надо выходить только за миллионера?

– Фу, забудь! Это я домашней наливки перебрала в прошлые выходные. Зачем тебе миллионер, если не будет любви? Любовь, Оленька, не продается! Ее невозможно купить!

Я украдкой вздохнула и посмотрела на свое отражение в зеркале. Снова фантазия понесла меня прочь из комнаты, в красивый ресторан, где на предстоящем банкете по случаю десятилетия нашего издательства я танцую медленный танец с Дорониным. Глупая мечта, которой, скорее всего, никогда не будет суждено осуществиться.

– Оля, мне тебе надо кое-что сказать, – резко оборвала мои фантазии бабушка.

Я аккуратно развесила платье на плечиках и присела рядом с ней на кровать.

– Что-то с папиным магазином?

– Хуже, Оленька. Намного хуже.

– Что может быть хуже?

– Алена возвращается.

– Как возвращается?! Почему?!

– С ней разорвали контракт.

Бабушка отодвинула пенал в сторону, и в комнате воцарилось гробовое молчание.

Алена – наша с Машей третья сестра. У нас общий папа и разные мамы. Много лет назад, еще до рождения Маши, у папы с мамой что-то не ладилось в отношениях, и он завел бурный роман с танцовщицей. Не просто с танцовщицей! Папу чуть не увела из семьи настоящая стриптизерша. В общем, в семью папу вернули, а вот в результате неуемной страсти на свет появилась Алена. Ее легкомысленная мать долгое время тянула из нашей семьи деньги на содержание девочки, а потом и вовсе сбежала заграницу с каким-то спонсором. Увы, Алена в чужой стране не прижилась. Я уже заканчивала школу, когда третья сестричка поселилась в нашем доме. Мне было семнадцать, ей пятнадцать, а Машке всего десять. Наша собственная мама очень сильно болела, и приезд Алены был совсем некстати. Папе удалось оформить ее в закрытый частный лицей, на полный пансион, но это нам мало помогло – спустя полгода Алену исключили из лицея за многократные нарушения режима, и она вернулась в наш дом.

А потом мы похоронили маму, и начался настоящий кошмар. Бабушка еще жила в Москве, переезжать не планировала, а на мои хрупкие плечи легло все сразу – выпускные экзамены, беспрерывно рыдающая Маша и невменяемое чудовище Алена.

Сначала бабушка приехала на полгода, поддержать меня перед поступлением. А потом, когда я не сдала вступительные экзамены, горько вздохнула, продала квартиру в Москве и переехала к нам навсегда. Часть денег с проданной квартиры пустили на оплату моего обучения: бабушка решила, что я заслуживаю хорошее образование. Себе она купила двухкомнатные апартаменты в соседнем подъезде, двумя этажами ниже.

Алена оказалась ничем не лучше собственной мамочки. После девятого класса она заявила отцу, что будет поступать в Московское хореографическое училище, и растворилась в закате.

Мы ничего не слышали о ней почти три года. И вот, она решила вернуться?! Хотя, чему удивляться? Видимо, даже Москва не смогла переварить эту разгильдяйку.

Я посмотрела на бабушку и подумала, что, наверное, хуже уже ничего не может быть. В тот вечер я еще не знала, что может.

Глава 2. Макс

Как же мне нравился Париж! Нравились его милые улочки, нравился запах выпечки по утрам, нравился особый французский шик, архитектура. Я обожал прогуливаться под руку с матерью по его улочкам, а потом долго сидеть в нашей любимой маленькой кофейне рядом с площадью Тертр и болтать о делах.

Сейчас мы с мамой именно этим и занимались – сидели в нашей кофейне, пили горячий шоколад и с удовольствием уплетали горячие круассаны.

В кофейне было шумно. В начале сентября Париж полон туристов – ведь погода позволяет много гулять, а с Эйфелевой башни открывается прекрасный вид.

– Макс, – мама с укором смотрит мне в глаза. – Когда ты завяжешь со спортом?

– Никогда, – мычу с набитым ртом я.

Мама сверлит меня полным досады взглядом.

– Пойми, реклама одежды – серьезный бизнес! Твое лицо – наш козырь! Если тебе в очередной раз сломают нос, мсье Гратин не будет брать тебя в рекламу!

Я морщусь: терпеть не могу ее нравоучения! А мсье Гратина с его скучнейшей физиономией терпеть не могу еще больше.

Мне удается проглотить круассан, и я уверенно выдаю:

– Ма, я не могу уйти из бокса. Просто не могу, понимаешь?

– Не лги мне, Макс! Ты можешь! Это все из-за отца, верно? Он вбил тебе в голову, что без спортивных достижений ты никто?

– Не лезь, ма. Я здесь, рядом с тобой. Мсье Гратин сегодня увидит меня в целости и сохранности, и снимет очередную рекламу с моим участием. Все будет хорошо.

– Хорошо?! У тебя вывих запястья!

Мама злится, и от этого у нее на лбу появляется складка. Я мрачнею: не люблю, когда она расстраивается.

На самом деле она очень красивая: тонкие черты лица делают ее похожей на настоящую француженку, а светлые волосы и голубые глаза сведут с ума кого угодно!

А вот наши с отцом отношения – очень щекотливая тема. Он – бывшая звезда футбола, играл за сборную России и до сих пор считается идолом у фанатов.

Раньше он часто поднимал на нас с братом руку. На меня особенно, потому что я, его первенец, оказался не пригоден к футболу. Кириллу повезло чуть больше: в четыре года в секции для малышей он забил свой первый гол, и с того момента стал надеждой нашего не в меру агрессивного и тщеславного папочки-агрессора. Я же всегда был изгоем. Никакие победы в боксе не помогли мне купить его уважение, только легкую снисходительность.

Помню, как однажды после очередного боя на областных соревнованиях мне сильно досталось от соперника. Запрещенным ударом тот отправил меня в нокаут. Мне пришлось проваляться в больнице с сотрясением мозга, и мой папочка ни разу не пришел меня навестить. К проигравшим он всегда относился с презрением. Я не был исключением из правил.

Мама не выдержала, подала на развод. Судья давал время на примирение, но видимо, что-то треснуло, потому что на мировую мама не пошла. В итоге этот мрачный подонок подкупил судью, распространил в средствах массовой информации ложные сведения о том, что мама часто употребляет алкоголь, ведет аморальный образ жизни, и у нее отняли право видеться с Кириллом. Мне было четырнадцать, я уже мог сам выбирать, с кем остаться, а вот моему младшему брату повезло меньше. Запрет видеться с мамой надолго лишил его способности спокойно спать по ночам. Он просыпался и плакал, судорожно и горько, а я подолгу сидел у его кровати, мысленно представляя, как лучше убить нашего папашу.

Мне едва исполнилось восемнадцать, когда меня приметили на отборе для новичков и пригласили в Москву. Тренер советовал мне ехать, и я без сожаления покинул отчий дом. Мой младший брат остался с отцом. Конечно, Кирилл был его надеждой и гордостью, но какой ценой? Ему до сих пор запрещено общаться с мамой.

Моя мама держит в Москве элитное модельное агентство на двоих с подругой. Они подбирают моделей для рекламы одежды ведущих московских и французских брендов. Когда-то мама начинала моделью, потом встретила папу, и ее карьера закончилась. Мой предок – жуткий собственник. Он увез ее из Москвы, посадил дома и заставил заниматься семьей. Сейчас мама снова в модельном бизнесе. Только теперь она не ходит по подиуму, а подбирает модели для рекламы.

Вы будете смеяться, но когда я появился в Москве, мамина подруга положила на меня глаз.

«Нина, твой сын – настоящее сокровище! Он будет идеальной моделью для линии мужской одежды», – потирая ухоженные руки с идеальным алым маникюром, сверлила меня взглядом Вера.

Мама была категорически против того, чтобы я продолжал спортивную карьеру, и пела в унисон с подругой.

«Я не хочу видеть, как твое лицо отекает от синяков! Испорченное лицо – смерть для модели! Никто не купит фотографии, если на лице будет изъян!» – не раз голосила она.

Но я не мог позволить себе остановиться. Все мое детство, изо дня в день, отец внушал нам, что без спортивных достижений и кубков мы пустое место. Его слова, выжженные в сердце каленым железом, заставляли меня искать славы в боксе вновь и вновь. Изнуряющие тренировки, съемки в рекламе в свободное от спорта время – последние три года мой график был расписан по часам. В какой-то момент я вдруг почувствовал – внутри что-то сломалось. Сейчас вывих запястья в очередной раз выбил меня из спорта на четыре недели. Мы в Париже, и мама жутко злится.

В стеклянных дверях кофейни замаячил мсье Гратин. У него в руках благоухал милый букетик из красных роз и белых лилий. Наверное, только французы могут смешивать цветы так красиво.

Мсье Гратин уже год ухаживает за мамой. Ему почти пятьдесят лет, он владелец собственной фабрики по производству линии мужской одежды, и он души не чает в моей маме. Не знаю, чего ей не хватает. Выходи замуж, получи французское гражданство и живи в Париже в свое удовольствие! Но нет, маме нужна свобода.

Этих женщин не понять. Они слишком переменчивы.

– Макс, рад тебя видеть! – на чистом французском говорит мне мсье Гратин, и с нежностью целует маму в щеку.

– Взаимно, – киваю я.

Я умею говорить по-французски. Правда, не так хорошо, как моя мама, но все же сносно. По-крайней мере, Гратин меня понимает.

– Нина, сегодня вечером мы с тобой идем на один важный прием, – устроившись за столом рядом с мамой, заявил француз.

В моем сердце вспыхнула радость.

– Отлично, значит, я проведу вечер в гордом одиночестве!

– Нет, Макс, ты идешь с нами! – в голосе мамы зазвенел металл, и я с печалью отпустил едва успевшую вспыхнуть надежду. – Я хочу кое с кем тебя познакомить. Твои фотографии очень впечатлили одного известного модельера, и он хочет пообщаться с тобой вживую.

– Жаль. Я надеялся избавиться от вашего назойливого общества, – посмеиваюсь я.

– У тебя еще будет время побыть наедине с собственной персоной, когда ты вернешься в Россию, – хмурится мама.

Я согласно киваю. Знаю, через неделю мне придется вернуться. Ведь у моего младшего брата день рождения! Я не могу пропустить такое событие. Даже предстоящая тяжелая встреча с ненавистным отцом не может заставить меня отказаться от поездки домой.

…Вечером я тащился вслед за мамой и ее поклонником на деловой банкет. Нет ничего скучнее делового банкета у французов. Но здесь моя роль проста – кивать и улыбаться. Об остальном позаботится моя мама. Я – модель, она – мой агент.

Все проходит без сучка и задоринки. Похоже, скоро у меня появится новый контракт на рекламу верхней одежды. Мсье Гратин производит мужские костюмы, а вот его хороший знакомый, который заинтересовался моей персоной, мсье Анатоуль, создает модные мужские пальто. Они оба в восторге от моей мамы, и рядом с ней воркуют, как два старых ловеласа. Со стороны смотрится смешно.

Я с нетерпением жду окончания скучной вечеринки. Знаю, надо относиться с уважением к своим работодателям, но порой так сложно сдерживать свой нрав в угоду этикету!

После приема мама и мсье Гратин отправляются на прогулку по вечернему Парижу. О, боги, я наконец предоставлен самому себе! Достаю из кармана брюк сотовый и хмурюсь – три пропущенных вызова от брата. Обычно Кирилл не звонит просто так. Внизу, у пропущенных вызовов, болтается одно единственное сообщение Вконтакте: «Пожалуйста, приезжай поскорее, у меня проблемы! Папе о них говорить нельзя. Сам знаешь, каким он бывает».

Мое сердце начинает отстукивать бешеный ритм.

«Что случилось?» – судорожно набираю ответное сообщение. Звонить не решаюсь, отец может быть дома, а при нем Кирилл ничего мне не скажет.

Спустя пять долгих минут приходит ответ.

«Проблемы в школе. Если дойдет до папы, мне конец. Когда ты прилетишь?»

«В конце недели. После того, как отснимем рекламу в Париже».

«Ладно».

Больше сообщений нет, но я в жутком напряжении. Кириллу скоро исполнится шестнадцать. Самый опасный возраст. Я даже представить себе не могу, что он натворил в этот раз.

Увы, мне не остается ничего другого, кроме как расслабиться, и ждать. Вернуться в Россию раньше обозначенного в контракте срока у меня не получится.

Глава 3. Оля

Нет, что ни говори, а Доронин – настоящий красавчик.

Я стояла у автомата, выдающего кофе, и пыталась добиться сдачи. Автомат заклинило, и отдавать мне обратно тридцать пять рублей он отказывался наотрез.

Двери серебристого лифта открылись, и по ковровому покрытию мимо меня мягкой походкой прошествовал Доронин. Черный костюм и белоснежная рубашка подчеркивали строгость имиджа, но серый галстук в темную полоску был завязан слегка небрежно. Видимо, в это утро он торопился.

Этот неудачно завязанный галстук делал мужчину моих грез чертовски привлекательным. Руки чесались поправить изъян в его образе и коснуться тонкими пальцами тщательно уложенных русых волос.

Я затаила дыхание. Черная шелковая блузка сдавила грудь, и от мыслей о галстуке на миг мне показалось, что сердце начало отбивать дикую барабанную дробь в ушах.

Он заметил меня у автомата, его взгляд задержался на моей шелковой блузке, на ладно сидящей светлой юбке, и губы дрогнули в приветливой улыбке. О, боже, я не зря лишилась сдачи – она стоила того, чтобы увидеть ямочку у него на щеке!

– Доброе утро, – подмигнул мне Доронин.

Я растерянно улыбнулась в ответ.

Он заспешил дальше, с таким видом, будто каждое утро подмигивает всем девушкам подряд, а я осталась стоять у автомата, провожая его влюбленным взглядом.

Мой ступор длился еще пару секунд, потом раздался грохот падающей мелочи, и я вернулась к своему утреннему кофе. Да, мне явно ничего не светит с Андреем. И платье я зря купила. Надо смириться и вычеркнуть его из сердца.

Я вернулась в наш отдел как раз в тот момент, когда там появилась Воеводина. Мерзкая Анжелика Захаровна в белоснежном брючном костюме, ярко-желтых туфлях лодочках (как только шпильки не обломились под ее весом) и с жутко взбитой копной волос на голове зловеще уставилась на меня своими красными глазками.

– Что, Жданова?! Утро еще не началось, а ты уже перерыв решила устроить?

– Доброе утро, – едва слышно прошептала я и тихо прокралась к своему месту. Поставила стаканчик с кофе на стол возле компьютера и приготовилась слушать гневную отповедь.

Анжелика Захаровна Воеводина – наш босс. Вот кого я бы никогда не хотела видеть в своей жизни! Этой женщине ничего не стоит сравнять с землей всю предыдущую работу и разрушить твою самооценку до основания. Ей чужды понятия хорошего тона, а к нам она относится, как к рабам на галерах. Ей никто не может сказать ни слова против – ведь это ее старший брат создал издательство «Книжкин дом». В общем, что бы мы не делали, а стоит Воеводиной появиться на горизонте – жди катастрофы.

– Так, Жданова, раз ты решила сделать себе перерыв не в полдень, как у всех нормальных сотрудников, а в начале девятого, то тебе и оставаться сегодня после работы! К восемнадцатому сентября необходимо подготовить юбилейный лозунг. Мы издадим сувенирные экземпляры книг, выпущенные специально в честь юбилея издательства. Свободина я пошлю на передовую, а ты, будь добра, сбей обложки с юбилейным лозунгом и отправь их в верстку.

– Но как я справлюсь без Свободина?! – беспомощно посмотрела я в сторону нашего креативного дизайнера. Модный и цветущий, в сиреневой шелковой рубашке и облегающих синих джинсах блондин Петя Свободин пожал плечами.

– Ты справишься, Оля, – подмигнув, шепнул он. Оставаться и потеть над лозунгами в то время, когда все вокруг только и говорят о предстоящей выставке-ярмарке нашей продукции, пиар-менеджеру хотелось меньше всего.

Горестно подперев щеку рукой, я принялась сверлить взглядом монитор. Надо же было войти с пластиковым стаканчиком кофе именно в тот момент, когда Анжелика Захаровна решила выступить с речью! Теперь Петя будет наслаждаться осенним воздухом в городском парке, помогая на выставке, а я останусь в отделе до тех пор, пока не придумаю лозунг, который одобрит Анжелика Захаровна.

Я не мастер создавать лозунги к юбилею. Сделать красивую картинку, обработать ее в нужной графической программе и наложить шрифты – это я могу. Сверстать макеты и подготовить их к печати тоже могу. А вот мастер слоганов у нас Петя. На то он и креативщик, чтобы идеи выдавать. В общем, домой я вряд ли попаду раньше девяти часов вечера.

…В шесть часов я осталась один на один с монитором и попытками создать юбилейный лозунг. Ничего не приходило в голову. Петя Свободин был нужен мне, как воздух.

Я потерла лоб и вновь подумала о спасительном стаканчике кофе, который встал поперек горла утром. Сейчас в здании почти пусто, и никто не сможет помешать мне насладиться напитком.

Я вытащила из кошелька сторублевую купюру и двинулась в сторону автомата.

Всунув купюру в купюроприемник, я принялась нетерпеливо ждать, когда же допотопный друг-автомат выдаст вожделенный стаканчик горячего напитка.

Увы, на этот раз автомат завис. Совсем. Он сожрал мои сто рублей, и не дал мне сдачу и кофе.

– Ах, ты, чертова жестянка! – в отчаянии всплеснула руками я и тут же почувствовала, как на кого-то натолкнулась спиной.

Я обернулась и обомлела – за моей спиной стоял Доронин.

– Прости, – окончательно смутившись, жалко улыбнулась я. – Этот автомат только что отнял у меня сто рублей и не выдал кофе.

– О, какая досада, я тоже хотел стаканчик «эспрессо», – Доронин внимательно посмотрел в мои полные отчаяния голубые глаза и уверенно шагнул к автомату.

– Эй, ты, мистер железное чудище! А ну, давай сюда кофе и сдачу!

Он с силой стукнул по нему ладонью, но автомат и не подумал выдать мою порцию кофе.

– Да, похоже, сегодня не мой день, – рассмеялась я.

– А знаешь, у меня есть растворимый кофе. Если у тебя имеется свободная минутка, можно попробовать включить электрический чайник.

Доронин смотрел на меня и улыбался, а ямочка на его щеке заставляла мое сердце биться быстрее.

– Правда? – не веря своему счастью, переспросила я. – И никто не станет возмущаться, что ты привел в кабинет сотрудника из другого отдела?

– Брось, кто будет возмущаться? Похоже, из-за этой шумихи с юбилеем в корпусе остались только мы с тобой.

Он продолжал улыбаться.

– Идем, Оля. По-моему, у нас в отделе даже шоколадные конфеты где-то завалялись.

– Ну, хорошо… – согласно кивнула я и зашагала следом за ним в сторону юридического отдела.

У юристов действительно было пусто. Вот кто никогда не остается после работы и не переживает о предстоящем юбилее! Пустые столы, небрежно задвинутые стулья и два маленьких кактуса на подоконнике.

Рядом с кактусами скучал видавший виды чайник.

– Покупать кофе в автомате намного проще, чем пытаться закипятить воду в этой допотопной посудине, – усмехнулся Андрей.

Он достал бутылку с питьевой водой, ловко вскрыл пробку и залил воду в чайник.

– А ты все также работаешь дизайнером? – шаря на полках в поисках банки кофе и кружек, продолжал говорить со мной он.

– Скорее, помощником дизайнера, – усмехнулась я. – В нашей команде всем заправляет Петя Свободин. Сегодня он в городском парке, помогает готовиться к юбилею издательства. А меня Анжелика Захаровна оставила разрабатывать лозунг на юбилей. Честно говоря, мне ничего не приходит в голову. Боюсь, мне никогда не видать повышения.

– Анжелика Захаровна – грозная женщина, – ухмыльнулся Андрей. Ему наконец удалось найти небольшую коробочку конфет «Вдохновение», и он поставил ее на подоконник рядом с угрожающе шипящим чайником.

Чайник щелкнул, и Андрей принялся разливать кипяток в обнаруженные ничейные кружки.

– Мне одну ложку кофе и две сахара, – глядя на допотопный чайник через его плечо, улыбнулась я.

– Я знаю, – подмигнул мне он и ловко забросил два кусочка сахара в кружку. – Сейчас будут конфеты.

Я замерла. Он помнит? Правда, помнит?

Будто маленькая девочка в ожидании сюрприза от доброго волшебника, я следила за тем, как Доронин вскрывает упаковку.

– Ох. Похоже, конфеты приказали долго жить, – разочарованно протянул он.

Я заглянула в коробку. Когда-то красивые конфеты растаяли, расплылись и застыли в полном безобразии.

– Да ладно, – я взяла ложку и потянулась к коробке. – Будем есть их, как десерт.

– Креативное решение, – рассмеялся Андрей и тоже взял ложку.

Как же давно я не слышала его смех! Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы, крепко держась за руки, бродили по парку, и Андрей весело смеялся вместе со мной.

Мягкий, бархатный смех. Такой же, как и сам Доронин. Наше еще совсем недавнее, но уже прошлое, когда делиться было нечем, кроме самого дорогого – чувств.

Он отодвинул для меня стул, поставил передо мной кружку с горячим кофе и сел рядом.

– И как тебе работается в нашем издательстве? – испытующе заглянул в мои глаза Андрей.

Я пожала плечами.

– Нормально. Но нет ничего страшнее гнева Воеводиной. А ты ведь… перевелся совсем недавно?

– Ну, я бы сказал, на данном этапе я прохожу этап адаптации. Это как «назад, в будущее», только с точностью до наоборот – я шагнул назад в прошлое.

– А что заставило тебя поменять процветающий Петербург обратно на наш городок? – удивилась я.

– Иногда рядом с близкими становится тесно, – улыбнулся он. – Я решил попытать счастья в Питере. Что-то не сложилось, пришлось вернуться.

Я понимающе улыбнулась и потянулась ложкой к незатейливому десерту. Почему-то испорченные теплом конфеты напомнили мне наши с Андреем отношения: когда-то вкусные и красивые, а теперь растекшиеся лужицей шоколада и застывшие в неопределенной форме.

Доронин с интересом посмотрел на меня и тоже потянулся к десерту.

Мы соскребали ложками со дна коробки то, что когда-то было конфетами и пили кофе.

В какой-то момент что-то щелкнуло внутри, и у меня в голове сложился лозунг предстоящего юбилея.

– Придумала! – взглянув на Доронина, восхищенно произнесла я.

– Что придумала?

– Картинку и слова для юбилея! Надо срочно записать, иначе забуду.

Я выхватила ручку из стоящей на одном из столов круглой тубы. Доронин тут же подсунул мне клейкий стикер.

Я черкнула три важных фразы, которые боялась забыть, и сжала стикер в ладони.

– Мне надо идти, – неловко улыбнувшись, я поднялась из-за стола.

– Удачи с лозунгом.

Он тоже поднялся и теперь стоял так близко, что я ощущала едва заметный аромат его туалетной воды. Терпкая, с нотками цитруса, она отчего-то сеяла во мне панику. Его зеленые глаза внимательно изучали мое лицо, а губы еле сдерживались, чтобы снова не дрогнуть в улыбке.

– Тебе тоже.

У меня были все шансы подтолкнуть наши отношения к продолжению, просто коснувшись пальцами его руки, но отчего-то я струсила. Мне стало не по себе, я скованно улыбнулась и попятилась к двери, окончательно упуская призрачный шанс на новую волну взаимности.

– Оля! – когда я уже открывала дверь, окликнул меня Андрей. – Если ты освободишься через двадцать минут, мы можем заглянуть в «Карамельку». Обещаю настоящий десерт, без брака.

Он улыбался, и мое сердце дрогнуло.

– Хорошо. Через двадцать минут я буду готова.

– Я зайду за тобой.

Я кивнула и бросилась в коридор. Сердце отстукивало громкую дробь, и во всем здании не было человека счастливее меня.

«Карамелька» – уютная кофейня, расположенная рядом с издательством «Книжкин дом». Все сотрудники издательства любят сидеть там за чашечкой кофе или какого-нибудь ароматного коктейля.

Когда-то в «Карамельке» расцвел пышным цветом наш с Андреем роман. В общем, это милое местечко хранит приятные моему сердцу воспоминания. То, что Андрей снова позвал меня в нашу кофейню, дарило мне надежду.

Сотовый телефон на моем рабочем столе вибрировал раздраженной трелью. Петя Свободин пытался дозвониться до меня бесчисленное количество раз.

Я взяла в руки телефон и поморщилась. Вот сидишь весь день у телефона, и никто тебе не звонит, а стоит отлучиться на пятнадцать минут – и все, ты нужнее воздуха!

– Жданова, как у тебя обстоят дела с лозунгом? Анжелика Захаровна уже пеной извелась!

– Да будет вам лозунг, – буркнула я. – Через две минуты сброшу тебе сообщением.

– Я весь во внимании, Оля! Мне его еще корректировать придется! Ярмарка послезавтра!

– Посиди в парке на лавочке, еще минут пять.

– Я все лавки обтер уже!

– Ну, кофе себе купи.

– Кофе у нас только ты можешь позволить в рабочее время распивать!

– Рабочее время уже давно закончилось. Так что расслабься, – вбивая фразы в картинку, фыркнула я.

– Перед таким грандиозным событием оно не может закончиться даже ночью, Жданова!

– Ага, точно.

Я вбила сырые фразы и нажала «сохранить».

Да, кажется, сегодняшний день никогда не закончится.

Уже было почти семь часов вечера, когда Андрей замаячил в дверях нашего отдела. Девочки торопились домой, Свободин брал штурмом парк и Воеводину, пытаясь доказать нужность очередного пиар-хода, а я с нетерпением посматривала на часы, потому что больше всего на свете в этот момент ждала Доронина.

– Оль, привет, – Андрей неловко потоптался в проходе и шагнул к моему столику.

– Привет.

Сердце гулко застучало в висках, и я почувствовала, как щеки заливает предательский румянец.

– Идем в «Карамельку»? – сверкнул в мою сторону взглядом Доронин.

– Идем, – все еще не веря своему счастью, я взяла сумку.

Под любопытными взглядами еще не успевших уйти сотрудников мы вместе прошествовали до лифта.

Мы добрались до «Карамельки», и Андрей смело толкнул стеклянную дверь. Мы тут же утонули в ароматах кофе, шоколадных десертов и ненавязчивой музыки.

Заняв сводный столик в углу у окна, мы принялись рассматривать меню.

– Что ты будешь? – взглянул на меня Доронин.

– Мне чашечку «американо» и шоколадное пирожное с кайенским перцем.

– А я буду медовый «бамбл», – решил он.

Официант со знанием дела черкнул в блокноте наш заказ и чинно удалился.

– Как тебе наш город после долгого отсутствия? – поинтересовалась я.

– Простора маловато. И еще эта сквозящая из каждого поворота провинциальность…

Андрей печально вздохнул и уставился в окно.

Я потерла переносицу. Нет, все же он изменился. Раньше в нем не было того напускного высокомерия, которое проявлялось сейчас. Да и я, кажется, начинала рядом с ним скучать.

– Но когда рядом сидишь ты, мир становится чуточку краше, —зазвучал в ушах его голос.

Он повернулся ко мне и в очередной раз улыбнулся своей фирменной улыбкой с ямочкой. Мое глупое сердце растеклось горячей лужицей по столу и чуть не утонуло в принесенном официантом горячем кофе.

Мы сидели у окошка в кафе, неспешно пили кофе и медовый «бамбл», и мне казалось, что моя жизнь начинает налаживаться.

– А знаешь, Оль, отношения начинаешь ценить только после того, как их теряешь. Мне не хватало тебя в Питере, – повернулся ко мне он. – Может, завтра повторим нашу вылазку?

«Вылазка» получилась жутко скучной, но я не планировала отказываться от Андрея! В моих мечтах я уже танцевала с ним медленный танец в новом розовом платье, за которое отвалила приличную сумму.

– С удовольствием!

Он подмигнул мне и попросил счет.

Глава 4. Оля

«Ночной клуб «Провинциалка»! Приходи с друзьями, нас много!» – мигала вывеска у дороги. Я передернула плечами и с презрением фыркнула. Надо же было создать рекламную вывеску прямо перед пешеходным переходом!

Нет, я совсем не злилась. Я радовалась тому, что Андрей пригласил меня на свидание. Но вывеска у дороги мигала яркими огнями, зазывая практически в бордель, и это было возмутительно. Как будто у нас не обычный район с продуктовыми магазинчиками, базарчиком и двумя школами, а непонятно что! И куда смотрит полиция? Как можно было допустить рекламу клуба для взрослых?

Вывеска бы не раздражала меня так сильно, если бы она не напомнила о том, что дома, скорее всего уже царит прибывшая из Москвы сестрица Аленушка. Меньше всего на свете мне хотелось видеть танцовщицу из клуба, которую не пожелали терпеть московские владельцы.

Я купила в ларьке у нашей многоэтажки коробку утренних хлопьев «Фитнес» и торопливо зашагала в сторону подъезда. Поднялась на лифте на восьмой этаж, открыла дверь ключом и в следующий миг остановилась, не желая наступить на Картошку – любителя спать на коврике для обуви.

К моему удивлению, кота на обычном месте не было. Зато из гостиной мне навстречу со звонким лаем выкатилось странное мохнатое существо черного цвета. Размером существо было чуть больше ладони, но оно с такой яростью принялось кидаться мне в ноги, что я вскрикнула и отпрянула в сторону кухни.

Обезумевший от страха Картошка сидел на кухонном подоконнике. При появлении странного злобного мохнатика он зарычал и выгнул спину, отчего редкая шерсть встала дыбом.

«Зубастики наступают», – подумала я. Сразу же вспомнился отрывок из старого американского ужастика, который мы с Машей смотрели в начале августа, когда скучали в гостиничном номере у моря.

– Жужу, фу! – послышался из гостиной резкий девичий голос.

В следующее мгновение в дверях кухни появилась моя сводная сестра Алена.

Я с интересом уставилась на плод измены моего папы. Надо сказать, что плод похорошел: он имел в наличии длинные и черные, как смоль, волосы, чрезмерно пухлые губки, броский макияж, включающий нарощеные ресницы, длинные ногти фисташкового цвета, рваные до безобразия джинсы и облегающую округлую грудь черную майку со стразами. Ни дать не взять копия провинциалки с рекламного плаката у дороги!

– Оля, привет! – подхватывая на руки черное существо, улыбнулась Алена.

– Привет, – Я настороженно шагнула в сторону Картошки.

– Ваш кот такой злой! Он чуть не разорвал в клочья Жужу, – с обидой в голосе заголосила гостья. – Впрочем, надеюсь, скоро они подружатся с моей девочкой.

– Это… девочка? – приподняла бровь я.

– Ага. Моя самая лучшая на свете Жужу! – прижимая к выпирающей округлой груди рычащего мохнатика, заулыбалась Алена.

Я с подозрением уставилась на ее грудь. Что, и тут не обошлось без помощи хирурга?

– Что? – перехватила мой взгляд сестра.

– У тебя вроде грудь была меньше.

– Каждый устраивается, как может, – Алена пожала плечами.

– Ладно, это не мое дело. Я есть хочу, – махнув рукой на изменения в теле новоявленной сестренки, я открыла холодильник. – Бутерброды с колбасой будешь?

– Нет. Я такое не ем. Лучше выпью с тобой чаю.

– Отлично. Тогда поставь чайник.

Алена обиженно покосилась на меня.

– А разве я не гость?

– Если собираешься у нас жить, то нет.

– Ладно.

Вскоре мы с ней сидели за столом. Алена не ест колбасу? Еще как ест! Больше выпендривалась, набивая себе цену.

В самый разгар трапезы домой вернулась Маша.

– О-о, еда! – радостно воскликнула наша синеволосая младшая сестра, и, забыв помыть руки, бросилась к бутербродам, чуть не раздавив устроившуюся у ног хозяйки Жужу.

Псина угрожающе зарычала.

– Это что? – вытаращилась на подобие собаки Машка.

– Жужа, – устало махнула рукой я.

– Жужу, – поправила меня Алена. – Так, девочки, давайте договоримся. Я ненавижу делить с кем-то комнату. И спать в гостиной я тоже не люблю. Так что буду благодарна, если дальняя спальня достанется мне.

– Чего? – промычала набитым ртом Машка.

– Ничего! Поспи пока у Оли. Мне необходимо пространство. Я – личность творческая. Опять же, тренировки каждый день. Не могу же я шест в гостиной поставить.

– Ты что, стриптизерша? – вытаращила глаза Маша. – Настоящая?!

– Нет. Я просто танцовщица. За стриптиз, правда, платят намного больше, но папе об это знать не обязательно.

– Папа этого не переживет, – сглотнула слишком горячий чай я, отчего нёбо и горло тут же опалило болью.

– Нет! Нужно пространство – снимай квартиру! – зарычала взбешенная самоуправством новоявленной сестрицы Маша. – Дальняя комната – моя!

– Была твоя, стала моя. Пока вас не было, вещи я уже перенесла в соседнюю комнату. Так что, тебе даже собираться не придется, – Алена улыбнулась приторно-сладкой улыбкой и поднялась из-за стола. – Кстати, папа одобрил мою идею насчет вашего совместного проживания. Приятного вечера, девочки.

Машка отшвырнула недоеденный бутерброд и бросилась в сторону своей любимой дальней комнаты. За ней кубарем покатился звонко лающий черный зубастик. Опасаясь драки, я зашагала следом.

Эта крашеная и нарощенная со всех сторон мартышка действительно успела перетащить Машины вещи в мою комнату! Теперь у меня царил вселенский бардак: вещи и учебники стопками валялись, где попало – на моей кровати, на рабочем столе и даже на полу. Да кому я вру? Больше всего они были небрежно разбросаны по полу. И среди этого хаоса стояла хлопающая полными слез глазами синеволосая Маша.

– Я… я… папааааа! – заорала не своим голосом моя младшая сестра.

Отец не высовывался. Он тихо прятался в своем рабочем кабинете. Рабочим кабинетом мы называли просторную лоджию за гостиной, утепленную и оборудованную под потребности папиного бизнеса.

Машка, сопя, громко протопала в сторону отцовского убежища.

– Что это такое, папа?! – распахнув дверь, бесцеремонно ворвалась на лоджию она. – С каких пор мои вещи выбросили из комнаты?!

– Девочки… ну, постарайтесь ужиться, – как будто извиняясь, пробормотал отец. – Алена сказала, что ей для работы потребуется место. Я разрешил ей занять твою комнату. Это совсем ненадолго, ровно до тех пор, пока Аленушка не устроится и не найдет себе работу. Вам с Олей придется потесниться всего на пару дней.

– А может, Аленушке надо вести себя скромнее? – хмуро встала позади Маши я.

– Маша, тебе не обязательно переезжать к Оле. Можешь пока поспать в гостиной.

– Ну, уж нет! – сжала кулаки Машка. – Сами в гостиной спите! Только диван я тоже заберу! Пусть Алена себе раскладушку в «Икее» купит!

Спустя пару минут Алена, скрестив руки на груди, с презрением наблюдала за тем, как Маша двигает свой раскладной диван-трансформер в сторону двери.

Стало ясно, что дружбы между нами и новоявленной сестрой точно не будет.

Я представила, что сейчас эта махина займет остатки свободного пространства в моей комнате, и зажмурилась. Надо было что-то срочно предпринять. Что-то, способное спасти гармонию в нашей квартире, прежде чем она окончательно не рухнула.

Из ниоткуда материализовалась бабушка.

– Едрит мадрид, какой забавный у вас хомячок! – всплеснула руками она, когда рычащая и звонко лающая Жужа выкатилась ей под ноги. – Аленка, где купила, признавайся! Я тоже себе такого хочу!

– Это собака, ба, – устало вздохнула я.

– Собака?.. – подхватив на руки злобного зубастика, бабуля критично осмотрела его со всех сторон, а затем озабоченно заглянула в гостиную. Заглянула она туда именно в тот момент, когда Манька, пыхтя, толкала диван в сторону моей многострадальной комнаты.

– Маша, а что ты делаешь?

– Что, не видно? Я переезжаю! – буркнула сестра и продолжила толкать диван вперед.

Я беспомощно опустила руки и еще раз вздохнула.

– Постой, Маша, надо сначала место освободить, – и я пошла вперед дивана, разгребать сваленные на полу вещи моей новой соседки по комнате.

– Ну, отлично. Мари, спасибо за работу. Я бы все равно не стала спать на таком жутком диване. Софа из гостиной мне больше нравится, – раздался нам в спины насмешливый голос третьей сестры.

Мы даже не успели ничего возразить, как Алена подхватила новенькую софу – недавно приобретенную в кредит гордость нашей квартиры – и начала заталкивать ее в дальнюю комнату.

Обомлела от такой наглости даже бабушка.

– А как же теперь… телевизор в гостиной смотреть? – озадаченно посмотрела на Алену она.

– Да кому он нужен, этот телевизор? Это ж прошлый век! – фыркнула наша гостья и захлопнула у нас перед носами дверь.

Мы втроем – я, бабушка и Манька – растерянно стояли в полупустой гостиной и хлопали глазами.

Да уж, наглость – второе счастье!

Улеглись мы с Машей только к полуночи, когда нам удалось разобрать ее вещи и уместить их в моем шкафу. Мой рабочий стол отныне был столом Маши, а мне самой остался только ноутбук и кровать.

– Оль… – когда я уже засыпала, позвала меня сестра.

– Что еще?

– Мне твоя помощь нужна.

– В чем?

– В завтра в семь вечера родительское собрание, а я двойку по математике получила. Если папа пойдет на собрание, потом проблем от него не оберешься. Сходи на собрание вместо него, а?

– У нас ярмарка на носу! Под завязку будем на работе. Завтра вряд ли у меня получится не опоздать, – рыкнула я.

– Ну, пожалуйста, Оль.

– Ладно, придумаем что-нибудь. Постараюсь отпроситься. В конце концов, вызову такси.

– Спасибо, я твой должник, – сонно улыбнулась со своего дивана сестра.

Я горестно уставилась в потолок. Вот теперь мне точно еще долго не уснуть. Я училась в той же школе, что и Маша. И ее классную, Маргариту Михайловну, учителя истории, до сих пор видела в кошмарных снах. История всегда давалась мне с трудом, а в школе нет женщины страшнее заместителя директора по воспитательной работе и учителя истории Маргариты Михайловны. Если ты не знал историю, ты считался изгоем. Маргарита Михайловна попортила мне столько нервов, что встретиться с ней еще раз мне хотелось меньше всего на свете. Но Машка получила двойку по алгебре. Если не пойду я, то кто пойдет? Бабушка разругалась с Маргаритой Михайловной еще в мой выпускной год, так что на нее рассчитывать не приходится. Идти придется мне.

Глава 5. Оля

Следующее утро началось с маленькой лужицы посреди гостиной. Лужицу оставил никто иной, как Жужа. Видимо, сестрица Аленушка не догадывалась, что собаку надо периодически выгуливать, дабы она делала свои дела не в квартире.

Лужица была последней каплей в чашу моего терпения.

Я грубо распахнула дверь дальней комнаты, где на нашей новенькой софе, уютно свернувшись калачиком, сладко спала Алена.

– Эй! Спящая красавица, просыпайся!

– Олька, ты что ли? Ты чего в такую рань приперлась? Половина седьмого только…

– Твоя собачка сделала лужу! Я не собираюсь за ней убирать! Иди и мой полы в гостиной!

– А чем ты докажешь, что это не твой кот? – усевшись на софе, ощетинилась сонная сестрица.

– Мой кот приучен к лотку! Ему слишком много лет, чтобы он вдруг ни с того, ни с сего начал гадить в неположенном месте!

– А ты разве не слышала о старческом слабоумии? – нагло усмехнулась Алена.

– Я слышала о том, что происходит с неугодными маленькими питомцами, – меня разрывало от возмущения. – Их случайно выбрасывают на помойку! Скорее всего, Жужу ждет участь несчастного бездомного песика. Интересно, как долго она продержится на мусорке среди свирепых бродячих собак? Ее сразу разорвут в клочья, или через пару часов?

– Какая же ты мерзкая, – прошипела Алена и сползла с софы.

– Иди и мой пол! – рыкнула я. С силой хлопнула дверью дальней комнаты и пошла к себе, одеваться на работу.

Вдохновленная вчерашним распитием кофе с Дорониным, я достала из коробки свои любимые кремовые туфли на шпильках, острые носики которых украшали очаровательные бантики. Туфли и светлое платье, расшитое на высоком воротнике крупными бусинами – отличное сочетание. Может, с Андреем не все потеряно? Ведь растекшиеся шоколадной лужей конфеты на вкус оказались довольно приличными.

– Оль, собрание, – умоляюще взглянула на меня с дивана Машка.

– Хорошо, я постараюсь.

Конечно, именно собрания во главе с Машкиной грозной классной мне не хватало для полного счастья!

Хаос, творящийся дома, заставил меня прийти на работу раньше обычного. В холле на втором этаже было подозрительно тихо. Я обиженно посмотрела на старый кофе-автомат, и с гордо поднятой головой прошествовала мимо. Сегодня я в своих любимых туфельках, и ничто не сможет помешать мне сблизиться с Андреем.

– Оль! – высунулась из отдела кадров Кира и улыбнулась. Я заулыбалась в ответ. Не улыбнуться было невозможно – рыжие косички Киры, словно у школьницы, торчали в разные стороны, а карие глаза горели нетерпением поделиться какой-то новостью, и это было никак не скрыть. К тому же, Кира скоро собиралась в декрет, и ее округлившийся животик вызывал во мне бурю умиления. Пять месяцев назад она вышла замуж за второго юриста, Мишу Ковалева, и я была почетным свидетелем на небольшой красивой свадьбе. После свадьбы Кира и Миша уехали в свадебное путешествие в Сочи, и оттуда вернулись уже втроем. Теперь новоиспеченное семейство с замиранием сердца ждало пополнения.

– Привет, – я посмотрела по сторонам, и быстро ретировалась в сторону отдела кадров.

– Что сегодня будет! – сбивчиво зашептала Кира. – У нас появилась новенькая!

– Ух, ты, – я присела на край стула для посетителей и впилась глазами в улыбчивое лицо подруги.

– Не просто сотрудница! К нам пожаловала дочка Воеводиной!

– О, черт.

Меня передернуло. Мало нам одной Воеводиной, так теперь их будет две.

– Она пойдет к мамочке в помощники. Личным секретарем.

– К Воеводиной? Секретарем?

– Да. Училась на филфаке, но за прогулы ее чуть не исключили. Пришлось брать академ. И теперь Анжелика Захаровна хочет дочку на год хоть куда-нибудь пристроить. Чтобы опыта набиралась.

– Хорошо, что хоть не к нам в отдел, – покачала головой я. – Еще одной Анжелки Захаровны я бы не вынесла.

– А еще, угадай, что мне сказали на УЗИ? – загадочно заулыбалась Кира.

Беременные такие милые! Она так искренне улыбалась, и ее глаза светились такой неподдельной радостью, что мне захотелось ее обнять.

– У вас будет мальчик? – чуть наклонив голову вперед, тихо спросила я.

– Нет. Девочка, – сияя от счастья, шепнула мне в ответ Кира.

– Ух, ты, поздравляю, – что-то защипало в глазах. Надо же, у Киры будет маленькая дочка с такими же милыми рыжими косичками и улыбчивым личиком! А может, она будет похожа на Мишу. Нет, лучше пусть будет копией Киры. Миша далек от совершенства. У него слишком густые брови и совсем кривой нос.

К обеду тучи над моей головой начали сгущаться. Новоиспеченная секретарь Анжелики Захаровны с интересом терлась возле двери, ведущей к юристам, во всю заигрывала с Дорониным. Я чувствовала себя хуже некуда.

В обеденный перерыв в «Карамельке» краем глаза я заметила мужчину своей мечты, который в гордом одиночестве сидел у окошка и жевал отбивную с салатом. Заметив меня, Доронин улыбнулся и кивком позвал к себе за столик.

Я подошла к нему.

– Привет, Оля. Как твой лозунг к юбилею?

– Отправлен на доработку Пете Свободину и полностью переделан, – я уже хотела сесть рядом, как меня окликнула Кира.

– Оля, иди сюда! – оживленно помахала мне улыбчивая подруга, рядом с которой примостился муж и будущий отец маленькой дочки Миша.

Я виновато посмотрела на Андрея, развела руками и двинулась в сторону Киры.

– Как тебе наша новенькая? – весело посмотрел на меня сосед Киры.

– Ты о дочке Воеводиной? – фыркнула я.

– А о ком же еще? Эта милая особа бесцеремонно вошла в наш кабинет и начала поливать кактусы на окне. Их сроду никто не поливал, поэтому мы были жутко озадачены. Потом Доронин произнес вслух фразу о том, что кактусы следует поливать раз в полгода, и она ужасно смутилась. Кстати, как ее зовут хоть?

– Алевтина. – Кира спокойно поглощала свою булочку с корицей и запивала ее сладким молочным шейком. – О, легка на помине…

Я обернулась и увидела красотку Алю, которая, продефилировав по столовой походкой модели с подиума, изящно приземлилась рядом с Андреем.

Что-то оборвалось у меня внутри. Это же я должна была сесть к Андрею! Всего мгновение назад место было свободно…

Все еще не веря, что секунда промедления стоила мне места рядом с мужчиной моих грез, я медленно опустилась на стул напротив счастливых Киры и Миши, и принялась тыкать вилкой в принесенный услужливым официантом салат и запеченную куриную грудку.

– Оль, – Кира, загадочно улыбаясь, коснулась моей руки. – Мы с Мишей хотим, чтобы ты была крестной нашей девочке. Ты согласна?

– Ой, правда? – я удивленно захлопала глазами. – Я действительно вам подхожу?

– Конечно. Ты же моя лучшая подруга! – сжала мою руку Кира.

Миша, глуповато улыбаясь, закивал в унисон с супругой.

И только весело воркующая рядом с Дорониным дочка Воеводиной испортила всю торжественность момента. Похоже, не одна я запала на улыбку с ямочкой. Теперь продвинуться в отношениях с Дорониным мне не помогут даже мои любимые туфли.

Рабочий день подходил к концу, и я торопливо собирала бумаги на своем рабочем столе. Опоздать на родительское собрание мне хотелось меньше всего на свете.

По коридору вальяжной походкой шествовал Андрей. К лифту мы подошли почти одновременно.

– Позвольте вызвать для вас лифт, мадам, – улыбнувшись мне, Доронин нажал кнопку вызова.

Я шумно втянула в себя воздух. Нет, надо что-то делать со своими чувствами.

Стоило мне снова подумать о том, что еще не все потеряно, как из кабинета Воеводиной выпорхнула ее дочка.

– Подождите меня, пожалуйста!

Она приветливо подскочила к нам, оттеснила меня в сторону и встала рядом с Дорониным.

Я потеряла дар речи.

Серебристые двери распахнулись. Лифт был полон. Сотрудники из других компаний, расположенных в том же здании, что и наше издательство, торопились покинуть рабочие места.

– Андрюш, подождем следующий лифт? – кокетливо посмотрела на мужчину моей мечты Аля.

Да что же это такое происходит?!

Увы, время было не на моей стороне, и я, со злостью отпихнув Доронина от лифта, втиснулась в толпу.

Мужчина моих грез успел только пожать плечами, и стальные двери захлопнулись.

С гордо поднятой головой я стоически игнорировала недовольное фырканье счастливчиков, которым уже удалось попасть на борт, и старалась не думать о своих чувствах к Андрею, но мое сердце болезненно ныло. Он остался по другую сторону лифта, и тоскливое предчувствие того, что наши отношения также остались в прошлом, не давало мне покоя.

Своей машины у меня не было, вызывать такси после того, как потратила большую часть зарплаты на платье, казалось неразумным, и я также стоически втиснулась в переполненное в час пик маршрутное такси. Впереди меня ждала встреча с Маргаритой Михайловной, Машкиной классной.

На родительское собрание я опоздала, и остальные родители уставились на меня осуждающими взглядами. Свободных мест тоже не нашлось. Только одно, на самой задней парте в третьем ряду. Я посмотрела на сидящего за партой мужчину, и про себя усмехнулась – там тоже сидел далеко не папа девятиклассника.

Никто из замученных работой и подростковыми проблемами родителей не решился сесть рядом с хамоватым красавчиком и, похоже, это место досталось мне.

Широкие плечи, спортивная выправка, красиво изогнутые густые темные брови и точеный профиль кричали о том, что в школе, скорее всего, от этого нагловатого симпатяшки в свое время умирали все девчонки, начиная первым и заканчивая одиннадцатым классом. Ни дать ни взять, звезда с обложки журнала.

Он вальяжно развалился на всю парту и вытянул вперед длинные ноги в модных джинсах. Де верхние пуговицы его белоснежной рубашки были расстегнуты, а взгляд, направленный в мою сторону, сквозил напускным высокомерием. Естественно, красавчик даже не шевельнулся, чтобы освободить для меня часть парты.

Он не на ту напал. Я была совершенно не в том настроении, чтобы растеряться, и просто грубо толкнула его длинные ноги коленом, тут же плюхнувшись на единственный свободный стул рядом с ним.

Ой, кажется, милашка потерял дар речи. Его карие глаза возмущенно впились сначала в мои туфли с бантиками, а потом медленно поползли вверх, остановившись на уровне моего подбородка. Не дожидаясь, когда наши взгляды пересекутся, я брезгливо передернула плечами и повернулась к Машкиной классной.

Интересно, кто это?

Спустя пару минут начали раздавать табели успеваемости за первые недели сентября, и все стало на свои места.

– Кирилл Волков, двойка по истории, – восхищенно зыркнула в сторону нашей парты Маргарита Михайловна. Ее необъятные, как и у Воеводиной, телеса задвигались под видавшим виды выцветшим джемпером, качнули плиссированную юбку, и она, подойдя к парте, шлепнула перед вальяжным красавчиком табель.

Я усмехнулась. Ну, конечно! Волков, по которому умирает моя Машка. Судя по виду сидящего рядом хамоватого красавчика, он был Волковым-средним. Старшим он быть никак не мог, старшего я отлично знала. Тот еще экземпляр потасканной мужской привлекательности. Владелец стриптиз клуба «Провинциалка» без охраны не ходит.

Мое торжество длилось всего пару секунд. Следом Маргарита Михайловна громогласно объявила:

– Жданова, две двойки по алгебре! – и шлепнула листком у меня перед носом.

Мы с красавчиком пялились в двойки наших младших сестры и брата. На миг мне показалось, что это я, а не Машка, получила двойку по алгебре. От ужаса перед грозной Маргаритой Михайловной мне захотелось заползти под парту. Увы, там все пространство заняли длинные ноги в джинсах, и мне ничего не оставалось, как продолжать сидеть и пялиться в табель.

Поднимать глаза на осуждающих нас родителей и классную руководительницу хотелось меньше всего на свете.

– Слышь, а ты что, мама? – раздался шепот у меня над ухом. Хриплый и насмешливый, этот шепот выдавал неудачного юмориста с головой.

– А ты папа? – впившись ледяным взглядом в наглеца, шепнула в ответ я.

– Не, я брат.

– Вот и я не мама.

– Но ты и не брат, это точно, – раздался у меня над ухом хрипловатый смешок.

– Как видишь, не брат.

Он издевался надо мной, и мне жутко захотелось его ущипнуть. Не знаю, что на меня нашло. То ли реклама их ночного клуба, которая достала, то ли заехавшая в нашу квартиру Алена со своим зубастиком. В общем, в следующий миг я просто больно ущипнула Волкова-среднего за привлекательно обтянутое джинсами бедро.

Мерзавец не ожидал такой атаки, и шумно дернулся, чуть не свалившись со стула. Спустя мгновение на нас уставился весь класс.

– Та-ак, дорогие мои! – впилась в нас звериным взглядом Маргарита Михайловна. – Вы зачем сюда пожаловали, а?! Я черным по белому написала – прийти родителям! Вы родители?! Нет! Пришли сюда покрывать своих нерадивых брата и сестру?! Так у вас ничего не получится! У нас выпускной на носу! ОГЭ! А у Волкова и Ждановой двойки!

– Они исправят, – сверля меня обиженным взглядом, пробурчал Волков-средний.

– Чтобы завтра в восемь часов утра на пороге школы стояли ваши отцы! И Волкова, и Ждановой! Ясно вам?! – Маргариту Михайловну трясло.

– Ясно, – пропищала я.

– А теперь встали и вышли отсюда!

Мы растерянно переглянулись. Она выгоняет нас с собрания?

– Вон, я сказала! Оба! И завтра родителей в школу мне! – Маргарита Михайловна заорала так, что мне показалось, сейчас лопнут барабанные перепонки.

Мой сосед обомлел.

– Это… вы серьезно, что ли? – удивленно приподнял красивую бровь он. Видимо, милаха не заканчивал нашей школы и не знает, кто такая Маргарита Михайловна.

– Да! Покиньте собрание немедленно!

Я бы продолжала сидеть на своем месте, да только Волков-средний шумно поднялся со своего места, вмиг став чуть ли не в два раза выше классной, и потянул меня за локоть.

Я возмущенно впилась в него взглядом, но он, вместо того, чтобы отпустить, дернул меня к себе.

«Мы с тобой не договорили! – кричали его карие глаза. – Никому не позволено щипать меня за бедро и выставлять идиотом перед всем классом!»

Мы так и вышли в полумрак коридора – Волков, своей уверенной, спортивной походкой, и я, спотыкающаяся на каблуках своих любимых туфель с бантиками, потому что он волок меня следом за собой, не давая ни единого шанса избавиться от его общества.

Глава 5. Звезда

Как только мы оказались в полумраке обшарпанного школьного коридора, мой товарищ по парте тут же припер меня к стене.

– Слышь, ты че дерзкая такая? – совсем, как в старой, заезженной песне, рыкнул он.

– А нечего надо мной насмехаться, – фыркнула я. – И вообще, руки от меня убери. А то я и еще раз ущипнуть могу.

– Да что ты? – он крепко прижал мои руки к стене. В полумраке его глаза казались мне почти черными, и в них сквозил вызов.

– И что же ты меня не щиплешь?

– Отпусти руки, и ущипну.

      Мне вдруг стало смешно. Мы с этим здоровенным детиной вели себя так, будто сами учились в девятом классе. Если бы Маргарита Михайловна открыла дверь, она бы потеряла дар речи.

– А если не отпущу? – его чуть пухлые губы дрогнули в улыбке. Видимо, милаху тоже развеселило наше развлечение под дверью кабинета, в котором проходило собрание.

– Тогда я больно наступлю тебе на ногу шпилькой моей туфли, – я подмигнула и улыбнулась ему в ответ.

– Да ладно. Что могут эти хрустальные туфельки с бантиками?

Я ничего не ответила огромному симпатяшке на его скептичное изречение. Просто с размаху стукнула шпилькой по его правой ноге.

– Ай! – он тут же выпустил мои руки. – Ты…а ну, стой!

Но я уже неслась вниз по темной лестнице к выходу. Оставаться один на один с этим жутко симпатичным громилой мне хотелось меньше всего на свете. Не хватало еще завести знакомство! Мало мне рекламной вывески у дороги от этой веселой семейки?

Оказавшись у дома, я позволила себе перевести дух, и до подъезда пошла медленнее. Честно говоря, Волкова-среднего мне было даже немного жаль. Сломать я ничего не сломала, но нога будет долго болеть. Надеюсь, мы с ним больше никогда не встретимся.

– Прости, Маш, ничего не вышло, – горестно вздохнула я с порога.

– Вау, – померкла синеволосая сестра в дверях кухни. – А я наделала горячих бутербродов с ветчиной и салатом. Идем в комнату, там расскажешь.

– Идем, только руки вымою.

Когда я вышла из ванной комнаты, Машка с Картошкой уже закрылись в моей комнате.

Это был своеобразный бунт против Алены. Мы не желали делить с ней и ее Жужей вечернюю трапезу. Просто забрали горячие бутерброды, салат и чай в комнату, и плотно захлопнули дверь.

– Ты не ходила на собрание? – подсовывая развалившемуся на рабочем столе под лампой коту кусочек ветчины, осуждающе посмотрела в мою сторону сестра.

– Ходила. Только Маргарита Михайловна выгнала меня из класса.

– За что?! – черные, как уголь, брови сестры поползли вверх.

– Я ущипнула брата твоего Кирилла за бедро, он подпрыгнул, все на нас обернулись… ну, в общем, с собрания нас с ним вытолкали взашей.

– На собрание приходил его брат?! – глаза Машки загорелись неподдельным восхищением.

– Ага, – кивнула я.

– Он красивый?

– Да, очень красивый. Высокий, спортивный. Глаза карие. Знаешь, если бы я училась в школе, непременно бы запала на него.

Машка закатила глаза, и мы рассмеялись.

– Все в школе только и говорят про Макса! Он недавно из Парижа прилетел. У него отпуск, вроде, восстановление после травмы, и он решил помочь отцу с делами.

– Тоже футболист? – поморщилась я.

– Нет. Боксер.

– О, боже… и как он мне шею не свернул в коридоре? – я испуганно глотнула горячий чай.

– Говорят, у него от девок отбоя нет! И порисоваться он любит. Журналисты за ним носятся. У него недавно «Космополитен» интервью брал, и его фото на обложке красуется. Сейчас покажу!

Глаза Машки горели возбуждением и диким интересом. Она щелкнула мышкой, экран ноутбука загорелся, и вскоре перед моими глазами предстал образ уже знакомого брутального красавчика, вальяжно развалившегося на белоснежном кожаном диване.

Ух, ты…

«Макс Волков – восходящая звезда российского бокса. После полученной травмы был вынужден взять длительный отпуск, чтобы восстановить свое здоровье.

– На данном этапе для меня очень важна поддержка семьи. Я возвращаюсь в свой родной город».

Надо же, звезда российского бокса вернулась домой за моральной поддержкой, а его, мало того, что выгнали с родительского собрания, так еще и я отдавила ему ступню!

Я отдавила ступню восходящей звезде российского бокса?! Супер просто!

– Видела? – восхищенно выдохнула Маша. – Вот с кем ты сегодня познакомилась. Я девчонкам расскажу, что ты его ущипнула, они будут в восторге!

– Надеюсь, он не станет поджидать меня в темном переулке, чтобы свернуть шею в отместку за нанесенный удар по ноге, – сконфуженно пробормотала я.

– Кстати, он еще и миллионер ко всему в придачу.

– Что, боксерам платят такие хорошие гонорары? – усмехнулась я.

– Нет, он снимается в рекламах. Его мама имеет собственное модельное агентство в Москве, да и внешка у него подходящая. Брутальный красавчик, еще и боксер. За последние два года он даже у французов в рекламе линии одежды для мужчин снимался.

– Откуда ты все это знаешь? – поморщилась я.

– Как же? В статье написано! – ткнула мышкой Манька в расплывающиеся у меня перед глазами буквами колонки из «Космополитена».

– Ладно, пусть восстанавливает здоровье и моральный дух. Думаю, в ночном клубе «Провинциалка» его быстро приведут в норму папочкины танцовщицы.

– Не думаю, что Максу это интересно, – фыркнула Манька. – Это совсем не его уровень.

Я снова хмыкнула, презрительно и недоверчиво, и мы принялись за еду.

На следующий день с восьми утра мы с Петей Свободиным торчали в городском парке на ярмарке-выставке в честь юбилея нашего издательства. Бейджики, доброжелательные улыбки – мы с Петей представляли нашу продукцию с юбилейным логотипом. Чего здесь только не было! Фэнтези, остросюжетные детективы и любовные романы зазывали покупателей и любопытных яркими обложками. В подарок к каждой покупке прилагался набор закладок с логотипом издательства. Надо сказать, реклама и желание получить подарочный набор закладок работали отменно, и народа топталось у прилавка с книгами видимо-невидимо.

В полдень нас должны были сменить другие сотрудники, а пока мы с пиар-менеджером отвечали на вопросы и раздавали наборы.

– А что, внутри книжка такая же занимательная, как и облога? – услышала я насмешливый вопрос совсем рядом, и подняла глаза.

Сквозь стильные темные очки нахальным взглядом на меня пялилась звезда российского бокса. Верхние пуговицы на черной рубашке были расстегнуты, ладно сидящие модные джинсы притягивали взгляд, и было ясно без слов, что перед прилавком появился Макс Волков с обложки вчерашнего «Космополитена». В руках он вертел какой-то эротический роман с очень откровенной картинкой.

– Конечно, конечно, – тут же принялся убеждать его Свободин. – Видите, красные циферки «18 плюс»? Вашей девушке обязательно понравится этот роман. Не роман, а практическое пособие по соблазнению!

– Вот как? – Волков приподнял свою красивую бровь и с дерзкой улыбочкой уставился на меня.

Мне стало жутко неловко. Покраснев, я отвернулась к пожилой даме, желающей приобрести два тома «Унесенных ветром». Упаковав не умирающую историю Ретта Батлера и Скарлетт, я вручила даме набор закладок, и долго слушала ее хвалебную речь в адрес Маргарет Митчелл. Я кивала даме с надеждой на то, что Волкову надоест торчать у нашего прилавка с развратной книжонкой неизвестного автора, и он удалится восвояси.

Видимо, моим чаяниям было не суждено сбыться.

– Скажите, красавица, это пособие по соблазнению помогло вам хоть немного улучшить отношения с парнем? – нагло оттеснив заливающуюся соловьем даму в сторону, перешел в наступление Волков.

– Не знаю… – стушевалась я.

– То есть, вы его не читали? А как вы можете продавать то, что сами не испробовали?

– Оля создает обложки. Она не пишет текстов, – вступился за меня Свободин.

– Оля, значит? – Волков с вызовом пялился на меня, вертел в руках яркую книжку с откровенной картинкой и не собирался уходить.

Дама с пакетом «Унесенных ветром» замерла в любопытстве.

– А можно и мне такую книжечку? – с благоговением таращась на цифры «18 плюс», проговорила она.

– Конечно, конечно! У нас целый стеллаж любовных романов! – Петя взял даму за плечи и подвел к книгам. – Только посмотрите, что здесь есть!

Мы с Волковым остались друг против друга.

– А что, нога уже не болит? – стараясь больше не краснеть, ощетинилась я.

– Нет, – совсем рядом со мной выдохнул он. – Твои хрустальные туфельки выбили меня из строя всего на пару минут. Жаль, что ты быстро бегаешь.

Я ощутила аромат его одеколона. Сладковатый и тяжелый, именно такой, как я люблю, он подчеркивал мужественность сногсшибательного образа и заставлял меня нервничать. Духи дерзкого боксера, с которым меня ничто не могло связывать, вызвали восхищение.

– Так что там насчет пособия? – скользнул взглядом по моей груди, обтянутой белой блузкой с бейджиком, Волков. – Может, почитаем вместе и попробуем его на практике?

– Я похожа на девушку с обложки? – разъяренно бросила ему я.

– Ну-у-у… – он повертел книжку в руках, потом оценивающе пробежался взглядом по моей фигуре. – Мне кажется, ты лучше. Блондинка, к тому же глаза голубые. Та прозрачная шифоновая штучка, что надета на героине с обложки, смотрелась бы на тебе эффектнее.

– Пошел вон! – Совсем как Маргарита Михайловна, рыкнула я.

– Это почему? – обиделся восходящая звезда российского бокса.

– Потому что! Положи книжку на место и убирайся.

– А может, я хочу ее купить?

– Я тебе ее не продам.

– Продашь! Ты здесь для того, чтобы продавать.

– Нет, не продам.

– А ты прикольная, когда злишься, – усмехнулся он.

– Уходи.

– А как же набор закладок?

– Ты их не получишь.

– Получу, – продолжал по-детски упираться Волков.

Именно в этот момент я подняла глаза и увидела приближающуюся к прилавку с книгами Воеводину. Ее сопровождала Алевтина.

Из-за Доронина Алевтину я ненавидела всеми фибрами души. То, что мне не удавалось, раскованная Аля наверстала за первые сутки своего пребывания на рабочем месте. Она сделала то, что предлагала мне бабушка – взяла Доронина в оборот. А я только хлопала ресницами, как глупая курица. И теперь еще Волков с пошлой книжкой в руках ерепенился у прилавка, вынуждая меня продать ему эту гадость.

– Боже! – визгливо воскликнула Воеводина и впилась в моего мучителя своими маленькими глазками. – Да это же Макс Волков! Мне говорили, что он приехал в город, но я была уверена, что это очередная утка!

Она тут же вцепилась в восходящую звезду российского бокса своими коротенькими толстыми пальцами и потянула на себя. Алевтина восторженно прыгала вокруг них, пытаясь разглядеть звезду получше.

– Вы должны разрешить нам написать вашу автобиографию! – восклицала Анжелика Захаровна. – Это ваш родной город, и наше издательство будет просто счастливо создать книгу про вас. Знаете, что? Сегодня вечером на банкете по случаю десятилетия вы будете самым желанным гостем! Мы возьмем у вас интервью и подпишем контракт на эксклюзивное право продавать книгу с вашей историей успеха!

– Книгу? – брезгливо уставился на Воеводину Волков. Потом стрельнул взглядом в мою сторону и широко заулыбался. – Пожалуй, я подумаю над вашим предложением. А сейчас прошу меня извинить, я не оплатил покупку.

Волков подошел ко мне и всунул мне в руку двухсотрублевую купюру.

– Сдачи не надо, а набор закладок я возьму, – подмигнул мне он.

Сжав кулаки, я затолкала в пакет с пошлой книжонкой закладки и всунула его звезде.

Анжелика Захаровна с новой силой вцепилась Волкову в локоть, не желая упускать шанс пропиарить издательство за его счет.

– Пойдемте со мной, Максим. Нам с вами необходимо обсудить детали.

– Я Макс.

Он снова брезгливо поморщился, потом скользнул по мне взглядом, еще раз лукаво подмигнул и позволил Воеводиной взять себя под руку. Они чинно удалились в направлении веселых горок.

Мое настроение было окончательно испорчено. Если бы не надежда на внимание Доронина, я бы не пошла на банкет. Но мое воздушное платье висело в шкафу и ждало своего часа. Я отдала за него почти всю зарплату и теперь не могла сдаться.

Глава 6. Макс

– Ты можешь хоть иногда делать что-то по-человечески?!

Громогласный голос отца вибрировал в воздухе гостиной ничем не прикрытой угрозой. Я украдкой взглянул на брата. Паника в глазах Кирилла не предвещала ничего хорошего. Не удивительно, ведь наш отец – настоящий психопат.

– Почему ты не сказал мне про собрание?! – продолжал громыхать отец рядом с Кирей. – Знаешь ведь, что с Маргаритой Михайловной шутки плохи!

Кирилл уставился в пол и подавленно молчал.

– Сколько я теперь должен буду заплатить за ремонт школы, чтобы исправить твои двойки по истории?! Позолотить им крыльцо и перила?! Достаточно того, что за наш счет поменяли покрытие на школьном стадионе!

– Хватит уже! – я не выдержал. Психанул, как всегда. – Он сам выучит и сдаст историю! Без всяких подарков!

– Вы только посмотрите… – ядовито произнес отец и двинулся в мою сторону. – Наш мальчик оперился! Теперь он будет рассказывать отцу, как правильно жить!

– Кирилл не страдает слабоумием! А значит, может спокойно сдать историю бесплатно!

Я инстинктивно сжал кулаки. В какой-то момент отец остановился. Он вдруг понял, что связываться со мной опасно: я могу запросто отправить бывшего футболиста, уже давно потерявшего спортивную форму, в нокаут.

– Отлично. У вас одна неделя, чтобы исправить оценки.

Он презрительно фыркнул Кириллу в лицо, задел меня плечом и вышел из гостиной.

Мы с братом обескуражено посмотрели друг на друга.

Да, это моя вина, что на родительском собрании произошло недоразумение. Кто знал, что Маргарита Михайловна – дикий зверь, с которым не работают обычные приемы общения? Я не учился в местной школе, я закончил спортивную гимназию. Там все преподаватели были вменяемые!

Эта бешеная фурия умудрилась позвонить отцу и нажаловаться на меня. В голове не укладывается – на меня, Макса Волкова, восходящую звезду российского бокса, который не сходит с обложек журналов и будоражит колонки светской хроники, пожаловалась съехавшая с катушек училка! Конечно, отец вне себя от злости. Мало того, что мы с Кириллом его обманули, не сказав про собрание, так еще меня оттуда выгнали с позором! А отец – Виктор Волков, бывшая звезда футбола. В серванте гостиной хранятся его медали и золотые кубки, и ему все обязаны поклоняться. Как же он меня бесит! Всегда бесил. Я думал, что, вернувшись домой после долгого отсутствия победителем, завоюю хоть каплю его уважения. Но нет! Даже с успехом и круглыми суммами на собственном счету в банке я являюсь для папочки все тем же неудачником, что и раньше. А теперь еще и дурацкое собрание… Киря попросил сходить вместо отца, ведь две двойки по истории способны привести нашего предка в такую ярость, что он ни перед чем не остановится.

Я пошел туда, чтобы поддержать брата, а вместо этого все испортил.

– Слушай, Кирилл, тебе придется выучить историю, – развожу руками я.

– Я ее терпеть не могу, – хмурится мой брат.

Я вздыхаю. Если бы не та бешеная блондинка в туфельках с бантиками, не было бы ссоры с отцом. Все бы прошло на «ура». Понятно, что за успехи в футболе отец покрывает Кирю в школе, вот все и привыкли, что из Волковых можно бесконечно тянуть деньги на ремонт.

В кармане джинсов завибрировал мой сотовый. Я вытащил телефон и взглянул на экран. Номер высветился незнакомый.

Противный до жути голос в трубке:

– Максим Викторович, вы не забыли про сегодняшнее мероприятие?

– Кто это?

– Это Анжелика Захаровна Воеводина, издательство «Книжкин дом». Мы ждем вас на нашем празднике, Максим Викторович! Я уже выслала за вами корпоративную машину. Через двадцать минут она будет у вашего дома.

– А разве я обещал вам быть на мероприятии? – я начинаю раздражаться.

– Журналисты уже здесь, Максим Викторович. Им не терпится взять у вас интервью. Так что не упрямьтесь. Надевайте смокинг и приезжайте.

Смокинг? Она сказала «смокинг»? Я не ослышался?

Я медленно вспоминаю утро. Ту самую блондинку, из-за которой меня выгнали с собрания, и с которой я повздорил из-за дешевого любовного романа. Для того, чтобы ее позлить, я вляпался в дурацкую историю с этим издательством! У меня нет никакого желания писать автобиографию. Мне нечего сказать. Мой жизненный путь к успеху жутко банален.

– Киря, где отцовские костюмы? – я морщусь, как от зубной боли.

– В спальне, – недоуменно посматривает на меня брат. – А тебе зачем?

– Не спрашивай. Просто, если отец вернется и спросит, куда делся один из его костюмов, скажи, что я взял на прокат. Я не привез с собой официальных вещей. Я ехал отдохнуть.

– Он не спросит, Макс. Он уехал в свой клуб «Провинциалка». Вряд ли до утра его будут интересовать костюмы из шкафа, – качает головой Кирилл.

– Ладно.

Я поднимаюсь по лестнице на второй этаж, открываю дверь в спальню отца. Здесь все сияет роскошью. Впрочем, как и дом в целом. Отец любит жить на широкую ногу. Если одежда, то самая дорогая. Если тачка, то самая модная, последней модели. Если мебель, то самая лучшая.

Я распахиваю зеркальные дверцы огромного гардероба, и озадаченно замираю. М-да, чего здесь только нет. Несколько минут я перебираю брендовые отцовские шмотки, а потом останавливаю взгляд на стильном спортивном пиджаке песочного цвета. Пиджак из замши и классическая светлая рубашка. Нет, что ни говори, а я терпеть не могу деловой стиль. Мамочка научила меня разбираться в мужских шмотках. Главное, чтобы манжеты рубашки выглядывали из рукавов спортивного пиджака на полтора сантиметра. Под спортивный пиджак можно смело надевать джинсы. Это модно и смотрится неплохо. На банкете по случаю десятилетия никому не известного издательства будет самое то.

Я переоделся в шмотки отца, покрутился перед зеркалом и усмехнулся. Да уж! Красавчик и миллионер Макс Волков не взял с собой стильные вещи и теперь вынужден пастись в шкафу у своего предка.

– Макс! – послышался громкий голос Кирилла из холла. – Там за тобой машина пришла, Макс!

Мероприятие в ресторане не обойдется без моего присутствия. И все из-за блондинки в хрустальных туфельках, будь она неладна. Кажется, я запомнил ее имя. Ее зовут Оля.

Я захожу в свою комнату, обильно поливаю себя дорогим одеколоном, еще раз смотрю в зеркало, чтобы убедиться в собственной привлекательности, и уверенно спускаюсь вниз.

– Учи историю! – грозно бросаю брату, после чего выхожу из дома.

Корпоративная машина уже стоит у ворот. Водитель приветливо улыбается, услужливо открывает мне дверь добротной иномарки и приглашает внутрь салона. Видимо, его предупредили, что меня надо доставить на банкет любой ценой. Мне ничего не остается, как уступить, и я сажусь в машину.

На самом деле я ненавижу людей, которые за счет моего имиджа пытаются привлечь внимание к своему бизнесу. Госпожа Воеводина именно из той гвардии, и мне совсем не по душе ее приглашение. Но машина уже несет меня в центр, в дорогущий по местным меркам ресторан «Банкет-Холл», где журналистам неймется взять у меня интервью. Мне с трудом удается подавить глухое раздражение – я не имею ни малейшего желания писать книгу про свой успех. Надо будет пропиариться за счет издательства и потихоньку смыться. Никаких книг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.