Ванда Петрова
Три повести

На русском языке «Три повести», первая книга цикла «Опалённые войной»

на русском языке,

на белорусском языке,

в транслитерации с оригинального русского текста для иностранных читателей;

частично:

эсперанто,

французский,

английский

немецкий,

Предисловие

Россия

В полночь тревожную

Рядышком можно я

Тихо с тобой посижу,

Всё, о чём думаю,

Боль и тоску мою

Сердцем тебе расскажу …

От автора

Эта книга о той войне,

Опалившей сердца в беде,

И оставившей тяжкий след,

Хоть прошло с неё много лет …

Опалённые войной (повесть)

ПРОЛОГ

В июне травы, цветы и росы,

Чубы мальчишек, девчонок косы,

Преддверье свадеб, преддверье жизни…

Но в сорок первом во имя жизни,

В цветы и травы родной Отчизны,

Невесты падали в пилотках,

Сколько имен их в военных сводках,

А где-то парень, в траве, остылый,

Чей-то жених он и чей-то милый.

Давно минула беда лихая,

Стоит Россия – Страна Родная,

Честь отдавая всем обелискам,

Где нет конца всем печальным спискам

Девчонок смелых, парней отважных,

Друг с другом – робких, в бою бесстрашных,

И неизвестным бойцам, их праху,

Что, перед боем, идя в атаку,

На сохраненье Стране Родной

Отдали имя и облик свой.

Стоит Россия – Страна Родная,

Своих детей всех погибших зная,

Всех поимённо благословляя

И вечной памятью венчая.

……………….

Поезд, мерно покачиваясь и постукивая на стыках рельс, нёс Антона Васильевича Крюкова домой, где, по существу, у него не осталось ни кого из родных. Начинал он войну фельдшером, но потом упросил взять его в разведку, так прошёл солдат весь военный путь. Вместе с ним возвращалась его однополчанка, Дарья Фролова, которую тоже никто из её родных не ждал, так же, как и у Антона Васильевича, кто погиб в боях, кто в тылу. Антон Васильевич звал свою однополчанку просто Дашенькой, как привык называть её ещё в батальоне в начале войны, тогда русоволосую, стройную, задорную, молодую. Теперь Даша была седой с безвременно увядшим лицом, но всё такая же не унывающая и жизнерадостная. Ещё в Берлине они договорились не терять друг друга из виду, так как были из одного рабочего городка.

Антон Васильевич вышел в тамбур покурить. Мимо него пробежал молоденький проводник, затем вернулся и с придыханием спросил – не врач ли он? «Что, на лбу написано?» – усмехнулся Антон Васильевич. «Да нет, я всех спрашиваю. Там молоденькая женщина родить собралась… То есть, уже рожает…». «Так пошли быстрее, иди вперёд», – скомандовал Антон Васильевич.

В одном из купе рожала молоденькая женщина, совсем девочка. «М – да…» – протянул Антон Васильевич, осмотрев роженицу. Он отдал распоряжение, чтоб сообщили на ближайшую станцию, где есть роддом и выслали «неотложку» для роженицы. «Так скоро ничего такого не будет, полустанки одни!» – растерянно ответил проводник, что подтвердил и второй его сослуживец, подошедший позже в купе.

Роды пришлось принимать Антону Васильевичу, фельдшеру ещё начала войны, после чего он переквалифицировался в разведчики и давно отошёл то фельдшерских дел. Родился мальчик. Довольно крепкий и сразу же громко закричал. «Ого, какой горластый! Это хорошо!» – одобрительно отметил Антон Васильевич.

Но, совсем другое дело было с матерью горластого малыша. Ася, так звали молоденькую маму, была женой военного. Сама Ася, вывезенная во время войны в Германию вместе с матерью, осталась впоследствии одна в вагоне с другими детьми и попала к «фрау». Не понравившись «фрау» за что-то, Ася была выдворена в коровник. Там и работала в коровнике под надзором злой надсмотрщицы от «фрау», в коровнике и спала, пока её не нашли, спрятавшуюся в сене, разведчики.

Ася оказалась смышленой девочкой, быстро научилась помогать в госпитале, родного русского языка она не забыла, слова выговаривала правильно. Оставшись у «фрау» одна, разговаривала с коровами, телятами, птичками, когда никто не мог её подслушать, чтоб не забыть родную речь в одиночестве на чужбине.

Ася стала работать в госпитале и стала женой одного из подрывников, который прошёл пол войны живой, но в последние дни войны погиб, ведя роту, оставшуюся без ротного командира, на штурм. Привезли в госпиталь его ещё живого. И как только он пришёл в себя, сразу же сказал плачущей юной жене, чтоб она ехала в Россию к его старой тёте, единственно родному человеку, оставшемуся в живых после войны.

А теперь умирала и Ася. И она это чувствовала, всё больше и больше слабея от потери крови. В какой-то момент ей стало получше. Антон Васильевич знал, что это конец. Не надеялась на выздоровление и Ася. И, не теряя времени, подозвала к себе Антона Васильевича, попросила его взять малютку на руки и слабеющим голосом сказала, глядя солдату в глаза: «На Вас оставляю сына, Антон Васильевич, – глаза её потемнели, и она добавила, – больше не на кого. Тёти Петра, мужа моего, я не знаю, да и, по его словам, старая она, может, уже и умерла…».

Сама Ася родом была из одного городка, что и Антон Васильевич с Дарьей.

Вот так и остался солдат – разведчик с малюткой на руках около умершей Аси.

Вначале Антон Васильевич определил младенца в своём городе в дом младенца, назвав его именем погибшего отца, Петром. Потом разыскал старую тётю мужа Аси. Но она была сама такая старая и немощная, что и за ней самой нужен был уход, в чём не отказала помочь Дарья, забрав старушку к себе, смотрела за ней, а схоронив, стала опять жить одна.

Антон Васильевич нашёл себе работу на заводе и, как будто бы всё более-менее устроилось. Жильё довоенное сохранилось за ним, работа есть.

Но беспокойство за малютку, которого поручила ему умирающая женщина, не давало покоя Антону Васильевичу. И он каждый день после работы уже был там, чтоб справиться о здоровье Петра!

И когда малышу исполнилось девять месяцев, заведующая полушутя, полусерьёзно сказала Антону Васильевичу: «Вы не сможете забыть Петеньку, не лучше ли будет и для Вас, и для него, чтоб Вы усыновили его?» Антон Васильевич растерялся, был он не молод, одинок. А тут девятимесячный сын?! Но дома он стал обдумывать предложение заведующей и решил, что так и сделает.

И в первый же выходной день отправился к Дарье, с которой давно уже не виделся. И попросил её быть для его сына няней, положив ей и небольшой оклад из своего заработка. Однополчанка была рада предложению, искалеченная на войне, одинокая, она, схоронив свою подопечную, сиротливо жила на инвалидную пенсию, подрабатывая вязанием носков по спросу из ниток заказчиков.

Вот так и стал малыш Петром Антоновичем Крюковым с родным домом, стареющим отцом и ласковой заботливой нянюшкой, к которой Антон Петрович относил сына на время, пока сам был на работе. Затем Антону Васильевичу дали место для Петра в детском садике, а там и время в школу подоспело. И они с Дарьей, Дарья – на правах нянюшки, повели Петеньку в первый класс.

После окончания школы Антон Васильевич настоял, чтоб сын поступил в высшее учебное заведение. Юноша уже знал свою историю, Антон Васильевич рассказал подросшему сынишке всё как было, съездил с ним на могилу его матери и там, у могилы Аси сказал сыну: «Ну, вот, сынок, теперь ты знаешь, куда я ездил каждый год, присмотреть за могилкой. Придёт время, мы с тобой съездим в Германию на могилу твоего отца». Мальчик был благодарен за всё, сказал, что будет помнить своих родителей, давших ему жизнь, но считает отцом его и так будет всегда.

По окончании школы, жалея своего уже не молодого отца, юноша хотел идти работать. Но Антон Васильевич впервые за всё время тогда взял в руки ремень и пригрозил: «Я тебя, сынок, сейчас выпорю, чтоб ты понял, что я твой отец! А отца надо слушать». Юноша не горел желанием – быть выпоротым, сказал, что он и так послушается отца, поступил в институт и закончил его с отличием. А затем стал директором небольшого заводика.

Дела на заводе при новом директоре пошли лучше и лучше, богател завод и всё, что на нём и при нём…

Эпилог.

У трапа самолёта туристов из России встретили приветливые гиды. Осенний день был солнечный и тёплый. Худощавый, почтенного возраста, турист повернулся к своему спутнику, молодому мужчине и с волнением в голосе, сказал: «Ну вот, Петя, мы и прибыли в Германию. Как-то оно там будет…». Молодой мужчина бережно взял за локоть своего собеседника и тоже с волнением в голосе ответил: «Увидим, отец…». В руках и у того, и у другого были букеты полевых цветов, срезы цветов были заботливо обвёрнуты многослойной бумагой.

Сельское кладбище встретило путешественников тишиной. Навстречу им вышел сторож, внимательно посмотрел на приезжих, поздоровался и на понятном для гостей русском языке спросил: «Вы из России, вам помочь?». Старший путник отрицательно покачал головой, а молодой мужчина ответил: «Спасибо, но мы сами…». Было очевидно, что оба путника очень волнуются.

Шагая по тропинке между могил, путешественники с волнением вчитывались в надписи.

– Вот здесь, Петя…

Окликнул почтенный путник молодого мужчину.

Склонив головы, они молча стояли у ухоженной могилы со скромным обелиском, на котором чьей-то рукой чётко русскими буквами были написаны имя, фамилия и дата гибели солдата. И два букета живых цветов с российских просторов. За эти родные просторы сражался и отдал свою жизнь молодой русский солдат Пётр, родной отец молодого мужчины и тоже в память отца названного Петром, которого принял младенцем в свои руки от умирающей юной роженицы с её наказом – быть сироте отцом, возвращавшийся с войны простой русский солдат.

Семеро по лавкам (повесть)

ПРОЛОГ

Звенит ручеёк,

цветёт василёк,

ромашек вокруг лужок,

стёжка в пыли,

счастье вдали,

вдвоём

дойдём,

не грусти …

……………….

Доярки сгрудились около тёплой плиты. Разговор шёл общий и в небольшой комнатке стоял разноголосый галдёж. Дверь распахнулась, и вместе с клубами морозного воздуха через порог шагнул мужчина в овчинном тулупе до пола, с поднятым высоким воротником. «Закрывай, закрывай, быстрее!» – весело загалдели все, обрадованные причине покричать. За исключением телятницы тёти Паши, все доярки были молоды, громкоголосы, находчивы и остры на язык. Мужчина быстро захлопнул дверь и отогнул высокий ворот тулупа. «Вот, так-так, да он же малец! И кто же ты будешь?!» – вопросила, на правах старшей, тетя Паша, оглядывая высокую фигуру. Парень сконфуженно ответил: «Скотник, Илья».

Так на ферме появился молодой скотник, переехавший вместе с родителями с полустанка. Отец Ильи, суровый на вид и малоразговорчивый, определился в сельскую кузню, мать, Нина Степановна, стала работать в местном почтовом отделении.

Была ещё в семье сестрёнка Ильи, бойкая и озорная девочка, с первых же дней поколотившая в детском саду, куда стали водить её родители, злого и сильного Сашку, сына зав. МТФ, до этого ни от кого не получавшего сдачи. Отец Сашки был известен своим злым нравом. Но бесстрашная Маня громогласно заявила, что «мой папа всё равно злее!». Поцарапанный и покусанный Сашка ходил по двору садика, мстительно поглядывал на обидчицу и ждал своего отца. Маня же, как и положено девочке, занялась своим видом и попросила нянечку переплести ей косички, растрепавшиеся в смелом сражении. К огорчению драчливого Сашки, за ним в этот день пришла старшая сестра, а не грозный отец на коне. Сашкина сестра – Зина, совсем не зло посмотрела на Маню и молча увела Сашку домой. Но сам Сашка после этого случая больше не дрался ни с одной девочкой села. То ли ему стало стыдно, то ли он боялся вновь потерпеть поражение «от девчонки», Сашка об этот никому не говорил, но девочки теперь без страха проходили мимо, не опасаясь за свои косички и бантики.

Так вошла в жизнь села новая семья. А летом грянула беда – война. Илья ушёл на фронт добровольцем в первые же дни войны вместе с отцом. Осталась Нина Степановна с Маней. В августе Нина Степановна получила похоронку на мужа, слегла в постель с сердечным приступом. Первую беду вскоре догнала и вторая – похоронка на сына и через две недели Маня осталась одна. Нина Степановна умерла.

За скудным поминальным столом Маня сидела молча, не плакала, словно все слёзы выплакала у гроба матери. Несчастная маленькая девочка. Затем Маня прошла в другую комнату, забралась на кровать и зарылась с головой в подушки и одеяло. Девочка старалась уснуть пока в избе люди, страшась остаться одной. А так, рассуждала сама с собой Маня, она уснёт и проспит до утра, до света. И не будет видеть тёмной ночи в опустевшей избе, наводящей на маленькую девочку тоску и ужас. И Маня уснула.

Проснулась девочка от какого-то звука. И сразу же детское сердце сжалось от не детской боли, не по-детски осознав невозвратную и невосполнимую потерю – смерть мамы. Маня громко, горько зарыдала в голос, одинокая и несчастная. И тут девочка почувствовала, что кто-то наклонился над ней, обнял вместе с одеялом и ласковый голос прошептал: «Не плач, маленькая, я тут, с тобой». Маня быстро сбросила с лица край одеяла и увидала склонённое к ней лицо Матрёны, дочери тёти Паши.

Матрёна всю ночь оставалась в осиротевшем доме, а под утро, приласкав проснувшуюся Маню и не заходя домой, пришла сразу на коровник и молча остановилась перед матерью. Тётя Паша так же молча покивала головой, передала подойник Матрёне и пошла в сельсовет, где уже стоял вопрос о передаче осиротевшего ребёнка в детский дом. На что Тётя Паша ответила, что Маня, не сирота, а с сегодняшнего дня её дочь. Там было воспротивились, напомнили тёте Паше, что у неё самой «семеро по лавкам»! Что муж в пропавших без вести, неизвестно, что с ним, вернётся ли. «Как бы то ни было, Маню в детский дом не отдам», – сказала, как отрубила, тётя Паша и оформила все необходимые документы на себя.

Так Маня вошла в новую семью и стала её равноправной и любимой составляющей на всю жизнь.

МИРУ – МИР! (повесть)

На школьном дворе галдела стайка пятиклассников. Всем было интересно, что сегодня придумал Тихон Иванович?! День был жаркий, и школьники переместились под тень высоких верб с густой кроной тёмно-зелёных листьев. Все поглядывали на двери школы.

Вот и показался Тихон Иванович с двумя вёдрами не гашёной извести. Дети с интересом смотрели на учителя, большого выдумщика и организатора всех летних походов младших классов. Но они в этом году перешли в пятый класс и уже не надеялись, что учитель младших классов что-то приготовил и для них интересное.

«Так, Ивасенко, ты самый талантливый…» – громко сказал Тихон Иванович и сделал паузу. Все ребята дружно засмеялись. Ивасенко Толя был самый хулиганистый и неуспевающий по всем исключительно предметам!

После паузы, дав время отсмеяться ребятам, и с ними и «самому талантливому», Тихон Иванович продолжил: «Как самому талантливому по части ловли мух на уроках…».

Все, в том числе и Ивасенко, опять дружно засмеялись. Ивасенко, которого все ребята звали Толькой – мухоловом, за его пристрастие к ловле мух и действительное в этом мастерство, с готовностью подошёл к учителю, которого любили и души в нём не чаяли все не только школьники, но и все дети, кто его знал. Тихон Иванович молча протянул ему одно ведро с камнями извести – неси! Остальные ринулись ко второму ведру, Тихон Иванович жестом руки остановил их и сказал, что это ведро понесёт он сам, а они понесут по бутылке воды! Как оказалось, бутылки, наполненные водой, уже ждали ребятишек. Первые быстренько ухватили за горлышки по две бутылки, по бутылке в руку. Но Тихон Иванович распорядился, чтоб каждый взял только одну бутылку. «Правая рука должна быть свободна» – пояснил учитель. «Жадины» нехотя отдали вторую бутылку не имущим.

«А теперь, не разбегаться, пошлите» – позвал Тихон Иванович детишек, и все ринулись к нему, чтоб быть поближе. Но мальчишки быстро оттеснили всех девчонок и плотной гурьбой окружили учителя. Толька, естественно, был ближе всех! Многие мальчишки росли без отцов, погибших на войне и само собой, как железо к магниту, тянулись к учителю, тем более, что он был полное воплощение всех их мальчишеских мечтаний о своих не вернувшихся с войны отцах. Война сняла обильную жатву и очень редкой была семья среди детей, где был отец.

Среднего роста, плечистый, крепкий и сильный, не смотря на кажущуюся строгость, Тихон Иванович был от природы добродушный и в походах весёлый выдумщик. Девчонкам в Тихоне Ивановиче тоже виделся не вернувшиеся с войны отцы, но у них были ещё и куклы, матери… Мальчишки же до исступления тосковали по погибшим отцам, и Тихон Иванович для них был светом в их неуютном безотцовском детстве. Они пошли бы за ним хоть на край земли! Тихон Иванович пять лет, как преподавал в их школе, приехав по направлению.

У Тихона Ивановича были две дочери: четвероклассница Аля и первоклассница Люда, ласковые стеснительные девочки, как и их мать – жена Тихона Ивановича, Тина Львовна. Все они жили дружно в стареньком школьном домике с яблоневым садом, малинником и вишнями под окнами. Тина Львовна работала на почте, всегда скромно, но чисто и строго одетая, в платке, который она повязывала с затылка и все концы скатывала спереди в рулик. Как уживалась кипучая энергия и весёлость Тихона Ивановича с молчаливостью и не улыбчивость его строгой миловидной жены, но уживалась отлично. Проходя мимо их подворья, можно было услышать весёлый громкий голос и смех Тихона Ивановича, смеющегося и разговаривающего, будто с пустотой, так тихо вторила его смеху и отвечала Тина Львовна. Тихие, с застенчивыми улыбкам, были и Аля с Людой.

В походы с классами, Тихон Иванович своих дочерей то ли не брал, то ли они не желали. Но с семьёй его часто видели в округе, особенно в погожие тёплые дни на сборе грибов. Тихон Иванович ходил и отыскивал грибы. Отыскав, останавливался и звал дочек и жену. Кто-то из них, или и все, спешили на его зов и срезали аккуратно ножичками найденные Тихоном Ивановичем грибы. Это был просто какой-то ритуал нежного бережного срезания, чтоб не повредить даже рядом землю нажатием руки или ноги!

Как рассказала Аля, кроме папы из них в семье никто не знал, какие грибы съедобные, какие нет. И однажды, давно, когда Аля была ещё совсем маленькой, чуть вся семья не отравилась набранными Тиной Львовной и приготовленными на ужин грибами. Тихон Иванович уезжал на несколько дней по делам школы в центр, но обернулся в один день и возвратившись поздно вечером, застал умирающей всю свою семью. Тину Львовну с дочками спасли врачи, к которым их быстро доставил директор школы на школьной старенькой полуторке.

Полуторку из запчастей и чего-то там ещё собрали для школы фронтовики – трактористы по просьбе директора школы. И директор её узаконил, получил на неё номер. Так в школе появилась своя машина! Тихон Иванович потом рассказывал, что директор до того быстро гнал машину, что он опасался, как бы вместе с женой и дочерьми не оказаться в кювете! Как выяснилось впоследствии, директор сам никогда не имел водительских прав и за руль машины садился только в пределах школьного двора и пришкольного огорода, надеясь, что вот скоро у него достанет денег и на зарплату шофера, который у него будет…

А Тихон Иванович после случая отравления грибами своей семьи, не позволял срывать грибы и ребятишкам в походах, приказывал звать его и если гриб был съедобный, бережно срезал его перочинным ножиком, который брал во все походы. Сыроежки на первом же привале жарили на костре и с аппетитом съедали, а другие грибы несли домой к себе те, кто их обнаружил.

Свои собственные находки Тихон Иванович торжественно складывал в свою походную сумку и тоже относил к себе домой! Он был большой любитель грибов. Такому пристрастью к грибным блюдам служило и не богатое житьё семейства простого учителя.

Но сегодня поход был не за грибами.

Весёлой гурьбой дети и Тихон Иванович достигли вершины высокого хребта в форме правильного треугольника. Рядом с треугольником на крутом скате был оползень, на котором были и пласты скалы, и округлые камни различной величины и формы.

«Вот мы и добрались. Здесь, на этом треугольнике я давно приметил место для одной надписи, да, вот, ждал, пока вы подрастёте» – и Тихон Иванович обнял за плечи стоящих рядом с ним детей.

К концу летних каникул на треугольнике забелела, покрытая густым слоем извести, выложенная из камней надпись, которую видно было даже со школьного двора и дальше. А Тихон Иванович утверждал, что её видно и с самолёта. Из школьников никто на самолёте не летал. Летал один Тихон Иванович. В войну он, студент педагогического института, стал лётчиком, чудом остался жив после того, как самолёт его был сбит, а он сам «изрешечен» пулями. В госпитале уже не надеялись, что молодой лётчик выживет. Родные его погибли в первые месяцы войны. Тина Львовна, в то время молоденькая девушка, работала в госпитале санитаркой и забрала Тихона Ивановича к себе. Она так же, как и Тихон Иванович, осталась одна, отец и мать – врачи погибли в первых же боях. Вместе с сельским стареньким врачом и деревенской травницей девушка долго выхаживала молодого лётчика. В авиацию его больше не пустили, и он стал учителем, на кого и учился до войны. Когда ему пять лет назад предложили поработать в «глубинке», вся семья сразу же согласилась и, приехав, с радостью стали обживать старенький школьный дом. Но ученики долго не знали героического прошлого своего любимого учителя. И только теперь Тихон Иванович скупо рассказал и добавил, что ему можно верить, их надпись будет видна не только издали, но и с высоты. Вот и последний камень в последней букве уложен и покрыт густым известковым раствором. Спустившись с горы, у подножья хребта все остановились.

На треугольнике, там, высоко, крупными буквами было написано «МИРУ – МИР!»

Тихон Иванович, в окружении детей, сказал: «Вот так. Чтоб больше никогда не было войны».

Эпилог

Прошли годы. Кто первый и кому написал о встрече у хребта, никто не знал. И вот сами уже отцы и матери, ученики своего любимого учителя собрались у подножья треугольника. Собрались все, кроме Толи и Вадима, кадровых военных, погибших в Афганистане. Зина, приехав на дорогой машине с мужем, привезла какую-то белую несмываемую краску. Но Петька, будто он всё ещё был подростком, закричал: «Никакой суперкраски! Я привёз целый мешок извести!».

Но главное было в том, что надпись БЕЛЕЛА на треугольнике, как в тот день, когда они ребятишками стояли рядом со своим учителем у подножья треугольника и скандировали. Съехавшиеся одноклассники переглядывались, кто это делает?! Неужели нынешние ребята?!

«А давайте, в школу сейчас нагрянем?!» – весело предложили несколько голосов.

И только Вита, переждав громкие возгласы одобрения, тихо сказала: «Не надо, ребята, нашей школы нет. На её месте жилые дома. Школа выстроена другая…».

«А кто же побелил надпись?!» – опять закричал дискантом Петька.

«Это Миша с Янкой, – сказала Вита. – Они каждый год здесь бывают….».

Все посмотрели на Виту. Надо сказать, что Миша и Яна были сиротами и беспризорниками, до тех пор, пока Мишу Тихон Иванович спас от разъяренной толпы на осенней ярмарке и привёз к себе. А беспризорную Яну в одну из командировок в город, увидела Тина Львовна. Так у Али с Люсей появились брат Миша и сестра Яна, а в семье Тихона Ивановича и Тины Львовны стало четверо детей.

«А ты откуда всё знаешь, кто и когда здесь бывает?!» – удивилась Маша.

«Аля замужем за моим младшим братом», – ответила Вита. Одноклассники обступили Виту с требованием, чтоб она рассказала всё, что знает про Тихона Ивановича и всю его семью.

За рассказами и воспоминаниями одноклассники не заметили, как достигли вершины хребта. Солнце уже было в зените.

Не сговариваясь, они встали лицом к надписи на вершине хребта и, положив руки, друг другу на плечи, как тогда с Тихоном Ивановичем, громко стали скандировать!

МИРУ – МИР!

МИРУ – МИР!

МИ-И-ИР-У-У-У – МИ-И-И-Р!!!

СВЕТ РОССИЙСКИХ БЕРЁЗ!

Белоствольных берёз ясный свет

Нашей милой российской земли

Осеняет сердца с детских лет,

Чтоб мы умными в жизни росли.

Дарит Родина нам доброту

И тепло для счастливых дорог,

И российских берёз чистоту,

Провожая за отчий порог.

Все получиться в жизни у нас

И свершатся благие дела,

Потому что, Отчизна для нас

Теплый свет доброты сберегла.

Припев.

Вырастая, мы храним завет:

Нашу Родину беречь от зла и бед,

И благих и славных дел добром

Одарить родной России каждый дом!

На беларускай мове «Тры аповесці», першая кніга цыкла «Апаленыя вайной»

Уся кніга на дзвюх мовах:

Рускі,

Беларускі,

і ў транслітарацыі;

часткова:

Эсперанта,

Французская,

Англійская,

Нямецкі

Апаленыя вайной (аповесць)

ПРАЛОГ

У чэрвені травы, кветкі і расы,

Чубы хлапчукоў, дзяўчынак косы,

Напярэдадні вяселляў, напярэдадні жыцця…

Але ў сорак першым у імя жыцця,

У кветкі і травы роднай Айчыны,

Нявесты падалі ў пілотках,

Колькі імёнаў іх у ваенных зводках,

А дзесьці хлопец, у траве, астылы,

Чыйсьці жаніх ён і нечы мілы.

Даўно мінула бяда хвацкая,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.