Дым Отечества
Сборник рассказов, эссе, очерков
Игорь Назаров

© Игорь Назаров, 2024

ISBN 978-5-0056-3761-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дым Отечества

Сборник рассказов, эссе, очерков

Когда ж постранствуешь, воротишься домой

И дым Отечества нам сладок и приятен

А. С. Грибоедов «Горе от ума».

Как все начиналось… Рассказ

Всяк кулик своё болото хвалит

Русская пословица

С годами обостряется память красивого вида села Заводоуспенское, огибающее большой проточный пруд, как бы подковой, в верхней точке которой устроена плотина с вешниками, регулирующими уровень потока воды. Пруд образован глубокой чашей при слиянии двух рек – Катырла и Айба. По преданию старины далекой эта чаша выкопана руками каторжан, сосланных в поселение Земляное со всей матушки России, второй половины восемнадцатого века. Весной, когда рыба начинает задыхаться от недостатка кислорода, она стремится к плотине и, массово вытекает в открытые вешняки.

По лотку плотины рыба скатывается в образовавший ручей. Рыбаки всех возрастов, стоящие по обеим берегам ручья, отлавливают сочками изобилие рыбы всех сортов. У ног каждого рыбака образуются кучка улова живой рыбы, бьющейся хвостами о вешний снег. С высоты плотина мы хорошо видим всю картину массовой рыбалки односельчан. Прибыльная рыбалка продолжалась весь световой день. Не пойманная рыба уплывает по ручью в реку Балдушку, протекающую на южной стороне поселка и, там продолжает жить в свободной воде, обогащенной кислородом. Так повторялось каждый год при затяжной весне, когда лед медленно таял в пруду. Погибшую рыбу в пруду вылавливали при полном сходе льда и удобряли ей окрестные поля. Всё шло в дело, ничего не пропадало. Но это еще не все.

С приближением риска выживания рыбы в пруду, местный рыбнадзор обращался к нашим односельчанам с просьбой помочь нарубить больших прорубей во льду с целью притока кислорода для спасения бедных рыбак. Народ выходил по этому призыву на просторы огромного пруда и, начиналась рубка прорубей по многим местам зимовочных рыбных ям. С появлением чистой воды рыбка кишела в прорубях, а порой даже сама выбрасывалась на лед из последних сил. Люди сочками вылавливали умирающую рыбку. За малое время такой ловли, добычу везли коробами домой. Хозяйки знали как обеспечить длительное хранение улова. Наша мама через день пекла пироги с рыбой, начиненных картошкой и луком. В другой раз заправляла пироги с рисом, луком и яйцом. До наступления лета дома спасительных рыболовов жили обеспеченные вкусной едой.

С наступлением поздyей осени, где-то в двадцатых числах ноября, наш красавец пруд покрывался ровным, прочным и прозрачным льдом. Наступало время массового катания на коньках и санках по зеркалу пруда. Выходили на лед целыми семьями, пруд становился любимым развлечением односельчан. Рыбаки на коньках скользили к рыбным зимовальным ямам, добывали заветный продукт, радостные возвращались домой ближе к вечеру.

Оказывается в такую осенне-зимнюю пору клев идет до заката солнца, как и в летнюю пору. Закон природы постоянен по времени его законного прихода в течение всего календарного года. Это и есть мое «первое открытие» детства. Когда начинался снегопад, мы расчищали себе каток для игры в хоккей. К середине декабря снега выпадало столько, что у нас, ребятишек, не хватало сил поддерживать каток в чистом виде. Тогда мы переходили к строительству горки с берега пруда и спуском по уплотненному снегу пруда. На фанерках или санках катились по инерции далеко от берега пруда. В будний день детей собиралось не так много, а вот в выходной день не протолкнуться к верхней площадке горки. Тогда взрослые дети организовывали «живую очередь» из желающих прокатиться с ветерком вниз, по разгонной дорожке пруда. Это детское веселье у снежной горки продолжалось всю долгую уральскую зиму и, только с приходом конца марта детские голоса затихали – появлялись первые проталины, снег на спуске корки начинал проваливаться, катание уходило от нас до прихода поздней осенне-зимней поры. Весна захватывала нас изготовлением корабликов, пускам их по быстрым журчащим ручейкам сельских улиц.

Апрель на Урале пик весенних паводков на реках, озерах и топей болотистой местности. Начинается сбор березового сока, мы пропадаем днями в лесах, на плешинах показавшихся лужаек!

Пока набирается сок в наши баночки, горит костер с уложенной картошкой для печенок. Разламывая горячую корку испеченой картошки задыхаемся её ароматным запахом. Вприкуску с картошкой едим соленое сало с луком, блаженство неописуемое на свежем лесном воздухе. Чудная пора детства живет с нами до окончания нашего земного века!

Отчётливо вижу картинку лета – мы с отцом стоим на берегу пруда, он держит меня за руку и, наблюдаем рыбаков, вытягивающих невод из воды на пологий травяной берег. В сетке невода играет хвостами, прыгает всякая живая рыбка. Мелкую рыбку выкидывают назад в пруд, а рыбу крупнее рыбаки и деревенские мальчишки, добровольные помощники рыбаков, кладут в плетёную корзину из дранки. За время протаскивания невода по дуге пруда от побережья канторы лесничества до мостика нашей улицы, в корзине невода набирается много разной рыбки. Отец поджидает подхода каравана рыбаков к нам, начинаются торги по продаже рыбы. Выбрав нужное количество рыбы, отец ведёт меня домой с уловом.

Вечером всю нашу семью мама накормит вкусным пирогом с рыбой. Испечённый на поду русской печи, вкус его становится особенно нежным и притягательным. На протяжении всей нашей шестнадцатилетней жизни в селе, пруд кормил нас вкуснейшей рыбой во все времена года, кроме зимних месяцев. В это время пруд погружался под лёд и засыпал в ожидании весны. Местное население в зимние месяцы занималось промыслом пушных зверьков. Рыбаков, желающих порыбачить и продать излишки, отец находил сам или к нему они приходили со своими предложениями товара. Такие встречи переходили в долгие беседы о жизни, о пережитом в трудные годы для всего народа нашей сторонушки.

Мне очень хорошо запомнился знакомый отца, Белоногов Анатолий, с соседней улицы, недалеко от нашей. Это был вечный труженик в своём многочисленном семействе. Первоклассный рыбак в летнюю пору, он ещё и занимался садоводством на своём приусадебном участке. Лучшие саженцы всех растений и деревьев, село покупало у него, как и ежедневно добываемую им рыбу всех сортов. Отец частенько встречал его на пруду, когда Анатолий возвращался с рыбалки. У меня перед глазами стоит высокий, худощавый и загорелый мужчина с приятной улыбкой на лице. Дядю Толю знали вся ребята наших дворов. Воспитывая своих многочисленных детей, он оставался очень чутким и ко всем нам, ребятишкам, живущих по соседству с его домом. Находясь на берегу пруда, мы стремились подойти к нему, при возвращении с рыбалки. Нам интересно было посмотреть на его улов и просто пообщаться, зная его доброту в общении с нами. Он рассказывал нам где, в каком месте пруда клёв рыбки был лучшим. Поговорит, пожурит нас, потом оденет корзину с добычей на весло, закинет его на плечо и направится к дому родному. Окна его высокого дома видны со стороны пруда. Частенько из окна за мужем наблюдала жена, его возвращения с дальних мест пруда, волновалась за него, Анатолий Николаевич был человек уже в солидном возрасте. Это всё живёт и помнится мне, как светлая страница пережитого.

Со временем я познакомился с его младшим сыном, Колей, мне ровесником. Наша триада соседских мальчишек – я, Володя Григорьев, проживающий по улице вдоль пруда и Коля Белоногов, большую часть лета проводили за ежедневным совместным поиском занятий – рыбалки с мостиков вдоль побережья, купанием в разных местах пруда, где не глубоко и, где есть песчаное дно, на нём приятней купаться. Накупавшись вдоволь, до лёгкой дрожи в теле, ложились на тёплый песок погреться и задремать, укрыв голову майкой. Блаженство таких дней не передать словами. В самое пекло дня возвращались домой на обед, оказание помощи родителям по уходу за огородом – пропалывали грядки, выносили накопленную траву со всего огорода. Когда подрастала ботва картошки, окучивали её гнёзда, пропалывали сорняки рукой и тяпкой. Я частенько обжигал руки осокой, душившей картофельное поле. Потом поливал себя дождевой водой из бочки, чтобы не было пузырей на коже. Такой полезный труд, вменённый нам родителями, приносил радость осознания общего дела для всей семьи. Болтаться днями без дела нам не позволительно. А ещё лучше старался сделать такую работу с утра, а потом пойти на улицу к друзьям. Лёгкость от такого исполнения придавала радости встречи – ты свободен, выполнил порученное дело, можешь примкнуть к игре в лапту, ёжика, погонять мячик или пойти искупаться. Свобода выбора частенько сбивала с толку и такие дни проходили сумбурно и скучно. Тогда садился на лавочку у ворот дома и наблюдал за проходящей жизнью Октябрьской улицы. Начиная с мая месяца и до первых прохладных дней августа, меня постоянно влекло желание посидеть на больших корнях векового тополя на берегу пруда, где жила семья Фроловых. Глава семьи, дедушка Степан Фёдорович, инвалид войны, с одной ногой, в эти месяцы постоянно трудился над плетением корзинок из сосновых дранок. Старший сын Аркадий заготавливал для него метровые сосновые брёвна из неподсоченного молодого дерева. От сложенных в плотную стопку поленьев шёл аромат смолы всё лето. Дедушка мастерски их щепал на дранки разной ширины, которые шли на плетение разновеликих чудо – корзинок. Работа мастера шла на заказ или впрок. Товар Степана Фёдоровича не залёживался. Наши леса окрест Заводоуспенки одаривали население в изобилии ягодами и грибами. С лёгкими и удобными корзинками дедушки Степана народ любил ходить в лес за дарами природы. Я пристраивался у тополя рядом с дедушкой и часами наблюдал за его неспешной работой. По ходу дела он рассказывал мне о тонкостях своего ремесла и приёмах обработки сосновых брёвнышек, называл места лесничества, где их заготовляли. Постоянно находясь возле своего дома, он знал жизнь села и все его новости. С большой любовью к своему занятию он передавал и частичку своей души всем, кто с ним соприкасался. Его руки совершали чудо на моих детских глазах – горка лучинок превращалась в лукошки с ароматом пахучей сосновой смолы. Его добродушная улыбка, мягкий, приветливый взгляд живут во мне все годы прожитой жизни. В этой семье и хозяйка дома, Анисья Семёновна, тоже занималась редким ремеслом – ткала половички из скрученных в шнурок разноцветных тряпочек. В зимнюю пору красивые в разноцветные полоски тёплые дорожки, разосланные по комнатам, придавали нарядность убранства в домах наших односельчан. Тётя Нюся ткала половички на заказ всем желающим хозяйкам нашего большого села. Наша мама дружила с тётей Нюсей, шила ей на заказ любую одежду, а она ткала нам красивейшие половички. Они и сейчас живут с нами, те половички, украшают полы нашей дачи. Летом так приятно ходить босиком по дорожкам тёти Нюси. С каждым приездом на дачу, видя красоту разноцветных дорожек, одолевает тоска по уральскому краю, вспоминаются зимние вечера, когда мама крутила тряпочки в нитку для мыслимых ею заказов на половички. В такие минуты видятся мне два дорогих лица из ушедшего времени – мама и тётя Нюся!

Случалось, что дедушка Степан давал мне свою удочку, показывал, где в его огороде накопать червей и дозволял мне постоять на мостике пруда, порыбачить. Он в это время сидит у тополя, работает и наблюдает за мной. Расстояние между нами совсем маленькое, для меня нет никакой опасности, а для дедушки это радость, видеть меня за интересным занятием. Стою на закате солнца у воды, вижу поплавок среди играющих отблесков лучей, стараюсь не упустить поклёвку. Солнце приятно меня согревает, пока не скроется за горизонтом. Пора уходить, в ведёрке плещутся несколько рыбок для наших кошек – деда Степана и нашей чернухи. Рыбалка удалась. По мере взросления, хотелось рыбачить подальше от мостика родной улицы. Мы, уличная ватага ребятишек, на слуху знали, что за горой верховья нашей улицы, в низине, протекает неизвестная нам речка Балдушка.

Русло реки извилистое, много перекатов, течет иногда по сильно заболоченной территории. Не пересыхает, но после села Мичурино местами сливается с болотом, русло здесь угадывается с трудом. Во время короткого половодья река шумит и выходит из берегов. На плесах река зарастает водными растениями, по берегам местами непролазные заросли черемухи, тальника, дикой смородины, ольхи, малины, шиповника, хмеля. Когда-то по этой реке сплавляли лес на местную бумажную фабрику. На реке стояли пять водяных мельниц.

Из нашего большого Заводоуспнского пруда, излишек воды сбрасывается через верх плотины. Образовавшийся шумный поток воды превращается в маленькую речку, которая течёт и сливается с рекой Балдушкой на юге от нашего посёлка. В далёком и памятном детстве, мы ходили ловить гальянов и пескарей на удочку ниже по течению от места слияния потока воды из пруда и Балдушки. В такой дальний поход любили ходить ближе к вечеру, когда солнце начинает садиться и в глубоких омутах реки начинает играть всякая рыбёшка. Садились на травку крутого берега реки, ноги свисали к речке и забрасывали наши не хитрые удочки. В таком положении рыбачить одно удовольствие – ноги и спина не устают, можно просиживать за рыбалкой дни напролёт. Река видна как на ладони, особенно любили рыбачить на Крутом повороте – вода подтачивала берег и с отвесной стены легко забрасывалась снасть удочки в глубину омута.

Населённые пункты, через которые протекает река в нашей местности это – Цепошниково, Заводоуспенское, Костылево, Мичурино, а её притоками являются реки: Балдаган, Камышка, Еловка, Айба, Катырла, Шайтанка. Они хорошо видны на картах Западно-Сибирской низменности.

Реки Айба и Катырла впадают в наш Заводоуспенский пруд. Излишнее переполнение воды пруда уходит через плотину в реку Балдушка. Образуется замкнутый гидроузел из трёх водоёмов. Длина реки Катырла составляет всего лишь 13 километров, но она полноводна, берега её плотно заросли камышом и кустарником. К её истоку со стороны пруда в мою бытность никто не пробовал добраться. Во время весеннего разлива пруда от побережья соснового бора Шувалово, вдоль побережья Катырлы до поляны Весёлый стан, образовывались многочисленные заводи с заходом в них рыбы. В это время начиналась ловля крупной рыбы сетчатым фитилём. Я с другом Володей Григорьевым и его отцом, дядей Витей, ходили устанавливать фитили на мелководье в заводях. С другом стоим на возвышении, а дядя Витя в болотных сапогах укрепляет на колах растянутую сеть фитиля. Через сутки приходили к снастям вынимать пойманную рыбу – щук, карася, плотву, окуня, линя. Это доставляло нам, ребятишкам, радость видения такой рыбалки взрослыми в весенний разлив. В утренний час, когда солнышко начинает пригревать, мы отправлялись с дядей Витей к установленным снастям. Дорога проходила через сосновый лес, от поворота на Шувалово, в глубь побережного мелколесья. Подходим к первой заводи во впадине заливного луга по дороге на Весёлый стан. Солнце освещает заводь. Вода прозрачная и мы видим, как в корзинах фитиля играет пойманная рыбка. Дядя Витя вытаскивает два боковых кола растяжки, берет руками растянутую сеть, соединяющую две корзины и, приподнимает её вверх. В поднятых корзинах без воды бьётся пойменная рыбешка. Крупную рыбу забираем домой, а мелкую отпускаем опять в воду. Пройдя все заводи и проверив снасти, возвращаемся с богатым уловом. Солнце уже высоко, лес купается в его лучах, воздух весны нас безмерно радует. День прошёл с пользой для дела и отдыха. Счастливые расходимся по домам на берегу пруда, напротив дома Григорьевых, стоящего первым от пруда, по улице Береговой.

Наступило седьмое лето моей школьной поры. Грустно смотрел на рыбаков «дальнего плавания» в нашем красивейшем пруду – очень хотелось самому однажды отплыть на своей лодке от берега, бросить якорь за поворотом лесной поляны Шувалово. Бывалые рыбаки посоветовали – ищи вдоль побережья пруда брошенный бат, хорошенько просуши, обработай смолой, если надо, нарасти борта для большей остойчивости. Это был первый морской термин, который я узнал от соседа, бывшего моряка с Дальнего Востока. В то далекое время на флоте служили четыре года, в настоящее время служат три года. Он безбоязненно выходил в прибрежные воды на своём широченном бате при опасной штормовой погоде. Видимо тоска по морю, видению кипения морских волн, осталась в нём до пожилых лет. Владимир и стал моим главным наставником подготовки бата к выходу на большую воду. А нашёл я заброшенный бат в камышах мыса Песчаное, что находится на стороне бумажной фабрики, ближе к Лесному мосту. С другом Володей Григорьевым, притянули находку к нашей улице на буксире с помощью его бата. Я сразу приковал бат цепью и закрыл на замок свою долгожданную находку. На следующий день собрались на берегу все мои уличные друзья. С помощью катков дружно вытащили бат на берег, перевернули его днищем кверху для продолжительной просушки. С этого момента для меня началась ранняя пора занятия серьёзным, взрослым делом. Через две недели просушки бата под жаркими лучами солнца, на нём начала выступать старая смола. Опытные «корабелы» сказали, что это хорошо, бат ещё не совсем сгнил и его можно восстановить до плавучей живучести. Коллективно с друзьями решили – затащить бат во двор нашего дома, он стоял четвёртым от пруда, расстояние небольшое и, там продолжать спокойно ремонтировать будущий «кораблик». Я насобирал пять катков большого диаметра для волочения бата домой. В прежнем составе бурлаков мы лихо закатили высохшую шхуну к нам во двор. Первый этап эпохальной работы по ремонту бата прошёл на редкость легко и интересно. Теперь мне спокойно и сладко спалось, зная что «кораблик» рядом со мной, в нашем дворике. А между тем заботы навалились не малые. Решил наращивать борта к бату, долблёнка на вид оказалась мелковата. Возник вопрос – где взять две сосновых строганых доски с двух сторон, длиной три метра и толщиной не менее полтора сантиметра. Отец моего друга – соседа Миши, дядя Вася, работал столяром в нашей фабричной столярке. С ним направились на экскурсию в столярку. Василий Андреевич нас внимательно выслушал и предложил следующее:

– Ребятки, всё, что вы мне рассказали интересно, но лучше я приду вечером к вам и посмотрю конкретно вашу лодку и, что для её ремонта надо, ступайте домой.

Радостные от такого общения с добрым дядей Васей, отправились искупаться в местечке, что находится рядом с нашей улицей. Домой пришли к обеду голодные и синие от купания.

Вечером, когда уже садилось солнце, в гости к нам пришёл дядя Вася, поздоровался с отцом, рассказал о новостях фабричной жизни. Он знал, что мой отец был когда-то главный бухгалтер нашей бумажной фабрики. Беседа проходила у борта моего «кораблика»:

– Ну, что я вам скажу, – продолжил разговор наш гость.

– Смотрится батик неплохо, просох хорошо, можно начинать делать столярку с его бортами. Здесь потребуются еловые, а не сосновые доски, иначе закругления у носа и кормы не выгнуть. Такие заготовки я вам сделаю, – Степан Андреевич, вы подойдите в нашу бухгалтерию, выпишите материал, а Костя Аганьян, подвезёт на лошади доски, обрезки на сиденья и бруски для стяжки бортов на носу и корме, всё нужное подготовлю, не беспокойтесь.

С этими добрыми словами дядя Вася попрощался с отцом, а мне сказал не гнать лошадей, у нас всё образуется и получится.

Через два дня Константин Аганьян, во время своего обеда, подвёз к нам весь материал, заготовленный дядей Васей. С братом Борисом мы занесли драгоценный груз во двор и уложили на лаги возле батика. Началась кропотливая робота по зачистке стенок бортов шхуны от неровностей, старых гвоздей, наростов из гудрона, сгустков смолы. На следующий день примерили наложения досок к бортам, стянули проволокой носовую и кормовую части. Доски плотно прилегли к подготовленным поверхностям бортов. В таком состоянии прошили доски вдоль бортов оцинкованными гвоздями с большими шляпками. Они плотно прилегли с минимальными просветами. Все видимые щели я дважды пролил смолой, а потом законопатил их тонкой просмоленной нитью. На завтра перевернули бат, пролили горячим битумом со смолой швы набитых бортов. В течении недели хорошо просмоленный ботик сох под горячими лучами солнца. Двухнедельная авральная работа по ремонту «кораблика» успешно закончилась, радости моей не было конца. Я впервые в жизни вместе с братом Борисом приобщился к ремонтному столярному делу и возродил умирающий, брошенный батик, вожделенную мечту моего рыбацкого занятия. В начале июля 1966 года, с помощью всей уличной ватаги, мы спустили «кораблик» на воду. Борис шутливо назвал его «Спасённый», что точно отвечало содеянному над ним.

Наступил долгожданный день сборов на рыбалку, ранним утром следующего дня. Полдня искал груз для якоря, нашёл звено от гусеницы трактора. К вечеру накопал червей в компостной яме. После посиделок у дома отправился спать на сеновале, выезд наметил на четыре часа утра. Сон никак не шёл ко мне, всё фантазировал своё первое отплытие от родного берега. Мама разбудила меня в половине четвёртого. Наскоро попил молока с булкой, забрал все снасти, пошёл к пруду. Стояло тихое безветренное утро, пруд не колыхнётся. От его зеркальной глади отражаются лучи восходящего солнца. Вдали, где ещё стоит тень от деревьев, видна полоса тумана у самой поверхности воды. Оттолкнул бат от берега, осторожно погрузился, гребя веслом повернул нос судна на Зимник, так назывался наш лес на противоположной, северной стороне пруда. Работая веслом поочерёдно с двух сторон бата, он легко заскользил в глубину пруда. Душа моя запела, труды наши не пропали зря, мы сотворили хорошую, лёгкую рыбацкую лодку, легко послушную веслу. На первый выезд решил далеко не заплывать – подошёл к островку зарослей напротив мыса Шувалово и, бросил якорь. Закинул длинную удочку и короткую. Вокруг лодки расходились круги от метаний рыбы. Вскоре начались частые поклёвки, разбросанное просо притянуло рыбёшку. К восьми часам утра удалось поймать рыбки на уху и жаркое. Переехал ближе к Песчаному, это восточная сторона пруда, здесь мелководье, водятся караси, плотва и гальяны. За два часа ловли попалось несколько средних плотвичек, карасиков и клёв затих. Смотрю по сторонам, в начале одиннадцатого часа, многие рыбаки потянулись домой к берегу, собрался и я. Встреча на берегу продолжила мой праздник первого выезда – все похвалили мой скромный улов. Придя домой, передал маме полную миску свежей рыбы, она похвалила меня и разложила улов по сортам. В обед наша семья отведала ухи и жареной рыбы под сметаной с картофельным пюре. Началась моя пора добытчика подсобного пропитания, я повзрослел на целую жизнь. Два лета провёл на пруду со своим судёнышком, проплыл все заядлые места рыбаков, получил полное представление о красоте нашей водной стихии и, её побережья, покрытого лесами вековой давности.

Наступила золотая пора осени 1966 года, со своим школьным другом, Гришей Леднёвым, мы весь сентябрь проводили в окрестных лесах пруда, охотились на рябчиков. Мне досталось от брата Сергея старенькое ружьишко – одностволка шестнадцатого калибра. Его слабая убойная сила особого успеха на охоте не приносила. В стволе имелись многочисленные мелкие раковины, ослабляющие силу выстрела. За не имением другого ружья приходилось довольствоваться таким – уж очень хотелось стать охотником и, приносить домой трофеи от охоты. У друга имелось двуствольное ружьё двенадцатого калибра, в хорошем состоянии, он очень бережно к нему относился. Вообще Гриша был аккуратист в любом деле. Он любил и великолепно читал стихи Есенина, особенно вот эти:

Думаю, что эти стихи привезли домой из города в рукописном виде кто-то из его старших братьев. Они в то время были уже на своих «хлебах» – Николай работал на «Уралмашзаводе» в Свердловске, жил в общежитии, там были все литературные новости, а Дима учился в техникуме, в городе Талица, на Родине нашего легендарного советского разведчика, Николая Кузнецова.

Как-то раз, придя в кино, мы зашли с Гришей в библиотеку, она тоже находилась в здании бывшей церкви, как и кинозал. Заведующей библиотекой работала родная тётя Григория. Она встретила нас с мягкой приятной улыбкой, спросила: – Что вы мальчики хотите почитать? Гриша проговорил: – Если есть Есенин, прочту. Конечно, есть: – Ответила тётя Луиза и отошла к книжным полкам. Через минутку приносит книжку стихов, малого формата, обложка салатового цвета. Гриша присел за читательский стол и принялся просматривать книгу, а тётя Луиза обратилась ко мне со словами:

– Игорь, я знаю, ты записан в школьной библиотеке, регулярно посещаешь и много читаешь, раз ты уже закончил седьмой класс, тебе исполнилось четырнадцать лет, то можно и у нас записаться.

Я с радостью согласился и был записан во взрослую библиотеку. С этого времени тётя Луиза стала формировать мой читательский интерес к нужным книгам моего возраста.

По памяти перечислю, какие книги держал в руках за два года, посещая нашу поселковую библиотеку:

Жюль Верн. Пятнадцатилетний капитан. Увлекательная история пассажиров шхуны «Пилигрим» и их юного капитана Дика Сэнда. Этель Лилиан Войнич. Овод. Овод – псевдоним журналиста революционера. Под псевдонимом скрывается другой человек Артур Бертон, некогда обманутый и оклеветанный своими близкими. Александр Дюма. Три мушкетера. Приключения молодого человека, который приезжает в Париж чтобы стать мушкетером. Вениамин Каверин. Два капитана. Мальчик Саня Григорьев находит сумку с письмами участников полярной экспедиции. Марк Твен. Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна. Веселые приключения двух мальчиков. Юрий Олеша. Три толстяка. В фантастической стране, где правят три толстяка вспыхивает мятеж. Майн Рид. Всадник без головы. Приключенческий роман о прериях. Джонатан Сфивт. Приключения Гулливера. Гуливер попадает в фантастическую стану лилипутию. Джек Лондон. Белый клык. Повествование об истории жизни волкособаки по кличке Белый клык. Рафаэлло Джованьоли. Спартак. Исторический роман о восстании рабов. Вальтер Скотт. Айвенго. Приключенческий роман о средневековой Англии и рыцарях.

Среди этих книг, любимыми были, есть и остаются, не смотря на уже преклонный возраст – «Овод» и «Два капитана». Я бесконечно благодарен тёте Луизе за внимательное отношение к моим книжным пристрастиям, за формирование понятия «Высокой литературы», какую следует знать и читать. После окончания школы, старался больше читать русской классики – Толстого, Тургенева, Достоевского, Гоголя, Лескова, Мамина-Сибиряка.

Через некоторое время, после совместного посещения библиотеки, из книги стихов, Гриша зачитывал мне вот это стихотворение – исповедь, «Пускай ты выпита другим». Оно поразило нас своим глубоким духовным смыслом, хоть и были мы подростками. В этом возрасте все хотят казаться взрослее, чем есть на самом деле, таково устройство нашей человеческой сущности:

Упомянутые стихи Есенина Гриша читал в лодке, когда мы на закате вечерней зари возвращались домой после охоты на Зимнике, в конце августа 1966 года. Его возраст брал своё, другу хотелось иметь подругу для общения, влюблённости и чтения стихов для неё, единственной. Так и сложилось потом в его жизни, когда мне суждено было покинуть мою малую Родину в конце июля 1967 года. То время полное надежд и желанных свершений навечно вошло памятью в мою уходящую жизнь, проживаемую в Беларуси.

Мы росли со всеохватным познанием жизни – общались с природой, любили её, умели любоваться восходом солнца на утренней заре над прудом, вечерней зарёй уходящего дня, делились прочитанным из книг, думали о будущем.

Выткался на озере алый свет зари.
На бору со звонами плачут глухари.
Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.
Только мне не плачется – на душе светло.
Есть тоска веселая в алостях зари. С. Есенин. 1910 год.

Мне в окошко постучал
Сентябрь багряной веткой ивы,
Чтоб я готов был и встречал
Его приход неприхотливый.
Теперь со многим я мирюсь
Без принужденья, без утраты.
Иною кажется мне Русь,
Иными – кладбища и хаты.
Прозрачно я смотрю вокруг
И вижу, там ли, здесь ли, где-то ль,
Что ты одна, сестра и друг,
Могла быть спутницей поэта.
Что я одной тебе бы мог,
Воспитываясь в постоянстве,
Пропеть о сумерках дорог
И уходящем хулиганстве. С. Есенин. 1923 год

Деревенская история

Желание стать сибирским охотником постоянно звало меня в лес: весной, летом, осенью, что частенько и случалось, правда, приходилось возвращаться домой и без трофея.

В памяти остались два рябчика добытых на Зимнике, в конце августа 1966 года. Я нашёл поляну не выбранной брусники на опушке мелкоча – заросли молодого соснового леса. Засел в глубине этого леска и стал зазывать манком рябчиков. Чередуя звуки манка на зов самца и самки, послышался шорох подлетающей птицы всё ближе и ближе ко мне. Вдруг отчетливо увидел через ветки сосен сидящего рябчика, прицелился и точно выстрелил. Успех повторил, переменив позицию зазыва дичи. Домой летел на крыльях, пруд пересёк на лодке как будь – то на одном дыхании. Мама очень обрадовалась такой добыче, суп из рябчика порадовал нас своим ароматным привкусом.

Это лето запомнилось ещё и тем, что к нам, в Заводоуспенское лесничество, приехала группа экспедиторов и инкасаторов из областного центра, города Свердловска для проведения учёта всех окрестных лесов Тугулымского района. Жить они разместились в летнем доме ямщиков при дворе конюшни, расположенной на нашей Октябрьской улице. Здесь же находился и дом Смердина Николая Ивановича, главного лесничего.

В первый вечер приезда гостей мы познакомились с ними во время купания на Бабарынке.

Они расспрашивали нас о местах удачной рыбалки и охоте. Старшие ребята, Юра Солдатов, Петя Карсканов, ввели гостей в подробности передвижения к местам охоты на боровую дичь. На следующий день, ранним утром они выдвинулись на охоту по направлению к селу Татарское, где песчаные дороги, на обочине растёт брусника. К обеду наши гости вернулись на своей машине ГАЗ – 69 с богатой добычей глухарей и тетеревов. На вечерней встрече у пруда они благодарили наводчиков на охотничьи места. С этого вечера дружба наша укрепилась, инкасаторы сказали, что по очереди возьмут нас на охоту в удалённые места, где мы и сами ещё никогда не бывали. Я впервые видел охоту с колёс, при снятом брезентовом тенте с машины, когда хороший обзор по сторонам. Оказывается, когда глухари чистятся в песке и глотают камни, они не слышат и близко подпускают транспорт к себе. В этот момент и начинается отстрел красивых пернатых. Зрелище такой добычи захватывает быстротой происходящего. Мне приказано было сидеть, не вставать, не махать руками. При наезде на стаю глухарей охота закончилась в считанные минуты. Вечером экспедиторы пригласили нас на жаркое, приготовленное из тушек глухарей. Жизнь прошла, ничего подобного мне больше никогда, нигде не пришлось вкусить. Эти люди привыкли жить в природе, кормясь её дарами. Они мастерски создавали для себя быт в любой среде обитания, что ценно само по себе, они преподали нам уроки выживания в естественной среде.

У них был заведен такой распорядок дня – в шесть часов подъём, пробежка вдоль побережья пруда до купального места Шувалово, быстрая гимнастика с силовыми упражнениями, купание, бег назад к дому, затем они приступали к своей основной работе. Инкасаторы втянули и нас, ребятишек с Октябрьской улицы, в их утренний оздоровительный марафон. Продолжались эти занятия регулярно до появления изморози на траве, да и вода в пруду становилась уже ледяной.

Ребята из Свердловска отбыли домой с приходом к нам первых морозов и снега, в начале ноября 1966 года. На следующий год я уехал учиться в Архангельск и этих дружелюбных людей больше никогда не встречал.

Дальняя сторонка, сторона моя

Рассказ

Вот и промчались мои годочки за шестьдесят пять лет. Давно мечтал на старости лет, перед исходом, посетить исконную малую Родину, где не был с 1969 года. По весне, фирменный поезд Беларуси, Брест-Иркутск, увозил меня со станции Орша на Восток. Тугулым, наш районный центр, Свердловской области, крайнего юго-востока нашей большой области среднего Урала. Район граничит с Тюменской и Курганской областями.

Детство, отрочество, юность провёл в посёлке Заводоуспенское, расположенное в 45 километрах от железнодорожной станции Тугулыма, в сторону юго-востока. По географической науке местность эта именуется как Зауралье, восточный склон уральских гор, окраина Западно-Сибирской низменности.

Прямой поезд №106Б Брест-Иркутск отправился с Орши в 19—00 шестого мая 2017 года.

Мне предстояло доехать до станции Тюмень, затем автобусом добраться до родного посёлка Заводоуспенское. В Тюмень прибыл девятого мая в 17—58, вечернего рейса на Заводоуспенку уже не было. Пришлось ночевать здесь, только на следующий день в 14—30 идёт автобус Тюмень-Заводоуспенское. В комнате отдыха вокзала Тюмени нашлось для меня местечко, чему был несказанно рад, что мне не пришлось ехать в город и там искать ночлег. Долго не мог заснуть от непрерывного гула движения поездов. Последний раз я был в родном городе в мае месяце 1973 года, когда возвращался из Армии, с Дальнего Востока, города Хабаровска. То было совсем другое время – молодость рвалась к жизни, я не знал усталости. Теперь же мне нужен покой и тишина. Утро десятого мая выдалось солнечным, тёплым. Настроение праздника не покидало меня. Автовокзал находится недалеко от железнодорожного вокзала. Отправился городским автобусом купить билет до Заводоуспенки. Время позволяло погулять по городу. За последние 44 года, с момента моего проезда Родины, город преобразился, похорошел, есть чему удивляться. Очень красивая набережная реки Туры. В 14—30 по расписанию, автобус Тюмень-Заводоуспенское отправился в путь. Дорога мне до боли знакома. Много раз ездил в Тюмень со старшим братом Германом и племянником Серёжей на мотоцикле «Урал». Воспоминания прожитой жизни нахлынули на меня до конца поездки – родного посёлка. Жизнь прокрутилась в моём сознании как в кино. Проехали знакомые деревеньки Мальцево, Кармак, Лучинкино, где когда-то зимовали декабристы по пути в сибирскую ссылку, сохранился дом, построенный ими в те далёкие годы, затем проехали Колобово, Тугулым, посёлок Луговской, Луговое и вот она, родная Заводоуспенка. При въезде в посёлок хорошо просматриваются две фабричные трубы – старая, дореволюционная и, новая, постройки 1965 года, когда строился корпус тепловой электрической станции, работающей на местном торфе, обеспечивающей электроэнергией местную Успенскую бумажную фабрику и население посёлка. В лихие 90-е годы ХХ-го века, фабрика обанкротилась в 1993 году, остановилась и была варварски разграблена залётными горе-предпринимателями и, местным обнищавшим населением, лишённого всякой работы в заброшенном посёлке.

На протяжении пяти лет, я писал жалобные письма во все органы местной власти, федеральные органы с просьбой не дать умереть некогда процветающему посёлку, создать хоть какое-нибудь градообразующее предприятие, обеспечить оставшееся трудоспособное население работой. Всё тщетно – никому ничего не надо, посёлок брошен на вымирание. Глядя на производственные останки корпусов фабрики, становится жутко от дикого капитализма, ворвавшегося на просторы России в девяностые годы прошлого столетия. Кроме горя запустения он ничего не принёс для миллионов людей, некогда великой матушки России. Вплоть до революции 1917 года фабрика поставляла бумагу высокого качества тридцати наименований ко Двору Его Императорского Величия в Санк-Петербург, частично бумага шла на экспорт в европейские страны. В советское время две таких фабрики на весь Советский Союз, выпускали дефицитную, нужную конденсаторную бумагу для электронной и электротехнической промышленности. В одночасье она оказалась никому не нужна. Всё пошло с молотка. Несколько слов из истории нашего поселка.

В августе месяце 1888 года, на открытие Успенской бумажной фабрики приезжал писатель Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк по приглашению фабриканта Александра Щербакова, знакомого его по Екатеринбургу. Писатель провёл здесь три дня, знакомясь с производством фабрики и его рабочими. Мамин-Сибиряк любил знакомиться с новыми производствами Урала, его рабочими, занятыми в технологических процессах предприятий разного профиля и предназначения, рекомендованных самими заводчиками и фабрикантами. Здесь Дмитрий Наркисович написал два путевых очерка – «Варнаки», так звали бывших каторжан в этой местности и, «Последние клеймы» о реально живущих здесь клеймённых каторжан, оставшихся работать на фабрике, после окончания каторжного срока наказания. Очерки написаны по архивным данным, хранящимся в местном полицейском участке рабочего посёлка фабрики. Эти очерки ввели наш посёлок в историю Зауралья, обессмертили его. В чём мы очень благодарны писателю.

Живописная природа и пруд, образованный при слиянии двух рек Катырла и Айба, придают посёлку особый статус зоны отдыха тугулымского городского округа. Рыбалка и охота в здешних местах привлекают многочисленных любителей со всей свердловской области. Особенно ценится удачная рыбалка подлёдного лова. Пруд замерзает в середине ноября месяца, лёд прочный, рыбаки становятся на коньки, перемещаются в любую точку рыбных мест, азарт такой рыбалки, привлекает много желающих испытать счастье удачного лова. Состояние бесснежной природы наступающей зимы продолжается до двадцатых чисел декабря. Затем выпадает снег, покрывает пруд белым покрывалом, перемещение для рыбаков становится затруднительным, рыба уходит в глубину зимовальных ям, рыбалка прекращается. Зима в этих краях стоит всегда снежная, морозная, красоты необыкновенной. В сильный мороз окрестные леса стоят одетые в кружева изморози на ветках и иголках сосен, елей, лиственниц. Раздаётся треск стволов смешанного леса – их рвёт мороз от замерзания остаточной влаги в древесине. По периметру пруда стоит заиндивевший сказочный лес, притягивает к себе красотой убранства. Выходишь на берег пруда и не можешь налюбоваться увиденной зимней сказкой. От школы до ближайшего леса через пруд всего три километра. После каждого снегопада, физрук со старшими классами проделывает лыжню пять километров в лесу, за конторой лесничества, в сторону Весёлого Стана, на берегу речки Катырла. Лыжня проходит по квартальным просекам смешанного леса, преобладает сосновый бор. Пробежаться на лыжах по такому лесу в солнечную погоду, одно удовольствие для здоровья и встречи с красивейшей природой здешних мест. Это были не забываемые годы общения со сказочной природой Зауралья в любое время года. С приходом долгожданной весны в апреле месяце, на просёлочных дорогах наступает распутица – ни проехать, ни пройти. Связь с окрестными сёлами и деревнями становится затруднительной. Автобусы на дальние расстояния не ходят. Жизнь в Заводоуспенке временно затихает, но начинается массовая заготовка берёзового сока. Это увлекательное занятие в весеннем лесу, когда природа оживает и дарит людям тихую радость общения с собой. Идёшь утром в берёзовый лес, расставляешь тару для подсочки сока, к обеду первая партия сбора заканчивается. Относишь собранный сок домой, на ночь ставишь очередную партию тары для подсочки. Проходит неделя обильного сокодвижения, сбора лечебного берёзового сока. С приходом тепла, почки берёзок набухают, подсочка прекращается. Проведённое время в лесу в такую пору, это праздник для души и восторга от общения с весенней природой, слушанием пения птиц и курлыкания пролетающих стай гусей в небесах. Такие моменты общения откладываются в памяти на всю оставшуюся жизнь, хочется верить в лучшее предназначение человека на Земле, мы должны впитывать в себя всю красоту окружающего мира, а иначе быт наш будет казаться серым и безрадостным. С приходом лета оживает зона отдыха Шувалово – поляна на берегу Заводоуспенского пруда в вековом сосновом бору. Здесь хорошее песчаное дно пруда с пологим спуском к воде, постепенным углублением дна. Детям и взрослым здесь безопасно купаться, поляна хорошо продувается прохладным ветерком с огромной чаши пруда, комаров и мошек относит в глубь леса. Одним словом, место для активного отдыха самое лучшее на всю округу Заводоуспенки – здесь можно поиграть в волейбол и мини футбол, размеры лесной поляны позволяют проводить такие игры. С посёлка сюда ведут две дороги – пешеходная, вдоль побережья пруда и, велосипедно-автомобильная, через сосновый бор, мимо конторы лесничества. Пройтись по такой лесной дорожке одно удовольствие, обилие чистейшего кислорода от сосёнок и ёлочек, запах земляники приглашает отведать даров леса. Детвора от такой прогулки утром искупаться и обратно домой, с аппетитом кушает, быстро и сладко засыпает, в полуденную жару. Вечером всё повторяется опять, восторгам и радостным разговорам детворы нет конца. Их возгласы во время купания, слышны на всём побережье чудесного пруда нашего зауральского посёлка с трёхвековой историей.

Основателями поселения при Успенском винокуренном заводе, считается семья промышленника, владельца железоделательных заводов на Урале Максима Михайловича Походяшина, в 1760 году. Первое упоминание о здешних местах относится к 1678 году, когда была заложена деревня Земляная большим семейным кланом Земляных – родоначальник Земляной Никифор, сын Земляной Лука Никифорович, сын Земляной Афанасий Никифорович, сын Земляной Игнатий Никифорович, сын Земляной Харитон Никифорович. В 1791 году наследники Максима Михайловича Походяшина, сыновья Николай и Григорий продали все свои горнорудные и винокуренные заводы в казённое ведомство за 2 млн.500 тыс.руб. Винокуренный завод просуществовал с неоднократным закрытием до 1886 года. В этом году его выкупил фабрикант А. Щербаков, привёз из Англии бумагоделательную машину и, в 1888 году, открыл производство высококачественной писчей бумаги, впервые в Сибири. Она гремела успехами на всю округу. В 1891 году случился кризис, Щербаков продаёт фабрику англичанину Е. Ятису, который владел ею до революции 1917 года.

В советское время фабрика была перепрофилирована на производство конденсаторной бумаги Кон-1 и Кон-2. Дорогостоящее сырьё привозили из Финляндии. Фабрика работала с большим надрывом, кое-как сводила концы с концами, пока не грянули лихие, 90-е годы, дикого капитализма. В 1993 году фабрика остановилась, наступила пора банкротства и отчуждения средств производства.

Деньги собирали всем миром, со всех окрестных населённых пунктов и земляков, живущих далеко от Малой Родины. В своей книге «Голос минувшего» я собрал архивный материал с помощью нашего краеведа Любы Рыбаковой. Она своей книгой «Завод-Успенский» восстановила подлинную историю зарождения нашего поселка, огромная Благодарность за её титанический труд.

Самостоятельное путешествие на Малую Родину доставило мне истинное удовольствие. Я посетил все те места, которые любил в течение тех лет, что проживал там с мая 1953 года по февраль 1969 года. Это были лучшие годы моей жизни.

Д. Н. Мамин-Сибиряк Родина – наша вторая мать, а такая родина, как Урал, тем паче

А. И. Куприн Родина – это последовательные впечатления бытия, детства, отрочества, юности, молодости и зрелости, запечатлённые в нашей памяти и сознании

Дорога на Запад

Р ассказ

Середина жаркого, знойного уральского лета. Многолюдная городская суматоха заметно редеет и затормаживает свой бег – народ разъехался от удушья нагретого асфальта по местам отдыха, лечения, дачам, экскурсиям в дальние дали. Мы стоим с земляком на перроне вокзала столицы Урала. Ждём подачи поезда дальнего следования местного формирования Свердловск – Брест. Оживлённо делимся нашими планами на предстоящий год жизни и учёбы в радиотехническом техникуме имени А. С. Попова. В глазах не скрываемая тоска прощания, после двух лет совместно прожитой жизни на квартире у доброй бабушки Анны Львовны. Она частенько подкармливала нас бедных студентов блинами и оладьями с вареньицем. Два года учёбы пролетели как один день, мы приближаемся к финишу – мне предстоит год преддипломной практики на производстве в Белоруссии, а Володю Фёдорова перевели на третий курс техникума. Он остаётся в одиночестве квартировать в нашей любимой комнатке, покосившегося домика по улице Халтурина, Верх – Исетского района Свердловска. Мы привыкли к размеренной жизни по расписанию учёбы. В дни отдыха ходили в кино, рядом с нами находился кинотеатр «Сталь», примыкающий к рынку. Бывали дни – заходишь на рынок, справа от входа доносится запах пельменной. Изредка, со стипендии, заходили сюда плотно пообедать с запасом на два-три дня, потом переходили на булочки и пирожки с кефиром или чайком. Ничего, выжили, доучились и дожили до светлого сачу.

На первую, главную платформу северной стороны вокзала, медленно вползает состав моего поезда. Прощаемся у входа в вагон. Пытаемся шутить, находить слова из нашей копилки весёлостей. Предчувствия долгого, а быть может прощания навсегда, не покидают нас взаимно. Дружески обнимаемся, проводник поезда торопит с посадкой в вагон. Поезд трогается, стоя у раскрытого окна, машу рукой другу юности. Шум родного города остался позади. Соседи по купе сочувствуют нашему расставанию, высказывают слова поддержки, что жизнь ещё вся впереди. Поезд набрал скорость, монотонный стук колёс стал утомлять. Время приближалось к полудню, пассажиры засуетились готовиться к обеду. Меня охватило чувство безразличия ко всему происходящему, забрался на своё место во второй полке, пытался заснуть. В голове прокручивались события последних дней пребывания в Свердловске. Главной заботой стала отправка пяти посылок с книгами в Белоруссию. Книги куплены в магазинах букинист, научно – технической книги, академической книге. К ним добавились учебники и методические пособия для студентов заочного отделения философского факультета Уральского университета имени А. М. Горького. Неимоверная тяга к знаниям заставила меня посещать вечернюю среднюю школу, получить аттестат о среднем образовании, учась на втором курсе техникума. Днём техникум, вечером школа. Посещал регулярно и учился с полной отдачей. Завелось много друзей – школьников на соседних улицах с нашей улицей Халтурина. Школа №22 находилась в начале улицы Бебеля, по правую сторону, когда поворачиваешь от улицы Крылова, где находился наш радиотехнический техникум. Такое расположение позволяло тратить минимум времени на все перемещения. Занятия в школе начинались с шести часов вечера, а в техникуме заканчивались около трёх часов дня. Приезжал домой, чаёвничал, немного отдыхал, просматривал задания по техникуму и отправлялся в школу. Шёл с особо приподнятым настроением и желанием, там ставили меня в пример взрослым «плохо успевающим». Здесь сложился хороший коллектив учителей и послушных учеников. На переменах мы обсуждали с учителями любые проблемы и темы текущей жизни. Выпускной прошёл достойно и памятно. Частенько просматриваю общую фотографию выпуска. В лицах помню всех и, даже отдельные уроки кто как отвечал. Благословенно то золотое время! Двое суток пути многое восстановили в памяти. Первый раз по этому маршруту мы проехали с моей младшей сестрой Ларисой, когда в июле 1965 года, после окончания Заводоуспенской средней школы она решила поступать в минский институт иностранных языков. Меня она везла в Белоруссию, к нашей старшей сестре Надежде для передачи в путешествие по Кавказу. Эта поездка открыла мне красивейшие места нашей огромной Родины, они отложились в моей памяти как цветное кино. Мы проехали с Надей и Игорем, мужем сестры, на новой машине «Москвич – 407» от города Лунинец, Брестской области, через Белоруссию, Украину, Краснодарский край, до Северного Кавказа. Путь пролегал через многие города нашей необъятной страны – Гомель, Чернигов, Харьков, Изюм, Артёмовск, Ростов – на – Дону, Новороссийск, Геленджик., Анапа, Сочи, Адлер, Сухуми. По всему пути следования, останавливались в красивых местах, рассматривали исторические достопримечательности, отдыхали, вкусно обедали и, дальше двигались к намеченной цели с хорошим настроением автотуристов. Через неделю добрались до Сочи. Здесь провели двадцать счастливейших дней. В моей детской памяти отложился парк «Дендрарий», пляж «Ривьера», гастроли московского цирка, с участием Юрия Никулина и его лучшего друга – клоуна Миши. Хорошо помню их выступление на ковре цирка как клоунов. После цирка мы гуляли по вечернему Сочи, много ели мороженое, дамой пришли поздно. Не передать восторг от купания в море рано утром и поздним вечером на заходе солнца, картина сказочная. Морской воздух, хорошее питание сделали меня упитанным. Пока мы отдыхали на юге, Лариса сдавала вступительные экзамены в Минске, а потом ждала нашего возвращения. Находясь далеко от неё, мы не знали результатов прохождения по конкурсу, очень переживали за неё и в душе желали успехов. На двадцатый день отдыха, сестра Надя, позвонила нашему старшему брату Герману на Урал, поинтересовалась жизнью его семьи, спросила о новостях. Оказалось, что в нашу Заводоуспенку приехал самый старший брат Дмитрий из Ставрополя и хочет познакомиться со мной, младшим братом, до этого мы с ним никогда не виделись. Надя с Игорем отправляют меня прямым поездом Сочи – Тюмень. Там меня должен встретить средний брат Сергей, который в это время закончил с отличием челябинское автомобильное училище и, дома находился в отпуске, перед отъездом к месту службы. За время пути следования до Тюмени меня наблюдала, поила, кормила проводница вагона, так распорядилась сестра Надя. Рано утром в начале августа 1965 года на вокзале Тюмени меня встретил Сергей. На нём была необычная форма офицера – кремовая рубашка, чёрные брюки, фуражка моряка с самолётом. Обнялись, разговорились, идём на выход к городу. Он уже всё узнал, как добраться до Заводоуспенки, наш автобус в пять часов дня. Решили ехать на постой к Сергею Владимировичу Емельянову, он давнишний друг нашей семьи – соратник отца по работе областного банка в Тюмени. Пока добрались до улицы Герцена, дом №4, где проживала семья Емельяновых, подошло время летнего завтрака. Заходим в квартиру номер №2, а Сергей Владимирович стоит на кухне в фартуке и в большой миске делает овощной салат из помидор, огурцов, редиса, лука, укропа. Оказалось это его изысканное любимое блюдо на летний период. Аромат стоит на всю квартиру, в кастрюле кипит свежая картошка. Сергей исчезает в магазин за приправой. Завтрак прошёл на славу. Немножко вздремнули, но до отхода автобуса остаётся ещё много времени. Сергей вызывает такси и, мы направляемся в нашу деревню с шиком. Проезжаем половину пути дороги домой, навстречу идёт машина «ГАЗ – 69». Сергей узнаёт, что это едет наш брат Герман в командировку в Тюмень, за запчастями к машинам лесхоза. Он в это время работал завгаром этого хозяйства. Останавливаемся, Герман предлагает пересесть к нему, убеждает нас, что ему только забрать готовую упаковку с деталями в Тюмени и мы вернёмся назад, домой. Минутное колебание, Сергей соглашается, трогаемся в обратный путь. Благополучно добрались до склада запчастей в Тюмени. Время приближается к пяти вечера. Сергей предлагает посмотреть наш дом на Смоленской улице. До этого случая мне не приходилось там бывать. Прошло двенадцать лет, как наша семья перебралась жить в Заводоуспенке. Братья отметили, что внешне двухэтажный деревянный дом не изменился. Зашли в ограду, подошли к лестнице на второй этаж. Вышел мужчина, поинтересавался кто мы такие, пригласил подняться и осмотреть нашу квартиру. Мне она показалась тёмной и невзрачной. Наш дом в посёлке намного светлее и уютней, так вслух оценил увиденное жилище. Поблагодарили хозяев за гостеприимство, не спеша вышли к машине. В начале седьмого вечера выехали на дорогу домой. Старший брат Дмитрий с женой меня не дождались, уехали в Ставрополь за два дня до моего приезда. Теперь понимаю, что это было к лучшему. Беспробудная пьянка никому не в радость. Он мало что увидел в нашем красивом посёлке, один пруд чего стоит с его лесными берегами, зоной отдыха Шувалово.

Между тем поезд оставил позади Москву, движемся к Смоленску, до Орши остаётся совсем ничего. С волнением выхожу на перрон, осматриваюсь по сторонам, а моей сестры Нади не видать. В ответной телеграмме в Свердловск, она просила меня – по выходе из вагона никуда не уходить, обязательно ждать её. Моя вечная торопливость в этот раз чуть не обернулась для меня трагедией. Не дождался её и пошёл через виадук на привокзальную площадь. Вдруг на мосту слышу окрик, – Игорь, Игорь! Оборачиваюсь, вижу идущую Надю. Обнялись, она в подавленном состоянии отчитала меня за спешку. Действительно, я даже не знал номер воинской части и где она расположена под Оршей, даже бы таксист не взялся мне помочь. Оказалось, что это очень секретная часть, стоит в лесу, по дороге в сторону деревни Устье. Одним словом, не будь тогда Нади, сидел бы не одни сутки в милиции до выяснения личности, к кому приехал из далека и зачем.

Служебный «УАЗ – 3151» подвозит нас к дому в еловом лесу, воинской части, где служат и живут сестра Надя и замполит части Игорь Георгиевич Шураков, наш дорогой шурин. В квартире меня встретили родители, которые за год до этих событий переехали жить из Урала в Белоруссию, по настойчивому приглашению Нади и Игоря Георгиевича. В письме к нам на Урал, в январе месяце 1969 года, Надя так и написала «В Белоруссии уже наступил коммунизм». Отец быстро нашёл покупателей нашего дома и в феврале того же года родители с моим братом Борисом выехали в Белоруссию. О коммунизме упомянул с глубоким смыслом. В те далёкие годы Белоруссия отличалась высоким жизненным уровнем, под руководством Петра Мироновича Машерова. Это был народный лидер из народа. Отличался высокими организаторскими способностями, был исключительно предан своему народу, был доступен всем слоям населения. Народ его боготворил за его скромность поведения на высоком посту главы Государства. Он очень хорошо смотрелся на всех торжествах Республики – строгий, подтянутый, улыбчивый, располагающий уважением к себе человек. Очень оберегал и помогал Ветеранам войны и труда. Одним словом являл собой эталон руководителя Государства. Когда через некоторое время, после приезда сюда, прошлись с сестрой по торговым рядам продовольственных магазинов, посмотрел изобилие выбора продуктов, невольно сравнил с выкладками товаров на Урале, разница большая, в пользу Белоруссии. Через две недели отдыха на новом месте, направился на завод «Красный Октябрь», где предстояло пройти практику с первого августа 1970 года. Начальник семнадцатого цеха сборки радиостанций подтвердил готовность принять меня на практику регулировщиком радиоаппаратуры третьего разряда. Пройдясь по цеху, увидел много молодёжи, решил не ждать назначенного срока выхода на практику, а выйти на работу в ближайшие дни.

Семнадцатого июля 1970 года началась моя трудовая биография в возрасте восемнадцати лет. В семь часов утра в составе четырёх человек, тоже работающих на заводе, мы выходили за проходную части и пешком отправились на остановку в деревню Червино рейсового автобуса Болбасово – Барань. От воинской части до названной остановки расстояние три километра. Пройти утром лесной дорогой по свежему воздуху с запахом хвои и порции осязаемого кислорода, не составляло большого труда. Такая утренняя разминка перед работой доставляла только удовольствие. Автобусы ходили через каждые тридцать минут, проехать к заводу нужно было две остановки междугороднего маршрута. Дорога от дома до проходной завода занимала всего сорок минут. По городским меркам это очень малая трата времени. Одним словом, всё сложилось хорошо для начала моей трудовой биографии.

Вспоминая сейчас то время, у меня остались только светлые, приятные моменты жизни молодого человека, в составе большого дружного коллектива завода. Поначалу трудно давались настройки плат передатчика и блока автоматики изделия «Пальма». Частенько стояли не те навесные элементы, какие должны были быть впаяны согласно принципиальным электрическим схемам. Со временем пришёл опыт, отпали лишние волнения при комплектовании и настройке готового изделия на выходе у военного представителя завода. Желательно было сдавать все изделия с первого предъявления, без рекламаций ОТК и военного представителя. Год жизни пролетел как один месяц. Рабочее время проходило в цехе и у консультанта по дипломному проекту, инженера СКБ, Васюхневича Петра Ивановича. Он фактически предоставил мне готовый новый вариант передатчика, с заменой лампового усилителя мощности, на транзисторный вариант. Это удешевляло изделие, придавало большую надёжность работы при вибрации военной техники, где применялись радиостанции подобного типа. Работа увлекла меня с головой, она продвигалась успешно. В сентябре месяце 1970 года приходит приказ о переводе шурина служить в другую воинскую часть, гомельская область, авиаполк, расположенный вблизи деревни Бобровичи. Нам, гражданским лицам, нужно в спешном порядке освобождать служебную квартиру. Прапорщик Краснов, подчинённый шурина, успокаивает наше волнение – в деревне Червино, что на пути к заводу «Красный Октябрь», подыскивает свободные комнаты в доме Павла Суходольского, с которым он хорошо знаком, так как дано оба живут в этой деревеньке.

Солдаты воинской части помогают нам с погрузкой вещей, транспортировкой и выгрузкой на новом месте. К вечеру двадцатого сентября ужинали в новой обстановке деревенского уклада. Мы уже знали, что в Орше успешно строится кооперативный дом, в который Игорь Георгиевич сумел вписаться, как скорый отставник, по предложению военкомата. К лету 1971 года строители обещали сдать дом для заселения. Ждать оставалось совсем немного, поэтому мы спокойно поживали в белорусской вёске Червино. Родители завели живность – двух поросят и курочек. За работой по их содержанию, время проходило с пользой, прожитые дни не утомляли скукой деревенской жизни. Наступила снежная и морозная зима. На меня легла обязанность чистить снег на подворье, возле дома, тропу к колодцу за водицей, колоть дрова для большой русской печи и, круглой в просторном светлом зале. Планировка дома удачно сочеталась с хорошей освещённостью. По центру зала поставили круглый стол, привезённый с Урала. За ним много работал с учебниками, писал диплом для защиты в техникуме. Сутки проходили с полной отдачей сил по освоению интересного учебного материала. Жизнь не казалась заброшенной в глухой белорусской вёске. Впереди меня ждала насыщенная событиями жизнь. Незаметно подошла первая деревенская весна, дом наполнился ароматом зеленеющих трав, зацветающих садовых деревьев. Радость дожития тёплого времени года ворвалась в каждую сельскую хату – закудахтали куры, гуси, утки на подворье, замычали коровы и тёлки при выгоне пастись на лугах. Вспомнился далёкий Урал, панорама весеннего Заводоуспенского пруда, с выходом из берегов вешней воды, затопление низин в прибрежной зоне. Население готовилось к ловле рыбы фитилями на мелководье, куда она заходит при ежегодных разливах пруда. Наступает пора заготовок берёзового сока. Мы днями пропадали в лесу за этим занятием, сидя у костра, радуясь весне, оживающей вокруг природе после зимней спячки.

В начале мая к нам в деревню Червино приехал в отпуск из Архангельска Сергей с сыном Олежкой. Тихая деревенская жизнь на фоне природы позволяла нам вечерами хорошо проводить время – ходили на прогулки в лес, к Днепру, полюбоваться вечерним заходом солнца. В моё свободное время занимались частичным ремонтом крыш дома, сараев, заборов, крылечка при входе в дом. Хозяин находился в постоянных разъездах по командировкам бывшего СССР, так как работал в отделе снабжения завода, где мне довелось трудиться. Павел исколесил всю нашу необъятную Родину, много рассказывал нам про жизнь народа в других республиках, утверждал, что лучше Белоруссии никто не живёт. За плотницкой работой вспоминали прожитую жизнь на Урале.

Однажды помогли одиноким женщинам, нашим теперешним соседям, посадить картошку под плуг, идя за конём. Впервые водил под уздцы коня вдоль пахотной борозды. Сергей шёл за плугом, женщины в наклон укладывали картошку на дно борозды. К вечеру засели тридцать соток огорода. Эта работа запомнилась ещё и тем, что после её окончания нам под навесом, на свежем воздухе хозяйки накрыли стол с национальными белорусскими блюдами и домашней самогонкой. Засиделись до сумерек, сильно ослабевшие стали расходиться по домам. С этим народным напитком встретили подошедший праздник Великой Победы в войне 1941 -1945г.

В двадцатых числах мая проводили Сергея с Олежкой домой. Наступило скучное затишье. К концу мая 1971 года моя дипломная работа имела законченный вид с хорошим отзывом начальника СКБ, о чём и сообщил в Свердловск. Осталось ждать вызова для отъезда на защиту проекта. В начале июня выехал на Урал. Восемнадцатого июня спешно защитился, При выходе из аудитории защиты дипломных проектов, курьер военкомата вручал нам под роспись повестки на срочную службу с двадцать первого июня к десяти часам утра в военкомат Верх – Исетского района Свердловска. Радость успешной защиты оказалась подавленной таким строгим, но ожидаемым известием. Нам дали три дня на сборы – съездить к родителям, оповестить родных и друзей. Позвонил старшему брату Герману в Заводоуспенку, сообщил о событии. На следующий день ко мне приехал племянник Серёжа. Мы провели с ним два дня общения, гуляя по красивым местам Свердловска. Настроение призывника оказалось тяжёлым, переменчивым, с осадком сожаления, что не поехал на преддипломную практику в Бурятию на военный завод по выпуску радиолокационных станций дальнего обнаружения. При заводе находилась военная кафедра, специалистам с дипломами присваивали звания, они проходили срочную службу без отрыва от производства. Тогда мне просто хотелось пожить с родителями, сестрой на новом месте жительства. Три года учёбы в техникуме, вечерняя школа, измотали меня основательно, захотелось передышки, поэтому Белоруссия пересилила выбор и желание поехать на Запад, мной ещё мало виденным и не обжитым.

Мы бессильны против стечения обстоятельств судьбы. В назначенный день, нас четверых однокурсников техникума, проводили близкие родственники, друзья, остающиеся на свободе выпускники, которым отложили призыв до осени. Капитан мобилизации от военкомата вручил нашему коллеге Горох Петру проездные документы, деньги на семь суток питания в проходящем поезде дальнего следования Москва – Хабаровск, до конечной станции, назначил его старшим группы убытия и пожелал нам счастливой дороги. Служебный автобус подвёз нас к главному входу вокзала Свердловска. Сопровождающий проводил нас до посадки в проходящий поезд. С этого момента началась наша служба в рядах доблестной и любимой нами Советской Армии. 12.03.2017

За горами песню петь хорошо, а дома жить лучше

Народная пословица

Жизнь в деревне

О пережитом и настоящем

В жизни с возрастом начинаешь понимать силу человека,

постоянно думающего – всё уходит в прошлое – юность,

обаяние, страсти. Всё стареет и разрушается. Мысль не

гибнет, и прекрасен человек, который несёт её через всю

Василий Шукшин свою прожитую жизнь.

Прав, прав Василий Макарович во многом. Вот так и случилось в моей прожитой жизни, когда однажды рождённая мысль в моём юном мозгу, осталась со мной жить навсегда. Много лет назад я впервые приехал сюда со всей нашей семьёй в эти благодатные места синеокой Беларуси.

В морозном и снежном феврале месяце 1969 года родители и брат Борис приехали временно пожить из Урала к нашей старшей сестре Надежде в расположение военного городка войсковой части, где в то время служил замполитом её муж, Шураков Игорь Георгиевич. Часть находилась в Червинском лесу, который начинается сразу за железнодорожным переездом пути Орша-Могилёв, в южной окраине деревни Червино. Временность проживания объясняется тем, что в городе Орша, в то время, скоро начнётся строительство кооперативного дома, куда и переедет жить вся наша семья. Переселением с Урала и устройством в жилищный кооператив города Орши, мы по сегодняшний день с благодарностью обязаны нашему дорогому зятю Игорю Георгиевичу Шуракову. Это был человек исключительно доброй души, всегда внимательным к нашим родителям и, нам, детям. Он постоянно живёт в нашей памяти и душах. Прожитые годы не утратили к нему нашу любовь и уважение.

Я в тот период времени ещё продолжал оставаться на Урале, заканчивал учёбу в Свердловском радиотехническом техникуме имени А. С. Попова. Окончив четвёртый курс в июне месяце 1970 года, приехал сюда, под Оршу, проходить преддипломную практику на номерном заводе Министерства обороны СССР, предприятие «Красный Октябрь», расположенному по соседству с деревней Червино, в двух километрах от шоссе Болбасово-Орша. На железнодорожном вокзале меня встретила Надя, с водителем служебной машины войсковой части. По пути следования сестра показала и рассказала о городе, его достопримечательностях. Конечно, это был не Свердловск и, поначалу я сильно загрустил от вида провинции. Так уж мы люди устроены – подавай нам сразу манну небесную. Но об этом расскаже чуть ниже.

После рабочего дня Игоря Георгиевича и Нади, за праздничным ужином мы долго делились впечатлением о жизни в Белоруссии, нашими ожиданиями предстоящей городской жизни. Всё складывалось как нельзя к лучшему – дом строится, я заочно устроен на годовую производственную практику, после окончания техникума мне обеспечена работа на военном заводе. Что мечтать о лучшем? Прожив неделю в добротном деревянном двухэтажном доме части и уютной квартире сестры, я заскучал и, выразил желание поехать устраиваться на практику, хотя по договору с техникумом, она должна была начаться с первого сентября 1970 года, как и везде, начинается новый учебный год. На следующий день, после моего оглушительного желания, мы с Игорем Георгиевичем поехали вместе на завод его личной машиной к военному представителю завода, подполковнику Волкову. Нас встретил моложавый, приветливый военный, с приятной улыбкой на лице. Посмотрев моё направление практиканта по специальности «радиотехника-радиолокация» сразу сориентировался к начальнику какого цеха обратиться с просьбой о моем устройстве на практику. Тут же набрал местный номер завода, переговорил и обращается ко мне:

– Пойдём студент к начальнику 17-го цеха и, окончательно всё обсудим с твоим устройством, а Вы, Игорь Георгиевич, посидите в моём прохладном кабинете и подождите нас.

Через внутренний двор завода мы вошли в двухэтажный корпус, поднялись на второй этаж. Первое, что я увидел – полный цех людей в белых халатах спецодежды. Они сидели за приборами, стояли у столов с готовыми изделиями, кто-то вёз тележку, нагруженную различными измерительными приборами. Видя мой вопросительный взгляд, обращённый к провожатому, Александр Борисович Волков мне пояснил:

– Это наш главный сборочный цех радиостанций для обороны, внутренних войск, наземного и морского транспорта, со временем всё узнаешь, войдёшь в курс дела.

Пройдя через цех, вошли в приёмную начальника цеха. Миловидная девушка поздоровалась с подполковником и проговорила:

– Да, да Александр Борисович проходите, начальник меня предупредил, заходите, пожалуйста.

С нами поздоровался за руку мужчина лет пятидесяти. Предложил присесть, обратился ко мне с приятной улыбкой:

– Ну и занесло же тебя студент к нам с далёкого Урала, там, что заводов нет или профиль для тебя не тот?

Смутившись и запинаясь на каждом полуслове, я объяснил большому начальнику как мог суть нашего семейного переселения в Белоруссию.

– Вот теперь всё понятно, Белоруссия вам всем понравится, товарищу подполковнику у нас давно нравится, поэтому и служит здесь.

Продолжая с нами диалог, мужчина просмотрел мои документы и обрадовал меня хорошим предложением:

– Примем на рабочее место, регулировщиком радиоаппаратуры 3-го разряда по горячей сетке, вот и будет тебе хорошая практика, мы такое практикуем на нашем производстве.

– Спасибо большое, Анатолий Николаевич, мне будет интересно у Вас работать.

Проговорил я, опять сильно волнуясь и, еле сдерживая восторг от такого предложения. Ведь находясь на закреплённом рабочем месте, буду получать зарплату и стипендию от техникума.

Мы тепло попрощались с начальником 17- го цеха и вернулись к Игорю Георгиевичу. Он встретил нас на улице, отдыхая в тени развесистого клёна:

– Как прошла встреча, – обратился зять к Александру Борисовичу.

– А так прошла, что о лучшем и мечтать не о чём, студент принят на работу, завтра пойдёт в кадры оформляться регулировщиком радиоаппаратуры, 3-го разряда по горячей сетке, будет получать минимум 120 рублей в месяц, с чем вас и поздравляю!

Мои помощники по устройству на практику, мило улыбнулись, пожимая руки во взаимном благодарении. Игорь Георгиевич радостно произнёс:

– Александр Борисович, встретимся для отдыха в ближайшие выходные на природе, у нашего закрытого озера!

– Принимается с удовольствием! – Ответил товарищ военный представитель и, дружелюбно проводил нас до проходной заводоуправления. Мы тепло попрощались.

Когда мы направились к нашей машине, радость моя прорвалась:

– Игорь Георгиевич, мне не верится, что все страхи позади, у меня наступает новая жизнь, я становлюсь рабочим человеком, способным себя прокормить и одеть!

– Да, Игорёк, вот и ты, самый младший в семье, подрос до взрослой жизни. Так и должно быть. Не волнуйся, мы всегда тебя поддержим и поможем на твоём пути к самостоятельной жизни, иди по ней уверенно!

Сказанное окрылило меня, дорога в часть показалась мне давно знакомой и любимой. Дома нас встретили вкусным обедом, все обрадовались успешному началу моего трудового пути.

Семнадцатого июля 1970 года, я впервые переступил проходную завода как рабочий человек большого радиоэлектронного производства. День стоял по-летнему солнечный и жаркий. Для первого ознакомления с технологией производства меня посадили за конвейер распайки плат. Поручили четыре операции по установке деталей и их распайке в гнёзда печатных плат. Делать нужно быстро и качественно. Потом оператор включает движение конвейера и, мы начинаем установку и распайку чистой платы этого изделия. Итак – за полный оборот конвейера сходит готовая распаянная плата радиостанции. В течение месяца конвейер производит платы всех модификаций изделий.

Через месяц меня посадили в отдельную кабину регулировщика настройки блоков автоматики радиостанции, главного изделия завода, а затем я настраивал платы передатчика этой станции. До конца практики я настраивал эти два изделия, выполнял дневную и месячную норму, получал приличную зарплату для моего возраста, что меня очень радовало и приносило удовлетворение от коллективного труда главного участка сборочного цеха. Ко мне хорошо относились пожилые опытные регулировщики участка, я познакомился со всем технологическим циклом по выпуску этого изделия.

В свободное время, я продолжал штудировать программу 1-го курса заочного обучения Уральского университета имени А. М. Горького, в который поступил учиться с 1-го сентября 1969 года, на философский факультет, по специальности «Диалектический материализм». Регулярно вёл свой «Дневник развития мысли и дела». В этот период моя внутренняя жизнь мало отличалась от жизни на Урале.

Но размеренная, спокойная жизнь в окружении родителей и сестры закончилась в начале октября. Пришёл приказ о переводе Игоря Георгиевича на новое место службы. Нам пришлось срочно освобождать квартиру в части и перебраться жить в ближайшую деревню. Прапорщик Краснов В. Н., служивший в части, быстро подыскал нам хороший, просторный, добротный дом в деревне Червино, где он и сам жил. Одним словом, нам сильно повезло в очередной раз.

Родители сразу завели домашнее хозяйство – купили двух средних поросят, которых уже не надо кормить молокам, а можно давать комбикорм с вареной картошкой, купили десяток курочек.

Ухаживание за живностью, приготовление корма, спасло родителей от праздного проживания на деревне. Они с удовольствием копошились в мирке своего любимого хозяйства, время жизни проходило со смыслом. Комбикормом их обеспечил зять, Игорь Георгиевич, привезя с районного рынка целую машину мешков с разными яствами. В феврале месяце мы получили первый продукт от нашей свинки Нюши. Прапорщик Краснов оказался классным забойщиком свиней. После разделки туши, мама пожарила печень с лучком, а на гарнир вынула из печи чугунок картошечки с запахом дымка. Нашлась и квашеная капуста. Участники зимнего действа просидели за столом до позднего вечера. Запах жареной свеженины с картошкой и подливом, до сих пор не ушёл из моей памяти.

Зима 1970/71 года выдалась снежная и морозная. Я много сил тратил на расчистку двора дома и тропинку к колодцу до центра длинной улицы деревни. Это закаляло меня физически. С тоской вспоминал наш дом в Заводоуспенке, красивые зимы Зауралья. Жизнь для меня разделилась на до и после Урала. Это раздвоение приносило мне постоянные воспоминания о золотой поре юности в далёком краю крайнего юго-востока тугулымского района, свердловской области.

Осень 1970 года и первый месяц зимы 1971 года пролетели для меня как один долгий осенний день.

В своём дневнике за 29-е ноября 1970 года, под заголовком «Лев Толстой источник разума и развития» я сделал свой вывод о смысле жизни и средства его достижения:

«Только ненависть к своему несовершенству в сочетании с презрением несовершенно существующего, укажет тебе истинный путь понимания смысла жизни».

Этому предшествовало прочтения книги Бориса Мейлаха «Уход и смерть Л. Толстого». Все последующие годы моей жизни подтвердили жизненность моего девиза. выработанного в ранней юности. Деревня Червино меня создала как личность. Не зря И. С. Тургенев, языком своего героя Базарова из повести «Отцы и дети» сказал – «Для мыслящего человека нет захолустья».

С нового 1971-го года приступил к дипломному проектированию. Руководителем проекта мне назначили ведущего инженера специального конструкторского бюро, Васюхневича Петра Ивановича. Жизнь приобрела для меня иной содержательный смысл. Она стала намного интересней, привлекательней, а главное разнообразной по содержанию.

Основые расчёты по проекту мне предоставил Пётр Иванович. По мере написания чернового текста диплома я показывал периодически руководителю. Моё ученичество затянулось, сроки подготовки текста диплома неумолимо приближались и, руководитель дал мне папку аналогичного проекта, студента Ленинградского института связи имени Бонч-Бруевича. Я сократил «умные расчёты», всё привёл к уровню техникума, получилось просто и ясно. Васюхневич посмотрел моё «творение», улыбнулся и сказал – пойдёт. К маю месяцу я вычертил все пять листов ватмана к иллюстрации диплома. В начале июня месяца выехал в Свердловск, для защиты дипломного проекта. На деле оказалось, что после успешной защиты и получения диплома об окончании техникума, нас выпускников по специальности радиолокация экстренно призвали в Армию по специальному набору. Попал служить на Дальний Восток, под город Хабаровск, п/о Князе-Волконка, на командный пункт бригады ПВО. Наша рота обеспечивала боеготовность «Раз» или «Один» радиолокационного комплекса «Алтай-400». Служба прошла с большой пользой для меня – я окреп физически, набрался опыта по эксплуатации радиолокационной станции. После демобилизации можно было идти работать в любой аэропорт СССР. В Оршу вернулся только в середине мая 1973 года. Моя деревенская жизнь закончилась и, началась новая, городская. Мне ещё предстоит описать мою новую жизнь после возвращения из Армии, но это дело будущего, не буду торопиться с ранними выводами о нашем страшном реализме.

Продолжал учиться заочно в Уральском университете. При плотном знакомстве с учебником «Диалектический материализм» М. Н. Руткевич испытал истинное наслаждение студента, жаждущего высоких знаний в своей будущности. В те годы юношества с 1968 года по 1971 год моя жизнь проходила в поиске смысла жизни и бытия, реальной жизни для меня не существовало. Мне казалось, что я близок к достижению и пониманию высокого смыслового уровня жизни человека, вступающего во взрослую жизнь. Я парил над миром, живущего отдельно от меня. Другого такого порыва в моей жизни больше не было. После службы в Армии начался реализм жизни во всём её диком многообразии. Началось осмысление жизни каждого прожитого дня. Мои мысли и нервы улеглись в смысл каждого грядущего дня. Больше в облаках не летал. Диалектический материализм вылечил меня от простодушия в мире реальности.

С мечтой Александра Грина

Р ассказ

Юным романтикам моря посвящаю

Из родительского дома выехал в пятнадцать лет. После окончания с отличием базовой школы, в глухом уральском селе Заводоуспенское, Свердловской области, уехал поступать учится в Архангельское мореходное училище торгового флота, по специальности штурман дальнего плавания. Выбор был осознан и намечен мной еще в тринадцать лет. А случилось это по приятному стечению обстоятельств.

Моя старшая сестра с мужем, собирались в первое путешествие на новой машине по Северному Кавказу, решили меня, подростка, взять с собой. Детство прошло на селе, в окружении векового соснового леса, большого местного пруда, образованного при слиянии двух рек. Для меня поездка с сестрой на Юг превратилась в сплошной праздник. Мы проехали от Белоруссии, где в то время служил мой шурин, до Северного Кавказа. Проехали побережье Чёрного моря от Новороссийска до Сухуми.

Подъезжаем к Новороссийску, видим панораму Чёрного моря, бухту, порт, суда, стоящие в порту и далеко идущие по морю. Зрелище захватило меня и навсегда отложилось в памяти подростка. После обеда на открытой террасе ресторана Новороссийского порта, мы пошли прогуляться на пирс. На причале стоял пяти палубный теплоход «Победа». Чистенький, сверкающий белизной и красками радуги, он привёл меня в совершенный детский восторг.

Проехали по серпантину высокогорной дороги до Сочи. Едем, а под нами, внизу, плещется Чёрное море. Смотришь из окна машины вниз, и дыхание от страха останавливается, голова начинает кружиться. В Сочи мы приехали полностью выжатые. Нашли саклю для жизни, кое-как поужинали, сон быстро сморил нас до позднего утра.

Проснулся раньше всех, вышел на террасу и застыл от увиденной панорамы. С вершины видно бескрайнее море, оно спокойно, по нему идёт караван разноцветных судов. Лучи солнца отражаются от воды, играют разными перекрёстными бликами, за их завесой видны суда большие и малые.

После завтрака поехали машиной на центральный пляж Сочи, Ривьера. По пути шурин предложил заехать в морской порт, посмотреть стоящие теплоходы. Моя реакция на красоту судов, передалась Игорю Георгиевичу и, он сделал всё, чтобы я за время отдыха увидел как можно больше всего из окружения, что связано с жизнью Чёрного моря, его завораживающей красотой в разные периоды суток. Мой шурин был для меня, подростка, настоящим старшим братом, мягким, добродушным, любимым! А как он меня закармливал чебуреками и мороженым, не передать! До сих пор их вкус живёт во мне! Сейчас, живя в Белоруссии вот уже 40 лет, не нахожу нигде чебуреков с натуральным мясом, позор местному общепиту.

У пирса стоял теплоход «Адмирал Нахимов». Громада корпуса, его белизна, чистота надстроек судна впечатлили, сердце учащённо забилось от восторга увиденного. Эта живая картина моря, разноцветные оттенки морской воды, лайнер, стоящий у пирса немыслимой красоты, остались в моей памяти на всю оставшуюся жизнь.

На побережье моря отдыхали две недели. Изъездили все окрестности Сочи. Вечером и ранним утром наблюдал живую картину движения судов с высоты нашей сакли, где мы жили, слышал их глухие гудки, красоту оттенков моря в разную погоду. С тех пор заболел морем. Во время бесконечных прогулок по морю напевал песенку – «…я знаю друзья, что не жить мне без моря, как морю не жить без меня».

Так определился мой выбор, где учится, после окончания школы – в мореходном училище на курсе подготовки штурманов дальнего плавания. До окончания базовой школы мне оставалось учиться ещё два года. Моя жизнь уже окрасилась красотой Чёрного моря, его романтикой. Наряду с учебниками школы, читал художественную литературу о море, людях, посвятивших себя служению на флоте. Зачитывался произведениями писателя Александра Грина – книги «Алые паруса», «Бегущая по волнам», «Корабли в Лиссе», «Золотая цепь», «Блистающий мир». В своих захватывающих произведениях А. С. Грин писал о лазурных тёплых морях, жестоких бурях, стройных парусниках, о смелых, справедливых людях, побеждающих стихии. Писал так правдиво и точно, словно сам он не один год прожил и проплавал с этими людьми. Его герои не знают малодушия и коварства, жадности и лжи. А ведь он родился и провёл детство в маленьком городке Слободской, Вятской губернии, очень далеко от моря. Вот кто был для меня примером исполнения желания! Жить в глухомани и мечтать о далёких странствиях. Пробегая по глухой вятской улице с пачкой бумаг под мышкой Саша Гриневский думал о море, парусных судах с красивым романтическим названием. Однажды ему встретились два штурманских ученика в белой форме. Как зачарованный, смотрел он на них. «Я не завидовал, – вспоминал он потом. – Я испытывал восторг и тоску».

При поступлении в Архангельское мореходное училище медкомиссию прошёл без сбоев и замечаний. Все вступительные экзамены сдал на отлично. В конце августа 1967 года был зачислен на первый курс училища. Проучился один учебный год с отличными оценками. Весной 1968 года, как отличника учёбы, меня направили проходить парусную морскую практику на учебное судно «Товарищ», приписанное к Одесскому мореходному училищу. Радости моей не было конца, сокурсники мне завидовали светлой завистью. Я был на крыльях счастья, что опять встречусь с Чёрным морем, теперь уже в другом качестве – будущим штурманом дальнего плавания. Сбывается моя детская мечта. Но случилось непредвиденное – во время прохождения медкомиссии перед дальним морским походом, врач-окулист определил у меня пониженное зрение, как потом выяснилось, это произошло от перемены климата и отсутствия нужных витамин для молодого организма. Север есть Север, он не каждому доступен в освоении его просторов для жизни и работы.

Прошли годы, мне удалось в зрелом возрасте отдыхать «дикарём» на побережье Крыма, песчаных пляжах города Евпатории. Ласковое Чёрное море напомнило мне ещё раз первую встречу с ним в далёком детстве. Оно научило меня быть практичным романтиком в нашей действительности, далёкой от идеала возможного романтического счастья в безбрежном плавании моря житейского. 14.07.2017.

Лев Толстой в моей жизни

Эссе

В год 150-летия со дня рождения нашего всемирно известного классика Льва Николаевича Толстого мне выпала редкая возможность проездом в Москву посетить его родовое имение, колыбель его творчества – тульское поместье Ясная Поляна. Эта поездка состоялась по стечению обстоятельств, во время моего пребывания в гостях у родителей супруги на Украине, в местечке Первомайское Харьковской области. Всегда нравилось бывать в гостях у этих близких родственников. Оба в прошлом педагоги-словесники: тесть преподавал украинский язык и литературу, а теща преподавала русский язык и литературу. Мне очень повезло со знакомством и общением с этими замечательными людьми на протяжении многих лет, насыщенных приятными событиями. Вот и в это моё пребывание почти ежедневно, в часы совместного досуга на природе или в домашней обстановке за чайным столиком, в милой беседе обо всём на свете, я старался перевести разговор на темы о нашей литературе, её истоках и писателях. С интересом узнавал мнение людей, проживших жизнь в воспитании многочисленных учеников, прививавших им любовь к родному языку, литературе, приобщивших их к величию истории нашей классической и мировой литературы.

Мой сельский учитель по литературе и русскому языку на Урале Петрик Любовь Вильгельмовна привила мне увлечение творчеством Толстого. Его трилогию о детстве, отрочестве, юности я впервые прочёл в возрасте четырнадцати лет. В нашей школьной библиотеке Заводоуспенской средней школы Тугулымского района, на крайнем юго-востока Свердловской области, имелось полное собрание сочинений Л. Н. Толстого, начало издания первого тома в 1928 году, последнего – в 1958 году, и приуроченное к 100-летию со дня рождения писателя. Большого формата увесистые тома в тёмно-зелёной, тиснёной обложке притягивали к себе неизъяснимой тайной. Зимой 1965 года вышел на экран всемирно известный художественный фильм С. Ф. Бондарчука по роману Толстого «Война и мир». Просмотр этого всеми признанного фильма вызвал у меня ещё больший интерес к личности Толстого и его творчеству. Не забуду впечатления от военных баталий и фрагмента, когда Андрей Балконский после ранения возвращался в имение к отцу, увидел вековой дуб у обочины дороги и стал размышлять о судьбе отечества, спасении его от нашествия неприятеля. В своих размышлениях он приходит к мысли: «Если в мире всё злое объединилось и представляет силу, то почему же всем честным людям не сделать то же самое, ведь это так просто». В это время шла война во Вьетнаме. Воспринятая мной фраза из романа Толстого потрясла меня своей актуальностью и значимостью для миропорядка. Это явилось отправной точкой познания всего творчества Толстого. Началась новая страница моей жизни, полная ежедневного вхождения в художественный мир великого писателя. Седьмой и восьмой классы школы прошли как один день в поисках смысла жизни и всего сущего. В это благодатное время завёл «Дневник развития мысли и дела» для записи сокровенных высказываний писателя и своего анализа прочитанного. До ухода в армию на срочную службу в 1971 году записи носили регулярный характер и придавали особый порядок каждому дню. Насыщенность жизни того периода внесла в последующие годы жизни постоянное желание возвращаться вновь и вновь к творческому наследию нашего мирового великого классика во всем его многообразии. Толстой пишет: «Что может быть драгоценнее, как ежедневно входить в общение с мудрейшими людьми мира?…» Его дневник «На каждый день» 1906—1910 гг, это сокровище и кладезь мыслей великих мира сего: «Закон Бога в том, чтобы делать то, чего Он хочет от людей. Люди все одинаковы, и потому закон Бога для всех людей один и тот же». «Закон Бога не в обрядах, а в делах, в том, чтобы делать то, чего хочет от нас Бог, и не делать того, чего Он не хочет». «Жизнь людей может быть хорошей только тогда, когда люди знают закон Бога и следуют ему». «Душа человеческая светильник Бога, говорится в мудром еврейском изречении. Человек – слабое, несчастное животное до тех пор, пока в душе его не горит свет Бога. Только когда свет этот загорается в его душе, человек становится свободным и могущественным. Это и не может быть иначе, потому что действует тогда в нём уже не его сила, а сила Божия».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.