# На краю пустыни

Дмитрий Жесткий

Небольшой поэтический сборник стихов,где автор рассуждает о жизни и смерти, о быстротечности времени, о красоте природы и Родине. Так же автор часто задает явные и неявные вопросы, не давая на них ответа, тем самым заставляет читателя задуматься над многими привычными вещами.Некоторые стихи придется перечитать несколько раз, чтобы понять их истинный смысл. Героем произведений чаще всего становится сам автор, как в роли действующего лица, так и в роли философа и наблюдателя.

© Дмитрий Жесткий, 2022

ISBN 978-5-0056-3742-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## В шёпоте ветров

Солнце саван нежит,
Бархатный покров.
Там посевы режут
В шёпоте ветров.

Сломлены колосья:
Не щадит их сталь,
Лишь одним берёзам
Белоствольным жаль.

Поле погибало,
Да под свист косы
Иногда встречались
В стерне валуны.

Ни серпам, ни косам
Камень нипочём,
Нипочём им слёзы.
Здесь я ни при чём.

Погибали поле
И разлитый сев.
Так срезали волю
На глазах у всех.

## ХОЛОДНАЯ ТЕНЬ

И будет явно не до смеха
В прозрачной дымке сентября.
Доносятся в ней звуки эха,
Что между нами всё зазря.

Размытая, холодной тенью
Стоишь за призрачной стеной.
Исчезнут в это же мгновенье
Все силы, что были с мной.

В тумане дум, тяжёлых мыслей,
Не ощущая твёрдость почв,
Лишь слыша шелест мёртвых листьев
И нежеланье превозмочь
В себе усталость. И дыханье,
Сбиваясь часто в духоте.
Я ждал туманного признания
В тени. В зловещей дремоте.

Но, не дождавшись, заблудился
В густом скоплении из грёз.
И высох, подобая листьям.
Необратимое сбылось.

Рассеялся по ветру в звуке,
В стеклянном звоне от дождя.
И прекратились вовсе муки,
Что я оставил от себя…

Мне будет явно не до смеха
В прозрачной дымке облаков.
Доносится лишь отзвук эха
С далёких, тайных берегов.

В зеркальной глади искаженье.
Не наблюдаю силуэт.
Лишь различаю отраженья
И тени пролетевших лет…

## Сердце-мрамор

Тень кипит, а сердце – мрамор
С мелкой крошкой миндаля.
Тает лёд его под взглядом,
Вспоминающим тебя!
День суровым камнепадом
Наполняет естество,
А то веским, острым градом
Решетит насквозь нутро.

Ядом, смесью родниковых
Вод с частичками ольхи:
То ли приторно солёных
Вод морей, союз стихий, —
Выкипает пустошь.
В месте,
Где все ходят без тоски.
Сердцем движет только песня,
Песня прожитой любви.

Лейся, свет, из звонкой песни,
Лейся, горечь, вся с слезой,
Но не быть нам больше вместе,
Впредь душе твоей чужой.
И уже не знаю точно,
Что так вспыхивает вновь:
Квёлый отклик полуночный
Или прежняя любовь.

Словно марево, что вскоре
Обольстит кагал живых,
От тебя я скрою горе,
От друзей и от родных.
Я сгораю так безмолвно.
В пепел стелется листва
Вперемешку с чистой болью.
Вот я был – и нет меня…

## А генератор счастья, что в груди. заглох…

А генератор счастья, что в груди
Заглох,
Но все тревоги позади.
Глубокий вздох.

Глаза, забывшие цвета,
Всё в пол глядят,
Не видя перья в небесах,
Что вдаль летят.

И поцелуй не от того
Всё не вернёт,
Хоть ты отдай всё серебро
И сто свобод.

Когда ломается души
Весь механизм,
В себе последнее круши
И падай вниз.

Свернувшись, будто дикий ёж,
Клубком,
Остатки истин не извлечь из аксиом.

В конце лишь будет яркий свет,
Туннель.
И на руках один билет
В один из дней.

Грудь не всколышет вспоминанье
Дряхлых лет,
Пора пришла для расставаний —
Сдай билет.

И замерла душа
Младая,
Что во тьме
Остатки жизни проживала
В тишине.

## Падение

Падаем,
Разбивая колени о гальку шершавую.
Падаем,
Ощущая осколки сквозь рану рваную.
Несмотря на все высшее мрачное общество,
Тех падений о камни огромное множество.

Падаем,
Спотыкаясь о корни прогнивших помыслов.
Падаем,
Под де́вичий выкрик в объятиях горестных.
Закрываем глаза, ожидая удара.
Нервы оголены где попало.

Падаем,
Оттого и вставать нет ни сил, ни желания.
Познавая всё новое в тайнах гаданиях.
И порой словно миг пролетает падение,
А порой время всё подвергает сомнению.

Падаем,
Оступаясь о крутость недвижимой лестницы.
Падаем,
Если все как один перекрестимся.
Падаем
В бездыханно-статичной комнате,
Затерявшись в кошмарной и затхлой родине.

Падаем
В предвкушении боли и сладкого ладана,
С шансом стать, покалечившись, искренне радостным.
Падаем,
Обжигаясь в падении мыслями,
Время бег в замедлении кажется быстрым.

Кажется.
Перестаю совершать падение.
Мысли – патока.
Взгляд – одно сплошное затмение.
Покрывая экватор, невзрачность мебели,
Вновь сливаюсь с пространством в затяжном падении.

Падаем,

В этот раз на забытые гвозди.

Остриё их – налитые виноградные грозди.

Падаем

Всем своим однородным строем,

Оттого что себя в этот раз не устроили.

Падаем,

Оттого что устали, запыхались без воздуха.

Оттого и с любимой расстались в тех возгласах.

Падаем,

Но с таким упоением вечности,

Не теряя в себе ни на грамм человечности.


## Ни вздохнуть, ни выдохнуть

Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Сердце словно предало.

Поглощает воды чернь очень-очень медленно.

Вот уже по щиколотку, вот уж по колено.

Время, утешая, топит постепенно.

Ой, не знай, пропадшие, как вы с ним справляетесь.

Где, в каких объятиях ночью вы спасаетесь?

И в каком из этих пут мне найти красавицу,

Что останется в цвету, кой не забывается?

И неважно, где я есть: дома аль на улице,

Пожелание моё никогда не сбудется.

Хоть беги, хоть падай, вой, стой, ругайся бранью,

Но прицельно вновь пронзит встреча, ан свиданье.

Как черемуха в жару, яблони и вишни,

На прощанье поцелуй не бывает лишний!

Но его я не отдам, заберу с собою,

Потому что мы ещё встретимся. От горя

Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Сердце словно предало.

Поглощает воды чернь очень-очень медленно.

Вот уже по щиколотки, вот уж по колено.

Время, утешая, топит постепенно.


## Перерождение

Я неподвижен,
Статичные блики.
Расфокус дальше-ближе.
Глаз привык, и

Сплошная осознанность
Всего идеального
Похожа на подлинность
Оригинального.

Внутри перестройка.
Всё с чистого, заново.
Холодная койка
С оттенками мрамора.

Частицы гранитного
Остроугольника.
В воздух взвитые
Мысли покойника,

Похоронённого
Где-то за плинтусом.
Чисто условно.
Со знаками минуса

Нервы и связи,
Изрядно побитые.
Кто-то жизнь сглазил
Глазами закрытыми.

Вытерпеть столько —
Лишь половина.
Так своевольна
Мыслей трясина.

Тело обрушится
На пол белёсый,
Вовсе не слушая
Треск от коррозий.

Словно очистится,
Скинет ненужное
И просто выпрямит
Нечто наружное.

Некой статичностью,
Призраком прошлого,
Став малой частью
Противоположного,
Тем, кем боялся
Предстать перед зеркалом.
Тем, кто поклялся
Не быть исковерканным.

По общим итогам
Подбитой статистики
Весь этот гам
Эквилибристики.

Плавно, как лодка,
Идущая в штиль,
Праздной походкой
Сменяет век, иль

Я изменил так:
Тих стрелок, ход,
Бессистемный бардак
монохромных од.

## Рельсы

Рельсы, поезд, даль ночная,
Холод сентября.
Город, тихо засыпая,
Провожал тебя.

Слякоть, лужи на перроне
И рука в руке.
Звезды где-то в небосклоне
Подмигнут тебе.

Тихий ветер нежно гладил
Светлых прядь волос,
Время попросту растратив
На поимку грёз.

Нет ни слёз при расставаньи,
Ни печальных дум.
Лишь улыбка на прощанье
В роще тёмных лун.

Провожал свою подругу,
Помахал рукой.
Лишь один на всю округу.
Заболел тоской.

Я крепился что есть силы,
Но внутри грустил.
То, что мило, миль за милей
В добрый путь пустил.

Поглощает ночь немая
Радость и любовь.
Крепко-крепко обнимаю,
Вновь в долине снов.

Небо мокрой жирной кляксой,
Как оттенок дня.
В эту новь иль в свистопляску
Я дождусь тебя.

Месяц сменится, но всё же
Не запомню дней,
Без тебя которых прожил
Я в толпе людей.

## Ночь

В ночь непроглядную, миролюбивую,
В спящую, тёмную, очень ранимую.

Выйди на улицы рваною раною
И излечись как дождём, так туманами.

В страсти людские, страсти любовные
Неинтересно вплетать
Чужеродное.

Столь молодое и столь же невинное,
Слабое, жалкое, статное, сильное.

В нежности сей не растопится лёд.
Тает и вновь замерзает. Цветёт
Тишь в очертании тела и лиц.

В шорохе прячется книжных страниц,
Ревность и страсть – порождение тьмы,
Некая связь между людьми.

Улица молча застыла и ждёт
Дождь, что по крышам сейчас запоёт.

Город в всевластии Эреба рушь
И оборви нити скомканных душ.
И разнесись да по всем сторонам,
Да омывай искаженье зеркал.
В них лишь остывшие бьются сердца,
Улица, ночь и туман у крыльца.

## Идунне

Открою двери осторожно
Святой обители искусств,
Сколь позволительно, возможно,

И упаду в бреду, без чувств,
Увидев образ чудотворца
В лучах прославленного солнца,

Где воздух осквернил шафран,
Вальхаллу высшего порядка
И братский пропитал курган.

Мне будет холодно и зябко,
Рябь кожи кроет криолит,
Воск в венах гулко забурлит.

Поэт, художник, музыкант
И разношерстные модели,
И каждый выглядит как франт.

Ах, дамы с грацией газели
Снимают тоненький наряд
И ласково в глаза глядят.

Играет громко лиры строй,
И жгут уста слова и вина,
В моменте жизни гробовой

Вечере выглядит невинно,
Но одного мне не понять:
Как в царство жизни мне сбежать.

Всё это здорово и лестно,
Валькирий, ангелов небес,
Дыхание ловить прелестно.

В объятиях крыла воскрес
Во мне искусства бес и страж,
Мой заколдованный крестраж.

И в страстном, огненном порыве
Под шум оваций муз и лир
Я поддаюсь чистейшей силе.

Где бесконечно длится пир,
Я буду вечно лишь любить
И жизнь творца боготворить.

А если кончится веселье,
Под звуки арфы, в Рагнарёк,
Я брошусь в адово затмение.

При этом выдам новый слог,
И будет в этом мне спасение.
Идунне, вечности урок.

## Сон

Такая красота в живой природе.

Я заблудился посреди листвы.

Одетый явно по погоде,

Как ангел средь людской молвы.

Шумел янтарный ряд деревьев,

Лаская нежно небеса,

Взбивая облака из перьев.

И обжигало солнце шелест и их стволы, их голоса.

Ещё не все заснули птицы

В моём бору, где край лесов.

Я видел ту, и сон мне снится,

О ком весь шёпот голосов,

Что над мостами через реки,

В той дымке утренних разлук.

В ней затеряю свои неги,

И лишь раздастся тихий звук.

Потоком воздуха подхватят

Кусочки прежнего меня.

Распятый во своей кровати,

Познаю сердцем боль Христа.

Открою очи в тёмном царстве,

Где ночь – хозяйка снов мирских.

Мой заколдован дух проклятьем

Распятым быть в страстях людских.


****

Ранние подъёмы заставляют видеть по-иному жизнь,

Стёртую изнанку, сероватость лиц.

Ноги по замёрзшей, тихой полосе,

Заплетаясь, тащат тело бездыханное девице-зиме.

Снежные созвездия вперемешку с ветром завлекают в пляс.

Суховатым скрипом двигается глаз

По степным просторам, что по стороне

Поросли рогожей. Прочим сухостоем жизнь растёт во мне.

Лунный свет не может осветить дорогу люду в полутьме,

Жёлтые туманы светят вдалеке.

И собачий лай провожает в путь,

Колея сужается, как бы не упасть, шею не свернуть.

Голова-головушка, и зачем тебе горько горевать?

Нежно разреши пурге в душу задувать

И колоть снежинками кожу на щеках.

Видел я затмение, сжатое в ладонях, в молодых руках.

Не единственный в степях ранний соловей.

Головы опущены в свете фонарей,

И идут потоками жизни в никуда,

В вечное затмение вечными дорогами. Вечная зима.

В ранний час приходится мысли и желание вместе собирать,

Покидать не хочется дом, отца и мать,

Но метель за окнами тянет в ранний час

Ноги проклятущие топчут землю русскую – родину прикрас.

Ледяною поступью мне идти в поля,

Где мертво дыхание и полёт шмеля,

Лишь одно живое в серебре дрожит.

Я простой прохожий, что в зиме нежданной навсегда забыт.

Распахну объятия, раз один я здесь.

Ну же, синь могучая, ты же моя смерть.

Не ответит мне простор. Глупо ожидать.

Остаётся молча мне

Снег в лазурном отблеске тихо созерцать.


## ПУСТОШЬ БЫЛОГО ДНЯ

Болезнь перемен.

Пустошь былого дня.

Что мы даём взамен,

Кроме нуля?

Кто запечатал конверт?

Где же его адресат?

Сколько тому уже лет?

Беден он или богат?

Кризис настиг быстрей.

Мысли, войдя в резонанс,

Кипятком из стальных батарей

Обдают, не давая шанс

Нам остудить ярый пыл.

Надо отвлечься. Итог:

Все мы ходячая пыль,

Вечности свежий ожог.

С хлоркой воды изопью —

Жажда замучила, жар.

Все безустанно куют

Зачем-то, рабочий аврал.

Общую лямку тяну,

Желая усталость забыть.

Чувствую острое «но»

С высшим вопросом: как жить?

Быть или не быть?

Гамлет. Держу я ответ:

Нам остаётся слыть

В славе далёких комет.

Занавес, драп, чернота,

Словно угольный пласт.

Общинных прав нагота

В царстве цветных пластмасс.

Разгорячённый мозг

Ищет достойный предлог

Удары кожаных розг

Сменить на изысканный шёлк.

Тело ломает комедию,

И из одного ребра

Перерастает в трагедию

Борьба одного раба.

Праздно повисла тягучая

Дымка во множество лет.

Быстро так улетучится

Столь устоявшийся бред.

Что же от нас останется

После падения звёзд?

Да ничего. Разлагается

В кипящем сознании мозг.

Не забивай себе голову

Мнением со стороны.

Вгонит в депрессию смолоду

Последнее хладное «Пли».

Пойте у стен, виноватые,

Рвите же жилы, кость,

Пока могилы горбатые

Не скрыли телесную ось.


> 10.05.2020

## Звенит стекло в вагоне смертном…

Звенит стекло в вагоне смертном
Холодной хваткой октября,
И входит призраком
бессметным
Уже остывшая заря.

Скрипит и медленно качает
Младенцев спящих на руках,
Пейзаж далекий растворяя
В простых деньках.

Сталь скрежет свой не успокоит
В мученьях горькой стороны.
Лавиной лиственной накроет
Сиянье девственной луны.

И остановится вагончик,
И прекратится ржавый лязг.
Вот незнакомый всем перрончик
Без лишних ссор, обид и дрязг.

Дымит пурга, и кроет стужа,

Пейзаж вблизи очей открыт,

А призраки былого кружат,

Листва дымит, дымит, дымит.

Глаза слезятся, стынет разум,

И наполняет лёд сердца.

Нам не сказали это сразу:

Наш путь построен вдоль кольца.

Вагон стоит на остановке,

Горит Октябрьский массив,

А я стою в одной ветровке,

Живой, но будто бы убит.

И нежный взор, увы, твердеет,

Всё глубже проникает в кровь

Заря. Сильнее холодеет,

Кристаллизуется любовь.

Застыла осень на перроне,

Вагон ржавел под серебром,

Кружились в солнечном поклоне

Дни, что остались за бортом.

И угасало пламя в бездне,

Далёко жарище костров.

Себя нашёл я в странной песне

Прохлады умерших листов.


> 10.10.2020

## Когда устал в себе нести…

Когда устал в себе нести
Кусочки мудрости вселенной
И очень хочется сгрести
Весь этот сор, столь драгоценный,

И тем унять пыл мудреца,
Чуть зарево прогонит темень,
А ветер примет роль гонца,
Бессмертной мыслью станет время.

Но если разум не готов
Принять другие знаки истин,
Вздыхает уйма твёрдых лбов,
Для коих мнения как листья.

В падении кружа в дожде,
Чуть содрогая рябью гладь,
Чья мудрость ходит в парандже,
На ней запрет другое знать.

Накопится усталость в яд,
Что осознание калечит.
А впрочем, искренне я рад,
Ведь каждый год по-своему лечит.

Срывает маски, белену,
Даёт тот самый опыт боем.
Мы так устали жить в войну,
Хоть мир и шепчет: будь спокоен.

И впредь мудрец, что нас ведёт,
Всегда в сомнениях пусть будет.
Кому случайно повезёт,
Тот истину в себе разбудит.

27.10.2020

## Какой я вправду человек?

Во что я верю, в этот век?

Кого люблю до боли в сердце?

Какой я вправду человек?

И смог бы предложить ночлег,

Чтоб незнакомец смог согреться?

Способен ли делить момент,

В котором счастлив без утайки,

Как редкий в мире самоцвет?

А горсть с полдюжины монет

Не глядя обменяв на гайки,

Остаться с блеском юных глаз?

Вот на такое я способен?

А если скажут:

«Всё есть фарс!»

Что я поганый свинопас

И вовсе в бедах всех виновен!

Я не смогу в душе сжимать

Всю боль, что прожил вместе с вами.

Меня любила всё же мать!

Об этом буду лишь мечтать

С ушедшими во тьму годами.

На что способен живой дух,

Напротив зеркала сидящий?

Среди обыденных разрух,

Бесцветной бедности и шлюх

Целуя крест животворящий?

И можно ль в этой кутерьме

Не растерять остаток жизни?

В полуразбитой жить тюрьме

Или идя по той стране,

Что за Решёткой?

По отчизне!

Не ведаю, что я творю,

Но под эгидой света в сердце,

Кого так сильно всё ж люблю?

Кого в себе я хороню?

И от чего вовек не деться?


***

Непредсказуемый поворот

Случится за углом однажды.

Никто не в курсе, что грядёт,

Судьбу примите же отважно.

Живите трепетно, с душой,

Не утаите злой обиды.

Прощайте и всегда с собой

Вы уносите в дар флюиды.

На каждый вдох есть выдох свой,

Чуть затяжной, а может, резкий.

Луна отыщет волчий вой,

А человек – по жизни место.

Неймётся разом распознать,

Узреть фатум за поворотом,

Мы усладим, чтоб погадать,

Цыганке руку позолотой.

Вот подоплёка и секрет,

Что дальше делать с этим даром?

Во мне горит давно скелет

Столь древним, вековым пожаром,

А мне не нужно знать судьбы,

И что таит ближайший выступ.

Я был рождён и для любви,

Что путает все наши мысли,

И принимал тяжёлый крест,

Жизнь била так порой нещадно,

Но исцеляла сотней мест,

Чтоб не было душе досадно.

Сумел покой в себе найти

В тени загадочных времён,