Ирина Алешина
Тайна загадочной монахини

«Ты узнаешь правду, и правда сведет тебя с ума» (Олдос Хаксли)

Пролог. Много лет раньше

Струйка холодного пота медленно ползла по щеке и когда он почувствовал её на губах, то слизал капельку кончиком горячего языка. Выплюнуть назад не было сил, а проглотить не смог – она была настолько соленой и горькой, что это только усугубило бы жажду. Он уже не помнил, сколько часов лежал без движения, чувствуя, как страшная боль распространилась по всему телу, а от подступившей слабости, пот опять стал заливать глаза. Он никак не ожидал, что от разорванной в клочья ноги, он может потерять сознание, но мрак в очередной раз потащил его в пустоту. Последнее, что он успел сделать – зацепился пальцами за траву, ему показалось, что он тонет и глубокий водоворот уносит его на дно.

Очнулся от ужаса, что его поймали, поскольку ощутил чью – то руку на своем лбу. Секунду или две вспоминал, что с ним произошло, а вспомнив, сделал усилие, чтобы привстать и тут же застонал от глухой боли в кости. Сухими от жара губами произнес: «Убейте меня лучше. » В голове пронеслась полная тревоги и ужаса мысль: как это случилось, ведь ему почти удалось убежать! Место выбрал самое что ни наесть глухое – вокруг дремучий лес, никакого просвета между деревьями. Он бежал, стиснув челюсти и уже уверовал в свою победу, но тут цепью зацепился за сухую корягу и, падая, так сильно поранил ногу, что от пронзительной боли на время потерял сознание. И вот его поймали. «Убейте меня. » – опять повторил он.

Отдаленный голос произнес: «Не глаголь, покуда боль не уберу. » – и тут произошло невероятное – боль стала его покидать.

Чуть приоткрыл глаза и ему почудилось, что перед ним склонился небесный ангел. На него внимательно смотрела необыкновенно красивая девушка, а её изумрудного цвета глаза показались ему бездонным небом. В них он увидел собственное лицо: худое, заросшее щетиной и испачканное кровью. Красота девушки была настолько совершенной, что казалась неестественной. То, что смотрело на него сверху, было чудесным видением, поскольку в природе таких людей не бывает. Но это было не наваждение, а явь, поскольку ощутил, как её рука соскользнула вниз, ощупывая его тело, и остановилась на ноге. Он явственно ощутил, как она пальцами залезла в рану, и мгновенно раздалось сухое клацанье сведенных вместе обломков разбитой кости.

От неожиданности непроизвольно взмахнул здоровой рукой, но тут же услышал глухое собачье рычание. Скосив глаза в сторону, увидел, что рядом с женщиной у ее ног сидит не собака, как ему представилось, а огромный волк. Он никогда не думал, что в природе бывают такого размера волки.

– Вы – прошептал он. – Ангел?

– Агафьей кличут.

– Откуда взялась?

– Тутася в лесу моя избушка, охранник тебя учуял и вот сюды привёл. Ты лежи, а я в деревню за кузнецом схожу, надобыть кандалы спилить и в избу тебя снести. Одна не осилю.

– Не оставляйте меня, они меня схватят. – взмолился он и стало невыносимо стыдно за свою беспомощность.

– Не возвернутся, – уверенно произнесла девушка. – А коль придут, он погонит отсель. Стеречь тебя оставлю, – она кивнула в сторону зверя.

Ему показалось, что волк её понял. Глаза у него были умные и совсем не звериные.

Она вновь положила ему холодную руку на лоб, и он провалился в глубокий сон. Он заново очутился в подвале тюремной крепости. Его допрашивали в очередной раз по делу дворцового переворота.

Маленькие злые, налитые кровью глазки генеральского жандарма впились в него.

– Ну что, поручик, это тебе нравится? – Он имел в виду, что его пытали уже который день. – Ты рассчитывал, что вам с Измайловым помогут выкрутиться, не так ли? Я уж позабочусь, чтобы этого не случилось. Ненавижу предателей. Того отправят на эшафот, а тебя по этапу. в самую глушь.

– Не называйте меня и Измайлова предателями. Это мы не стали участвовать в дворцовом перевороте по свержению внука Петра I – только он законный Российский Император, а не немка пришлая. Я нисколько не сожалею, что встали на его защиту.

– Не хотел бы я оказаться на твоем месте! Отправишься на каторгу вместе с чернью и всякими разбойниками. – Он повернулся к жандармам. – Никакого снисхожденья. В Петропавловскую крепость, а завтра отправьте по этапу.

В камере ему передали потертую записку от Петра Ивановича Измайлова – близкого друга и сослуживца по Преображенскому полку. Он писал: «Получил известия, что в день коронации меня казнят. Тебе помогут бежать, уплачено здоровенному рябому конвоиру с усами по имени Тимофей, только на этапе место глухое сам присмотри и дай ему знать . Храни тебя Бог!»

Разбудил шепот. Лежал уже не на земле, а на чем – то мягком, похоже на соломе. Ноги были свободны от кандалов, боли не было. До сознания дошло, что с ним произошло. Вспомнил девушку. Прислушался.

Разговаривали два голоса: грубый мужской и женский Агафьин.

– Смотри, Ефим, держи язык на привязи, даже всуе не смоги, слышь. Иначе.

– Нешто не ведаю силу твою, Агафьюшка, гореть мне в огне, коль слово молвлю про кандальника.

– На расспросы супружницы ответ держи, что волка из капкана ходил вызвалять. За то всему твому роду хворь лечить до конца жизни стану. Аминь.

– Не будя Матрона расспросы чинить. Боится тебя пуще твого зверя. А про кандальника анадысь слыхал, рыскали анчихристовы слуги по всей округе. Расспросы вели. Все втайности будет. Аминь.

– Покель иди. Коль надо что буде, покличу.

– Завсегда готов, мигом прибуду, – ответил голос услужливо. Громко стукнула входная дверь.

Глава 1 1826 год. Колдунья Марфа

Дед Афанасий не торопился отпирать дверь, которая на ночь закрывалась на крепкий засов.

Слушая, как в дверь громко стучат, надевая на ходу суконный картуз, под нос себе бормоча: «Авось до Марфы прибегли собакины дети» – он направился к выходу.

Младшая дочь деда считалась первой в округе ворожеей, унаследовав дар исцеления и ворожбы от своей бабки. А еще славилась Марфа своей необычайной красотой, но свататься к ней боялись, за глаза называя колдуньей, вот и сидела красавица в девках.

Старшая дочь тоже была глаз не отвести, кто не знал, так принимал сестер за близнецов, но и она из-за своей младшей сестры смогла выйти замуж только за рыжего Николая, который ее, впрочем, крепко любил и души в ней не чаял. Обе дочери ликом пошли в свою покойную матушку, о красоте которой, когда – то молва разошлась по всему уезду.

«Вот люд бесстыжий, тащится в самую ночь кому не лень для своих бесовских дел», – продолжал браниться дед недовольный поздним визитом, глядя себе под ноги и переступая упавший на пол в спешке ухват.

– Будя, будя, громыхать – то, – прокричал он, открывая засов, – чай не свою дверь ломаш средь ночи, щас отворю!

Продолжая бормотать: «. взыщу с басурман некрещенных за поломку задвижки. » старик отпер дверь, но, как только взглянул в узкий проем, пятясь задом, чуть не сбив ногой пустое ведро, в низком поклоне пропустил в хату поздних гостей.

– Милости просим, проходьте в хату вышеблагородье, не зябнуть же господам на ветру, – услужливо проговорил Афанасий.

Но когда гости переступили порог комнаты, где их осветила свеча, дед не удержался и бухнулся в ноги перед вошедшими – уж больно знатными господа выглядели, явно были не из уездных.

Стоя на коленях, с низко опущенной головой перед незваными гостями, дед Афанасий не подал виду, а между тем волна тревоги и сильного страха сковало его тело так, что он не мог пошевелиться, а лишь думал, о причине приезда необычных господ.

Когда Марфа вошла в горницу, с гостями случилось что – то непонятное. Сначала они словно поперхнулись, потом замерли и, переминаясь с ноги на ногу, молча, как набрав в рот воды, смотрели на Марфу, словно на диво дивное, не в силах оторвать от неё глаз. Лишь с третьего раза прослышали Марфин вопрос:

– Чего изволите – с, господа?

Первый опомнился и вышел из столбняка высокий, с окладистой бородой господин, который, взяв Марфу под локоток, отвел подальше от деда в красный угол, под образа. Там он склонил к ней голову и стал что – то шептать на ухо.

Закончив разговор с бородатым, Марфа быстренько оделась. А затем собрала узелок со снадобьями и побежала за сестрой Анной.

Зачем приезжим нужна была и другая его дочь, находящаяся на сносях, дед в толк взять не мог. Наконец, пришли сестры и в сопровождении приезжих господ отбыли на карете из деревни.

А деду Афанасию было не до сна, нехорошие мысли лезли в его голову.

Не догадывался дед Афанасий, что не «басурмане некрещёные» приезжали к нему нынче в хату и увезли с собой дочек в темную ночь, а православные христиане, лучшие казаки – гренадёры, сопровождающие царскую особу из конвоя Собственного Его Императорского Величества.

Деревня Думрянь, где проживал Афанасий с дочерями, находилась в семи верстах от уездного городка Белева Тульской губернии. Экипаж всю дорогу трясло на ухабах, но особенно сильная тряска была на подъезде к городу – начались сплошные колдобины. Когда наконец-то проехали последнюю версту, повернули к воротам дома купца Дорофеева, Анна прижалась к сестре и стала тихо постанывать, видимо, сильно дорогой натрясло живот. Марфа ласково приобняла сестру за плечи и прошептала на ухо: «Потерпи, Аннушка, не серчай, что пришлось поднять средь ночи. Дело предстоит дюже важное, не обойтись без тебя. Щас прибудем уже».

А экипаж тем временем въехал в широкие каменные ворота, проехал мимо парадного входа, завернул на задний двор и, проехав мимо конюшни, каретной и одноэтажного флигеля с шумом остановился у входа.

– Господи! Наконец-то приехали! Увязли в грязи, и дождь как на грех ночью прошел! – воскликнул нетерпеливо высокий мужчина с окладистой бородой и наброшенным сюртуком на плечи, ожидавший карету у чёрного входа. – А мы, заждались вас, ждём – с не дождёмся. Поспешайте. У меня дурные вести. Совсем похужело матушке нашей. – сказал он дрогнувшим голосом, – немец шепнул, до утра не дотянет, – человек суетливо перекрестился.

– Да, – ответил казак – гренадер, – спешить – то спешили, но грязь здесь такая, что под брюхо кареты достала, но вот с божьей помощью, наконец, добрались.

Он открыл широко дверцу кареты и по очереди помог выйти из неё сёстрам. Анна, тихонечко постанывая, еле сползла на землю, держась за живот. Подавая крепкую ладонь Марфе, казак выразительно на неё поглядел, прожигая насквозь тёмными очами, но она, опустив взгляд под ноги, тихо молвила:

– Слухайте сударь и запоминайте каждое слово. Третьего дня супружница ваша понесла сынишку, вашего первенца. Мальчик крепок и здоров, а вот супружницу, скрутила сильная лихорадка. Чтобы осталась жива, скакайте без промедленья домой и отвезите травку, что я заговорю и вам дам. Пусть ваша матушка половину пучка заварит крутым кипяточком, даст хворой выпить с трех раз на рассвете, болезнь у Авдотьи пройдет. А вы по приезду сожгите на костре перину с подушкой, на которой она подчивала. В огонь бросьте вторую половину пучка. Треск будет стоять от огня, то выйдет хворь и зло. Не сделаете сказанного – не увидите в живых своей супружницы. А с кумой, с которой сыздетства рядом живёте более невозжайтесь. Она хворь из зависти в ваш дом принесла.

Опешил от неожиданности казак и слова, которые пытался сказать, что угадала красавица – ворожея имя жёнушки и была она тяжелая, когда уезжал на государеву службу, застряли у него комом в горле, а вместо них вырвался из груди тяжёлый вздох. Как будто повинуясь мистическому приказу, без слов подал красавице руку и повёл сестёр к подъезду.

На шум разговора из дома вышли два лакея со свечами и проводили прибывших через чёрный ход, по лестнице на второй этаж. Там Анне предложили остаться в людской, отдохнуть с дороги и попить чайку, а Марфу в сопровождении всё того же мужчины с окладистой бородой провели по темному коридору, в конце которого находилась дверь в комнату.

Глава 2 Тайна императрицы

С бьющимся сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, Марфа переступила порог и осмотрелась. Из-за горящих свечей, расставленных повсюду в позолоченных канделябрах, в комнате было почти светло, хотя окна были плотно задрапированы тяжелыми гардинами из малинового бархата.

Под образами, на широкой кровати среди пышных перин и шёлковых простыней лежала красивая светловолосая женщина. Подле неё, закинув ногу на ногу, сидел пожилой господин с небольшой ровной бородкой на узком лице. Рядышком с ним на круглом столе, накрытым узорчатой вышитой скатертью стоял большой медный самовар, резная серебряная сахарница с кусочками сахара, а чуть поодаль – глубокое овальное блюдце с клубничным вареньем. В комнате было удушливо, в воздухе витал запах лекарств, среди которых Марфа сразу распознала запах валерьяны и шалфея. Всюду были расставлены баночки, коробочки с мазями, флакончики с красивыми резными крышками.

Марфа, как только вошла, первым делом глядя на образа, широко перекрестилась, отвесила низкие поклоны, а потом, поздоровавшись, поглядела на женщину, лицо у которой, выглядело болезненным и изможденным. Глаза у нее были закрыты, и Марфа перевела взгляд на господина и уже остановилась на нём. Господин в правой руке, оттопырив в сторону мизинец, держал блюдце с чашечкой. Заприметив на себе пристальный взгляд молодой ворожеи, он сразу поставил чашку на стол, а в знак приветствия кивнул девушке головой. Далее пригласил подойти к нему ближе и стал подробно расспрашивать: умеет ли она вызывать роды, как распознает болезни и чем их лечит, на каком месяце беременности сестра и правда, что может говорить с духами умерших людей? Марфа всё без утайки рассказала, а также то, что владеет этим с детских лет, получив необычайный дар от своей бабки, а сестра Анна только лечит травами людей и скот. Тогда женщина, которая всё время лишь молча слушала, открыла глаза и обратилась к господину:

– Посвяти её во всё, Штофреген, – прошептала она, чуть ворочая языком.

Мужчина, говоривший по – русски хорошо, но с небольшим акцентом, глядя на Марфу, сказал:

– То, что вам сейчас расскажу, должно оставаться величайшей тайной до конца ваших дней. Но сначала дайте нам клятву, самую строгую в вашем ремесле, и вы сделаете всё, чтобы её сохранить.

– Уразумела, сударь, – ответила кротко красавица.

Марфа попросила у него булавку, наколола себе до крови средний палец и прошептала клятву, глядя на образа. Господин сказал:

– Перед вами лежит тяжелобольная императрица Елизавета Алексеевна, супруга покойного императора Александра Павловича, который недавно представился в Таганроге. Елизавета Алексеевна возвращается в Петербург, но по причине болезни мы вынуждены сделать остановку в Белёве. Я прошу вас, осмотреть императрицу и высказать мне, личному лейб – медику своё мнение о состоянии её здоровья.

Господин встал со своего стульчика и отошёл в сторонку, чтобы не мешать Марфе подойти к постели императрицы и её осмотреть, как это делают доктора. Но Марфа не двинулась с места, ворожеи было достаточно несколько мгновений просто посмотреть на императрицу. Через несколько минут она всё о ней знала, и по её мнению, часы женщины были сочтены. Знала не только о самочувствии, но и гораздо больше: о смерти в младенчестве двух дочерей, о красивой и страстной любви, которая закончилась неожиданной смертью возлюбленного, изменах мужа и переживаниях, дворцовых интригах. Все несчастия и сгубили её доброе сердце.

Марфа на мгновенье задумалась: всё ли сказывать, аль только о болезни?

– Прошу вас, душа моя, скажите, не таясь всю правду, какой бы страшной не была, – выдавила из себя величественная особа.

Марфа взглянула на врача, и тот чуть заметно кивнул – мол, говори. Только тогда Марфа посмела сказать:

– Вы сурьёзно больны. Ваше сердце не может дальше работать, и через несколько часов оно перестанет биться. Но в вашем чреве находится здоровая, восьмимесячная девочка. Если принять очень скорые меры, то можно успеть дитяти спасти.

Доктор Штофреген спросил у Марфы, может ли она вызвать преждевременные роды. Марфа ответила, что в этом деле для неё ничего сложного нет, трава, вызывающая роды у неё с собой, а сестра Анна может подсобить.

В это время императрица из – под одеяла высвободила ладонь, в которой находился кружевной платочек. Она расправила его и вытерла выступившие на глазах слезы. Затем протянула руку Марфе. Они встретились пальцами, и она судорожно сжала ладошку ворожеи своими тонкими пальцами, которые нервно подрагивали. Марфа тотчас почувствовала, с какой невыносимой душевной болью приходиться бороться этой красивой женщине. На неё посмотрели умные, проницательные глаза.

– Дитя мое, – обратилась к ней императрица. В голосе сквозила глубокая печаль, – повтори еще раз, глядя в мои глаза, готовы ли вы с сестрой хранить в тайне все, чему случайно сегодня можете стать свидетелем?

Марфа твердо произнесла:

– Нарушить свою клятву я не могу, теперь если потребуется, то отдам за вас жизнь. Сестра моя то же слово не нарушит.

– Мне радостно слышать эти слова, поскольку я вверяю вам судьбу моего ребенка. В своей жизни я много уделяла внимания христианской добродетели, помогала благотворительностью сиротским домам и приютам, где содержались дети – сироты простых русских людей. Судьба этих крестьянских детей напрямую зависела от меня. Теперь за мою добродетель, Господь мне послал тебя. – Императрица замолчала, видимо, собираясь с мыслями, а потом, тяжело вздохнув, опустив глаза, продолжила. – У нас с Александром Павловичем уже были две дочери – Мария и Елизавета, я не смогла их уберечь от интриг, царивших во дворце. В Таганроге мы зачали третьего ребенка, очень желанного и полюбили его ещё не родившегося. После смерти императора решается вопрос о престолонаследии, и верные друзья сообщили, что жизни ребёнка грозит опасность, поскольку сейчас двор окружен всякого рода склоками и заговорами. . Останься я жива, я бы оберегала своё дитё, а в противном случае, пусть царский двор не узнает о его рождении. Буду молить Господа Бога и тебя помочь мне в этом. Мы получили известие, что завтра сюда прибудет августейшая свекровь Мария Фёдоровна со своими подданными и до их приезда всё должно быть завершено.

Она замолчала, закрыла глаза, а на мраморном лбу выступили капельки пота, но руку ворожеи не отпускала. Через мгновенье открыла глаза. В душу Марфину проникла взглядом.

– Молю тебя, Господа Христа ради, спаси мою девочку, доктор сейчас все объяснит, – рука, ослабев, выпала из ладони Марфы.

Марфа не совсем понимала, что хочет от неё императрица. Разве она не дала слово, что ребёночка примет на божий свет? .

Доктор Штофреген, видя растерянность на красивом лице девушки, пояснил:

– Никто из приближенных, за исключением самых верных подданных, не знает о беременности Елизаветы Алексеевны. Вы вызовете преждевременные роды у императрицы и у сестры одновременно, новорожденных объявите близнецами и тотчас увезёте в свою деревню. За ваши труды все ваши ближайшие родственники получат от императрицы выкупной и особый разрешительный документ. Для решения этого вопроса прибыл помещик Елизаров, который дожидается у дверей аудиенции. Ему будет сказано, что за особые медицинские познания, которыми вы нас поразили, императрица тебя и сестру рекомендует для работы в Петербургский гошпиталь, который давно покровительствует. В оные дела Елизарова посвящать нельзя. Также вам будет даровано хорошее денежное вознаграждение. Когда всё успокоится, наши люди вернутся за ребенком, и дальнейшая его судьба пусть вас не беспокоит. После оного с разрешительными документами всем семейством вы немедля покинете эти места.

Он остановился, внимательно посмотрел на девушку, и его лицо приняло озабоченное выражение.

– Мы очень рискуем, доверяя вам самое ценное. Один великий человек как – то давно сказал: боишься – не делай, делаешь – не бойся, а сделал – не сожалей. Мы боялись, пока не увидели вас воочию. Теперь все сомнения позади. Видим, что вы на деле способны доказать российскому престолу и императрице свою преданность. После родов вам будут переданы документы, которые являются доказательством, что ребенок принадлежит императорскому роду. Отдать дитя вы сможете только доверенному человеку, который подтвердит свои полномочия, а именно предъявит то, что сейчас вам вручим. Самым важным доказательством будет служить переданная вам в руки серьга Елизаветы Алексеевны.

Доктор подошел к столику и из шкатулки что – то достал. Потом шагнул к Марфе.

– Вам отдаем эту серьгу, а вторую – точно такую, оставляем у себя, – сказал Штофреген, передавая Марфе серьгу с огромным сапфиром. – Сравните обе между собой, когда доверенные люди приедут за ребенком. Запомните! Без предъявления второй, ни в коем случае не отдавайте дитя. Вам ещё кое – что будет передано на временное хранение. Всё тщательно спрячьте, а затем всё передадите лицам, прибывшим за дитём.

Елизавета Алексеевна попросила Штофрегена вырвать листок из своего дневника, придвинуть к ней ближе медный подсвечник с оплавленными свечами, который до этого стоял перед иконой Богородицы, взяла в руку бумагу с пером и дрожащей рукой начала выводить:

«Моей матушке, Амалии Баденской, вручить лично в руки.

О, моя дорогая матушка!

Я, самое несчастное существо на земле! Оставшись в живых после кончины в Таганроге моего любимого мужа Александра Павловича, я имею его частицу, которая находится пока в моем чреве, но, увы, увидеть мне плод нашей любви, будет не суждено. Ребенок с Божьей помощью должен появиться на свет сегодня, хотя срок ему ещё не пришел. Девица Марфа примет роды, позаботится о нём и спрячет, пока Вы, милая матушка, не возьмёте его после моего погребения. Доказательством того, что прибывшим за дитём можно довериться, будет служить серьга с сапфиром из набора, который вы мне подарили в день моей помолвки с Александром Павловичем. Вы помните наше фамильное украшение? Исполните мою последнюю просьбу – увезите дитя из России в мой любимый Карлсруэ, а о его родителях в целях безопасности, расскажите только после совершеннолетия. Девице Марфе отдаю один из моих дневников, где я описала подготовку и назвала участников убийства императора Павла Петровича. Это ужасное событие, свидетельницей которого я была, откроет много нового, о чём пока никому не известно. Многим неясно как произошло убийство, но не мне: дворцовый переворот был хорошо спланирован и зрел четыре года. Я обо всём осведомлена и пишу об этом в дневнике. Эти позорные факты убийства строго хранятся в секрете императорской семьёй. Вам, моя матушка, дневник будет служить индульгенцией в случае угрозы жизни моего дитя. Перед своей смертью, я забочусь лишь об этом. Оставить дневник при себе опасно, завтра ждем прибытия Александры Фёдоровны, а до её приезда всё должно быть завершено. Моли Бога обо мне, моя любимая матушка. Ваша любящая дочь Луиза Мария Августа. 3 мая 1826 года, Белёв, Тульская губерния».

Лейб -медик, получив письмо из рук императрицы, запечатал его в конверт и спрятал в карман своего сюртука, а Елизавета, обращаясь к девушке, сказала: Господь распорядился так, что мне приходиться обращаться к тебе, простой крестьянке за помощью и судьба венценосного, ещё не родившегося ребёнка теперь находится твоих руках. Верю тебе, Марфа, не подведи, а если есть какая – то ещё просьба, говори, не стесняйся.

И тогда Марфа, опустив голову, заикаясь и краснея, сказала императрице, что не надо им с сестрой денег, а вот батюшка очень любит чай попивать, и ежели привезет домой самовар, то его радости не будет предела.

После появления на свет ребёнка, императрица из последних сил успела написать дополнение к своему письму – коротенькую записку, которую доктор свернул и вместе дневником положил в специальный кожаный мешочек. Ещё Марфе была передана деревянная шкатулка с драгоценностями Елизаветы Алексеевны – в последний момент она решила их оставить в наследство дочери. Все вместе было завернуто в плотную холстину, перевязано жгутом и вручено Марфе со словами: – Храни вас Господь!

Ворожея склонилась перед умирающей в почтительной позе.

Прежде чем сестры отбыли в деревню, доктор Штофреген отдал им выкупные бумаги, каждой по мешочку серебряных монет, а Марфе вдобавок ещё и самовар.

Согласно письменному заключению лейб – медика в ночь с третьего на четвертое мая 1826 года императрица скончалась. Извлеченные из тела внутренности были забальзамированы и захоронены в фамильном склепе купца Дорофеева.

Через несколько часов прибыла августейшая свекровь императрицы, которая смогла обнаружить у покойной невестки лишь незначительную часть фамильных ценностей. Александра Фёдоровна приказала собрать оставшиеся документы, а не найдя среди прочих бумаг одного, очень важного дневника, лично допросила всех лиц, сопровождающих невестку. Расстроенная Александра Фёдоровна собрала обнаруженное и тотчас отбыла в Петербург. Тело новопреставленной супруги покойного императора Елизаветы Алексеевны, после отпевания отправили кортежем с почестями, вслед за свекровью в столицу Российской Империи.

Глава 3 Уход в монастырь

Через пару дней после возвращения сестер в деревню, в хату к деду Афанасию прибыли злющие околотные – прискакали из Белева на лошадях. Особенное внимание на них деревенские жители не обратили – мало ли кто к Марфе за помощью обращается. Но околотные явились не по личным делам, а войдя в хату, сразу приступили к Марфе с вопросами, которые заставили девушку поволноваться. Тогда Марфа любезно усадила жандармов за стол, собрав туда всё, что в доме имелось, да и угостила гостей собственноручно приготовленной вишневой наливочкой, которую они с удовольствием испробовали, а как выпили, так и позабыли, с чем пожаловали. Как не пытал их позже Белёвский Городовой, когда прибыли назад, как не топал ногами и ни грозился отправить нерадивых подчиненных в местный острог, но не вспомнили они, как не напрягали свои мозги, зачем посылали их к Марфе. Помнят – ездили, помнят – воротились, а что между этим – полный провал.

Один вопрос околотных насторожил Марфу, и отправилась она поутру в город к дому купца Дорофеева. Дожидалась всё утро у ворот знакомую стряпуху купеческую, а как вышла та из дома – так и пошла за ней следом, а у магазина «Суконные ткани» они «неожиданно» столкнулись. Увидев друг друга, остановились, поздоровались, поговорили о всяком – разном. Тут и спрашивает стряпуха, как бы невзначай:

– Правда ли Марфа, что ты с сестрой Анной в ночь кончины императрицы в доме нашего хозяина?

– Да, – отвечает Марфа равнодушно, – позвали нас полечить захворавшую императрицу, да уже поздно пригласили – не жилец была. Поспешили обратно домой. Анна на сносях была, как вернулись, так и разродилась близняшками.

Подумала стряпуха над ответом Марфы и задумчиво говорит:

– Много чудного произошло в ту ночь. Как приехала императрица, хозяева велели чайком потчевать. Понесла я чай, а она строго приказала: «Загасите немедленно свечи, у меня от них глаза болят». Не хотела, видимо, чтобы при свете я беременность распознала. Но заприметила я, что на сносях она была, живот заметен был. В ту ночь воду горячую с кухни таскали на второй этаж, а дед Еремей – истопник слыхал, как ребёнок средь ночи плакал. Когда поутру объявили, что императрица представилась, то про ангелочка смолчали, то ли помер, а то ли еще что. Но слух дошёл до царской свекрови, что ребёнок рожден был – вот завтра из самого Петербурга жандармские люди к нам приезжают, допросы домашним чинить. Нынче с утра приказали, всем кто в энту ночь в доме был, завтра чтобы никуда шагу не делал, дожидались приезжих.

Распрощались кумушки, и каждая пошла в свою сторону, но Марфа уже знала, что оставлять секретное дело никак нельзя, она слово императрице дала, что спасет её ангелочка – дитяти. Клятву на крови своей! Кто знал – позабудет и никогда ни о чём не вспомнит. Только поспешать домой надо, чтобы до приезда жандармских лиц всё успеть завершить.

Поздно вечером Марфа отправилась в заброшенную избу на краю деревни. Разгребая руками разросшийся бурьян, она взошла на крылечко и толкнула ногой почерневшую от времени деревянную дверь.

Заскрипели под ней старые половицы. От лучины тусклый свет упал на пыльную скамью, на которой лежали ритуальные подношения, принесенные в дом накануне. Марфа достала из-за пазухи только что забитую чёрную курицу. Она была ещё теплая – этого требовал ритуал. Девушка присела на глиняный пол, вспоминая старинное проклятье. Собственно, вспоминать ничего и не надо – колдовской обряд, передаваемый из поколения в поколение, помнила с малых лет. Просто ещё раз хотелось убедиться, что решение она приняла верное. После проведения ритуала жизнь в миру для неё будет закончена. Девушке придётся уйти в монастырь – замаливать страшный грех, слишком много людей она лишит памяти. Марфа даже монастырь себе присмотрела, и подношение монастырю приготовила, чтобы матушка – настоятельница не отказала в постриге. Наконец, решение она приняла окончательно, да и полная луна еще чуть и скроется. Надо поторопиться – успеть.

Марфа сбросила с себя верхнее платье, разоблачившись до нательной сорочки. Быстро распустила вдоль спины косу, конец которой упал на пол, и встала простоволосая, лицом к востоку. В окно светила полная луна. Не сводя глаз с луны, она застыла в оцепенении, медленно входя в транс, а спустя несколько минут пухлые губы монотонно зашептали бабкино заклятье. До чего же красивая была в то мгновенье Марфа – как неземное изваяние, сделанное умелым скульптором без единого изъяна!

Девица впала в глубокий в транс, голос её с каждым словом крепчал, словно хлесткие ветки рассекали тишину пустующей избы:

«Заговариваю я, Марфа, переданным мне от Агафьи, а ей от Анфисы, а ей от Марии, а ей от Анны, а ей от Варвары, а ей данным от неба и Тем, Кто Там. Крепко – накрепко, навек, на всю жизнь. Моё слово никто не превозмог, мой заговор не расторг. Из всех людей его никто не обзорочит, обпризорит. как полная луна светила, как черная курица была, а теперь её нет. Все, кто видел и знал. Ум за разум. всё забыто. . Воля моя тверда, сильна, непогрешима, пусть исполнится что глаголю. Ключ. Замок. Язык. Аминь».

Еще до восхода солнца Марфа вернулась в свою хату и объявила батюшке, что уходит в Крестовоздвиженской монастырь. Он посмотрел на нее и, покачав головой, тихо молвил:

– Ты все – таки это сделала? Ай – яй.

Марфа опустила низко голову.

– Нельзя было по – иному, я клятву давала спасти дитяти, – и отправилась собирать узелок в дорогу.

Глава 4 Наши дни. Уникальный доктор

– Всё бросай и быстро ко мне, – буркнул Виктор Михайлович в трубку внутренней связи. Она не успела ответить, что у него вошло в привычку вызывать её в конце рабочего дня, но шеф отключился.

В это время у неё в кабинете на приёме находилась молодая женщина с девочкой подростком лет двенадцати. Светлана уже пятнадцать минут пыталась объяснить молодой маме, что с дочкой необходимо обратиться за помощью к детскому врачу – неврологу, но женщина достала из сумки конверт с деньгами и стала совать его в руку. Всхлипывая от душивших слез, рассказала, что они полгода лечились у детского психоневролога, а состояние ребенка не только не улучшилось, но в последнее время стало значительно хуже. Светлана было уже решила, что посмотрит ребёнка сегодня после окончания приема, но не успела об этом сказать – зазвонил телефон. Вызывал к себе главный врач.

Такое случалось довольно часто, когда VIP пациент просил Виктора, чтобы Светлана посмотрела его без очереди и тогда главный срочно вызывал её в свой кабинет.

В частной клинике «Эльмед» она работала всего шестой месяц – переманила Инка – любимая подруга. После окончания медицинской Академии Светлане предложили остаться на кафедре, но подруга уговорила пойти работать к своему жениху, за которого вскоре вышла замуж – в частную клинику с довольно высоким окладом. Девушке очень хотелось остаться в Академии, чтобы заняться наукой, но она выбрала клинику, по самой примитивной причине: нужны были деньги. Виктор действовал хитро – кроме приличного оклада дал беспроцентный кредит на квартиру, чего в науке предложить не могли. Инка сразу взяла с неё обещание помогать Витюше в работе и после небольшого колебания она согласилась. Кроме всего прочего главный иногда сам отвозил её к особо богатым пациентам домой, с которыми предварительно согласовывал сумму за визит и драл с них три шкуры. Клиенты у него были сплошь и рядом банкиры, владельцы крупных компаний, топ – менеджеры, VIP чиновники из министерств и прочие состоятельные люди. Она не интересовалась, сколько платили за визит Виктору, поскольку в конверте он передавал ей тоже довольно крупную сумму.

В первые два месяца работы в клинике доктора – коллеги сторонились нового доктора и весьма скептически относились к её якобы способностям моментально ставить диагнозы, но постепенно убедились, что после проведения всестороннего клинического обследования, предварительно выставленные диагнозы полностью подтверждались. У коллег появилось профессиональное любопытство, постепенно переросшее в неподдельное восхищение. А когда два месяца назад она вылечила жену директора департамента жилищного хозяйства города, которая считалась безнадёжно больной, пролежала в лучших клиниках города и лечилась за рубежом – отношение к ней кардинально изменилось. Благодаря Светлане, муж вылечившейся женщины здорово снизил плату за аренду помещения клиники, что позволило повысить оклады всему персоналу и пообещал Виктору лоббировать оформление здания в собственность. Теперь доктора и сами стали просить посмотреть своих родных, близких и знакомых. Она никому не отказывала и радовалась, когда удавалось вылечить безнадёжного больного. Очень скоро со всем персоналом у неё установились добрые отношения, а Виктор Леонидович Гольдштейн еще сильнее заценил подругу жены за тот имидж, который она создала клинике, притоку пациентов – «сарафанное радио» работало лучше всякой рекламы, а также за характер – в нём напрочь отсутствовали такие качества как заносчивость и карьеризм.

Он быстро сообразил, что главное для Светланы «поставить на ноги» пациента и именно от этого она получала профессиональное удовлетворение. Светлана была фанатиком своей профессии, и сама не понимала, как безошибочно устанавливает диагноз, но, посмотрев на человека, уже знала, какой орган дает сбой. Просто поток энергии от него идет другой интенсивности, более слабый. Дар позволял обнаружить такие неполадки в организме, которые ещё не сформировались в конкретное заболевание, т.е. предупредить болезнь на самом начальном этапе развития. Её необычайные способности, которые не укладывались в головах не только обычных людей, но и профессоров, академиков, неоднократно проверялись различными комиссиями. Как правило, все тестирования заканчивались спорами до хрипоты её членами и признанием феноменальных способностей девушки, которые фундаментальная наука пока объяснить была не в состоянии.

Девушка не раз говорила: «умею и всё». Она «видела» это с детства и до восьми лет думала, что и другие люди обладают подобным, пока случайно, играя в доктора и усадив напротив себя подружку Катю, не объявила, что будет лечить у неё ушки. Мама Кати, в присутствии которой играли дети, спросила, откуда она узнала, что ночью у дочки болело ухо. Девочка ответила, что этого не знала, а только сейчас «увидела». Тогда мама подружки спросила, какое ухо болит у Кати, Светлана безошибочно показала пальчиком на правое ухо. Не всегда дар срабатывал с первого раза. Вот тогда Светлана отпускала свой разум, входила в легкий транс и открывался внутренний «канал». После этого обостренная интуиция подсказывала правильный путь. С пяти лет она мечтала стать врачом, и в другие игры, кроме как в доктора никогда не играла. В то время, когда все дети читали сказки, она попросила родителей купить ей книгу о полезных свойствах растений и через год могла определить любое растение и его применение в медицине. Изучение физиологии человека девочку влекло больше, чем самая лучшая художественная книга, а в атласе анатомии человека в восемь лет раскрасила разноцветным фломастером все кости и прикрепляющиеся к ним мышцы. Когда девочке было чуть больше девяти лет, родители попали в автомобильную катастрофу – на мотоцикле ехали на дачу ранней весной сажать помидоры, которые везли в картонных коробках в коляске. Тогда саженцы переросших томатов покрыли всю дорогу, а смерть родителей была мгновенной. Её определили в интернат, откуда через семь месяцев забрала родная сестра отца, приехавшая за ней из другого города. Тетя тоже хорошо разбиралась в лекарственных растениях и с ней и её сыновьями – близнецами в выходные дни они ползали по полям и горам – собирали лечебные травы, а потом готовили настойки, отвары, экстракты и лечили ими людей. Это занятие было существенной прибавкой к их семейному бюджету, который был настолько скудным, что дети вдоволь никогда не наедались. Раиса Даниловна – так звали тётю, научила племянницу разбираться во влиянии луны на целебные свойства лекарственных трав и на организм человека в целом. Светлана среди множества трав отыскивала именно то растение, которое не только лечило, но и помогало человеку, утратившему обратную связь с природой её устанавливать. Уже в старших классах к ней обращались больные за помощью, и, хотя накопившихся знаний было достаточно, чтобы лечить людей и образования – то дополнительного не требовалось, но она решила поехать в Москву и поступила в Медицинскую Академию им. Сеченова. Так получилось, что на втором курсе она помогла избавиться от камней в почках своему преподавателю – заведующему кафедрой Якову Самуиловичу, которому почти три месяца приносила из дома заваренную в термосе травяную настойку. Когда он сделал контрольные анализы, почки его были девственно чистыми. Профессор рассказал о чудесном выздоровлении своему двоюродному брату, член – корреспонденту РАМН, профессору Гилявскому Михаилу Борисовичу, у сына которого была частная клиника в самом центре Москвы. Девушку вскоре пригласили в клинику на собеседование. Там ей устроили обструкцию самые настоящие светила отечественной медицины, которые по просьбе профессора попросили провести на себе диагностику, да ещё привели с собой знакомых с патологией. У одной женщины не было одной почки, другая – с кардиостимулятором, у мужчины – резекция желудка, даже нашли пациента с зеркальным расположенным сердцем . Она ни разу не ошиблась.

Академики спорили между собой до хрипоты, но пришли к общему знаменателю, признав у неё присутствие некого феноменального дара, хотя и не могли дать этому явлению научного обоснования.

Сразу после так называемого «собеседования» о ней заговорили в медицинских кругах, а на полставки в качестве медсестры её пригласил сын Гилявского в свою частную клинику. Пять лет вечерами после занятий она бегала на работу – там познакомилась с буддийским монахом, который стал её другом и научил иглоукалыванию.

. Шагая по коридору к шефу, Светлана с удивлением обнаружила, что у кабинетов других врачей очереди не было, в то время как у ее кабинета сидит толпа пациентов.

«Вот что – напомню шефу о прибавке к окладу, которую он обещал, да так и не дал», – подумала Светлана, переступая порог кабинета главного врача.

Виктор Леонидович был крупным мужчиной с пышной шевелюрой каштановых волос, чуть тронутой легкой сединой и с прекрасными выразительными карими глазами. На вид ему было около сорока лет, хотя был на пять лет моложе. Одевался он элегантно, дорого и модно. Вот и сегодня он был одет в шикарный брендовый костюм, на руке блестели часы от Cartier, а в манжетах дорогие запонки – одним словом, его имидж соответствовал занимаемой должности владельца частной клиники в центре Москвы. При весьма респектабельной внешности, умению находить компромисс за счёт хорошо подвешенного языка шеф имел существенный недостаток, о котором не подозревала Инка – он был неравнодушен к женскому полу. Однако по отношению к Светлане всегда вёл себя предельно корректно и не допускал вольностей. Увидев девушку, входящую в кабинет, Виктор Леонидович приподнялся с кресла, сделал несколько быстрых шагов навстречу и, легко стиснув её ладонь, сказал:

– Приветствую, тебя! Присаживайся для серьезного разговора, – и жестом руки указал на кожаное кресло у стола.

Глава 5 Деликатное дело

Обойдя овальный, из полированного дуба стол, она присела напротив священнослужителя в черной рясе и с большим крестом на груди. Виктор Леонидович пояснил Светлане, что утром ему позвонили из мэрии с просьбой оказать содействие Московской Патриархии в одном деликатном деле.

– Сейчас отец Константин нам расскажет о причине своего визита, без тебя не стал посвящать в детали, – резюмировал он.

Старый священник внимательно и с интересом несколько мгновений изучал доктора, а затем мягко задал вопрос:

– Верите ли вы, дитя мое, в Бога?

Видимо, этот неожиданный вопрос даже Виктора Леонидовича, привыкшего к всевозможным жизненным сюрпризам, заставил заерзать в кресле.

Светлана неопределенно пожала плечами и, секунду другую поразмышляв, ответила.

– Если вы имеете в виду официальную версию церкви с её религиозной доктриной, то это не про меня: я не знаю молитв, у меня дома нет икон. Я также не знакома с содержанием Библии, поскольку никогда её не читала. Недавно услышала о Троице, а кто или что это понятия не имею. Я не исключение и как все люди, периодически задаю себе вопрос: откуда взялось человечество? А как только появляется такая мысль, что не всё само собой произошло – добро пожаловать в философию Божественного.

Священник кивнул и уточнил:

– А какова ваша лично философия Божественного?

– По образованию я не физик, поэтому могу лишь доверять ученым. Как они утверждают, что удачное стечение обстоятельств создало Вселенную и она постепенно преобразовывалась: расширялась, охлаждалась, пространство растягивалось в итоге из плазмы возникало вещество, из которого образовались звёздные скопления – Галактики. Этот процесс назван эволюцией Вселенной, которой, по мнению астрофизиков около 14 млрд. лет. В результате эволюции Вселенная пришла к виду, который она имеет сегодня.

Священник многозначительно покашлял.

– Ваша философия мне понятна. А далее? Что далее произошло? Из амебы возник человек, так? – он с укоризненной улыбкой смотрел на девушку. – Взял и из бульона вынырнул. – он насмешливо хихикнул.

Светлана аж вспыхнула от его насмешливого хихиканья. Она так не считала и всегда крайне скептически относилась к догмам теории эволюции.

За неё неожиданно вступился Виктор:

– Ну это же всем известная теория из учебников. Возникла некая точка с бесконечной плотностью, с немыслимой температурой и немыслимым давлением, именуемая черная дыра, затем произошел Большой взрыв. Потом метеоры врезались в первозданную атмосферу земли. Началось формирование аминокислот. Пошел этап от первых органических соединений к одноклеточным. От одноклеточных к многоклеточным. И далее начался бурный процесс эволюции, организмы становились все сложнее и сложнее. Рыбы, амфибии, рептилии, птицы, млекопитающие, приматы. До появления первой органической жизни прошло десять миллиардов лет. Затем последовали новые миллиарды лет всяческих мутаций, в результате которых появился человек.

– Значит места Богу в вашей замечательной теории создания человека нет? – уточнил священник, обращаясь к ним.

– Такова теория эволюции, – уклончиво парировал шеф.

Светлана посмотрела на одутловатое лицо священника, темные круги под глазами полными печали и ей стало его жаль. Решила сгладить категоричность шефа.

– На мой взгляд, в существующей теории эволюции фактов пока недостаточно и ученые биологи вынуждены довольствоваться более или менее спорными теоретическими построениями. При этом, как правило, они заполняют периодически эти пробелы своими гипотезами. Дело в том, что эволюционные скачки на самом деле нуждаются в огромных временах. То есть гипотеза случайности разумной жизни на Земле опровергается не только длительностью эволюции, но ограниченного солнечного ресурса. Возникает вопрос: почему в природных условиях живые клетки возникли в мировом "бульоне" чуть ли не тотчас после возникновения приемлемых внешних условий, таких как температура и давление, а в лабораторных это не удается сделать ученым при самых хитроумных ухищрениях человеческого ума? И таких вопросов у меня немало.

Священник прервал её рассуждения жестом и поинтересовался:

– А в храме вы хотя бы бывали?

– Посещала католические соборы за рубежом в качестве туриста. Просто заходили. посмотреть.

Наступила долгая пауза, после которой отец Константин вздохнул и с сожалением произнес:

– Наверное, мы зря к вам обратились. Ничего у нас не выйдет.

– Это почему же? – обеспокоился Виктор Леонидович.

– Люди вы образованные, владеете теорией эволюции и сейчас поймете, почему моему деликатному делу в данном случае грозит полный провал. Я поясню свою мысль. В нашей обители, расположенной в соседней области, давно болен настоятель монастыря. Сейчас он в плохом состоянии, но выезжать из монастыря не желает. В мэрии нам порекомендовали врача, который известен своими медицинскими успехами. Мы посоветовались в Патриархии, и решили попросить этого доктора посетить настоятеля и полечить его так сказать на месте. в монастыре. – В его глазах промелькнуло глубокое сожаление. Помолчал, а затем продолжил. – Монастырь находится в трехстах километров от Москвы, совсем недалеко от старинного городка Белева, который упоминается даже в Ипатьевской летописи в 1147 году. Монастырь этот мужской, один из древних в России и есть предположение, что возведен тоже в это время. Там несут службу монахи, приезжают паломники и прибывать в православной обители неверующему в Спасителя человеку, не носящему нательный крест, – он опустил взгляд с лица Светланы на шею, где на золотой цепочке висела красивая подвеска в виде знака зодиака «Козерог», – будет нецелесообразно, вернее, неисполнимо для самого этого человека. Вывод таков: лечить настоятеля монастыря должен православный доктор, прежде всего – по этической причине. В этом заключается деликатность дела. Вы со мной согласны? – он многозначительно посмотрел на Светлану.

Она была обескуражена.

– Не согласна. Вернее, скажу так: несмотря на особое место пребывания вашего пациента для его успешного лечения мне достаточно собственных познаний функционирования организма человека. Лечить больного можно в любом социуме, даже изолированном от внешнего мира – в монастыре, тюрьме, горной пещере или пустыне. А сам статус пациента для меня не имеет никакого значения. как и его религиозность.

– К – хе, к – хе. у вас, доктор всё в голове перемешалось, что кесарь, что слесарь – одно. Сначала вы говорили, что удачное стечение обстоятельств в виде Большого взрыва создало Вселенную, а затем подвергли сомнению самозарождение жизни на земле. Тогда разъясните мне неучу: первый человек, откуда взялся?

Хмурый священник, прищурившись, ждал от неё ответ.

Но вот незадача: она не знала, кто такой кесарь, однако не стала на этом зацикливаться.

– Может быть, я путано сейчас поясню, поскольку это моя персональная теория. Впервые о ней говорю с посторонними людьми. Пока не знаю четкого ответа на этот вопрос, но под словом Создатель я подразумеваю Абсолютный Разум – который существует вне материи и времени. Это некое поле – оно проницает везде, повсюду, оно и здесь, между нами, мы его не видим, не ощущаем, оно не занимает пространство, но оно есть.

– Извините, но я ничего не понял. Что же собой представляет это ваше «некое поле»?

– Я же сказала, что оно невидимое, я иногда. нет, не стану об этом вам говорить, поскольку у меня нет объяснения, но я твердо знаю, что оно существует.

– Ну, хорошо, оставим ваше «некое поле» в покое. А про человека, что скажите, вы ведь так и не ответили?

– Не ответила, поскольку в каждом случае надо опираться на научные доказательства, которых у меня нет. Официальная же история гласит, что человек, будучи происхождением от обезьяны, начал строительство собственной цивилизации лишь за 4000 лет до нашей эры. До этого, люди представляли собой стадо первобытных обезьян – дикарей. Эволюция ли сформировала из обезьяны человека – это большая загадка Вселенной. И для меня это загадка. Археологи по сей день находят артефакты, которые опровергают привычные сведения о человеческой цивилизации, и её развитии. Камни Инки – тому подтверждение.

– Что за камни Инки? – поинтересовался Виктор Леонидович? – и тут же сказал: лады, не отвлекайся, продолжай, найду сам в Инете.

– Вообще – то, не только они, имеется множество теорий на этот счет – от заноса первых микроорганизмов на Землю, до содействия в создании человека высокоразвитых инопланетян. Существует и гипотеза мира РНК. Это когда, эволюционируя, первые молекулы РНК могли найти способ синтезировать инструменты – белки, а затем – в комплексе с ними – «открыть» для себя и двойную спираль ДНК, идеального носителя наследственной информации. Но. все это как – то сомнительно и требует научных доказательств.

Она бросила взгляд на главного врача, который глазами приказал «закругляйся» и она – закруглилась.

– Наверное, я зря углубилась в разъяснение, но просто об этом сказать невозможно. По поводу лечения вашего коллеги замечу – пациент должен доверять врачу, а раз такое доверие невозможно, по причине моего нехристианского мировоззрения, то ваше право пригласить другого врача – в наше время это не проблема. Я, собственно, и не собираюсь никуда уезжать, так как не могу прерывать лечение больных, которые нуждаются в моей помощи.

Виктор Леонидович прервал её речь жестом руки. Он встал из своего кресла, отодвинул стул и присел рядом со священником, закинув ногу на ногу. Она наблюдала, как нога шефа в красивом итальянском мокасине стала медленно раскачиваться в воздухе. Туда – сюда, туда – сюда. занервничал. Ещё бы – об этой услуге его попросил вице – мэр, а шеф дорожил дружескими отношениями с нужными людьми.

Извиняющимся, теплым голосом, нараспев спросил священника:

– Ваша цель визита, батюшка Константин – какая? – Он взял со стола сигарету и прикурил от элегантной зажигалки. Батюшка тотчас руками отогнал от себя дым. Виктор быстро отреагировал – загасил сигарету. – Цель вашего религиозного ведомства, чтобы был поставлен правильный диагноз и человек из монастыря вылечился. Тогда вы пришли по адресу – соперников у нашего доктора нет. А будь она иудейкой или мусульманкой – разве имеет значение, когда стоит вопрос о жизни человека? Доктор поедет лечить, а не. , не, – он запнулся, подыскивая подходящее слово и вдруг широко улыбаясь, в рифму закончил, – а не пост вершить. Давайте поступим следующим образом: вы, согласуйте этот вопрос в Патриархии, а в случае положительного решения, я непременно направлю Светлану Вячеславовну на несколько дней в монастырь, хотя это будет очень проблематично для нашей клиники. Ваше право сейчас отказаться, уговаривать не стану, но как сказал Конфуций, три вещи никогда не возвращаются – время, слово, возможность. Поэтому: не теряй времени, выбирай слова, не упускай возможность. Упустите сегодня возможность и замену на врача такого уровня вам никогда не найти.

– Так уж не найти?! – с сарказмом возразил священник, – в Москве много прекрасных докторов, ваша клиника не единственная.

– Пожалуйста, давайте не будем дискутировать, тратить напрасно время, как говорят – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Уговорим доктора прямо сейчас вас продиагностировать. Сами оцените её уникальные способности. А когда через несколько минут вы будете знать обо всех проблемах вашего организма, вот тогда и скажите своё решающее слово. – Он повернулся к Светлане, – посмотри батюшку, я выйду на балкон, покурю, – в голосе его проскользнула легкая усмешка, – когда закончишь, позовешь.

– Я постараюсь.

Через несколько минут батюшка вышел из кабинета с красным от волнения лицом. Он еще постоял несколько секунд в коридоре, затем перекрестился, прислонившись спиной к стене, потом достал носовой платок, обмахнулся им, вытер испарину со лба, и что – то бормоча себе под нос, посеменил к выходу.

Вернувшись в кабинет, она пересказала разговор медсестре Олечке, которая пришла в ужас, что из-за предложения главного, лечение больных может прерваться. Потом назначила маме девочки время приема: около пяти часов вечера, когда прием пациентов по предварительной записи будет закончен.

Ближе к вечеру, как только из кабинета вышел последний пациент в дверь, постучали. Вошел крепкого телосложения мужчина приблизительно лет сорока с твердыми чертами лица, коротко стрижеными волосами и кейсом в руке.

– Меня зовут Павел Андреевич Немчинов. – На неё проницательно смотрели серые глаза на симпатичном загорелом лице. – Сегодня утром моя жена и дочь были у вас на приеме. Недавно мы вернулись из Израиля, но причину болезни установить даже там не удалось. Лечились в Германии. На руках исследования головного мозга, глазного дна, черепа, крови и спинномозговой жидкости. Не осталось надежды. Знакомый, которому за два дня вы вылечили застарелый радикулит, сказал нам, что вы уникальный доктор. Мы люди не бедные, я являюсь владельцем нескольких крупных охранных компаний и за выздоровление дочки готов заплатить любую сумму. Вам лично, выплатим любой гонорар, не считая официальной суммы, внесенной в кассу клиники. Я принес даже договор, а вы сами проставьте в нем сумму, – он вытащил из кейса лист бумаги и протянул доктору.

Светлана лишь мельком взглянула на лист бумаги. Она могла бы проставить там шестизначную цифру, но проигнорировала предложение.

– Вы должны меня понять, – сказала она устало. – В нашей клинике не лечат детей, а дочку вам следует показать детскому врачу психоневрологу. Но я сделаю исключение, поскольку ваша жена сказала, что вы уже несколько месяцев наблюдаетесь, лучше девочке не стало, попробую помочь. Ключевое слово – попробую. Первичный осмотр не дал мне полной картины заболевания. Поэтому сейчас пригласите в кабинет жену, хочу с ней побеседовать более подробно о болезни ребенка.

Мужчина вышел из кабинета, и сразу после него вошла мама Лиды с красными от слез глазами. Она присела на стул, достала платок, вытерла слёзы и начала рассказывать. До одиннадцати лет ребенок был абсолютно здоровым, но неожиданно, около года назад, ночью из Лидочкиной комнаты раздался ужасный крик. Когда они с мужем прибежали к ребенку, Лидочка была в слезах, глаза горели огнем, а изо рта шла обильная пена. Вызвали скорую помощь, врачи, ничего не установив, отвезли ребенка в больницу. С того самого момента ребенок перестал разговаривать. Совсем. Ни один детский психоневролог, а куда они только не обращались, не может определить причину Лидочкиного молчания. Учителя с ребенком занимаются дома, но на вопросы она не отвечает, а пишет ответы в тетрадях. Такие ночные приступы повторяются регулярно, а Лидочка, очевидно, падает во время них с кровати, так как они утром находят на ее теле огромные ссадины и синяки.

– У нас не может быть больше детей, Лидочка единственный и любимый ребенок, – женщина заплакала. – Помогите нам. умоляю.

Светлана стала задавать необходимые в таких случаях вопросы:

– Скажите, что вы наблюдаете непосредственно в момент приступов?

Мама, не задумываясь, ответила:

– Да. В последний приступ мы не смогли зайти к ней комнату. на ночь дверь по нашей просьбе Лида не закрывает, мы даже забрали ключ. Когда начался шум, мы с мужем быстро поднялись наверх, но к двери с той стороны было что – то приставлено. Тогда Павел принес инструменты и просто вырубил дверь. Представляете, она смогла передвинуть к двери свою кровать и ею подпереть дверь?! Сама лежала на полу вся истерзанная в рвотной массе. Утром ничего не помнила, а кровать мы с Павлом еле поставили на место. Мы пережили такой ужас. такую кошмарную ночь. Что с ней происходит, доктор? – она зарыдала.

Успокоив маму, Светлана попросила пригласить в кабинет девочку. Лида вошла и, теребя низ своей легонькой кофты, остановилась несмело у порога.

– Здравствуй, Лидочка! – поздоровалась она приветливо с девочкой. В глазах у ребенка появился страх и тревога. Для психопатологического анализа Светлана решила дать девочке возможность проявить себя в творчестве.

– Проходи и присаживайся за стол рядышком со мною. Меня зовут Светлана Вячеславовна, я буду лечащим врачом и постараюсь стать тебе другом. Сейчас дам тебе фломастеры, а ты нарисуешь всё – что захочется. Просто сиди и рисуй.

Через некоторое время девочка закончила рисование. Светлана взяла альбом и села за изучение рисунков. Манера исполнения, содержание, насыщенность сюжета мелкими деталями, цветовая гамма, реалистичность – все соответствовало возрасту ребенка. По этим специальным тестам она проверила память, мышление и интеллект Лидочки. Ничего! Все оказалось в норме, а интеллект оказался даже выше и соответствовал четырнадцатилетнему возрасту. Поведенческая реакция на смысл сказанного, у девочки великолепная, все лабораторные исследования в норме. С девочкой происходит нечто абсурдное, противоречащее современным медицинским знаниям: почему припадки происходят только ночью? Так не может быть: согласно расшифровке МРТ днем мозг девочки функционирует нормально, а ночью случаются припадки с галлюцинациями. Может с кем – то договориться и ночью провести электроэнцефалограмму?

Она опять пригласила маму девочки в кабинет и попросила к завтрашнему приему выписать все болезни девочки, которыми она переболела с самого рождения, а также всю родословную с указанием хронических болезней бабушек, дедушек, тетей, дядей и других родственников. Попросила узнать у родственников, не было ли в роду больных с психическими отклонениями, такими как: агрессивность и насилие, разрушительность и жестокость, сексуальные расстройства и половые проблемы, неврозы, тревоги, страхи, депрессии, пограничные состояния.

После этих слов родители девочки совсем расстроились, и смотреть на их застывшие лица было невозможно без сочувствия.

Когда они попрощались и ушли, она заварила себе кипятком кофе прямо в чашку и, глядя на листы с тестами, задумалась. Пожалуй, за долгие годы она не «видела» болезнь. Право, сегодня у неё неудачный день. С самого утра не заладилось. Андрей от неё требует назначить день свадьбы, неудача с девочкой, необычное предложение отправиться монастырь. И в это самое мгновенье она вспомнила сегодняшний сон. Ей часто снятся необычные сны, никому о них не расскажешь, поскольку они диковинные. Два или три раза она побывала во сне в тех местах, в которых позже реально очутилась. Запоминала какие – то эпизоды, которые впоследствии странным образом сбываются, бывают сны – видения интересные, иногда страшные. ещё во сне с ней кто-то разговаривает – ни вслух, а телепатически. Последний раз это произошло около месяца назад. Она дословно не помнит тот мистический «диалог», речь шла о бессмертности, причем это случилось ровно в ту ночь, когда после похорон сокурсника вся группа на поминках пустилась в рассуждения о безвременности наступившей смерти. Она была сильно расстроена, поскольку молодой человек одно время за ней даже ухаживал. Несколько раз провожал до дома. Во сне со своим «собеседником» она спорила, доказывала, не понимала, о чём ей толкует. «Человеческая Душа бессмертна, поэтому рождение не является началом, а смерть концом». – Как это? – спросила она. «Смерть – это иллюзия низшего «я», всецело принадлежащего смертному телу. Вечная жизнь – реальность Духа». – Я не понимаю. Мой товарищ умер и уже никогда жить в этом мире не будет. – «В этом мире его нет. Смерть взяла только его телесную часть, что отвечает за бытие на земле. Но его Душа уже там, она – вечна».

Когда проснулась, то мало чего вспомнила, но вечером попробовала на эту тему поговорить с Андреем, он рассмеялся и сказал: «Чушь собачья. Не помню кто из великих сказал: если мы так мало знаем о жизни, что мы можем знать о смерти. Надо от жизни брать всё, что можешь. И желательно побольше. Здесь и сейчас». Инка тоже была аналогичного мнения: «О чем, ты? Вечная жизнь? Ха – ха. Её не существует». Тогда она пришла к убеждению, что делала правильно, не рассказывая никому о своих диковинных снах. Примут за сумасшедшую. А этот сон, не такой. Он самый чудесный из всех и снится Светлане с самого детства. Сколько себя помнит.

Снилась монахиня, которая шла по бескрайному полю к монастырю. Белая колокольня монастыря виднелась вдали за речкой. Светило яркое солнце, освещающее в уходящих лучах позолоченный крест на колокольне, цвели разноцветьем луговые цветы, раздавался протяжным эхом звон колоколов. Она даже слышала, как жужжат вокруг трав пчелы, слетающиеся на запах пыльцы, и ощущала запах диких цветов. Монахиня не торопилась, все время её дожидалась. Она останавливалась и оглядывалась на Светлану, как будто вела за собой в монастырь. Это был вовсе не сон, потому что она была там – шла по полю за монахиней, и от этого на душе было легко и радостно, наступало какое-то сладостное блаженство – хотелось от восторга запеть. Иногда она что – то радостно напевала. не песню, а красивую душевную мелодию. В этих снах Светлана так и не догнала монахиню, хотя много раз пыталась: так долгие годы они шли к монастырю: монахиня – впереди, Светлана – за ней. Но прошлой ночью монахиня впервые её дождалась, и она опешила – перед ней стояла. она сама! Женщины глаза в глаза смотрели друг на друга. Монахиня произнесла всего одно слово: Варвара. Тогда во сне она здорово удивилась, что монахиня назвала её чужим именем, но не успела в ответ ничего сказать.

Двоякое чувство осталось от сна: с одной стороны – чудесный сон, а сама монахиня была её двойником, с другой – назвала Варварой. Почему?! Даже в её окружении не было знакомых с таким именем. Подумалось: вот загадка для последователей Фрейда.

Теперь же, после разговора со священником, вспоминая сон, поразилась странной аналогии. Монастырь – вот что связывает сон и действительность! Она вспомнила, что когда – то давно читала книгу, где толкователь снов доктор Фрейд писал, что кроме явного сновидения существует еще и бессознательное скрытое. Он полагал: то, что запомнили непосредственно во время сна – эти мысли призваны замаскировать бессознательное. Проще говоря, бессознательное – это любые процессы в мозгу, которые происходят без нашего участия. Фрейд был уверен, что существует нечто большее и утверждал, что действия человека являются результатом бессознательных процессов. Поэтому, казалось бы, «свободный выбор» – отправиться в монастырь, чтобы лечить тамошнего настоятеля или отказаться – не так уж свободен. Светлана приняла решение: она туда обязательно поедет. непременно. Сейчас же наберет телефон Виктора Леонидовича и ему об этом скажет. Только вот Андрея надо уговорить, а это сделать будет довольно трудно.

Глава 6 Вхожу – стоит обувь, зашел – мужик спит

Она начинала на него злиться. «Ну сколько можно повторять одно и тоже?!» Если кто-нибудь посмотрел со стороны, то увидел, как молодая девушка, сидя за столом в модном московском ресторане, эмоционально что – то выговаривает своему собеседнику, а тот в ответ на её реплики хмурит брови. Девушка была завораживающе красива, а небесно – голубая блуза здорово шла к её глазам с бирюзовым отливом, что придавало дополнительное очарование облику. Цвета спелой пшеницы волосы ниспадали волнами чуть ниже плеч. Одна нога у девушки была закинута на другую, и темная юбка чуть задралась выше колен, открывая великолепную картину стройных ног. Открыв рот от восхищения, мужчины за соседним столом не сводили с девушки глаз, однако, не замечая ничего вокруг, она смотрела в упор на собеседника, продолжая свой разговор.

– Я дала слово, что поеду и не могу подвести людей только из-за того, что тебе что – то там кажется.

Высокий блондин только что прикончил очередную рюмку водки. Он был уже хорошо выпивши, но опять потянулся к графину.

– Хочешь, тебе капельку плесну?

– Мне машину вести и тебе уже хватит.

– Мне хочется от этой новости напиться. Я сам поговорю с шефом, пусть в эту Тмутаракань отправит другого врача. Это он мне назло геморрой подбросил.

– Каким образом? – она подняла глаза к потолку, подыскивая правильные слова.

– Что здесь непонятного? – выдохнул он. – Знает, что мы должны подготовиться к свадьбе, вопросов кучу решить. Ресторан, дату, список гостей. платье тебе подобрать. Я хочу, чтобы ты была самой красивой невестой в мире, – его голос стал слишком громким, – я ему говорил об этом, а он. козел упёртый.

– Андрей, на нас обращают внимание, – она протянула ладонь и накрыла его руку. Он сразу поднес её к губам, – я поеду всего на одну недельку – это максимум, ни одна, а девочкой, которую хочу понаблюдать в спокойной обстановке, будем с ней жить в монастырской гостинице. Вокруг только лес. За эту поездку Виктор пообещал приличную премию плюс командировочные. Хочу эти деньги выслать брату, у него ребенок неделю назад родился. А ты, если соскучишься, приедешь ко мне на выходные, там недалеко озеро есть. Не злись, давай на положительной ноте закончим разговор. Пей кофе, а то стынет.

Она высвободила ладонь и, взяв свою чашку, прихлебнула. Но Андрей не успокаивался.

– У меня нехорошее предчувствие. Мы вместе туда поедем. Не знаешь, там рядом есть населенный пункт с приличной гостиницей? Сейчас карту посмотрим в Яндексе. Как та дыра называется?

– Там нет рядом населенного пункта, всего – на всего небольшой поселок из нескольких домов в километре от монастыря, а ты в очередной раз сходишь с ума. И предчувствия твои всегда надуманные. Вспомни, когда из-за своего предчувствия, ты чуть не задушил брата.

– Теперь всю жизнь, будешь попрекать. – саркастически сказал он, – забыть пора. – но голос осёкся, когда посмотрел на неё.

– Именно так: всю жизнь буду попрекать, – резко произнесла она.

Мужчина опустил голову, а губы его недовольно скривились. Он хорошо помнил, как однажды из-за приступа неудержимой ревности, чуть не лишил жизни её двоюродного брата.

Дело было почти два года назад.

Рано утром в пятницу Светлане позвонил брат из аэропорта Домодедово. Алёша прилетел из командировки, а на субботу у него уже были взяты билеты на вечерний поезд домой в Краснодар. Светлана ему сбросила по sms свой домашний адрес и сказала, чтобы он не мотался по метро, а взял такси и приехал к ней. Алёша приехал сильно уставший, быстро принял душ, она покормила его завтраком, и он рухнул в гостиной на диван. Брат тут же отключился, глубоко задышал, чуть похрапывая. Она остановилась у его изголовья и с любовью посмотрела на родное уставшее лицо – у неё защемило сердце оттого, что уже завтра он уедет. Хотя Светлана и братья – близнецы на первый взгляд выглядели полными противоположностям – цвету волос и глаз, овалу лица, – очень многие говорили, особенно в детстве, что между ними существует какое-то трудноопределимое сходство.

Потихоньку стала собираться на работу, стараясь как можно меньше шуметь. Как только вышла из душа, еще продолжая сушить мокрые волосы, держа в руке жужжащий фен, раздался звонок. Открыла дверь – на пороге с букетом стоял Андрей.

– Котеночек, – заворковал он, чмокая её в макушку. – Вот тебе розы, передал Егорыч.

Иван Егорович работал садовником у семьи Андрея, и каждое утро передавал Светлане свежий букет. С Егорычем у неё были особенные отношения – оба любили растения, могли о них говорить часами, а когда она посоветовала ему от начинающей сердечной аритмии пить в строго определенном составе наперстянку, которую используют в дигиталисе, и он вскоре почувствовал улучшение, то стал передавать каждое утро с Андреем свежесрезанные цветы из домашней оранжереи.

Андрей нагнулся снять обувь и вдруг взглядом уперся в кроссовки Алёши. Не произнеся ни слова, он мгновенно выпрямился и метнулся из прихожей в гостиную. Она успела преградить ему дверь.

– Андрей, – попросила вполголоса, – подожди, не заходи туда. Пройдем, пожалуйста, на кухню, там тебе .

Он не дал ей закончить.

– Кто он? – его глаза сверкали гневным огнём.

– Не шуми. – произнесла уже шёпотом. Положила букет и фен на тумбочку. – Пройдем на кухню, там всё расскажу, – и потянула его за руку в сторону кухни.

Выдернув у неё руку, в этот миг он стал похож на разъяренного быка, перед которым повесили красную тряпку.

Угрожающе рявкнул:

– Он над тобою ночью так хорошо потрудился, что ты в благодарность оберегаешь ему сон?

От потрясения она ничего не смогла ответить, но зато размахнулась и врезала ему от души. На его щеке моментально проступил отпечаток ладошки. В ответ он грубо её оттолкнул и пинком ноги открыл дверь в гостиную. Она успела лишь в спину прокричать: «Только тронь пальцем. »

Далее все происходящее, завертелось как в калейдоскопе.

Увидев спящего на диване мужчину, Андрей бросился к нему и рывком выдернул из – под головы подушку, накинув её на безвольно упавшую на диван голову. Светлана как дикая кошка с визгом бросилась на него сзади и повисла на спине, вцепившись ногтями в шею. Видимо ногти слишком сильно его поранили, поскольку он резко вскрикнул, дернулся и оторвал руки от подушки.

Алеша резко вскочил и испуганно сел на диван. Спросонья ничего не понял.

– Ты. чё? – уставившись на Андрея, протирая ладонями сонные глаза, спросил он.

Брат выглядел испуганным, жалким, с взлохмаченными от сна, торчащими в стороны медными волосами.

– Ты кто? – рывком спросил Андрей, – по шеи у него струилась кровь, запачкав воротник серой рубашки.

– Алёша, сегодня в три утра прилетел, а ты. Андрей? Света сказала, что утром за ней заедешь. – Он смотрел на Андрея сонными глазами, продолжая тереть их ладонями. – Никак не проснусь, всё еще сплю. Устал сильно, – сказал он, еле ворочая языком. – А ты. чё хотел?

– Я . я м – мы – замычал Андрей. – Хотел, м – мыы, он искоса посмотрел на Светлану, которую ещё трясло, потом на Алёшу. – Шары катаешь? Давай, сыграем с тобой.

– А что это такое? Не знаю.

– В бильярд играешь?

– Что, прямо сейчас.

– Ну, нет! – Андрей усмехнулся. – Выспишься, и я позже за тобой заеду. Поедем. в бильярд играть. в клуб.

Она видела, как Андрей после слов брата так же внезапно остыл, как и взорвался и только яркий румянец на его лице выдавал недавний всплеск эмоций. Недослушав до конца, что он ещё обещал Алёше, она развернулась и направилась в спальню – пора было собираться на работу. Внутри всё кипело от распирающей на Андрея злости и была готова в эту минуту его убить.

Через несколько минут, она уже взяла себя в руки и красила тушью ресницы, сидя перед туалетным столиком, когда в спальню вплыл Андрей. Он быстро защелкнул изнутри дверь на кнопку дверного замка.

– Котёнок, – заворковал он, вкрадчивым голосом, посматривая на нее искоса, – мы с твоим братом договорились шары вечером покатать. Я за ним заеду часиков в пять и поедем в наш клуб, а потом за тобой на работу, возьмем тебя и втроем где – нибудь посидим, поужинаем. Ты, согласна?

Светлана посмотрела на него расширенными от изумления глазами.

– Исчезни. – процедила она. – Проваливай и больше у меня не появляйся. не хочу тебя видеть. – И не обращая на него никакого внимания, повернулась к зеркалу, продолжая накладывать макияж.

– Ну не хочешь в ресторан – и не надо, – сказал он как ни в чем небывало, – никто не против. Тогда пригласим брата ко мне домой, там сауну ему нагреем, попарим веничком. – Он сделал шаг по направлению к ней. – Потом в бассейне втроём поплаваем. Как тебе этот вариант?

– Ты оглох?! – зашипела она. – Я тебе повторяю, ступай прочь с моих глаз.

Она сняла махровый халат и достала из шкафа – купе блузку.

– Котёнок, – он подошел к ней и притянул к себе, прости меня, пожалуйста?

Она вырвалась и, отойдя от него к кровати, схватила с прикроватной тумбочки фото в тяжелой пластмассовой рамке и со злостью запустила в него. Он поймал на лету.

– Ну не знал я, не знал, что это Алеша, а ты не позвонила, что он прилетел! – с досадой воскликнул он. – Вхожу – стоит обувь, зашел – мужик спит. Конечно, решил посмотреть, что за мужик развалился на тахте? Еще и тапки мои прихватил. Подушкой решил придушить. ещё сонного.

Она в ужасе представила, что необузданный в своей ревности, не умеющий себя контролировать в такие минуты, он, действительно, мог это сделать.

– Ты. Ты мог задушить брата. – она хватала ртом воздух. – Это он в детстве из-за меня каждый день лез в драку, когда балбесы вроде тебя не давали мне проходу. Он и Юра встречали меня каждый день после школы, а однажды один подонок, чуть не уволок меня в подвал, у него был нож, и он порезал Алешу. Ты понимаешь, чем я обязана своим братьям?

Опять не сдержавшись, запустила в него уже компактную пудреницу «Л'Ореаль».

Та просвистела по воздуху через всю комнату, раскрывшись в воздухе, потеряв мягкую губку – по расчету пудреница должна была попасть ему точно в лоб, но реакция у него была отличной, и он поймал её ладонью. Она чуть не взвыла от обиды.

В ней бурлила взрывоопасная смесь из досады и горького разочарования оттого, что в последнее время приступы ослепляющей ревности ни к чему хорошему в их отношениях не приведут. Она в страхе посмотрела на него.

– Котенок, прости, ты же знаешь меня! От ревности мозги клинит, – произнес он виновато. – Предчувствие подвело.

– Ты негодяй и совести у тебя нет.

Андрей опустился перед ней на колени.

– Согласен. Обзывай меня как хочешь, но только прости.

– О, Боже. – простонала она, – ты понимаешь, что после того, что только сейчас произошло мы не можем больше встречаться. Я устала от твоей ревности и постоянных стрессов.

Он вскочил с колен и обнял её.

– Как это не можем?! – воскликнул, срывающимся голосом. – Ты с ума сошла. – Он недоговорил, отвёл её голову назад, запустив одну руку в ещё влажные волосы, заставляя смотреть ему в глаза. – Я люблю тебя, и мы поженимся. Ты дала согласие.

– Я сказала, что подумаю над твоим предложением. , запомни – прощаю тебя в последний раз. Псих ненормальный.

Вечером они играли в бильярд, потом парились в сауне и плавали в бассейне. На следующий день Андрей подарил Алёше спортивную сумку, набитую своими новыми вещами, которые ему разонравились, а она передала для тёти конверт с деньгами. Андрей сам проводил брата на вокзал, и они расстались большими друзьями.

После этого случая Андрей старался обуздать свою ревность, но ни на шаг не отпускал от себя девушку.

Теперь, получив известие, что она уезжает, он тоже собрался с ней поехать. Светлана согласилась.

– Ну хорошо, вместе поедем. Пусть тебе выделят в монастырской гостинице келью, но жить ты будешь в ней один. Там нет комфорта, джакузи и прочих удобств, которыми так любишь себя окружать. Туалет на улице. Знаешь такие, с аббревиатурой «М» и «Ж» на двери. А как быть с твоим бизнесом, на отца одного оставишь? Ну пойми, я же в монастырь еду, а не в круиз по Средиземному морю. Только не накручивай себя. Время пробежит совсем незаметно, и я вернусь домой. Лучше приезжай ко мне, если соскучишься. Хорошо?

– Лады. котенок, – наконец, сдался он и тяжело вздохнул. – Приеду за тобой ровно через неделю. Только одна неделя – не больше.

Видя, что она хотела что – то возразить, он закрыл ладонью её рот.

– Ну уж нет, приеду за тобой ровно через неделю. поезжай в глухомань. к дремучим монахам.

Они познакомились почти три года назад. Дело происходило так. Чтобы договорится о первом взносе за квартиру, на которую она копила деньги, работая по вечерам, но нужной суммы оказалось недостаточно, они с Инной отправились в новую клинику Виктора, где уже заканчивался капитальный ремонт. Это одноэтажное здание в то время ещё Инкин жених взял в долгосрочную аренду, затеял в нем капитальный ремонт, и он подходил к завершению. Они зашли с черного входа и по полутемному коридору, направились в кабинет к Виктору. Перед дверью встретили мужчину в окружение рабочих в синих спецовках, прошли мимо, но опять встретились с ним уже позже – в кабинете у шефа. В это время она стояла к нему спиной у окна и разговаривала по телефону. Когда он вошел, Светлана, лишь коротко взглянула на него и, ни слова не говоря, отвернулась к окну, продолжая разговор.

Открыв рот от восхищения, Андрей смотрел на её профиль.

Когда разговор был закончен, она обернулась и тут же встретилась с колючим взглядом серо – голубых глаз, смотрящих на неё в упор. Мужчина оглядел её сверху донизу, но, видимо, обычные светлые брюки, простенькая блузка и замшевые мокасины его не впечатлили, поскольку он быстро перевел взгляд на её лицо и застыл на нем.

Молодой человек был неплох собой: высокий, светловолосый, прекрасно сложен и хорошо одет, но показался высокомерным, а его прищуренный взгляд, напомнил киношного агента 007.

У неё не возникло никаких иллюзий на его счет – бесспорно, такие мужчины нравятся женщинам, и они уверены, что те в них влюбляются с первого взгляда. К таким особам она себя не причисляла. Пока ни в кого не была влюблена и не представляла, что это за чувство.

Шеф представил их друг другу.

– Андрей, – сказал он, протягивая руку.

Она решила съязвить. Почему это сделала, уже не помнит.

– А я подумала, – протягивая ему ладонь, сказала она, – что меня представили Бонду, Джеймс Бонду. И хотя сказала это нарочно с сарказмом, он неожиданно положительно отреагировал. Губы растянулись в улыбке и на его щеках отчетливо проявились глубокие ямочки, почти полоски, которые ему здорово шли и лицо его сразу преобразилось. Оно перестало быть колючим, сделалось мягче, в нем вспыхнуло обаяние. В глазах запрыгали весёлые огоньки.

Держа её руку в своей, он сделал комплемент:

– А вы хорошо выглядите.

– Это от хорошей жизни, – отреагировала она.

Инка засмеялась и брякнула: нет рядом мужика, который бы нервы трепал.

– Ну что касается твоей, – сказал будущий шеф, обращаясь к Инке, – то свобода скоро закончится, возьму тебя в ежовые рукавицы, – он намекал на их скорое бракосочетание. Но Инна, была бы не Инной, если бы не нашла, что сказать в ответ.

– Размечтался. Вот даже вспомнила анекдот в тему. Приходит мужик в библиотеку и спрашивает: говорят, у вас появилась книга, как подчинить себе женщину. Библиотекарь ему отвечает: вам на третий этаж, там у нас отдел фантастики.

Так непринуждённо завязался разговор. Светлана стала расспрашивать на каких условиях Виктор даст ссуду, а Андрей, услышав, что она покупает квартиру, сказал, что его фирма может сделать там ремонт. Она с радостью согласилась. Затем шеф ей предложил выбрать себе будущий кабинет, Светлана отказалась, сказав, что для неё это не имеет значения, а Витюша обмолвился, что из одного кабинета просматривается чудесный вид на Москву – реку. Андрей вызвался показать Светлане помещение.

Им пришлось пропетлять по полутемному коридору, потом завернуть за угол и зайти в совсем маленькую комнатку, где ремонт уже был закончен. Она подошла к окну и посмотрела вдаль: открывался прекрасный вид на Москву – реку. Несколько мгновений просто стояла молча, наслаждаясь великолепием открывшейся панорамы. Неожиданно затылком ощутила близкое присутствие Андрея. Он подошел сзади почти вплотную к ней. Она уловила легкий аромат его туалетной воды.

– Действительно, впечатляющий вид из окна, – сказала она, с трудом повернувшись, чтобы его не задеть. Своим телом он зажал ее к окну. – Пойдем?! – и вопросительно посмотрела на него.

Андрей не пошевелился. Обойти его было невозможно. Он неподвижно стоял напротив и вглядывался в неё.

– Ты что – то хочешь сказать? – спросила она, сдерживая накатившее волнение, видя, что он не собирается её пропускать.

– Нет, – он улыбнулся, продолжая не сводить с неё глаз, – я хочу сделать.

Он резко подался вперед, их губы были совсем близко, но она в самый последний момент успела повернуть голову и избежать поцелуя. Он лишь мимолетно коснулся губами ее волос. Руки как две пружины непроизвольно поднялись, и она выставила их перед ним.

– Для этого все же следует меня спросить, – сказала она, упираясь руками в его грудь.

Он ухмыльнулся, глядя на её выставленные ладошки. Возникла секундная пауза.

– Хорошо, спрошу. Можно тебя поцеловать?

– Нет. Нельзя! – быстро проговорила она.

– Почему? – его брови приподнялась.

– Потому, что нельзя! Я не собираюсь целоваться с мужчиной, которого совершенно не знаю. Мы познакомились десять минут назад, не слишком ли быстро. – запнулась. – даже для обычного поцелуя.

Наконец, опустила руки.

– Нет, не быстро. Я знаю тебя давно, но только сейчас мы познакомились.

Она лихорадочно стала вспоминать, где они могли пересекаться. Потом поняла, что он шутит.

– Ты выдумал все на ходу, прямо сейчас Я не знала тебя раньше.

– Нет, не выдумал. Я видел тебя во сне, ты мне недавно снилась. – Он улыбнулся. – Там мы близко знакомы, – в его глазах заиграли веселые искорки, и он рассмеялся.

– Близко – это как?

– Совсем близко, понимаешь, – сделал он красноречивый намек. – У нас нет барьеров и всё что надо между нами произошло.

– Ну, что же, – рассердившись на его откровенный намек на интим, тон её мгновенно стал серьёзным, – во сне всё может случиться, а наяву лишь мечтай.

Неожиданно, оборвав её на полуслове, не дав закончить, с раздражением в голосе перебил:

– Может, мне следует расшаркаться перед тобой, выпрашивая поцелуй? – с вызовом спросил он.

Вдруг взял и шаркну перед ней ногой, высоко подняв с пола, столб строительной пыли.

Она обескуражено посмотрела на него, а в голове промелькнуло: «Псих ненормальный. »

– Зачем? – спросила она, – даже если и расшаркаешься.

Его глаза, в которых еще минуту назад прыгали веселые огоньки и пожирающий огонь страсти, мгновенно стали ледяными, и она поразилась метаморфозе, моментально произошедшей с ним.

– Я не собираюсь выслушивать от тебя нотации, оставь нравоучения для сопливых юнцов, которые станут спрашивать разрешение, если захотят прикоснуться к тебе.

– А я, – выпалила в ответ, – не собираюсь становиться сексуальным объектом для мужчины, с которым мимолетно знакома.

Его губы скривились в иронической ухмылке и, глядя на нее, он зло спросил:

– А сколько потребуется времени, чтобы ты стала сексуальным объектом – сутки, час?

Кровь прилила к щекам, она задохнулась от негодования. Выпалила ему прямо в лицо:

– Лично тебе жизни не хватит, а что до остальных – так это не твоё собачье дело.

И, оттолкнув его, выскочила пулей из кабинета. А Андрей подошел к окну и стал любоваться открывшейся перед ним панорамой. Он был обескуражен поведением девушки. «Да пошла она, куда подальше – подумал он, – вообразила из себя хрен знает кого. »

Когда через несколько минут они встретились в кабинете у Виктора Леонидовича, то в сторону друг друга даже не посмотрели, а он сделал вид, что не заметил возникшей между ними напряженности. Витюша веселым голосом сообщил, что они устраивают небольшую презентацию по поводу открытия клиники в отличном ресторане и приглашают всех, кто содействовал в этом. Вечер планируют провести в следующую субботу, компания будет совсем небольшой, всего человек десять – пятнадцать.

– Повеселимся, потанцуем, – радостно улыбаясь, ворковал он. – Мы приглашаем тебя – Андрей Алексеевич, ты основной гость нашего мероприятия, так как мы очень признательны за отличный ремонт. Можешь прийти не один, а с дамой сердца, и тебя, Света. приходи на вечер вместе с Олегом. Олег был их с Инной однокурсником, великолепным другом обеих и душой любой компании.

Вскоре они с Инной ушли, она даже не посмотрела в сторону нового знакомого, а он с хмурым видом остался у шефа обсуждать завершение ремонтных работ.

Однако с того самого вечера в ресторане он стал за ней ухаживать и непросто ухаживать, а как выразилась Инна, «прилип намертво». Олег тогда уехал к родителям в Иваново, она пришла в ресторан одна, а Андрей прибыл с девушкой, которую быстро спровадил, а затем к ней подошел и попросил извинение за «своё отвратительное поведение». Она к тому времени была пьяна, быстро его простила, и они пошли танцевать.

Ровно через три месяца после знакомства он пригласил девушку в ресторан, где они были в первый раз и сделал предложение руки и сердца, но свадьба так и не состоялась.

Наконец-то она согласилась, что, возможно, решится и они подадут заявление в загс, однако неожиданная командировка поломала их планы.

Когда родители Лидочки узнали, что доктор отправляется в командировку, то уговорили взять с собою дочку. Светлана решила, что это даже к лучшему – вместе веселее, да и девочку понаблюдает повнимательнее. Осталось уговорить Андрея. Вечером они отправились поужинать в ресторан, где она сообщила о предстоящем отъезде. Он противился два часа, но она настояла на своем, а через два дня Виктор сказал, что завтра их с девочкой захватит машина, которая едет в монастырь.

Глава 7 Знакомство

Ранним июльским утром джип Андрея вырулил на маленькую парковку у клиники. Именно здесь была назначена встреча со священником из патриархии, который повезёт их в монастырь и семьёй Немчиновых. Было почти семь утра, когда Андрей выгрузил её объемную дорожную сумку из багажника, а она уже успела подойти к ожидающим её прибытия в тени деревьев семейству Немчиновых. Светлана поцеловала девочку, дружелюбно её обняв, обменялась дежурными фразами с Леной и Павлом, а затем познакомила их с подошедшим с Андреем. Обратила внимание, что Лидочка сегодня выглядела особенно бледной, под глазами залегли огромные синюшные круги, которых на днях ещё не было. И хотя девочка была одета в красивое платьице из вишневого бархата с белым кружевным воротничком, смотрелась по – мальчишески угловатой.

Когда Андрей узнал, что машина из РПЦ еще не прибыла, он не стал её дожидаться, а решил отправиться на работу. На одной из его строек в Подмосковье вчера возникли серьезные проблемы, которые требовали его присутствия.

Напрощанье поцеловал Светлану, предупредив, чтобы носила с собой телефон постоянно, куда – бы не шла – он будет часто звонить. Через несколько минут после отъезда Андрея родители с девочкой отправились через подземный переход в продовольственный павильон – купить девочке мороженое. Светлана осталась в одиночестве и от нечего делать набрала Инку.

За разговором она не заметила, как на парковку вплыл потрепанный «лендкрузер». Из него вышли двое мужчин спортивного телосложения и направились к ней.

– Извините, – вы, ожидаете машину из Патриархии? – спросил один из подошедших. Второй мужчина остался стоять недалеко в сторонке. – Меня зовут отец Сергий, – представился он. – Я буду сопровождать вас в монастырь.

Первое, что пришло в голову – её разыгрывают. Вчера было четко сказано, что в монастырь повезет священник, поэтому ожидала увидеть в качестве сопровождающего лица человека, образ которого сформировала у себя в голове под воздействием кино: среднего возраста, невысокого роста с длинными волосами и обязательно с бородой, дряблым телом и нависшим животиком. Именно таких священнослужителей она видела в метро. Аналогичной внешности священнослужитель приходил к ним в клинику.

А этот мужчина был совершенно на них не похож. Такими священники не бывают. Перед ней стоял высокий, со спортивной фигурой, мужчина лет тридцати. Самым большим украшением его лица были красивые, золотисто – карие в обрамлении темных ресниц глаза. Он внешне ей кого – то напоминал, но она не могла никак вспомнить, кого именно. Что – то неуловимо знакомое было в нем, как будто раньше где-то встречала.

– Да. это я, – сказала она, растерявшись, – вернее, мы ожидаем, – и пояснила, – девочка с родителями. отошли за мороженым. – И чтобы как – то объяснить свою растерянность, произнесла. – Я предполагала, что приедет священник, который приходил в нашу клинику. Не думала, что священники могут носить цивильную одежду. и так выглядеть.

Мужчина неожиданно смутился. Какой-то миг они просто рассматривали друг друга, стоя лицом к лицу. Именно в этот момент между ними что – то проскочило, они это почувствовали. и оба смутились. Она уже знала, что вся её жизнь с этого момента изменится. Почему она это почувствовала – не знала, но это было как человеком, болезнь которого она определяла, выставляя диагноз. Кого – то он ей напоминал, но она не вспомнила, кого именно.

Мужчина, стоящий перед ней, был очень просто одет, можно сказать, бедноватенько: в потертые джинсы с дырками на коленях, серую футболку, поношенные кроссовки. Под футболкой четко просматривались широкие плечи, накаченные бицепсы рук, а облегающие ноги джинсы, позволили рассмотреть рельеф выступающих бугорками бедренных мышц.

– Так получилось, что иногда могут, – ответил он уже спокойно, отойдя от растерянности и подняв на неё глаза.

– А второй, – она кивнула в сторону другого мужчины, который остался стоять в сторонке, – он тоже с нами поедет?

– Кто? – механически переспросил отец Сергий? – он повернулся к мужчине и присвистнул: – Никита, подойди.

Тот, на кого они оба посмотрели, уже присел на невысокую железную изгородь, огораживающую стоянку.

Мужчина расплылся в сияющей улыбке и направился к ним. Он и одет был как о. Сергий, словно под копирку, только с существенной разницей: вещи на нем были самых известных спортивных брендов.

– Рад познакомиться, – сказал он, улыбаясь во весь рот, показывая прекрасные зубы – Как вас зовут прекрасный доктор? – спросил он, протягивая руку.

– Светлана, – ответила она. А далее, совершенно не подумав, еще не отойдя от впечатления, которое на нее произвел отец Сергий, поломав все стереотипы, спросила:

– Вы тоже священник?

Отец Сергий и Никита сначала остолбенели, а затем. взорвались хохотом. Они стояли, смотрели на нее. и заливисто хохотали. Их просто скрутил приступ неудержимого смеха. Смеялись так громко, искренне и заразительно, что вслед за ними она тоже рассмеялась, потому что до неё дошло – она сморозила настоящую чушь. Молодой человек меньше всего был похож на священника. Он был похож одновременно на модель с глянцевого журнала, рекламирующую спортивную одежду и обольстителя женских сердец. Подумалось: «Выгляжу, перед ними как безмозглая тупица, априори не может быть священнослужителем такой мужчина».

Никита, сквозь смех произнес:

– Ну, я прямо сейчас готов стать Папой Римским лишь бы с вами отправиться в монастырь, а еще лучше увезти вас в Ватикан. Там поселиться в одной келье и провести вместе всю оставшуюся жизнь. только вы и я. и никого вокруг. ни души.

– Вы меня не разыгрываете? – спросила она серьёзно, обращаясь к Никите. – Была договоренность с патриархией, что священник отвезет нас с девочкой в монастырь. – А тут вот, – кивнула на о. Сергия, – этот человек совсем не похож. Я в замешательстве. сообразительность – не самая сильная моя сторона.

– Возмутительно! – В глазах Никиты заплясали озорные зайчики, и он вслед за ней то же кивнул в сторону о. Сергия, – такую прелестницу своим видом ввел в заблуждение. А давайте его сейчас вместе прогоним, раз он не внушает доверия. Третий лишний, так ведь?

К ней опять вернулось сомнение.

Однако мужчина, представившись отцом Сергием, перестал смеяться, смахнув слезы с лица, произнес:

– Извините нас. Мне, действительно, поручили отвезти вас в монастырь, вот и машину для этого предоставили. Но с утра мы были в бассейне, поэтому не успел переодеться. Никита мой друг и большой шутник, не смущайтесь, просто он любит. пошутить. Он меня провожает. Вы сказали, что еще девочка поедет, но об этом меня не предупредили.

Она успокоилась, объяснение было похоже на правду, но внутри продолжало находиться смятение «где-то раньше я его видела. »

– С нами поедет девочка, ее провожают родители, они отошли в павильон за мороженым, сейчас подойдут.

– Понятно. Тогда будем ждать.

За веселым разговором они не заметили, как подошла семья Немчиновых.

Перезнакомившись между собой, поговорив о предстоящей поездке, переложив в лендкрузер сумки с вещами, они попрощались с супругами Немчиновыми, Никитой и отправились в дорогу. Девочка с наушниками в ушах разместилась на заднем сиденье, а Светлана устроилась на переднем. Через Ленинский проспект и кольцевую магистраль машина выбралась из города на Симферопольское шоссе и там прибавила скорость. Она глянула на о. Сергия и спросила:

– Вы не против, если радио включу? Повеселее будет.

– Пожалуйста, – разрешил он, не отрывая взгляд от дороги.

Она повернула ручку приемника, и в салон ворвался хриплый голос Джо Кокера. Отец Сергий поинтересовался:

– Вам Джо Кокер нравится?

Она поразилась. Какой священник продвинутый, сходу определил Джо Кокера, как вроде часто его слушает. Хотя при таком друге – вполне ожидаемо.

– Это один из любимых моих певцов.

– А знаете, как этот саундтрек называется?

– Нет. А вы?

– Освободить от оков мое сердце.

– Хорошее название, – сказала она, а про себя подумала: как раз про меня.

Они замолчали, продолжая слушать музыку. Так ехали долгое время, не перекинувшись друг с другом ни словом, пока Лидочка сзади не тронула её за плечо и передала нацарапанную на листочке записку. Светлана прочитала: девочка просила остановиться у водоема – хотела искупаться. Она поинтересовалась у о. Сергия, представится ли такая возможность. Он сказал, что по пути будет речка и озеро.

– Светлана, почему девочка не разговаривает, а общается с вами при помощи записки? – поинтересовался о. Сергий.

Она понизила голос и вкратце рассказала Лидочкину историю и просьбу родителей взять ее с собой в монастырь, чтобы в спокойной обстановке понаблюдать за неё. Вскоре в окне промелькнуло небольшое озерцо, они свернули с трассы и на песчаном берегу притормозили.

Они с девочкой достали из своих сумок купальники и отправились в кусты переодеться. Когда пришли, отправился переодеваться отец Сергий. Не теряя время даром, на импровизированный стол она выставила из сумки продукты, купленные в дорогу, а когда вернулся отец Сергий все вместе сели перекусить. Солнце находилось в самом зените, стояло несусветное пекло, а озеро манило их к себе прохладой. Лидочка показала пальцем на озеро, было понятно, что девочке хотелось побыстрее прыгнуть в воду. Через несколько минут, закончив трапезу, девочка и о. Сергий побежали наперегонки к водоему.

Светлана тем временем расстелила на горячем песке махровое полотенце, надела на лицо солнцезащитные очки и растянулась позагорать. Она стала смотреть на расстилающую перед ней гладь озера. Хорошо было видно, как на середине озера они плескались друг в друга, а затем, сделав несколько кругов, поплыли к берегу.

Ее размышления прервала Лидочка, которая прибежала мокрая, и с синюшными губами. Светлана досуха растерла девочку и уложила на свое полотенце, а сама пошла окунуться.

Вода в озере оказалась комфортной – ни очень теплая, но и ни холодная. Она с удовольствием сделала несколько кругов. Сразу после купания, она натянула на себя шорты и футболку, рассыпав по плечам волосы, чтобы просохли, Лида переоделась в джинсы, все сели в машину и отправились дальше в путь.

Не представляя, о чём можно поговорить с о. Сергием, вспомнив веселого Никиту, спросила о нем.

– Заинтересовал, Никита? – он оторвал взгляд от шоссе и повернул к ней голову. В карих глазах мерцала ироническая усмешка, – вас, как и многих женщин, тоже не оставил равнодушной?

Вопрос застал её врасплох.

У неё чуть с языка не слетело, что такой ухажер как его друг у неё никогда не вызовет взаимности. .

– Совсем не в том плане, о чем вы подумали, когда мужчина может заинтересовать женщину. Никита – вовсе не мой тип мужчин. – Хотела добавить, что аналог Никиты у неё остался в Москве, но не стала об этом говорить, а добавила, – мне интересно другое – как вы абсолютно разные, дружите между собой. Что у вас может быть общего?

Отец Сергий рассказал, что они вместе учились в спортивной Академии, а сегодня рано утром ходили в бассейн. Никита – чемпион России и Европы по плаванию, а он когда – то занимался восточными единоборствами, закончил этот факультет. Дружба осталась со времен учебы, и связывает любовь к спорту. Иногда стыкуются в Москве, что бывает крайне редко и вместе плавают в бассейне, куда Никите вход разрешён в любое время суток.

«Конечно, они профессиональные спортсмены, – подумалось ей. – Это же видно по фигурам. Как же сразу не догадалась? А у священника вовсе пальцы сбиты, вон руки как кувалды. Как только положил на руль, сразу обратила внимание. Интересно, почему он стал священником?»

Купание в озере, лежание на солнышке так сильно её разморило, что глаза без конца слипались, захотелось немного подремать. Лидочка на заднем сиденье уже давно посапывала. Устроившись удобнее на сиденье, она стала смотреть на мелькающие за окном поля, деревни . и незаметно заснула.

Проснулась оттого, что машина не двигалась. Стряхнув с себя остатки сна, посмотрела в окно и увидела, что они стоят на обочине. Отца Сергия за рулём не было. Лидочка тоже проснулась и вылезла из машины поразмяться. Через некоторое время из-за деревьев вышел уже переодетый в длинную черную рясу с наглухо застегнутым воротом отец Сергий. «Его даже эта одежда не испортила», – подумалось ей.

Окинув Светлану взглядом, он спросил, есть ли у нее специальная одежда для монастыря. У нее, конечно, такой одежды не было. В голову не пришло, что должна быть какая – то специальная одежда. Она взяла в монастырь свои обычные вещи и медицинский халат для больницы. Путешествуя по всему миру, они с Андреем часто посещали знаменитые соборы, и она никогда специально для этого не переодевалась. Но об этом Светлана не стала говорить отцу Сергию, видимо, в монастырь, куда они едут, установлены свои порядки.

– Тогда мы заедем по дороге в сельский магазин и посмотрим, может быть, там что-нибудь подберут для вас с девочкой, – сказал отец Сергий. Через некоторое время он притормозил машину у входа в магазин. Продавец предложила наряд, который Светлана сама никогда бы в жизни себе не купила: темную юбку почти до пяток и серую блузу с глухим воротом и длинными рукавами, а Лидочке – платье, тоже до пят. Еще купили два платочка для головы. Быстро переодевшись в примерочной, они вновь тронулись в путь. Проехав минут двадцать, отец Сергий сказал:

– Мы уже совсем близко. Вот свернем с основного шоссе на проселочную дорогу, проедем немного вдоль соснового леса, затем повернем у заправки, а примерно через один километр будет монастырь.

– Ой, – воскликнула она, – чуть не забыла, пока не приехали, расскажите нам с Лидочкой, как возник монастырь?

– Расскажу, что знаю, а дополнительно сможете почитать в монастырской библиотеке. В монастыре удивительный настоятель. – Он на мгновенье задумался. – Пожалуй, начну с основания. Точных сведений нет – ведь основанием монастыря служит первое упоминание в летописи, но предположительно он основан в тысяча пятьсот восьмидесятом году преподобным отцом Власием, который и стал его игуменом. Он выбрал это место уединения после долгих лет отшельнической жизни на Святой горе Афон. Пустынников – подвижников было в то время очень мало, достоверно неизвестно, но человек пять, не больше. Сначала они построили себе по маленькой келье в пещерах в версте одна от другой и жили в полнейшем уединении. Для людей обыкновенных такое уединение – смерть. Для человека духовного уединение – это источник духовной жизни, наилучшее средство для обогащения души.

Он закончил, а она с недоуменьем заметила:

– У меня ум за разум заходит. Какая необходимость заставляет испытывать лишения, жить в уединении, лишать себя человеческих благ и делать все это по собственному желанию. жизнь такая короткая. Омар Хайям по этому поводу писал:

Один припев у мудрости моей:

«Жизнь коротка – так дай же волю ей!»

Умно бывает подстригать деревья;

Но обкорнать себя – куда глупей!

Он посмотрел на нее как – то по-особенному внимательно.

– Если следовать вашей же логике, то у вас жизнь тоже одна и как у всех людей коротка, отчего же надо её тратить на лечение больных, слушать ежедневные жалобы и стенания, ведь можно прожить в комфорте без всего этого. Вместо клиники, например, ходить в бар пить коктейли? Верно? – Она уловила в его интонации неприкрытую иронию.

– Вы меня неправильно поняли, – резко ответила она. – Можно хорошо сделать свою работу, а вечером сходить отдохнуть в кафе, кино. Почему нельзя всё это совмещать? Что касается лично меня, то времени не хватает ни на что. Только в отпуск и то краткосрочный.

Отец Сергий сухо спросил:

– Вы в своей жизни следуете наставлениям Хайяма – он ваш жизненный ориентир? А ведь он сам, обращаясь к небу, признавался, что не такой уж он мудрый.

– Да, говорил. его рубаи звучит так: «Не так уж я мудр, не так уж просвещен. » Нет, не всегда, но часто прислушиваюсь, ведь его называли Царем философов Востока и Запада, он настоящий восточный мудрец, хотя и признается, что: «Разум мой несилен и не слишком глубок, чтобы замыслов Божьих распутать клубок» . дальше забыла, хотя раньше наизусть знала 50 рубаи. Поспорили с подругой, что за день их выучу. «А кого цитировать?» – произнесла с вызовом. – К кому прислушиваться? Кто авторитет моральный? Можете назвать? А вам, наверное, Хайям не по вкусу оттого, что его называли разрушителем веры?

– Ваша позиция мне более – менее понятна. Но я убежден, что после знакомства с человеком, которого едете лечить, начнете его цитировать.

У заправочной станции «ЛУКОЙЛ» они свернули на грунтовую дорогу, которая примерно через километр привела их к монастырю, огороженному каменной стеной. На арке из белого известняка крепилась медная вывеска, монастырские ворота были открыты. Через несколько секунд машина остановилась во внутреннем дворе монастыря.

– Мы приехали, – сказал отец Сергий, выключив двигатель. – Я отвечу на ваш вопрос о лишении монахами себя человеческих благ, так как полагаю, что теперь вы будете жить некоторое время при монастыре и располагать свободным временем. А еще, если не против, перейдём на «ты», так удобнее.

– Так вы, – ты в монастыре останешься или вернешься в Москву?

– Я приехал домой, – ответил он.

Глава 8 Монастырь

Ощутить реальность командировки девушка смогла ровно в тот момент, когда отец Сергий помог им выбраться из машины на мощеную плитку монастырского двора. Первое впечатление запомнила отчётливо – как вроде, привезли на съемки исторического фильма, и она присутствует среди средневековых декораций.

– Милое местечко, – вырвалось у неё, когда, обводя глазами вокруг, поняла, что вблизи весь этот ансамбль строений наводит на неё безотчётную тоску по привычной жизни. Куда её занесло?! Стало не по себе от мысли, что здешняя жизнь из года в год проходит по извечной колее без всяких перемен, а она же привыкла к совершенно иному – к бешеному темпу жизни в Москве, к человечьему муравейнику, где постоянная спешка, где стоит только зайти в клинику, так сразу окунаешься в водоворот проблем, от которых к окончанию рабочего дня, эмоциональное выгорание достигает наивысшей точки. Каждый день, да что там день – каждый час нёс в себе новизну, даже порою минута вносила в её жизнь изменения. А в этом унылом местечке, где проведёт несколько дней спрогнозировать своё пребывание не представляло проблем – всего – то лечение одного пациента и наблюдение за девочкой. «Ну ничего, – взгляну на ситуацию по – другому, – в свободное время обязательно поброжу по здешнему лесу, как раз стоит благодатная погода для сбора лечебных трав. Давно этим не занималась. Всего несколько дней придётся потерпеть, а потом вернусь домой». Успокоившись, она закрутила головой по сторонам.

Внутри монастырского двора, вымощенного известняковыми плитами, находились несколько небольших церквей, имелась пара жилых двухэтажных корпусов ну и, конечно, монахи, которых было не так уж много, но они все с интересом во все глаза смотрели на прибывших. Как же она в эту минуту была признательна о. Сергию за предложение переодеться в соответствующую одежду. В своем светском прикиде без всякого сомнения не смогла бы здесь сделать и пару шагов. Сами монахи были облачены в длинные до пят мантии и клобуки. Почти все имели длинные бороды, которые развевались в разные стороны от небольшого ветерка. Единственным напоминанием цивилизации здесь служили разбитые яркие клумбы цветов – разноцветные георгины, астры, оранжевые бархатцы и местами даже росли розы, огороженные низким штакетником. Некоторый уют создавал и большой сад, который виднелся за каменными постройками. Лидочка, как и она, то же крутила головой по сторонам, чувствовалось, что увиденное для них двоих, оказалось настолько новым и непривычным, что у обеих появилось чувство скованности.

Светлана стряхнула с себя оцепенение, когда отец Сергий тронул её сзади за плечо.

– Пойдем, Светлана, девочке придётся подождать нас в машине.

Быстро вернувшись в действительность, застыдилась своей безответственности – открыв рот, беззаботно созерцает обстановку монастырского подворья, а её приезда ждет человек, нуждающийся в медицинской помощи. Она попросила отца Сергея достать из багажника свой медицинский саквояж, где хранился дорожный докторский набор: болеутоляющие и антибиотики, резиновые перчатки и одноразовые шприцы, стетоскоп и другие необходимые принадлежности.

Оставив Лидочку, они направились к двухэтажному зданию из белого грубо отёсанного известняка, поднялись на второй этаж, а пройдя несколько шагов по узкому безлюдному коридору, остановились перед входом в келью настоятеля монастыря. Отец Сергий легонько постучал в дверь.

Услышав «входите», он распахнул перед ней тяжелую дверь, и Светлана очутилась в тесноватой комнатке с низким потолком с довольно скудной обстановкой. Слева от входа стояла узкая железная кровать, заправленная тёмным покрывалом, справа – во всю стену стеклянный шкаф, заполненным книгами в старинных золотистых переплетах, рядом со шкафом два деревянных жестких стула, а посередине комнаты у самого окна – массивный письменный стол. На полу перед кроватью лежала потёртая временем циновка, на стенах висело множество икон в окладах. В правом углу горели лампадки, от которых световые блики освещали стены кельи. Обоняние уловило запах, исходящий от горящих свечей и лампад. Девушка представляла, что у настоятеля монастыря должны быть покои с комфортом и если бы ни книги, то это жилище выглядело совсем скромненько. Невысокий сухенький человек в темной рясе, сидя за письменным столом с настольной лампой, склонив низко седую голову что – то писал. Но как только они вошли, он незамедлительно отложил ручку в сторону, поднялся из-за стола и направился к ним. Она предполагала увидеть строгого старца, хмурого и серьезно озабоченного своей длительной болезнью и растерялась, видя, как он приветствует их появление радостной улыбкой и протянутыми вперед руками. Батюшка к ним подошел, и она перед собою увидела старческое сморщенное личико, изрезанное мелкими лучиками морщин, и сходу дала бы ему лет девяносто – сто – если б не глаза! У этого человека глаза были удивительными, она никогда таких не встречала – молодыми, светло – голубыми с веселыми искорками – по ним можно было предположить, что ему не более сорока лет. Эти глаза, смотрели на неё, как вроде никого милее на всем белом свете для него не было – как только стоящая перед ним девушка.

Он поинтересовался, как они доехали, понравились ли монастырские места, которые проезжали, желают ли с дороги покушать в монастырской трапезнице. А когда узнал, что доктор приехала с девочкой, то предложил остановиться ни в монастырской гостинице, которая будет крайне неудобна для проживания женщины с девочкой, а в небольшом поселке недалеко от монастыря. Там живет их прихожанка, добрая гостеприимная женщина с мужем, у них просторный дом и в нём имеются все удобства. Предложение её обрадовало, и она приняла его с благодарностью.

Не теряя время, Светлана попросила отца Серафима, чтобы ей предоставили помещение для его осмотра. Отец Сергий сходил за помощником игумена – иеромонахом Иринеем, и они все вместе двинулись в «монастырскую больничку» – небольшое одноэтажное здание в монастырском подворье, за которым открывался чудесный яблоневый сад. Когда они вошли в комнатёнку, называемую батюшкой «процедурная», она как вкопанная замерла на пороге. С ней случилось невероятное – дежавю, да и только.

Стены комнатёнки были окрашены масляной краской в ужасный зеленый цвет, у окна стояла кушетка с наброшенной на неё аптекарской клеёнкой, за ней виднелись два стула и шкаф с медикаментами. Но она ЗНАЛА, что между шкафом и кушеткой в каменной стене находится ниша, где хранились травы, она их много раз оттуда доставала. Связать это «воспоминание» с каким – то определённым моментом из прошлого она не могла, но «помнила» мельчайшие подробности, они отпечатались в голове одним мигом. И эта была не сегодняшняя «процедурная», а полутемная келья с каменными сводами, тускло освещаемая свечами. Видя застывшего у входа доктора – настоятель подумал, что её смутил запах, он пояснил, что они недавно отремонтировали всю больничку, поэтому ещё пахнет краской.

Пройдя в комнату дальше, на стене между шкафом и кушеткой заметила квадратную металлическую ручку, а чуть ниже замочную скважину. Так и есть – раньше в стене существовала ниша, которая и сегодня скрыта от постороннего взгляда. Но она о ней ЗНАЛА. Опять дежавю. Они присели на стулья друг перед другом, и она попросила о. Серафима подробно рассказать о самочувствии. Было заметно, что многолетняя болезнь настоятеля сильно измучила, истощение струилось из него. Она внимательно слушала его повествование. Он рассказал, что давно болеет, как протекает болезнь и очень быстро она выстроила логическую цепочку из его рассказа. В его истории болезни для неё не было ничего сверхъестественного: несколько лет назад в местной больничке ему сделали болеутоляющую инъекцию, занесли инфекцию и начался абсцесс. Тогда вскрывать нарыв не стали, а просто выдавили гнойник. После приема антибиотиков, рана затянулась, боль из ягодицы ушла, а самочувствие постепенно стало ухудшаться. Постоянные ознобы, субфебрильная температура, слабость, обильное потоотделение, увеличение и болезненность лимфоузлов – всё это указывало на то, что в ягодице долгие годы находился очаг инфекции. В больницах, куда его периодически госпитализировали на обследование, никто не обратил внимание на ягодичный давнишний абсцесс, сам батюшка на боль не жаловался, однако из-за того, что клинические анализы крови устойчиво указывали на воспалительный процесс, длительно кололи антибиотики. Щелчок в голове, волнами принес сигнал – в правой ягодице несколько кистозных образований, соединенные между собою перешейками, заполненные стафилококковыми бактериями. К концу его повествования она уже знала причину заболевания, знала, как помочь, чем лечить, оставалось лишь удостовериться.

Доктор предложила о. Серафиму раздеться и показать место инъекции на ягодице, которая, по его словам, была сделана пять лет назад в этой самой больничке. Батюшка наотрез отказался показать «причинное место» молодой барышне. Но Светлана в ответ привела аргумент, сказав, что ему не стесняясь, открывают люди свои души, а она доктор телесный и твёрдо настояла на своём. После пальпации нескольких твердых уплотнений – вся картина стала предельно ясна.

Батюшка Серафим был весьма удивлен, как доктор так быстро определила причину его болезни, а когда его заверила, что через неделю и вовсе будет здоров, он скептически помотал головой. .

– Не сомневайтесь, – заявила она, обнадеживающе, – для этого мне завтра надо вскрыть гнойник и почистить рану. Больно не будет – сделаю местную анестезию, все лекарства у меня с собой, только нужен помощник. Пока рана будет заживать, станем делать антибиотики и перевязки, одновременно займусь вашим желудком, язва там приличная и ослабленным иммунитетом. Травку лечебную придётся регулярно принимать три раза в день натощак. Короче, будем вас лечить и здоровье быстро поправим.

Никогда она не забудет выражение, которое появилось на лице у игумена – он не поверил её прогнозу. В монастырской больнице несли послушание по уходу за больными несколько монахов и Светлана подобрала себе помощника – монаха Порфирия, только у него имелось среднее медицинское образование. Попросила кое – что приготовить к завтрашнему утру для проведения операции, которую решила сделать под местной анестезией – ампул с лидокаином было достаточно, да и опыт работы в хирургическом кабинете частной клиники позволял провести несложные манипуляции. Когда наконец-то освободилась, и они вышли из здания больнички, то на каменном крыльце их появления ожидал сухенький монах непонятно какого возраста, с глазками – буравчиками и седеющей бородой. Наверное, он был не старым, но выглядел настолько серьезным, что она робко спряталась за спину о. Сергия.

Он у него поинтересовался, по какой причине женщина приехала в мужской монастырь, а когда узнал, что она доктор и приехала лечить игумена – лицо его просветлело, а пальцы начали быстро перебирать деревянные чётки, которые выглядели отполированными в его скрюченных артритом руках.

– Раз так, Благослови Господи докторшу на благое дело. Благодарственный молебен отслужу сегодня перед иконой Богоматери, – и посматривая на Светлану, трижды перекрестился.

– Аминь, – сказал в ответ о. Сергий и тоже перекрестился.

В поселок, где предстояло жить, повез их о. Сергий.

Пока ехали, Лидочка с интересом смотрела в окно машины, а она лишь машинально отметила, что здешние места, ещё не тронутые цивилизацией, ей определённо нравятся. Голова была занята куда важным вопросом: откуда ей стало известно о нише в процедурной? Откуда пришло это мистическое понимание, пронзившее мозг: она здесь уже побывала! Откуда? Откуда? Дежавю.

Извилистая песчаная дорога плавно пошла вверх по склону невысокого холма, а на очередном изгибе внизу появился небольшой поселок. Там была всего одна улица с несколькими домами, расположенными по обе стороны дороги. Всего-навсего проехали около километра.

Отец Сергий остановил машину около невысокого, сделанного из штакетника забора. Калитка была открыта, они прошли во двор и прежде, чем успели подняться по невысоким порожкам на веранду, парадная дверь дома открылась и к ним навстречу вышла миловидная женщина. По возрасту она годилась Светлане в старшие сестры. Хозяйка душевно с ними поздоровалась и быстро окинула Светлану с головы до ног большими карими глазами, посмотрела на Лидочку, расспросила о причине приезда в монастырь. Татьяна Михайловна держалась просто и естественно. Отцу Сергию она явно обрадовалась, они даже расцеловались.

– Мы живем по-деревенски, сказала она, поглядывая на городского доктора, – и люди мы деревенские, всё у нас просто, не обижайтесь. Ежели у вас, что – то будет не так, скажу прямо – кривить душой не стану. И вы всё мне говорите, не тая в себе зла и обиду. Так лучше – то будет, чем какая червоточина заведется, между нами. «Согласны?» – спросила она. Светлана была согласна и кивнула.

Татьяна Михайловна провела их по саду и огороду. У них с мужем было огромное хозяйство: две коровы, теленок, несколько козочек, гуси, куры, свиноматка с поросятами, да еще и огород в придачу. Девушка удивилась, как за всей живностью ухаживают всего два человека.

– Дочь с мужем к нам из города приезжают подсобить на сенокос, а так вдвоём с Петром всем хозяйством управляем, вот только сейчас хозяина радикулит прихватил, месяц почти стонет, чуть живой, – поделилась хозяйка.

Татьяна девушке понравилась – в ней не было никакого притворства и лицемерия. Выглядела крепкой, про таких, как она, в народе говорят «кровь с молоком». Затем отец Сергий по просьбе хозяйки отнес их багаж в комнату, где им предстояло жить. На пороге своего временного жилья она остановилась, оглядывая комнату. Там стоял широкий диван, кровать и стулья, а стены занимали книжные полки с книгами. На окнах висела легкая тюлевая занавеска, которая была широко раздвинута, что позволяло наслаждаться изумительным лесом, открывавшимся из окна. На полу лежал ковер, отчего шаги становились практически неслышными. Комната произвела на неё весьма приятное впечатление, а кроме всего прочего прямо за дверью в коридоре находился санузел с душем и туалетом.

Светлана подумала, что им здорово повезло: представилась возможность пожить в хороших условиях – прямо за порогом дома расстилался лес, до монастыря – рукой подать, практически, жить будут в санаторных условиях.

Отец Сергий засобирался в монастырь, но хозяйка не отпустила его без ужина, и было заметно, что он искренне был рад приглашению остаться. Она пригласила гостей за стол, куда выставила свои домашние угощения: огурчики, грибочки маринованные, картошечку, сальце, творог, молоко и сметану от своей буренки. Светлана достала свои запасы. К ужину подоспел и муж хозяйки Петр Николаевич – веселый, улыбчивый, любитель пошутить над собой и окружающими, коренастый крепкий мужчина. Был он чуть постарше Татьяны и работал в гараже автомехаником, однако из-за радикулита, который сковал его поясницу, находился на больничном. Татьяна пояснила, что Петр, постоянно мучается от сильных болей в спине, т.к. лежит на работе под машинами и «простужает спину». Перевязанный меховым платком жены, сильно кряхтя, он тоже уселся за стол, и все дружно заработали вилками. Когда утолили первый голод, начались традиционные расспросы: причины приезда и надолго, кем приходится доктору Лида, а затем разговор плавно перетек о монастыре и его игумену.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.