# Сказки

Владимир Даль

Владимир Иванович Даль (1801–1872) – выдающийся русский литератор, учёный-исследователь, этнограф, автор учебников по некоторым разделам биологии, военный врач.
Но главным делом своей жизни Даль считал изучение языка русского народа. Так появились прекрасные сказки, притчи, загадки, пословицы и поговорки.
Наибольшую славу принёс В.И. Далю непревзойдённый по объёму «Толковый словарь живого великорусского языка», на составление которого у писателя ушло 53 года. Словарь содержит около 200 тысяч слов и 30 тысяч поговорок, загадок и присловий.
Даль тесно общался с лучшими писателями своего времени: А.С. Пушкиным, В.А. Жуковским, И.А. Крыловым, Н.В. Гоголем. Пушкин говорил молодому Далю: «А что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей! Что за золото!..»
Самой трагической встречей с Пушкиным явилось участие врача Даля в лечении раненого поэта после дуэли с Дантесом. Даль оставался с Пушкиным до последней минуты.
В сборник вошли сказки В. Даля «Война грибов с ягодами», «Девочка Снегурочка», «Сказка о Шемякином суде», «Старик годовик» и другие.

© Боголюбова О.А., ил., 2022

© ООО «Издательство «АСТ», 2022

## Война грибов с ягодами

Красным летом всего в лесу много – и грибов всяких, и всяких ягод: земляники с черникой, и малины с ежевикой, и чёрной смородины. Ходят девки по лесу, ягоды собирают, песенки распевают, а гриб-боровик, под дубочком сидючи, и пыжится, дуется, из земли прёт, на ягоды гневается: «Вишь, что их уродилось! Бывало и мы в чести, в почёте, а ныне никто на нас и не посмотрит! Постой же, – думает боровик, всем грибам голова, – нас, грибов, сила великая – пригнетём, задушим её, сладкую ягоду!»

Задумал-загадал боровик войну, под дубом сидючи, на все грибы глядючи, и стал он грибы созывать, стал помочь скликать:

– Идите вы, волнушки, выступайте на войну!

Отказалися волнушки:

– Мы все старые старушки, не повинны на войну.

– Идите вы, опёнки!

Отказалися опёнки:

– У нас ноги больно тонки, не пойдём на войну!

– Эй вы, сморчки! – крикнул гриб-боровик. – Снаряжайтесь на войну!

Отказалися сморчки; говорят:

– Мы старички, уж куда нам на войну!

Рассердился гриб, прогневался боровик, и крикнул он громким голосом:

– Грузди, вы ребята дружны, идите со мной воевать, кичливую ягоду избивать!

Откликнулись грузди с подгруздками:


– Мы грузди, братья дружны, мы идём с тобой на войну, на лесную и полевую ягоду, мы её шапками закидаем, пятой затопчем!

Сказав это, грузди полезли дружно из земли, сухой лист над головами их вздымается, грозная рать подымается.

«Ну, быть беде», – думает зелёная травка.

А на ту пору пришла с коробом в лес тётка Варвара – широкие карманы. Увидав великую груздёвую силу, ахнула, присела и ну грибы сподряд брать да в кузов класть. Набрала его полным-полнёшенько, насилу до дому донесла, а дома разобрала грибки по родам да по званию: волнушки – в кадушки, опёнки – в бочонки, сморчки – в бурачки, груздки – в кузовки, а наибольший гриб-боровик попал в вязку; его пронизали, высушили да и продали.

С той поры перестал гриб с ягодою воевать.

## Лиса и заяц

Жил-был на поле старенький Зайчик, да жила Лисичка-сестричка.

Вот как пошли заморозки, стал Зайка линять, а как пришла зима студёная, со вьюгой да со снежными сугробами, Зайка с холоду и вовсе побелел, и надумал он себе избу строить: натаскал дубочков и давай городить хижину.

Увидала это Лиска и говорит:

– Ты, косенький, что это делаешь?

– Видишь, от холоду избу строю,

«Видишь, какой догадливый, – подумала Лиса, – давай-ка и я построю избу – только уж не лубочный домок, а палаты, хрустальный дворец!»

Вот и принялась она лёд таскать да избу класть.

Обе избы поспели разом, и зажили наши звери своими домами.

Глядит Лиска в ледяное окошечко да над Зайчиком посмеивается: «Вишь, чернолапник, какую лачугу смастерил! То ли дело моя: и чиста, и светла – ни дать ни взять хрустальный дворец».

Лисе зимою всё было хорошо, а как пришла весна по зиму да стала снег сгонять, землю пригревать, тут Лискин дворец и растаял да водою под гору сбежал. Как Лиске без дому быть? Вот подкараулила она, когда Зайка вышел из своей избы погулять, подснежной травки, заячьей капустки пощипать, прокралась в Зайкину избу и влезла на полати.

Пришёл Зайчик, торкнулся в дверь – заперта.

Подождал маленько и стал опять стучаться.

– Кто там? – закричала Лиса толстым голосом.

– Это я, хозяин, серый Зайчик, пусти меня, Лисонька.

– Убирайся, не пущу, – отвечала Лиса.

Подождал Зайка, да и говорит:

– Полно, Лисонька, шутить, пусти, мне уж спать хочется.

А Лиса в ответ:

– Постой, косой, вот как я выскочу, да выпрыгну, да пойду тебя трясти, только клочья по ветру полетят!

Заплакал Зайчик и пошёл куда глаза глядят.

Повстречался ему серый Волк.

– Здорово, Зайка, о чём плачешь, о чём горюешь?

– А как же мне не тужить, не горевать: была у меня изба лубяная, у Лисы ледяная. Лисья изба растаяла, водой ушла, она мою захватила, да и не пускает меня, хозяина!

– А вот постой, – сказал Волк, мы её выгоним!

– Навряд ли, Волченька, выгоним, она крепко засела!

– Я не я, коли не выгоню Лису! – зарычал Волк.

Вот Зайчик обрадовался и пошли с Волком гнать Лису. Пришли.

– Эй, Лиса Патрикеевна, выбирайся из чужой избы! – закричал Волк.

А Лиса ему из избы в ответ:

– Постой, вот как слезу с печи, да выскочу, да выпрыгну, да пойду тебя трепать, так только клочья по ветру полетят!

– Ой – ой, какая сердитая, – заворчал Волк, поджал хвост и убежал в лес, а Зайка остался плакать в поле.

Идёт Бык.

– Здорово, Зайка, о чём тужишь, о чём плачешь?

– А как же мне не тужить, как не горевать: была у меня избушка лубяная, у Лисы ледяная. Лисья изба растаяла, она мою захватила, да вот и не пускает меня, хозяина, домой!

– А вот постой, – сказал Бык, – мы её выгоним.

– Нет, Быченька, навряд выгнать её, крепко засела, уже её Волк гнал – не выгнал, и тебе, Быку, не выгнать!

– Я не я, коли не выгоню, – замычал Бык.

Зайчик обрадовался и пошёл с Быком выживать Лису. Пришли.

– Эй, Лиса Патрикеевна, ступай вон из чужой избы! – промычал Бык.

А Лиса ему в ответ:

– Постой, вот как слезу я с печи, да пойду тебя, Быкак трепать, так только клочья по ветру полетят!

– Ой-ой, какая сердитая! – замычал Бык, закинул голову и давай улепётывать.

Зайчик сел подле кочки и заплакал.

Вот идёт Мишка Медведь и говорит:

– Здорово, косой, о чём тужишь, о чём плачешь?

– А как же мне не тужить, как не горевать: была у меня изба лубяная, а у Лисы ледяная. Лисья изба растаяла, она мою захватила, да и не пускает меня, хозяина, домой!

– А вот постой, – сказал Медведь, – мы её выгоним!

– Нет, Михайло Потапыч, навряд её выгнать, крепко засела. Волк гнал – не выгнал, Бык гнал – не выгнал, и тебе не выгнать!

– Я не я, – заревел Медведь, – коли не выживу Лису!

Вот Зайчик обрадовался и пошёл, подпрыгивая, с Медведем гнать Лису. Пришли.

– Эй, Лиса Патрикеевна, – заревел Медведь, – убирайся вон из чужой избы!

А Лиса ему в ответ:

– Постой, Михайло Потапыч, вот как слезу с печи, да выскочу, да выпрыгну, да пойду тебя, косолапого, трепать, так только клочья по ветру полетят!

– У-у-у, какая лютая! – заревел Медведь да и пустился впритруску бежать.

Как быть Зайцу? Стал он Лису упрашивать, а Лиса и ухом не ведёт. Вот заплакал Зайчик и пошёл куда глаза глядят, и повстречал кочета, красного Петуха, с саблей на плече.

– Здорово, Зайка, каково поживаешь, о чём тужишь, о чём плачешь?

– А как же мне не тужить, как не горевать, коли из родного дома прогоняют? Была у меня избёнка лубяная, а у Лисицы ледяная. Лисья изба растаяла, она мою заняла, да и не пускает меня, хозяина, домой!

– А вот постой, – сказал Петух, – мы её выгоним!

– Вряд ли, Петенька, тебе выгнать, она больно крепко засела! Её Волк гнал – не выгнал, Бык гнал – не выгнал, Медведь гнал – не выгнал, где уж тебе совладать!

– Попытаемся, – сказал Петушок и пошёл с Зайцем выгонять Лису.

Как пришли они к избушке, Петух запел:

Идёт кочет на пятах,
Несёт саблю на плечах,
Хочет Лису зарубить,
Себе шапку сшить,
Выходи, Лиса, пожалей себя!

Как заслышала Лиса Петухову угрозу, испугалась, да и говорит:

– Подожди, Петушок, золотой гребешок, шёлкова бородка!

А Петух кричит:

– Кукареку, всю изрублю!

Вот Лиса просит тоненьким, масленым голоском:

– Петенька, Петушок, пожалей старые косточки, дай шубёнку накинуть!

А Петух, стоя у дверей, знай себе кричит:

Идёт кочет на пятах,
Несёт саблю на плечах,
Хочет Лису зарубить,
Себе шапку сшить,
Выходи, Лиса, пожалей себя!

Нечего делать, некуда деваться Лисе. Приотворила дверь, да и выскочила.

А Петух поселился с Зайчиком в его избушке, и стали они жить, да быть, да добро копить.


## Девица

Как по мосту, по мосточку
Шла девица-семилетка.
За девицей – молодец:
– Стой, девица-семилетка,
Загадаю три загадки,
Ты изволь же отгадать их:
А что растёт без кореньев?
А что цветёт без алого цвету?
А что шумит без буйного ветру?
– Растёт камень без кореньев.
Цветёт сосна без алого цвету.
Шумит вода без буйного ветру.

## Журавль и цапля

Летала сова – весёлая голова; вот она летела, летела, да и села, головой повертела, снялась и опять полетела; летала, летала, да села, головой повертела, по сторонам посмотрела, а глаза у неё как плошки, не видят ни крошки!

Это не сказка, это присказка, а сказка впереди.

Пришла весна по зиму и ну её солнышком гнать-допекать, а травку-муравку из земли вызывать; высыпала-выбежала травка на солнышко поглядеть, вынесла цветы первые – подснежные: и голубые, и белые, сине-алые и жёлто-серые.

Потянулась из-за моря перелётная птица: гуси да лебеди, журавли да цапли, кулики да утки, певчие пташки и хвастунья-синичка. Все слетелись к нам на Русь гнёзда вить, семьями жить. Вот разошлись они по своим краям: по степям, по лесам, по болотам, по ручьям.

Стоит журавль один в поле, по сторонам всё поглядывает, головушку поглаживает, а сам думает: «Надо-де мне хозяйством обзавестись, гнездо свить да хозяюшку добыть».

Вот свил он гнездо вплоть у болота, а в болоте, в кочкарнике, сидит долгоносая-долгоносая цапля, сидит, на журавля поглядывает да про себя посмеивается: «Ведь уродился же неуклюжий какой!»

Тем временем надумался журавль: «Дай, говорит, посватаю цаплю, она в наш род пошла: и клюв наш, и на ногах высока». Вот и пошёл он неторёной дорожкой по болоту: тяп да тяп ногами, а ноги и хвост так и вязнут; вот он упрётся клювом – хвост вытащит, а клюв увязнет; клюв вытащит – хвост увязнет; насилу до цаплиной кочки дошёл, поглядел в тростник и спрашивает:

– А дома ли сударушка-цапля?

– Здесь она. Что надо? – ответила цапля.

– Иди за меня замуж, – сказал журавль.

– Как не так, пойду я за тебя, за долговязого: на тебе и платье короткое, и сам ты пешком гуляешь, скупо живёшь, меня на гнезде с голоду уморишь!

Слова эти показались журавлю обидными. Молча он повернул да и пошёл домой: тяп да тяп, тяп да тяп.

Цапля, сидючи дома, пораздумалась: «А что ж, и вправду, для чего я ему отказала, нешто мне лучше жить одной? Он хорошего роду, зовут его щегольком, ходит с хохолком; пойду к нему доброе слово перемолвить».

Пошла цапля, а путь по болоту не близок: то одну ногу увязит, то другую. Одну вытащит – другую увязит. Крылышко вытащит – клюв засадит; ну пришла и говорит:

– Журавль, я иду за тебя!

– Нет, цапля, – говорит ей журавль, – уж я раздумал, не хочу на тебе жениться. Иди туда, откуда пришла!

Стыдно стало цапле, закрылась она крылышком и пошла к своей кочке; а журавль, глядя за нею, пожалел, что отказал; вот он выскочил из гнёзда и пошёл следом за нею болото месить. Приходит и говорит:

– Ну, так уж быть, цапля, я беру тебя за себя.

А цапля сидит сердитая-пресердитая и говорить с журавлём не хочет.

– Слышь, сударыня-цапля, я беру тебя за себя, – повторил журавль.

– Ты берёшь, да я не иду, – отвечала она.

Нечего делать, пошёл опять журавль домой. «Этакая нравная, – подумал он, – теперь ни за что не возьму её!»

Уселся журавль в траве и глядеть не хочет в ту сторону, где цапля живёт. А та опять передумала: «Лучше жить вдвоём, чем одной. Пойду помирюсь с ним и выйду за него».

Вот и пошла опять ковылять по болоту. Путь до журавля долог, болото вязко: то одну ножку увязит, то другую. Крылышко вытащит – клюв засадит; насилу добралась до журавлиного гнёзда и говорит:

– Журонька, послушай-ка, так и быть, я иду за тебя!

А Журавль ей в ответ:

– Нейдёт Федора за Егора, а и пошла бы Федора за Егора, да Егор не берёт.

Сказав такие слова, журавль отвернулся. Цапля ушла.

Думал, думал журавль да опять пожалел, для чего было ему не согласиться взять за себя цаплю, пока та сама хотела; встал скорёхонько и пошёл опять по болотоу. Тяп, тяп ногами, а ноги да хвост так и вязнут; вот упрётся он клювом, хвост вытащит – клюв увязит, а клюв вытащит – хвост увязнет.

Во так-то и по сию пору ходят они друг за дружкой; дорожку проторили, а пива не сварили.


## Девочка Снегурочка

Жили-были старик со старухой, у них не было ни детей, ни внучат. Вот вышли они за ворота в праздник посмотреть на чужих ребят, как они из снегу комочки катают, в снежки играют. Старик поднял комочек да и говорит:

– А что, старуха, кабы у нас с тобой была дочка, да такая беленькая, да такая кругленькая!

Старуха на комочек посмотрела, головой покачала да и говорит:

– Что ж будешь делать – нет, так и взять негде.

Однако старик принёс комочек снегу в избу, положил в горшочек, накрыл ветошкой и поставил на окошко. Взошло солнышко, пригрело горшочек, и снег стал таять. Вот и слышат старики – пищит что-то в горшочке под ветошкой; они к окну – глядь, а в горшочке лежит девочка, беленькая, как снежок, и кругленькая, как комок, и говорит им: