Эдриенн Янг
Фейбл

Adrienne Young

FABLE

Copyright © 2020 by Adrienne Young.

Jacket design by Kerri Resnick

Jacket photograph of girl by Svetlana Belyaeva; extra hair

© puhhha/Shutterstock.com; ship © Eva Bidiuk/Shutterstock.com

Back photograph: crashing waves © irabel8/Shutterstock.com

All rights reserved.

©  Онищук А., перевод на русский язык, 2021

©  Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Один

Этот мерзавец снова решил меня не ждать.

Между деревьями я могла видеть, как Кой и остальные бегут по пляжу, разбрасывая пятками песок. Ялик скользнул в воду, и я побежала быстрее, босыми ногами прокладывая себе путь через искривленные корни деревьев и вросшие в землю камни. Я выскочила из зарослей как раз вовремя, чтобы увидеть играющую на губах Коя ухмылку и натянувшийся парус.

– Кой! – выкрикнула я, но если он и расслышал мой голос сквозь шум волн, то не подал виду.

Я рванула вниз по склону, пока не добежала до пены, оставленной отступающей волной. Поставив одну ногу на мокрый песок, я оттолкнулась изо всех сил и прыгнула, полетев над волнами к корме. Ухватившись за край лодки одной рукой, я ударилась о борт. Мои ноги все еще были в воде, пока ялик набирал ход. Никто не предложил мне помощь, когда я подтянулась и перевалилась через борт, бормоча себе под нос проклятия.

– Неплохой прыжок, Фейбл, – Кой взялся за румпель[1], устремив взгляд к горизонту и направляя ялик к южному рифу. – Не думал, что ты поплывешь с нами.

Я собрала волосы в пучок на макушке, сверля Коя уничтожающим взглядом. Это был уже третий раз за неделю, когда он пытался оставить меня на берегу и не брать вместе с другими ныряльщиками на рифы. Если бы Спек не был пьян почти все время, я бы лучше платила ему за эти вылазки, а не Кою. Однако мне нужна была лодка, на которую можно рассчитывать.

Парус затрепетал у меня над головой, когда поднялся ветер, дернувший ялик вперед. Я отыскала место и села между двумя ныряльщиками, затянутыми в кожаную одежду.

Кой протянул ладонь в мою сторону.

– Гони медяк.

Я бросила взгляд поверх его головы на барьерные острова, где на сильном ветру кренились и покачивались мачты торговых судов. «Мэриголд» не было видно, однако она должна будет обязательно появиться в порту к восходу солнца. Вытащив монету из кошелька и стиснув зубы, я бросила ее в ладонь Коя. К настоящему моменту он заработал на мне уже столько медяков, что на эти деньги можно было бы купить практически половину его ялика.

Мы набрали скорость. По мере того как лодка отдалялась от берега, проносящаяся мимо вода постепенно превращалась из бледно-бирюзовой в темно-синюю. Я отклонилась назад, когда ялик накренился, и позволила своим пальцам скользнуть по поверхности морской глади.

Солнце стояло в зените, и у нас оставалось еще несколько часов до начала прилива. Этого времени было более чем достаточно, чтобы я успела наполнить свой кошелек пиролитом для продажи.

Я затянула ремень на поясе, проверяя каждый из своих инструментов: молоток, зубило, кирка, лопатка, окуляр.

Большинство ныряльщиков ушли с восточного рифа несколько месяцев назад, но моя интуиция подсказывала мне, что в этих водах спрятано еще немало пиролита. И я оказалась права. После нескольких недель ныряния в одиночку я обнаружила месторождение под изрытым вдоль и поперек шельфом. Благодаря найденному пиролиту мой кошелек существенно потяжелел.

Когда я поднялась на ноги, вокруг меня забушевал ветер и стал трепать пряди моих темно-каштановых волос, обрамляющих лицо. Я схватилась за мачту и перегнулась через борт, разглядывая воду, которая была под нами.

Рано.

– И когда ты собираешься рассказать нам, что же ты там нашла, Фейбл? – рука Коя сжала румпель, а его глаза встретились с моими. Они были такими же темными, как самые черные ночи на острове, когда из-за шторма невозможно было разглядеть ни луну, ни звезды на небе.

Остальные с мрачным любопытством молчаливо уставились на меня, ожидая моего ответа. От моего внимания не укрылось то, как все они стали более внимательно наблюдать за мной в порту. Я также слышала их перешептывания на пляже. После нескольких недель возвращения с пустыми руками ныряльщики становились беспокойными и подозрительными, и это никогда не сулило ничего хорошего. Вот только я не думала, что именно Кой будет тем, кто в конце концов спросит меня о моем «улове» напрямую.

Я пожала плечами.

– Морские ушки[2].

Он засмеялся, качая головой.

– Морские ушки, – эхом отозвался Кой. Он был моложе большинства ныряльщиков на Джевале, его опаленная кожа пока еще не покрылась морщинами и пигментными пятнами от постоянного пребывания на солнце. Тем не менее он уже успел заслужить свое законное место среди ныряльщиков тем, что наворовал достаточно денег, чтобы купить ялик и начать собственный бизнес по перевозкам.

– Именно, – кивнула я.

Из взгляда Коя исчез всякий намек на юмор, когда он снова посмотрел мне прямо в глаза. Я сжала челюсть, стараясь скрыть подрагивающий уголок губ. Минуло четыре года с того дня, как меня бросили на раскаленный пляж и оставили на произвол судьбы. Мне приходилось чистить корпуса судов в обмен на тухлую рыбу, чтобы не умереть от голода. Меня не раз избивали за то, что я промышляла на территории, которую облюбовали другие ныряльщики. На Джавале мне не единожды доводилось сталкиваться с разного рода жестокостью, но до сегодняшнего дня я старалась не обращать на себя внимание Коя. С ним шутки были так же плохи, как и с огнем.

Я встала на корму, позволяя губам растянуться в той же порочной улыбке, которой мне улыбнулся Кой на пляже. Он был тем еще прохвостом и негодяем, но я ему ничем не уступала. Мне нельзя было показывать ему свой страх, иначе я стану для него легкой добычей. Мне необходимо найти способ выжить на Джевале, и я лучше бы отдала руку на отсечение, чем позволила кому-то лишить меня шанса сбежать с острова. Не сейчас, когда я была так близка к свободе.

Я отпустила мачту, и лодка вылетела у меня из-под ног, после чего я тут же ушла под воду. Вокруг меня закружили блестящие пузырьки, когда я поплыла к поверхности, быстро работая ногами, чтобы согреться. Окраина восточного рифа соприкасалась с течением, отчего вода на этой стороне острова была холоднее. Это был один из тех факторов, по которому я определила, что там, внизу, находилось гораздо больше пиролита, чем было вырыто.

Натянутый парус изогнулся на фоне безоблачного неба, и ялик Коя умчал прочь. Когда он исчез за барьерными островами, я тут же резко развернулась и направилась в противоположном направлении к берегу.

Я плыла, погрузив лицо в воду, чтобы можно было рассматривать расстилающийся подо мной риф. В розовых, оранжевых и зеленых кораллах отражался солнечный свет, как на страницах атласа, который некогда лежал раскрытым на столе моего отца. Моим опознавательным знаком был ярко-желтый морской веер[3] со сломанной веткой.

Я вынырнула на поверхность, еще раз проверила свой пояс с инструментами, попутно делая медленный вдох и наполняя грудь воздухом, после чего сделала такой же медленный выдох, как меня этому учила мама. Мои легкие растянулись, затем постепенно начали сжиматься, и когда они опустели настолько, что я почувствовала знакомое давление под ребрами, я стала дышать чаще, вдыхая и выдыхая воздух рывками. Сделав последний полный вдох, я нырнула.

Уши заложило, пока я гребла к ярким оттенкам, сияющим на морском дне. Водная толща давила меня со всех сторон, и когда я чувствовала, что меня начинает выталкивать к поверхности, то просто позволяла своему телу расслабиться и погрузиться глубже. Стайка краснополосых рыбок пронеслась мимо, образовав вокруг меня пестрый рой. Во всех направлениях простиралась бескрайняя синева, когда мои ступни легко коснулись гребня зеленого коралла, тянущегося вверх, подобно скрюченным старушечьим пальцам. Ухватилась за нависающий над кораллом каменный выступ, который рассекала трещина.

Я впервые обнаружила пиролит, когда прочесывала риф в поисках крабов, чтобы заплатить старику в порту за ремонт своего окуляра. Мягкая вибрация, исходящая от самоцвета, пробрала меня до костей, и после трех дней непрерывных поисков мне повезло. Я оттолкнулась от выступа и всплыла на поверхность, когда часть шельфа внезапно обвалилась, обнажая неровную полосу базальта, испещренную предательскими белыми пузырями, которые были мне хорошо знакомы. Они могли означать только одно: пиролит.

За последние три месяца с помощью этой заначки я заработала торговлей на «Мэриголд» больше монет, чем за последние два года на острове, вместе взятые. Еще несколько недель – и мне больше никогда не придется нырять на рифах.

Мои ноги опустились на выступ, и я прижала руку к скале, ощупывая каждый ее изгиб. Мягкая вибрация самоцвета затрепетала под моими пальцами, похожая на эхо удара металла о металл. Слушать самоцветы меня тоже научила мама. Глубоко в недрах «Жаворонка» она передавала их мне в руки по одному за раз и, пока команда спала в гамаках, подвешенных к переборке, шептала: «Ты слышишь его? Ты его чувствуешь?»

Я вытащила инструменты из-за пояса и вставила зубило в самую глубокую канавку, после чего ударила по нему молотком, постепенно разбивая поверхность камня. Судя по форме выступа, под ним находился приличный кусок пиролита. Может быть, он потянет на четыре медяка.

Надо мной засверкали блики солнечного света, отразившегося на серебряной чешуе рыб, которые приплыли покормиться. Я посмотрела вверх, щурясь от слепящего глаза мерцания. В темной дали по рифу дрейфовало тело утопленника. То были останки ныряльщика, который перешел кому-то дорогу или не вернул долг. Его ноги были прикованы цепью к огромному, покрытому ракушками камню. Бедолагу бросили на корм морским тварям, которые должны были содрать плоть с его костей. Это был не первый раз, когда я видела приведение смертного приговора в исполнение. И если я не буду осторожна, меня ждет такая же печальная участь.

Последний глоток воздуха обжег мне грудь, а руки и ноги похолодели, но я еще раз ударила по зубилу. Грубая белая корка треснула, и я улыбнулась, позволив нескольким пузырькам воздуха сорваться с моих губ, когда острый кусок скалы отвалился. Я протянула руку и прикоснулась к стеклянному красному самоцвету, который смотрел на меня, как налитый кровью глаз.

Когда темнота начала давить на края моего поля зрения, я оттолкнулась от скалы и устремилась к поверхности. Мои легкие отчаянно нуждались в воздухе. Рыбки разлетались от меня во все стороны, как радуга, распадающаяся на части, и вот я вынырнула из воды, жадно хватая ртом воздух. Облака над головой собирались в тонкие нити, но мое внимание привлекла темнеющая синева на горизонте. Утром я заметила в ветре тревожные нотки приближающегося шторма. Если непогода помешает «Мэриголд» добраться до барьерных островов к восходу солнца, мне придется держать пиролит при себе гораздо дольше, чем того требовала безопасность. У меня было не так уж много тайников, да и с каждым днем за мной наблюдало все больше и больше любопытных глаз.

Я перевернулась на спину, чтобы солнце согрело как можно больше участков моей кожи. Оно уже начало клониться к кривой скале, возвышающейся над Джевалом. Потребуется еще по меньшей мере шесть или семь погружений, чтобы добыть пиролит. Мне также необходимо было успеть доплыть до другого конца рифа к тому времени, как Кой вернется за мной.

Если он вообще вернется.

Еще три или четыре недели, и я накоплю достаточно медяков, чтобы обменять их на проезд через Узкий пролив, найти Сейнта и заставить его сдержать свое слово. Мне было всего четырнадцать, когда он бросил меня на печально известном острове воров, и с тех пор я каждый день пыталась заработать деньги, необходимые мне, чтобы отыскать его. По прошествии четырех лет я стала задаваться вопросом, узнает ли он меня вообще, когда я наконец появлюсь у него на пороге. Помнил ли он, что говорил мне, когда резал мою руку кончиком своего ножа из китового уса?

Однако мой отец был не из тех, кто страдает забывчивостью.

Впрочем, как и я.

Два

Существовало пять правил. Всего пять.

Я наизусть рассказывала их своему отцу с тех пор, как стала достаточно взрослой, чтобы взбираться на мачты вместе с матерью. В тусклом свете свечей в своей каюте на «Жаворонке» он наблюдал за мной, взяв в одну руку перо, а в другую рюмку с молодым ржаным виски, бутылка которого неизменно стояла на его столе.

1. Нож должен быть там, откуда его легко достать.

2. Никогда не оказывайся ни у кого в долгу.

3. За все нужно платить.

4. Ложь всегда должна быть основана на правде.

5. Никогда и ни при каких обстоятельствах не раскрывай, что для тебя важно и кто тебе дорог.

Я жила по правилам Сейнта каждый день с тех пор, как он бросил меня на Джевале, и эти правила помогали мне выживать. По крайней мере, он хотя бы немного позаботился обо мне, прежде чем уплыл, так ни разу и не оглянувшись.

Когда мы приблизились к пляжу, в небе пророкотал гром. Небо потемнело, и воздух наполнился шепотом шторма. Я изучала горизонт, наблюдая за формой волн. «Мэриголд» уже в пути, но если шторм будет сильным, к утру ее не окажется на барьерных островах. И если она не приплывет, то я не смогу заработать на торговле.

Черные глаза Коя были прикованы к сети с морскими ушками, которая лежала у меня на коленях. В одной из раковин был спрятан мой мешочек с пиролитом, добытым на рифе. Я уже не та глупая девчонка, какой была когда-то. Я быстро усвоила, что кошелек, привязанный к поясу вместе с инструментами, как у других ныряльщиков, в итоге будет рано или поздно срезан, и я никак не смогла бы этому помешать. Физически мне было не сравниться ни с кем из ныряльщиков, поэтому я прятала самоцветы и монеты внутри выпотрошенной рыбы или в моллюсках с тех самых пор, как у меня в последний раз отобрали мой улов.

Я провела кончиком пальца по шраму на своем запястье, повторяя его очертания, похожие на корни дерева, идущие вверх до сгиба локтя по внутренней стороне предплечья. Долгое время этот шрам был единственным, что помогало мне выживать на острове. На Джевале ничто не имеет такого веса, как суеверия, поэтому никто не хотел связываться с девчонкой, у которой была подобная метка. Всего через несколько дней после того как Сейнт бросил меня на острове, старик по имени Фрет пустил в порту слух, будто бы меня прокляли морские дьяволы.

Ялик замедлил ход, и я встала, после чего соскочила за борт вместе с сетью, перекинутой через плечо. Пока я шла по мелководью, я чувствовала на себе взгляд Коя и слышала его низкий хриплый шепот у себя за спиной. На Джевале каждый был сам за себя, но не тогда, когда заговор мог принести выгоду. И да, Кой был мастером, когда дело касалось плетения интриг.

Я шла вдоль кромки воды к скале, вглядываясь в нее в поисках тени своего возможного преследователя. На закате море стало фиолетовым, и когда солнце совсем скрылось из виду, на поверхности воды заколыхались последние неяркие блики уходящего дня.

Мои мозолистые пальцы нащупали знакомые расщелины в огромном черном валуне, и, подтягиваясь на руках, я стала карабкаться вверх, пока брызги морской воды, разбивающиеся с другой стороны о скалу, не ударили мне в лицо. Веревка, которую я закрепила на уступе, терялась в воде в самом низу.

Я достала расколотую раковину морского ушка из своей сети и спрятала ее под рубашку, прежде чем выпрямиться в полный рост и сделать глубокий вдох. Как только волна с грохотом разбилась о скалу, я прыгнула с уступа в море. С каждой минутой становилось все темнее, но я ухватилась за веревку и последовала за ней на глубину, в тень леса из морской капусты, которая поднималась со дна моря широкими гофрированными лентами. Снизу ее листья были похожи на золотистый шатер, бросающий зеленую тень на толщу воды. Пока я плыла вниз, между водорослями петляла рыба, которую преследовали рифовые акулы, охотящиеся за своим ужином.

Бухта была одним из немногих мест, где мне разрешалось ловить рыбу, потому что бурные волны постоянно ломали тростниковые ловушки, используемые другими ныряльщиками. Однако плетеная корзина-ловушка, которую меня научил делать рулевой моего отца, могла выдержать натиск волн. Я намотала толстую веревку на кулак и потянула, но ловушка не поддалась, зажатая течением между камнями.

Мои ноги опустились на крышку корзины, и я стала пытаться сдвинуть один из камней, чтобы высвободить ловушку для рыбы, которая наполовину погрязла в густом иле. Когда она не сдвинулась с места, я поднырнула ниже и, ухватившись пальцами за плетеную крышку, стала тянуть ловушку к себе, пока она не треснула, после чего меня швырнуло спиной вперед, на плоскую каменную глыбу позади меня. Прежде чем я успела закрыть образовавшееся в ловушке отверстие, из него выскочил морской окунь. Я выругалась, глядя окуню вслед, и звук моего голоса тут же растворился в воде. Чтобы не дать улизнуть какой-нибудь еще рыбе из моего улова, я крепко обхватила ловушку одной рукой и прижала ее к груди вместе со сломанной крышкой.

Веревка вела меня обратно со дна моря, и я следовала по ней, пока не доплыла до заостренного выступа, который был скрыт в тени. Я воспользовалась своим зубилом, чтобы высвободить камень, который держался в скале при помощи водорослей. Камень упал мне в руку, открывая проделанное в скале углубление. В нише хранился сверкающий, как битое стекло, пиролит, который я старательно добывала последние две недели. Это был единственный из моих тайников на острове, который никому не удалось найти. Я уже несколько лет ставила свои ловушки для рыбы в этой маленькой бухте, и любой, кто видел, как я здесь ныряю, знал, что я всегда возвращаюсь с уловом. Однако если кто-то и догадывался, что я также храню где-то поблизости свои самоцветы, то найти их ни у кого пока что не получилось.

Когда мешочек у меня на поясе наполнился пиролитом, я вставила камень на место. Мышцы ног уже горели, уставшие от многочасового погружения, и я использовала последние силы, чтобы вынырнуть на поверхность. Волна накатила, когда я глотнула ночной воздух и изо всех сил начала плыть к уступу, прежде чем море смогло оттащить меня обратно.

Я подтянулась на одной руке и растянулась на песке, переводя дыхание. Звезды мерцали над головой, однако буря быстро надвигалась на Джевал. По запаху ветра я понимала, что это будет долгая ночь. Ветер будет терзать мою лачугу на скалах, но даже в спокойную ночь я все равно не смогла бы спать, когда я держала при себе пиролит или деньги. Мой лагерь неоднократно подвергался налетам, когда я спала, и сегодня я не могла позволить застать себя врасплох.

Сунула извивающуюся рыбу под рубашку и перекинула сломанную ловушку через плечо так, чтобы она висела у меня за спиной. Тьма опустилась на деревья, и я прокладывала свой путь при лунном свете, следуя по тропе, пока она не повернула к скале. Я решила держаться поближе к склону, когда тропинка стала крутой. Тропа резко обрывалась у гладкой поверхности скалы, и я полезла вверх, карабкаясь по выбоинам, которые сама проделала в камне. Как только я перекинула ногу через вершину, то подтянулась и оглянулась на тропинку.

Внизу никого не было, деревья плавно покачивались на ветру, по остывшему песку разливался лунный свет. Оставшуюся часть пути я преодолела бегом, пока тропа резко не оборвалась над пляжем, расположенным далеко внизу. Утес возвышался над барьерными островами, невидимыми в темноте, но я могла различить свет нескольких фонарей, раскачивающихся на мачтах кораблей, пришвартованных на ночь. Именно здесь я когда-то сидела каждое утро, ожидая возвращения корабля своего отца, хотя он и сказал мне, что не вернется.

Мне потребовалось два года, чтобы поверить его словам.

Я бросила ловушку рядом с ямкой для костра и отстегнула свой тяжелый пояс. Ветер усилился, когда я обхватила руками толстый ствол дерева, нависший над обрывом, и медленно вскарабкалась вверх. Земля ушла у меня из-под ног, и я посмотрела на берег, который раскинулся по меньшей мере в тридцати метрах внизу.

Ночные волны оставляли на песке белую пену. Большинство ныряльщиков были слишком грузными, чтобы лезть на тонкое деревце без риска обломать хрупкие ветки и полететь вниз на верную смерть. Я и сама пару раз чуть не распрощалась с жизнью, когда взбиралась вверх по стволу.

Когда я оказалась достаточно близко, то протянула руку в ложбинку на стыке двух узловатых сучьев. Мои пальцы нащупали кошелек, и я отвела руку назад, чтобы бросить его на землю позади себя, прежде чем спуститься обратно.

Я развела костер и насадила рыбу на палку, устроившись в удобном углублении в скалах, выходящем на тропу. Если бы кто-нибудь пришел сюда на разведку, я бы заметила неприятеля раньше, чем он меня. Мне просто нужно было как-то дотянуть до утра.

Монеты звякнули друг о друга, когда я встряхнула кошелек, высыпав медяки на мягкий песок. Деньги сияли в лунном свете, пока я вела счет своему заработку, раскладывая монеты аккуратными стопками перед собой.

Сорок два медяка. После того что мне пришлось бы потратить на ялик, нужно было еще восемнадцать монет, и тогда у меня было бы достаточно денег, чтобы заплатить Уэсту за проезд. Я также отложила немного денег про запас, чтобы меня накормили и приютили, пока я не разыщу Сейнта. Я опустилась на землю и легла на спину, свесив ноги с края утеса. Пока рыба потрескивала над костром, я рассматривала луну. Прямо надо мной висел идеальный молочно-белый полумесяц, и я вдыхала соленый воздух с нотками кипариса, который был свойственен только Джевалу.

В свою первую ночь на острове я спала на пляже, побоявшись подойти к деревьям, среди которых горели костры и были разбиты палатки. Я проснулась от того, что мужчина распахнул мою куртку и вывернул ее карманы в поисках денег. Когда он ничего не нашел, то бросил меня на холодный песок и испарился. У меня ушло несколько дней на то, чтобы понять, что каждый раз, когда я ловлю рыбу на мелководье, на пляже меня будет кто-то ждать с целью отобрать все, что я добыла своим трудом. Почти месяц я питалась одной морской капустой, но затем мне удалось найти безопасные места для добычи и приготовления пищи. Спустя почти год у меня наконец накопилось достаточно денег, заработанных на очистке уловов других людей и продаже пальмовой веревки, чтобы купить инструменты для добычи самоцветов у Фрета, который был слишком стар, чтобы продолжать нырять.

Волны сердито разбивались о берег внизу, подгоняемые штормовым ветром, и на мгновение я задумалась: не буду ли я скучать по всему этому? Было на Джевале что-то, что стало неотъемлемой частью меня?

Я села, глядя на окутанный ночью остров. Верхушки деревьев колыхались в темноте, подобно волнам. Если бы остров не стал моей тюрьмой, то я посчитала бы его прекрасным. Только вот мне здесь было не место.

Я могла бы сделать Джевал своим домом, могла бы стать одной из тех, кто наладил торговлю самоцветами на барьерных островах и разбогател. Однако если бы я стала признанной ныряльщицей Джевала, то перестала бы быть дочерью Сейнта. Хотя, наверное, я и так давно перестала ею быть.

Мне до сих пор вспоминался гул в недрах судна, скрип гамаков, запах отцовской трубки и стук сапог по палубе. Мне не было места ни на суше, ни в порту, ни в городах, которые раскинулись по ту сторону пролива. Того места, которое я считала своим домом, больше не существовало.

В километрах отсюда, там, где лунный свет касался черной воды на горизонте, под водами рифа Ловушка Бури лежал «Жаворонок». И куда бы я ни отправилась, никогда уже не смогу вернуться домой, потому что моим домом был корабль, который теперь покоился на морском дне. И вместе с ним там нашли последнее пристанище останки моей матери.

Три

Я стояла на утесе на восходе солнца, наблюдая, как «Мэриголд» покачивается на волнах. Она прибыла задолго до рассвета, несмотря на бушующий шторм, налетевший с Безымянного моря. Я не спала всю ночь, глядя в костер, пока дождь не погасил пламя. Все мое тело болело, изнывая от потребности поспать после трех дней беспрерывного ныряния на рифах.

Однако Уэст не любил, когда его заставляли ждать.

Когда я добралась до пляжа, у кромки воды уже собралась куча ныряльщиков. У меня хватило ума заплатить Спеку за месяц вперед за место на его лодке. Сам он лежал на песке, заложив руки за голову и надвинув шляпу на лицо. Если у тебя была лодка на Джевале, то тебе не нужно было нырять или торговать, потому что твои услуги были необходимы каждому ныряльщику на острове. Иметь ялик – все равно что иметь котелок с медью, который никогда не пустел, и никто не заслуживал подобной удачи больше, чем Спек.

Когда он увидел, что я приближаюсь, то подскочил на ноги и широко улыбнулся мне гнилыми зубами.

– Доброе утречко, Фей!

Я кивнула, глядя на него, и бросила свою сумку в лодку, прежде чем перелезть через борт. Никто не потрудился освободить мне место, чтобы я могла сесть, поэтому встала на носу, обхватив одной рукой мачту, а другой крепко вцепившись в кошелек с пиролитом, который был спрятан у меня под рубашкой. Лодка Коя уже исчезала за барьерными островами, набитая таким количеством тел, что ноги пассажиров волочились по воде с обеих бортов.

– Фейбл, – Спек улыбнулся мне с немой мольбой, и я бросила на него испепеляющий взгляд, когда поняла, чего он ждал.

Я высвободила парус, позволив ему развернуться, пока Спек толкал лодку подальше от берега.

Ныряльщики просили меня о вещах, о которых они никогда не попросили бы друг друга. Я должна была выполнять их просьбы в качестве благодарности за то, что они не утопили меня на мелководье, когда я была тощим ребенком. Однако, по правде говоря, они никогда не делали мне никаких одолжений в обмен на мою помощь. Никогда не кормили меня, когда я просила у них объедки, не предлагали кров во время шторма. Каждый кусочек пищи или кусочек пиролита доставался мне огромным трудом. Тем не менее я должна была быть обязана всем местным за то, что все еще дышала.

Поднялся ветер, и лодка разрезала гладкую утреннюю воду, как горячий нож режет масло. Мне не понравилось, как спокойно выглядит море, как блестит поверхность воды, похожая на только что обожженное стекло. Было неприятно видеть спокойное море, когда я стала свидетелем того, каким кровожадным оно может быть.

– Ходят слухи, ты нашла новые залежи пиролита, Фей, – прохрипел Спек, передавая румпель одному из ныряльщиков и подходя ближе, чтобы встать рядом со мной у мачты.

От него пахло виски домашнего приготовления, и я повернула лицо по ветру, игнорируя его вопрос. Когда я почувствовала, что остальные смотрят на меня, мой кулак невольно сжался сильнее вокруг кошелька.

Рука Спека поднялась в воздух между нами, и его ладонь раскрылась передо мной в примирительном жесте.

– Я ничего такого не имел в виду.

– Ну-ну, – проворчала я себе под нос.

Он наклонился немного ближе, понизив голос.

– Разговоры все же ходят, знаешь ли.

Наши глаза встретились, и я изучала мужчину, пытаясь понять, что скрывается за этими словами.

– Какие еще разговоры?

Он оглянулся через плечо, и его серебряная коса волос выбилась из-под ворота рубашки.

– Разговоры о том, где ты прячешь свои денежки.

Ныряльщик, сидевший справа от меня, зашевелился, и его ухо повернулось в нашу сторону, чтобы прислушаться к разговору.

– На твоем месте я бы не слушала всякие байки, Спек, – я позволила своим плечам расслабиться и откинулась назад, прислоняясь к мачте.

С ныряльщиками нужно было вести себя так, как будто ты ничего не боишься, даже если тебе было страшно настолько, что приходилось сглатывать подступающую к горлу рвоту. Спек был безобидным, однако он едва ли не единственный на острове, кого я могла не опасаться.

Он быстро закивал.

– Конечно-конечно, знаю. Я просто подумал, тебе не помешало бы быть в курсе событий.

– Ты просто подумал, что получишь от меня еще один медяк сверху. Ты же к этому клонишь? – огрызнулась я.

Очередная улыбка появилась на его лице прежде, чем он опустил голову и пожал плечами.

– Ты и так задираешь для меня цену. Я не буду доплачивать тебе еще и за сплетни.

Я повернулась к нему спиной, давая понять, что разговор закончен. У меня было по крайней мере еще три недели до того, как я накоплю достаточно денег, чтобы обменять их на билет с этого острова. Однако если ныряльщики действительно стали что-то подозревать, то у меня не получится протянуть так долго.

Спек замолчал, и теперь были слышны лишь звук разрезающего волны ялика и свист ветра. Когда мы обогнули край барьерных островов, в поле зрения возникли ребристые белые паруса «Мэриголд», которая встала на якорь за выступом самого дальнего утеса. Спек плавно замедлил ход ялика, и я заметила широкие плечи Уэста на другом конце порта. Он смотрел на воду, и его силуэт темнел в лучах восходящего солнца.

Я подняла одну руку вверх, растопырив пальцы против ветра, и как только Уэст увидел мой знак, он тут же затерялся в толпе.

Спек спустил парус, когда мы подошли к причалу, и прежде чем он успел меня попросить, я взяла свернутую веревку в руки и бросила ее к берегу. Петля зацепилась за тумбу в углу причала, и я прыгнула с палубы на борт, откинувшись назад и упершись пятками в край, чтобы пришвартовать лодку. Мокрая веревка заскрипела, натягиваясь, и глухой стук лодки о причал, похожий на клацанье костей, заставил Фрета поднять глаза с того места, где он сидел на своем табурете.

Между его ног стоял плетенный из тростника ящик, наполненный редкими раковинами, которые он добывал на мелководье. Он давным-давно перестал нырять в силу возраста, но по-прежнему каждую неделю торговал на барьерных островах, продавая вещи, которые, казалось, никто другой никогда не смог бы найти. Он был первым, кто сказал, что меня прокляли морские дьяволы, и именно он продал мне свой пояс ныряльщика, тем самым вынудив нарушить одно из правил моего отца. Потому что, пока я дышала и ходила под солнцем, я была обязана ему жизнью не один, а два раза.

– Фейбл, – он наградил меня легкой улыбкой, когда я поднялась на причал.

– Привет, Фрет, – проходя мимо, я коснулась его костлявого плеча, глядя поверх него туда, где вдалеке Уэст ждал меня возле «Мэриголд».

В бледном утреннем свете вдоль узкого деревянного настила собрались ныряльщики, которые пытались сбить цену у торговцев, яростно сражаясь за каждую медную монету. Джевал славился своим пиролитом, скрытым в рифах, и хотя он не входил в число самых ценных драгоценных камней, встречался он достаточно редко. Однако торговцы прибывали на остров не только за пиролитом. Джевал был единственным клочком земли между Узким проливом и Безымянным морем, и многие корабли останавливались в середине своего плавания, чтобы просто пополнить запасы.

Вверх и вниз по причалу джевальцы носили корзины с куриными яйцами, охапки рыбы и пучки веревок, окликая матросов, которые наблюдали за всем происходящим с бортов своих кораблей.

Впереди послышались крики, пока я протискивалась сквозь плотную толпу мужчин, и я была вынуждена нырнуть в сторону, когда кто-то нанес удар. Завязалась потасовка, меня отшвырнуло к краю причала. Открытая бочка с листьями коровяка скатилась в воду, чуть не потянув меня за собой. Двое мужчин прыгнули вслед за ней, и я подождала, пока затеявшие драку ныряльщики разойдутся, после чего поспешила проскользнуть мимо них.

Словно почувствовав мое приближение, Уэст повернулся как раз в тот момент, когда я протиснулась сквозь толпу. Его волнистые, выгоревшие на солнце волосы были убраны за ухо, а руки скрещены на груди, когда он посмотрел на меня сверху вниз бледно-зелеными глазами.

– Ты опоздала, – он наблюдал, как я вытягиваю рубашку из-за пояса и достаю свой кошелек.

Я посмотрела за его спину на горизонт, где нижняя часть солнца уже воспарила над водой.

– На пару минут, – буркнула я.

Уэст шагнул вперед, когда я вытряхнула содержимое кошелька, и шесть выпуклых, покрытых белой коркой кусочков пиролита упали в мою раскрытую ладонь. Уэст снял с моего пояса окуляр и приложил его к глазу, после чего наклонился и аккуратно поднял самородки так, чтобы красные драгоценные камни можно было рассмотреть в лучах солнечного света. Пиролит не был очищен от внешней породы, но то были добротные куски. Гораздо лучше того, что могли предложить толпящиеся позади меня ныряльщики.

– Похоже, ты попал в шторм, – я посмотрела на свежую смолу, подсыхающую на корпусе «Мэриголд» в том месте, где на правом деревянном борту под перилами шла трещина.

Уэст не ответил, переворачивая кусочки, чтобы проверить их еще раз.

Однако борт был не единственной частью корабля, которая пострадала в бурю. Высоко на грот-мачте на канатах сидела девушка, поправлявшая кожаные ремни, которыми были схвачены паруса.

Когда я была ребенком, то часто лежала плашмя на главной палубе, наблюдая за своей матерью, которая проделывала то же самое на мачтах «Жаворонка». Темно-рыжая коса змеей спускалась вниз по ее спине, а загорелая кожа темнела на фоне накрахмаленного белого полотна. Я моргнула, чтобы прогнать воспоминание из своих мыслей прежде, чем в моей груди пробудится боль.

– В последнее время ты много продаешь, – Уэст зажал окуляр в ладони.

– Мне сопутствует удача, – я засунула большие пальцы за пояс и выжидающе уставилась на него.

Уэст потянулся, почесывая светлую щетину на подбородке, как он всегда делал, когда думал.

– Удача обычно приносит неприятности, – когда он наконец поднял взгляд на меня, его глаза прищурились. – Шесть медяков.

Он потянулся за кошельком на поясе.

– Шесть? – я приподняла бровь, глядя на него, и указала на самый большой кусок пиролита в его руке. – Этот один на три медяка потянет влегкую.

Его взгляд скользнул поверх моей головы к причалу, где позади меня толпились ныряльщики и торговцы.

– Я бы не стал брать с собой на остров больше шести медяков, – Уэст выудил монеты из своего кошелька. – Отдам тебе оставшуюся часть в следующий раз.

Я стиснула зубы и сжала кулаки. Уэст вел себя так, как будто делал мне одолжение, пытаясь заплатить мне лишь часть, и кровь закипела у меня в жилах от возмущения. В этом мире все устроено и работает не так.

– Я могу о себе позаботиться. Десять медяков, или ты можешь найти кого-нибудь другого, кто продаст тебе пиролит. – Я выхватила у него свой окуляр одной рукой, а вторую протянула к нему ладонью вверх в выжидающем жесте. Уэст должен был мне заплатить в любом случае, потому что он не покупал пиролит на Джевале ни у кого другого. Только у меня. За два года он не купил вообще ничего у других ныряльщиков.

Его челюсть задвигалась, когда его рука сомкнулась на камнях, а костяшки пальцев побелели. Он пробормотал что-то нечленораздельное, когда полез в карман своего жилета.

– Тебе не следует продавать так много за раз, – он понизил голос, когда отсчитал медяки.

Он был прав. Я знала это. Но еще опаснее было иметь на острове тайник и с пиролитом, и с деньгами. Монеты меньше, их легче спрятать, и я предпочла владеть чем-то одним, что имело ценность для остальных ныряльщиков.

– Я знаю, что делаю, – сказала я, стараясь говорить так, чтобы мои слова звучали уверенно.

– Если тебя не окажется здесь в следующий раз, то я буду знать почему, – Уэст подождал, пока я посмотрю на него снизу вверх. Долгие дни, проведенные на палубе корабля, окрасили его кожу в темно-оливковый цвет, делая его глаза похожими на жадеит, который моя мама заставляла меня полировать после ее погружений.

Уэст бросил монеты мне в ладонь, и я развернулась, запихнув их в кошелек прежде, чем спрятать его обратно под рубашку. Я протиснулась в толпу джевальцев, позволяя их вонючим телам окружить меня, и комок сжался у меня в горле.

Тяжесть медяков в кошельке заставляла меня чувствовать себя неуютно, а слова Уэста тяжелым грузом давили на меня. Может быть, он был прав. Может быть…

Я оглянулась назад, приподнимаясь на цыпочки, чтобы бросить взгляд поверх плеч ныряльщиков, которые разделяли меня и «Мэриголд».

Но Уэста уже не было видно.

Четыре

Кой ждал в лодке, когда я вышла на пляж. Ветер откидывал темные волосы с его лица, пока он смотрел на прибой. Впервые я увидела Коя, когда он плыл ко мне с берега, чтобы согнать меня с песчаной косы, на которой я ловила рыбу. С тех пор он не спускал с меня глаз.

– А где остальные? – спросила я, подбросив медяк в воздух и закинув свой пояс с инструментами в лодку.

Кой поймал монету и кинул ее в кошелек, свисающий с мачты.

– Все еще ведут торги.

Мы забрались в ялик, и он поплыл по мелководью, когда Кой отдал швартовы. Ветер тут же сильно натянул поднятый парус, заставив тем самым лодку накрениться, но затем она рванула вперед, прочь от берега. Я застегнула свой пояс, когда Кой оглянулся на меня через плечо и его взгляд упал на мои инструменты. Он не раз воровал у меня, хотя мне ни разу не удалось поймать его на этом. Несколько раз мне приходилось менять свои тайники, но, казалось, кто-то всегда их находил и разорял. Ныряльщики были грубыми и жесткими, но не глупыми. Во всяком случае, не Кой. И ему нужно было кормить больше ртов, чем многим другим на острове.

От Коя зависели его бабушка, младшие брат и сестра, и это делало его едва ли не самым опасным человеком на острове. Для Джевала, открытого моря и даже для Узкого пролива не было хуже проклятия, чем нести ответственность за чужую жизнь. Единственным, что гарантировало хотя бы некоторую безопасность, было одиночество. Это было первое, чему меня научил Сейнт.

На барьерных островах «Мэриголд» все еще стояла на якоре, белея на фоне очередного шторма, который темнел вдалеке. Этот шторм явно будет яростнее предыдущего, но судя по ветру и положению туч, он вряд ли сильно заденет нас. Тем не менее «Мэриголд» и другие корабли, скорее всего, останутся в бухте до утра, чтобы быть в безопасности.

– Зачем тебе так много денег, Фейбл? – спросил Кой, сматывая швартовы.

Я наблюдала, как веревка проскальзывает через его мозолистые руки.

– С чего ты решил, что у меня много денег?

Мои слова его развеселили, и он оскалился в улыбке.

– Я знаю, ты торгуешь пиролитом, который добываешь. Но я не могу понять, зачем тебе деньги. Купишь лодку? Наладишь торговлю?

– Я не промышляю пиролитом, – я пожала плечами, накручивая прядь волос на палец. В солнечном свете мои волосы напоминали цветом потускневшую медь. – Не больше, чем обычно.

Кой ухмыльнулся, откинувшись на нос лодки так, чтобы его локоть свесился с нее.

– Знаешь, почему ты мне никогда не нравилась?

Я улыбнулась ему в ответ.

– Почему же?

– Дело не в том, что ты обманщица. Все на этом острове лгут. Проблема в том, Фейбл, что ты делаешь это мастерски.

– Ну, а вот ты мне всегда нравился, Кой.

Он засмеялся, приспуская парус, и лодка замедлила ход.

– Вот видишь, о чем я толкую? Я сейчас почти тебе поверил.

Я встала на борт лодки и, оттолкнувшись от него, погрузилась в холодную воду, позволяя морю вытолкнуть меня обратно на поверхность. Когда я вынырнула, ялик Коя уже шел к южному рифу, оставляя за собой след на воде. Кой не оглянулся, и я медленно поплыла в противоположном направлении, стараясь беречь силы. Мои мышцы и кости по-прежнему изнывали от холода и усталости, но отдых в ближайшее время не предвиделся. Не сейчас, когда внимание ныряльщиков было так сильно сосредоточено на мне.

Единственное, что было в моих силах, – так это заработать еще хотя бы немного денег и постараться как можно быстрее покинуть остров.

Я увидела желтый веер коралла под водой и затянула пояс, прежде чем начать разрабатывать легкие при помощи ритмичных вдохов и выдохов, которые знала назубок. Когда я почувствовала знакомую боль в ребрах, я нырнула, толкая себя ногами по морскому дну и распугивая рыбу, которая разлеталась от меня во все стороны, сверкая чешуей. Я не теряла времени даром и направилась прямиком к разлому. Мягкая вибрация пиролита затанцевала на моей коже, и я вытащила инструменты из-за пояса, чтобы приняться за работу. Я била молотком так сильно, как только могла, проделывая новую борозду в скале. По большей части я откалывала базальт и кораллы, но примерно в полуметре меня поджидала гладкая поверхность пиролита. Это оказался небольшой кусок, и его было не так трудно достать. Поиск большего количества мог бы отнять у меня весь день. Я отвела руку с молотком и со всей силы ударила по зубилу, вгоняя его в риф. Под водой раздался звон, когда маленький кусочек самоцвета откололся от скалы.

Моя рука соскользнула, ударившись об острый край камня, и над головой что-то мелькнуло, погружая меня в тень. Я вздрогнула и выронила молоток. Мое сердце подпрыгнуло, и воздух пузырьками вырвался из моих легких от испуга. Я развернулась, вжимаясь спиной в выступающую скалу и сжимая зубило в холодной руке. Стая китовых акул плыла над рифом, петляя в лучах солнечного света, спускающегося с поверхности.

Я выпустила еще один поток пузырьков, теперь уже в облегченном смехе, и болезненное напряжение в моей груди немного ослабло. Однако у меня закончился воздух. Я оттолкнулась от скалы и встала между двумя акулами, протягивая руку, чтобы провести пальцами по их гладкой пятнистой коже. Их хвосты скользнули мимо меня, и я улыбнулась, после чего толкнула себя ногами в сторону мерцающих на поверхности бликов солнечного света.

Как только я вынырнула на поверхность, что-то вцепилось в мою руку и потащило обратно вглубь, прежде чем мне удалось вдохнуть. Я взвизгнула под водой, выпуская из легких остатки воздуха, когда попыталась развернуться.

В облаке кружащих рыб сверху на меня смотрело лицо Коя, его руки крепко держали меня за запястье. Я пнула его, попав ему в плечо пяткой, и его пальцы отцепились от меня. Я поплыла к поверхности, к свету, так быстро, как только могла, чувствуя, как тьма окутывает мой разум. Когда наконец вырвалась на воздух, я задыхалась, мои легкие сильно сжало в груди. Ялик Коя дрейфовал сразу за рифом, прямо за гребнем скалы, поэтому я не заметила его приближения, когда находилась под водой.

Кой не отставал от меня. Он появился на следующем вдохе, бросившись в мою сторону. Я попыталась отплыть подальше от него, но он схватил меня за волосы и притянул к себе.

– Где он? – проревел он, сжимая кулак. – Говори, где пиролит!

Я развернулась, резко отвела локоть назад и ударила Коя в лицо. Его пальцы отпустили мои волосы, и я поплыла к лодке. Он бросился в погоню, рассекая воду быстрее, чем могла это делать я. К тому времени как я добралась до корпуса ялика, он схватил меня за ногу. Я вцепилась в край кормы и потянула на себя лодку, пытаясь забраться внутрь. Кой дернул сильнее, рыча сквозь зубы, и я, соскользнув, ударилась лицом так сильно, что перед глазами у меня поплыли белые круги света. Я снова нащупала пальцами край кормы, подтянулась и свесилась внутрь. Мои руки лихорадочно заметались в поисках весла. Когда я его нашла, тут же развернулась и ударила Коя лопастью по голове.

Он внезапно обмяк, падая обратно в воду, и я, кашляя, перевалилась через борт. Глаза Коя закатились, когда он погрузился в море. По его лбу потекла струйка крови, похожая на красные чернила. Я неуклюже отвязала веревки, но, потянувшись к парусу, замерла, и у меня перехватило дыхание. Я видела, как Кой медленно идет на дно, погружаясь в синеву моря.

– Подонок, – простонала я, отбрасывая весло и ныряя обратно в воду.

Добравшись до Коя, я просунула руки ему под мышки и потащила вверх. Я с трудом справилась с весом его обмякшего тела и едва не перевернула лодку, когда пыталась перетащить его через борт. Кое-как справившись с верхней половиной тела, я перекинула следом его ноги, и Кой упал на дно ялика.

Каждая моя мышца горела от напряжения, последние силы покинули мое тело, и меня стошнило соленой водой, которой я наглоталась. Мое горло горело огнем. Когда я нависла над телом Коя, мои руки дрожали. Кровь по-прежнему сочилась из его раны, и я надеялась, что он не дышит. Я надеялась, что он мертв.

Но мне не могло так повезти.

Я от души пнула тело Коя и закричала, после чего рухнула на палубу рядом с ним, пытаясь отдышаться. Я сплюнула целый рот крови в воду и оглянулась на остров. Моя губа была рассечена, щека распухла, но я была жива. О большем я даже просить не могла.

Мне нужно было убраться как можно дальше от Коя. Мне следовало позволить ему сгинуть в море. Почему же я этого не сделала?

Ты не создана для этого мира, Фейбл.

Я выругалась, зажмурив глаза, когда слова Сейнта эхом отозвались в моей ноющей голове. Он говорил то же самое о моей матери.

Я схватила весло с того места, где оно плавало в воде, и встала. Ослабевшими руками подняла парус. Веревка в моих руках казалась неподъемной, когда потянула за нее. Когда ветер натянул парус, по моей щеке скатилась одинокая горячая слеза.

У меня не было трех недель. У меня не было даже трех дней. За кривой скалой у барьерных островов «Мэриголд» все еще стояла со сложенными парусами, готовясь пережидать шторм.

Если мне удастся дожить до заката, то у меня будет шанс выбраться с Джевала. И я собиралась им воспользоваться.

Пять

По какой-то иронии судьбы пляж был почти пустынен, когда я подвела ялик к берегу. Возможно, Кой не лгал, когда сказал, что ныряльщики еще не закончили торги в порту. Или, может быть, они готовились к надвигающейся буре. В любом случае, по пляжу сновало всего несколько человек, которые видели, что я вернулась с рифа.

Я накинула спутанные сети на неподвижное тело Коя и схватила свой пояс с инструментами, перемахнула через борт и спрыгнула в воду. Первый вопрос, который задал бы любой, кто увидел меня, был следующий: что я делала в лодке Коя в одиночестве? За этим вопросом логично последовал бы второй: где сам Кой?

Я бросила весло внутрь и, переставляя одну ногу за другой, выбралась на берег и пошла своей привычной дорогой к бухте, где я оставляла свои ловушки для рыбы. Солнце начало клониться к закату, поднялся ветер. Экипаж «Мэриголд» должен будет готовиться к отплытию, как только минует шторм.

Ныряльщик с охапкой пустых корзин посмотрел на меня, когда я проходила мимо него. Я притронулась к рассеченной губе кончиком пальца. Не знаю, насколько плохо выглядело мое лицо, но спрятать раны вряд ли было возможно. Как только кто-то обнаружит Коя, он тут же сложит два и два вместе.

Я нашла тропинку и свернула на юг, направляясь к концу самой длинной полоски песка. Как только солнце скрылось за скалой, пляж погрузился в тень. Я шла по тропе к утесу, оглядываясь через каждые несколько шагов. Однако когда я обогнула скалы, то тут же замерла как вкопанная, резко втянув в себя воздух.

Мой лагерь был разграблен, и те немногие ценные или полезные вещи, которые у меня были, исчезли. Все остальные мои пожитки были сломаны и разбросаны по песку.

Кой действительно устроил против меня заговор. Он увез меня на пустой лодке, чтобы найти место, где я добывала пиролит, а в это время его подельники разграбили мой лагерь в поисках денег и самоцветов. Однако вряд ли Кой рассчитывал, что я вернусь на остров живой. И независимо от того, очнется он в своей лодке или нет, к тому времени как шторм обрушится на берег, кто-нибудь из его сообщников наверняка попытается всадить мне нож в живот.

Мои глаза скользнули к дереву, растущему на краю обрыва, и мое сердце замерло в груди.

– Пожалуйста, пожалуйста, только не это… – я бросилась к дереву и, прыгнув с края обрыва, ухватилась за самый толстый сук, после чего полезла вверх по стволу. Моя рука шарила по коре, в отчаянии пытаясь нащупать дупло. Мои пальцы сомкнулись на кошельке, и я облегченно вскрикнула. Я прижала кошелек к груди. Они его не нашли.

Я утерла глаза тыльной стороной ладони и содрогнулась, когда образ трупа, плавающего на рифе, возник у меня перед глазами. Если бы не поспешила, то меня точно так же привязали бы к кораллам, а холодная морская вода заполнила бы мои легкие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Румпель – часть рулевого механизма лодки в виде рычага.

Вернуться

2

Морские ушки – один из видов моллюсков.

Вернуться

3

Морской веер – один из видов кораллов.

Вернуться