# Инопланетянин

Лика Леви

Обходя территорию леса, лесничий обнаруживает труп мужчины. Следственная группа, прибывшая на место преступления, видит странную картину: в сугробе лежит обнаженный человек, а рядом с ним – тетрадь в кожаном переплете. На первой странице изображена летающая тарелка и написаны какие-то слова. Как этот человек оказался на лесной поляне? Куда пропала его одежда? И что за странные знаки нарисованы на снегу?

## Пролог. Страшная находка


– Интересно. А это что? Неужели след волка? Совсем серый близко к людям подобрался, – проворчал Сергей Иванович Гусев и выпрямился. Цепочка вмятин, чуть крупнее собачьих, пересекала его путь и терялась среди деревьев.

Лесничий напряженно всмотрелся вдаль, но снежная целина у опушки казалась нетронутой, да и Карел, охотничий пес, вел себя как обычно. Сергей Иванович пожал плечами и заскользил по зимнему лесу, проверяя свою территорию.

В этих местах он появился недавно, зимовал первый год. Еще недостаточно хорошо знал подведомственный участок, да и лесником работал впервые, вот на практике и познавал все тонкости новой профессии.

Пережив год назад жизненное потрясение из-за собственной ошибки (смотрите роман «Не будите изувера), он покинул родную деревню, оставил семью и поехал, куда глаза глядят, чтобы привести в порядок мысли и чувства.

За спиной у Гусева – рюкзак, на поясе – маленький топорик, за плечами – ружье. Лес, даже знакомый, всегда таит опасность. Сергей Иванович обходил свой участок ежедневно по квадратам, и сегодня он проверял угодья, расположенные недалеко от дачного поселка.

Он внимательно смотрел по сторонам, выискивая следы зверей и человека. Скоро Новый год. Желающих срубить елочку без разрешения хватает. Попутно оглядывал кормушки и записывал в блокнот, что нужно поправить: там лоси съели заготовленные веники, а здесь закончилось сено.

Широкие лыжи не проваливались в снег и хорошо держали крупного мужчину, каким был лесничий. Сильная вьюга накануне засыпала ориентиры, скрыла от глаз лесные тропинки, но он легко продвигался вперед.

Зато сегодня день радовал: бодрящий морозец пощипывал щеки, снег так сильно блестел под лучами солнца, что лесник постоянно щурился. В десятке метров от него бежал Карел – верный друг и помощник. Его черная голова то и дело мелькала среди заснеженных деревьев.

Увидев справа сухую лесину, Гусев покачал головой: непорядок. Он остановился, сбросил рюкзак, достал краску, специальный молоток, снял с пояса топор. Отрубив часть коры, он смазал срез краской, а потом ударил по дереву молотком – на стволе отпечаталась звездочка. Весной весь сушняк, помеченный таким образом, начнут вырубать, чтобы свести к нулю летние пожары.

Звонкий лай Карела заставил Сергея Ивановича поднять голову. Он подслеповато посмотрел вперед, но опасности не увидел. Быстро сложил вещи в рюкзак и направился к собаке. Что-то жуткое почудилось ему в голосе пса.

Лесничий выбрался на большую поляну, покрытую, как пухом, искрящимся снегом. Цепочка собачьих следов тянулась прямо по центру белой целины. Карел лаял где-то на окраине, но деревья мешали обзору. Гусев, не раздумывая, бросился на зов собаки.

Вошел в тень огромных елей, как ресницы, обрамлявших свободное пространство, сделал пару быстрых шагов и замер. Мурашки побежали по телу. Руки, державшие палки, задрожали. Плохое предчувствие сжало сердце.

Недалеко от разлапистой ели лежал какой-то темный предмет. Что это, Гусев пока не видел, но именно на него то наступал, то отпрыгивал Карел. Необычное поведение лайки встревожило Гусева, и он стал осторожно приближаться. Вдруг пес схватил этот предмет и стал трясти.

– Фу, Карел! Брось! – крикнул на него Гусев, чувствуя, как пружина, сжавшаяся в его груди, немного расслабляется.

Умный пес обернулся на зов хозяина и побежал навстречу, волоча находку по снегу. Лесничий забрал у него тряпку, повертел в руках, понюхал. Мужские брюки, которые нашел Карел, пахли морозом и чуть уловимым ароматом стирального порошка.

– Зачем ты подобрал штаны? – укоризненно проворчал Гусев и уже хотел их выбросить, но увидел, что собака по-прежнему ведет себя странно.

Карел переместился на десяток метров вперед и начал скулить, а потом посмотрел на лесника и завыл. И опять мурашки побежали по телу Гусева. Отчего-то стало трудно дышать. Тоскливые воспоминания навалились на плечи, придавили огромного мужчину к земле.

Сергей Иванович повесил брюки на маленькую елочку, сделал несколько шагов вперед и остановился в растерянности. Он увидел продолговатый снежный холмик, очертаниями напоминающий фигуру человека.

«Что это? Человек? Но почему он белый?» – вспыхивали в голове вопросы. Лесник посмотрел на елочку, где оставил брюки, потом снова вниз. Озарение накатило вместе с приступом тошноты. «Он голый? Зимой? В центре леса?»

Гусев осторожно приблизился, рукавицей слегка смахнул снег с лица: перед ним лежал на спине обнаженный труп молодого мужчины. В том, что, человек мертв, Сергей Иванович не сомневался: тело уже закоченело и побелело. Но ни крови, ни внешних повреждений лесник не обнаружил. На первый взгляд, складывалось впечатление, что труп принесли сюда и оставили на съедение зверям.

Лесничий огляделся, но на девственно-чистом снегу отпечатались только следы Карела и его собственная лыжня. Сергей Иванович схватил лайку за ошейник и потянул на себя. Приказал стоять рядом, но собака крутилась и норовила вырваться из рук.

– Карел, к ноге! – едва разомкнул побелевшие губы лесничий. – Я полицию вызову.

Гусев достал телефон, но мощности слабого сигнала не хватило для звонка. Тогда Сергей Иванович стал выбираться из чащи к поляне. Он остановился на окраине, чтобы поймать сигнал, поднял глаза и обомлел…

## Глава 1. Варя


– Васька, иди ужинать, – крикнула Варя, накрывая на стол. Ловкие руки так и летали над цветастой клеенкой. – Вась, ты меня слышишь? Нет, ну что за паразит у меня брат! – раздраженно буркнула она уже в телефонную трубку, которую прижимала к уху. – Ладно, ладно, мама, сейчас схожу, посмотрю, что твой сыночек ненаглядный делает. Я тебе перезвоню.

Девушка, минуту постояла и, тяжело вздохнув, вышла из кухни. Покрутила в руках телефон и сердито бросила его на кровать. Дверь в комнату брата была приоткрыта. Варя на цыпочках подкралась к косяку и заглянула в щелку.

Вася сидел за столом вполоборота к ней и старательно рисовал в потрепанной тетради, угол обложки которой из коричневого кожзаменителя торчал из-под его локтя. От усердия он приоткрыл рот и высунул кончик языка.

Варя бесшумно отворила дверь и, вытянув шею, пыталась разглядеть, что творит брат. Молодой человек сначала начертил контур овала, потом заштриховал его грифельным карандашом. Когда закончил, с удовольствием посмотрел на получившуюся темно-серую продолговатую лепешку и замер.

Он повертел в руках красный карандаш, положил его на стол и уже протянул руку к желтому, но замер. Сравнил в свете настольной лампы оба и выбрал красный: он ему, видимо, показался более подходящим для рисунка. Вася через равные промежутки стал по темному краю овала рисовать яркие точки. Юноша откинулся на спинку стула – Варя юркнула обратно в коридор. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Она положила руку на левую сторону груди, чтобы приглушить громкий и частый стук, и опять высунула голову в дверной проем.

Но Вася только полюбовался на свое творение и опять озадачился. Ему явно не нравилось изображенное на бумаге. Юноша наклонил голову набок, но и с этой стороны рисунок выглядел незаконченным.

– Не понимаю, что не так? Не похоже. Совсем не похоже! Что же добавить? – бормотал молодой человек, разглядывая краски, кисточки, фломастеры и карандаши, лежащие перед ним.

Озарение пришло неожиданно.

– Вот я бестолковый! – звонко хлопнул Вася себя по лбу, а Варя вздрогнула и опять спрятала голову.

– У меня самой скоро м-м-м-озги набекрень будут, – заикаясь прошептала она. Глубоко вздохнула и снова стала наблюдать.

– Мигающие огни! А если попробую так? Точно …– брат еще ниже наклонился над рисунком, задумчиво пососал кончик фломастера, повертел в руках другой, бросил, и вот его пальцы из горки карандашей уже выхватили зеленый и быстро стали рисовать.

Между красными кружочками появились изумрудные. Еще раз оглядев свою работу, Вася пробормотал: «Так, так. Посмотрим».

Он вырвал лист с рисунком из тетради, сложил в трубочку и стал резко выпрямлять его, а потом снова собирать. Картинка заиграла, и у Варвары появилась стойкое ощущение мелькающих огоньков. Красный-зеленый, красный-зеленый – будто заработал, ожил неведомый механизм.

«Надо же! – с удивлением подумала она. – Хорошо получилось. Зря я на Ваську бочку качу! Вон, талант пропадает».

Однако юноше полученного эффекта было мало. Он снова положил лист на стол и пририсовал овалу с огоньками снизу четыре линии, расположив их попарно в виде двух треугольников без нижней стороны. Затем черным фломастером подписал рисунок.

Как ни вытягивала шею сестра, но от входа она толком не видела, что изобразил брат. Неизвестность вызывала необъяснимое чувство тревоги, которое шевелилось в глубинах души, и, казалось, было готово закрепиться надолго.

Вася, тем временем, встал, подошел к темному окну и откинул штору. Бинокль, лежащий на подоконнике, мгновенно оказался у него в руке. Юноша повернул его к ночному небу и долго стоял, что-то напряженно рассматривая. Потом оторвался от созерцания и стал быстро писать на листе бумаги, который ждал своего часа на подоконнике. Юноша стоял вполоборота к сестре, и она видела, как он нервно хмурил брови, закрывал глаза, будто вспоминал что-то, шевелил губами.

«Интересно, что он бормочет себе под нос?» – старательно подслушивала девушка, но ни одного звука разобрать не могла. Тогда она, замерев от волнения и страха, что ее поймают за подглядыванием, на цыпочках подкралась к столу. Одного взгляда было достаточно, чтобы оценить рисунок. На листке, треугольными ногами упираясь в грунт, готовилась к взлету летающая тарелка с разноцветными огнями по борту. Под ней красовалась надпись: «Они здесь! Рядом с нами. Ура!»

Варя почувствовала, как по телу побежали мурашки. Она развернулась и хотела также тихо исчезнуть, чтобы потом рассказать об увиденном маме, но не успела сделать и шага, как брат заметил ее в своей комнате. Красивое лицо, которое только что казалось умиротворенным и даже будто озаренным изнутри идущим светом, вдруг исказила страшная гримаса.

– А–а–а! – закричал он истошно и бросился к столу спасать свое творение. – Дура! Не трогай! Что ты забыла в моей комнате? Убирайся! – выплевывал он слова вместе со слюной.

Глядя на перекошенное лицо брата, Варя перепугалась еще больше и рванулась к выходу, но добежать не успела. Сильная мужская рука схватила ее за горло и одним движением выкинула из комнаты. Дверь с грохотом закрылась. Девушка потеряла равновесие и упала.

Какое-то время Варя лежала без движения, затем доползла до стены и сидела там, пытаясь отдышаться. Ужас настолько парализовал ее, что она не могла двинуться с места. Наконец она немного пришла в себя. Потом встала и, пошатываясь на ходу, побрела к себе в комнату.

На другом конце провода ее звонка ждала мама, которая жила отдельно и всегда беспокоилась о своих детях. Но набирать ее номер телефона Варя не торопилась. Она сначала подошла к зеркалу проверить, не остались ли следов от пальцев Василия. Мама может захотеть поговорить по скайпу, и синяки на шее дочери могут расстроить ее до сердечного приступа. Чтобы скрыть красные пятна, Варя распустила пушистые волосы и разложила их по плечам.

Тянула девушка со звонком и по другой причине. Она была немного обижена на мать, которая после развода снова вышла замуж, уехала в Мурманск и жила себе припеваючи. Старших детей мать с собой не взяла, боясь, что сын со странностями разрушит новый брак с первых дней. Она оставила юношу на попечении взрослой дочери, а та теперь жила в страхе каждый день и не знала, как избавиться от досадной обязанности.

Кроме брата, на руках двадцатипятилетней Вари был еще захудалый дом в деревне и небольшое хозяйство, состоящее из кота Мурдука и собаки, по кличке Крепыш.

– Пусть помучается, как я маюсь с ее любимым сыночком. А не нравится, так может к себе его забрать, – ворчала девушка, разглядывая в зеркало свое горло и растирая его тонкими пальцами профессионального массажиста.

Но долго звонка дочери мать ждать не стала. Уже через минуту Варя услышала знакомый рингтон, который пел песню про лучшего на земле мужчину. Варя нехотя протянула руку и взяла трубку.

– Доченька, ты почему мне не звонишь? – с ходу набросилась на Варю мать. – Я вся на нервах. Сейчас придет Алексей Михайлович и не даст нам поговорить.

– Мама, зачем ты снова выходила замуж, если выбрала такого же идиота, каким был наш отец? – вопросом на вопрос агрессивно ответила Варя. – Вот жила бы себе с нами и не переживала. Да и Васька с тобой был бы другим.

– А что, все плохо?

– Не сказать, что совсем плохо. Обычно он мне не мешает. Учится нормально, ест, пьет, комнату свою убирает, иногда в магазин ходит.

– Но я чувствую в твоем голосе досаду. Что-то сегодня случилось?

– Ничего нового. Он опять рисует летающие тарелки и у окна всю ночь с биноклем стоит. Я тоже пробовала посмотреть, но ничего не увидела, а он как безумный, говорит, что инопланетяне общаются с нашим миром только через него. Мама, может, у нас Васька того, не в своем уме?

– Ты что мелешь, дурочка? – рассердилась мать. – Он нормальный мальчик, только немного по-другому мыслит. Мы же с тобой его понимаем, а вот Алексей Михайлович – нет. Доченька, потерпи еще немного, он скоро учебу закончит, поступит в вуз и будет жить самостоятельно. Я ему помогу.

«Конечно, ты поможешь! – горько подумала Варя. – Как сейчас помогаешь, так и потом все на мне будет. Хорошо тебе распоряжения с другого конца земли отдавать, а как быть мне? Васька все больше неуправляемым становится, сегодня уже за горло меня схватил. А что будет дальше? Прибьет невзначай?»

Но вслух сказать эти слова матери она побоялась. У той жизнь в новом браке складывалась сложно. Мать познакомилась с Алексеем Михайловичем, когда летела в самолете, возвращаясь домой после отдыха на море. Весь период ухаживания он был штурманом дальнего плавания. Мать гордилась новыми отношениями и хвасталась всем в деревне, что даже после развода, имея троих детей, она все еще способна выйти замуж. Когда пара расписалась, стали проявляться интересные подробности жизни нового мужа.

Сначала он отказался забрать с собой в мурманскую квартиру всех детей, и мать вынуждена была подчиниться. С ней поехала только десятилетняя Марина, которую органы защиты детей не разрешили оставить на попечении старшей сестры. Потом оказалось, что новый муж – не штурман, а всего лишь кок, да еще и работает на рыболовных судах местного значения. За границей он никогда не бывал и, поскольку был неблагонадежен и любил выпить, никогда не будет. Да и мурманская квартира, как выяснилось впоследствии, была всего лишь небольшой комнатой в коммуналке.

Мать разочаровалась в избраннике, сникла, а потом прикинула, что и она многое скрыла из своей жизни. Тогда она решила большие претензии не предъявлять, а пойти по известному пути русской женщины – приспособиться. Но жила мать в постоянном страхе, что супруг узнает об инопланетных увлечениях Васи и подаст на развод. Так что романтичные и «высокие» отношения оказались на проверку пшиком, мыльным пузырем.

Возвращаться в деревню мать не хотела. Здесь завел новую семью первый муж, здесь жили и другие родственники. Представить, как она идет по улице с низко опущенной головой и отвечает на ядовитые вопросы бывших односельчан, мать не могла. Так и жила в постоянном страхе и тревоге за странного сына и дочь, на попечение которой она его оставила.

– Варь, – услышала она голос матери в трубке и, как густого тумана, вынырнула на свежий воздух и очнулась от грустных мыслей, – Варь, а отец к вам не заходит?

– Отец, кажется, вообще забыл, что у него есть дети. При встрече даже не поинтересуется, как у нас дела, – горько ответила Варя, все еще переживая предательство родного человека.

Именно он несколько лет назад бросил их семью и ушел к любовнице. Если бы не злость и обида на отца, мать, возможно, никогда бы не вышла замуж за такого никчемного человека, каким был Алексей Михайлович.

– Ладно, доченька, ты не расстраивайся. Я летом приеду, разберемся. Целую тебя крепко, моя умница.

Варя тяжело вздохнула, попрощалась и повесила трубку. Разговор с матерью всегда оставлял в душе неприятный осадок, который долго держался. Девушка прошла на кухню, где еще десять минут назад готовила ужин себе и брату. Она постояла у плиты, взяла половник и уже хотела раскладывать по тарелкам тушеную картошку с мясом, но неожиданно передумала. Звать брата к столу не хотелось: неизвестно еще, что он может выкинуть, а у самой пропал аппетит. Варя оделась и тихо вышла из дома.

В сенях в ноги к девушке бросился Крепыш. Он радовался хозяйке, пытался подпрыгнуть, но его сносило немного в сторону. Его попытки казались смешными и неуклюжими, но Варя не смеялась. Она присела на корточки и грустно погладила светлую голову собаки, почесала за черными ушками.

– Старенький ты у меня совсем стал, – приговаривала она, ласково водя рукой по шерсти. Крепыш хотел лизнуть ее в нос, но девушка ловко увернулась, – ну, баловник, не хулигань. Я скоро приду. Сторожи дом.

Девушка вышла на крыльцо. Мороз сразу схватил за щеки, склеил ноздри так, что трудно стало дышать.

– Ух, ты! Ну и зима в этом году! – прошептала она и спрятала нос в пушистый шарф.

Она постояла минуту, раздумывая, куда пойти. Огляделась. На улице ни души. Несмотря на поздний вечер, густой темноты не было. Варя подняла голову. На черном небе большой золотой монетой сияла полная луна. Девушке даже показалось, что по ровному ее краю перемигиваются красные и зеленые огоньки.

– Б–р–р–р! Ну и привидится же такое! – встряхнула головой Варя.

Где-то она читала, что во время полнолуния у всех живых существ усиливается агрессия. Люди так же, как моря и океаны, реагируют на воздействие лунного притяжения. «Вот и Васька! Чего это он ни с того ни с сего взбесился? Это ты, наверное, виновата», – опечалилась Варя и погрозила желтому блинчику кулаком.

Она тяжело потопталась на крыльце и уже развернулась, чтобы вернуться в дом, как снова передумала. Потом решительно сунула в рукава шубки сжатые кулаки и двинулась к калитке. Через два дома от них жила ее школьная подруга Ленка – единственная отдушина и жилетка, в которую Варя не раз лила слезы. Вот и сейчас девушка направилась к ней, надеясь, что семья Ленки уже поужинала, и у подружек будет пять минут для общения. Проходя мимо окон родного дома, она оглянулась: в квадрате окна, слабо освещенном настольной лампой, виднелся силуэт брата. В руках у него был бинокль, снова направленный в небо.

Варя вздохнула, опять подняла голову и ничего особенного не увидела. Небо как небо: яркие звезды, как всегда, бывает в морозный день, лепешка луны – в общем, ничего примечательного. Конечно, в сильный бинокль можно даже двигающийся спутник разглядеть, но больше ничего, в этом Варя была абсолютно уверена.

Она добежала до пятистенка Лены и быстро постучала в дверь. Открыли не сразу несмотря на то, что во всех окнах горел свет. Варя поняла, что пришла не вовремя и уже хотела уйти, как услышала быстрые шаги маленьких ножек.

– Кто там? – раздался из-за двери детский голосок.

– Машенька, это я, тетя Варя, – ответила девушка, – мама дома?

– Ма-ма, твоя подружка пришла! – крикнула девочка, но дверь не открыла.

– Что за черт! Пускать не хотят, что ли? – недоуменно пробормотала Варя, но тут же услышала скрежет задвижки. Дверь распахнулась.

– Заходи быстрее, – поторопила ее Лена, открывшая дверь, – всю избу выстудишь.

– И правда, мороз сегодня знатный, градусов двадцать пять, не меньше, – заскочила в сени Варя, потирая успевшие за пять минут замерзнуть руки, и продолжила шепотом – у тебя дома все в порядке, может, я не вовремя?

– Да проходи ты, что встала. Я из-за тебя тоже замерзну.

Только сейчас Варя заметила, что Ленка стоит в халатике и домашних тапочках. Она смущенно улыбнулась и толкнула подружку в прихожую, а сама следом закрыла дверь.

– Лен, кого там нелегкая принесла на ночь глядя? – услышали девушки грубый мужской голос из комнаты.

– Сашенька, это Варя. Мы немного на кухне поболтаем, ты не против? – Лена замерла на месте с поднятой ногой, забыв вторую поставить на пол. Палец она прижала к губам и приказывала глазами Варе не шевелиться. Та послушно молча стояла рядом.

– Да болтайте, девки, мне чо, жалко, чо ли! – хохотнул голос, но поздороваться с гостьей никто не вышел.

Лена судорожно вдохнула. Казалось, что она даже не дышала, пока ждала ответ. Девушка указала рукой на вешалку и махнула головой в сторону кухни. Варя поняла ее без слов. Быстро разделась и прошла следом за подругой.

## Глава 2. Мила


Людмила Петровна Голубкина, или просто Мила, а для самых близких друзей – Голубка, училась на юридическом факультете местного университета и попутно подрабатывала в полиции: вела надзор по делам несовершеннолетних. Но в райотделе не хватало кадров, поэтому она еще дежурила по выходным как следователь по особо важным делам.

И очень важничала по этому поводу. Одногруппники Милочки сидели в архивах и библиотеках, грызли гранит науки, разбирались в сложной схеме преступлений и страшно завидовали девушке.

– Слушай, ну как ты умудрилась попасть в уголовку? У тебя связи, наверное, по локоть. Колись, Голубка, кто тебя пристроил.

Но Мила загадочно улыбалась и переводила разговор на другую тему. Да и как объяснить друзьям, что на этой работе она оказалась случайно. Просто так легла карта, или судьба сложилась.


***

Люда Голубкина была ещё молоденькой двадцатилетней девушкой. Светловолосая и весёлая пышечка с яркими пухлыми губами, она сразу привлекала внимание окружающих не только приятной внешностью, но и живым умом, сообразительностью и потрясающей наблюдательностью.

Ее голубые глаза быстро перемещались с одного предмета на другой, нигде не задерживаясь надолго. Но даже такого мимолетного взгляда вполне хватало, чтобы заметить маленькие детали. Мозг тут же обрабатывал полученную информацию и делал самые неожиданные выводы.

Возможно, это была врожденная способность, или Люда намеренно развила это качество, никто не знал, а сама девушка не торопилась делиться с приятелями сокровенным. Однако разрешать даже самые сложные загадки получалось у Милы здорово. Еще в школе она легко могла сказать, что на завтрак ел сосед по парте, кто сегодня не готов к контрольной работе, в чем придет на урок Марина Николаевна.

Каждый раз класс замирал от восторга, когда прогнозы Милочки сбывались. А она тихонько посмеивалась над наивными одноклассниками. Ее сверхспособности объяснялись просто: хорошая наблюдательность плюс аналитическое мышление.

На жилетке соседа по парте белело пятно от йогурта, которого накануне не было. А Марина Николаевна четко распределяла одежду по дням и всегда следовала своей привычке.

Особенно потрясло одноклассников событие, случившееся на уроке биологии. Однажды Ирина Васильевна рассердилась на Сережку Кислова, который не выполнил домашнее задание. Она нервно ходила по классу и махала руками, а ученики испуганно пригибали головы, боясь, что учитель ненароком заденет их ладонью. И тут Мила встала с места, пошла в конец кабинета, где хранились принадлежности для уборки, достала лейку с водой и вложила ее прямо в руки учителю.

В аудитории наступила звенящая тишина. Ученики напряженно ждали реакции биологички. Ирина Васильевна посмотрела на лейку, потом на ребят и… стала поливать цветы. Через минуту на уроке восстановилась деловая атмосфера, а гроза обошла стороной.

Оказывается, Ирина Васильевна, когда сердилась, бегала по классу и поливала цветы. Причем, если не обнаруживала лейку на привычном месте, начинала машинально ее искать. И только наблюдательная Мила догадалась, что так учитель успокаивается.

Постепенно сложилось мнение, что, если в школе что-то пропало, нужно позвать Милу. Однажды она еще до приезда полиции вычислила вора, укравшего велосипед со школьной стоянки.

Дело было так.

Хозяин велосипеда, восьмиклассник Денис, не обнаружил его на привычном месте. Мальчик сразу побежал к вахтеру, стол которой был у окна, выходившего на стоянку. Женщина ничего не заметила, но пригласила завуча и предложила посмотреть записи видеокамер. Взрослые сразу обнаружили несколько учеников, которые крутились возле велосипедов. Завуч вызвала родителей, а, когда те приехали, собрала подозреваемых в кабинете и начала предварительный опрос, так как полицию пока решили не вызывать.

Никто не признавался. Каждый подросток доказывал, что даже не видел украденный велосипед, а только стоял радом. Родители кричали и защищали своих детей. Завуч, не добившись признания, вызвала полицию.

Кто предложил позвать Милу, потом уже не вспомнили. Девушка внимательно оглядела присутствующих, немного послушала, что говорили подозреваемые, а потом спросила у Ромки Николаева, первого хулигана и двоечника школы:

– Быстро говори, зачем ты украл велосипед и куда его спрятал!

Камера Ромку зацепила случайно. Он недалеко у крыльца школы и разговаривал с приятелем, поэтому его пригласили в кабинет завуча просто за компанию: за ним всегда грешки водились. Он до этого момента сидел тихо, не наглел, не кричал, лишь с гадкой усмешкой наблюдал за другими. А после слов Милы вскочил, замахал руками.

– Здрасте, Настя, Новый год! А я тут причем? Вот эти хмыри торчали на стоянке, с них и спрашивайте!

– Сядь на место! С них тоже спросим, а ты за себя отвечай, – остановила его крики завуч.

– Что вы ко мне пристали! Я даже к стоянке не подходил. С таким же успехом вы можете замести в полицию первого встречного. Ну и что из того, что я рядом был?! Шел с перекура и никого не трогал. Да и на что мне сдался этот дорогущий гоночный велосипед?

– А где ты курил? – спросила Мила.

Ромка занервничал, заерзал на стуле.

– Тебя это не касается! Где хочу, там и курю.

– Они часто ходят во двор соседнего магазина, – подсказала вахтерша.

– Вот там он и спрятал велосипед, – уверенно сказала Мила и посмотрела на завуча.

Сходили, проверили. Нашли пропажу и вернули владельцу. А слава о таланте Милы пронеслась по всей школе. Уже позже у нее спросили, как она догадалась, что именно Ромка украл велосипед.

– Все просто. Когда он занервничал, то сказал: «Да и на что мне сдался этот дорогущий гоночный велосипед». – Но никто из нас не говорил ему, какой велосипед был украден. Только вор мог знать такие детали.

– Ерунда! – возразили слушатели. – Все в школе знали, какой у Дениса велосипед.

– А еще, – улыбнулась девушка, на указательном пальце правой руки у Ромки пузырилась свежая мозоль. Вокруг нее была чернота. Я предположила, что она могла образоваться, когда Николаев пилил лобзиком цепочку.

– А камера? Почему она не засекла этот момент?

– Засекла. Просто он распилил цепочку утром, на первом уроке. А мы просматривали промежуток с двенадцати часов, поэтому сразу не заметили.

– Милка, ты у нас настоящий Шерлок Холмс, – шутили друзья, и девушка краснела каждый раз, услышав такой лестный отзыв.

Естественно, что человеку с такими детективными способностями место только на юридическом факультете. Учиться оказалось интересно, но скучно. Мила с нетерпением ждала практики. Вот тут, она надеялась, и раскроется ее замечательный потенциал.

После второго курса зеленых юристов направили в местный райотдел полиции. Но дни шли за днями, а надежда раскрыть великое преступление или арестовать бандита таяла. Да и бандитов и воров в законе они не видели. В кабинетах у следователей все чаще сидели мелкие хулиганы, карманники и мошенники. А практикантам давали самые примитивные поручения: распечатать документы, что-то подшить, разложить, прибрать.

Однажды Мила пришла домой совершенно расстроенная. Она весь день перебирала пыльные бумаги. Утром встала еще более раздраженная и заявила, что не пойдет на практику.

– И как они хотят, чтобы я научилась новой профессии, если мне поручают задания для секретаря? – жаловалась девушка домашним, сидя на кухне и жуя бутерброд, сделанный мамой на завтрак.

– Не отчаивайся, – успокаивал ее папа – врач городской больницы, – все новички начинают с мелочей. Наши практиканты, например, ватные шарики и марлевые треугольники делают, судна больным меняют, постель перестилают. Тоже приходят в стационар и думают, что после третьего курса уже крутые врачи, а мы им – вату в руки и вперёд, познавайте азы медицины.

– Папа, ты не прав! Считаешь, что это хорошо? Как студенты станут врачами, если им не поручать важных процедур, – сердито крикнула Мила.

– Да какие они врачи! Не смеши меня. Они даже внутримышечные инъекции ещё не могут делать!

– Во-во! И как они научатся делать уколы, если вы не даёте? – поддержала дочку мама и поставила тарелку с омлетом перед отцом.

– Ты полагаешь, что учиться они должны на пациентах? – задал папа вопрос и так как никто ему не ответил, продолжил. – Нет, дорогая моя, пусть манекен для практики используют или на родственниках тренируются.

– Тогда чему же ваши студенты учатся на практике? – Мила поставила кружку с недопитым кофе и хотела уже встать, желая избежать дискуссии, чтобы ещё больше не испортить себе настроение.

– Жизни. Общению с больными. Человечности. Хороший доктор не тот, кто много знает. Хороший врач должен чувствовать пациента, понимать его страдание и боль. Ты будущий юрист, дочка, изучай профессию с низов, ковыряйся в бумажках, читай записи, анализируй улики и пытайся сделать свои выводы. От твоего решения будет зависеть жизнь и свобода людей. Тебе нельзя допускать ошибки.

– Ладно, Петруша, хватит дочку воспитывать, завтракай, – остановила быстрый поток слов мама, – ты не видишь, на девочке лица нет.

Мила действительно сидела за столом и глотала слезы от обиды. Она надеялась, что домашние поддержат и даже если не помогут, то посочувствуют, встанут на ее сторону, а получила в ответ на жалобу сердитую отповедь.

Но, если отбросить эмоции в сторону и хорошенько подумать, папа, несомненно, был прав. Просто Людочке хотелось идти семимильными шагами, а ее заставляют передвигаться ползком. С таким подходом девушке было трудно примириться.

Продолжая мысленно спорить с отцом, Мила пошла на практику в плохом настроении. Для работы ей выделили отдельный стол в кабинете оперативников, куда установили компьютер и принесли толстые папки со старыми делами. Увидев две внушительные горы пыльной бумаги, которые она должна заархивировать в электронные папки, Мила ещё больше расстроилась. Чтобы прийти в себя, она взяла тряпку и пошла в туалет: перелистывать старые бумаги, обслюнявив палец, не хотелось. Так можно и заразы наглотаться.

Когда она вернулась, в кабинете все будто сошли с ума. Не замолкал телефон, и кто-нибудь периодически громко отвечал. Что-то возбужденно обсуждая, опера доставали из сейфа пистолеты. Заскочил криминалист.

– Все готовы? Поехали!

– Вы куда? – крикнула вслед Мила.

– В доме на Васильева нашли труп мужчины, – ответил криминалист и, уже закрывая дверь, обернулся и спросил:

– Хочешь с нами?

Второе приглашение Мила ждать не стала. Она схватила сумочку, телефон и выбежала за следственной группой.

Вот этот случай и стал поворотным в ее судьбе.


## Глава 3. Варя


– Он сегодня навеселе? – шепотом спросила Варя и кивнула в сторону зала.

– Нет. Только бутылку пива выпил и все.

– А-а-а. То-то я смотрю добрый, – Варя внимательно присмотрелась к подруге, которая стояла к ней почему-то боком. Одна сторона лица была прикрыта густой прядью волос.

– Он нас с Машенькой любит, – стала тихо оправдываться Лена, искоса поглядывая на дверь, – только посторонних не жалует. Сама знаешь.

– А это что? – Варя резко откинула волосы с лица подруги: правый глаз Лены заплыл, бровь рассекала красная ссадина, к виску уже начинала расплываться синева. – Это тоже от большой любви?

Варя вскочила с места, чуть не опрокинув стул, на котором сидела, и ринулась в комнату. Лена бросилась наперерез и закрыла телом проход. Она умоляюще смотрела на подругу и качала головой, и столько страдания было в ее взгляде, что Варя остановилась. Из подбитого глаза вытекла одинокая слеза. Движения девушек напоминали пантомиму, потому что происходили в полной тишине. Но давним подругам не нужны слова. Они молча обнялись и беззвучно заплакали.

Снова вернулись к столу. Лена осторожно, чтобы не задеть ненароком больное место, промокнула слезы уголком полотенца, высморкалась и поставила на плиту чайник. Варя облокотилась на стол, положила подбородок на сжатые в замок ладони и наблюдала за действиями подруги.

Она вспомнила замечательную поговорку: «Жизнь прожить не поле перейти».

Жизнь Лены была не сахар. Инвалид отец сидел днем у магазина и починял обувь односельчан, а вечером покупал на вырученные деньги бутылку водки. Мать рано постарела из-за постоянных хлопот о большом семействе. А еще следом бегали три сестры, мал-мала меньше. Чтобы помочь матери, Лена ушла из школы после девятого класса и поступила в училище.

И замуж по этой же причине вышла рано, в восемнадцать лет. За год до этого она начала встречаться с главарем местных хулиганов. Он был старше Лены всего на два года, но уже тогда казался прожженным жизнью мужиком. Сколько Варя ни уговаривала подругу не портить себе судьбу, сколько ни умоляла – все было зря. От шальной девчонки отказались все друзья, мать каждый день встречала на пороге с ремнем в руках, отец говорил, что уголовника на порог не пустит, но Ленка твердила одно: я его люблю, и точка.

Сашка и вправду был красив какой-то бедовой красотой. Длинные черные волосы, синие с прищуром глаза, пухлые губы, ямочка на подбородке – все в его облике сводило с ума, будило тайные девичьи мечты, лишало сна. Не одна сельская девчонка попалась на его хорошенькое личико. Тайно вздыхала о нем когда-то и Варя.

Ходил Сашка вразвалочку, попыхивая сигаретой, торчащей из уголка рта. Всегда в кармане водились деньги, поэтому окружен он был группой таких же отвязных парней. Никто из Сашкиной компании не окончил нормально школу. И не потому, что ума не хватало, а потому, что было лень каждый день ходить на уроки, делать домашние задания, слушать учителей. А воспитывать дома их тоже было некому: неблагополучные семьи не создают положительных моделей поведения. Редко какой мальчишка пойдет другой жизненной дорогой.

Когда хулиганы подросли, с ними не стал связываться даже местный участковый. Да и что мог сделать щупленький паренек с верзилами, самый маленький из которых был выше его на полголовы. Так и сложилось, что «банда», как парни сами себя называли, стала царствовать в поселке. Парни могли спокойно в магазине купить товар без очереди, влезть первыми в автобус, идущий в город, растолкав всех старух, засвистеть и заулюлюкать вслед хорошенькой девчонке.

А уж когда они показывались на рынке, раскинутом возле магазина, казалось, будто ураган прошел по рядам. Попробуй, не дай такому бандиту бесплатное яблоко или огурец! И только с торговцами со знойного юга хулиганы немного считались: уважали силу семьи, которая, если что, встанет на защиту своего обиженного родственника.

Для деревенских подростков поведение «банды», было чем-то фантастическим, тем, на что скромные школьники никогда не решились бы сами.

Возможно, Варя долго еще сохла бы по хулигану Сашке и страшно ревновала его к подруге, если бы не один случай, свидетелем которому она стала, когда училась уже в последнем классе. Однажды, возвращаясь домой из школы, она шла по мосту, перекинутому через речку Чернушку, которая делила их поселок на две равные части. Вдруг девушка услышала отчаянный визг, сменившийся на жалобное поскуливание. Сомнений не было: какое-то живое существо нуждается в помощи.

Варя, бросив на ходу сумку, бегом бросилась по крутому берегу к воде. Чем ближе она подбегала, тем ужаснее становились хрипы, которые с завидной регулярностью менялись на резкие взвизгивания, и тем страшнее на душе было у Вари.

– В капкан кто-то попал, что ли? – пробормотала она на ходу и тут же засомневалась. – Ну, какой разумный человек будет ставить капкан у моста, по которому возвращаются школьники с занятий!

Отчаянный визг раздавался из-за прибрежных кустов. Варя хотела сразу броситься на помощь, но вдруг услышала голоса. Подумав, что кто-то успел раньше ее спасти бедное животное, девушка смело раскрыла ветки и замерла от неожиданности. Увиденная картина заставила ее отпрянуть. Ветки ракитника с шумом сомкнулись, но компания, расположившаяся на небольшой полянке между кустов, ничего не заметила.

Сделав два коротких вдоха и сосчитав до пяти, чтобы унять панику и бешено бьющееся сердце, (так советовал поступать в экстренных ситуациях ее преподаватель ОБЖ), Варя осторожно снова раздвинула ветки. Ей было страшно посмотреть на полянку, но она сделала над собой усилие и широко раскрыла глаза.

К дереву, стоящему у самой воды, была привязана маленькая белая дворняжка с черными ушами и хвостом, а напротив, в нескольких метрах от нее, стояли местные хулиганы и из рогатки стреляли в собаку камнями. Животное то скулило, то взвизгивало, когда в него попадал очередной камень. В некоторых местах появились ранки, из которых сочилась кровь. Видимо, развлечение продолжалось уже какое–то время.

Девушка застала экзекуцию в тот момент, когда расстрел временно прекратился, и палачи спорили, у кого лучше меткость. Красавец Сашка подбежал к собачонке и стукнул ее пальцем прямо в центр лба. Варя видела, как бедное животное зашлось жалобным визгом, и маленькие лапы задрожали от страха, но злобного парня собачий ужас не остановил. Яростно тыча пальцем в дворняжке в лоб, он кричал:

– Смотри, это я сюда попал!

– Нет, не ты! – спорил с ним его дружок Егорка Пермяков. – Твоя пулька ей глаз подбила, а моя в лоб попала.

– А пошел ты… – грязно выругался Сашка и повернулся к дружкам, – может, теперь на Пермяке мою местность проверим?

Компания довольно загоготала, оценив шутку лидера, но хватать Егора и привязывать его к дереву никто не стал: знали, он обиды прощает только Сашке, так как признает его силу и власть над ним. Но остальные никогда не уйдут от его мести, причем издеваться он будет изощренно, подло и мелко.

– Ты чо, Сашок, с дуба рухнул? К кому ручонки свои тянешь? – внешне спокойно произнес Егор, но смех сразу стих. Дружки молча наблюдали за развитием событий. Даже собачонка притихла, боясь своим визгом вновь привлечь внимание живодеров.

– Ладно, – угрожающе пошел на него Сашка, – пусть будет твоя, – но сказал он это таким холодным тоном, медленно растягивая слова, что Егор невольно попятился.

Варя стояла, будто вросший в землю соляной столб. Она не понимала, что происходит, и боялась пошевелиться, чтобы ее не заметили спорщики. Немного придя в себя, умная девушка не закричала, не заплакала, а тихонько выбралась из кустов и побежала звать на помощь, благо по мосту шли с работы люди.

Собачонку спасли, хулиганы убежали, но на всю жизнь в памяти у Вари остался образ Сашки, стоящего с перекошенным лицом, потного от усердия и переполнявшей его злости, яростно метающего взгляды на своих друзей. У Вари будто пелена с глаз слетела. Она вдруг поняла, что ничего прекрасного в его облике для нее теперь нет, что этот парень, казавшийся еще недавно таким восхитительным образчиком мужской привлекательности, на деле оказался мелким и жестоким подонком, способным на любую мерзость.

Она потом рассказала эту историю Ленке, надеясь, что та одумается, но влюбленная дурочка ничего не желала слушать.

– Вы совсем не знаете Сашку. Он такой…потрясающий! – твердила Лена. – Он всегда дарит мне подарки и, представляешь, – эти слова она говорила шепотом на ушко, – очень нежный в любви.

Лена мечтательно закатывала глаза, а на губах блуждала глупая улыбка. Именно тогда Варя поняла, какое это страшное чувство, любовь. Оно нападает, захватывает и будто парализует свою жертву, отключает ее способность здраво размышлять, руководит самыми низменными инстинктами.

А еще на всю жизнь Варя запомнила трясущийся от страха розовый животик, прикрытый слегка редкой шерстью. С тех пор Крепыш, так девушка назвала собачку за ее мужество, вот уже десять лет жил с ней. Когда Варя брала на руки ласковое и преданное животное, она сразу вспоминала тот ужасный день.


***

– Варя, ты чай с чем пить будешь?

– Что? – очнулась гостья от своих мыслей. – А что у тебя есть?

– Я сегодня плюшки пекла. Вкусные.

– Давай свои плюшки, – согласилась Варя, – все равно дома поесть не смогу.

– Васька опять дурит? – тихо поинтересовалась Лена, присаживаясь на соседний стул.

Варя горько отметила про себя эту привычку, сформировавшуюся за годы замужества. Лена не садилась, а именно присаживалась, готовая в любую минуту вскочить по зову мужа, или дочери, или свекрови, которая осенью сломала шейку бедра и теперь не вставала с постели. Сердце опять болезненно сжалось, непролитые слезы скопились в уголках глаз.

– Варь, да ладно тебе, – прошептала Лена, интуитивно почувствовав состояние подруги, – такая у меня судьба. Я уже смирилась. Главное, чтобы Машенька жила хорошо.

– Ты думаешь, у несчастливой матери вырастет счастливый ребенок, – с силой произнесла Варя. Она сделала большой глоток горячего чая и часто задышала, чтобы остудить жар, прокатившийся по обожженному горлу.

– Вот видишь. Пей спокойно. Попробуй плюшку. Я испекла с маком и с орехами. Какую будешь? – суетилась вокруг нее Лена. – А что Васька делает?

– Васька НЛО рисовал, а потом в бинокль на небо смотрел. И все что-то говорил. Я зашла в комнату, чтобы его на ужин позвать, так он меня за шею схватил и вышвырнул в коридор. Смотри, даже следы появились, – Варя отодвинула волосы и показала багровые полосы от пальцев.

– Ужас. Он совсем неуправляемый становится.

– Во-во. А мама все говорит, что он нормальный, только увлечен своими пришельцами. Пусть сама с ним и разбиралась бы! – Варя сердито поставила чашку. Та тоненько звякнула о блюдце, и девушки испуганно обернулись.

Помолчали. В тишине стал слышен звук телевизора, доносившийся из соседней комнаты. А вот глухо кашляет свекровь, звонко смеется Машенька. Большой деревянный дом жил по своим законам. Даже домовой дремал на печи, безучастный к проблемам хозяев.

– Что с братом делать думаешь? Ты так никогда замуж не выйдешь, если постоянно будешь его пасти, – наклонилась к подруге Лена.

– Ох, Лен! И где, они принцы прячутся? А такой брак, от слова БРАК, мне не нужен. На тебя насмотрелась.

Лена обняла Варю за талию и положила голову на плечо. Девушки замолчали. Каждый думал

– Чо, девки, порозовели, чо? – неожиданно раздался над головами голос Сашки.

Лена вскочила и отпрыгнула в сторону, Варя растерянно хлопала ресницами.

– О мужиках сплетничаете?

– Нет, что ты! – пролепетала Лена. – Мы о Ваське говорили. Сашенька, чай пить будешь?

– На кой мне твой чай! Пивка лучше бутылочку мужу дай.

Лена мгновенно достала из холодильника банку пива и вложила в широкую ладонь мужа. Щелкнуло колечко крышки, и через секунду заиграл Сашкин кадык. Мужчина пил шумно, грязно, а закончив, с наслаждением рыгнул. Девушки не двигались, как послушные самочки, наблюдали за действиями самца в ожидании нового приказа.

– Не боись, девки! Варь, ты если чо, зови меня. Ну, ежели в Васькой справиться надо. Я ему быстро мозги прочищу.

– Я сама с ним разберусь. Не лезь, – тихо ответила девушка.

– Тута вон какая картина нарисовалась, – Сашка сделал паузу, почесал волосатую грудь, выглядывающую из-под белой майки, – твой братан сбивает с пути истинного племяша мово начальника гаража. Петрович просил с Васькой разобраться. Ну, чтобы он не трогал Кирюху.

– Не смей! – испугалась Варя. – Я сама с братом поговорю.

– И потом, Кирилл старше Васьки на три года. Может, наоборот, это он мутит воду, – засомневалась Лена.

– Ага. Нашла крайнего! – замахнулся на Лену муж, та невольно отпрянула и ударилась локтем о холодильник, тихонько ойкнула. Варя сразу напряглась, но Сашку жена уже не интересовала. – У Кирюхи мозги куриные. Он до такого не додумается. Он школу едва закончил, откуда ему про инопланетян знать!

– Погоди! Как он его сбивает? Я ни разу посторонних в нашем доме не видела. Вася не приводит никого.

– А ты чо, не знаешь? – хохотнул Сашка. – У них на пустыре сарайка есть, там и сходки делают.

– Какие сходки? – растерялась Варя и села на стул. Она смотрела то на Лену, которая пожимала плечами, мол, я не в курсе, потом перевела взгляд на Сашку. – Рассказывай!

– А чо сказывать-то. Их уже несколько раз там ловили. Спроси у участкового. Они зажгут свечи, скрестят ноги и сидят в позе…. Как его? – Сашка посмотрел на жену.

– Лотоса? – подсказала Лена.

– Ага. Его самого. А глаза, говорят, шальные, будто обкурились чем.

– А зачем они так делают? – выдавила из себя Варя неожиданно осипшим голосом. Новые подробности из жизни брата просто ее убили. Она даже не предполагала, что он живет двойной жизнью.

– Ну, милка, я почем знаю. Сама у братана спроси, – наклонился к Варе Сашка, пахнув перегаром.

Девушка почувствовала, что, если сейчас не выйдет на свежий воздух, задохнется. Она выбежала в коридор и лихорадочно стала одеваться.

– Ты так Ваське и передай. Ежели не отстанет, на золотые зубы будешь братке работать. Поняла? – развязно закончил разговор Сашка и пошел в комнату.

Варя кивнула и выскочила на улицу в расстегнутой шубке, с простоволосой головой. Она бежала домой, не чувствуя мороза, только снег скрипел под ногами.

– Варя, ты куда бежишь? – услышала она голос соседа, недавно переехавшего в их поселок. Он стоял на крыльце, опираясь на лопату, которой только что чистил снег. Ровная дорожка шла от калитки к первой ступеньке. Варя невольно позавидовала: в родном дворе ей приходится самой заботиться о тропинке к дому. – Застегни шубку, замерзнешь.

– Да я уже дома, Сергей Иванович. Вы не видели моего брата?

– Нет. Да и в окнах свет горит, значит, дома. А что случилось?

– Все в порядке, – ответила Варя и открыла калитку в сад, – все в порядке, – повторила она, как мантру, еще тише, понимая, что спокойные деньки остались позади. И никакого порядка больше не будет, и нормальной жизни тоже.

Варя, когда позже вспоминала этот разговор, всегда плакала и упрекала себя за сдержанность. Если бы она рассказала тогда о своей тревоге, если бы хоть кому-то рассказала!

Но!

Маму она пожалела. Подругу не захотела еще больше нагружать новыми проблемами. А с почти незнакомым соседом и вообще делиться не стала. Да и разве могла она предположить в этот вечер, что сама невольно запустит целую цепочку ужасных событий.

## Глава 4. Мила


Когда они приехали на место преступления, то увидели, что возле дома стоит толпа. К подъезду едва пробились, пришлось даже задействовать полицейский свисток, чтобы немного разогнать любопытных. Вход в квартиру, расположенную на третьем этаже, охранял участковый инспектор. Увидев следственную группу, он облегченно вздохнул.

– Слава богу! Я думал, что меня здесь растерзают. Проходите.

– Кто вызвал полицию?

– Жена. Она в комнате в истерике бьется. С ней сидит соседка. Труп – на кухне. Я ничего не трогал.

– Ясно. Ты начни тогда опрос жителей подъезда, узнай, может, кто-нибудь видел, как убегал преступник, или что-то подозрительным показалось, а мы здесь останемся.

– Есть!

Следственная группа надела бахилы, перчатки и осторожно зашла в квартиру. Мила держалась немного позади, стараясь не мешать.

Зоркие глаза мгновенно оценили обстановку. Вдоль стен, покрытых желтыми с вдавленным рисунком обоями, стояла стандартная мебель: диван, два кресла, модный гарнитур, состоявший из полочек и шкафчиков, расположенных на разной высоте. В углу красовался книжный стеллаж. В целом, ничего особенного, сразу было понятно, что здесь живет семья среднего достатка.

Осколки разбитой хрустальной вазы усыпали овальный ковер с абстрактным рисунком. Они играли в лучах утреннего солнца, и освещали все вокруг радужным сиянием. В результате комната казалась веселой и легкомысленной. Не верилось, что здесь совершилось преступление и поселилась беда.

На столе Мила увидела лекарственный пузырек и по запаху, разливавшемуся в комнате, сразу определила – корвалол.

На диване сидела хозяйка квартиры и отчаянно всхлипывала. Это была миловидная, еще нестарая женщина, одетая в пеструю блузку и плиссированную юбку серого цвета. Пальцы дрожали, когда она пыталась утереть слезы носовым платком. Вот она поднесла батистовый лоскуток к глазам, и Мила заметила на рукаве блузки темное пятно.

«Кровь», – сразу подумала она, и тут же в голове возник вопрос, – почему у нее на рукаве кровь? Помощь оказывала, пульс проверяла и вымазалась или по другой причине? А юбка чистая. Странно! Она что, переоделась? В состоянии стресса?»

Увидев полицейских, хозяйка разразилась отчаянными рыданиями. Соседка тут же вскочила, схватила лекарство и старательно начала капать в стакан с водой.

Следователь, Виктор Михайлович, сел на место, освободившееся рядом с женщиной. Один из оперативников достал ноутбук, положил на колени и приготовился записывать.

– Как вас зовут?

– Мария Петровна, – глухо донеслось сквозь рыдания.

– Расскажите, что у вас случилось? – продолжил допрос следователь.

– У меня горе, а вы пристаете с вопросами! – неожиданно агрессивно отреагировала хозяйка. – Мы не могли бы перенести это разговор на другое время?

– Мы должны по горячим следам найти убийцу, – мягко ответил Виктор Михайлович. – Иначе преступление останется нераскрытым.

Криминалист показался в дверях комнаты и махнул рукой куда-то в глубину квартиры. Следователь встал и пошел на зов, а за ним двинулась и Мила. Что-то смущало ее в обстановке, в запахах, в поведении хозяйки. «Неужели женщина, у которой на глазах убили мужа, должна так себя вести? Хотя… все люди разные. У нее такая реакция на беду, – Мила принюхалась, – нет, что за странный запах?»

– Что у тебя тут, Николай Алексеевич, показывай, – обратился к криминалисту следователь.

В кухне повсюду валялась посуда, вилки, ложки и окровавленные полотенца. Труп Мила пока не видела: широкие спины оперативников заслоняли обзор. После первого осмотра места преступления и обмена мнениями все разошлись по своим делам. Следователь и один оперативник вернулись в комнату, криминалист остался на кухне. Второй полицейский, Борис Данилов, высокий молодой человек, вышел из квартиры, чтобы пригласить понятых.

Наконец Мила могла хорошо рассмотреть убитого. Это был крупный мужчина. Вокруг него расплылось темно-бордовое пятно, которое уже подсыхало. Паховая область и край белой рубашки насквозь пропитала кровь. Рядом в луже лежал обычный разделочный нож. Странный запах в кухне был сильнее и даже вызывал тошноту, но Мила не понимала, чем так неприятно пахнет.

– Не заходи, стой там! – приказал ей Николай Алексеевич, и Мила застыла в дверях.

– Нужно открыть форточку. Воздух спертый.

Криминалист кивнул, и девушка на цыпочках подошла к окну.

– Как вы думаете, что здесь произошло?

– Трудно сразу сделать вывод. Послушаем, что скажет хозяйка. Могу только с уверенностью утверждать, что нож попал в бедренную артерию, отсюда так много крови.

– Именно этот нож?

– Пока не знаю, может, и этот. Сейчас приедет скорая, труп осмотрят, измерят ширину и глубину ранения, тогда и узнаем.

– Странно, – пробормотала Мила.

– Что тут странного?

– Почему скорая приезжает на вызов позже нас. Хозяйка ее в первую очередь должна была вызвать.

– Она и вызвала, только мы шустрее оказались, а скорая застряла в пробке.

– Ну и дела! А вдруг покойный не сразу умер! Если бы скорая приехала вовремя, врачи могли бы его спасти?

– Вряд ли. Если повреждена артерия, смерть наступает в течение пяти-семи минут от потери крови. Видишь разбросанные полотенца? Кто-то пытался зажать рану, но это бесполезно, если человек непрофессионал.

Поняв, что больше от криминалиста она ничего не добьется, Мила прошла в комнату и тихонько присела на краешек кресла. Теперь она хорошо видела следователя, но хозяйка квартиры сидела к ней вполоборота, поэтому девушка не могла разглядеть выражение ее лица. Зато, когда женщина повернула голову, Мила заметила пятнышко крови на ее шее. Она удивленно свела брови к переносице и покачала головой. Что-то не сходилось, но зацепить ускользавшую мысль пока не получалось.

Расстроенная женщина уже не плакала. Она нервно поправила волосы, потом взяла из рук соседки стакан с лекарством, но чуть не пролила жидкость на себя, поэтому сразу поставила его на стол. Обычный человек в состоянии шока.

– Расскажите, что произошло в квартире? – задал вопрос следователь.

– Мы с мужем завтракали, – начала отвечать хозяйка, – он собирался на работу, поэтому ел быстро. В этот момент внезапно погас свет.

– Погодите, сейчас начало лета, на улице светло. Как вы узнали, что отключили электричество?

– Чайник не успел закипеть, пришлось ставить воду на газ. Да и телевизор работал: муж по утрам привык новости слушать. А тут сразу экран погас. Муж позвонил на станцию, чтобы узнать причину отключения света, а я стала ему быстро собирать с собой бутерброды.

– Да, мы видели на столе в кухне приготовленный пустой контейнер, – подтвердил информацию следователь. Что случилось потом?

– Мужу ответили, что массового отключения нет, это локальное повреждение, и скоро свет восстановится, – голос хозяйки вибрировал от напряжения и дрожал. Она проглатывала окончания, сбивалась, возвращалась к уже сказанному. Следователь терпеливо ждал, подбадривал и вопросами направлял беседу в нужное русло.

– Продолжайте, пожалуйста.

– О чем я говорила?

– Свет погас…

– Ага. В этот момент в дверь позвонили. Я подумала, что это электрик и пошла открывать. В квартиру ворвался мужчина в маске. Он оттолкнул меня к стене. Я упала и разбила вазу. Видите, руку порезала.

Хозяйка показала ладонь, на которой белел свежий лейкопластырь.

«Понятно, откуда у неё пятно на рукаве, – догадалась Мила. – Тогда почему на полу в кухне лежат пропитанные кровью полотенца? Явно кто-то пытался зажать рану. Но кто?».

– Что грабитель взял? – спросил следователь.

– Ничего. Он, видимо, думал, что дома никого нет, а тут я дверь открываю.

– Странно, зачем ему к вам врываться? Если он увидел, что хозяева на месте, должен был убегать со всех ног.

– А вдруг это не грабитель? Вдруг конкуренты мужа наняли бандита? – выдавила из себя женщина и снова всхлипнула.

– Продолжайте ваш рассказ, – быстро перебил ее следователь, стараясь остановить новый поток слез.

Мила тихо встала и пошла на кухню. Аккуратно, чтобы не запачкать в крови бахилы, подошла к плите.

– Студентка, что ты ходишь туда-сюда? – сердито окликнул ее криминалист.

– Да так. Проверить кое-что хочу.

– Свое расследование вести собралась? – криминалист уже разложил таблички с номерами и приготовился фотографировать место преступления.

– Нет, – смутилась Мила.

– И правильно! Все студенты, которые выезжают первый раз на место преступления, думают, что они крутые и с ходу найдут вора или убийцу.

– А разве не так? Свежий взгляд не помешает. У нас еще нет профессиональной деформации личности, – дерзко ответила Мила и потрогала сначала электрический чайник, а потом тот, что стоял на газовой плите.

– Нет чего? Какой деформации? – засмеялся Николай Алексеевич. – Скажешь тоже! Ну, девочка моя, сначала знания нужно приобрести и опыт, а потом уже и преступления разгадывать можно.

– А талант вы отвергаете? Шерлок Холмс, например, не учился сыскному делу, а загадки, как орешки, раскалывал, – сказала Мила с излишней горячностью. Она будто продолжала утренний спор с отцом.

– Эка ты куда замахнулась! – засмеялся криминалист. – В Шерлоки Холмсы метишь? Ну-ну, дерзай!

Мила обиженно надула губы и вышла из кухни.

В комнате продолжался допрос. Так как девушка часть разговора пропустила, она подошла к Григорьеву, оперативнику, составлявшему протокол, и стала читать. Мила узнала, что на шум в комнате прибежал муж. Он напал на грабителя, завязалась борьба. Хозяин бросился на кухню и схватил нож, но вор его опередил и первый ударил. Мужчина упал, а грабитель выбежал из квартиры и исчез.

По словам Марии Петровны, она сразу бросилась на кухню и пыталась спасти мужа. Она зажала рану полотенцами, но кровь остановить не могла. Тогда женщина схватила телефон и вызвала скорую и полицию. Когда наклонилась над мужем, он уже не дышал.

Звонок в дверь прервал на несколько секунд допрос. Это приехала скорая. Следователь и оперативник прошли на кухню, туда же позвали и понятых.

Мила осталась в комнате наедине с пострадавшей. Она по-прежнему наблюдала за ней, но что-то в женщине неуловимо изменилось. Хозяйка, которая при следователе сидела, сгорбившись, и теребила в пальцах платочек, теперь выпрямилась, черты лица разгладились. Она оправила волосы, потом юбку и села удобнее, опершись на спинку дивана.

– За что вы убили своего мужа? – как выстрел прозвучал вопрос.

Мила даже не поняла, что задала его сама, и растерялась. Но вылетевшую фразу уже не поймаешь, а нам, как сказал Федор Тютчев, «не дано предугадать, как наше слово отзовется».

Хозяйка медленно перевела взгляд на девушку, удивленно посмотрела на нее и тихо спросила:

– Милочка, вы с ума сошли? Я только что следователю все рассказала. На нас с мужем напали.

– В ваших показаниях ничего не сходится, – также тихо произнесла Мила и нервно посмотрела на вход в комнату. Мария Петровна поймала ее взгляд и закричала.

– Дура! Ты что мелешь!

Она неожиданно сорвалась с места, сделала два шага и упала. Мила растерянно смотрела на хозяйку, не зная, что предпринять. На крик из кухни прибежала следственная группа и врач, который сразу бросился к женщине.

– Что здесь происходит! – накинулся на Милу следователь.

– Ничего, – залепетала девушка, – я только спросила, за что она убила своего мужа.

– Вон отсюда! Чтобы ноги твоей на месте преступления больше не было! Кто эту идиотку притащил на убийство!? – кричал следователь, а потом разразился трехэтажным матом.

Мила перепугалась и бочком стала пробираться к выходу. Она вылетела из квартиры, так и не успев объяснить, откуда у нее появилось такое предположение. Кажется, и слушать ее никто не стал бы. Она шла к остановке автобуса и повторяла про себя: «Это хозяйка убила мужа. Я точно знаю!»

Но, уже подъезжая к райотделу полиции, она начала сомневаться. «Дура! Ну, кто тебя за язык тянул! Потом выложила бы свои соображения, а теперь никто и слушать не будет». Только сейчас она сообразила, что, возможно, испортила работу оперативникам. «Следователь же не дурак! И сам догадался, что хозяйка сочиняет. Он ее на месте расколол бы и еще премию получил, а тут я влезла».

Мила совсем расстроилась, и, чтобы успокоиться, начала заниматься бумажной работой. Следственная группа вернулась через два часа, но девушка постаралась исчезнуть, чтобы не попасться на глаза сердитым оперативникам. Она вернулась в полицию ближе к вечеру, чтобы забрать свои вещи. Как мышка, хотела проскользнуть через проходную, но дежурный ее остановил.

– Появилась наконец! – строго произнес он. – Иди, тебя вся следственная группа ждет. Телефон зачем отключила?

Мила ничего не сказала, но шла по коридору к кабинету ни жива ни мертва от страха. Ей казалось, что встречные полицейские с осуждением смотрят на нее и качают головами, мол, такая молоденькая, еще ничему не научилась, а уже испортила оперативникам работу. Девушка попрощалась с практикой, и с хорошими отметками. Да и кому нужен такой сотрудник, у которого язык без костей, а голова, как у Страшилы, набита соломой. Она остановилась в дверях, понурив голову.

– Проходи, садись, красавица, – услышала Мила голос следователя, – рассказывай.

– Что рассказывать? – несмело переспросила она.

– Как ты догадалась, что это хозяйка убила своего мужа.

– А она и вправду убила? – с надеждой подняла глаза девушка.

– Еще не знаем. Она, когда очнулась после обморока, вела себя так странно, что Виктор Михайлович решил ее задержать на несколько часов, – ответил ей оперативник Борис. – Давай, выкладывай, что ты в квартире увидела, что заподозрила несчастную Марию Петровну.

– О, много! – оживилась Мила и огляделась. На нее смотрели с любопытством, с улыбкой, но не с презрением или злостью. Сразу стало легче дышать. Мила села на стул.

– Давай уже, не тяни кота за хвост.

– Ну. С чего же начать? Во-первых, в квартире был странный запах. Сначала я не поняла, что это, потом догадалась: пахло смесью лекарства, крови и… газа. Я даже пошла, посмотрела на плиту, но увидела закрытый кран. Получается, кто-то открыл газ, напустил его в кухню, а потом закрыл. Я не поняла, зачем, но хозяйка про газ ничего не говорила, вот я и засомневалась.

Еще смутил большой нож как орудие убийства. Преступники с такими не ходят. Чтобы нанести смертельное ранение, достаточно длины лезвия восьми сантиметров. Главное, знать, куда бить. Но потом хозяйка объяснила, что завязалась драка, и разделочный нож держал в руках муж. Это все объяснило, но остались другие сомнения. Еще меня удивило поведение женщины и ее внешний вид.

– А что с ним не так? – хмыкнул вечно недовольный и сомневающийся Михаил Григорьев.

– Кровавое пятно темнело у нее на рукаве, но юбка была чистая. Здесь две версии: если она оказывала помощь, как говорила, значит, перемазалась бы в крови вся. А если она переоделась в ожидании полиции и вымыла руки, то ее психологическое состояние намного лучше, чем она хотела нам показать.

– Ну, почему! Руки она могла вымыть машинально. Переодеться тоже. Сила привычки.

– Согласна. Но когда приехала скорая и вы ушли на кухню, она заметно расслабилась и уже не выглядела убитой горем вдовой.

– Это тоже ни о чем не говорит. Что еще заметила?

– На шее у нее тоже краснело пятнышко крови. Это мне показалось странным. Смотрите, мы увидели, что рукав запачкан, и она сразу продемонстрировала порез. А на шее откуда кровь?

– Коснулась рукой?

– Вряд ли. Сначала я предположила, что она запачкалась, когда спасала мужа. Потом переоделась, вымыла руки, а на шее пятно не заметила. Кстати, а телефон, с которого она вызывала нас и скорую, в крови или нет? – Мила посмотрела на оперативников, но ответа не дождалась и пояснила. – Если он чистый, тогда даже интереснее. Получается, хозяйка его вымыла или, что еще хуже, она вызывала полицию уже позже, когда привела себя в порядок. Думаю, она была вполне адекватна, действовала разумно, а слезы перед нами – это представление, игра на публику.

Оперативники переглянулись, но промолчали. Следователь медленно обвел их взглядом, и Боря Данилов сразу исчез. Мила догадалась, что момент с телефоном они упустили.

– Но и здесь не сходилось, – уверенно продолжила девушка. Не думаю, что человек, который в истерике пытается спасти другого, будет в этот момент хватать себя за шею.

– Тогда что? – вокруг Милы собрался уже весь отдел. Большие мужчины стояли рядом, сидели на стульях и внимательно слушали юную практикантку, которая за пятнадцать минут, возможно, раскрыла преступление, только оглядевшись вокруг.

– Кровь на шее – это брызги от удара ножом.

– Ну, ты девушка, даешь? А на блузке, почему тогда больше ничего нет? Если хозяйка переодела юбку, то запачканную блузку могла тоже сменить.

– У меня два предположения, – скромно опустила глаза Мила, – либо Мария Петровна сменила блузку, а пятно на рукаве появилось уже позже, когда она разбила вазу и намеренно порезала руку. Кровь на шее, под волосами, она не заметила. Либо…

– Что? Не томи уже!

– Хозяйка готовила бутерброды и надела передник, чтобы не запачкаться. Я видела на кухонном столе колбасу, сыр, но не заметила ножа, – ответила Мила.

Криминалист достал фотоаппарат и начал просматривать снимки кухни. На крупном плане стола все увидели продукты, о которых говорила Мила, но ножа там действительно не было.

– Думаю, в фартук она завернула нож, которым убила мужа, и выбросила. Времени у нее на эти действия хватало.

В кабинете наступила звенящая тишина. Виктор Михайлович нахмурил брови и теперь задумчиво посмотрел на Григорьева, тот вскочил, ожидая команду.

– И куда ты думаешь, она выкинула сверток?

– В форточку на кухне. Я когда ее открывала, видела, что на кустах что-то висит, но не придала этому значения, – Мила смутилась, – я сейчас только догадалась, простите.

– Миша, пулей сгоняй на Васильева, пошарь вокруг дома.

Григорьев сорвался с места и через секунду исчез. Мила видела, что ее фантастические предположения неожиданно начали обретать реальные черты.

– Это все? – спросил следователь.

– Не совсем, – замялась девушка.

– Выкладывай, что еще спрятала в рукаве.

– Помните, что я сказала, будто в кухне пахло газом? – дождавшись кивка, Мила продолжила. –  Хозяйка говорила, что сначала она грела электрический чайник, а потом поставила на газ обычный. Я потрогала чайники. Тот, что стоял на плите, был абсолютно холодный и без воды.

– И о чем это говорит? – недоверчиво спросил кто-то.

– Что хозяйка лжет. Мария Петровна включила газ с другой целью, правда, я пока не понимаю, зачем. Но это еще не самое шокирующее.

– Правда? – хмыкнул следователь. – Ну, ты даешь! Рассказывай уж до конца.

– Хозяйка сказала, что погас свет, и муж вызвал ремонтников. Но как тогда грабитель позвонил в дверь?


Глава 5. Варя


Дом встретил Варю тишиной. Она разделась и прошла кухню: ужин стоял нетронутый. Девушка тихонько приблизилась к запертой комнате, в которой вечером рисовал брат, и прислушалась. Ни звука. Она взялась за ручку двери, уже хотела открыть, но остановилась. Разжала пальцы и вернулась в спальню. Подошла к зеркалу, погладила шею. Красные пятна от пальцев прошли, но неприятные ощущения остались.

– Что делать? Надо позвать Ваську на ужин, а страшно. Вдруг опять набросится, – шептала Варя и бесцельно бродила по комнате. Вот она поправила покрывало, взяла телефон, но звонить не стала. Да и кому? Ни с кем нельзя посоветоваться, что дальше делать. Девушка набрала полный рот воздуха и громко крикнула:

– Вась, ты ужинать будешь?

Голос прозвучал пискляво, будто мышь чихнула. Никто не ответил, но в комнате брата что-то громыхнуло. «Дома значит, – облегченно подумала Варя, – уже легче».

Она решительно подошла к двери и опять остановилась. Прислушалась. Изнутри доносились странные звуки, будто кто-то пищал на высокой ноте. Варя испуганно замерла, потом сообразила: азбука Морзе. Длинный сигнал, пауза, короткий, снова два длинных. Серия длинных – один короткий. В детстве Вася часто развлекался с игрушечной рацией. «Но сейчас она ему зачем?» – удивилась Варя, потом подняла руку и постучала. Писк прекратился.

– Вася, ты меня слышишь? Иди ужинать.

– Иду, – наконец глухо донеслось в ответ.

Обрадованная девушка побежала на кухню, сунула в микроволновую печь тарелку с картошкой, нарезала соленые огурцы. Василий пришел почти сразу. Варя несмело посмотрела на него, и комок, сжимавший ее грудь весь вечер, слегка расслабился. Брат выглядел как обычно: нахмуренный, сосредоточенный на своих мыслях. Казалось, что он ел, как автомат, не чувствуя ни вкуса пищи.

– Спасибо, – буркнул он, закончив ужинать, и положил вилку, – я пойду, прогуляюсь.

– Куда? Уже поздно. Завтра в школу, – робко возразила Варя. – Ты уроки уже сделал?

– Да, – нехотя ответил Василий и встал.

– Ты сегодня какой-то странный, – вырвалось у Вари. Увидев, как вновь мрачнеет лицо брата, она быстро закончила, – сядь на стул, поговорить надо.

– Ну, говори. Что еще?

– Я вечером к Ленке забегала…

– И что?

– Сашка сказал, что его попросили с тобой разобраться. Будто ты странным увлечением, – Варя кивком показала на комнату, – заразил Кирюху. Так?

– Не так. Какое его собачье дело? Пусть в личных проблемах ковыряется, а в чужие не лезет, – грубо ответил Вася, прошел в комнату и захлопнул дверь, которая так ударилась о косяк, что закачалась люстра в кухне.

– Вот и поговорили…

От отчаяния Варя чуть не плакала. Она мыла посуду и едва сдерживала слезы. «Что делать? Как справиться с Васькой? Он стал неуправляемым!» – терзали ее голову тяжелые мысли. Девушка потянулась, чтобы поставить чашку в шкафчик, но промахнулась. Золотыми брызгами разлетелись по кухне осколки. Варя села на стул, закрыла лицо руками и разрыдалась.

– Что случилось? – прибежал на грохот брат. – Ну и чего, ревешь? Чашку жалко? Подумаешь, еще лучше купишь, – он попытался неловко успокоить сестру.

– Мне чашку не жалко. Я не знаю, как с тобой разговаривать. Ты меня не слушаешься, – всхлипывала Варя. – Вот пожалуюсь маме, будешь знать!

– И что ты скажешь? – усмехнулся брат. – Что я тебя из комнаты вышвырнул? Так зачем подглядываешь? Любой на моем месте разозлился бы.

– И за шею схватил?

– Ой-ой-ой! Какие мы нежные. А с вами бабами по-другому нельзя. Вон твоя подружка каждый день в синяках ходит. Тоже скажешь, ни за что достается от Сашки?

– Вась, – подняла глаза на брата Варя. От потрясения у нее даже слезы высохли. – Неужели ты такой же злой, как Сашка? А Крепыш? Помнишь, в каком я его состоянии домой принесла? Ты тогда маленький был, плакал в коридоре и грозил, как вырастишь, с Сашкой разобраться. А теперь что изменилось? Почему ты заговорил, как этот бандит?

– Ладно тебе, – смутился Вася, взял совок и веник и стал собирать осколки. – Ну, что хотела обо мне знать? Спрашивай, расскажу.

– А чем вы с Кириллом занимаетесь? Он же в поселке блаженным считается, – Варя уже успокоилась и стала помогать брату.

– А такой мне как раз и нужен. Мы инопланетян призываем? – Вася сказал это так спокойно, как о чем-то будничном, рядовом, с чем сталкивается человек ежедневно.

– Что? – Варя растерянно плюхнулась на стул. – У вас все в порядке с головой?

– Это вы ничего не знаете. А пришельцы живут среди землян и за нами наблюдают. С ними легко связаться.

– Вася, ты что мелешь? Какие пришельцы? Это все выдумки.

– Ага! Целая наука образовалась, уфология называется, слышала о такой? А ты говоришь выдумки. А как же рисунки Наска в Перу? А пирамиды Гиза, статуи Моаи с острова Пасхи, наскальные картинки, на которых изображены инопланетяне, загадочные круги на полях в Англии? Что ты скажешь об этих свидетельствах существования других цивилизаций?

– Ничего не скажу, – пробормотала Варя, – мне плохо.

– Во-во. Большинство и не задумывается, откуда за ночь на полях появляются геометрические рисунки, которые только с вертолета видны, – Вася оживился, выбросил сметенные осколки чашки в ведро и забегал по кухне.

Варя наблюдала за ним со страхом. В нем будто дьявол проснулся: глаза горят, слова выплевывает вместе со слюной, и их становится больше, а речь все быстрее. И кажется Варе, что уже не ручеек журчит, а плещется по порогам бурливый поток, перекатывает камни, тащит, увлекая и ее за собой.

– Недавно ролик смотрел на ютубе. Там один мужик рассказывал, что для ночной съемки включил инфракрасный режим и забыл про него. А днем делал видео, посмотрел и в шоке был. Там среди людей всякие существа крутились.

Варя нервно оглянулась. Нет, она не поверила брату, но стало так жутко, что хотелось сбежать. Только куда, если они везде?

– Потом это мужик стал экспериментировать, – все больше загораясь, рассказывал брат, – он купил вторую видеокамеру, и пристроил обе на крыше. Одну поставил на обычный режим, а вторую на ночной. Когда посмотрел результат, чуть в обморок не упал: на обычном видео люди ходят, а на ночном между ними пришельцы, а в небе тарелки летают.

– Вася, может, этому явлению есть разумное физическое объяснение.

– Не знаю, но тоже хочу проверить. Варь, давай вторую видеокамеру купим, – Вася с надеждой посмотрел на сестру. – Хотя нет. Можно установить нашу на ночной режим, а обычный телефон – на дневную съемку. Главное, чтобы одно и то же на пленке было.

Девушка не успела ответить. Она сидела и смотрела на брата, не узнавая его. Напротив нее метался по кухне одержимый идеей человек. Варя понимала, что не в ее силах остановить эту страсть.

– Погоди. Это мы проверить можем, – она попыталась урезонить порыв брата, – но сейчас зима. Как ты на крышу залезешь?

– Точно, я об этом не подумал, – остановился и почесал озадаченно голову Вася.

– А что ты еще о пришельцах знаешь? – Варя боялась потерять установившийся контакт. Для нее брат сам сейчас был пришельцем из другого мира.

– Я читал, что с людьми выходят на связь пять рас, – начал рассказывать Вася.

Он подошел к стулу и сел. Варя, обрадовавшись, что брат забыл о прогулке, налила в чашку чай и поставила перед ним вазочку с домашним печеньем, любимым, с орехами.

– Ты рассказывай, я слушаю.

– Именно поэтому свидетельства о внешности инопланетян расходятся. Одни говорят, что у них вытянутые головы, тонкие тела и большие глазницы. Другие убеждены, что пришельцы похожи на нас, только имеют головы без волос и огромные глаза. Знаешь, у американцев спрятаны в хранилищах и скелеты, и черепа, только они не торопятся делиться с миром информацией.

– А ты что думаешь?

– Я считаю, что мы произошли от плеядианцев.

– От кого?

– От жителей с созвездия Плеяд? Это прекрасные существа, с широкими голубыми глазами и светлыми волосами. Есть даже версия такая, что человек до рождения проводит долгое время на Плеядах, проходя специальную подготовку. И именно туда он возвращается после смерти. Так что ни рая, ни ада нет. Это придумала кучка людей, чтобы подчинить себе массы. Так вот, тела этих пришельцев работают как приемники. Они принимают психические сигналы со всей Вселенной.

– А зачем им земляне? – тихо спросила растерявшаяся от потока информации Варя.

– Ты что! Это самая дружелюбная раса! Плеядеанцы поддерживают развитие колоний на других планетах и обеспечивают эволюцию и прогресс для всех существующих цивилизаций. Они в любой момент могут принять сигнал и навестить того, кто их вызвал.

«Что он несет? – с ужасом думала Варя. – Откуда эта информация? Начитался всякой ерунды в интернете. Но он, кажется, верит в существование НЛО и пришельцев».

– Вася, ты ходячая энциклопедия, – с трудом выдавила из себя девушка, – и как ты планируешь связаться с инопланетянами?

– О, способов много. Нужно только выбрать наиболее приемлемый для нас с Кирюхой.

– Ты сейчас морзянкой баловался. Их, что ли, вызывал?

– Нет. Просто увидел в шкафу старую игрушку, вот и достал. Помнишь, как мы с тобой друг другу сигналы посылали?

– Да, помню. Вася, Сашка говорил, что вас пару раз задерживал участковый. Это правда?

– Он не задерживал. Просто ментяра увидел, как мы в сарай шли, и подумал, что поджигать его будем, или наркоту курить.

– А ты травкой не балуешься?

– Я нормальный! Даже еще и сигареты не пробовал, а уж наркотики – тем более. Мы сидели, медитировали.

– Что делали?

Варе хотелось плакать. Они уже год живут одни, без родителей, а оказывается, она его совсем не знает. Девушка боялась неудачным вопросом сбить настрой брата. Информация – вот что ее сейчас интересовало. Предупрежден, значит, вооружен, говорит народная мудрость.

– Медитация – один из способов привлечения внимания пришельцев, – не замечая состояния сестры, продолжил Вася. – Конечно, можно использовать радиосигнал, или лазер, но у нас нет техники. Мы с Кириллом хотели к лету собрать деньжат немного и купить что-нибудь, а пока можем только медитировать в надежде, что нас услышат.

–А как вы это делаете?

– Во-первых, вызвать НЛО может не каждый человек. Для этого нужна абсолютно чистая душа. Я не очень подхожу, характер не тот. А вот Кирюха – идеально. Более наивного и честного человека я еще не видел. Во-вторых, мы уединяемся, очищаем пространство вокруг себя, садимся в позе «лотоса» и медитируем. Иногда мысленно посылаем вопрос и ждем ответ. Бывает, на контакт прилетают сразу несколько тарелок.

– У вас был контакт? – в ужасе пролепетала Варя.

– Конечно. Правда, нам все время мешали. Вот и сегодня погода идеальная для медитации, а тут ты не пускаешь, – ворчливо произнес брат.

– Вась, на улице мороз двадцать пять градусов, и времени уже много. Видишь, почти десять часов. Я тебя сейчас никуда не пущу. Что я маме потом скажу? Вы же замерзните.

– Не замерзнем. Как выйдем на контакт, так инопланетяне нас в корабль заберут, может, что интересное узнаем, принесем пользу науке.

– Вася, без вас, думаю, ученые разберутся, что к чему, – резко выпалила Варя и встала, – пошли в комнату, телевизор посмотрим и спать.

– Не пойду, – надул губы Вася, сейчас он походил на маленького капризного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку.

– Тогда расскажи, что ты в небе видишь? Я сегодня тоже смотрела, но, кроме звезд и Луны, ничего не заметила.

– Не хочу с тобой разговаривать. Ты мне не веришь.

– Сам подумай, как я могу тебе верить, если нет прямых свидетельств присутствия пришельцев на Земле, только странные домыслы и все.

–Хорошо. Пошли, покажу, – Вася вскочил и бросился в свою комнату, Варя двинулась с опаской за ним. Она не верили в инопланетян, но убежденность брата ее пугала до дрожи.

Юноша подошел к окну, взял бинокль и направил его вверх, секунду что-то искал, потом радостно вскрикнул:

– Смотри!

Варя осторожно приблизила к глазам окуляры. На темном небе ярко перемигивались звезды. Брат осторожно повернул ее и поднял бинокль немного выше и влево. Сначала Варя ничего не видела, потом вдруг разглядела на горизонте красную точку, которая слегка покачивалась. Мороз пробежал по коже от осознания увиденного. Руки задрожали, и девушка чуть не выронила бинокль.

– Что это? – прошептала она непослушными губами.

– Поняла теперь? Я здесь, – Вася потряс листочком, который лежал на подоконнике, каждый день записываю, когда они появляются. В ясную погоду, как сегодня, особенно хорошо видно.

– Вась, а может, это пролетающий спутник, – прошептала Варя с надеждой и вжала голову в плечи, испугавшись гневного приступа брата. Но он отреагировал спокойно.

– Эх, женщина! Спутник бы двигался, а эта красная точка лишь обращается вокруг своей оси. Хотя… может, и не обращается. Издалека не совсем понятно. Думаю, тарелка висит в атмосфере, а красные огни по борту перемещаются. Ну, ты видела, как я сегодня их рисовал.

– А днем она есть? – с трудом выдавила из себя Варя.

– В том-то и дело, что днем я ее ни разу не засек. Так что, дорогая сестренка, зря ты говоришь, что инопланетян нет. Они есть, они здесь, рядом с нами. О, отличные стихи получились. Надо записать, – Вася кинулся к столу, схватил карандаш и стал быстро строчить в тетради.

Варя положила бинокль, отошла от окна. Тошнота волнами поднималась к горлу.

## Глава 6. Мила


Произнеся эти слова, Мила торжествующе посмотрела на полицейских. Вытянутые и изумленные лица ее умилили. Немая сцена по Гоголю, не иначе.

– Знаешь, – наконец сказал следователь, – это все звучит красиво и логично, но никак не подтверждено уликами.

– Зато Марии Петровне можно задать ряд вопросов и загнать ее в угол этими нестыковками. Думаю, она вряд ли успела сочинить разумную версию происходящего. Как в песне поется, слепила из того, что было.

Звонок телефона прервал спор. Следователь взял трубку. Он внимательно слушал, отвечал односложно, но при этом, не отрываясь, смотрел на Милу. «Что случилось?» – прилетела испуганная мысль. Виктор Михайлович отключил вызов и посмотрел на окружающих.

– Что там? – не выдержал напряжения криминалист.

– На кустах под окнами квартиры Мишка нашел пластиковый пакет, а в нем фартук, запачканный кровью, и нож.

Полицейские дружно повернулись к Миле. Девушка растерялась и покраснела от смущения, но ничего сказать не успела. В кабинет вернулся Борис, ходивший за телефоном. Он демонстративно поднял вверх пакет для сбора улик. Внутри лежал абсолютно чистенький белый айфон.

– Это что у нас получается? – поинтересовался криминалист. – Хозяйка ударила мужа ножом, потом пыталась его спасти. Когда это не удалось, она привела себя в порядок, переоделась, придумала правдоподобное объяснение и спокойненько вызвала полицию и скорую.

– Только зачем она мужа убила?

– Я думаю, – вступила в разговор Мила, – это убийство по неосторожности. Она не собиралась прокалывать его ножом. Об этом говорит фартук, который был на ней.

– Ты полагаешь, что был скандал? – уточнил Борис.

– Скорее всего, они завтракали. Тут свет внезапно погас, муж позвонил на электростанцию. Мария Петровна не стала бы совсем невероятную историю рассказывать. Эти факты легко проверить можно. А потом что-то случилось, завязалась драка, и все вышло из-под контроля.

– Ну что ж, – подвел итог сказанному следователь, – приведите ко мне задержанную. Пришло время серьезно поговорить.

Марию Петровну прижали к стенке весомостью доводов, и женщина не выдержала. Она рассказала всю историю в мельчайших деталях.

Мила предположила правильно: во время завтрака разразился скандал.

Хозяйка стояла у стола и делала бутерброды. Муж, разозленный отключившимся светом, сразу позвонил на электростанцию, а потом стал выговаривать жене, что она не сварила ему кофе, и теперь он остался без завтрака. Жена резко ответила. Слово за слово, и через минуту супруги уже кричали друг на друга, вспоминая все прошлые обиды. Муж вдруг вскочил с места, набрал в чайник воды, а чтобы включить газ, оттолкнул в сторону Марию Петровну, которая стояла рядом. Она отшатнулась и порезала ладонь ножом, который держала в руке.

Женщина вскрикнула, схватила полотенце, чтобы остановить кровь, а нож, который все еще держала в руке, выставила вперед для самозащиты.

– Так тебе и надо, идиотка! – в сердцах бросил муж.

– Мне надо? Сережа, лучше сейчас не подходи, – тихо предупредила мужа Мария Петровна.

– Ну что ты сделаешь? Не смеши! Я тебя одной левой скручу, – наступал муж.

Мария Петровна сделала шаг назад, больно ударилась об угол стола ногой, взмахнула рукой, чтобы удержать равновесие и попала прямо в бедро мужа. Брызнула кровь. Он с проклятиями схватился за рану, но даже не упал. Мария Петровна сначала не поверила, что причинила серьезный вред: нож был овощной, с маленьким лезвием. Она сердито кинулась к плите, так как вдруг увидела, что газовый кран открыт, а огня нет, и по кухне разливается удушливый запах. Только отвернулась, как услышала сзади грохот. Посмотрела и обмерла: муж лежал в луже крови и не шевелился.

Женщина бросилась к нему, попыталась закрыть рану полотенцем, но все было бесполезно. Она запаниковала. Стала метаться по кухне. Увидела, что на фартуке кровь, сорвала с себя, завернула в него нож, сунула все это в пластиковый пакет и выбросила в форточку. Даже не посмотрела, куда кинула. Одна мысль билась: избавиться от орудия убийства.

Потом, пока приводила себя в порядок, придумала более-менее правдоподобную историю. Позвонила соседке, вызвала скорую и полицию. Просто надеялась, что пронесет. Сказала, что знает несколько знакомых, обращавшихся в полицию, ни одному не помогли. Через месяц, два дела закрывали и забывали о них.

– Вот так все и произошло, – закончил рассказ следователь, – а ты, студентка, молодец, видишь мелкие детали, умеешь анализировать и сопоставлять факты. Сходу разгадала, что произошло. Но это с одной стороны. А с другой – я бы тебя к себе в отдел не взял.

– Почему? – поинтересовалась зардевшаяся от похвалы Мила.

– Не сдержанная на язык. Нельзя так сразу вываливать свои соображения на голову подозреваемого. С этой дамой тебе повезло: она растерялась от неожиданного обвинения и выдала себя. А если перед тобой будет матерый рецидивист или, того хуже, умный социопат? Такого на понт не возьмешь!

– А что теперь с Марией Ивановной будет? Ведь убила случайно.

– А это уже неважно. Если бы сразу призналась, учли бы смягчающие обстоятельства. А она попыталась обмануть следствие. За ложь ей еще срок накинут.

Мила шла домой и размышляла о жизни. Вот так случайное движение рукой – нет близкого человека. Да и твоя жизнь катится в тартарары. В подъезде опять столкнулась с рыжим соседом с верхнего этажа. Молодой человек заходил в кабину лифта. Увидев, что дверь закрывается, Мила крикнула:

– Придержите дверь, пожалуйста.

Но Рыжий не ответил, не посмотрел на нее, будто и не услышал, и уехал.

– Вот скотина! Откуда такие невоспитанные берутся? Неужели так трудно подождать! – ворчала Мила, поднимаясь на свой этаж по лестнице.


***

Практика закончилась намного веселее, чем начиналась. Мила по-прежнему возилась с бумажками, но оперативники стали относиться к ней с большим доверием. Расставались тепло, приглашали в гости, но Мила понимала, что это просто вежливые фразы. Никто без пропуска не пустит ее в отдел, да и сама она не станет мешать занятым людям.

А осенью ей позвонили и предложили работу. Из отдела по делам несовершеннолетних ушла в декретный отпуск инспектор. Следователь Виктор Михайлович предложил кандидатуру Милы, его поддержал криминалист и оперативники. Так, Людмила Петровна Голубкина и стала работать в полиции. А через месяц ее поставили на первое воскресное дежурство в качестве следователя по особо важным делам.

Сегодня суббота. Мила сидела за рабочим столом. Напротив нее расположилась расстроенная дама средних лет, которая попалась на голосовом фишинге, поэтому пришла в полицию написать заявление о хищении. Она потеряла сбережения, отложенные на поездку на курорт.

Женщина словоохотливо рассказывала:

– Два дня назад у меня на работе было вечернее совещание. Наш директор любит почему-то устраивать планерки не во время работы, а после неё. Я уже выходила из дома, как вдруг слышу сигнал поступившей смс. Сразу решила прочитать и увидела надпись: «Ваш телефон временно заблокирован». Сообщение было с номера 900, как обычно приходят от Сбербанка, поэтому у меня даже сомнений не возникло в его достоверности. Я тогда позвонила по номеру телефона, который был указан, и попала на самый настоящий развод.

Мила привычно и быстро записывала показания. Руки стучали по клавиатуре, стандартные вопросы складывались в голове мгновенно.

– Что у вас спрашивали?

– Клиентом каких банков я являюсь?

– И вы ответили?

– Да.

– А вас не смутило, почему представитель Сбербанка интересуется другими пластиковыми картами?

– Ой, я даже об этом не подумала тогда, – растерянно ответила дама.

– После этого, что он ещё хотел узнать?

– Спросил, сколько у меня денег на карте Сбербанка. Сказал, что ему надо проверить, я ли хозяйка карты. Я проговорилась, что денег немного, около четырех тысяч. Тогда он переключился на другой банк.

– И вы, конечно, сказали, – уточнила Мила и почувствовала, что ее слова прозвучали язвительно.

Она встала, прошлась по кабинету, якобы затем, чтобы взять чистый лист, но на самом деле ей нужно было куда-то выплеснуть свою злость. Она смотрела на эту женщину и с горячностью молодости думала: «Ну, кто таким дурам пластиковые карты в руки даёт! Как можно так глупо попасть в лапы мошенников?»

Но злость быстро уступила место жалости к людям, которые всю жизнь работают, собирают несчастные копейки на отпуск, а бессовестные гады эти деньги у них выманивают.

Когда женщина сделал паузу, чтобы восстановить сбившееся дыхание, следователь задумалась. Перед ней сидела приятная, ещё не старая, дама. Судя по её рассказу, она была опытным пользователем современных электронных систем, карты имела давно, могла найти выгодные тарифы, умела использовать бонусы.

Словом, не какая-то провинциальная и недалекая тётка, а вполне себе современная женщина. Деньги она отложила на поездку за границу, значит, и в этом вопросе была профессионалом. Как же получилось, что именно она попалась на удочку мошенников? Напрашивался вывод: преступники стали настолько изобретательны, что нужно быть очень осторожным, чтобы не увязнуть в расставленных словесных сетях. В результате, учитывая постоянную занятость и невнимательность к мелочам, оказаться в подобной ситуации может абсолютно любой человек.

Допрос подходил к концу, когда в кабинет позвонили. Срочный выезд. Мила попрощалась с дамой, проверила кобуру пистолета, оделась и выбежала во двор, где ее уже ждала следственная группа: криминалист и два опера.

– Что случилось? Куда едем?

– В район. Звонок поступил оттуда, – повернулся к ней с переднего сиденья Михаил Григорьев, высокий оперативник с вечно недовольным лицом. Вот и сейчас он сидел, насупившись, и сердито грыз ногти.

«Наверное, от телевизора оторвали или не нравится, что девчонка командовать будет», – неприязненно подумала Мила и посмотрела на криминалиста, который ко всем в отделе относился по-отечески, за что его почтительно звали Алексеич.

– Николай Алексеевич, расскажите, что случилось.

– Местный егерь обнаружил в лесу недалеко от дачного поселка труп обнаженного человека.

– Голый, зимой? – изумилась Мила.

– Вот это и странно. Лесник ничего трогать не стал. Подробности не разглядел, так как труп был припорошен снегом.

– Но у мужика, кажется, крыша поехала, – вмешался в беседу второй оперативник, Борис Данилов, который вел машину.

– Почему ты так решил? – заинтересовалась Мила.

– Дежурный говорил, что он, когда нас вызывал, заикался и лепетал что-то про заколдованное место.

– Батюшки, светы! Нам только мистики не хватало, – буркнул Григорьев, – едем на ночь глядя незнамо куда, да еще и колдовством попахивает.

– Посмотри вокруг, только середина дня, что ты ноешь! – прикрикнул на него Алексеич.

– Ага. Пока доберемся до поселка, потом еще пехом в лес тащиться надо, осматривать место происшествия, вызывать труповозку…

– Ну, заладил. Кстати, а в чем мы пойдем в лес? Нам валенки нужны или лыжи.

Все растерянно переглянулись: для такого похода не хватало экипировки.

– Борь, тормози. Нужно вопрос с обувью и лыжами решить. Как добираться будем?

Алексеевич позвонил дежурному. С миру по нитке собрали теплую одежду, нашли лыжи и валенки. Милочке тоже достались огромные мужские войлочные сапоги, в которых она едва передвигалась. Приобретенное добро забросили в багажник и снова тронулись в путь.

– Ох, не нравится мне этот вызов, – по-прежнему ворчал Григорьев. – Что мы в лесу будем делать с этой малолеткой? – он резко кивнул в сторону Милы. – Навязали нам ее на голову. У нас в ментовке уже и следователей нормальных нет, что ли?

– Миха, утихни! – едва слышно, но твердо приказал ему Алексеич. – Машина подпрыгнет, и прикусишь свой дерьмовый язык ненароком.

Милочка слушала их перебранку и не вмешивалась. Она понимала, что Григорьев отчасти прав: не место юной, еще не потрепанной жизнью девушке, в уголовной полиции, но так сложились обстоятельства.

Через полчаса выехали из города, свернули на кольцо, и уазик весело побежал по дороге к дачам. Зима выдалась снежная и морозная. Если трасса хорошо очищалась от снега, то проселок почти тонул в сугробах, которые полностью скрывали кусты. Лишь здоровенные ели, склонившие ветви под тяжестью снежных шапок, смотрели иглами в небо.

Лесничий ждал их у обочины. Это был крупный мужчина лет пятидесяти, одетый в

Тулуп и шапку-ушанку. Он поздоровался с оперативниками, представился как Гусев Сергей Иванович, подождал, пока следственная группа переобуется и наденет лыжи и повел всех за собой. Шли споро по проложенной лыжне около полутора километров. Когда среди кустов появился просвет, и они приблизились к большой поляне, лесничий остановился.

– Я должен вас предупредить. То, что вы сейчас увидите, объяснить можно только происками нечистой силы, не иначе.

– Да что там такое, рассказывайте, – сердито буркнул Григорьев, – что резину тяните. Мы трупов не видели, что ли? За годы работы с такими убийствами встречались, что нас уже ничем не удивишь.

– Я говорю не о трупе. Он никуда не убежит. Вы сами поймете, о чем я толкую, когда попадем на ту сторону. Тронулись?

Гусев легко побежал вперед, но как ни вытягивала голову следственная группа, ничего разглядеть не могла.

– Отсюда не видно, – пояснил Сергей Иванович, – надо осторожно пересечь поляну, потом повернуться лицом к ней, вот тут и откроется это чудо.

Они остановились на окраине поляны и повернулись к ней лицом, как сказал лесник. Сначала недоуменно пожимали плечами, переглядывались, потом проследили за рукой Гусева. Тишина наступила такая, что стало слышно, как с соседней ели сорвалась шишка. Она пролетела, с шорохом ударяясь обо все ветки, и упала в сугроб.

– А чтоб тебя! Кто это сделал? – вскрикнул Григорьев.

Ошарашенные оперативники смотрели на снежную целину, где от центра по спирали расходились ровные глубокие круги, слегка припорошенные снегом. Складывалось ощущение, будто великан вспахал поляну и оставил так на удивление людям.

## Глава 7. Варя


Утром, когда Василий ушел в школу, Варя заглянула в его комнату. Она не спала всю ночь, думала над тем, что вечером услышала и увидела. В рассказы брата поверить было трудно, каким бы он ни казался убедительным. В интернете любой информации полно, читай – не хочу. Но то, что она видела в бинокль, не подвергалось сомнению. На горизонте точно висела тарелка с огоньками по борту, или что-то очень на нее похожее.

Варя подошла к окну, посмотрела на родной поселок. Из-за высокого забора она видела только верхушки тополей, стоявших вдоль дороги, да крышу Дома культуры, расположенного на горе. Все деревья согнулись под тяжестью снега, так много выпало его в этом году.

Новая идея чуть не сбила ее с ног: «А вдруг это правда? Инопланетяне в самом деле существуют! А если они не дружественная нация, как говорит Васька, а вражеская? Что тогда? Вдруг они закабалят молодых ребят и заберут их тела? А может, Вася уже наполовину пришелец?» Мороз по коже пробежал от этих домыслов.

Варя и верила в рассказы брата, и не верила, поэтому мысли, одна мрачнее другой, терзали ее голову. Она прислушалась к себе и засмеялась, покачав головой. Ерунда какая!

Но через секунду веселое настроение девушки опять стало плохим. Сомнения не оставляли ее в покое. Она подошла к окну. Дрожащими руками схватила бинокль и, прищурившись, вгляделась в ясное небо. Но как ни напрягала глаза, ничего не видела. Это обстоятельство еще больше растравило ее душу.

– Так, Вася говорил, что тарелка видна не каждый день, – бормотала Варя, оглядываясь. – Куда он положил листочек?

Но на подоконнике было пусто. Она сразу бросила быстрый взгляд на стол – тетради нет. Варя открыла все ящики, заглянула под матрас на кровати брата, проверила в книжном шкафу. Тетрадь пропала. «С собой унес, что ли? Зачем она ему в классе нужна? Или хочет после уроков встретиться с Кириллом?»

Если, как говорил брат, для связи с инопланетянами нужен чистый душой человек, то Кирилл подходит идеально. Но этот юноша странный. Он умственно отсталый человек, а значит, виноват будет Василий, если с Кириллом что-то случится. Стоп! Брат тоже несовершеннолетний. Тогда кто ответит за беду, если она случится? От этой мысли Варе стало плохо. Она сразу вспомнила вечерний разговор с мужем подруги, и тревога снова захлестнула ее разум.

Варя растерянно окинула взглядом комнату, размышляя, куда брат мог еще спрятать свои записи, и подавила в себе желание перекреститься.

Чтобы успокоиться, девушка позвонила Лене. Она работала в поселковом совете и могла болтать с ней намного спокойнее, чем дома. Рассказывая о своих опасениях, Варя наделась, что подружка, лучше ее научившаяся справляться с трудностями, что-нибудь посоветует.

– Так, без паники! – скомандовала Лена. – Ищи тетрадь спокойно. Действуй методично и последовательно.

– Лен, а вдруг парни воспользуются наркотиками, чтобы усилить транс? – Варя села на стул. Эта мысль не давала ей покоя. – Я за Ваську боюсь. Он втянет Кирилла в неприятную историю, а потом твой Сашка придет с братом разбираться. Так до беды недалеко.

– А ты не каркай! – резко оборвала ее размышления Лена. – И Сашка не такой идиот, чтобы с пацаном несовершеннолетним связываться. На нары и он не хочет. Блажь юности уже прошла.

– Тогда почему он вчера ко мне приставал с расспросами?

– Выпил, вот и приставал! Все, не говори ерунду! Сама подумай, где эти гаврики возьмут наркотики? Мы не в городе живем.

Варя облегченно вздохнула и пошла на кухню.

– Ладно, Лен, бог с ней, с этой тетрадью! Наверное, Васька ее с собой унес. Знал, что обязательно к нему в комнату залезу. Ты права, наркотики им взять негде, если только … – Варя замолчала, вдруг вспомнив, что не только наркотиками можно ввести себя в транс.

– Алло! На проводе! Ты куда пропала? – услышала она крик подруги и наконец включилась в реальность. – Варя, что случилось?

– Пока ничего, – неожиданно осипшим голосом ответила Варя. – Лен, знаешь, я тут подумала, а они не могут психотропными накачаться? Или Васька накормит таблетками Кирилла, а тот впадет в транс.

– Ты чего придумала? Кто им продаст психотропные?

– У моей мамы лежали в аптечке успокаивающие таблетки, – озарение пришло мгновенно. Оно током ударило по голове, сбило дыхание.

Варя бросила телефон и побежала в мамину комнату, в которой жила теперь сама. Аптечку, пластиковую прозрачную коробку с крышкой, доставала дрожащими руками. Пока открывала, поранила палец. Девушка высыпала содержимое аптечки на кровать и стала перебирать пузырьки. Нашла лекарство и чуть не заплакала от счастья. Побежала к телефону, где на другом конце сходила с ума от беспокойства подруга.

– Все, Лен, мамины таблетки на месте! – Варя потрясла пузырек, чтобы и подруга насладилась звуком, но… ничего не услышала. Девушка сняла крышку, посмотрела: в бутылочке лежал только комочек ваты.

– Варюха, что случилось? – кричала в трубке, которую все еще держала Варя в руке, подруга. – Не пугай меня!