Анна Евдо
По эту сторону объектива

Холодно, голо, промозгло, тоскливо

Там за окном и в груди под рукой.

Ветрено, слякотно, очень дождливо,

Радости-птицы летят стороной.

Вечер и утро окрашены ночью.

Плотные шторы уют создают.

Выскулю тихо тоску свою волчью…

Варежки пухом тепло отдают.

Что это? Слепну. На улице снежно!

Сзади нелепо забыт капюшон.

Сказочно, бело, красиво и нежно,

Ласково зимний поёт саксофон.

Глава 1

Арина разлюбила самый любимый, самый лучший, самый волшебный для неё праздник – Новый год. Печально и обидно было оттого, что тень разочарования накрыла и день рождения, наступающий сразу следом пятого января. Сколько бы она себя не убеждала, накануне знаковой даты всё равно подспудно ожидала подвоха, что её раздражало и расстраивало.

Лекарство появилось из ниоткуда спустя одиннадцать месяцев и тридцать дней.

Весь декабрь она усердно работала, специально задерживалась в офисе, расчищая накопленное и отложенное до лучших времён. Беспощадно уничтожала старый хлам. На случай, если уставала недостаточно, чтобы прийти домой, сходить в душ и сразу уснуть без ненужных сновидений, на холодильнике висел список «противных» дел, из которых она выбирала одно, точно выматывающее её до предела. Сегодня ей однозначно предстоит протирка межплиточных швов в ванной, так как новых заданий на работе не успело прибавиться. Пусть её истощит ненавистное нудное занятие, только бы не думать о предстоящем празднике и о том, что случилось почти ровно год назад.

Тогда Арина заранее взяла отгул…

Всю неделю они не виделись с Костей. Созванивались утром и обменивались парой сообщений в обед и вечером. Он задерживался допоздна в вечном предпраздничном аврале. Она уходила вовремя и бегала по магазинам, подбирала подарки и подарочки, закупала вкусности и разные декоративные мелочи для дома. Уходящий год они планировали проводить у Арины, а после поехать к Диане, её подруге, встречать Новый год в расширенной компании.

Тридцать первого декабря Арина рассеянно отработала положенное время до обеда, в основном обмениваясь с коллегами сувенирами и выпив литр чая. Вылетела из здания наперевес с пакетом, полным сладостей и милых безделушек, и поспешила в салон на укладку и макияж. Хотелось быть красивой, ухоженной и нравиться самой себе. Костя был крайне немногословен последние дни, и в воздухе витало предчувствие, что наступила пора сделать следующий шаг. Они встречались восемь месяцев, вместе провели отпуск в сентябре, и Аринка уже загадала желание войти невестой в новый год и своё двадцатичетырёхлетие.

К девяти вечера всё было готово. Стол накрыт, свечи расставлены. Длинные иголки на сосновых ветках в вазе потёрты, отчего источали густой хвойный аромат, а белый ангел, украшающий их, заменён на хрустальную снежинку. Арина присела на краешек стула, не в состоянии больше ходить туда-сюда в ожидании Кости. Она не проверяла телефон и не позволяла себе отправить ему сообщение. Беспричинное волнение разрасталось. «Неужели желанные слова у всех вызывают такую странную реакцию предобморочного состояния?» – успела подумать она, когда раздался входной звонок.

Арина поднялась, разгладила безупречный подол и прошла в коридор. Не глядя в глазок и не спрашивая, открыла дверь и потянулась к прохладным губам Кости. Он чмокнул её вскользь в щёку и сразу скрылся в ванной. Она не придала значения его суетливости и вернулась в комнату. Устал и, видимо, торопился. Сейчас они оба выдохнут и перестроятся на праздничный лад.

Арина снова заняла свой стул и поправила идеально собранные складки нарядной салфетки. Костя вошёл в комнату и встал за спинкой второго стула.

– Садись, – Арина кивнула ему и взялась за блюдо с канапе.

Костя продолжал стоять и смотреть на неё. Она замерла на полпути и вернула руку на колени, отвечая вопросительным взглядом на его затянувшееся молчание.

– Кость, что-то случилось? – нарушила она ставшую невыносимой тишину.

– Арин, – он прочистил горло и обхватил спинку стула. – Прости меня.

– За что? – вопрос прозвучал странно даже для самой Арины, и она как-то враз поняла, что праздник отменяется. Навалилась такая тяжесть, что хотелось закрыть глаза и отключиться от происходящего.

– Я понял, что всё ещё люблю свою бывшую девушку. С нового года мы решили начать заново с чистого листа, – глухо проговорил Костя, крепче сжимая пальцы.

– Когда вы это решили? – голос Арины жил отдельно от неё.

– Арин…

– Когда?

– Недавно.

Арина молчала, уставившись на побелевшие костяшки на его руках. Костя нервничал. Значит, ему хотя бы стыдно перед ней. Хоть что-то…

– Давай я отвезу тебя к Диане и… – он осёкся, не зная, как закончить начатую фразу.

– Уходи. – Арина отвернулась к окну. Интонаций не было, словно отзвук шёл по инерции.

Костя помялся ещё какое-то время, отпустил стул и вышел в коридор.

Арина слышала, как он одевался, выкладывал ключи от её квартиры, которые она вручила ему сразу после отпуска, как захлопнулась за ним дверь и зашумел вызванный лифт. Слышала и смотрела на мигающие лампочки гирлянды, украшающей тюль. Смотрела до помутнения зрения, расплывающихся огоньков и жжения в глазах. На удивление твёрдой рукой подняла тарелку с красиво разложенными закусками и с размаху швырнула её в сторону коридора. Фарфор разлетелся на сотни осколков, ударившись о дверной косяк. Еда раскатилась по полу, пачкая ламинат и стену. А Арина отстранённо наблюдала за собственной вспышкой гнева.

Глава 2

Подхватив охлаждённую бутылку шампанского, Арина отдёрнула штору и уставилась в окно. На улице шёл снег. Мелкий и наверняка колкий, он завьюживал крохотными торнадо, непредугадываемо кидался в стороны и вдруг несколько секунд мягко летел вниз, чтобы снова закружиться в противоположном направлении.

Арина вернулась к столу, сорвала с ветки резную снежинку, на которую час назад заменила милого ангела, и, всё также удерживая в другой руке бутылку шампанского, вышла на балкон. Распахнула створку окна и выкинула украшение, наблюдая, как оно распугивает настоящих собратьев и приземляется в рыхлый сугроб возле тротуара.

Из открытого окна тянуло морозным воздухом, но Арина не чувствовала внешнего холода, потому что леденела изнутри. Она с удивлением взглянула на алкоголь. Косо разорвала фольгу, бросая обрывки по очереди прямо на пол, и раскрутила проволоку мюзле. Попыталась раскачать пробку, но та ни в какую не поддавалась. Тогда Арина начала трясти упорствующую бутылку. Раздался громкий хлопок. Пробка выстрелила в чёрное небо, спикировав в сугроб чуть дальше игрушечной снежинки. Подоконник, тёмные стеклянные бока бутылки и холодные руки Арины обдало шипящей жидкостью. Девушка отрывисто рассмеялась и сделала глоток прямо из горлышка, тут же закашлявшись от заполонивших и рот, и горло кусачих пузырьков. Возникло необъяснимое желание зашвырнуть шампанское ещё дальше пробки, но здравый смысл пробился сквозь охвативший её ступор и безумие и засигналил, что таким снарядом легко можно кого-нибудь прибить.

Арина осторожно поставила бутылку на пол. Закрыла окно и вернулась в комнату. Захлопнула балконную дверь, плотно задёрнула шторы, сорвала злосчастную гирлянду. Выключила свет. Чертыхнулась, наступив на что-то мягкое и скользкое, жалобно чавкнувшее под пяткой. Подняла ногу и отёрла ступню рукой, которую, в свою очередь, вытерла прямо о платье. По пути на кухню стянула с себя одежду, оставляя её за собой. Налила стакан воды из чайника, выпила в несколько крупных глотков. Наглухо вывернула жалюзи. Вернулась в комнату, перепрыгнув наугад через порог, чтобы снова не вляпаться в размазанные по полу бутерброды. Наугад нащупала на столе телефон и бегом бросилась в спальню. Накинула домашнюю тунику и забралась в постель. Заставила пальцы напечатать Диане, что плохо себя чувствует. Предупредив подругу не ждать их с Костей в гости, а родителей заранее поздравив с Новым годом и тоже соврав о недомогании, Арина поставила телефон на беззвучный режим и перевернула экраном вниз, положив на тумбочку. Накрылась с головой мягким пледом и закрыла глаза.

Сон не шёл. Однако её охватило странное оцепенение. Она лежала на боку в одном положении, подтянув колени в груди. Ни поза, ни пограничная полудрёма не раздражали. Краем сознания Арина отмечала суету за стеной, топот многочисленных ног по лестнице в подъезде, крики и обрывки поздравлений со всех сторон, сменившиеся более чёткими звуками фейерверка и взрывающихся петард и хлопушек. Постепенно всё стихло, разойдясь по домам, превратившись в тихое жевание и ленивую чистку самой последней мандаринки, мерное посапывание у телевизора и урчание котов, выползающих из спасительных укрытий от человеческой какофонии.

– С Новым годом! – вслух сказала Арина сама себе и уткнулась лицом в подушку, готовая наконец разреветься. Но слёз не было. Они будто застряли и замёрзли вместе с сердцем, скаканув к горлу и застыв именно там, мешая дышать. Их не получалось ни протолкнуть дальше вниз, ни вытянуть наверх.

На ватных ногах Арина доползла до кухни. Выпила ещё воды, умылась прямо там же прохладной водой. Тяжело опустилась на угловой узкий диванчик, свернулась калачиком, обхватив маленькую вязаную подушечку, и отключилась.

Очнувшись то ли от того, что всё тело одеревенело, то ли от бесконечно гудящего лифта, Арина с трудом распрямила ноги и руки. Часы на микроволновке показывали шесть утра. Она заставила себя подняться, зайти в туалет и доковылять до кровати. На неё она уже упала и тут же снова уснула.

В следующий раз Арина проснулась ближе к полудню. Закутанная по макушку в плед, она мелко дрожала от охватившего её озноба. «Все-таки простыла», – подумала отстранённо о своей вылазке раздетой на зимний балкон. Преодолеть дрожь оказалось проще, чем придавившую её усталость. Арина вытянула края простыни из-под матраса, накинула их на себя поверх пледа и снова провалилась в вязкий сон.

Открывать глаза категорически не хотелось, но организм требовал воды. Запахнув плед, Арина прошлёпала в кухню, нашла градусник. Сунула его под мышку и включила чайник. Её потряхивало, нос заложило, в горле саднило. Ртутная шкала неумолимо поднялась до тридцати восьми.

– С Новым годом! – грустно усмехнулась Арина, уставившись на градусник и ощущая горечь во рту.

Глава 3

Её ложь о болезни превратилась в правду. Только вот с простудой удалось справиться за три дня с помощью лимона, малинового варенья и обнаружившихся в аптечке лекарств, а голос продолжал скрипеть в телефон, словно сопротивлялся вообще разговаривать, и мысли ни в какую не встраивались во что-то определённое.

Родители хотели заехать к ней в первый же день нового года ближе к вечеру. Арина уговорила их повременить до завтра и с грехом пополам собрала с пола разбросанную одежду, осколки и ошмётки так воодушевлённо продумываемых ею закусок. Завязала всё, что было на столе, вместе с посудой и специально купленным декором, в белоснежную скатерть, отставив лишь вазу, предварительно вытряхнув из неё колючие ароматные ветки. Ваза принадлежала ещё её бабушке и не имела ничего общего с Костей. Весь узел был втиснут в большой мусорный пакет и временно выдворен на балкон. На большее сил не осталось, и она снова спряталась в своей надёжной норке из пледа, одеял и подушек.

Утром температура спала, нос покраснел, в зеркало на себя смотреть не хотелось. Мама привезла куриный бульон, термос клюквенного морса и сетку мандаринов. Вымыла стаканы на кухне, настояла помочь сменить постельное бельё. Арина искренне поблагодарила мать за заботу и малодушно укрылась за болезнью, которая позволяла отложить новости о том, что её так некрасиво бросил парень, с которым она уже расписала будущее на ближайшие десять лет.

Хотя разве бывают красивые расставания, особенно когда один всё решил, а второй совсем к этому не готов? Непроизвольно полезли вопросы и сравнения, что же Арина сделала не так, в чём та бывшая-настоящая девушка лучше, как она могла не заметить, что Костя притворялся. Потом на Арину напала несдерживаемая злость на Костю за его подлость, предательство и вообще, как он посмел дотянуть до Нового года и испоганить не только всё хорошее, что между ними было, но и сам праздник. Растоптать и уничтожить то самое, заложенное с детства ощущение веры и надежды, что загаданные именно в эту звенящую звёздными колоколами полночь мечты и желания всенепременно сбудутся! Даже сама фраза «Новый год» вызывала отторжение.

Арина пыталась убедить себя, что во всём есть плюсы. Хорошо, что она всё узнала от самого Кости. Хорошо, что он не стал затягивать агонию и пытаться играть на два фронта. Хорошо, что розовые очки слетели и погребены под слоем сугробов и её разбитого сердца. Ведь всё, что нас не убивает, как там говорят… Всё равно убивает, хоть и не полностью. Ведь хотелось просто заорать, послать всё и всех к чёрту, и чтобы происходящее и так нестерпимо ноющее в груди стало всего лишь плохим выматывающим сном.

Праздничные выходные продолжались в похожем мутном состоянии, переходящем из одного дня в другой. Голос не спешил восстанавливаться, отражая отрешённость Арины. Видеть ей никого так и не хотелось, встречаться и куда-то выходить тоже.

Пятое января ознаменовалось шквалом поздравлений в мессенджерах. Уголки губ дрожали в подобии улыбки, а внутри разливалось едкое ощущение тоски, потому что день рождения тоже словно испачкался в поступке Кости. Слишком мало времени прошло. Можно расстаться с иллюзиями, понять, что всё кончено, и настроиться как-то механически жить дальше, но радоваться и смеяться стало какой-то недосягаемой роскошью. Как будто эти опции перегорели и не подлежали восстановлению.

Самым же неприятным оставалось то, что Арина во всём непроизвольно искала фальшь. Недоверие отравляло сильнее любого яда. Даже читая сообщения от Дианы, она думала, а знала ли свою подругу, или та тоже искусно притворялась все эти годы их дружбы. Одёргивала саму себя и ужасно злилась, но мерзкий голосок просачивался сквозь трещины её уверенности и веры в людей и нагонял сомнения.

Костю хотелось прибить. Как комара, который жужжит, пищит и неотступно кружит вокруг в темноте. Сколько бы ты от него не отмахивался, всё равно приходится вставать, включать свет и находить мелкого паразита. Мазать со слепу и психу мимо первым, что попадается под руку, а затем, победив в кровавой охоте, проваливаться наконец в благословенную тишину.

Арина тряхнула головой так, что её тёмные волосы разметались по плечам и упали на лицо. «Прочь! Это мой день и мне решать, кому верить!» – решительно проговорив вслух самой себе, она написала ответы, вложив искреннюю благодарность за внимание и пожелания. И сама первой позвонила родителям.

– Привет, Ариша! – на второй же гудок ответила мама. – Постой, поставлю на громкую связь.

– Поздравляем с днём рождения, доченька, – невпопад, но тепло папа пытался подстроиться за мамой.

– Спасибо, – фыркнула Арина. – А я вас – с именинницей!

– Будь здоровой и пусть всё, о чём мечтается, обязательно сбудется. Как ты сегодня? – без заминок мама перешла от пожеланий к вопросам и дальше: – Когда удобнее к тебе заехать?

– Мам, напеки, пожалуйста, блинов.

– Конечно напеку, – мама обрадованно растерялась. – Всё ещё хрипишь, но уже бодрее.

– Я сама к вам приеду вечером, хорошо? – Арина прикусила язык, с которого готовы были слететь слова о том, что, возможно, она заночует у родителей.

– Конечно! Только на такси. Не вздумай идти так далеко пешком, а тем более на автобусе, – разволновалась мама, но не стала ничего уточнять, за что Арина была ей очень благодарна. Мама явно чувствовала, что что-то произошло, но терпеливо ждала, когда дочь скажет сама. «Как же мне повезло с родителями», – в горле защекотало, и Арина сильно сглотнула.

После разговора с мамой она долго смотрела на имя Дианы. Всё-таки нажала на вызов и приложила телефон к уху.

– С днём рождения!!! Пусть прилетит вдруг тот самый волшебник в голубом вертолёте и исполнит все твои желания! – весело пропела подруга, щедро переделывая известную детскую песенку. – Много радости, любви, настроения и дружить со мной тыщ-щ-щу лет!!!

Арина непроизвольно улыбнулась одними губами.

– Как же я по тебе соскучилась, – проскрипела вместо благодарности.

– А я по тебе как! – тут же отозвалась Диана. – Срочно заканчивай с болячками и будем встречаться-видаться! – Ди прикрикнула на кого-то из домашних и продолжила уже мягче и спокойнее: – Как ты себя чувствуешь? Голос вообще никакущий.

«Видимо, придётся обратиться к врачу и серьёзно лечить связки», – подумала Арина, потому что проблемы с голосом начинали напрягать и беспокоить по-настоящему, и неожиданно выпалила:

– Ди, меня Костя бросил.

Секундная пауза и громкое:

– Не бросил, а про… – подруга судорожно подбирала относительно подходящее слово, жалея детские ушки, которые явно крутились рядом с ней. – Прошляпил! Потерял! Подожди, – звук захлопнувшейся двери. – Так, рассказывай.

– Нечего рассказывать. Это все новости, – на Арину снова навалилась усталость, которая превратилась в её постоянную спутницу с тех самых Костиных «прости меня».

– Когда вы расстались? – тихо спросила Диана.

– Ты уже поняла, – Арина больше не хотела врать.

– Вот же дерьмище, а не человек! – взорвалась Диана. – Сделать такое, да ещё и в Новый год… Я скоро приеду и не вздумай…

– Приезжай, – Арина согласно кивнула, будто Ди могла её видеть, и дала фигуральный щелчок по носу липнувшим к ней сомнениям.

Избито, банально, но внутри стало как-то легче дышать от того, что она призналась Диане, и снова защекотало в горле, потому что подруга не стала охать и причитать, а первым делом встала на сторону Арины этим своим таким, оказывается, нужным «про…».

Глава 4

Диана с Ариной подружились сразу ещё в далёком общем дворе их детства. Родители Ди до сих жили там же. Семья же Арины три месяца всего лишь снимала маленькую квартиру в доме напротив, ожидая, когда в их собственной доделают ремонт.

Девочкам было по шесть лет, и с первой же совместной прогулки они стали не разлей вода. Вместе пошли в первый класс в школе, в которую каждую возили поначалу, а потом они уже ходили самостоятельно, часто делая большие круги, то встречая, то провожая друг друга.

Дальше учились в разных институтах, но никогда не расставались надолго. Арина пошла на экономический, а Ди поступила на психологию, но отучилась только первый курс, выскочила замуж и ушла в академ с последующим переводом на заочное отделение, став в двадцать лет мамой очаровательных близняшек.

Их дружба снова выстояла, укрепившись под напором беспокойных малышей, памперсов и громоздкой коляски. Как бы ни говорили, что пути расходятся, быт затягивает и интересы меняются, если есть желание и человек ценен, то найдётся и время, и всё остальное, чтобы сохранить общение.

Арина заезжала к Диане после пар, чтобы просто сделать настоящий заварной чай, а не полоскать скоростные пакетики, поползать по полу с детьми, пока их мама принимает ванну, вытащить подругу в дальний парк, катя коляску и позволяя неугомонному энерджайзеру идти задом наперёд, бурно жестикулируя и заполняя собой внешний мир. Диана заметно похудела, обзавелась выдающейся грудью и выступала за пользу родов для тела женщины, не награждённой природой в подростковом возрасте. Арина хохотала и одновременно восхищалась стойкостью Дианки, которая даже при недосыпе и периодических нервно-переживательных слезах, не жаловалась на якобы проходящую мимо молодость.

– Никак не пойму, что я там теряю? – возмущалась она на очередные сочувственные вздохи их общих знакомых. – У меня полно сил и планов. Меня любит муж. У нас с ним всё здорово. Пару лет на месте – и я снова буду свободнее в передвижениях и занятиях. Я всё ещё молода, а детишки станут взрослее, и мы будем зажигать вместе, а не стонать, как моя старшая сестра, что она привыкла в тридцать лет спать по восемь часов и орать за свой помятый вид на ребёнка, который вообще не просил, чтобы его рожали.

– Не все такие жизнестойкие, как ты, – мягко говорила Арина, понимая, что сама пока не была готова обзаводиться семьёй.

А потом вдруг случился Костя. Они познакомились в очереди на кассе в большом продуктовом магазине. Пробив половину товаров Арины, касса зависла вместе с кассиром. Люди, стоявшие позади Арины, ворчливо начали озираться и расходиться по соседним стойкам, а парень сразу за ней остался и продолжил выкладывать свои немногочисленные покупки на ленту. Они посмеялись над одинаковой любимой маркой спагетти, поспорили и засекли время на перезагрузку системы. К моменту, когда всё было исправлено, Костя выиграл всего четыре секунды, и в качестве приза они осели в ближайшей пиццерии.

Раздался звонок домофона. Арина очнулась и поняла, что больше часа просидела, уставившись на экран телефона и витая мыслями в воспоминаниях.

Арина оглядела комнату и собственный наряд: «Да уж…» Накинула впопыхах расправленное покрывало на разобранную постель и пошла открывать дверь. В конце концов, Дианка – свой человек, да и не с сан.инспекцией к ней пожаловала.

Всё же на секунду Арина задержалась у зеркала в коридоре и заправила за уши волосы, которые вымыла накануне вечером, хотя не удосужилась их толково просушить и улеглась спать с сырой головой.

– С днём рождения! – Ди ощутимо придушила Арину в объятиях прямо на пороге. – Держи!

Она сунула в руки Арины объёмный и увесистый пакет, сбросила пушистые угги, скинула короткий пуховик, пробежалась внимательным взглядом по фигуре подруги и мягко подтолкнула её в сторону кухни.

– Так, – Ди снова забрала пакет, бережно прижимая к себе, словно младенца. – Как насчёт вина?

Арина потерялась в бурливой деятельной энергетике Дианы.

– А давай, – кивнула чересчур активно. – Антибиотики я не пью, и повод вроде как есть.

Ди хмыкнула и водрузила привезённый мешок с дарами на стол.

– Во-первых, это «тёце А-ине» от крестников, – Диана бережно выудила из пакета прозрачный файлик с двумя листочками формата А5, на каждом из которых красочно отпечаталось по растопыренной детской ладошке.

Арина вынула их, немного разгладила прямо на столешнице и порывисто обняла Ди.

– Спасибо, – прошептала в её волосы. В носу засвербело, но глаза оставались сухими.

Диана на краткое мгновение прижала Арину к себе одной рукой и громко цокнула языком:

– Отгадаешь, где чья?

Арина всё-таки шмыгнула носом и отстранилась, разглядывая бесценные открытки.

– Мирошка, – помахала в воздухе оранжевой ручкой. – И Маркушка, – показала фиолетовую.

– Порой мне кажется, ты различаешь их если не лучше, то уж точно быстрее, чем их непутёвая мамаша, – фыркнула Диана и вновь зашуршала пакетом.

– Я на всякий случай захватила и красное вино, и вишнёвый сок, – комментировала Диана, доставая бутылку и картонку и наблюдая за Ариной, вешающей на холодильник подарочные рисунки. – Готовь кастрюлю. Да поглубже. Буду сейчас отпаивать твою хрипоту глинтвейном с кучей корицы и цитрусовых. – На стол приземлились пакетики специй, сочного морковного цвета мандарины, солнечные апельсины, бледно-жёлтый на контрасте с ними лимон и нежно-зелёный лайм. – Если снова не вспомнишь где лежит штопор, будем дулить сок! – Ди смешно насупила брови и сморщила нос. – Хотя нет! Отправимся по соседям канючить помочь бедным девочкам открыть пузырь.

Три часа в компании Дианы пролетели незаметно. Она порхала по кухне, многоруко помешивая вино, нарезая фрукты и ненавязчиво постоянно озадачивая Арину сделать горячие бутерброды, переложить конфеты из коробки в вазочку, найти самые красивые кружки и постоянно вовлекая её в бесконечные разговоры. Ди принесла с собой действительно свежего воздуха, смела ураганом серое уныние и засобиралась домой, причитая, что там её явно ожидали полнейший погром и три голодных мужчины, у которых, даже если поели, при её появлении рефлекторно и без вариантов просыпался зверский аппетит.

Уже одевшись, Диана звонко поцеловала Аринку в щёку и серьёзно посмотрела в глаза:

– Жизнь продолжается, угу?!

– Угу, – Арина грустно улыбнулась в ответ.

– Просто помни, что ни делается – к лучшему, даже если прямо сейчас кажется, что это не так.

Арина качнула головой, соглашаясь, и в сотый раз искренне обняла подругу.

– На связи! – с нажимом добавила Диана и, легонько щёлкнув Аринку по пипке носа, умчалась.

Глава 5

Не раздумывая и старательно сохраняя зыбкое ощущение тепла, разлившееся внутри благодаря Диане, Арина быстро прибрала посуду, переоделась в уютное вязаное платье, похлопала порозовевшие щёки, скрутила в пижаму смену белья и зубную щётку, сложила их в сумку и с замиранием сердца покинула своё убежище.

Внешний мир встретил её морозцем, ярким светом, отражающимся от белого снега и привычной уличной суетой. Пока её внутренняя вселенная давала сбой, здесь всё оставалось по-прежнему, и, казалось, придавало уверенности каждому новому шагу. Арина будто вспоминала как двигаться, осторожно притормаживать перед поворотом, где обычно бывало очень скользко, и отсчитывать две секунды задержки светофора на первом перекрёстке, прежде чем загорался зелёный.

Она зашла в новую кондитерскую, которую приметила ещё до праздников, но всё никак не успевала в неё заглянуть. Заливисто звякнул дверной колокольчик, и Арина уставилась на шоколадный торт в центре по-новогоднему оформленной витрины, который непременно бы выбрала раньше, проигнорировав все прочие соблазны: шоколад с шоколадом, пропитанный шоколадом, посыпанный шоколадом и украшенный им же – беспроигрышный десерт на все времена. Однако, взгляд спокойно скользнул дальше по полкам, и она купила набор пирожных, обещающих сливочное буйство, фисташковую начинку и землянично-мятные радости. Арина попросила ещё щедрый кусок «Рыжика» для папы, поскольку он признавал только его и не ел никаких других сладостей.

Возле родительского дома располагался давний проверенный цветочный салон. Арина выбрала белые крупные хризантемы, которые выглядели нелепо со смешными бутонами в сетчатых шапочках на толстых длинных ножках с густой листвой, но после освобождения распушались в прекрасные огромные шары и стояли в воде долго-долго, особенно, если их выставляли на прохладный балкон и вовремя подрезали стебли.

– С моим вас днём рождения! – прокричала Арина в сумрак коридора, открыв замок своими ключами.

Мама выглянула из кухни, недоверчиво прищурившись и всплеснув испачканными в муке руками. Папа вышел из гостиной и сгрёб дочь в объятия, целуя в холодный лоб.

Хризантемы распускались на подоконнике, похожие на маленькие снежные луны на фоне темнеющего за окном неба. Внеплановое чаепитие с масляными блинами и дегустацией вкусных пирожных перешло в просмотр старых фотографий и плавно перетекло в праздничный ужин. Знакомая атмосфера заботы и внимания в квартире родителей укутывала Арину. Она чувствовала себя нужной и любимой, без вопросов и требований, просто потому, что она такая сама по себе.

– Мам, мы с Костей расстались, – без предупреждения выдала Арина, когда папа, преданный фанат лыжного спорта, удалился в спальню смотреть соревнования по биатлону.

Мама отложила полотенце и присела на стул рядом с дочерью.

– Мы так и поняли, Ариш, – она осторожно погладила дочку по плечу. – Как и то, что тебе уже немножко лучше.

Арина накрыла руку мамы своими пальцами.

– Можно я сегодня останусь у вас с ночевой?

– Можно я, как в детстве, порасчёсываю твои волосы перед сном? – глаза мамы заблестели, хотя она широко улыбалась.

Арина благодарно пожала мамину ладонь. В горле снова защекотало, слова не шли, хотя дышать стало ещё чуточку легче.

Арина долго лежала без сна в своей бывшей комнате, где почти ничего не изменилось, только громоздкий письменный стол уехал куда-то, а на его месте появился лёгкий небольшой столик под папин ноутбук. Хотя стопочка романов, ароматическая свеча и отрывной блокнот, раскрытый на странице, исписанной маминым округлым почерком, жирно так намекали, кто из родителей чаще здесь засиживался.

Арина усмехнулась и прочистила горло. После праздников, помимо голоса, который никак не хотел самостоятельно восстанавливаться, необходимо обратиться и к окулисту, чтобы проверить слёзные каналы. Прошла неделя, но ни единой капли не выкатилось из её глаз. Хотя поводов было предостаточно, как горьких, так и трогательных, да и дыхание периодически перехватывало настолько, что продохнуть становилось невмоготу. Только она словно умом помнила, что из-за обиды или радости можно бы расплакаться, сердце стучало по-разному, а кровь замёрзла вместе со слезами и исключила малейшее внешнее проявление.

Арина подтянула коленки чуть ли не к подбородку, подбила одеяло и закрыла глаза. Она была дома, хотя уже привыкла считать домом свою квартиру, доставшуюся ей от бабушки и потихоньку переделываемую под вкус Арины. Но у родителей она погружалась в особую атмосферу тепла, заботы и воспоминаний, на уровне памяти и самих по себе возникающих жестов, движений и предметов. Недаром говорится, что все мы дети, пока живы наши родители. Как же порой нужно и важно побыть ребёнком. Чтобы тебя накормили, обласкали. Папа расслабленно коснулся плеча, а тебе захотелось к нему на ручки, а мама с замиранием ждала, что ты положишь голову в ней на колени и она мягко и неспешно начнёт перебирать твои волосы.

Утром Арина проспала дольше, чем думала, собираясь приготовить омлет с тостами для всей семьи. Она потягивалась, когда, предупредительно кашлянув за закрытой дверью, в спальню заглянул папа и поманил её дымящейся чашкой кофе. Аринка уселась на кровати и похлопала по матрасу рядом с собой. Отец растерялся, но поспешил воспользоваться приглашением. Вскоре на их требовательный зов пришла мама, чьё недовольство тут же растаяло при виде мужа и дочери, сидящих в обнимку, укрытых общим одеялом и распивающих одну на двоих чашку бодрящего напитка.

Следующие дни до выхода на работу прошли похоже друг на друга, но без навязчивого туманного налёта, навевающего дрёму и единственное стремление отгородиться от всех и вся. Снова пришлось выйти на улицу и дойти до магазина, потому что, пусть аппетита так особо и не было, но, по закону подлости, одновременно закончился кофе, чай и опостылевшие макароны. А ещё отчего-то ужасно захотелось яблок. Арина никогда их не жаловала. Тут же вдруг нестерпимо потребовалось впиться зубами в наливной бочок прямо у фруктового лотка.

Она задумчиво посмотрела на плод в свой руке, запихнула его в пакет и быстро рассчиталась. Нервно завернула по пути в аптеку и купила пару разных тестов на беременность. Осечки быть не могло, но настолько ярко ощущались неожиданные желания и смена вкуса, что Арина решила исключить любые сомнения. Слово «подтвердить» не давалось ей даже мысленно.

Два отрицательных результата в течение часа, который тянулся будто полные сутки. Она намеренно сделала перерыв между тестами, необходимый физиологически и, в не меньшей степени, морально. Напряжённое ожидание схлынуло и накатило неимоверное облегчение и понимание, что у неё сильный организм, который по-своему защищал безвольную хозяйку, ограждая её от всего, связанного с Костей, и переключая на новые нужды.

Впервые за десять дней Арина улыбнулась по-настоящему. Она сидела на бортике ванны, смотрела в зеркало на свои осунувшиеся щёки, потухшие глаза и наконец улыбалась. Затем встала, выбросила разорванные упаковки вместе с пластиковыми палочками, набрала ведро воды и занялась уборкой квартиры, которая тоже изрядно потускнела и запылилась.

Глава 6

Новое тридцать первое декабря год спустя. И стремительно возвращающееся ощущение, что Арина проваливалась под лёд. Расчерченный на твёрдые надёжные триста шестьдесят четыре участка, он так и не промёрз на триста шестьдесят пятом: насмешливо крошился, осыпался и кололся, как только Арина ступала на него, балансируя и цепляясь за соседние льдины.

Январь и февраль прошли по-зимнему холодно, ветрено и норочно. Именно так. Постоянно хотелось спрятаться в своей норке. Арина вылечила голос, проверила глаза, получив по итогу лишь рецепт на капли от сухости. Она ходила на работу, встречалась с друзьями, навещала родителей, отвечала на звонки, не закрывалась от мира, но большую часть времени предпочитала проводить в своём тихом коконе.

С наступлением марта весна расцвела и внутри Аринки. Она будто встрепенулась и ожила. Обновила гардероб, восьмого марта утащила Диану на полдня в спа, начала улыбаться и очень много гулять. На майские праздники с небывалым рвением присоединилась к родителям на даче, дышала, переделывала цветник и спала сном беззаботного младенца не только ночью, но и днём после обеда. По утрам они часто отправлялись с папой порыбачить на озеро, где частенько затаивались, наблюдая не за поплавками, а за водоёмом, настраивающим фокус и чёткость с каждым новым солнечным лучом. По вечерам же вальяжно качались с мамой на садовых качелях, пили вино и подмечали прибавление новых распустившихся цветочков на разросшихся кустарниках.

Весенние праздничные выходные Арина продлила себе недельным отпуском, сгоняв в Турцию. Смена обстановки, тёплое, но пока ещё бодрящее море, южный воздух и повышенное внимание к одинокой девушке со стороны местных кавалеров и таких же, как она сама, туристов возродили лёгкость улыбки и ни к чему не обязывающего флирта, который она заканчивала сразу же, как только появлялся намёк на что-то более серьёзное.

Лето было летом. Отдельным скоропалительным мгновением, в котором прочувствован каждый день, но которое, несмотря на полноту восприятия, пролетает тоже как один день. Так же быстро и в удовольствие Арина прошла курсы вождения, получила права и оформила кредит на подержанную маленькую белую машинку, которую можно было легко припарковать даже в перегруженном автомобилями дворе.

Осень, вопреки ожиданиям, не принесла никакой хандры. Напротив, вернула густые краски в палитру настроений. Арина перекрасила стены в квартире, добавила оранжевого текстиля на кухне и увлеклась мастер-классами по живописи.

Жизнь продолжалась. Только иногда Арина ловила на себе задумчивые внимательные взгляды по очереди то Дианы, то мамы. Она вопросительно приподнимала брови, но они, как сговорившись, лишь молчаливо качали головой в ответ.

Ди сдалась первой.

– Как поживает твой поклонник из соседнего офиса? – вместо «привет» и «как дела» огорошила Арину подруга, не успев плюхнуться в кресло кофейни, где они договорились встретиться в обеденный перерыв.

– Как поживают мои сладкие МэндМ? – парировала Арина, пропуская вопрос мимо ушей и углубляясь в меню.

– МэндМсики поживают лучше всех, делят новый стул и носят по одному сапогу друг друга, – Диана бесцеремонно хлопнула по картонке с фотографиями десертов, привлекая внимание Арины и требовательно глядя прямо в глаза.

– Что именно ты хочешь услышать? – Арина бросила меню на стол и откинулась на спинку стула.

– Для начала не вопрос на вопрос, – Ди улыбнулась, сглаживая возникшее между ними напряжение.

– Он сбавил летние обороты и, надеюсь, скоро переключится на девочку из канцелярии, – Арина снова взялась за меню, но Диана придавила его ладонью.

– Сходи с ним хотя бы на одно свидание.

– Зачем? – вздохнула Арина и накрыла руку подруги. – Я знаю всё, что ты скажешь от «попытка не пытка» до «здоровья ради и самооценки для».

Диана закатила глаза.

– Вот видишь, – фыркнула Арина.

– Вижу, – согласилась Ди. – Когда заранее начинается расклад по полочкам, то вообще не вариант. – Она придвинулась ближе, проелозив грудью по столешнице, и прошептала: – Я просто за тебя волнуюсь. Ты вроде бы вылезла из своей ракушки, но твои глаза по-прежнему не улыбаются.

– Я не хочу ничего форсировать, – тоже шёпотом проговорила навалившаяся на стол Арина и легонько боднула Диану лбом в лоб.

Ноябрь прошёл бодро. Арина обкатала зимнюю резину. Приготовила две картины собственной кисти в подарок родителям и Дианке и смело вступила в декабрь.

С каждым его днём вокруг нарастало предвкушение новогодних праздников. Пропорционально, в Арине разрасталась паника и некое ожидание катастрофы. Она отгоняла от себя подобные мысли, задерживалась на работе, пополняла список «противных» дел, разговаривала сама с собой перед зеркалом, но желание уснуть вечером тридцатого декабря и проснуться сразу первого января, проскочив самый страшный день, лишь крепло.

Глава 7

Родители, конечно же, звали к себе на Новый год, но под их сочувствующие взгляды держать лицо Арине было бы ещё тяжелее. Дианка тоже приглашала, только в большую компанию на этот раз, где наверняка ожидалось шумное веселье с кучей народа, мелких, но уже подросших детей, конкурсами и танцами. На таких сборищах зачастую ты находишься со всеми и ни с кем конкретно. Однако, ни чужих лиц, ни притянутого за уши веселья тоже не хотелось, как и портить праздник Диане.

Ди, которая, как всегда, почуяла настроение Арины, напрямую предложила оставить своих спиногрызов на их отца и приехать к ней, поднять тост в полночь, выбежать на улицу, поздравлять прохожих и влиться в осенённую добротой толпу незнакомцев, когда все друг другу сёстры и братья. Арина обняла её, не дав закончить озвучивание наполеоновских планов, и пообещала, что первого числа приедет, куда скажет Диана, но в Новый год она собиралась доработать до упора, чокнуться любимым белым сухим вином – никакого шампанского – с окном, показывающим буйные фейерверки, и лечь спать.

Всё пошло наперекосяк с самого утра.

По совершенно не объяснимой причине машина не завелась. Двор почищен, на улице по-зимнему приятные минус десять, в удовольствие бы и прогуляться, да только времени оставалось впритык. Было смешно опоздать на работу при том, что встала-то Арина на сорок минут раньше обычного, чтобы неспешно привести себя в праздничный порядок, нанести более тщательный макияж и уложить волосы. В итоге, потоптавшись около автомобиля и решив, что искать того, кто «прикурит» аккумулятор, получится дольше, пришлось срочно вызывать такси и платить двойной тариф уже по новогодним раздутым расценкам. Ночью ценник и вовсе станет заоблачным, но утром-то могли бы остаться людьми.

В офис Арина прибыла за две минуты до начала рабочего дня. Влетела в кабинет, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, потому что пришлось быстро подниматься пешком на седьмой этаж, поскольку лифт завис где-то в собственном космическом пространстве. И вся эта нервотрёпка яйца выеденного не стоила, так как директор объявил общий сбор в десять часов с последующим небольшим фуршетом и: «Всем спасибо, увидимся в новом году!»

Сделать вид, что ей крайне необходимо задержаться, казалось глупым. Коллеги начали бы коситься, а приятельницы понимающе сопереживать, догадываясь о личной подоплёке показных причин, и усугубили бы и без того нервозное состояние.

Арина помогла прибрать в конференц-зале, полила цветы в кабинете, медленно собралась и всё равно в час дня уже выпала в уличную суету. Вышла и растерялась, понимая, что совсем не знает, как поступить дальше. Да что ж такое! Она с досадой расправила край шарфа. Всё позади, она двигается вперёд, день тот же по числу, но совсем другой. Только убеждения не срабатывали. Внутри что-то сворачивалось маленьким комочком, придавливало в области сердца, мешало дышать и посылало рябь в глаза, которую хотелось сморгнуть или протереть.

Чтобы не торчать соляным столбом возле входа, Арина бесцельно позволила ногам выбирать направление и через некоторое время поняла, что они вели её в направлении крупного торгово-развлекательного центра. Так тому и быть! Ей не нужно гнаться за покупками, носиться ураганом в попытке ухватить последний приличный ананас или банку горошка и в кои-то веки можно просто полюбоваться окружением: рассмотреть, как красиво украшены витрины, оценить центральную площадку с тематической композицией и даже опробовать фотозону, удивиться безвкусице аляповатых колпаков кассиров на фудкорте и восхититься стильностью едва заметно мигающей вуали тончайшей гирлянды в кофейне.

Неожиданно зазвучала музыка, не из динамиков, а вживую. Арина привстала на цыпочки и вытянула шею, пытаясь разглядеть над плечом остановившегося перед ней мужчины, откуда раздавалась знакомая мелодия из «Щелкунчика» П.И. Чайковского. Небольшой оркестр расположился под аркой, подёрнутой искусственным инеем. Музыка набирала интенсивность. Люди замирали и улыбались. Внезапно и Арина поймала волну того былого ощущение волшебства и ожидания, которые всегда завораживали её в это время.

Лишь позволив себе осознать чувство предвкушения, она тут же его упустила. Тряхнула волосами и уверенно пошла в сторону кинотеатра. Купила мороженое, билет на ближайший сеанс – без разницы на какой фильм, все они сегодня по одной теме.

К удивлению Арины, зал был заполнен на добрую половину. Кто-то хрустел чипсами, кто-то открывал жестяные банки с характерным щелчком, кто-то переговаривался. Всех зрителей объединяло одно – они никуда не спешили и ловили кайф от предновогоднего просмотра в своё удовольствие вместо подготовительной гонки. Фильм не зацепил, но и не разочаровал. Он подарил Арине приятные полтора часа в темноте и шорохах, красивых картинках и уютном гнёздышке удобного кресла.

На улице всё ещё было довольно светло, хотя зимние сумерки уже утяжелили воздух. Арина решила прогуляться и завернула в проулок через дорогу от торгового центра. Здесь она никогда не ходила раньше. Тем любопытнее стало открыть незнакомое место в родном городе.

Улочка в пять домов, но все они выглядели как на подбор. Старый отреставрированный особняк, отданный под какой-то государственный комитет по невыговариваемым делам, два новых здания, выдержанных в стиле девятнадцатого века, и два трёхэтажных жилых дома с теми самыми высоченными потолками под хрустальные люстры-сосульки.

Глава 8

На крыльце старомодного подъезда пританцовывала девушка в ярком зелёном пуховике, без шапки, утопая по уши в толстом жёлтом вязаном шарфе-снуде и быстро набирая сообщение в телефоне. Прямо над портиком располагалось витражное окно, от пола до потолка, во весь этаж. Оно привлекло внимание Арины своим тёплым свечением и мелкой россыпью крохотных огонёчков гирлянды. Она замедлила шаг, любуясь украшенным порталом в явно уютное помещение.

– Извините, – раздалось рядом.

Арина опустила голову и перевела взгляд на девушку с телефоном.

– Вы мне?

– Да, вам, – девушка приветливо улыбнулась. – Вы не торопитесь?

– Вообще-то нет, – заразительная улыбка тронула губы Арины.

– Хотите поучаствовать в фотосессии? Оплата только самих фотографий. И то тех, которые вы выберете после.

Арина растерялась. Она, конечно, празднично одета, но причёска и макияж офисные. Да и не знакомы ей азы принятия требуемой позы и прочие модельные премудрости.

– От вас не потребуется ничего особенного, – девушка словно прочитала мысли Арины. – У нас сегодня проходят получасовые сессии. Абсолютно сказочный интерьер. Бронь расписана давно, но у одной семьи разболелся ребёнок, а вторые заказчики уже выехали за город и никак не успевают. – Девушка как-то незаметно спустилась со ступеней и взяла Арину под локоть, продолжая говорить без умолку. – Аренда студии и частично работа фотографа остаётся оплаченной. Мы сразу предупреждаем о порядке отмены или отказа от назначенного времени. Так что видите, никакого подвоха, а вы можете получить прекрасные снимки на память. Целый час и только для вас. Согласны?

– Не понимаю, зачем я вам. Неустойка покрыта, никаких финансовых рисков не грозит. – Арина остановилась, не разрешая девушке подталкивать себя к крыльцу.

Та развела руками, успев взглянуть на мигнувший новым сообщением телефон.

– Дело в том, что фотограф уже едет. Он только что отработал на съёмке позднего семейного обеда. Ну, вы знаете, когда пять поколений собираются на пару часов в одном месте. Стариков настойчиво вывозят в люди, внуки и правнуки жертвуют им своё присутствие в предвкушении грядущей ночной свободы. Середняки отдают долг и тешат самолюбие сохранением традиций и пополнением фамильных фотоальбомов… – она осеклась, видимо, сама уловив слишком циничные интонации в собственном голосе. – Конечно, всегда есть тот, кто действительно дорожит семейными ценностями и хранит преемственность поколений. К тому же, это отличная возможность всем увидеться и поздравить друг друга. – Девушка расплылась в широкой улыбке и доверительно наклонилась поближе к Арине. – Об отмене предупредили слишком поздно. Если я сейчас скажу, что он впустую возвращается в студию, ох… – она округлила глаза, горестно поджала губы и уставилась на Арину с выражением «Сама всё понимаешь: оторвётся на мне по полной программе».

Не девушка, а ходячий пример несостоявшейся актрисы, которая беззастенчиво пользовалась своим талантом подстраиваться под ситуацию и обрабатывать клиентов, на лету меняя маски.

– Плюс профессиональное портфолио никто не отменял. Выгодно и нам, и студии, – выдала она следующий аргумент, вновь подхватив Арину, но уже под руку. – И вам! Вдруг пригодится не только на память. Индивидуальный подход гарантирую. Да и вообще, именно спонтанные решения порой служат началом чего-то нового в жизни. Когда их принимать, как не в Новый год?!

Арина заворожённо смотрела на манящее высокое окно и позволяла энергичной девушке тянуть себя за собой. Вдруг она остановилась перед дверью, которую уже начала открывать незнакомка, и оглянулась. В проулке быстро темнело. Новогодние украшения на стенах зданий становились чётче, напоминая ожившую иллюстрацию из большой книги зимних сказок, которую Арине в детстве читала бабушка и картинки из которой она так похоже срисовывала сначала карандашом, а потом раскрашивала фломастерами, когда была маленькой восторженной девочкой. Самое время снова перевернуть этот день вверх тормашками!

– Давайте попробуем, – запоздало ответила ожидающей её девушке, и первая шагнула внутрь здания.

Девушка – менеджер, секретарь, помощник фотографа, да кем бы она там ни работала, – сообщила, что до начала назначенного времени оставалось пятнадцать минут, и предложила Арине чай, пушистые тапочки и просто оглядеться в, как оказалось, и правда сказочном интерьере.

Арина повесила пуховик на добротные плечики, засунула в рукав шапку и шарф, и поправила волосы перед узким зеркалом в полный рост. Не сдержала приглушённого фырканья, изучая обувь, похожую на снежные шары для ручек снеговика: идеально круглые, воздушные, белые и искрящиеся. Девушка поставила их перед Ариной и наконец представилась:

– Я Мили, – и вопросительно выгнула красиво оформленную бровь.

Арина назвала своё имя. Мили выразительно хмыкнула и без дальнейших пояснений занялась озвученным чаем на маленьком пятачке в закутке за вешалой для одежды. Арина разулась, сняла свои носки, по привычке надетые на колготки для дополнительного тепла, и сунула ноги в забавную муфту для стоп, без которой будто бы нельзя было пройти дальше. Подхватила сумку, неслышно проскользила в мягких пуховках из маленького коридорчика в комнату и почти сразу же замерла.

За окном стремительно вечерело. Гирлянда на окне сияла ярче, усиливая возникший ещё при взгляде на неё со стороны улицы эффект портала в иное измерение. Тяжёлые портьеры густого шоколадного цвета обрамляли деревянную раму. Широкий подоконник, приподнятый всего лишь сантиметров на десять над полом, с наброшенным поперёк него сливочным пледом непреодолимо манили присесть на них и всматриваться в ночь, побеждающую день, и, как в детстве, задерживать дыхание, ожидая звонкого столкновения волшебной льдинки со стеклом или звёздного вихря, поднимаемого белоснежными санями зимней королевы.

Справа от окна располагался угловой массивный книжный шкаф под потолок с открытыми полками, на которых умелым дизайнером были дозированно расставлены тома в матерчатых переплётах, чередующиеся с рамками, свечами и стабилизированными растениями. Утончённый торшер и глубокое кресло рядом с ним приглашали выбрать историю по душе и спрятаться в бархатных недрах, уйдя с головой в чтение. Далее, во втором углу стоял небольшой диван на двоих, явно напарник для кресла, с малюсенькими вышитыми подушечками. Между ним и библиотекой возвышалась настоящая ёлка, украшенная золотистыми шишками, хрустальными сосульками и серебристыми крохотными свечками, мигающими своими электрическими макушками. Создавалось невероятное впечатление, словно язычки яркого живого пламени танцевали на колючих ветвях. Празднично оформленные коробки и коробочки разного размера, разложенные под новогодней красавицей, обещали желанные подарки тем, кто найдёт их после полуночи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.