Белопольская Н. Л., Иванова С. Р., Свистунова Е. В., Шафирова Е.М.
Самосознание проблемных подростков

Введение

Представления современного подростка об окружающем мире, осознание себя и своего положения в социальном окружении формируются в сложных условиях общества ХХI века.

Проблема ответа на вопрос «Кто Я?» – одна из важнейших проблем в психологии – проблема поиска индивидом, группой, обществом психосоциальной идентичности, потребности в идентичности. Говоря об идентичности, мы, прежде всего, имеем в виду личностную и социальную идентичность, которые являются важными регуляторами самосознания и социального поведения.

Напряженная социальная, экологическая и демографическая обстановка в современном обществе способствуют частому возникновению различных нарушений в поведении растущих детей. Среди них особую тревогу вызывают цинизм, жестокость, агрессивность, нарушение эмоциональных связей с близкими людьми, негативное самоотношение, которые могут перерастать в противоправное поведение.

«Только при болезни осознаешь сложность нашего организма; и только в условиях кризиса, личного или общественного, становится ясным, какую чувствительную комбинацию взаимосвязанных факторов представляет человеческая личность – комбинацию способностей, созданных в отдаленном прошлом, и возможностей, предоставляемых настоящим» (Erikson, 1963).

Изучение особенностей личности проблемных подростков актуально для современного общества в психологическом, педагогическом и социальном отношении. Трудности обучения, трудовой и социальной адаптации подростков как с нарушениями поведения, так и с проблемами в интеллектуальном развитии и усвоении школьных знаний ставит перед современными психологами и педагогами ряд сложных задач: исследовательских, диагностических, коррекционных и профилактических.

Известно, что подростки и при нормальном ходе психического развития имеют определенные возрастные проблемы, обусловленные физическими, психологическими и социальными факторами. У подростков с девиантным поведением эти проблемы выражаются гораздо острее. Принято связывать возникновение девиантного поведения у подростков с проблемами в семье: прежде всего, с асоциальными семьями, неполными семьями и неправильным семейным воспитанием. Однако в целом проблема, безусловно, значительно шире. Никто не спорит, что семья играет колоссальную роль в воспитании подростка, однако известно немало случаев, когда и во вполне благополучных семьях подростки становятся правонарушителями, злоупотребляют алкоголем, не хотят учиться и работать и т. д. Бывает, что из вполне спокойного и послушного ребенка вдруг формируется агрессивный, неуправляемый подросток. И в интеллигентных семьях, и в семьях современных бизнесменов в России сталкиваются с такими проблемами. С другой стороны, детям из неблагополучных семей порой удается встать на свой, вполне адекватный обществу путь развития и вырасти в полноценную личность.

Если родители «трудного подростка» обращаются к врачам-психиатрам, считая, что неправильное поведение является следствием психического заболевания, то в большинстве случаев диагноз «психопатия» не спасает положения. Медикаментозного специфического лечения этого заболевания не существует, а советы по воспитанию подростка приходится выполнять все тем же родителям.

Для того чтобы приблизиться к пониманию механизмов формирования нарушений поведения у подростков, необходимо исследовать специфику формирования их самосознания.

Сложно обстоит дело и с психолого-педагогическими и социальными проблемами обучения и воспитания детей с легкой степенью умственной отсталости, так называемыми «дебилами».

Олигофрения в степени «дебильности» является медицинским диагнозом. Дети с этим диагнозом признаны обучаемыми и во взрослой жизни работают и заводят семьи. Несмотря на это, слово «дебил» прочно вошло в современный лексикон как ругательство (так же как «дебильность» или безграмотное производное «дебилизм»), причем более обидное, чем «идиот». Хотя «идиотия» является самой тяжелой степенью умственной отсталости.

В связи с этим, когда ребенку ставят такой диагноз, родители и дети чувствуют себя оскорбленными. Поскольку в нашей стране дети с олигофренией в степени дебильности должны учиться в специальных школах, отдельно от основной массы обучаемых детей, как бы эти школы деликатно ни назывались на своих вывесках, среди детей и подростков они известны как «вспомогательные», или проще – «школы дураков».

Создание в массовых школах специальных классов «выравнивания», которые первоначально предназначались для детей с задержками психического развития, привело к тому, что часто к ученикам этих классов также существует пренебрежительное отношение.

Тем не менее многие подростки с олигофренией в степени дебильности способны работать и могут поступать в техникумы, училища. Часто они пытаются экстерном закончить массовую школу, и некоторым это удается. При первой же возможности подростки со сниженным интеллектом стараются избавиться от неприятного диагноза и растворяются в общей массе молодежи. Вспоминают они о своем диагнозе только в случае крайней необходимости: в военкомате (в армии дебилы служат) или попадая за правонарушение в милицию. Однако обида за переживания в детстве и отрочестве остается надолго. А ведь дети с этим диагнозом, не имеющие нарушений поведения, вырастая, являются полноправными членами нашего общества: добросовестно работают, создают собственные семьи и воспитывают своих детей.

Мы надеемся, что изучение формирования самосознания у подростков со сниженным интеллектом (в данном случае – легкой степенью умственной отсталости) позволит построить более грамотный подход к проблемам их воспитания и адаптации в нашем обществе.

Возрастные и индивидуальные особенности подростков всегда находят свое отражение в становлении самосознания. Важными характеристиками самосознания являются идентичность и идентификации. Различные виды идентификаций к юношескому возрасту складываются в идентичность, которая может быть как позитивной, так и негативной, «диффузной». Становление идентичности происходит в юношеском возрасте, но оно напрямую зависит от идентификационных процессов, протекающих в подростковом возрасте. Таким образом, отрочество является важным подготовительным этапом для дальнейшего развития идентичности.

Структура идентичности включает в себя множество различных идентификаций: половую, возрастную, национальную, именную, этнолингвистическую, профессиональную и т. д., которые в подростковом возрасте начинают осознаваться индивидом. В отрочестве идет активный поиск и примеривание разнообразных социальных ролей, а также отбор внутриличностных идентификаций. Обособляясь от одних черт и идентифицируясь с другими, подросток начинает выстраивать свою идентичность, т. е. чувство внутренней целостности, самотождественности, ощущение своей непрерывности и последовательности во времени и пространстве.

Существуют идентификации, составляющие, по Э. Эриксону, основу внешне данной идентичности, которые не выбираются индивидом, а даются ему изначально. Имя, тело, возраст, пол даются индивиду a priori, и его отношение к этим, не зависящим от него характеристикам, определяет и отношение к своему «Я».

Формирование базовых идентификаций – таких, как именная, возрастная, половая и телесная,– является чрезвычайно важным этапом в подростковом возрасте. Отрок, не будучи уже ребенком, но и не став еще взрослым, находится в процессе поиска своего «Я». Для него с новой остротой встают такие вопросы, как: какой я? каково мое имя? как я выгляжу? достаточно ли я мужественен/женственна? тринадцать лет – это много или мало?

И подростки с девиантным поведением, и умственно отсталые подростки должны будут через определенное время войти в общество, и чрезвычайно важно, как они будут осознавать себя в социуме, насколько хорошо смогут адаптироваться к нему. Проблема поиска собственной идентичности остро стоит перед современным подростком.

Несомненно, представляет интерес исследование формирования Я-концепции проблемных подростков, которая может быть представлена как когнитивная система, исполняющая роль регуляции поведения в соответствующих условиях.

Я-концепция складывается из Я-образов, которые отражают представления современного подростка о самом себе (когнитивный компонент), положительное или отрицательное отношение к себе (аффективный компонент) и совокупность представлений субъекта, направленных «на самого себя», на основании которых он строит свое поведение (поведенческий компонент). Стремление к сохранению или повышению своей самооценки, самоуважения, к положительному образу себя является необходимым условием сохранения здоровья подростка, его внутренней целостности и стабильности.

Изменения в структуре самосознания человека накладывают отпечаток на его поведение. Изучение Я-концепции как многомерного образования позволяет учесть важнейшие детерминанты поведения проблемного подростка: отношение к окружающим и ожидаемое от них отношение; самоотношение; индивидуально-личностную направленность развития. Будучи субъектами познания, общения и деятельности, люди соотносят свои намерения и цели с теми нравственными ориентирами, нормами и пределами допустимости, которые они сочли для себя приемлемыми в процессе своего личностного развития. Все это отражается в их Я-концепции, в их поступках и действиях.

В то же время пока остается неясным, какие же структурные компоненты Я-концепции детерминируют нарушение поведения. Требует специального исследования формирование Я-концепции у подростков с непатологическими и некриминальными формами нарушения поведения, когда еще могут помочь профилактические меры, направленные на нормализацию этих нарушений. Нарушение составляющих Я-концепции подростка, особенно в аффективной части, лежат в основе изменения его поведения. Неадекватное восприятие себя и значимых других может привести к формированию антисоциальной личности, характеризующейся стойкими изменениями межперсональных и социальных связей, агрессивностью деструктивного и аутодеструктивного характера.

Еще одним важным аспектом проблемы является исследование формирования самосознания интеллектуально полноценных подростков, имеющих физические дефекты внешности.

Как известно, одним из особо остро волнующих подростков вопросов в формировании самоотношения является проблема восприятия собственной внешности. Интерес к собственной внешности резко повышается в связи с бурным ростом и перестройкой организма. Процессы роста и развития приводят молодых людей к концентрации на физических аспектах своего «Я». Именно в этот возрастной период, когда происходят важнейшие преобразования в организме, когда внешний облик и физические черты подростка начинают сильно волновать его, соответствие физического развития стандартам, принятым в группе сверстников, становится определяющим фактором в его социальном признании. Для подростка в образе воспринимаемого человека любого возраста главными являются физические особенности, элементы облика. Осознание особенностей своей внешности влияет на формирование у подростка многих важных качеств личности (например, уверенности в себе, жизнерадостности, коммуникабельности, активности или, наоборот, – замкнутости, недоверия, застенчивости). Представление о своем телесном облике, сравнение и оценка себя являются важным содержанием самосознания подросткового возраста. Даже для здоровых подростков (не имеющих физических дефектов) проблема внешности является чрезвычайно важной. Подросток не всегда успешно справляется с обилием новых ощущений и переживаний, связанных с отношением окружающих людей к его внешности. Поэтому именно в подростковом возрасте чаще наблюдаются специфические периодические психозы и нервные расстройства. В медицинской литературе хорошо известны синдром дисморфофобии, или бред физического недостатка, и близкое к этому заболевание – нервная анорексия. Ядро синдрома составляет идея физического недостатка – болезненное недовольство своей внешностью.

Отдельную группу представляют дети и подростки, которые имеют объективные дефекты внешности. К таковым относится, например, различная врожденная челюстно-лицевая патология, включая расщелину верхней губы и нёба. Этот вид тяжелой патологии, рождаемость с которой составляет 1 ребенок на 800 новорожденных, характеризуется сочетанием выраженных анатомических и функциональных нарушений. Параллельно с недоразвитием костно-хрящевой структуры лица у таких детей наблюдается дисгармония функций мимических мышц, которая не только искажает выражение лица ребенка, но и отрицательно влияет на формирование всей средней зоны лица.

Учитывая гипертрофированную значимость внешности в подростковом возрасте, ребенок с врожденной патологией начинает испытывать глубокое чувство неполноценности, которое проявляется в неуверенности, неустойчивости настроения, замкнутости, чрезмерной застенчивости, неадекватном эмоциональном состоянии, тревожности, что не может не сказаться на формировании его личности. Специфическое отношение окружающих к особенностям внешности подростка и его собственные переживания оказывают определяющее влияние на формирование его самосознания.

В предлагаемой книге изложены теоретические основы проблемы формирования самосознания в подростковом возрасте, а также результаты оригинальных экспериментальных исследований возрастных и специфических особенностей формирования самосознания у проблемных подростков с разной степенью нарушения поведения, со сниженным интеллектом, а также интеллектуально полноценных подростков, страдающих тяжелым врожденным дефектом лица.

Проведенный нами анализ экспериментальных данных позволил понять специфические особенности формирования самосознания подростков с различными отклонениями в развитии. Полученные данные имеют, на наш взгляд, большое значение для профессионально грамотного вмешательства в тонкие механизмы формирования самосознания современных подростков с целью нормализации, коррекции и профилактики развития их личности и социальной адаптации в будущем.

РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ
САМОСОЗНАНИЕ И ИДЕНТИЧНОСТЬ

ГЛАВА 1
Проблема идентичности

«Создают и формируют человека три силы: наследственность, среда и неизвестный фактор Икс».

В. Набоков

«…не убережешься от встречи с тождественным, пытаясь отыскать иное».

У. Эко

Самосознание, идентичность и идентификации выступают как структуры, определяющие личность и ее развитие.

Самосознание, являясь важнейшим компонентом личности, «опирается» на идентичность, как более глубинный аспект личности. Идентификации определяют самосознание и идентичность (Кон, 1981, 1984; Кричевский, 1978; Лэнг, 1995; Мухина, 1999; Столин, 1983; Эриксон, 1956, 1996, 2000 и др.)

Идентичность и идентификации могут проходить как на сознательном, так и на бессознательном уровнях. Самосознание представляет собой сугубо сознательный процесс, когда человек спрашивает себя: что со мной, что я делаю, о чем думаю?

Структуру самосознания личности разные авторы представляют в зависимости от принадлежности к определенному направлению или школе, что лишний раз подтверждает сложность изучения такого феномена, как личность.

Еще И. Кант заметил, что сознание самого себя двояко: это Я как субъект мышления и Я как объект восприятия и внутреннего чувства.

Первые экспериментальные исследования самосознания начались в XX в. и развивались, в основном, в рамках психологии личности и возрастной психологии. Задача реконструкции онтогенеза сознательного Я решалась путем наблюдения за детьми и посредством анализа графической продукции, текстов. С 1930-х годов прошлого века интерес к исследованиям самосознания резко возрос и не спадает до сих пор. Предметом данных изысканий чаще всего являются:

структура и компоненты образа Я, т. е. то, как воспринимает и описывает себя индивид, какие свойства организма и личности он осознает более отчетливо; психические процессы и операции, при помощи которых индивид осознает, оценивает и концептуализирует себя и свое поведение; психологические функции самосознания, т. е. насколько адекватны образ Я и частные самооценки, какую роль они играют в саморегуляции поведения личности.

Понятия «самосознание», «идентичность», «личность» и Я имеют самостоятельные значения, отличаются друг от друга, но в научной литературе эти понятия часто смешиваются.

И.С. Кон термин Я определяет как самость, интегральную целостность, «подлинность» индивида, посредством которой он отличает себя от внешнего мира и остальных людей. «Самость» есть единство идентичности индивида и его самосознания. Автор считает, что различие между Я рефлексивным (Я-объект) и Я действующим (Я-субъект) относительны, поскольку описать в «чистом» виде действующее Я, отдельно от деятельности и самосознания, невозможно, так как содержательные определения производны от приписываемых ему функций.

Содержание рефлексивного Я включает: социальную идентичность (кто Я), самооценки (какой Я), физические характеристики (восприятие своего тела и внешности) (Кон, 1981).

Дж. Мид, родоначальник интеракционизма, утверждает, что самосознание – это процесс, в основе которого лежит практическое взаимодействие индивида с другими людьми. «Индивид познает себя как такового не прямо, а только косвенно, с частных точек зрения других членов данной социальной группы, к которой он принадлежит, ибо он входит в свой собственный опыт как Я или как индивид не прямо и непосредственно… а только став для себя таким же объектом, каким являются для него другие индивиды. Объектом же для себя он может стать, приняв отношения к себе других индивидов, в рамках той совместной общественной деятельности, в которую они вовлечены» (Психология самосознания, 2000, с. 50). Моделью такого процесса может служить психология детской игры, в которой ребенок сначала просто подражает поведению родителей и других окружающих его людей, перевоплощаясь в разные роли и предметы. В отношениях с людьми он не столько ставит себя на их место, сколько идентифицируется с ними, усваивая при этом и их отношение к себе. По мере усложнения игровой деятельности ребенка круг значимых других расширяется, а его отношения с ними становятся все более избирательными, что требует более сложной внутренней регуляции поведения. Чтобы сообразовать свои действия с действиями других людей (например, в коллективной игре), ребенок уже должен ориентироваться не на отдельных конкретных Других, а на некоего обобщенного Другого. Самооценка себя соответственно будет уже зависеть от того, насколько данный индивид отвечает требованиям и ожиданиям других, выполняя определенную роль.

Эта закономерность, по мнению автора, распространяется не только на игру. Человек в принципе не может осознать и описать себя без помощи категорий, обозначающих его пол, возраст, национальную и социальную принадлежность, род занятий и проч. Каждая такая характеристика обозначает социальную позицию, занимаемую индивидом, и связанную с этим систему взаимных ожиданий. Я предстает как производное от группового Мы, но содержание Я обусловлено уже не мнениями Других, а реальными взаимоотношениями с ними.

В.В. Столин развитие самосознания, а также различные аспекты Я-образа связывает с уровнями активности человека как организма, индивида и личности. «Принятие точки зрения другого на себя, идентификация с родителями, усвоение стандартов выполнения действий и формирование самооценки, приобретение самоидентичности в рамках семейных отношений и отношений со сверстниками, формирование половой идентичности, а позднее профессиональной идентичности, становление самоконтроля – характеризуют развитие самосознания индивида» (Столин, 1983).

Единицей самосознания автор называет личностный смысл, который оформляется в определенных значениях (когнитивный аспект), переживаниях (эмоциональный аспект) и отношениях. Причем не просто определенный личностный смысл, а конфликтный личностный смысл. Разница между первым и вторым состоит в том, что самосознание возникает, развивается, меняется только тогда, когда сталкиваются два мотива и нужно сделать выбор. Пока поступок не совершен, смыслы Я не находятся в противоречии. Конфликтный смысл Я возникает по совершении поступка (в том числе и плохого), который может быть признан индивидом или нет. Самосознание, основанное на непризнании поступка, не допускает осознания негативного отношения к себе и запускает защитные механизмы личности (такие, как вытеснение, проекция, замещение и др.).

Структура самосознания рассматривается Р. Лэнгом как состоящая из двух взаимообуславливающих аспектов: осознание себя самим собой и осознание себя как объекта наблюдения кем-то другим.

Личность может придавать большее значение одному или другому аспекту самосознания, но она будет развиваться только в том случае, если эти аспекты сбалансированы. Если баланс между ними нарушается, это может привести к патологии. Автор иллюстрирует свою концепцию на примерах индивидов как с нормальным ходом психического развития, так и с психическими заболеваниями.

Разной степенью «разбалансировки» Р. Лэнг объясняет поведение и чувства застенчивого, шизоидного и шизофренического индивида. Усиление осознания своего бытия – себя как объекта собственного знания и знания других – происходит в подростковом возрасте (может быть, еще и поэтому манифестация шизофрении отмечается чаще всего в подростковом и юношеском возрасте?). Подросткам кажется, что то, что они знают о себе (тайны), знают о них и другие (видят на лице).

Оттого они часто смущаются, краснеют, робеют в общении со взрослыми и сверстниками.

Шизоидному индивиду тоже кажется, что он «прозрачный», видимый насквозь, но только в большей степени. Шизофреник воспринимает себя в мире как еще более «просматриваемого», ищет от этого защиту. Он «спасается» тем, что расщепляет свою личность на Я и тело, т. е. на здесь (Я) и там (тело, мир). Тело перестает ощущаться как Я. (Лэнг, 1995). Значит, для шизофреника истинно только его внутреннее Я и неистинно то, что снаружи – не-Я: тело и принадлежащие телу внешность, возраст, пол и – как показывает анализ психиатрической литературы,– имя. Интеллект такого индивида может быть нарушен или не нарушен, но самосознание нарушается обязательно, также как идентичность и идентификации (Деглин, 1996; Кемпински, 1998; Лэнг, 1995; Чудновский, Чистяков, 1997 и др.).

Уровень самосознания выступает как дополнительный диагностический критерий в определении патологического развития личности. С низким уровнем самосознания связаны психическая незрелость, делающая подростка неподготовленным к социальным требованиям, заостряющая свойственную ему аффективную возбудимость, расторможенность влечений, неадекватную претензию на взрослость и т. д. В.С. Чудновским и А.Ю. Кржечковским был предложен способ определения уровня самосознания у подростков 11–17 лет, который определялся с помощью показателя адекватности самооценок путем сравнения оценок различных параметров личности самим испытуемым и экспертом-педагогом, хорошо его знающим. В норме величина адекватности самооценок с каждым годом жизни подростка постепенно возрастает; при транзиторных психопатических расстройствах (патохарактерологических реакциях) и при «ядерных» психопатиях она стабильно сохраняется на низком уровне (Чудновский, Чистяков, 1997).

Структура самосознания личности, по А.А. Налчаджяну, представляет собой следующую схему: центром личности и ее самосознания является Я, выполняющее интегрирующую и регулирующую функции психики в основном на подсознательном уровне. Я обладает самосознанием или Я-концепцией (совокупностью знаний о себе). Я-образы – относительно устойчивые представления индивида о себе – составляют Я-концепцию. Активность самосознания личности выражается в виде ситуативных Я-образов, в значительной мере осознаваемых. Следующий слой структуры личности представляют ее психические качества и свойства, комплексы, черты, составляющие характер, а также темперамент, способности. В личностную структуру могут быть включены и такие элементы, как другие люди, личные вещи и т. д., при условии, что на них проецированы установки и качества личности, если они связаны с различными идентификациями или интроекциями. Познающее Я возникает раньше феноменального, то есть Я-концепции, поскольку познающее Я создает образ самого себя для себя. А раз познающее Я является центром личности и ее самосознания, оно имеет свои ситуативные проявления в виде воспринимающих Я-образов. Эти последние создают второй ряд ситуативных Я-образов – уже осознанных подструктур феноменального Я, т. е. той подструктуры Я-концепции, которая включает знания и мнения личности о себе, отражения тех телесных и психических особенностей, которые доступны ее осознанию (Налчаджян, 1988).

Согласно современным представлениям, Я-концепция личности имеет сложную структуру (Бернс, 1986; Кон, 1967; 1978; Мейли, 1988; Столин, 1983; Rosenberg, 1965 и др.) В нее входят и телесное Я, и настоящее Я, и динамическое Я, и идеальное Я и многие другие подструктуры. Но наиболее актуальным для развития личности является его настоящее Я, в структуру которого включают то, каким человек кажется себе в действительности в данный момент (Rosenberg, 1965).

Развитая человеческая личность имеет систему представлений о себе, которые она считает соответствующими реальности. Речь идет о приписываемых свойствах, поскольку представления человека о своих физических и психических качествах не всегда точно отражают его реальные качества. Более того, они нередко отражаются в сознании личности искаженно, причем человек может приписывать себе даже полностью отсутствующие качества. Тем не менее, представление человека о том, каким он является в данный отрезок своей жизни, играет огромную роль в его жизнедеятельности: мотивирует его активность, детерминирует выбор ближайших целей и уровень притязаний, определяет особенности его общения с людьми, выбор адаптивных механизмов и стратегий и т. д.

Настоящее Я участвует в адаптации личности в актуальных социальных ситуациях, но если ситуации меняются, то и настоящее Я претерпевает некоторые изменения, обеспечивающие гибкое реагирование и регулирование поведения и, тем самым, адаптацию личности (Налчаджян, 1988).

В.С. Мухина структуру самосознания личности представляет следующим образом. Отталкиваясь от системы личностных смыслов, автор считает, что личность создает свои ценностные ориентации, которые она проецирует на свое будущее, а они, в свою очередь, обеспечивают ее как социальную единицу и как уникальную личность – целостность и тождественность самому себе. Структура самосознания предполагает сохранение основных значений и смыслов для человека. «Самосознание личности представляет такое в самом себе понятное единство, которое находит свое выражение в каждом из пяти следующих звеньев: 1) имя собственное и тело, объединяемые ценностным отношением к своему физическому и духовному Я; 2 ) притязание на признание; 3 ) половая идентификация; 4) психологическое время личности; 5) социальное пространство личности» (Мухина, 1999, с. 386).

Автор в описании вышеперечисленных феноменов показывает важность каждого из них, обосновывая логику предложенной структуры.

1) Имя выступает как первый кристалл личности, «вокруг которого формируется сознаваемая уже ребенком собственная сущность». Внутренняя позиция к себе телесному творит соответствующую личность.

2) Притязание на признание – в нем человек утверждает чувство собственного достоинства, самоценности.

3) Половая идентификация обеспечивает единство самосознания человека определенного пола, мотивов его поведения, социальных ролей, поступков.

4) Психологическое время личности складывается из переживаний Я физического и Я духовного на протяжении жизни. Оно включает в себя не только собственное прошлое, будущее и настоящее, но и прошлое, будущее и настоящее своего народа, государства, Земли.

5) Социальное пространство личности складывается постепенно из усвоения своих прав и обязанностей, деятельности и общения в заданном культурном контексте (Мухина, 1999, с. 387).

Э. Эриксон, как психолог, принадлежащий к психоаналитической школе, считает критерием для выстраивания иерархических подструктур личности уровень осознанности.

Он определяет Я, самость и Эго как связанные между собой, но разные феномены личности. Я, по мысли автора, полностью сознательно и составляет ядро самосознания. Самость большей частью предсознательна, Я может сделать ее сознательной настолько, насколько Эго согласится с этим. Эго – бессознательно. Индивид может осознавать работу Эго, но не само Эго. Он разделяет понятия «Я‐идентичности» и «Эго-идентичности». «Эго-идентичность» – результат синтезирующей функции на границе Эго и социальной реальности – в том виде, как она передается ребенку в течение кризисов детства. В этой связи идентичность следует признать наиболее важным достижением подросткового Эго.

О «Я-идентичности» можно говорить, когда обсуждаются образы Я и ролевые образы индивида. Идентичность Я проявляется в воззрениях индивида, идеалах, нормах, в поведении и его роли в обществе. Она характеризуется «актуально по-разному выраженным, но всегда присутствующим чувством реальности самости в социальной реальности…» (Erikson, 1956, p. 105).

Э. Эриксон считал идентичность единственной теоретической конструкцией, применимой к постепенному становлению личности. К концу подросткового возраста идентичность должна быть интегрирована в качестве относительно бесконфликтного психосоциального обустройства. В случае, если такой интеграции не происходит, возникает спутанная идентичность.

Мы кратко рассмотрели некоторые модели структур самосознания, чтобы понять тенденции и точки отсчета в подобных исследованиях. Анализируя различные схемы, мы часто замечаем в них, кроме различий, и нечто общее. Авторы, сделав акценты на каких-либо аспектах с целью более подробного их изучения, признают некую единую схему самосознания, куда входят:

1) идентичность (социальная, личностная, половая, профессиональная и др.);

2) Я-концепция, состоящая из Я-образов;

3) самооценка.

ИЗУЧЕНИЕ ПОНЯТИЯ ИДЕНТИЧНОСТИ РАЗЛИЧНЫМИ НАПРАВЛЕНИЯМИ В ПСИХОЛОГИИ

«Нет в философии вопроса более темного, чем вопрос о тождестве и природе того объединяющего принципа, который составляет личность».

Д. Юм

У. Джеймс первый из психологов определил феномен идентичности как последовательность и непротиворечивость личности (Джеймс, 1991).

Э. Эриксон создал теорию идентичности. Он дал такое определение данному понятию: «Идентичность – это одновременно и устойчивая внутренняя тождественность, и устойчивое сходство некоторых основных свойств с другими людьми» (Erikson, 1956, p. 57).

Э. Эриксон развитие идентичности понимал как взаимодействие трех видов процессов: биологических, социальных и Эго-процессов, где последние отвечают за интеграцию первых двух (Эриксон, 1996). Некая конфигурация элементов идентичности, как результат интегративной работы Эго, строится в течение детства и обеспечивает переживание чувства идентичности. В подростковом возрасте происходит переструктурирование системы детских идентификаций: что-то новое индивид принимает, от чего-то старого он отказывается. Процесс развития идентичности происходит как одновременная интеграция и дифференциация различных взаимосвязанных идентификаций. Если процесс Эго-синтеза по какой-либо причине не происходит, нарушается структура и происходит потеря идентичности, как следствие, возникают негативные состояния, депрессия, вплоть до суицида.

В своей эпигенетической теории Э. Эриксон выделяет восемь стадий развития идентичности, каждая из которых имеет свою центральную задачу, требующую решения. Если проблема путем интеграции/реинтеграции вовремя не решается, возникает кризис идентичности, выход из которого требует от индивида определенных усилий по принятию новых ценностей, установок, поведения, деятельности.

Э. Эриксон выделяет три формы идентичности:

1) внешне обусловленную, когда некие условия человеком не выбираются, а даются ему, такие как: принадлежность к определенному классу, пол, возраст, национальность, имя;

2) приобретенную, когда человек свободно выбирает связи, условия, ориентации в зависимости от своих волевых качеств;

3) заимствованную, сюда входит набор ролей, присваиваемых человеком в течение жизни.

На основе теории Э. Эриксона оформилось целое научное направление, изучающее разные аспекты личностной идентичности. Вторая линия исследований идентичности, внесшая весомый эмпирический и теоретический вклад в данную область,– когнитивный и интеракционистский подходы. Основные проблемы, которые изучают указанные направления, следующие:

1) выделение двух видов идентичности – личностного и социального. Личностная идентичность является продуктом социальной идентичности, но, будучи сформированной, активно влияет на последнюю.

Г. Брейкуэлл считает личностную идентичность вторичной по отношению к социальной. Усвоение категорий социальной идентичности обеспечивает формирование содержательной структуры личностной идентичности (характеристики самоописания), а также оценку элементов содержательной структуры (морально-социальные нормы, задаваемые референтной группой) (Breakwell, 1986).

Л.С. Выготский о том же самом говорит в терминах интериоризации ребенком социального опыта: средовые влияния интериоризуются ребенком и становятся его личным опытом, личностной структурой.

Многие современные исследователи противопоставляют личностную и социальную идентичности. Например, Х. Тэджфел говорит о существовании определенного социально-поведенческого континуума, на одном полюсе которого локализованы формы межличностного взаимодействия, а на другом – взаимодействие людей как представителей определенных общностей. Какая из этих идентичностей будет актуализирована в данный текущий момент, будет зависеть от того, какой из путей окажется кратчайшим для достижения позитивной самооценки индивида (Tajfel, 1979).

Р. Дженкинс (Jenkins, 1996), наоборот, полагает, что индивидуальная уникальность и коллективная разделенность могут быть поняты как нечто очень близкое, если не то же самое, как две стороны одного и того же процесса. Различие между ними заключается в том, что в случае личностной идентичности подчеркиваются отличительные характеристики индивидов, а в случае социальной – схожие. Процессы, в которых они формируются и изменяются, аналогичны. На основе представлений Дж. Мида и Д. Кули о Я как постоянно протекающем синтезе одновременно внутренних самоопределений и внешних определений себя другими, автор создал базовую «модель внешне-внутренней диалектики идентификации» как процесса, посредством которого конструируются идентичности – и социальная, и личностная.

Нам ближе взгляды тех психологов, которые критикуют антагонизм личностной и социальной идентичностей (Breakwell , 1993; Doise, 1998; Turner, 1987).

2) Идентичность, являясь достаточно динамичной структурой, развивается на протяжении всей жизни человека и может идти как в прогрессивном направлении, так и в регрессивном.

3) Идентичность формируется в результате взаимодействия индивида с другими людьми и усвоения им выработанного в процессе социального взаимодействия языка. Изменение идентичности также обусловлено изменениями в социальном окружении индивида.

4) На поведенческом уровне идентичность рассматривают как процесс решения жизненно значимых проблем. Каждое принятое решение, касающееся своей личности и своей жизни, вносит вклад в формирование структуры идентичности в качестве ее элемента.

Дж. Мид выделяет два типа идентичности: осознаваемую и неосознаваемую. Последняя базируется на неосознанно усвоенных нормах, привычках, некоем комплексе ожиданий, исходящих от социальной группы, к которой принадлежит индивид. Осознаваемая идентичность возникает, когда человек начинает размышлять о себе и своем поведении (Mead, 1946).

По другому основанию автор выделяет еще два типа идентичности: аспект идентичности I описывает человека как реагирующего своим неповторимым образом на социальную ситуацию. Аспект идентичности me описывает человека как социально детерминированного, состоящего из интернализованных «генерализованных других» (там же).

Современный отечественный психолог и философ Е.Г. Трубина считает идентичность индивида разрушенной, когда у него происходит фрагментарное отождествление, например, только с телом (Трубина, 1995).

Значит, «ненарушенная» идентичность должна складываться гармонично из разных идентификаций, без перекосов в какую-либо одну сторону. При этом идентификации должны быть тоже «ненарушенные».

Идентичность, в связи с этим, можно определить как достаточно осознаваемый и личностно принимаемый образ себя; более широко – себя как личности в мире; как способность личности к полноценному решению задач, возникающих перед ней на очередных возрастных этапах.

Если идентичность – это обозначение некоторого состояния (гештальта; продукта), то идентификация – это процесс, ведущий к данному состоянию.

Понятие идентификации в научный обиход было введено З. Фрейдом. Сначала он использовал это понятие для интерпретации некоторых форм патологической депрессии, затем для анализа сновидений и объяснения онтогенетических процессов, с помощью которых ребенок моделирует себя по образцу значимых других (Фрейд, 1991).

Идентификацию З. Фрейд рассматривал и как феномен личности, и как универсальное условие группообразования (Фрейд, 1925).

По З. Фрейду, формирование контроля над своим поведением, усвоение моральных норм общества идет через идентификацию, которая обусловлена страхом потерять любовь и страхом кастрации, т. е. связана с Эдиповым комплексом. Феномен идентификации является чрезвычайно важным для формирования таких структур личности, как Эго и Супер-Эго.

З. Фрейд выделяет первичную и вторичную идентификации. Первичная характерна для младенца в той стадии, когда он еще не отделяет себя от окружающих его объектов, не различает я и ты. Первичная идентификация является самой первой, примитивной формой эмоциональной привязанности к объекту.

Вторичная идентификация возникает на стадии отличения субъекта от объекта и выполняет при этом защитные функции. В случае утраты объекта привязанности ребенок восстанавливает его в себе, включая его снова в свое Я, тем самым отрицая утрату и снижая напряженность. Такой вид идентификации выделяется как интроективный. Вторичная идентификация порождается страхом потери любви и страхом кастрации, как следствие, происходит идентификация с родителями, выражающаяся в стремлении вести себя так, как они, в усвоении их моральных правил и норм, что и ведет к формированию собственного внутреннего цензора – Супер-Эго.

Еще один вид идентификации, выделяемый З. Фрейдом,– проективная идентификация, представляющая собой процесс, при котором индивид воображает себя внутри какого-то другого объекта. Этот вид идентификации, так же как и интроективная, носит защитный характер, так как создает иллюзию контроля над объектом и отрицает беспомощность индивида перед ним.

З. Фрейд допускал возможность частичной идентификации: «…Эго копирует при идентификации иногда любимое, а иногда – нелюбимое лицо. Нам должно также прийти в голову, что в обоих случаях идентификация является только частичной, в высшей степени ограниченной, что она заимствует лишь одну черту объектного лица» (Фрейд, 1925, с. 51).

Частичная идентификация, таким образом, предполагает избирательность процесса идентификации у каждого индивида.

Далее в этой же работе З. Фрейд пишет, что частичная идентификация может возникнуть «…при каждой вновь подмеченной общности с лицом, не являющимся объектом полового влечения… Но чем значительнее такая общность, тем успешнее должна быть эта частичная идентификация, дающая, таким образом, начало новой привязанности» (там же, с. 51).

Э. Эриксон в своей эпигенетической концепции развития идентичности утверждает, что каждому периоду развития личности соответствует определенный объект идентификации: доверие или недоверие к миру закладывается на первой стадии онтогенеза – младенческой, объектом идентификации служит мать; самостоятельность или неуверенность в себе образуется на второй стадии, объекты идентификации – другие близкие; на третьей стадии должны возникнуть инициатива или чувство вины, объект идентификации – более широкий круг взрослых; чувство компетентности или неполноценности появляется на четвертой стадии, объект идентификации – люди разных профессий; на пятой стадии происходит приобретение чувства идентичности положительной или отрицательной (спутанности ролей). Функции идентификации с изменением возраста тоже меняются. В случае положительного протекания развития индивид образует Я-идентичность. В противоположном случае у индивида формируется негативная идентичность (Эриксон, 2000).

Другие авторы психоаналитического направления (Hartman, 1962; Freud A., 1937; Bronfenbrenner, 1960) различают два типа идентификации: анаклитическую (развивающую) и агрессивную (защитную). Первому типу соответствует мотив подражания родителям – мотив страха потери родительской любви. Чтобы преодолеть страх, ребенок стремится быть похожим на родителей в поведении, мыслях, чувствах и способности наказывать себя. Процесс анаклитической идентификации ведет к изменениям, связанным с принятием соответствующей половой роли и с возникновением внутреннего контроля над поведением.

Второму типу идентификации соответствует мотив страха физического нападения родителей. В этом случае ребенок, идентифицировавшись с некоторыми запретами родителей, проявляет устойчивость к соблазну, т. е. справляется со своим непосредственным желанием с помощью включения угрожающих шаблонов поведения родителей.

Р. Аткинсон считает, что моральные представления ребенка зависят от его идентификации с родителями и от того, как они поощряют или пресекают то или иное поведение в специфической ситуации (Atkinson, 1983).

Сторонники этолого-эволюционной модели считают, что младенец изначально, генетически предрасположен к определенному социальному поведению. Привязанность ребенка возникает сама по себе и лишена черт научения. После установки привязанности ребенок становится способным подчиняться. Механизм подчинения трактуется в качестве идентификации. Исследования показали, что дети, имеющие гармоничные отношения с матерями, наиболее склонны к подчинению материнским требованиям (Ainsworth, 1979).

Теория социального научения понимает идентификацию как один из механизмов социализации. Научение посредством наблюдения – необходимая предпосылка для идентификации, считает А. Бандура (Bandura, 1969).

Этот процесс состоит из двух компонентов: системы воображения и вербальной системы. Автор полагает, что большинство когнитивных процессов, регулирующих поведение, является преимущественно вербальными, а не наглядными (там же, с. 220–221). Эти допущения, сделанные относительно систем репрезентации, были введены для того, чтобы объяснить случаи отсроченного воспроизведения каких-то сторон поведения объектов идентификации.

В отличие от психологов, которые связывают идентификацию лишь с периодом раннего детства и только с родителями, А. Бандура считает идентификацию непрерывным процессом в течение жизни, включающим многократное моделирование и вызывающим прочные и глубокие изменения в личности.

Тема идентификации широко представлена в социальной психологии. В работах представителей данного направления идентификация рассматривается как фактор социального научения: принятия норм и образцов поведения.

Д. Гевиртц (Gewirtz, 1969) идентификацией считает приобретение (усвоение) ценностей, ролей, идеалов, нравственных качеств значимого другого (модели), главными значимыми лицами выступают родители.

М. Герберт (Herbert, 1974) относит к идентификации процесс уподобления одного субъекта другому, когда субъект перенимает при этом его ценности, взгляды и установки модели.

Д. Каган (Kagan, 1958) определяет идентификацию как приобретенный внутренний когнитивный ответ. Содержание этого ответа определено атрибутами модели, которые стали частью психической организации «отвечающего» индивида.

Трансактный анализ (Берн, 1992; Харрис, 2001 и др.) описывает идентификацию через понятия Родитель, Ребенок, Взрослый. Родительские запреты, разрешения и весь образ действий записываются в Родителя субъекта (ребенка). Когда ребенок взрослеет, эти записи проявляются как прямое бессознательное подражание своим родителям.

В отечественной психологии Б.В. Поршнев определяет процессы уподобления и обособления как определяющие и для сплочения группы, и для персонализации. Значение уподобления (идентификации) для становления человека в онтогенезе автор объясняет таким образом: «Мы» формируется путем взаимного уподобления людей, т. е. действием механизмов подражания и заражения, а «они» – путем лимитирования этих механизмов, путем запрета чему-либо подражать или отказа человека в подчинении подражанию, навязанному ему природой и средой. Через обособление и уподобление индивид получает возможности для развития, самореализации и персонализации» (Поршнев, 1979).

Ключевыми моментами идентификации, по В.Н. Бузину, являются формирование личности, формирование цензуры, подражание, эмоциональная связь (Бузин, 1993).

Аналогично идентичности, идентификации бывают двух типов: социальные и личностные. Социальные идентификации представляют собой отождествление с референтной группой, социальными институтами (партиями, религиями), профессией, этносом. Личностные идентификации – это отождествление себя с определенными качествами других людей, с чувствами, с мыслями, своим телом, своим возрастом и т. д.

Идентификации, как и идентичность, можно только условно разделить на социальные и личностные: конечно, они взаимно переплетены в реальности и взаимно определяются друг другом.

Наше исследование посвящено изучению личностных идентификаций, но при этом мы не можем не учитывать и социальные аспекты, входящие в эти личностные идентификации, например, семью, среду сверстников.

ИЗМЕНЕНИЯ ИДЕНТИФИКАЦИЙ С ВОЗРАСТОМ

Феномен идентификации относится к числу постоянно действующих механизмов развития личности.

Идентификация выступает как структурирующий фактор самосознания личности, который действует на всех этапах онтогенеза. Различия заключаются в том, что на каждом возрастном этапе присвоение общественного опыта происходит по-своему, что определяется степенью биологического созревания вкупе с социальной ситуацией развития индивида (Эриксон, 2000, с. 25).

Присвоение общественного опыта (посредством идентификации) детьми с умственной отсталостью будет отличаться от присвоения общественного опыта нормально развивающимися детьми того же возраста. Например, «тупиковое подражание» у умственно отсталых детей дошкольного возраста – эхолалическое повторение жестов и слов без понимания их смысла.

Э. Эриксон понимает процесс развития идентичности как интеграцию и дифференциацию идентификаций, происходящих одновременно.

В эпигенетической теории Э. Эриксон выделяет восемь стадий развития идентичности, каждая из которых имеет свою центральную проблему, требующую разрешения. На каждом жизненном этапе новые элементы должны быть интегрированы в структуру личности, а старые (ненужные) – реинтегрированы. Развитие идентичности проходит через «кризисы идентичности». Подростковый возраст – время одного из таких кризисов, причем очень бурного и значительного: ребенок должен «пересмотреть» свои детские идентификации и нащупать, принять взрослые (Эриксон, 2000).

Общая тенденция изменения идентификации с возрастом – следование от их неосознаваемости к их осознаваемости. Происходит постепенная смена «тотальной» идентификации младенца с родителями на частные идентификации, характерные для подросткового возраста, когда конкретный человек редко устраивает подражающего полностью. Подросток эмансипируется от значимого лица, оставляя выборочные идентификации. Полное отождествление себя с Другим в этом возрасте будет инфантильной идентификацией, приводящей к фиксации на образах определенных людей.

Особую роль в идентификационном процессе личности играет семья. Тотальная идентификация с родителями в раннем детстве постепенно сменяется выборочной в отрочестве. Но идентификационные паттерны, усвоенные «первыми», не исчезают и не заменяются полностью. Они лежат в основе дальнейшего развития и будущих изменений.

Исходя из структуры идентификации, которая представляется сплавом эмоционального, когнитивного и конативного (социального) компонентов, можно с уверенностью сказать, что на начальных этапах развития личности доминирует эмоциональный компонент, по мере взросления увеличивается вес когнитивного и социального компонентов. С возрастом простые и поверхностные формы идентификации постепенно заменяются более глубокими и сложными.

Предполагается, что в подростковом возрасте идентификации должны выйти на достаточно осознанный уровень и приобрести более или менее осмысленный характер.

Выводя на осознанный уровень недовольство подростком своим именем, возрастом и др., можно прорабатывать с ним причины, вызвавшие это недовольство. Обнаружение нарушенной идентификации дает «инструмент» для психологической работы с подростком (его родителями, педагогами) в тот момент, когда личностные нарушения не приняли еще грубых и жестких форм.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ И САМООЦЕНКА В СТРУКТУРЕ ЛИЧНОСТИ

В ходе возрастного развития самооценка включается во множество диалектических связей с другими психическими образованиями – в том числе и с идентификациями,– каждое из которых выступает в качестве условия ее формирования и в то же время направляется ее воздействием как регулирующей инстанции.

Подростки, по сравнению с младшими школьниками, имеют более развитое самосознание и могут оценивать себя более критично, т. е. более объективно. (Захарова, 1989; Кучерова, 1987; Лисина, Силвестру, 1983).

И.И. Чеснокова считает, что «самооценка выступает как своеобразный итог самосознания и отражает его уровень. Несовершенным формам самосознания соответствуют и несовершенные формы самооценки» (Чеснокова, 1977, с. 59).

Являясь составляющими самосознания, самооценка и идентификации находятся в определенной взаимозависимости.

Нарушения личностных идентификаций и самооценки могут иметь в основе одни и те же причины, например, влияние семьи.

С. Куперсмит в своих исследованиях самооценки у подростков показал, что решающим фактором ее формирования являются отношения ребенка в семье, а во вторую очередь – другие социальные влияния. Автор выделил три типа самооценки: низкую, среднюю и высокую, описав при этом стили воспитания в семьях, к которым принадлежали подростки с разными типами самооценок. На самооценку подростка, в основном, влияют два фактора: установка матери на внутреннее принятие ребенка и уровень ее собственной самооценки. От родителей, обладающих высокой самооценкой, при этом требовательных и демократичных, детям передаются определенные свойства – чувство уверенности, доверия, любви, защищенности, а механизмами такой передачи служат обратная связь и идентификация с позитивными чертами родителей (Бернс, 1986; Coopersmith, 1967).

Условия формирования низкой самооценки у подростков, по С. Куперсмиту, связаны с конфликтами между родителями, неудовлетворенностью матерей взаимоотношениями мужа и сына (дочери), повторными браками родителей. Также на формирование низкой самооценки подростка влияют: стремление родителей поставить его в подчиненное, зависимое положение, что ведет к психологическому надлому у ребенка, возникновению у него недоверия к миру, к дефициту ощущения собственной личностной ценности; неприятие ребенка, облеченное в форму гиперопеки или гипоопеки. Отсутствие родителей или одного из них, безусловно, сказывается на самооценке подростка.

В подростковом возрасте идет автономизация и эмансипация самооценки. Преимущественная ориентация на оценку значимых других или на собственную самооценку становится показателем стойких индивидуальных различий.

Завышенная неадекватная самооценка характерна для некоторых типов акцентуаций характера, сопряженных с повышенным уровнем притязаний (Личко, 1999). Также завышенная самооценка присуща подросткам с утрированными проявлениями пубертатного криза, с органическим слабоумием и другими психопатологическими симптомокомплексами (Справочник по психологии и психиатрии детского и подросткового возраста, 1999, c. 223).

Кроме того, завышенная самооценка в определенных случаях может быть вполне адекватной, если индивид успешен в своей деятельности, талантлив, развит духовно и физически.

Самооценка может быть средством самоутверждения индивида, создания у окружающих более благоприятного мнения о себе, или выступать в виде защитного механизма, вытесняя реальное знание о себе настоящем. Компенсаторное завышение самооценки объяснимо и исходя из предположения о двух источниках самоотношения – потребности в эмоциональном принятии и в самоуважении. Эти некогда интериоризованные ребенком паттерны двух типов родительской любви – материнской и отцовской, по Э. Фромму,– со временем превращаются в самосознании индивида в самосимпатию и самоуважение. Симпатия к себе, при фрустрации самоуважения, резко повышается, компенсируя «потерю» (Фромм, 1998, с. 125). Дефицит самоуважения характерен для подростков с девиантным поведением (Свистунова, 2002).

Благоприятной для развития личности является высокая адекватная общая самооценка с дифференцированными частными самооценками.

ГЛАВА 2
Виды идентификаций

ИМЕННАЯ ИДЕНТИФИКАЦИЯ

«… имя рождается через именователя в именуемом, но, родившись, живет уже своей жизнью».

С.Н. Булгаков

«Я сижу в своем имени, как гребец в лодке».

М. Павич

– Давным-давно – кажется, в прошлую пятницу – Винни-Пух жил в лесу один-одинешенек, под именем Сандерс.

– Что значит «жил под именем»? – немедленно спросил Кристофер Робин.

– Это значит, что на дощечке над дверью было золотыми буквами написано «Мистер Сандерс», а он под ней жил.

А. Милн

Именная идентификация отличается от других идентификаций тем, что человек отождествляется не с предметом, а со словом, знаком. И этот знак, обозначающий его, не менее важен в структуре личности, чем телесность. Тело является физической оболочкой Я, а имя – духовной.

«С давних времен люди заметили, что имя влияет на судьбу человека, играет определенную роль в становлении его характера. Зная имя, можно судить о происхождении, национальности, вероисповедании человека. Одно звучание имени дает большое количество информации. Имя может звучать благозвучно, ласково, возвышенно, приятно, а может – настораживающе, сухо, устрашающе, неприятно.

Французский исследователь П. Руже в своей книге «Влияние имени на жизнь человека» говорит о так называемой «музыке имени», определяющей, по его мнению, судьбу человека. Исходя из этой теории, каждая буква имени является источником определенной вибрации, влияющей на характер человека» (Миронов, 1998, с. 3).

В популярной литературе об именах, вызывающих неизменный интерес читателей, вопрос «каким образом имя влияет на судьбу носителя?» обсуждается с точки зрения связи имен со знаками Зодиака, цветами (спектром излучения), растениями, минералами, животными и т. д. Астрологи описали для каждого имени возможную судьбу, увлечения, интуицию, интеллект, нравственность, состояние здоровья, сексуальность, тип, поле деятельности и пр. Все это интересно, увлекательно и не лишено правдоподобия.

С научной позиции имя собственное и его социальное значение изучается в лингвистике (раздел антропонимии), этнографии, социальной психологии, антропологии, культурологии.

Социальный аспект имени собственного точно выразил филолог Никонов В.А.: «Личные имена существуют только в обществе и для общества, оно и диктует неумолимо выбор их, каким бы индивидуальным он ни казался. Личные имена социальны все и всегда» (Никонов, 1974, с. 8) Автор подмечает, что имя человеку нужно для того, чтобы «служить индивидуальным различителем его носителя. Но имя также «вводит в ряд». Имя связывает носителя с другими носителями того же имени и с той группой общества, в которой оно принято, независимо от его исходного этимологического значения» (Там же, с. 14).

Но имя – это не только социальный знак, способ общения, но и атрибут личности. Человек как называтель имени, как носитель имени, взаимное влияние имени и личности – эти аспекты феномена имени рассматриваются в философии и психологии.

Совершая философский экскурс, мы ограничимся представлением русской философской мысли, так как идеи именно русских философов кажутся нам наиболее интересными.

Рассматривая именную идентификацию, относящуюся к личностным идентификациям, мы понимаем, что «социальная сторона» в ней присутствует обязательно, но как достояние личности.

Деление на личностные и социальные идентификации условно, так как они не могут существовать изолированно: личностные идентификации в определенной степени социальны, заданы социальными образцами; социальные идентификации – личностны, поскольку принадлежат личности, выбираются ею. Иллюстрацией данной мысли может служить высказывание Н.А. Бердяева: «С точки зрения экзистенциальной философии, с точки зрения человека как экзистенциального центра, личность не есть часть общества. Наоборот, общество есть часть личности, лишь социальная ее сторона» (Бердяев, 1999, с. 53).

Ту же мысль, преподнесенную в другом контексте, относящемся непосредственно к имени, можно проиллюстрировать высказыванием философа А.Ф. Лосева: «…если имя есть только имя, но в то же время относится к какой-нибудь сущности и это отношение есть именно отношение именования и называния, то сущность необходимым образом должна содержаться в своем имени, что возможно только тогда, когда она хотя бы частично тождественна с ним, т. е. это значит, что имя, именуемо относящееся к сущности, ни в каком случае не может быть только именем» (Лосев, 1993, с. 224).

А.Ф. Лосев в своей работе, посвященной имени, очень глубоко и скрупулезно исследует взаимодействие имени (слова) и сущности (в нашем контексте – носителя), приходя к выводу о том, что сущность и ее имя необходимо тождественны и различны в то же время. Эта диалектическая связь становится очевидной из посылки: если имя и сущность тождественны, то как их отличить? Если они различны, то имя не относится к данной сущности.

Посредством диалектического способа логического мышления мы получаем научный вывод.

П.А. Флоренский, исходя из платоновского соотношения идеи (по-тустороннее) и явления (по-сюстороннее), переносит способы их взаимоотношений на имя и именуемого: 1) между именем и его носителем признается сродство, как подражание имяносца своему имени; 2) именуемый участвует в своем имени; 3) имя присутствует в именуемом, является внутренней формой его. Имя его как бы оформляет, присутствуя в нем (Флоренский, 1999).

Беря за основу метод типизации, П.А. Флоренский рассуждает об имени как критерии, по которому определяется тот или иной тип личности. Подтверждение этому он видит в народной словесности, когда каждому имени соответствует один и тот же тип по своему психологическому складу, «нравственному характеру», линии поведения и судьбе. Также и в литературе художественные типы носят не случайные имена, а тщательно подобранные автором. «В литературном творчестве имена суть категории познания личности, потому что в творческом воображении имеют силу личностных форм» (Флоренский, 1999, с. 184).

Имя расценивается как тип, как некая норма бытия, как идея. Причем имя – онтологически первое, а его носитель – второе. Святой есть наилучший выразитель этой именной идеи.

Усмотренный тип закрепляется речью через имя. Имя равно типу личности. Этот тип невозможно передать перечислением отдельных черт и признаков, его можно схватить интуитивно; для типа характерны не отдельные черты сами по себе, а определенные сложные соотношения их – «конкретные универсалии». Это элементы – в химии, виды – в биологии, характеры – в психологии, культуры – в истории; т. е. трудно определяемые феномены, такие, как личность, но вполне понятные и пригодные для оперирования ими в научном обиходе.

Имя есть субстанциональная форма личности, но это не значит, что оно фатально для своего носителя или ограничивает свободу личности. Это как наследственность (музыкальный слух, алкоголизм и пр.), она оказывает некоторое влияние на личность, но не определяется ею. Имя есть ритм жизни, и только сама личность наполняет его различными гармониями в диапазоне от бездны до высоты. Будучи точно очерченным, имя предоставляет бесконечные возможности нравственных проявлений личности.

Идеи П.А. Флоренского приближают нас вплотную к психологическому пониманию именной идентификации. В имени психологически «присутствует» подражание ребенка взрослому, представленность взрослого в ребенке, активная (и избирательная) позиция подражающего ребенка.

Н.С. Булгаков рассматривает имя собственное как указательный жест, местоимение. Имя собственное – слово только по звуковой оболочке, и оно становится строго индивидуальным в соответствии с природой своего носителя, наполняется его (носителя) содержанием.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.