Олег Красин
Невидимый рубеж. Книга вторая. Странники

Пролог

Италия, Эмилия-Романья, отель Маребелло ди Римини, 25 сентября 1999г., 11:40

Сотрудник Министерства экономики России Юрий Самошин приехал в Италию в конце сентября. Он специально выбрал оптимальное, с его точки зрения, время: нет изнуряющей жары, поток туристов падает, и цены падают вместе с ним. В Римини множество отелей – больших и маленьких, с разным количеством этажей, с уровнем комфорта на любой вкус. В одном из таких – трехэтажным отелем «Маребелло», пятизвездочным, небольшом, но уютном, отдыхала группа русских туристов, прилетевших из Москвы.

Перед отелем, вдоль всего фасада были размещены летние столики под легкими цветными зонтиками, отбрасывающими рассеянный радужный свет. Впрочем, особой нужды в тени не было – солнце грело не жарко, ласково, как обычно оно греет на юге в сентябре. Юрий не считал себя красавцем, за которым табунами бегают девушки, однако здесь, в Италии, на берегу теплого моря, соотечественницы расслаблялись, становились доступными. И он чувствовал себя способным конкурировать с загорелыми белозубыми мачо, улыбающимися с рекламных постеров модных глянцевых журналов.

Он прилетел не один – вместе с приятелем, работавшим в его же отделе и подчиненным ему по службе. Одному было скучно, а Иван Чайка исполнял роль незаменимого спутника, с которым можно было поделиться всем, чем забита башка и, в тоже время, беспрекословно выполнявшего все прихоти и поручения своего молодого начальника.

Юрий сидел за столиком кафе один, немного скучая. Он потер свой слегка обгоревший на солнце нос и подумал, что надо взять у Юлии крем для смягчения загара. С этой девушкой он познакомился вчера в баре, где они начали с разных коктейлей, а закончили в ее номере. Юля была брюнеткой, стройной, с длинными ногами и небольшой грудью. Она оказалась хороша в постели.

Ему подали кофе капуччино, пахучий, с шапкой взбитых сливок, который так необыкновенно делают в Италии. Самошин сидел, попивая этот чудесный напиток и улыбаясь, разглядывал проходящих мимо девушек. Сегодня он снова встретится с Юлей. Настроение было обалденным: он молод, богат, занимал хороший пост в министерстве, спал, с какими хотел телками. Мог позволить себе слетать на любимый футбол в любую точку мира. Чего еще желать от этой жизни?

Юрий довольно огляделся вокруг, словно хотел найти среди отдыхающих за столиками тех, кто мог оценить его положение, кто мог хоть немного позавидовать ему. Жаль, что рядом не было Чайки, тот дрых у себя в номере после вчерашнего отрыва.

Поток приятных мыслей неожиданно прервал присевший за его столик смуглый мужчина в светлых почти белых летних брюках, такой же майке. На лице у него были большие солнцезащитные очки. Он улыбнулся Юрию, обнаружив прекрасные белые зубы, и на итальянском языке заказал себе тоже кофе, только «эспрессо».

Юрий вежливо улыбнулся в ответ.

– Хорошо здесь, не правда ли, Юрий Александрович? – вдруг на русском языке с небольшим акцентом, произнес незнакомец, снимая очки. Его темно-карие, почти черные глаза улыбались, словно он встретил старого знакомца.

– Да, хорошо! – машинально ответил Самошин, но затем опомнился. – Вы меня знаете? Кто вы?

– Меня зовут Саид, по-вашему, можно Саша.

– Очень приятно, но я не понимаю, – Юрий растерялся, – что вам нужно? Откуда вы меня знаете?

– Мы много о чем знаем, дорогой Юра. Да не волнуйтесь вы так, пейте кофе, пока не остыл! Холодный пить не имеет смысла. У нас на Востоке серьезный разговор не мешает удовольствию.

Самошин в замешательстве отхлебнул кофе, поставил маленькую чашку на столик. Он хотел тут же подняться и сбежать – от этого внешне приятного мужика веяло чем-то холодным, опасным. Как в фильмах про привидения! Но подняться он не смог, вернее, приказать себе встать и уйти: что-то удерживало на месте, словно к ногам привязали балласт. Однажды, когда он летал на воздушном шаре в Турции к корзине тоже был привязан балласт, чтобы удерживать ее на земле.

– Я вижу, вы уже настроились на серьезный разговор, – заметил Саид, отпивая кофе мелким глотком, – только жаль, что не хотите насладиться вкусным напитком! Надо брать от жизни все, каждое мгновение. Итак, продолжим разговор?

– Нам не о чем говорить!

– Как же, как же! Можно поговорить, к примеру, о ваших вкладах в швейцарских банках. Или о доме в Испании.

– Какие дома, какие вклады? – горячо запротестовал Юрий, но голос у него предательски задрожал. – Вы меня с кем-то перепутали.

– Нет-нет, мы вас ни с кем не путаем. Вот смотрите сами.

Саид-Саша вытащил свернутый пополам листок из небольшой сумочки, висевшей у него на поясе, неторопливо развернул. Ветер трепал бумагу, пытаясь выхватить ее из пальцев Саида, и тот прижал листок, поставив на него блюдце с чашкой.

– Это швейцарский банк Credit Suisse. Ваш вклад там составляет пятьсот тысяч долларов, – он ткнул пальцем в бумагу и даже для убедительности провел по строчке, отразившей денежные транзакции Самошина.

Тот невольно отпрянул назад, будто увидев нечто неприятное и опасное для себя, вроде ядовитого паука или змеи.

– Вот ваш вклад еще на один миллион в другом банке, UBS, – продолжил Саид, показывая пальцем следующую строчку. – Есть, кстати, номер счета. Впрочем, вы его и так знаете.

Загорелое лицо Самошина сильно побледнело. Его словно парализовало, он неподвижно замер и лишь рука судорожно сжимала и разжимала кружку с кофе. Поглядев на него внимательней, Саид усмехнулся, снисходительно похлопал по руке молодого чиновника.

– Не переживайте вы так, Юра! Вы слишком молоды, чтобы волноваться. Я не из правоохранительных органов, и не бандит – никаких претензий с моей стороны. Наезжать, не буду!

– Тогда, что вам нужно? – спросил Юрий охрипшим голосом. В горле у него пересохло, запершило. Он закашлялся и отхлебнул кофе.

– Я представляю одну организацию, скажем так, религиозную. Мы финансируем изучение ислама по всему миру, строим медресе. В том числе и в России.

– А я, с какого бока?

– Нам нужна ваша голова, ваша помощь. У вас хорошие позиции, вы ведь в Департаменте кредитной политики Министерства экономики. Начальником у вас Леонид Барон. Видите, как много я про вас знаю?

– Вы хорошо подготовились! – отрывисто бросил Юрия, проклиная в душе все на свете. Ему припомнились фильмы про разведчиков, виденные с детства, вербовки, погони, убийства, вспомнился умудренный опытом седовласый контрразведчик с суровым лицом, задающий жесткие вопросы: «Кто вас завербовал? Почему предали Родину?»

Самошину стало совсем нехорошо: его взгляд растеряно блуждал по сторонам, он то краснел, то бледнел. Внезапно одна мысли завладела им: «Бежать! Скорее свалить отсюда, из этого отеля, из Италии!»

Официант принес Саиду вторую чашку кофе.

– Нет, не умеют итальянцы заваривать кофе, – разочарованно покачал тот головой, – мы делаем лучше! Итак, Юра, нам нужна ваша помощь.

– Но… чем я могу вам помочь? Вы ведь, неофициальная организация, иначе бы не сидели здесь. А это значит, что ваши медресе официально не разрешены. Может, вы финансируете что-то другое?

– Все может быть, – спокойно заметил Саид. – Но пусть вас это сильно не тревожит. Вы финансист и от вас нужны только подобного рода услуги. Я говорю об оказании помощи в техническом аспекте денежных переводов. За эту работу получите хорошие деньги.

– А что конкретно я должен буду делать?

– Вот это деловой разговор! Вы, вероятно, видели и слышали, что творилось последний месяц у вас в Дагестане? Война принесла большие разрушения, и сейчас наши братья нуждаются в помощи. Надо восстанавливать села, мечети…

– Не парьте мне мозги! Вы хотите перебросить бабки террористам, Хаттабу и Басаеву.

– Они тоже наши браться. Но, какая вам разница? Доллары везде доллары, что здесь в Италии, что в Дагестане. Вы только должны нам помочь организовать перевод долларов через российские банки на юг, а там наши люди их получат.

Самошин замялся. Не то, чтобы он волновался за федералов или дагов, как их иногда называли в Москве – Кавказ и его обитатели его совершенно не волновали, просто дело могло стать рискованным и следы привести к нему. Потом ведь не объяснишь, что к чему, когда начнутся разборки. Не скажешь, что я белый и пушистый, только хвостик запачкался.

С другой стороны, эти люди, могли заплатить хорошие деньги, у арабов зелени много – они спят на нефти, ходят по ней. К тому же, особого выбора у него нет – эти чуваки пробили его счета, недвижимость за бугром.

– Откуда вы знаете об Испании? – спросил Юрий. – Я могу сказать, что все это хрень собачья. Как говорит наш Президент Борис Николаевич: «Если найдете хоть что-нибудь, можете забирать!»

– И заберем, не сомневайтесь! – посмеиваясь, ответил Саид, откровенно веселясь над тупостью русского. – Вы думаете, откуда мы все знаем? Если бы нам не помогали влиятельные люди, разведки западных государств мы бы никогда не приобрели такой силы. Информация дает могущество.

– Что, даже ЦРУ с вами работает?

– Не все ли вам равно? Если бы я сказал, то пришлось бы вас убить, – с улыбкой произнес Саид. – Это такая американская шутка. Мы вас убивать не будем, вы важны для нас Юрий. Но если будете вести свою игру, то…

В это время открылась дверь отеля и к их столику, покачивая бедрами на длинных ногах, подошла Юлия.

– Юрик, ты идешь на пляж? – игриво спросила она.

– Иди, Юля, я тебя догоню.

Девушка, после секундного замешательства, поправила сумку на плече, пошла по улице, все также призывно раскачивая бедра.

– Знаете Саид, мне пора, действительно, пора, – сказал Самошин, тоскливо глядя ей вслед. Проблема, которую на него навесил этот Саид сразу испортила все настроение, легла мрачной тенью на весь отпуск. Как же было хорошо до его появления, как спокойно и как теперь стало тревожно на душе!

– Я вас не тороплю, но до вашего отъезда нам надо встретиться, обговорить детали.

Не ответив, Самошин поднялся из-за столика и быстро пошел следом за Юлей. Он шагал торопливо, спешил, словно за ним гнался сам черт. Ничто теперь не радовало его: ни теплое море, ни щедрое солнце, ни жизнерадостные итальянцы.

Саид, снова поднял чашку с кофе и с усмешкой поглядел вслед Самошину. Он был абсолютно спокоен, он знал, что деваться русскому некуда – будет помогать. Ничто так не связывает людей, как деньги.

Москва, ДЗКСиБТ¹  , Управление по борьбе с терроризмом ФСБ России, 21 февраля 2000г., 17:10

Погода в феврале подвела. Холодный ветер дул не переставая, мела поземка. Даже в большом городе, таком как Москва, чувствовался холод. Забелин потер замерзшие руки и решил спуститься на станцию метро, первую попавшуюся – лишь бы быстрее согреться. Ему надо было успеть на Лубянку до вечера, чтобы доложить начальнику отделу Шумилову о результатах своей поездки в УВД САО. На территории округа, в одной из пиццерий обнаружили нечто похожее на взрывное устройство. При детальном исследовании это оказался муляж СВУ².

В Москве Сергей оказался более полугода назад, в мае 1999-го. Поначалу туда перевели его непосредственного руководителя Шумилова на должность вроде равнозначную – начальником отдела, но не в территориальном Управлении, а в Центральном аппарате, вернее, одном из его подразделений. Это был Департамент защиты конституционного строя и борьбы с терроризмом. Затем Шумилов позвонил в Уральск и предложил Забелину перевестись в Москву, в его отдел на должность заместителя. Прежний ушел на повышение в другое Управление.

Перевод в столицу, да еще в головное подразделение вопрос непростой. В Москве трудно с жильем, другие, повышенные требования к работе, новый коллектив, к которому придется привыкать. Эти мысли заставили Сергея колебаться, не торопиться с принятием решения. Но с другой стороны, он занимал должность начальника отделения уже пять лет и ему хотелось чего-то нового, интересного. А в том, что работа в Департаменте будет интересной, он не сомневался.

В последнее время резко возросла угроза терроризма, которая пришла с Кавказа. Фактически в течение всего периода существования ЧРИ³, с территории республики совершались вылазки, грабежи, похищения людей. Поэтому борьба с терроризмом для органов безопасности становилась приоритетным направлением.

Обдумав хорошенько предложение Шумилова, Забелин дал свое согласие на перевод в Москву. В правоте принятого решения он лишний раз убедился, когда в августе прошлого 1999 года случилось вторжение боевиков в Дагестан. Первые крупные теракты в Буйнакске, Москве, Волгодонске привели к большим человеческим жертвам, показали слабость правоохранительных структур, в определенной степени, их неподготовленность к изменившимся условиям. Но вместе с тем, они заставили встряхнуться, активизировать оперативно-агентурную работу.

Напряжение нарастало. В сентябре-октябре сотрудники Департамента и входящего в него Управления по борьбе с терроризмом, как правило, задерживаться допоздна. Работали и ночью. Окна старого здания ФСБ на Лубянке светились в темноте, бросая отсвет на опустевшую без железного Феликса площадь.

Сергей участвовал в этой работе наравне со всеми. Хорошо, что он оказался холостым, и домой не надо было торопиться. После бурного романа с Ритой Виккерс он так и не женился. Еще в Уральске он несколько раз сталкивался с Маргаритой. Она в скором времени, после громкого суда над Плотниковым и Красовской, вышла замуж за Геннадия Бондаренко. Но фамилию менять не захотела, так и осталась под своей. Сразу нашлись деньги для запуска торгового Центра, и ближе к концу 1994 года он был открыт в максимально торжественной обстановке. А потом у Риты родился ребенок и они не виделись совсем, до отъезда Забелина в Москву.

Со своим другом Сашей Цыганковым Забелин продолжал поддерживать отношения. Они периодически перезванивались, встречались, когда Сергей приезжал в отпуск в Уральск. Однажды, летом прошлого года, Александра по служебным делам занесло в Москву. Они долго сидели в ресторане, вспоминали товарищей, минувшие дела. Тогда Цыганков рассказал Забелину, что все-таки развелся с женой. По этому поводу он сильно переживал – жалко было мальчишек, но и тянуть больше не мог, совместная жизнь совсем разладилась. Сергей с пониманием отнесся к этому известию, ведь со стороны было видно, что все давно уже шло к такому финалу…

На улицы постепенно опускалась темнота, однако здесь, в Москве она не сильно ощущалась. Фонари, которые зажглись вдоль улицы Адмирала Макарова, только добавили света к горящим фарам машин и отсвету, падающему из окон высоких домов. Этот свет отражался от белого снега, тонким, почти прозрачным слоем лежащего на обочинах, и оттого было светло, как днем. Это не в Уральске, где некоторые улицы на окраинах полностью тонули во мраке или освещались одним фонарным столбом.

Выйдя из здания УВД по улице Выборгской, Сергей рассудил, что доберется до метро быстро, но он не учел силу холодного ветра и ошибся, думая, что здесь такие же расстояния, как в Уральске. Он двигался с трудом, преодолевая яростное сопротивление колючих вихрей, своими резкими порывами, будто наносящих внезапные удары по телу, как боксер-профессионал на ринге. Забелина спасало отсутствие гололеда на асфальте, иначе он давно бы уже скатился к обочине.

Наконец, впереди, меж высоких домов, показался вход на станцию «Водный стадион». Как и возле любого входа в метро, жизнь здесь била ключом. Распахнутые настежь двери подземки непрерывно выпускали из глубинных недр потоки народа, перемещавшегося домой после окончания рабочего дня. В центр же ехало меньше людей, и толпа здесь не была такой густой, как на выходе.

У дверей метро велась активная торговля – и не только в павильонах, но и с лотков неподалеку, словно уличных продавцов холод совсем не брал. Забелин вместе с другими пошел внутрь станции, к турникетам. Он ехал в душном вагоне на Лубянку и думал о том, кому понадобилось устанавливать СВУ в пиццерии. Что это, предупреждение хозяину? Или проверка бдительности населения, оценка грамотности действий спецслужб? Криминал или террор?

В сентябре-октябре, когда прогремели страшные взрывы в Москве, почти все сотрудники их Управления были задействованы в тренировках: проносили муляжи на разные объекты, обозначали подрывы. Были и курьезные случаи. Например, в одно из отделений милиции сотрудники ФСБ вошли под видом посетителей с коробкой, на которой черным фломастером было крупно написано слово «бомба». В каком-то из кабинетов эту коробку случайно оставили, и незадачливые хозяева смогли обнаружить ее только через два дня.

А начальника ГУВД Санкт-Петербурга освободили от должности, после того как под окнами ГУВД почти двое суток простоял грузовик, с веществом в кузове, имитирующим взрывчатку. На машину никто не обратил внимания.

«Пока гром не грянет – мужик не перекрестится! Хорошая пословица, – подумал Сергей. – По крайней мере, точно выражает суть нашей психологии. Нам нужен хороший пинок под зад, чтобы начали чесаться. Все мы с советских времен жили в обстановке удивительной беспечности. Нас разбаловали, потому что террористов в СССР не было, они существовали далеко, на Западе или на Ближнем Востоке, но не у нас. Те единичные случаи, прогремевшие на всю страну, когда литовцы убили бортпроводницу Надю Курченко, или, когда армяне взорвали вагон метро в Москве, списали на радикальный национализм. Понятием терроризма старались не оперировать, вообще не упоминать применительно к событиям в стране. Сейчас не то, обстановка кардинально изменилась. Не изменились пока мы сами».

Когда Забелин приехал в Управление, Шумилов находился у себя в кабинете. За эти годы он почти не изменился, разве что прибавилось совсем немного седины, но полковник оставался все-таким же стройным, подтянутым, щеголевато одетым. Он выслушал доклад Забелина с интересом.

– Кто-то нас прощупывает? – осведомился он. – Так было перед сентябрьскими терактами. Сначала произошло несколько мелких инцидентов в общественном транспорте, в парке, а потом нанесли основной удар.

– Когда увидели, что власти не реагируют?

– Да. Когда не обратили внимания на происходящее, посчитали криминальными разборками.

– А может, это наши резвятся? Проверяют бдительность местных? – предположил Сергей. – Никого не предупредили, тихушники, а завтра придут и вывалят весь мусор на стол.

– Думаю, вряд ли – с сомнением покачал головой Шумилов. – Мы уже договорились о том, чтобы такие вещи согласовывать. Сейчас не до самодеятельности.

В это время зазвонивший на столе Шумилова телефон, прервал их разговор. Звонил начальник управления генерал Васильев.

«Сан Саныч, нас вызывает, – сообщил Шумилов озабоченно. – Ох и не люблю я эти вызовы, на ночь глядя!»

Они отправились к своему старшему начальнику генерал-майору Васильеву, которого за глаза в Управлении все называли Сан Санычем. Васильев, по сравнению с рослым и крупным генералом Алексеевым, руководившим Уральским Управлением ФСБ, был напротив, небольшого роста, худощавый, с выпирающими скулами.

– Садитесь! – показал он на кресла, едва офицеры вошли в кабинет.

Там уже находился еще один человек, который был не знаком Забелину. На вид ему было лет сорок. Он бросил настороженный и быстрый взгляд в сторону вошедших и, как бы сразу, срисовал их, а через мгновение уже смотрел в папку с документами.

– Знакомьтесь, – представил его генерал Васильев, – это подполковник Бердюгин Евгений Николаевич. Он наш коллега из Оперативно-Розыскного Управления.

Шумилов и Забелин поздоровались с Бердюгиным за руку, сели рядом за большой длинный стол, приготовились слушать.

– Руководство Департамента, по согласованию с Директором ФСБ, решило провести сейчас, в феврале, учебные тренировки с минированием объектов, – продолжил Васильев. – Собственно, они уже начались.

– Опять? – невольно вырвалось у Забелина.

– Да, Сергей Павлович, снова. Обстановка непростая. Взятие Грозного еще не означает окончания контртеррористической операции. Расслабляться нельзя. По имеющимся данным, Министерство шариатской безопасности Чечни планирует новые теракты в разных районах страны. Мы, да и не только мы, но все население должны быть во всеоружии.

– План проведения учений уже готов? – перешел сразу к делу Шумилов.  – Мы каким-то образом задействованы?

– У вашего отдела и так работы хватает. Но Сергея Павловича придется привлечь, – ответил Васильев. – Он не будет руководить группами непосредственно, мы привлекаем его в качестве нейтрального наблюдателя.

– Детали этой тренировки известны? Сколько человек принимает участие? Где планируется закладка взрывных устройств? – сразу возникли вопросы у Забелина.

– Здесь есть одна проблема, – озабоченно сообщил Васильев, не отвечая на вопросы Забелина, – потому я и пригласил Евгения Николаевича. Он был наблюдателем у первой группы. Однако во время выполнения тренировки сотрудники, входившие в состав группы, неожиданно пропали.

– Что значит пропали? – удивился Шумилов. – У них должны быть средства связи.

– Да были сотовые телефоны! – подтвердил Бердюгин, включившись в разговор.

Говорил он спокойно, но тоном человека, который устал объяснять причины странного исчезновения своих подопечных.

– Объясните нашим товарищам все подробно, – попросил его Васильев, – чтобы вопросов было меньше.

– Группа состояла из трех человек, позывные «Странники-1», – начал Бердюгин. – Задача состояла в проникновении на предприятие водоканала в Нижнем Новгороде и минировании емкостей с хлором, используемым для обеззараживания воды. Минирование должно было быть условным, муляжом СВУ. Я был в городе наблюдателем, и все шло по плану…

– Что произошло? На каком этапе члены группы перестали выходить на связь? – прервал его Шумилов.

– Как я уже говорил, все шло по плану. Члены группы с документами прикрытия проникли на территорию Водоканала. Кстати, в качестве прикрытия ими использовались документы сотрудников съемочной группы «РЕН-ТВ». Якобы, они должны были снять сюжет о низком качестве питьевой воды. Было даже подготовлено письмо-разрешение на съемку из городской Мэрии. Короче, комар носа не подточит. После того, как они въехали на территорию предприятия на «Газели» связь с ними прекратилась.

– Непонятно! – вырвалось у Забелина. – Что же там стряслось?

– Потом, потом… – Бердюгин потер подбородок в задумчивости, – потом в Нижегородское Управление ФСБ охрана Водоканала сообщила, что обнаружила пустую «Газель». Я находился в ОБТ⁴ и сразу поставил в известность начальника Управления. Он немедленно выделил людей, транспорт и мы выехали на место проведения тренировки. Там, действительно, стояла пустая «Газель». Никаких признаков присутствия сотрудников, следов борьбы или крови – ничего! Поскольку я знал сценарий задания, мы отправились к емкостям с хлором, чтобы проверить все до конца.

– Один из резервуаров, – вдруг в нетерпении перебил Бердюгина Васильев, – оказался заминирован, только не муляжом СВУ, а настоящей взрывчаткой с часовым механизмом.

– Да, и лишь благодаря бдительности охраны взрыв не состоялся, – уточнил Бердюгин. – Еще бы тридцать минут и все!

– Членов группы так и не нашли? – спросил Шумилов, которого заинтересовал этот случай. Уж очень необычно все выглядело, даже с точки зрения его, видавшего виды старого оперативника.

– Ищут до сего дня. Уже неделя прошла, – ответил Бердюгин. На лице его ясно читалась озабоченность, и по всему было заметно, что он переживает за судьбу коллег.

– С учетом происшедшего, – вновь вмешался Васильев, – было принято решение провести небольшую коррекцию. Наблюдателем у «Странников-2» будет теперь Забелин. А Евгений Николаевич, как человек, готовивший план учений и будучи в курсе нюансов каждого из сценариев, окажет ему всяческую помощь. Какие вопросы, пожелания?

– Александр Александрович, состав группы уже утвержден? – поинтересовался Забелин. – Могу я сам кого-нибудь привлечь?

Васильев ответил без промедления:

– Состав конечно, утвержден. Но в принципе, если вы считаете нужным провести замену, я не возражаю. Думаю, руководство Департамента тоже не будет сильно сопротивляться. Со сценарием второй тренировки, в который вы будете наблюдателем, вас ознакомит подполковник Бердюгин. Этот вопрос не затягивайте, потому как, группа должна выдвинуться на следующей неделе. Руководителем учений назначен я, моим заместителем будет Николай Поликарпович.

– Ну вот, а говорили, что мой отдел задействовать не будут! – посетовал Шумилов. – А двух руководителей отрываете.

– Ничего, Николай Поликарпович, вы не будете сильно загружены. Работайте спокойно! А вас, Евгений Иванович, я попрошу прямо с утра заняться с Сергеем Павловичем, с учетом, что завтра предпраздничный короткий день, а послезавтра – 23 февраля, день вообще выпадает.

– Хорошо, товарищ генерал! – ответил Бердюгин. – Завтра займемся вплотную.

Часть первая. Странники-2

Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, 24 февраля, кабинет подполковника Забелина С. П., 11:20

Начиная со вторника, Забелин погрузился в тщательное изучение представленных ему Бердюгиным документов. Он просмотрел План, различные дополнительные материалы. Бердюгин дал ему список членов группы с позывными «Старнники-2». Сотрудники оказались все из Московского Управления ФСБ, в их числе одна девушка.

Забелин задумался. Первую группу еще не нашли. На связь из них никто не выходил, и что произошло – совершенно непонятно. У него не было причин не доверять кому-то из окружавших его коллег, тому же Бердюгину. Однако бесследное исчезновение первой группы Забелину совершенно не понравилось.

Если предположить, что кто-то посторонний узнал о маршруте, составе, цели «Странников-1» и задумал использовать их втемную, чтобы, по-настоящему взорвать жидкий хлор и отравить воду в городе, то выходило, что в Департаменте произошла утечка. Некто сдал информацию. Кто и кому – вопрос к собственной безопасности. А ему, Забелину, надо просто быть наблюдателем второго этапа учений по проверке бдительности и ничего более…

Может все это пустяки, беспочвенные подозрения, недоразумение, которое рассеется в скором времени. Однако в контрразведке беспочвенных подозрений не бывает. Любое сомнение в правдивости чьих-то слов может возникнуть на основе незначительного, нередко пустяшного факта, на который никто другой никогда не обратил бы внимания. Исчезновение целой группы сотрудников ФСБ не было случайностью, и Забелин уже прослуживший достаточно долго, понимал это.

Ему хотелось провести второй этап учений без того изматывающего напряжения, которое наверняка испытал Бердюгин, без неожиданных неприятностей, внезапно обрушившихся на его голову. Все должно быть четко организовано, пройти спокойно и в штатном режиме. И, конечно, в группе «Странников-2» должен быть его человек, тот, которому он абсолютно доверяет.

Забелин вспомнил о Цыганкове – вот кто мог бы ему пригодиться в непростой ситуации. Он набрал номер Александра по спецсвязи. Разница с Уральском составляла два часа и, слушая длинные гудки, Сергей подумал, что Цыганков ушел на обед. Однако спустя мгновение, трубку все-таки взяли.

– Саня, ты? – спросил Забелин.

– А кто же еще? Старых друзей не узнаешь, Серега?

– Да, тебя, пожалуй, трудно не узнать. Как поживаешь? Что нового?

– У нас никаких изменений. Сплошной тоскевич. Это у вас в столице жизнь бьет ключом, а мы так, живем, хлеб жуем!

– Слушай, тут у меня вопрос наклюнулся: ты как, насчет участия в одном культурном мероприятии с выездом за город?

– На пикник что ли? Это мы можем. Шашлыки, сауна, девушки… Люблю я это дело! Как далеко выезжать? – начав шутливо, потом вполне серьезно продолжил Цыганков, понимая, что друг просто так звонить не будет.

– Есть такой южный город, Ростов на Дону. Мы проводим там тренировку, проверку, скажем так, бдительности местных товарищей. Поскольку я назначен куратором этого действа, то хотел бы, чтобы в группе был свой человек.

– Ух ты, какие сложности! Мне казалось, что тут все просто, приехали, увидели, заложили СВУ. Кстати, мы тоже недавно участвовали в таком мероприятии. Проверяли аэропорт.

– И как, удачно?

– В смысле пронесли взрывчатку или нет? Да, конечно! Охрана клювом прощелкала и получила потом втык от начальства.

– У нас здесь несколько сложнее. Есть вопросы, о которых не буду тебе сейчас рассказывать. Так как, участвуешь?

– Ты же знаешь, я как пионер. Только отпустит ли Лысенко? Он ведь встанет на дыбы. Знаешь, Игорек, после того, как его назначили заместителем начальника отдела, все время нос задирает, не подступишься.

– Маленький бугорок на ровном месте? – засмеялся Забелин. – Нет, в данной ситуации он ничего не сделает, это распоряжение самого Директора. Так, что твой Лысенко возьмет под козырек и побежит исполнять. Как там новый начальник отдела?

– Иванов? Немножко другого склада, чем Поликарпыч, но тоже нормальный, адекватный мужик. Главное, традиции отдела не рушит.

– Это насчет, выпить и закусить?

– Точно! – хмыкнул Цыганков. – Сереж, когда и куда надо прибыть?

– Так, так, – задумался Забелин. – Вообще-то второй этап учений должен начаться в понедельник 29-го. Но по тебе надо будет утрясти вопрос у руководства. Короче¸ я постараюсь все сделать за сегодня. Телеграмму в Управление направим завтра, а ты пока собирайся, чтобы сразу выехать. Посмотрим, если будут накладки, полетишь в Ростов напрямую, без заезда в Москву. Там с тобой встретимся и все уточним.

– Понял. Тогда до связи!

Переговорив с Цыганковым, Забелин тут же отправился к Шумилову, который воспринял идею привлечения Цыганкова к проверке с одобрением. Он хорошо знал его и ожидал, что Александр легко справится с такой задачей. Вместе они пошли к Сан Санычу.

– Чем вас не устраивают уже утвержденные члены группы? – поинтересовался тот. – Люди подготовлены, проинструктированы. Сейчас изменить план достаточно сложно.

– Я это понимаю, товарищ генерал, – ответил Забелин, опережая Шумилова, – но мне хотелось бы в составе этой группы иметь одного из тех людей, кого я хорошо знаю. Меня все-таки беспокоит судьба «Странников-1». Их ведь до сих пор не нашли. А с Цыганковым мы вместе служили, я уже с ним переговорил, и он согласился.

Васильеву не хотелось что-либо менять в одобренном на самом верху плане. Однако он обещал Забелину, что корректировку в интересах более результативной тренировки провести можно. Заменить одного из членов группы? В принципе ничего сложного. Кто-то ведь мог и заболеть.

– Хорошо! – после некоторого колебания согласился он. – Готовьте документы через кадры и финчасть. Я согласую. Пусть срочно направляют ШТ⁵ в Уральское Управление ФСБ. Сергей Павлович, вы забрали у Бердюгина документы по «Странникам-2»?

– Нет, пока у него.

– Возьмите! Поднимите список членов группы и срочно определитесь, кого придется оставить, чтобы человек не готовился к отъезду, знал заранее. Все, отправляйтесь, а вас Николай Поликарпович, попрошу остаться.

Забелин вышел и прямиком направился к Бердюгину. Тот находился в кабинете не один, напротив него сидел коллега-сосед, который уткнулся в документы и не обращал на них внимания. Сергей не знал его, поскольку недавно перевелся в Центральный аппарат и еще не был знаком со всеми сотрудниками Департамента.

– Сергей Павлович, проходи! – радушно принял его Бердюгин. Он уже не выглядел таким подавленным как в первую встречу. – Хочешь посмотреть список, сейчас достану.

Открыв железный сейф, Бердюгин извлек оттуда тонкую папку красного цвета и положил на стол, прямо перед Забелиным.

– Смотри, список с самого верха лежит, – показал он. – Если есть вопросы по людям, то готов пояснить.

Забелин открыл папку и, действительно, вначале увидел подколотый документ – список участников группы «Странники-2». Всего в ней было три человека. Первым шел майор Кудрявый, затем капитан Емельянов и старший лейтенант Третьякова.

– Все сотрудники из московского Управления, из подразделения, работающего по нашему направлению, – пояснил Бердюгин, заметив, что Сергей уже пробежал глазами список. – С ними проблем нет, проинструктированы, готовы действовать.

– Знаете, – обратился к нему Забелин, – я согласовал с Сан Санычем замену одного из членов группы.

– А что случилось? – сразу насторожился Бердюгин.

– Собственно ничего. Но я хотел бы, чтобы в составе группы был известный мне человек, мой сослуживец.

– Зачем? Есть подозрения в отношении кого-то конкретно или перестраховка?

– Скорее последнее, – скупо усмехнулся Забелин. – Считаю, что в этом вопросе лучше перебдеть. И генерал, в общем-то, меня поддержал. Вот я и хотел узнать, кого можно заменить без лишних хлопот?

Бердюгин задумался.

– В принципе можно заменить любого, – согласился он, после небольшой паузы, – ваш сослуживец, в каком звании?

– Майор.

– Тогда можно назначить его старшим группы вместо майора Кудрявого. Чтобы между ними не было трений. Ваш человек, он местный? Из Москвы?

– Нет, Евгений Николаевич, из Уральска. Я уже с ним созвонился, и он готов приступить.

– Вот и хорошо! Только времени осталось мало. Когда вы его будете инструктировать, представлять другим членам группы? – Бердюгин посмотрел на раскладной календарь, висевший на стене. – Сегодня двадцать четвертое февраля. Насколько я помню план, выдвигаться им надо уже в понедельник двадцать восьмого.

– Ничего. Он может сразу вылететь на место. Мы там встретимся и все обговорим.

– Смотрите, когда такое мероприятие готовится в спешке, то и результат может быть соответствующий. Если вы заняты, я могу его сам проинструктировать, – вдруг предложил Бердюгин. – План я знаю, детали мне известны.

– Конечно, Евгений Николаевич, если не буду успевать, то попрошу вас помочь. Значит, решено, меняем Кудрявого. У меня к вам просьба, можете позвонить руководству подразделения майора и сообщить, что у него командировка отменяется?

– Нет вопросов, сделаю!

Забелин начал переворачивать подколотые листы в папке пока не добрался до плана учений. Он уже знакомился с ним, но желал освежить в памяти некоторые моменты.

В соответствии с планом группа выедет в Ростов-на-Дону на фирменном поезде «Тихий Дон» двадцать восьмого февраля. С собой в багаже у них будут муляж СВУ, таймер, различные подручные материалы. Все члены группы должны иметь табельное оружие. Планируется, что в целях соблюдения конспирации они займут все купе, для чего им уже выкупили четыре места.

По прибытии 29 февраля в Ростов местом базирования «Странников-2» определена гостиница «Звезда» в переулке Соборном. Там уже забронировано два номера: один двухместный для мужчин и одноместный для Третьяковой. Наблюдателю забронировали номер в этой же гостинице и, таким образом, Забелин мог в непосредственной близости контролировать процесс проведения учений.

Вопросов по этому этапу учений у Сергея не возникло. Он же планировал прилететь в Ростов самолетом 29-го. Что касается объектов учебного минирования, их оказалось несколько, на выбор, в случае непредвиденных осложнений. Самым трудным было проникнуть и заминировать сооружения жизнеобеспечения, поскольку они охранялись, и существовал риск быть обнаруженным. Одним из таких предполагаемых объектов была выбрана Ростовская ТЭЦ. Кроме того, в список для возможного минирования включили центральный Автовокзал и гостиницу «Ростов». Заложить СВУ надо в одно здание, но если получится в два, а то, и во все три – будет еще лучше.

Забелин никогда не бывал в Ростове. Его поездки на юг ограничивались курортами Крыма и Северного Кавказа, куда он периодически выбирался, начиная с советских времен. Однако он где-то читал, что зима на юге весьма неприятное явление: холод, сырость, бесснежная черная земля. Если воздух к тому же пропитан влагой, то небольшой морозец с ветром покажутся суровой стужей. Чтобы не быть застигнутым врасплох следовало тепло одеться.

«А Бердюгин молодец, что предложил поддержку! – подумал Сергей. – От опытного человека помощь никогда не помешает». Он искоса посмотрел на нового коллегу. Тот сидел за столом, читал бумаги, задумчиво потирая выступающий вперед волевой подбородок. Он словно олицетворял собой образ чекиста – человека подтянутого, целеустремленного и жесткого.

Забелину нравилось, что он служит с такими людьми, у них многому можно научиться, а в экстренном случае получить помощь и поддержку. Это было своего рода братство, общность людей, не просто связанных выполнением одних и тех же задач, но и имеющих одинаковые взгляды на жизнь, на ее ценности. С некоторой долей гордости он считал, что в их Конторе работает элита общества, которая, несмотря на различные катаклизмы и метаморфозы, не утратила своего внутреннего статуса, не растворилась среди пришедших на службу после 1991 года новых кадров.

Ознакомившись повторно с документами, Сергей вернул их Бердюгину и пошел готовить шифровку об откомандировании Цыганкова, утрясать вопросы с оплатой.

Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, 24 февраля, кабинет начальника Управления генерал-майора Васильева А. А., 12:30

– Вот о чем мне надо переговорить, – сказал Васильев, после того как Забелин покинул кабинет. – Не хотел тебя задействовать, Николай Поликарпович, знаю, что работы у вашего отдела много, но видимо, тебе придется подключиться к расследованию исчезновения «Странников-1».

– А без меня нельзя, дел невпроворот! – Шумилов хотел немножко повозмущаться свалившейся на его голову дополнительной проблемой.

– Положение там серьезное, – не обратив внимания на его реплику, продолжил Васильев. – Я понимаю опаску Забелина и потому не стал особо возражать на замену. Люди исчезли. И не просто люди, а подготовленные оперативники.

– Сан Саныч, – спросил Шумилов, наедине обращавшийся к генералу неофициально, – а кто сейчас занимается проверкой? Каковы первые результаты?

– Подключены все, начиная с милиции и прокуратуры и кончая нашими местными сотрудниками из нижегородского Управления ФСБ. О ходе поисков ежедневно докладывают Директору ФСБ. Общие результаты тебе известны. Обнаружена пустая «Газель» без следов борьбы. Заминирована цистерна с жидким хлором. Наши провели исследование заложенного СВУ и на будильнике, который использовали в качестве таймера, обнаружили отпечатки пальцев неустановленного лица. Точно известно, что это пальцы не наших сотрудников, у тех перед учениями сняли отпечатки, а дактилоскопия наука точная.

– Да, интересно, интересно, – задумался Шумилов, – мне надо бы выехать на место, ознакомиться самому.

– Это, безусловно, необходимо сделать. Сориентируйся по срокам, считай, что санкцию я уже дал. Начальник Департамента в курсе.

– Какие-нибудь версии случившегося имеются? Какие предположения?

Васильев взял в руки простой карандаш и начал медленного его вращать.

– Версий множество – заметил он, – я имею в виду, множество для такого случая. Я их даже не хочу обсуждать, поскольку трудно одной версией объяснить все происшедшее. Наиболее вероятно, что группу перехватил противник, нейтрализовал ее и под их легендой проник на объект.

– Вы предполагаете, что наши люди уже уничтожены? – спросил Шумилов.

– Думаю, да, – коротко ответил Васильев. – Это наиболее простое объяснение. Есть второй вариант. В самой группе могли быть пособники лиц, замысливших это преступление. Они убрали мешавших им наших сотрудников и сами заминировали объект. Видишь, возможны всякие вариации. Сейчас идет тщательная проверка членов группы, но я сомневаюсь, что она даст результаты.

– Если глядеть на общую картину случившегося, выходит, что против нас работает опытный враг. Не исключаете, что это могут быть западные спецслужбы?

– Возможно всякое. Однако в первую очередь, я бы обратил внимание на сотрудников пресловутого Министерства шариатской безопасности. За прошедшее десятилетие они поднаторели на организации всякого рода диверсионной деятельности, подготовили множество подрывников, в том числе смертников. Ты же знаешь, что у них до последнего времени непрерывно работали центры по обучению минно-взрывному делу. Вот там, как раз и присутствовали иностранцы в качестве инструкторов.

– Если рассуждать подобным образом, – обеспокоенно заметил Шумилов, – то получается, что они каким-то образом узнали о проводимых нами учениях. А если это так, то вторая группа «Странники-2», тоже может оказаться под ударом.

– Не исключено! – согласился Васильев. – Но им говорить об этом пока нельзя. Если сказать, а вдруг среди членов группы находятся люди, связанные с боевиками? Тогда мы ничего не узнаем. Переговори только с Забелиным, предупреди его, чтобы проявлял повышенную бдительность. Один человек, с которым вы оба служили в Уральске, не в счет, значит остаются двое из прежнего состава. Вот на них и надо обратить внимание.

– Ладно, мы это с ним обсудим! – согласился Шумилов. – Я хочу до конца недели закончить все срочные дела и, пожалуй, в понедельник выеду в Нижний.

– Давай, Николай Поликарпович! Посмотри там все внимательно. При малейших изменениях обстановки, ставь меня в известность. Будем действовать с двух сторон: мы здесь, а ты там.

После разговора с Васильевым, Шумилов вызвал к себе Забелина и предупредил о возникшей опасности в отношении «Странников».

– Может, тогда приостановить учения? – предложил Сергей. – Пока не разберемся со «Странниками-1», и не внесем полную ясность?

– Нельзя. Учения на контроле у Директора ФСБ, а он доложил на самый верх. Нас могут не понять, особенно накануне выборов Президента. Поэтому все придется делать параллельно: и расследовать, и тренироваться, – ответил Шумилов, который от Васильева знал гораздо больше информации. – Документы по Цыганкову подготовил?

– Да. Надо будет подписать у генерала.

– Хорошо. Оставь. Я пойду к нему и подпишу позднее.

Москва, Департамент кредитной политики и финансовых рисков Министерства экономики РФ, кабинет начальника отдела Самошина Ю. А., 24 февраля, 15:00

После обеда, в кабинете Самошина, когда он сидел над очередным финансовым инвестиционным планом, раздался звонок. Это был Саид.

Его звонков Юрий ждал и боялся, потому что кто-то мог отследить его переговоры с этим арабом. В Министерстве все время ходили слухи, что эфэсбэшники постоянно их слушают. Однако, как только появились мобильные телефоны, эта проблема вроде отпала. Вот и сейчас Саид звонил ему на номер сотового. В то же время Самошин ждал этих звонков потому что, с того момента, когда произошла сентябрьская встреча в Италии, он хорошо подзаработал. Счет в банке, открытый им уже не в Швейцарии, а на Багамах, пополнялся достаточно быстро.

Эти ваххабиты предложили ему удачную схему, позволявшую легально перебрасывать деньги в Дагестан. Так, некая зарубежная фирма, чаще всего связанная с Аравийским полуостровом, предлагала инвестиционный проект, который проходил через отдел Самошина, курировавший подобные дела. Он быстро, пользуясь наработанными связями, добивался согласования в Департаменте международного сотрудничества и проект утверждали. Деньги в короткий срок направлялись в некое ООО в Дагестане, с которым аравийская фирма заключала предварительный договор о поставках чего-нибудь, к примеру, фруктов.

Юрий имел свой процент от операции. А поначалу он запаниковал. Ему вспомнилось, что как только он появился на работе, раздалось несколько звонков, во время которых человек представлялся Саидом. Самошин, не отвечая, клал трубку. В глубине души Юрий рассчитывал, что от него скоро отстанут и забудут, что все это досадная случайность. Он вел себя как страус, спрятавший голову в песок. Однако через неделю после выхода на службу его вызвал к себе в кабинет один из советников министра экономики – лицо достаточно известное и влиятельное в правительственных кругах. Поговаривали, что в ближайшее время он сам может заполучить министерский портфель. Советника звали Михаил Витольдович Петросянц.

В кабинете Петросянца было как в Смольном времен революции: постоянно звонили несколько телефонов, и хозяин кабинета успевал отвечать по всем телефонам, не переставая при этом вести разговор. У Михаила Витольдовича было удивительно интеллигентное лицо – удлиненное, череп с залысинами, он носил очки в дорогой оправе.

– Садитесь, юноша! – пригласил Петросянц Юрия, когда тот вошел в его офис. – У меня очень мало времени господин Самошин. Я хотел бы получить от вас ответ, почему вы не отвечаете по телефону? Звонят уважаемые люди, а вы не отвечаете! Мне становится неудобно за наших работников. У вас, что телефон не исправен? Или, может, вы сильно заняты и нет времени отвечать? Но мы все в работе, все загружены. Бездельников у нас в министерстве не наблюдается.

– Вы о каких звонках говорите? – попытался вставить слово Юрий. – Я на все служебные звонки отвечаю.

– Вам звонят наши арабские инвесторы. Они уже предварительно беседовали с вами. И вроде обо всем договорились. А теперь вы бегаете от них!

Самошин в немом изумлении уставился на Михаила Витольдовича. Как? И советник министра завязан на эти схемы. Боже мой! Что творится на самом верху, если такие люди участвуют в поддержке террористов.

– Не смотрите на меня так? – продолжил между тем Петросянц. – Вы, что меня первый раз видите? Да, наша задача привлекать инвесторов. И мы будем их привлекать любыми средствами.

– Но ведь они… – Юрий замялся.

– Продолжайте!..

– Но мне показалось, что они связаны с террористами на Кавказе.

– Глупости! – Петросянц раздраженно поднял и опустил трубку телефона, издавшего очередной звонок. – Глупости все это. Бизнес вне политики. Наше дело деньги, причем не нужно забывать самих себя. Ведь так? Я знаю, что себя вы не забываете. Я осведомлен о ваших операциях. Но… есть большое «но». Мы не используем деньги террористов. Это уважаемые арабские инвесторы. И больше ничего. Надо помогать России, стране нужны деньги, чтобы подняться с колен. Вы меня поняли, юноша?

– Да, Михаил Витольдович.

– Ну, вот и хорошо, вот и славно! Я прошу вас не избегать этих звонков. Договорились? Все, я вас больше не задерживаю, можете заниматься делами. Служебными, разумеется.

Самошин кивнул головой и поднялся с кресла. К своему удивлению, он заметил, что Петросянц встал его проводить. У самой двери, придержав Юрия за плечо, советник спросил, ласково заглядывая в глаза:

– Послушайте, Юра, у вас в отделе есть симпатичный, какой-нибудь молодой паренек, которому надо сделать карьеру? Я мог бы помочь.

– Нет, у меня нет… – растерялся Самошин.

– Если вдруг такой человек появиться, может не именно у вас, в других отделах – дайте мне знать. Я буду благодарен.

Сказав последние слова, Петросянц снова ласково потрепал его по плечу и выпустил из кабинета. Именно после разговора с советником, Самошин начал отвечать на звонки Саида, получать от него разные поручения, выполнять просьбы. К этим делам он втемную привлек своего приятеля Чайку.

Зная, что операции с финансами госбюджета не так сильно того напугают, как деньги ваххабитов, Самошин заметил ему с усмешкой: «Ваня, это бабло государственное, а распил бабок еще никто не отменял», и отправил заниматься Чайку переводом денег со счетов фирмы в одном из московских банков на юг, в Дагестан, Краснодар, Карачаево-Черкесию. А тот – долговязый, в очках, с постоянной детской улыбкой на губах, всегда имевший вид инфантильного юноши, лишних вопросов не задавал. Он тоже получал свое бабло. Конечно, не в таком размере как Самошин.

Когда сегодня раздался звонок и Юрий взял трубку мобильника, то уже знал, кто это мог быть. Саид сказал:

– Юра, я тебе не смогу пока звонить. Друзья предупредили, что это может повредить нашему делу.

Самошин молчал, внимательно слушал.

– С тобой свяжется наш человек, по обычному телефону, городскому. Это не вызовет подозрений. Он позвонит и представиться Никитой. Знаешь, есть такой боевик, Никита? – Саид произнес имя с ударением на последнем слоге и засмеялся: – Что касается наших расчетов, то уговор остается в силе. Окей?

– Окей!

– В ближайшее время он позвонит, ты жди!

– Да, но как я узнаю, что ему можно доверять? Вдруг это подстава?

– Не волнуйся, никто тебя не собирается подставлять. Все в воле Всевышнего, а Его милость безгранична!

Саид неожиданно отключился, и Юрий не успел ему задать кучу вопросов, которые у него тут же возникли. Кто этот другой человек? Тоже араб или нет? Насколько ему можно доверять? С кем, кроме него и Петросянца в министерстве еще общается Саид? Не держат ли его за лоха, проворачивая за спиной другие комбинации?

Он встал, походил по кабинету, пока из задумчивости не вывел его Иван Чайка, появившийся в дверях офиса.

– А Ваня? Как дела? – поинтересовался Самошин.

– Хорошо!

Взгляд Чайки скользнул по столу начальника, где на самом видном месте лежал развернутый на средине красочный каталог морских яхт.

– Ого! Мечтаешь о прекрасном? – добродушно поддел он приятеля.

– Красиво жить не запретишь! – Юрий тоже посмотрел на каталог. – Почему эти чуваки из минфина могут себе позволить, а мы нет. Сидел я тут недавно за ланчем с двумя такими перцами, а те всю дорогу обсуждали яхты. Тебе что-нибудь говорят названия Дюфор или Хансе?

– Нет.

– Вот видишь, старичок, а им говорят. Это известные производители яхт, французы и немцы.

– Так ты хочешь?..

– Хочу и могу, как в одном анекдоте. Причем, учти, я не хочу брать микрик.

– А что это?

– Ну, вроде микрояхты. Я могу позволить себе сто штук баксов спустить на круизную яхту, пяти – шестиместную. Да, я могу позволить это удовольствие. Зато потом, будем с тобой отрываться где-нибудь на лазурном побережье. Прикинь, телкам будешь мозги полировать, что зажигаешь не в какой-нибудь отстойной гостинице или отеле, а на яхте.

– Круто! – согласился Чайка.

– Слушай, Вань, не было времени спросить, а ты смог бы переспать с мужиком?

– Как гомик, что ли?

– Ну, типа того.

– Нет, я не смогу, – Чайка, поправил очки на носу тем же жестом, которым поправлял их мальчик Джим из мультфильма «Остров сокровищ».

– А если нужно, старичок, для дела? – не отставал Самошин. – Представь, после у тебя карьера попрет, как на дрожжах. Даже меня сможешь обскакать!

– Нет, что ты, брр! – Иван передернулся. – Спать с мужиком? Это не для меня. Даже ради карьеры.

– Окей, Ваня! Ладно, забей! А не рвануть ли нам сегодня в ночной кабак, какой-нибудь «Мост», «Цеппелин» или «Екатерину»? – вдруг предложил Самошин. – У меня есть клубные карты. Зависнем и нажремся в хлам, снимем девчонок, а?

– Юр, так завтра же еще не пятница? Ты чего?

– Да так, просто. Скучно живем!

В это время раздался звонок сотового телефона Самошина и, быстро выпроводив Чайку, он ответил. В трубке звучал обезличенный, без единого намека на индивидуальность голос. Юрий сразу и не понял, кому он принадлежит: мужчине или женщине, и лишь потом только догадался, что есть специальные приборы для искажения тембра. Они срезают верхние и нижние частоты, ускоряют или замедляют темп речи, короче, могут делать многое.

– Юрий, это Никита, добрый день!

– Здравствуйте!

– Саша вам говорил обо мне?

– Да. Какие-то проблемы?

– Пока нет, но могут возникнуть. Наши друзья направили человека через Украину с деньгами. Сумма довольна большая в долларах. Мне кажется, они сильно рискуют.

– Риск есть, – рассудительно заметил Юрий, – но я не понимаю, что мы можем сделать?

– Мы можем многое. Я с вами после свяжусь, а вы пока подумайте над запасными вариантами: как сделать так, чтобы деньги из Хохляндии оказались у нас, в России, и при этом без подстав. Вы же финансист, у вас голова как компьютер, вот и просчитайте!

После этого разговор закончился.

«Что они там себе думают? – возмутился Самошин. – Я им что, великий комбинатор? Вот же полная хрень! Нет, надо набухаться сегодня. Возьму Ваньку, и пойдем по кабакам».

Оперативные документы

Вх. ШТ 3845/43 от 24.02.2000г.

Начальнику УФСБ РФ по Уральской области

генерал-майору Алексееву В. Г.

О командировании офицера.

Для участия в проведении утвержденных Директором ФСБ России контртеррористических учений просим направить майора Цыганкова А. И. в г. Ростов-на-Дону. Обеспечить его прибытие в Департамент ЗКСиБТ не позднее 28 февраля с. г.

Срок командировки – 10 дней. При себе иметь табельное оружие. Вопрос оплаты согласован с Финансовой службой ФСБ РФ.

Начальник УБТ ДЗКСиБТ ФСБ РФ

генерал-майор Васильев А. А.

Ростов-на-Дону, гостиница «Звезда», 29 февраля, 14.00

В аэропорт Ростова Цыганков прилетел после обеда. Ему хотелось до этого побывать в Москве, переговорить с Забелиным и Шумиловым, но, прикинув маршрут, он увидел, что не успевает. Подходящих рейсов в столицу не было. Да и перелеты зимой, в условиях плохой летной погоды, могли быть чреваты опозданиями и разного рода задержками. Рисковать не стоило.

Ростовский аэропорт находился недалеко от города, практически на его окраине. По сравнению с Уральском, где температура, когда он улетал, опустилась ниже двадцати градусов мороза, в Ростове было тепло – около нуля. С неба падал мелкий снежок, было сыро. Под ногами хлюпала кашица из воды и тающего снега. Александр поправил кобуру с пистолетом, оттягивавшую плечо, взял дорожную сумку и направился к выходу. Багаж он не сдавал – брал с собой в салон, чтобы потом не пришлось задерживаться и ожидать вместе с другими пассажирами его получения. Тем более что сумка была небольшой.

Он улыбнулся, с благодарностью вспомнив о сотрудниках милиции в аэропорту Уральска, проводивших его к самолету, минуя металлоискатель.

На площади возле аэропорта Ростова Цыганков быстро отыскал такси и сказал водителю – юркому подвижному армянину, что его надо отвезти в гостиницу «Звезда». Всю дорогу водитель рассказывал анекдоты, а Александр ехал молча, рассматривал город. В этой, висевшей в воздухе морозной сырости, в сизоватой дымке выхлопных газов, проезжавших мимо автомобилей, ставший серым город, словно его посыпали пеплом, ему совсем не приглянулся. Но девушки здесь были ничего. Они шли по тротуарам, смеялись, улыбались, словно не замечали унылого февральского дня. Может, предчувствовали наступление через неделю главного женского праздника?

Водитель-армянин, между тем, рассказал с характерным южным акцентом, что он из поселка Чалтырь, который находится в нескольких километрах от Ростова и что там живут, в основном армяне, переселившиеся в Россию еще при Екатерине II. Но армяне на данном этапе совсем не интересовали Цыганкова, ему были интересны чеченцы – никак не армяне. Поэтому он слушал вполуха веселую болтовню таксиста.

Вообще, задание, о котором он услышал от Забелина, показалось ему несложным, не требующим больших усилий для его выполнения. Сделать инсценировку закладки взрывного устройства, щелкнуть по носу местную охрану и милицию, и разъехаться по домам. Вот, собственно, и все. Так себе представлял эту командировку Цыганков. И поскольку он был старшим группы, то организовать все это ему хотелось поскорее, чтобы к празднику вернуться домой – у него было много знакомых девушек и женщин, которых хотелось поздравить с восьмым марта вовремя.

Таксист ехал быстро, мимо мелькали дома, машины. Цыганков удивился расстоянию от местного аэропорта до города. Все-таки в Уральске приходилось ехать достаточно долго, чтобы достичь аэродрома. Они сделали несколько поворотов. Как местную достопримечательность таксист показал ему длинный Ворошиловский проспект, плавно переходящий в мост через Дон. Самой реки видно не было, только крутой дорожный спуск показывал направление к речной долине. Да и смотреть там сейчас было не на что, наверняка, Дон был покрыт льдом, пока не растаявшим под теплеющим с каждым днем солнцем.

Вскоре они подъехали к Соборному переулку. Здание гостиницы «Звезда» оказалось окружено мелкими деревьями, сиротливо стоявшими и размахивавшими голыми ветками. Отчего-то деревья в зимнюю пору не имевшие пышных крон, всегда казались Цыганкову жалкими, резко постаревшими. Они, словно больные, потерявшие в период тяжелой болезни свои волосы, застыли в тревожном ожидании весны.

Фасад гостиницы недавно отремонтировали. Из дверей то и дело выходили люди в военной форме, ведь «Звезда» была ведомственной гостиницей и принадлежала Министерству Обороны, поэтому военные часто использовали ее в период своих командировок в Ростов. Расплатившись с говорливым таксистом, Цыганков вошел внутрь и сразу направился к стойке администратора. Там уже находилось несколько человек, по виду таких же командированных, как и он. Сидевшие на ресепшене две девушки, приветливо улыбаясь, быстро расселяли по свободным номерам вновь прибывших гостей.

Последним очередь дошла до Александра. Он кашлянул в кулак и сказал:

– Девушки, мне был забронирован номер.

– Ваша фамилия? – спросила сидевшая ближе к нему девушка-блондинка.

– Цыганков.

– Сейчас посмотрим.

Она уткнулась в компьютер, быстро нажимая пальцем на клавишу. Увидев нужную фамилию, остановилась и подняла глаза на Цыганкова.

– Да, для вас забронировано место в двухместном номере. Будем оформлять?

– Конечно!

Закончив заполнять бумаг и получив пропуск, Александр отправился к лифту. На третьем этаже, куда он поднялся, за небольшим столиком сидела дежурная консьержка. В противоположные стороны от холла по полу длинного коридора растянулись узкие красные дорожки. Консьержка читала какой-то журнал. При виде Цыганкова она подняла голову, вопросительно взглянула на него.

– Я в триста двадцатый, – сообщил тот.

– Проходите! – равнодушно кивнула консьержка, упитанная дама среднего возраста, и снова уткнулась в журнал.

Пройдя до середины коридора, Цыганков достиг нужной двери. За ней стояла тишина. Может его сосед спал – время было послеобеденное. Цыганков тронул за рукоятку, но дверь не поддалась – оказалась заперта изнутри. Тогда он негромко постучал, прислушиваясь, не возникнет ли за дверью какой-нибудь звук. Но там было тихо. Он постучал сильнее. Однако, как и раньше, никто не ответил.

Озадаченно переминаясь возле двери, Цыганков принялся соображать, куда мог деться его будущий сосед. Может, вышел на улицу? Почему тогда не сдал ключ администратору? Он мог также оказаться и у девушки, которая была в его группе – у Третьяковой. Пришлось возвращаться к консьержке.

– Вы не подскажете, тут моя знакомая сегодня приехала из Москвы, где она поселилась? – спросил он, опуская сумку на ковер.

Дежурная оторвалась от чтения.

– Сейчас посмотрю, – лениво, со скучающей миной на лице, ответила она и открыла сложенный листок бумаги, на котором был список номеров с фамилиями напротив них и непонятными для Цыганкова пометками, – сегодня заселилась девушка в номер триста одиннадцатом. Но приехала с мужчиной!

– Ох уж мне эти современные девушки! – иронично покачал головой Цыганков. – Не успеют за порог и уже с другим. И что с ними прикажете делать?

– Да бог сними! – равнодушно ответила консьержка и пожала плечами, снова погружаясь в гламурное чтиво.

За дверью номера Третьяковой было тихо как перед этим и в его номере. Цыганков постучал. Где-то в глубине послышался едва уловимый шорох, шуршание, раздались шаги. Щелкнул ключ в дверях, и Цыганков увидел раскрасневшуюся молодую женщину в спортивном костюме. Ее русые в мелких колечках волосы слегка растрепались, из стекол круглых очков оживленно блестели глаза. Цыганков встречал таких девушек в стенах Конторы. В основном они занимались бумажной работой, вели учет, писали справки, собирали статистику. «Наверное, вырваться из Москвы в Ростов для нее было самым большим приключением за последнее время, – подумал Цыганков. – Хотя настоящей работой здесь не пахнет, раз мы будем прикидываться террористами. Для этого особого умения не нужно, сгодиться и такая девушка-ботаник».

– Светлана? Третьякова? – уточнил он.

Та кивнула. Цыганков вошел в номер, который оказался небольшим: у окна поместились холодильник и телевизор, за столиком сидел плотный мужчина, примерно возраста Цыганкова. Голова его была гладко выбрита и блестела, как шар. На столике стояла открытая бутылка конька и коробка конфет.

Александр опустил на пол свою сумку.

– Я Цыганков, – сказал он и протянул руку мужчине.

– Емельянов, – представился тот. – Можно Игорь.

– Меня вы знаете, – добавила Третьякова.

– Что празднуете? Прибытие на донскую землю? – спросил Цыганков, окидывая взглядом весь номер. От него не укрылось, что постель на единственной кровати в комнате была примята.

– Да вот, обсуждаем с чего начать, – ответил Емельянов. – Кстати, не знаешь, почему заменили Кудрявого? Он из моего отдела, хороший опер и парень нормальный.

– Нет, мне как-то не докладывают! – сухо ответил Александр.

– Сядешь с нами? – немного напряженно, словно обидевшись на деловой тон Цыганкова, предложил Емельянов.

– Сесть я всегда успею, мне надо вещи положить. Дай ключ от номера.

Емельянов, порывшись в карманах спортивной куртки, отдал ему ключ на массивном деревянном брелоке в виде груши.

– Такой не потеряешь! – усмехнулся он.

– Я сейчас кину сумку и вернусь.

«Ребята уже успели переспать, – с долей злой иронии подумал Цыганков, шагая по длинному коридору, – а может, у них связь еще с Москвы? Все-таки, они работают в одном Управлении, каждый день сталкиваются в коридорах. В принципе, мне нет до этого дела. Главное, чтобы их отношения не помешали заданию».

Двухместные номера были чуть больше одноместных. По бокам комнаты стояли две кровати, одна и которых была уже занята Емельяновым. У окна, так же, как и в номере Третьяковой, приютился маленький телевизор на тумбочке, холодильник стоял в углу.

Положив сумку возле своей кровати, Цыганков зашел в умывальник, ополоснул лицо и помыл руки, смывая дорожную грязь. Он подумал, что надо бы позвонить Забелину в Москву, доложиться о прибытии, однако Сергей мог уже выехать из Москвы. Выйдя из умывальника, Цыганков в раздумье подошел к телефону. Он вспомнил, что Забелин давал ему еще один дополнительный номер в Департаменте, на всякий случай, если связаться с ним будет сложно. Это был сотрудник, готовивший предварительный план учений, по фамилии Бердюгин.

Цыганков достал из кармана листок с номерами и нашел телефон Бердюгина. В трубке недолго раздавались гудки.

– Это Евгений Николаевич? – спросил Александр, услышав, что кто-то на другом конце провода снял трубку.

– Да. Кто спрашивает?

– Цыганков Александр. Мне Забелин дал ваш телефон и попросил связаться, если не дозвонюсь до него. Докладываю, что прибыл на место, сейчас нахожусь в гостинице.

– Так, так, понятно, – деловито ответил Бердюгин. – С коллегами познакомился?

– Предварительно. Сейчас поговорим обо всем, обсудим, как будем работать. Я думаю, затягивать не имеет смысла.

– Да, конечно! – Бердюгин легко согласился. – Все в принципе отработано, осмотритесь на месте и выберите один из трех объектов. Если будут сложности с ребятами из группы, то я вас попрошу немедленно мне позвонить.

– Я понял, но думаю, справимся.

Он положил трубку и вернулся к Третьяковой.

– Ну что, старшой, с чего начнем? – вопросом встретил его появление Емельянов.

Цыганков обратил внимание, что постель уже заправлена, а бутылка с коньяком и конфеты со стола исчезли, будто никогда их и не было.

– А чего, мне уже не нальют за знакомство? – улыбнулся он, разряжая обстановку.

– Как скажешь, – продолжая держаться официально, ответил Игорь.

Он вновь достал из тумбочки бутылку и конфеты. Светлана взяла пластмассовые стаканчики с подоконника и поставила на столе возле бутылки. Она пододвинула табурет, присела за стол рядом с Цыганковым, вроде случайно касаясь его ноги своим коленом. Он удивленно посмотрел на нее, в ответ Третьякова улыбнулась невинной улыбкой.

– За встречу! – поднял наполненный на четверть коньяком свой стаканчик Емельянов.

Цыганков и Третьякова сделали тоже самое, они чокнулись почти неслышно, выпили.

– Не знаю, что вам говорили обо мне, – сказал Александр, – но я хотел бы познакомиться поближе. Я из Уральского Управления, старший по опер по ОВД⁶. Служу в системе с девяностого года. По званию майор, награжден знаком «За службу в контрразведке третьей степени».

– В каком подразделении? – спросила Третьякова, поправляя очки.

– В отделе экономической безопасности.

– А мы с Игорем в отделе борьбы с терроризмом, – сказала девушка. – Наград пока не заслужили, но стараемся.

– Ничего, у вас все впереди! – усмехнулся Цыганков.

– Так с чего начнем, командир? – спросил Игорь, закусывая конфетой.

Цыганков перевел взгляд на Емельянова.

– Думаю, надо провести разведку в окружении ТЭЦ, – сказал он. – Состояние охраны, время смены, периметр. Все следует зафиксировать, чтобы найти уязвимое место.

– Это будет непросто, – покачал лысой головой Емельянов. – ТЭЦ сложный объект, по сравнению со школой или кинотеатром.

– А никто простых задач и не ставит. Одно скажу, мне хотелось бы провести эти учения быстро, успеть до праздника. Согласны?

– Конечно! – одновременно согласились с Цыганковым его коллеги.

– Поэтому, – продолжил Цыганков, – предлагаю разделиться. Мы имеем три возможных объекта минирования: ТЭЦ, автовокзал и гостиницу. Нас трое и каждый из присутствующих возьмет себе один объект для изучения. День-два потолкаемся вокруг, посмотрим подходы, обстановку. Потом соберемся здесь и определимся с целью. После этого два дня на подготовку и к пятому-шестому марта закончим. Устраивает такой расклад?

– Вполне! – бодро ответил за себя и за Третьякову Емельянов.

Он добавил в рюмки коньяка, разливая остаток до конца, и произнес известный в их кругах тост:

– За оперскую удачу!

– Чтоб все получилось! – поддержал его Цыганков.

В это время в дверь постучали, и она приоткрылась. В коридоре показался мужчина, в котором Цыганков узнал Забелина. Тот уже прилетел из Москвы, через консьержку отыскал в гостинице своих коллег.

– Привет честной компании! – сказал он, проходя в комнату.

Увидев приятеля, Александр поднялся и подошел к Забелину, они пожали друг другу руки, обнялись. Цыганков обернулся к членам группы.

– Знакомьтесь, это Забелин Сергей Павлович. Мы с ним вместе служили в Уральске. Сейчас он в Москве, в Департаменте ЗКС и БТ.

– Я назначен у вас наблюдателем, – пояснил Забелин, чтобы предупредить возможные вопросы. – Ну, не буду вам мешать. Саша, пойдем ко мне, переговорим!

По дороге Сергей, улыбаясь, смотрел на друга.

– Что, сильно изменился? – спросил его Александр.

– Не очень. Когда мы с тобой виделись последний раз?

– Полгода назад, летом. Я тогда через Москву ехал в отпуск.

– Да, помню. Не женился? Летом ты вроде ехал вместе с какой-то девушкой.

– Пока нет. Это так одна знакомая.

– Знаю я твоих знакомых! – засмеялся Забелин.

Они спустились этажом ниже, и подошли к номеру Сергея.

– Входи, – сказал он, открывая дверь.

– А сам-то ты как на личном фронте? – поинтересовался Цыганков, пройдя в одноместный номер, который выглядел приличнее комнаты Третьяковой, наверное, был люксовым.

– Да так брат, так как-то все, – процитировал Забелин Хлестакова. – Пока не встретилась подходящая дама для создания семейного очага.

– Такая, как Рита? – спросил Цыганков.

– Пожалуй, такая.

– Кстати, я ее видел осенью, на Дне города, – сказал Цыганков. – Она гуляла вместе со своим мальчиком. Он такой забавный, на нее похож. Увидела меня, подошла. Поговорили о том, о сем. Между прочим, спрашивала о тебе.

– И что ты сказал?

– Что у тебя все в порядке, можно сказать, все пучком. А что, разве не так?

– Ты прав, Саня! У меня, действительно, все в порядке. Как она выглядит?

При упоминании Риты Забелин отчего-то почувствовал глухое волнение.

– Знаешь, почти не изменилась. Обычно после родов женщины полнеют, а она ничего, молодец, держит фигуру! Муж ее стал известным бизнесменом. Он сейчас владеет несколькими заводами, его избрали членом областной Думы.

– Хочешь сказать, что ей в жизни повезло и она счастлива?

– Как тебе сказать… Сильно счастливой Ритка не выглядела. Хотя может это все заботы о бизнесе. По крайней мере, о скандалах в их семье не слышно.

Саша почувствовал, что его другу неприятна эта тема, и прекратил разговор о Виккерс.

– Ты местных предупреждал о нашем приезде? – осведомился он.

– Нет. Наверху решили, что это ни к чему. Все равно они работают в контакте с милицией, так что, возможна утечка. Предупредим на последнем этапе, после минирования. Я тебя вот зачем позвал, – сказал Забелин, нахмурившись, – с вашим заданием не все так гладко.

– А по мне – так ничего сложного, – не согласился Цыганков, по привычке слегка тряхнув головой. Та черная шевелюра, которая была у него раньше, не сохранилась, волосы поседели и были коротко острижены, однако мальчишеская улыбка осталась. – Задача понятна, и, я считаю, выполнима, ничего сверхъестественного. Слушай, тут курить можно?

– Кури! – махнул рукой Сергей. – Только форточку открой.

Закурив сигарету, Цыганков взял со стола пепельницу, пристроился с ней на подоконнике.

– Ты знаешь, позывные своей группы? – спросил его Забелин.

– Конечно, «Странники-2».

– До вас были «Странники-1». С аналогичным заданием они выехали в Нижний Новгород неделю назад…

– И что? Не выполнили? – спросил Цыганков, затягиваясь сигаретой.

– Не просто не выполнили, все пропали. Объект в то же время оказался заминирован по-настоящему. Только из-за чистой случайности взрыва и тяжелых последствий удалось избежать.

– Нифига себе! – удивился Александр. – До сих пор никого не нашли?

– Никого. Насколько я знаю, сейчас Поликарпыч выехал туда разбираться на месте. Есть несколько версий того, что произошло. Наиболее вероятная в утечке информации. Кто-то следил за группой с самого начала и на последнем этапе их устранили. Может даже воспользовались их же прикрытием…

– А что за прикрытие?

– Они должны были быть съемочной группой. Якобы, приехали снимать фильм о плохой экологии в Нижнем. Документы нормальные, не подкопаешься.

– Значит, о маршруте и задании первой группы кто-то знал? – уточнил Цыганков.

– Скорее всего, да. Есть предположение, что сработали чеченцы из, так называемого, министерства шариатской безопасности. Если они знали подробности задания «Странников-1», то не исключено, что о вас им тоже известно. Возможно, что в группе есть их человек.

– Даже так? Кто, Емельянов или Третьякова?

– Мы не знаем. Поэтому я тебя и отозвал сюда, чтобы предупредить.

– Хочешь сказать, что не все так просто в Датском королевстве?

– Вот именно!

– Чувствую, накрылось восьмое марта медным тазиком. Значит, кроме собственно задания, мне надо еще держать этих ребят под контролем? – Цыганков вопросительно глянул на Забелина.

– Да придется. Надо сделать так: ты будешь наблюдать за Емельяновым, а я за Третьяковой.

– Ага, себе, что полегче оставил, – усмехнулся Цыганков.

– Хочешь, давай поменяемся! – великодушно предложил Сергей.

– Ладно уж, займусь Емельяновым.

– Я буду рядом. Думаю, что вдвоем мы справимся, как в старые добрые времена.

– Твоими бы устами да мед пить!..

Фирменный поезд «Буревестник», Москва – Нижний Новгород, 29 февраля, 23:40

В Нижний Новгород Шумилов не полетел самолетом. От Москвы до города было примерно семь часов езды наземным транспортом и он, удобно устроившись в спальном вагоне, выехал на вечернем поезде, оправлявшимся с вокзала в половину одиннадцатого. Он выложил на столик купе футляр с очками, том Юлиана Семенова – очередные приключения Штирлица. В последнее время он задался целью перечитать заново всю многотомную эпопею о легендарном разведчике, придуманном талантливым писателем, и в поезд взял книгу «Майор Вихрь».

Напротив него разместился молодой парень, чья физиономия показалась Шумилову смутно знакомой. Проводница несколько раз заглянула в их купе, предлагая чай, кофе, печенье и при этом, все время улыбалась, не отрывая восторженных глаз от молодого человека. Тот принимал чужое внимание как должное, сдержанно улыбался в ответ, несколько покровительственно кивал головой.

– Спасибо, спасибо, не надо! – пару раз произнес он.

– Какие любезные здесь проводницы! – заметил попутчик, повернувшись к Шумилову, едва дверь в купе закрылась.

– Мне показалось или я вас где-то видел? – спросил Николай Поликарпович.

– Возможно на ТиВи. Я Стас Мишин, журналист, веду аналитическую программу «Криминал недели».

– На канале?

– На ТВ-6. Вероятно, там вы меня и видели. Вообще-то я раньше работал с Невзоровым. Мы делали шестьсот секунд с ним и Светой Сорокиной, потом я ушел, так сказать, в свободное плавание.

– Вспомнил. Я видел вашу передачу, – сказал Шумилов, поблагодарив перед этим проводницу, которая принесла стакан с чаем. Стакан, как в старые добрые времена, был в подстаканнике из нержавеющей стали. Проводница в этом время, засмотревшись на соседа Шумилова, чуть не пролила чай на брюки Николаю Поликарповичу.

– Ой, извините! – виновато обронила она, – поезд сильно качает.

– Ничего-ничего! – ответил Шумилов. – Бывает.

Проводница вышла.

– А вы пользуетесь успехом у слабого пола, – заметил Шумилов.

– Есть немного, – усмехнулся телеведущий. – Честно говоря, этих поклонниц столько, что я на них не обращаю внимание. Они как трава у дороги, вернее, как полевые цветы. Когда захотелось, тогда и сорвал. С одной стороны, притупляется инстинкт охотника, самца, а с другой…

– В смысле, не царское это дело? – засмеялся Шумилов.

– Типа того…

Мишин открыл кейс и извлек оттуда небольшую плоскую бутылку коньяка, на которой Николай Поликарпович прочитал надпись: «Хеннесси ХО». Коньяк был достаточно дорогим и Шумилов пил его только раз, года два назад, когда их угощал один предприниматель в Уральске. Они тогда предотвратили покушение на владельца сети ювелирных магазинов.

– Прошу! За дорожное знакомство! – предложил Мишин, разлив коньяк в небольшие складные железные стаканчики, которые телескопически удлинялись. – Посуда не бог весть какая, но в дороге удобно. Извините, а вас как зовут?

– Николай Поликарпович.

– Редкое отчество, – хмыкнул Стас.

Шумилов не стал изображать из себя зануду и педанта, принял предложение Мишина и выпил. Коньяк, действительно, был хорош. Он закусил шоколадкой, любезно предложенной журналистом, сделал несколько глотков чая и почувствовал, как приятное, расслабляющее тепло обволокло все тело.

– Что мы все обо мне, да обо мне. А вы? Работник, какого фронта? – поинтересовался Мишин.

Шумилов не хотел раскрывать место своей настоящей работы – начнутся ненужные расспросы, проявление профессионального любопытства со стороны соседа и в его голове возникло несколько вариантов ответа.

– Знаете, – улыбнулся Шумилов, – моя работа не представляет особого интереса. Я тружусь, как говориться, на чиновничьей ниве, а именно в пенсионном Фонде.

– Так это вы не платите пенсии нашим бедным старикам? – с деланным негодованием поинтересовался Мишин.

– Что вы, Стас! Мы всего лишь передаточное, промежуточное звено между бизнесом и карманами пенсионеров. Нет денег от предпринимателей, нет и пенсий. Все очень просто. Вы может, помните, года три назад Чубайс, будучи вице-премьером, создавал ВЧК – чрезвычайные комиссии по контролю за сбором налогов? Так вот, положение с того времени только ухудшилось.

– Но тогда, как же ваше учреждение выходит из положения? – удивился Мишин.

– Государство выручает. Оно сейчас разбогатело на нефти. Впрочем, эти проблемы для вас, наверное, неинтересны. Давайте поговорим лучше о вас.

Как всякие публичные лица, телезвезды, Мишин привык быть в центре внимания, и другие люди интересовали его постольку поскольку. Он и спросил-то о работе Шумилова, чтобы соблюсти вежливость, неписаный кодекс дорожного знакомства. На самом деле его всегда привлекали разговоры только о своей собственной персоне, и Шумилов без труда это понял.

– Вам нравится моя аналитическая передача? – спросил Стас, снова наливая коньяк.

– Аналитическая? Разве «Криминал недели» аналитическая передача? Мне казалось, скорее, информационная.

– Ну что вы, что вы! – не согласился Стас, чуть пригубив коньяк. – Самая что ни на есть аналитическая.

– Чтобы называться аналитической, нужно анализировать. А вы лишь информируете о преступлениях, не более того.

– Какой вы, однако, жесткий! Настоящая аналитика стоит дорого. Привлечь ведущих типа Киселева или Доренко наш канал не может, а рейтинг, для нас вопрос престижа. Его надо поддерживать. Поэтому отчасти вы правы. С другой стороны, мы проводим журналистские расследования и в любом расследовании всегда есть элемент аналитики.

– Согласен, однако, ни одного расследования в ваших передачах я не видел. Только выезд на место происшествия и кучи трупов. Не кажется ли вам, что на экране и так слишком много насилия?

– Окей, на это я отвечу так: народ любит, когда ему щекочут нервы. Древнеримский слоган насчет хлеба и зрелищ актуален и сейчас. И тут ничего не поделаешь! Если вы посмотрите западное телевидение, то увидите нечто похожее.

– А как же насчет того, чтобы сеять разумное, доброе, вечное?

– Это неформат, на ТиВи не катит. Скорее, сеять ужасное, страшное, глупое…

– Чем же вас сейчас привлек Нижний Новгород? Сахарова там давно нет, да и на Немцове сенсаций не сделаешь, ведь пора его губернаторства безвозвратно прошла.

Мишину не понравились намеки Шумилова.

– В ваших словах слышится сарказм, Николай Поликарпович, – заметил он, криво усмехнувшись. – Сарказм, всего лишь управляемый гнев. Не думал, что у работников вашего фонда есть на него право и что вы столь плохо относятся к нам, телевизионщикам.

– У меня есть свое частное мнение, как у любого человека и оно не зависит от директивных указаний сверху. Но если я вас чем-то обидел, то ради бога, прошу извинить!

– Ничего, пустяки! – миролюбиво заметил Стас. – Мы будем в Нижнем снимать рекламные предвыборные ролики.

– В поддержку нового президента?

– Естественно, я думаю, народ его выберет. Особенно после Ельцина. А насчет расследований… – Мишин задумался, – у нас было несколько тем. Вероятно, вы их пропустили.

Он замолчал, стараясь припомнить какую-нибудь нашумевшую передачу, в которой был подан сенсационный материал, но с ходу вспомнить ничего не смог. Его взгляд скользнул по стеклу вагонного окна. Шумилов следом тоже посмотрел в окно, наполовину задернутое белыми занавесками с вышитым на них голубым буревестником. Мимо в сумраке проплывали едва различимые огоньки. Земля во многих местах укрытая снегом, отсвечивала бледным светом луны, и потому было довольно светло. Вагон чуть заметно покачивало, ложечка в опустевшем стакане слегка позвякивала под стук колес. Обычные дорожные звуки.

– Любите Семенова? – спросил Стас, переведя взгляд от окна на столик.

– Решил перечитать, – ответил Шумилов. – Мне нравится, когда писатель пишет умно, дает пищу для размышлений. Раньше весь Союз им зачитывался. Его книге были в списке дефицитных вещей.

– Да, один из лучших певцов Советской империи!

– Если в моих словах вам слышится сарказм, то в ваших словах определенно иронический подтекст. Семенов жил в то время, писал о нем, но не воспевал. И потом, откуда вы взяли, что СССР был империей? – удивился Шумилов.

– Это расхожее определение. Между прочим, никем из политологов не оспаривается, – Стас многозначительно поднял брови. – А что, в пенсионном фонде думают не так?

– Не знаю, как думают в фонде, а я вам скажу свое мнение. Есть несколько признаков, по которым ту или иную страну можно отнести к империи. Первый, как создавалось государство: силой или добровольно. Вы, наверное, из истории знаете, что в СССР национальные республики вошли добровольно.

– Так уж? – хмыкнул Мишин.

– Ну, например, Польша, Финляндия и страны Прибалтики не захотели входить. И никто их не заставил.

– Кишка у большевиков была тонка, силенок не хватило!

– Тем не менее, были созданы революционные правительства этих стран. Я знаю о польском во главе с Дзержинским, было эстонское, но… население не поддержало революционный пыл. Эти государства остались суверенными. По иронии судьбы, именно им надо было ставить памятники Ленину, как человеку, предоставившему независимость.

– Хорошо, с определенными поправками я готов согласиться на добровольность. Но имперская идеология, подкрепленная мощной армией? Вы же это отрицать не будете?

– Идеология была, отрицать не буду. Но что эта идеология дала коренному населению, что дала русским? Известно, что все империи жили и развивались за счет приращенных территорий, колоний. Жители метрополии жили намного лучше, чем захваченные аборигены. А у нас все было наоборот. Что это за империя, если русские жили хуже, чем в союзных республиках? Получается, по логике вещей, их захватили и эксплуатировали кавказцы, среднеазиаты, прибалты, украинцы. С территории России вывозили нефть, газ, уголь, лес, мясо и все это отправлялось в братские республики. Получается вроде как империя наоборот.

– Не знаю, не знаю! – пробормотал Стас. – Я не силен в истории. Если так говорят знатоки, ученые, то я им верю.

– Они просто тупо повторяют западное клише, потому, что западные империи строились как раз так, по тем принципам, о котором мы говорим. Насилие и обогащение. Поэтому, возвращаясь к Семенову, – Шумилов положил ладонь на его книгу, словно на Библию, – я не считаю его певцом Советской империи. Он просто хороший писатель.

– Нет. Здесь вам меня не убедить. Мне он кажется тяжеловесным. Читаешь и, словно едешь по дороге с лежащими полицейскими, только разогнался, но уже надо тормозить. Не люблю! Разве в жизни говорят такими словами, как его герои? В жизни обычно говорят просто, обыденно, редко используют цветастые эпитеты, необычные сравнения. Сейчас в моду входит стиль одежды casual, то есть повседневный, простой. Вот и наша речь такая. А у Семенова? Выражение типа «алогичность логики». Ну что это такое? Над фразой надо думать полдня и то не поймешь, о чем речь.

Мишин пожал плечами, словно удивляясь, что этот писатель может кому-то нравиться. Он вышел из купе в коридор, а Шумилов начал укладываться спать. Поезд приезжал на станцию рано утром.

Оперативные документы

Исх. ШТ 1598 от 29.02.2000г.

Начальнику УФСБ РФ по Нижегородской области

генерал-лейтенанту Булавину В. И.

О командировании

В соответствии с указанием заместителя Директора ФСБ РФ вице-адмирала Угрюмова Г. А. для оказания помощи в проведении поисковых мероприятий в отношении членов группы – участников антитеррористических учений, к Вам направлен полковник Шумилов Н. П.

Прошу оказать ему всяческое содействие и помощь в случае необходимости.

Начальник УБТ ДЗКСиБТ ФСБ РФ

генерал-майор Васильев А. А.

Москва, ночной клуб «Екатерина», 29 февраля, 23:55 – 02:48

Самошин все-таки собрался в ночной клуб и потащил с собой Чайку. Зимние дни – такие скучные и нудные. Солнце садится рано, вроде, настает ночная жизнь, но приходится торчать на работе. Новогодние праздники прошли, будто их и не было, а до лета еще далеко и что же остается делать? Только развлекать себя чем-нибудь. Например, зажигать в кабаках.

Ночной клуб «Екатерина» открылся на Садовом кольце в середине 1999 года без особой помпы и рекламы. Однако он быстро обрел популярность у разного рода тусовщиков. Здесь бывали гламурные светские львицы вместе с богемными писателями, известные столичные актеры и олигархические магнаты, всякие состоятельные люди. В «Екатерину» частенько захаживали приезжие иностранные знаменитости. Как-то раз Самошин столкнулся там с Гаррисоном Фордом – постаревший Индиана Джонс, посетил первопрестольную со своим новым проектом.

У дверей заведения Юрия с приятелем встретило народоскопление – как поется в известной песне «Машины времени». Очередь, правда, оказалась небольшой. Стремясь придать определенный имидж своему клубу, некий имперский дух, хозяева нарядили всю обслугу, в том числе и охрану, в одежду времен императрицы Екатерины. Поэтому, когда Самошин с Чайкой приблизились ко входу, их встретили два крепких высоких охранника, одетые в форму екатерининских гвардейских офицеров. На груди псевдогвардейцев, среди бутафорских орденов странно прилепились бейджики, на которых один секьюрити был обозначен как Григорий Орлов, а второй – как Алексей Орлов.

Увидев надписи, Самошин не смог сдержать смешка.

– Не слабо они прикололись! – сказал он Чайке, подразумевая хозяев. – Если на входе братья Орловы, то Потемкин должен исполнять мужской стриптиз на танцполе.

Иван Чайка на его реплику не ответил, но осторожно покосился на секьюрити, боясь, что их не пропустят внутрь и они только зря сюда прикатили. Но охранник с бейджиком «Григорий Орлов» скользнул по их лицам безразличным взглядом и без лишних разговоров пропустил двух приятелей внутрь.

Ночной клуб был двухуровневым. Наверху находился ресторан с европейской кухней, внизу большой танцпол и ресторан, с вошедшей в моду японской пищей. Ролы, суши и прочая восточная фигня, в которой Самошин не находил никакого вкуса, активно завоевывали Москву.

Выдерживая общий стиль, рестораторы украсили стены зеркалами и позолотой, повсюду висели канделябры с плафонами, стилизованными под свечи. В углу зала, на небольшом подиуме с шестами, в искусстве раздевания упражнялись стриптизерши. По залу расхаживал еще один господин в форме гвардейского офицера с бейджиком «Григорий Потемкин» и оказалось, что он был не стриптизером, а распорядителем зала. Он показал приятелям свободные места, после чего те удобно пристроились между танцполом и баром.

Звучали классические мелодии в современной обработке, но было видно, что местные диджеи работают вяло. Для полного улета не хватало забойной музыки и, как потом выяснилось, организовать этот улетный сет должен был известный диджей-резидент Goodwin, он же Егор Веселов.

Юрий заказал пару коктейлей: себе и Чайке, огляделся.

– Ну что, есть телки на горизонте? – спросил он Ивана. – Только учти, нам нужны простые, беспонтовые. Чтобы бабок много не стрясли и были веселые.

Чайка, привычным жестом поправив очки, тоже посмотрел по сторонам. Его взгляд остановился на баре.

– Видишь, у стойки две девчонки? – спросил он.

– Где, где? – заинтересовался Самошин и тоже посмотрел в сторону бара.

Там с бокалами в руках стояли и громко разговаривали две смазливые девицы. По тому, с каким любопытством они поглядывали вокруг, было видно, что это не постоянные посетительницы «Екатерины», что они, как и Юрий с Чайкой, зашли сюда впервые. Одеты девушки были в яркие кофточки, темно-синие джинсы.

– Ну, что, снимем? Они по ходу одни, без парней, и к тому же не курят. – Самошин терпеть не мог курящих особей женского пола. Вокруг и так хватало сигаретного дыма. За многими столиками сидели компании с зажженными сигаретами и смолили вовсю, хотя кондиционеры неплохо освежали воздух.

Он поднялся и раскованной походкой подошел к девушкам. Как оказалось, те тоже были не прочь познакомиться. Блондинку небольшого роста, звали Ксения, а вторую – брюнетку, которая была чуть повыше, звали Алена. Это была симпатичная девушка с голубыми глазами. Брюнетка, да еще с голубыми глазами, такое сочетание нравилось Самошину, и он, как говориться, запал на нее. Юрий пригласил девушек за столик, познакомил с Иваном, заказал коктейли и легкие закуски.

– Девчонки, чем занимаетесь? – поинтересовался он.

– Мы работаем в банке, – дружно ответили те. – А вы?

– О, а мы в министерстве экономики, – засмеялся Юрий. – У нас с вами родственные занятия, сплошные финансовые дебри. Будем дружить домами?

В ответ девушки тоже заулыбались, и потекла непроизвольная беседа на самые разнообразные темы. Самошин подсел ближе к Алене.

– Чем увлекается народ в вашем банке? О, прости, не спросил в каком?

– Я работаю в «Русском народном банке». А увлекаются всем, понемногу, кто дайвингом, кто квадроциклами. Слышал про такие хобби? – спросила она.

– Конечно! Хотя нам, скромным чиновникам далеко до этого, бюджет урезан, зарплаты государственные, живем скромно. А что лично тебя заводит?

Глотнув коктейль, Алена посмотрела на Самошина поверх бокала насмешливым взглядом.

– А меня заводит от романов.

– Да? И каких же?

– Хороших, чтобы пробирало насквозь.

– Чтобы колбасило, как от текилы?

– Типа того. К примеру, читал Мураками или Бегбедера?

– А… ты об этом?

– Именно, а ты что подумал?

– Я думал от романов с молодыми людьми. Извини, в современной литературе я полный профан. Читаю только экономическую макулатуру. Тут мы с тобой общей темы не найдем. Может, лучше потанцуем?

Судя по другой музыке, зазвучавшей в зале, диджей-резидент уже появился и начал свой сет. На танцполе прибавилось народу. Толпа весело гомонила, прыгала, скакала. Все оттягивались, как могли. В одном углу парнишка спортивного вида изображал брейк-данс и Юрий, которого уже разобрало от выпитого, тоже решил продемонстрировать свое умение. Ему хотелось показать себя перед Аленой, произвести на нее выгодное впечатление. Но Чайка, верно уловив намерение приятеля, удержал того за рукав пиджака.

– Юра, куда ты? – прокричал он в ухо. – Хлопнешься пузом на пол! Перед девчонками неудобно.

– Нет, я пойду! – не сдавался Самошин. – Пусти, Ванька!

Но Чайка крепко обнял его за плечи и не пустил. Однако порыв Юрия уже ослаб. Он заметил, что к Алене клеится какой-то долговязый парень. Она улыбается ему, танцует рядом, вытягивая вверх руки и водя ими в такт музыке из стороны в сторону. Эти плавные движения, которые делала не только Алена, но и другие девушки, вдруг напомнили Самошину колебания водорослей в воде, когда они тянутся своими стеблями вслед волнующему их речному потоку. На танцполе таким потоком были звуки, заводная музыка.

Юрием овладела ревность, он не понимал, откуда она взялась, откуда в его сердце появилось это чувство. Вообще, какое ему дело до нее? Пусть танцует с кем хочет, пусть трахается с кем хочет. Он, Самошин, себе таких телок всегда найдет, только свиснуть, тем более, что рядом с ней уже есть овца, а ее подружка еще клевее. И он решил, что эффект от выпитых коктейлей надо усилить стаканом виски.

В это время Чайка ритмично двигался под музыку рядом с Ксенией. Посмотрев с минуту на приятеля, Юрий пьяно взмахнул рукой, покачиваясь, побрел к своему столику. Однако мысли об Алене не давали ему покоя и смутно тревожили. По ходу, он ревновал и да, она ему небезразлична, такой вывод напрашивался сам собой. Вот оно что! Она ему точно небезразлична. С чего бы это? Он опустился на стул, но не успел додумать мысль, его замутило и он быстрыми шагами понесся в туалет. Как и повсюду здесь была позолота, но особый шик являли писсуары и унитазы из фарфора с бежево-золотистым оттенком. В один из таких «золотых» унитазов Самошин опорожнил содержимое своего желудка.

После этого стало легче. Он прополоскал рот, умыл лицо холодной водой, постепенно приходя в себя. На часах было около двух ночи. Пора было уходить – на работу в министерство к девяти. Самошин направился назад, в зал, и нашел всех троих: Ваню, Ксению и Алену уже сидящих за столиком. Они держали в руках коктейли, весело о чем-то болтали. При виде бокалов в руках у Чайки и их гостей, Юру немного замутило, но он переборол это чувство.

– Извините, девушки, но нам рано подниматься на работу, – сказал он, делая знак Чайке.

Тот с удивлением посмотрел на приятеля – бывало время, когда они сидели почти до шести утра и после этого шли в присутственное место.

– Ой, нам тоже пора! – воскликнула Ксения, посмотрев на часы.

– Мы вас проводим! – галантно предложил Юрий. – Вы где живете?

– В разных местах, – ответила Алена. – Все равно придется заказывать такси, поэтому провожать нас не надо. Займет много времени, а вам ведь в министерство.

Ей, вероятно, не понравился Самошин. Она произнесла свои слова, не глядя на него, лениво рассматривая бокал, словно он интересовал ее больше всего на свете. Это задело Юрия.

– Ну, если дамы не желают, – сказал он, пытаясь выглядеть легким и остроумным, – мы с вашего позволения откланяемся.

Они простились и ушли из клуба, однако возникшая досада, связанная с тем, что Алена отвергла его в качестве провожатого, не исчезала. Эта девушка серьезно его рассердила. Она игнорировала его в танцах и отфутболила сейчас, даже не предложила обменяться телефонами. Он-то мог попросить ее номерок, но, с учетом ее понтов, запросто получил бы отказ. А к отказам он не привык, как не привык к ударам по самолюбию.

Подумаешь, банковская крыса. Она назвала банк, в котором работает, и Самошин решил, что как только придет на работу, тут же посмотрит, нет ли там знакомых. Или попытается через Центробанк. Правда, он еще сам не понимал, зачем ему это надо, для чего. Пока только хотелось узнать на какой она должности и он, чтобы принизить ее в своих глазах, предположил, что она простая операционистка или кассирша. И он посетовал на свое невезение – хочешь оттянуться с простыми девками, а получаешь каких-то стерв.

Ростов-на-Дону, гостиница «Звезда» – здание центрального Автовокзала, 1 марта, 09:15 – 12:33

Поднявшись рано утром в номере гостиницы, Забелин принялся умываться и бриться. Делал это он всегда неторопливо, основательно, стараясь получить удовольствие от этих, в общем-то, незамысловатых действий.

Еще в детстве он видел, как брился его дед. Тот брал помазок с мягким ворсом, не раздражающим кожу, но достаточно упругий, чтобы было приятно намыливать подбородок. Помазок попал к деду в пятидесятые, когда крепко дружили с китайцами. Тогда на прилавках можно было увидеть китайские перьевые ручки и махровые полотенца, сделанные качественно, совсем не так, как потом в девяностые, и потому особо ценившиеся советскими обывателями.

В специальной серебряной мисочке дед разводил в воде мыло и хорошенько намыливал помазок, до тех пора, пока белая пенка не начинала набухать и выпадать из миски на столик в умывальнике. Затем он тщательно, с видимым удовольствием, принимался намыливать лицо. Водил помазком размеренными, массажирующими движениями по шее, щекам, подбородку и при этом всегда весело напевал. Увидев как-то в зеркале внука, маленького Сергея, он шутливо подмигнул ему.

Забелин поймал себя на мысли, что бессознательно пытается его копировать. Эти размеренные движения помазком, почти непроизвольное пение по утрам, больше похожее на мычание, подмигивание в зеркало самому себе, словно попытка взбодрить постороннего человека, которого внезапно увидел в умывальнике рано утром. Все это он повторял вслед за дедом. Сейчас помазки ушли в прошлое, но Забелин продолжал им пользоваться по старинке и готовая пена для бритья, продающаяся в любом магазине, его не прельщала.

Заканчивая, он услышал осторожный стук в дверь.

– Входите! – громко позвал он и увидел на пороге номера Цыганкова.

– Серега, ты как, заканчиваешь? – спросил тот.

– Да. А что случилось?

– Мы в десять выдвигаемся. Так что успевай позавтракать.

– Успею, – ответил Забелин, вытирая лицо полотенцем. – Ты сам-то как? Уже поел?

– Мы сходили в местный ресторан, у нас талоны на завтрак. У тебя тоже должны быть.

– Да, мне дали, – подтвердил Сергей. – Значит, я наблюдаю за Третьяковой? Какой у нее маршрут?

Они прошли в номер и сели за стол. Цыганков достал карту города, развернул. На ней были видны участки с несколькими объектами обведенным кружками синего цвета.

– У нее центральный автовокзал, – пояснил Александр. – Я себе взял ТЭЦ, а Емельянову поручил отель «Интурист» на Большой Садовой. Но к ТЭЦ я не поеду, присмотрю за ним. А тебе тогда придется топать за Третьяковой.

Взяв ручку со стола, Цыганков показал Забелину, где находятся запланированные для проверки объекты, и как туда будут добираться члены группы.

– Все понятно! – бросил Сергей, отслеживая глазами, путь движения Третьяковой. – Значит, отсюда до остановки, потом на автобусе вниз, к Дону. Хорошо! Давай теперь двигай к своим, а я сбегаю, позавтракаю. Кто его знает, может, обедать не случиться…

Цыганков ушел.

В назначенное время Забелин спустился в холл и вышел на улицу. Там было промозгло, пасмурно. Дул сильный ветер, нагоняя с севера свинцово-серые снежные облака. Асфальт покрылся тонкой едва различимой пленкой льда, отчего ноги прохожих разъезжались в разные стороны, как у собак на льду и приходилось напрягаться, чтобы сохранять равновесие.

Сергей замотал плотнее шею шарфом, словно тот мог спасти от пронизывающего насквозь ветра. Он почувствовал себя так, словно был совсем без одежды – только в одних майке и трусах. Повернув за угол, чтобы его не заметили члены группы Цыганкова, он остановился, прикурил сигарету и принялся наблюдать за входом. Примерно через пять минут дверь гостиницы открылась и на высоком крыльце показалась известная ему троица. Цыганков махнув рукой, первым сбежал вниз по ступням. Он уверенно двинулся в сторону по изученным на карте улицам, словно хотел продемонстрировать всем, что торопится добраться до ТЭЦ. Однако Забелин-то знал, что где-нибудь за углом, Саша, как и он, остановится, а потом начнет свою слежку.

Оставшись одни, Емельянов и Третьякова около минуты побыли на крыльце, а потом медленно спустились вниз и уже там разошлись в разные стороны.

Изучив маршрут Третьяковой по карте, Забелин убедился, что расстояние от гостиницы, в которой они базировались, до автовокзала оказалось совсем небольшим. Его легко можно было пройти и пешком, не садясь в автобус. Поэтому он пропустил девушку вперед и постарался как можно незаметнее пристроиться следом, прячась за фигурами прохожих, скользящих по тротуару.

Светлана тоже шла медленно, ноги у нее разъезжались, как у всех, и она резко взмахивала руками, чтобы сохранить равновесие. Шла она уверенно, видимо, досконально изучив дорогу по карте, не оглядываясь, без внешних проявлений любопытства, характерных для людей, впервые приехавших в чужой город. Словно уже бывала здесь раньше.

Один раз она остановилась у киоска, в котором торговали продуктами. Забелин приметил, как она купила мелкий пакет с леденцами, достала платок и протерла очки. Потом пошла дальше. Ни с кем не разговаривала, никто к ней не подходил.

«Может, мы зря паникуем? – спросил сам себя Сергей. – Вместо того чтобы заниматься делом, проверяем своих товарищей, коллег. Может все это хрень? В Нижнем, ведь все могло быть по-другому. Надо было не проводить учения сейчас, а дождаться результатов расследования. Но теперь уже обсуждать нечего, начальству виднее. Посмотрим, что дальше будет».

Они пошли вниз по Буденовскому проспекту, который, как и Ворошиловский спускался к Дону. На перекрестке с Большой Садовой, бывшей некогда улицей Энгельса, повернули к железнодорожному вокзалу. По дороге Светлана пару раз заходила в магазины, видимо, погреться, и Забелин испытывал мучительное желание проникнуть следом за ней, проследить, не контактирует ли она с посторонними. Но он удержал себя. В маленьких магазинчиках народу было немного и он сразу бы засветился.

Вскоре Забелин заметил вдалеке ребристую крышу Автовокзала, имевшего форму усеченного треугольника. Мимо протекала небольшая речка Темерник – приток Дона, и чтобы попасть внутрь здания, надо было пересечь короткий, но широкий мост. От него и до входа тянулись лотки и прилавки продавцов, принадлежащие, по большей части, жителям кавказских республик. До Сергея долетел запах жареных семечек, свежей выпечки, каких-то пряностей, о существовании которых он даже не подозревал.

Светлана медленно приближалась к автовокзалу, уже внимательно поглядывая по сторонам.

«Изучает подступы», – решил Забелин.

С левой стороны от центрального входа раскинулась большая площадка, на которой сгрудились автобусы дальнего следования. Они стояли на первый взгляд хаотично, бессистемно, словно пчелы, слетевшиеся в улей при наступлении холодов. Однако, как и у пчел, каждый автобус знал свою соту, стоял в точно определенном ему месте.

С неба сыпал мелкий снежок, поднялась легкая поземка. На мосту Третьякова подошла к одному лотку, второму. Ничего не покупала, но с продавцами, а оба они оказались мужчинами-кавказцами, перекинулась парой слов. Сергею, естественно, не было слышно, о чем шел разговор. Может так, ерунда, что-нибудь о погоде. В какое-то мгновение ему показалось, что она передала одному из продавцов записку. А может, не передавала? Просто коснулась рукой лежащих на прилавке тряпок? Он не понял.

Забелин вытер лицо от таявшего снега. Прячась за спинами людей, идущих от железнодорожного вокзала к Автовокзалу, он постарался подойти поближе. Однако Третьякова уже шла дальше, как ни в чем не бывало. Передавала она сообщение или нет? Непонятно.

Светлана пошла внутрь здания, и он вынужден был следовать за ней. Ее синий пуховик мелькал в толпе, временами выныривая из-за фигур приезжих. В центре автовокзала висело огромное табло с расписанием. Третьякова встала в середине зала, принялась сосредоточенно разглядывать это табло, будто искала подходящий для себя рейс.

Сергей огляделся по сторонам, выхватывая в толпе людей лица, которые могли бы его заинтересовать. Но ничего примечательного не обнаружил. Между тем, Светлана прошлась по залу, и Забелин понял, что она выбирает место для возможного учебного минирования. На втором этаже несколькими рядами стояли пластиковые зеленые кресла для отдыха транзитных пассажиров. Там же была парикмахерская, комната матери и ребенка. Третьякова поднялась туда, но он не пошел за ней, поскольку прекрасно видел ее снизу, с того места, где стоял.

Неожиданно, его занятие прервал появившийся, словно из-под земли тучный милиционер, дежуривший в зале.

– Ваши документы, пожалуйста! – сказал он, не представившись.

– А в чем собственно вопрос? – удивился Сергей. – Я, вроде, никому не мешаю. Лицо у меня не кавказской национальности…

Полное лоснящееся лицо милиционера, не привыкшего получать в ответ на свои требования какие-то дополнительные вопросы, несколько напряглось, рука сама собой опустилась на рукоять дубинки.

– Своих кавказцев мы знаем, а вот вы стоите здесь, ничего не берете. Гражданин, попрошу предъявить!

Стараясь не упускать из виду Светлану, медленно бродившую по второму этажу, Забелин извлек служебное удостоверение и в развернутом виде показал его стражу порядка.

– Извините, виноват! Ошибочка вышла, товарищ подполковник, – торопливо произнес не в меру располневший блюститель закона. Слова милиционера заставили на минуту отвлечься Сергея, поэтому, когда он в следующий момент отыскал глазами Третьякову, она уже спускалась по извивающейся лестнице в большой зал первого этажа. Лицо ее было спокойно, оно имело некоторое, едва уловимое, выражение удовлетворения, как у человека, выполнившего поставленную ему задачу. Из-под шапочки у нее выбивались кудряшки волос и ему даже на миг показалось, что она мазнула по нему взглядом наивных глаз девушки-подростка. Впрочем из-за ее очков, он все равно бы ничего не разглядел.

«Случайно или нет, этот мент нарисовался передо мною? – опять засомневался Сергей. – Если это было подстроено, чтобы отвлечь мое внимание, то им удалось. И все же… Однозначно сказать пока нельзя. Ни да, ни нет. Это могла быть тайниковая операция, она заложила где-то в условленном месте записку и ушла. Такое обнаружить очень трудно, особенно при одиночном наблюдении, без спецсредств. Кроме того, в толпе она могла передать сообщение связнику, и в этом случае я тоже ничего бы не заметил. А может, ничего и не было, я просто нагнетаю? Вечером надо обсудить с Сашкой».

Ростов-на-Дону, гостиницы «Звезда» и «Отель «Интурист», 1 марта, 09:15 – 13:45

Как и предполагал Забелин, Цыганков, дойдя до первого поворота, скрывшего его от глаз членов своей группы, осмотрелся и, увидев удобный для наблюдения магазин, имевший большие витринные стекла, тут же зашел внутрь. Он подошел к стоявшим почти у самых окон высоким столикам, предназначенным для покупателей, забежавших перекусить на скорую руку и, облокотившись на один из них, принялся внимательно следить.

Вскоре он увидел, как мимо магазина, осторожно ступая ногами, чтобы не поскользнуться, проследовал Емельянов. Он был в черном пуховике, синих джинсах, на голове натянута шерстяная шапочка. Игорь шел сосредоточенно, не слишком отвлекаясь по сторонам. Закурив на ходу, он передвигался, оставляя за собой длинную струйку дыма, будто непрогретая машина, на которой куда-то ехал отчаянно спешащий водитель.

Дав времени своему коллеге отойти от магазина на порядочное расстояние, Цыганков вышел на улицу. Спина Емельянова мелькала метрах в ста впереди.

«Пусть отойдет подальше, – подумал Цыганков, – пешеходов мало, может заметить, если вдруг обернется назад».

Цыганков подошел к газетному киоску, сделал вид, что выбирает газету. Искоса он поглядывал на уходящего вперед Емельянова. Его спина мелькала все дальше и дальше. Идти по тротуару, покрытому слоем тонкого льда, было тяжело, но судя по всему, капитан надумал обойтись без транспорта, добраться до «Интуриста» пешком.

«Пожалуй, пройдемся, – заметил про себя Александр. – Это полезно! В последнее время я слишком часто сижу в Конторе. Если так дальше пойдет, то все органы атрофируются, а вместе с ними и функции организма». Он с иронией подумал, что под нужными функциями большинство мужчин понимает, прежде всего, детородную. Они вышли на Буденовский проспект и по нему спустились до Большой Садовой улицы. Как и в любом другом городе, вдоль тротуара длинной нескончаемой чередой выстроились большие и маленькие магазины, призывно зазывающие покупателей стеклами разукрашенных витрин. После дефолта девяносто восьмого года торговля начала постепенно оживать.

Цыганков тоже закурил на ходу, хотя Забелин, где-то читавший о правилах хорошего тона, несколько раз говорил, что курение на ходу – признал невоспитанности.

«Хочешь закурить, остановись, – говорил он. – Закуришь, и подумаешь о бренности быстротекущей жизни».

«Ага! – в тон отвечал ему Цыганков. – Пока думаешь, в это время к тебе глядишь, и девушка какая-нибудь подойдет, попросит прикурить. Хороший случай для знакомства!».

«Я тебе про Фому, а ты мне про Ерему! – усмехаясь, ответил Забелин. – С другой стороны, тоже стимул».

Они шли уже довольно долго вдоль Большой Садовой, шли медленно, скользя по тротуару, словно по катку. Александр почувствовал, как у него взмокла спина. Пожалуй, зря он обрадовался возможности прогуляться. Такие променады только выматывают, пользы от них мало. Наконец показалось высокое белое здание бывшей гостиницы «Интурист», которые ныне называлось Конгресс-отель «Интурист». Емельянов направился прямо к входу, но, не дойдя немного до двери, нерешительно остановился. Оглянувшись по сторонам, он все-таки не захотел входить, а счел нужным обойти гостиницу вокруг.

Цыганков встал возле газетного киоска и осторожно наблюдал за ним. Игорь ни с кем не контактировал, попытался пройти вокруг, насколько это было возможно. Но задняя часть здания, была окружена металлическим забором, там стояли машины, а в будке сидел охранник. Видимо, это была автостоянка гостиницы.

Соблюдая значительную дистанцию, и не теряя из виду Емельянова, Цыганков проследил, как тот с определенными трудностями осмотрел здание. Емельянов действовал профессионально, ничьего внимания не привлекал, ни на какие мелочи не отвлекался. После наружного осмотра он отправился внутрь гостиницы. В большом холле находились администраторы, только приехавшие гости города, разные посетители, но вместе с тем, у дверей в лифты стояли крепкие ребята, на бейджиках которых было написано: «Служба безопасности». Мимо них на дурака не проскользнуть.

Идти следом за Емельяновым было опасно. Тот мог неожиданно выйти и в дверях столкнуться с Цыганковым.

«Что ты тут делаешь?» – вопрос, на который ответить весьма затруднительно.

«Ехал в ТЭЦ, а по дороге вздумал посмотреть, как ты справляешься». Или: «У меня здесь встреча со знакомым».

Малоубедительно. Недостоверно.

Цыганков помялся, не зная, что предпринять дальше. Однако Емельянов, зайдя внутрь гостиницы, обратно не вышел. Надо было рисковать. Подойдя к дверям входа, Александр попытался рассмотреть сквозь толстое стекло место, где мог находиться Емельянов. Ему повезло. Просторный холл был весь залит ярким светом, и он сразу заметил своего подопечного возле административной стойки. Тот о чем-то болтал с девушками, улыбался, разводил руки в стороны. Казалось, что он не обращает внимания ни на кого вокруг.

Но Цыганков знал, что внешне безразличное отношение к окружающим, у оперативников чаще всего напускное, для видимости. Настоящий опер всегда все видит. Например, Емельянов стоял спиной к входу, но имея сбоку узкое длинное зеркало на одной из декоративных колонн, мог спокойно фиксировать любого, кто появлялся в холле гостиницы.

В этой время за спиной Цыганкова громко заурчал большой мотор. Он оглянулся, заметил, что почти к самым дверям автобус из аэропорта подвез многочисленную делегацию китайских бизнесменов. Появилась удобная возможность войти в гостиницу не привлекая ничьего внимания. Едва китайцы гурьбою пошли внутрь, громко делясь впечатлениями на своем языке, Александр, выждав небольшую паузу, двинулся следом. В холле сразу стало видно, что гостиница принимала иностранцев. Вся отделка была выполнена из дорогих материалов: светильники, полы, умело подобрана цветовая гамма интерьера. Это, конечно, была не военная гостиница «Звезда» с ее полуспартанской обстановкой.

Цыганков отошел в сторону к нескольким столикам возле кожаных диванов, стоявших вдоль стены. Там уже частью сидели постояльцы гостиницы, кое-кто из них был занят разговорами, кто-то читал газеты и журналы. Емельянов все еще продолжал оживленную беседу с девушками.

«А парень не промах! – заключил Цыганков. – Язык подвешен что надо, может устанавливать контакты. В нашем деле умение непринужденно завязать знакомство, пожалуй, одно из главных качеств, наряду, конечно, с аналитикой, быстротой реакции и еще кучей разных составляющих, без которых нет хорошего опера. Выходит, качеств много и почти все главные. Парадокс!» Цыганков хмыкнул про себя.

В это время Емельянов уже закончил говорить с девушками и отправился на улицу. Там Цыганков опять отпустил Емельянова на сотню метров вперед, медленно зашагал следом. Итак: Игорь, кроме девушек-администраторов ни с кем не контактировал, никому не звонил.

«Интересно, нарыл что-нибудь Серега, – подумал Цыганков, – или как я, просто прогулялся? Закурить что ли для поднятия настроения?»

Он остановился, прикрывая рукой огонек зажигалки от сыпавшего с неба мелкого снежка, закурил и пошел следом за удалявшейся фигурой Емельянова.

Москва, Министерство экономики РФ, Департамент кредитной политики и финансовых рисков, кабинет начальника отдела Самошина Ю. А., 1 марта, 9:10

– Ну, как вчера оттянулись? – спросил Самошин Чайку, который сидел у него в кабинете, болтая ногой.

– А что, классно! Мне понравилось! – заметил Иван. – Мне Ксения дала свой телефончик. Такая клевая девчонка! А у тебя с Аленой срослось?

– Нет! Да я особо и не хотел, – с кривой усмешкой сообщил Самошин. – Эта дурочка начала вертеть хвостом, раздувать щеки. Подумаешь, фигура! Сейчас вот узнаю: кто она есть и есть ли у нее крыша. У меня в банке, где она работает, оказалось много знакомых. Мы несколько проектов через них провернули. Посиди пока!

Юрий поднял трубку и быстро набрал номер, предварительно записанный в еженедельнике.

– Добрый день Станислав Олегович! Это Юрий Самошин из министерства экономики. Помните такого? Мне тоже очень приятно. Станислав Олегович, я хотел узнать у вас, так сказать в частном порядке, работает ли в вашем головном офисе девушка по имени Алена. Я понимаю, но имя не слишком распространенное. Внешний вид? Средний рост, хорошая фигура, брюнетка с голубыми глазами. Знаете? И кто это? О-о! Спасибо за информацию!

– Узнал? Кто она? – нетерпеливо спросил Чайка.

Медленно положив трубку, Юрий сел в кресло.

– Она работает начальником отдела по учету персонала, – произнес он задумчиво.

– Простой эйчар! – хмыкнул Чайка.

– Нет, не простой! К тому же еще и дочь вице-президента банка, – продолжил говорить, не слушая приятеля, Самошин. – Теперь понятно, откуда у нее понты.

– Считайте, что вы оба ничего не потеряли. Забей на нее! Найдешь другую, разве проблема?

– Ты не понимаешь, Ваня, это шанс. Я знаю президента банка и могу попросить его помочь. Он замолвит за меня пару слов этой гордячке.

– Слушай, я тут не просек фишку. Зачем она тебе сдалась? У тебя таких телок было море.

Юрий поднялся с кресла и принялся ходить мимо Чайки по кабинету, распространяя запах приятного мужского парфюма.

– Ванька, я чувствую, что запал на нее, – наконец, вздохнул он. – Такого со мной еще не было. Блин, никак не могу выкинуть ее из головы! «Я не знал, что любовь зараза, я не знал, что любовь чума! Подошла и прищуренным глазом хулигана с ума свела», – процитировал он Есенина.

– Вау! Ты что, школу помнишь? А у меня давно уже из башки все вылетело.

– Классику, Ваня, надо знать и помнить всегда, это твой билет в любое общество, на любую тусню. Вошел, сделал умный фейс, и загрузил всех какой-нибудь строфой. И все, больше можешь ничего не чирикать. Сойдешь за умного и загадочного.

– Короче, ты снова к ней подкатишь?

– Да.

– Так и знал, что не успокоишься, пока не затащишь в постель.

– Нет, это другое. Ты пока не понимаешь, но когда-нибудь поймешь.

Вновь усевшись в кресло, Юрий машинально взял в руки каталог морских яхт, лежавший у него на столе. Он бездумно полистал страницы, а потом откинул его в сторону. Нет, сейчас ему не до яхт. Даже Иван этого не понимает.

Он, Юрий, испытывал странное ощущение, словно в ночном баре «Екатерина» принял сильнодействующий наркотик, не экстази, а кокс или герыч и до сих пор не пришел в себя. Он не мог выкинуть Алену из головы, не мог перестать думать о ней. Такое бывало только в романах. Он читал об этом и ничему не верил, пока сам не столкнулся. Вон Ванька, сидит, улыбается, его не колбасит от чувств. Перепихнется с новой подружкой Ксенией и забудет ее. Как и он сам делал раньше. Жизнь коротка, а девок много, надо успевать.

– Окей, буду звонить президенту банка, – подвел итог своим мыслям Самошин. – Попробую напроситься на встречу. Кстати, помнишь, я тебе говорил об аравийских инвесторах? Несколько транзакций можно провести через его банчок, так, что все останутся довольны. Как раз тема для беседы. А ты займись пока бумагами, через две недели надо квартальный отчет сдавать. Мне будет некогда!

– Хорошо, Юрий Алексеевич! – Чайка поднялся с кресла и поправил дужку очков, немного сползшую на переносицу. Он ответил вполне официально, как привык делать, когда речь шла о работе. Все-таки, дружба дружбой, а служба службой. Иван всегда четко различал субординацию, не зарывался, не фамильярничал. За это его Самошин и держал. Парень был абсолютно управляем, никаких выкрутасов от него ждать не приходилось.

Нижний Новгород, УФСБ РФ по Нижегородской области, кабинет начальника отдела борьбы с терроризмом подполковника Царькова, 1 марта, 9:05

– Куда они подевались, эти Странники, ума не приложу! – начальник отдела борьбы с терроризмом подполковник Царьков сокрушенно развел руками.

Он доложил Шумилову о проводимых розыскных мероприятиях, показал материалы дела, рассказал о мельчайших подробностях, известных ему самому и ставших теперь известными полковнику из Москвы. Таким образом, к концу рассказа Царькова оба они владели одинаковым объемом информации.

– Коллеги из экономической безопасности помогают? – спросил Шумилов. – Я имею в виду связь с милицией, прокуратурой…

– Да, да, полная поддержка с их стороны. Начальник Управления поручил нам разбираться, – произнес Царьков с нажимом на слово «нам», – моему отделу, раз учения были по нашей линии. Прокуратура курирует это дело, хорошо помогает. А ведет его сотрудник следственного отдела Управления.

– Хорошо, понял!

Шумилов поднялся, в раздумьях заходил по кабинету Царькова. Как всегда, верный своей привычки безукоризненно выглядеть, поднявшись поутру в поезде, он гладко выбрился, надел белоснежную рубашку, вычистил обувь и теперь являл образец делового человека, фото которого можно было бы поместить на обложку любого глянцевого журнала.

– Значит, никто ничего не видел. А камеры слежения там есть?

– Только на въезде, – ответил Царьков. – Они зафиксировали въезд «Газели», но выезда не было. Пассажиров при въезде совсем не видно. Я сам смотрел запись несколько раз. Охранники в будке тоже их не рассматривали. Сказали, что документы в порядке, а дальше они не интересовались. Может кофе, Николай Поликарпович?

– Давай! – согласился Шумилов, который прямо с поезда отправился в Управление и не успел позавтракать. Он поставил свою сумку в углу кабинета, разделся, оставив утепленный плащ на рогатой вешалке.

Царьков включил электрочайник, извлек из тумбочки две кружки, банку с кофе и коробку конфет. Вскоре вода закипела, и они принялись пить растворимый кофе, имевший приятный запах, но совершенно безвкусный.

– Значит, охрана ничего не видела, не слышала? – осведомился Шумилов, отхлебывая из чашки кофейную жидкость. – Подозрительно это. Не находишь, Андрей Викторович?

Небольшого роста, плотный Царьков закрутил головой:

– Всякое может быть. К примеру, мог идти дождь со снегом и с сильным ветром. У нас с Волги, бывает, как задует! А в непогоду, кто будет присматриваться, оно им надо? Скорее выпустить чужую машину, да в теплую будку.

– А что, снег, действительно, шел?

– Небольшой. На «Газели» налип.

– Мне надо туда выехать, на месте посмотреть. Сможешь устроить? – Шумилов отставил в сторону пустую кружку. – А по пути закинете меня в гостиницу, чтобы я вещи оставил.

– Познакомиться с нашим начальством не хотите? – спросил Царьков, с хитрецой поглядывая на Шумилова. – О вашем приезде меня вчера предупредил заместитель начальника Управления.

– Успеется! Съезжу на место, посмотрю сам, что к чему, тогда и познакомимся.

Подняв трубку, Царьков позвонил дежурному по Управлению, справился о свободных машинах. За отделом БТ было закреплено целых две, но одна была в ремонте, а вторая на выезде.

– Слушай, Сидоренко, выручай! – сказал он в трубку, – у меня гость из Москвы, из центрального аппарата, надо срочно выехать в Малиновую Гряду. Да, да, на место. Есть машина? Отлично! Мы сейчас спустимся.

Они начали быстро одеваться и Шумилов, прихватив свою сумку, первым вышел из кабинета Царькова.

Нижний Новгород, водозаборная станция «Малиновая гряда» МП «Нижегородский водоканал», 1 марта, 11:23

Забросив вещи Шумилова в гостиницу «Центральную», для чего пришлось пересечь Оку через мост, они вернулись обратно, в нагорную часть города и поехали вдоль реки к водозаборной станции. Она была установлена километрах в двенадцати от центра. На противоположном берегу Оки находились цеха известного флагмана автомобилестроения советской эпохи завода «ГАЗ».

– Вообще места у нас красивые, – по дороге к станции, немного окая, как все местные жители, говорил Царьков. – Город стоит фактически там, где сливаются Волга и Ока. Не бывали в нашем Кремле?

– Нет.

– Оттуда хорошо видно. Сам Кремль построен на холме, обзор прекрасный.

– Получается, город разделен Окой на две части? – уточнил Шумилов, который раньше никогда не был в Нижнем.

– Да, на Нагорную и Заречную. Заречная часть – Сормово, Канавино раньше не были городом, вернее, это были отдельные городки. Потом их присоединили к Нижнему Новгороду.

– А почему малиновая гряда?

– Что? – не понял Царьков.

– Почему водозаборная станция называется «Малиновая гряда»?

– Не знаю. Наверное, потому что вдоль берега когда-то росла дикая малина, – Царьков пожал плечами. – Сейчас ее нет. Одно название осталось.

Они ехали по настоящей зимней дороге – весна пока не вступила в свои права, а зима в этом году была на удивленье снежной. За городом дорога повторяла траекторию реки с ее небольшими извивами, но в целом была относительно ровной, только ограничивалась по краям небольшими снежными бордюрами. Сквозь рваные низкие облака иногда пробивалось солнце, играло бликами на стеклах черной «Волги».

– С левой стороны у нас ипподром, – продолжал пояснять Царьков, играя роль экскурсовода. – Отсюда, конечно, не видно, он за деревней Ольгино.

Посмотрев влево, Шумилов сквозь редко росший кустарник, увидел маленькие строения, домики, отстоявшие от дороги на приличном расстоянии. Видимо, это было Ольгино. Между кустарником и деревней раскинулось огромное снежное поле.

– Ну вот, и приехали! – между тем сообщил Царьков, едва их машина остановилась перед воротами. Рядом находилось кирпичная будка, в которой сидели охранники. На ней красовалась надпись: «МП Нижегородский водоканал».

Заприметив чужую машину, один из охранников отворил дверь и вышел наружу. Это был среднего роста, кряжистый мужичок в потертом, застиранном камуфляже. Следом за ним появился другой, похожий на первого своей комплекцией и внешним видом.

– Смотри, какие мужички-боровички! – не удержавшись от улыбки, заметил Шумилов.

– Здесь все как на подбор, – нахмурился Царьков, – только пьют, да жрут и ничего больше не видят.

Они выбрались из машины, поздоровались.

– Вот, привез человека из Москвы, хочет все посмотреть сам, – пояснил Царьков причину их визита.

– А че, щас ворота откроем, пускай смотрит, если интересно, – ответил тот, который вышел из сторожки первым.

– Кто в тот день дежурил, не подскажете? – спросил у него Шумилов. – Мне надо с той сменой переговорить.

Охранник вблизи оказался усатым, с жидкими рыжими усами над верхней губой и почти безбровым. Вернее, брови у него были, но тоже рыжие и оттого почти незаметные.

– Да мы же и были с Лехой, – ответил он. – Все время, с самого начала. Но ничего такого, ей богу! Правда, Леха? – обратился он к напарнику.

Тот, лязгая задвижкой от ворот, ответил:

– Ничего не видели, точно Иваныч.

– Мы вообще-то военные пенсионеры, тут подрабатываем, – пояснил Иваныч Шумилову, – сами знаете пенсия нынче какая! Так что лишняя денежка в семье не помешает. Опять же, надо детям помогать, им внуков растить, куда они без нас!

– Ага, вот мы и помогаем им, – хохотнул, открывая ворота Леха, – всяко-разно.

– Что, поехали, Николай Поликарпович? – предложил Царьков, увидев, что въезд свободен.

Они сели в Волгу и въехали на территорию станции. Она была не слишком большой. Ближе к берегу стояло несколько емкостей – внушительного вида баков, покрытых серебрянкой, на которых можно было заметить полустертые надписи «Хлор» и «Аммиак».

– Неудачно станцию разместили, – заметил Царьков, – берег осыпается, того и гляди, в реку сползет. Приходиться каждый год укреплять.

– Значить, возле этих цистерн стояла «Газель»?

– Да.

Шумилов встал возле симметрично стоящих баков. Следов на земле от «Газели» уже не осталось – сыпал снежок. Другие машины, подходившие на эту площадку, заездили все, что можно. Естественно, что и СВУ было уже вывезено с территории станции.

Он огляделся. Камера наблюдения была одна – над воротами при въезде. Вся станция по периметру имела заграждение из колючей проволоки. С противоположной стороны от въездных ворот, неподалеку от цистерн, находились запасные ворота – дань требованиям противопожарной безопасности.

«Если те, кто захватил наших ребят, смогли выехать незаметно, то сделать это можно только при отключенной камере наблюдения, – подумал Шумилов, – тогда у них должен быть сообщник среди охранников, этих двух «боровичков». Или есть другой выезд, где нет камер…»

Он двинулся по снегу к задним воротам, куда дорога была только слегка расчищена, и его ботинки сразу покрылись снежной коркой. Царьков, не спрашивая, отправился следом. Как выяснилось, двустворчатые невысокие ворота закрывались на большой амбарный замок, продетый в ушки. На верхних перекладинах, как и повсюду на станции, лежал снег. Шумилов снял перчатки и потянул железный замок к верху, чтобы внимательно осмотреть отверстие. Холодный металл сразу застудил руки, он подул на них.

– Что видно? – спросил из-за спины Царьков. – Наши специалисты здесь все осмотрели, но насчет ворот не знаю. Должны были.

– Пока ничего! – ответил Шумилов. – Замок, как замок. Ржавчины нет, внешних следов недавней смазки тоже. Но это ни о чем не говорит, могли вытереть тряпкой. По-хорошему, его надо отправить на экспертизу.

– Тогда будем снимать? Я сейчас дам команду.

– Погоди. Экспертиза требует времени, а у нас его уже нет. К тому же, что она нам даст? Допустим, что замок недавно вскрывали. Это только докажет, что задние ворота открывались и отсюда кто-то выехал.

– А отпечатки пальцев?

– Могут остаться, а могут, и нет. Во-первых, шел снег. При использовании замка, если его снимали, надевали, он мог оттаять и смыть все следы. Во-вторых, если было холодно, то неустановленные лица замок могли открывать в перчатках. В-третьих, если действовали профессионалы, то следов однозначно не будет.

Шумилов отпустил замок и осмотрел проволочные заграждения рядом с воротами. Они были целыми, не порванными. По всему периметру заграждений шли деревянные столбы, на которых висели плафоны с лампочками, освещавшие подступы к водозаборной станции. Свет на столбах, поскольку уже давно был день, не горел, плафоны раскачивал летевший с Оки сильный ветер.

– Как же они выехали отсюда? – нарушил молчание Царьков. – Мне непонятно. Прямо загадка. Я думал, что такие только в детективных романах встречаются. Читал у кого-то из писателей, то ли у Агаты Кристи, то ли у Карра про преступление в закрытой комнате.

– Это хрестоматийно. У Конан Дойла есть рассказ «Тайна закрытой комнаты». Но, каждое преступление, как бы хорошо ни задумывалось, имеет свои изъяны и основной из них, совершившие их люди или их сообщники. Вещи, конечно, могут многое рассказать, но люди расскажут все.

– Для начала их надо найти, этих людей, – скептически усмехнулся Царьков.

– То-то и оно! В этом вся сложность.

Шумилов еще раз осмотрел фонарные столбы, стоящие поблизости от запасных ворот. На одном из столбов на ветру болтался огрызок провода.

– Как думаешь, почему провод порван, а свет есть? – спросил он, показывая Царькову на этот столб.

– Наверное, старая проводка осталась. Видите, рядом висит второй.

– Интересно… – протянул Николай Поликарпович, подойдя к этому столбу ближе. – А зачем крепление? Что там раньше было?

Подошедший следом Царьков увидел на столбе кронштейн стального цвета.

– Я, кажется, знаю, в чем дело, – заявил он, – скорее всего, там висел старый фонарь освещения. Сейчас другие на столбах закреплены.

– Все может быть! – задумчиво проронил Шумилов. – Все может статься. Однако сдается мне, что это крепление не для фонаря. Похоже, для видеоаппаратуры. Не находишь? Примерно на таком же кронштейне висит камера над въездом, возле основных ворот.

– Черт! Точно! – озадаченно согласился Царьков. – А я думаю, что оно напоминает? Хотите сказать, здесь была камера наблюдения?

– Вероятно. Только когда ее сняли… До приезда наших ребят или после их исчезновения?

– Надо побеседовать с охранниками.

– Вот и я о том же, – заметил Шумилов и пошел к будке охранников.

В сторожке топилась железная печка, было тепло. На столе лежала стопка газет, судя по замусоленному виду, прочитанная несколько раз от корки до корки. В углу, на регистраторе примостился монитор видеонаблюдения, на котором был хорошо виден подъезд к воротам.

Один из охранников – Леха, полулежал на деревянном топчане, а Иваныч сидел за столом. Спустив очки почти на кончик носа, он читал газету, видимо взятую из стопки. Перед ним лежал открытый на середине потрепанный грязный журнал, в котором, судя по записям, бросившимся в глаза Шумилову, охранники фиксировали время и номера машин, посещавших водонасосную станцию. Черная Волга, на которой приехали Шумилов и Царьков, была записана последней.

– Нашли чего-то? – поинтересовался Леха, принимая вертикальное положение.

– Когда в последний раз открывали запасные ворота? – спросил Шумилов, не отвечая на его вопрос.

Иваныч оторвался от чтения.

– Да, почти их и не открывали. Я и не упомню, когда, может ты, Леха, помнишь?

– Не-а, Иваныч, не помню.

Иваныч поднялся из-за стола, его глаза смотрели нагло-насмешливо, словно он знал нечто такое, очень важное, чего приезжие никогда не узнают.

– Так что не взыщите, не помним мы, – повторился он.

Внимательно посмотрев на Иваныча, Шумилов насторожился. Как все оперативники он был хорошим физиономистом, любое отклонение от нормального поведения, любая мелочь, сразу бралась им на заметку. Да, этот охранник выглядел внешне нормально: голос, лицо, положение рук. Все говорило об адекватном поведении. Но вот глаза. Была в них какая-то странность, в этих глазах, обрамленных рыжими ресницами. Может, вызывающий взгляд? С чего это простому охраннику, пусть даже и бывшему военному вот так смотреть?

Шумилов отодвинул табуретку, сел за стол.

– А вот скажите, система видеонаблюдения у вас давно стоит? – спросил он.

– Около полугода, – быстро произнес Леха, не дав ответить Иванычу.

– Сколько установили камер, – продолжил допытываться Шумилов, – две, три?

Выглянув зачем-то в окно, словно намереваясь их подсчитать, Иваныч, густо кашлянул:

– Дак, одна у нас.

– И всегда была одна?

– Так точно!

– А мне почему-то кажется, что было две, а то и три, – с твердостью в голосе заявил Шумилов и посмотрел в глаза Иванычу. – Во всяком случае, кронштейн от видеокамеры висит на столбе у задних ворот.

Тот замялся, а затем сказал с недовольством уличенного во вранье мальчишки:

– Да не помню я, может, без меня ставили.

Леха решил его выручить.

– Точно, Иваныч, две было. Одну вешали у запасных ворот, а вторую здесь. Так дальняя недавно сломалась, вот и сняли.

– А кто снял-то? – спросил уже Царьков, который внимательно слушал вопросы гостя из Москвы, изначально поняв, к чему он клонит.

– Начальник нашей охраны, Полупанов Владимир Иванович, – сознался Леха, – приехал, говорит, сломалась. Сам слазил на столб и снял. Иваныч в это время на станцию ходил, с бабами любезничал.

– Я за водой ходил, скажешь тоже! Какие бабы? – с недовольством глянул на напарника Иваныч.

Леха подковырнул его:

– Ты же у нас известный ходок!

– Видеозапись осталась? – спросил Шумилов, которому не понравилась излишняя веселость Лехи, и он вернул разговор к интересующему его вопросу. – У вас регистратор, сколько дней держит?

Иваныч махнул рукой:

– Дня три-четыре. Полупанов хотел поменять жесткий диск, да денег не дали. Он, я помню, матерился, аж шуба заворачивалась.

– Николай Поликарпович, мы уже все посмотрели, – вмешался Царьков.

– Ничего, лишний раз гляну, хуже не будет, – не согласился Шумилов.

Тыкая толстыми пальцами в кнопки видеорегистратора, Иваныч начал прокручивать запись до начального момента. Запись, действительно, начиналась двадцать седьмого февраля, а группа пропала двадцать первого.

– Да, ничего! – констатировал Шумилов, который все же надеялся найти хоть какую-нибудь маломальскую зацепку. – Где можно найти вашего начальника? У вас охрана при Водоканале или чоповская?

– Мы из ЧОПа⁷ «Беркут», – ответил Иваныч. – Начальник сидит в офисе. Вон адрес, – и он показал на зеленую табличку, висевшую у входа в будку, на которой желтой краской было написано ЧОП «Беркут» и указаны адрес и телефон.

Название улицы оказалось знакомо Царькову.

– Это где-то в Сормово, – заявил он. – Если будем встречаться, то надо предварительно созвониться.

– Позвони сейчас, договорись о встрече! – пододвинул телефон Шумилов, который рассудил, что делать это нужно немедленно.

Телодвижения хозяина ЧОП Полупанова казались ему подозрительными. Почему тот снял видеокамеру с задних ворот, как раз в интересующий Шумилова период? Случайность или совпадение? Он не верил в такие совпадения. Если бы оперативники увидели эту камеру, то обязательно посмотрели бы записи на видеорегистраторе. Если не нашли бы, то возник бы следующий вопрос: кто их стер?

Леха поднялся, поставил сковородку на печь и бросил на нее кусок жира. Комнату сразу заполнил тяжелый прогорклый запах. У Шумилова перехватило горло.

– Что жарить собираетесь? – сипло спросил он у Иваныча.

– Рыбкой нас тут угостили, вот хотим побаловаться.

Царьков в это время стоял у стола, отвернувшись от печи, и держал телефонную трубку возле уха. Там раздавались длинные гудки – в офисе «Беркута» никто не отвечал.

– Николай Поликарпович, давайте съездим туда. Трубку никто не берет, – сообщил он, и Шумилов по лицу коллеги понял, что тому хочется как можно быстрее выскочить из провонявшего помещения.

Они оба с удовольствием вышли на улицу, вдыхая прохладный воздух. Шумилов заметил, что силуэт Иваныча мелькает в окне.

– Слушай, Андрей Викторович, – сказал он, едва они отошли подальше от помещения охраны, – не нравится мне этот Иваныч. Сам не пойму почему. Надо бы за ним наружку пустить, да и телефон послушать. Какие-то они оба мутные. И надо запустить проверку быстро, в сжатые сроки.

– Сделаем, Николай Поликарпович! – ответил Царьков, садясь в служебную «Волгу».

Москва, ДЗКСиБТ ФСБ РФ, Управление по борьбе с терроризмом, 1 марта, кабинет начальника Управления генерал-майора Васильева А. А., 10:30

Отправив Шумилова в Нижний Новгород, Васильев с нетерпением ожидал от него отчета о розыскных мероприятиях. Его шеф, вице-адмирал Угрюмов, каждый день интересовался результатами, а у того, видимо, требовал отчета сам Директор ФСБ. Угрюмов выражал острое недовольство ходом следствия и считал, что оно идет вяло, увязло в трясине межведомственных согласований. Складывалось впечатление, что ввиду важности расследования, а тем более в условиях приближающихся президентских выборов, никто не хотел брать на себя ответственность.

Васильев надеялся, что Николаю Поликарповичу, тем не менее, удастся сдвинуть расследование с мертвой точки, ведь у него был большой опыт оперативной работы. Кроме того, имелась надежда, что он сможет наладить взаимодействие с другими ведомствами: кого надо заставит работать, кого надо припугнет. В России нельзя без постоянного давления, хорошего пинка. Никто ничего делать не хочет – даже то, что обязан делать по своему функционалу. Оттого начальники и матерятся часто – не просто для связки слов и выражения эмоций, а для ускорения работы.

Мысли Васильева прервал звонок его заместителя полковника Новикова.

– Заходите! – сказал он, зная, что по пустякам заместитель беспокоить не будет.

В кабинете появился Виктор Евгеньевич – человек опытный, долго прослуживший в системе. Через год ему исполнялось пятьдесят, но Васильев хотел попросить его остаться и еще послужить, не уходить на пенсию. Опытные люди сейчас были на вес золота.

– Виктор Евгеньевич, у вас срочное дело? – поинтересовался Васильев.

– Сан Саныч, радиоконтрразведка осуществила перехват интересного разговора по спутниковой связи, предположительно из района Чечни.

– Собеседники нам известны?

– Один, заместитель министра шариатской госбезопасности Абу Мовсаев. Его визави находится в Турции. Лицо не установлено, назвался Исой.

– Хорошо, дайте сводку.

Открыв красную папку, на которой было написано «Управление борьбы с терроризмом», Новиков достал пару листков и передал Васильеву.

Оперативные документы

№331/48

29.02.2000г.

Радиоперехват разговора между Абу Мовсаевым и Исой.

(перевод с чеченского)

А.М. – Иса? Привет, дорогой!

И. – Салам!

А.М. – Как наши дела? Деньги будут?

И. – В понедельник встречался с уважаемыми людьми, ты их знаешь. Деньги на войну с неверными они дали, и я уже отправил человека.

А.М. – Маршрут тот же, через ущелье?

И. – Нет, мы его изменили. Прошлый раз с грузинами были сложности, они запросили слишком много. Попробуем через Украину. Вы как там, держитесь?

А.М. – Федералы трубят о победе, но собака брешет, а караван идет. Аслан создает укрепрайоны, где их ждет мощное сопротивление. Эти псы напьются своей крови! А Шамиль возглавил диверсионную войну. Сейчас несколько групп готовы для нанесения удара, как по войскам, так и в русских городах. Хвала аллаху, ваши деньги на святое дело нам очень пригодятся.

И. – Мы помним о вас, брат! Сопротивление будет только усиливаться, огонь можно разжечь только огнем. Кстати, здесь очень довольны, как развивается операция «Гюрза».

А.М. – Наши люди хорошо поработали, но мы готовы снова наказать этих неверных, преподать им хороший урок.

И. – От человека в Москве есть информация?

А.М. – Он держит нас в курсе.

И. – Хорошо! Сейчас будем заканчивать, а то федералы отследят звонок.

А.М, – До связи! Аллах Акбар!

И. – Аллах Акбар!

Отложив в сторону сводку, Васильев потер виски.

– Интересный разговор, – оценил он. – По крайней мере, теперь мы получили четкое подтверждение, что в России Басаевым в ближайшее время готовятся новые теракты. Бандиты пытаются активизироваться перед выборами Президента, но мы этого не можем допустить. Виктор Евгеньевич, подготовьте ориентировки по Управлениям ФСБ. Пусть усилят бдительность.

– Есть! – ответил Новиков. – А вы обратили внимание на засылку курьера с деньгами? Значит, наша оперативная информация о том, что финансирование идет через Грузию, Панкисское ущелье, находит свое подтверждение.

– Да, но сейчас они направляют человека через Украину. Есть соображения по этому поводу?

Собрав мелкие морщины на лбу, Новиков ответил:

– Он может передвигаться наземным транспортом. Проехать на машине, по южным областям Украины и въехать на территорию России в районе Ростовской области. Там есть таможенный пост возле станции Иловайской. Дальше – понятно. Другой путь – воздушный. Прилетает в киевский аэропорт Борисполь, оттуда в Москву и далее на юг, допустим, в Сочи.

– В первом случае у курьера должна быть легковая машина. Давайте предупредим наших коллег из СБУ⁸ о том, что необходимо обратить внимание на въезжающих через Ужгород граждан. К тому же, когда они изымут большую сумму в долларах, и она пойдет в доход государства, им будет большой плюс.

– Если только доллары не фальшивые. В последней, переданной боевикам партии, фальшивок была почти половина. Мы получили несколько образцов из Дагестана и Чечни. Сейчас криминалисты описывают признаки.

– Пусть проверяют тщательнее, я имею в виду СБУшников!

– Хорошо, подготовлю сообщение.

– Кстати, по первому варианту передвижения, если курьер поедет через Ростовскую область, а СБУ его упустит… – генерал посмотрел на Новикова, – давайте подстрахуемся. Сейчас в Ростове группа «Странники-2» и с ними представитель от отдела Шумилова…

– Забелин?

– Да, Сергей Павлович. Мы можем после учений их задержать в Ростове на немного, чтобы помочь местным ребятам.

– Можем-то, можем, Сан Саныч, но я не знаю, что они будут делать, какую пользу даст их тамошнее нахождение. Местных условий они не знают, агентуры у них там нет. Не будут же они сидеть на постах ГИБДД и проверять все въезжающие машины?

– Если понадобиться, будут! Вопрос слишком серьезный, чтобы переваливать его на плечи рядовых гаишников. Пусть сидят сами и с местными сотрудниками УФСБ.

Васильев знал, о чем говорил. Местные сотрудники тем или иным образом сталкивались с милицией, многие знали друг друга, общались, а это расхолаживало, вело к снижению бдительности. Другое дело, если с ними рядом будут сидеть представители Центра, – посторонние люди, никоим образом не зависящие от местных отношений.

– Направьте ориентировку в Управление по Ростовской области и проинформируйте Забелина. Пусть обращают внимания на все подозрительные машины, которые приехали транзитом. По всей видимости, курьер едет один, значит, особое внимание следует уделять одиночкам. Вам все понятно?

– Да.

– У меня еще вопрос по «Гюрзе» и их человеку в Москве, – Васильев озабоченно посмотрел на своего зама, – это очень важные сведения. Я немедленно доложу о них Угрюмову. Но нам надо подработать эту информацию. Направьте запросы коллегам по Департаменту. Может, у кого-нибудь всплывет информация. Что же это за операция? Срыв выборов? Покушение на кандидатов в президенты?

– Да, полный мрак! – согласился Новиков. – Мне запросить только по «Гюрзе»?

– Только по «Гюрзе». В отношении их человека пока никому. Надо попытаться установить: где он работает, на кого завязан. Если у нас в ФСБ, то придется подключать службу собственной безопасности. В принципе, получить здесь, в Москве, информацию для чеченцев несложно – в городе достаточно многочисленная чеченская диаспора. Многие имеют хорошие позиции в бизнесе и, соответственно, возможность дополнительного финансирования террористов.

– У нас есть такие данные, – подтвердил Новиков, – только привлечь их сложно. Они имеют выходы на влиятельных людей, в первую очередь на Березовского, а те их прикрывают.

– Скоро все измениться, не сомневайтесь!

Ростов-на-Дону, гостиница «Звезда», 1 марта, вечер

После обеда, когда все вернулись в гостиницу, Забелин позвал к себе Александра, чтобы поделиться впечатлениями.

– Что там с Емельяновым? – спросил он, включая телевизор на всякий случай, чтобы громкий звук заглушил их разговор. – Есть моменты, вызывающие подозрение?

– Знаешь, – Цыганков присел за стол, – вроде ничего не было. Он контактировал с девушками-администраторами на стойке регистрации. Разговаривал с ними довольно долго. Потом… – Александр задумался, – потом он вышел и больше никаких контактов. А у тебя?

– Меня отвлек один мент, – сказал Забелин, чувствуя неловкость, как провинившийся школьник, – подошел, начал требовать документы.

– Думаешь не случайно?

– Не знаю. Третьякова вроде была перед глазами, но ручаться за то, что она ни с кем не контактировала, не могу, – Забелин сокрушенно развел руками. – Да, не густо у нас с информацией, пока ничего не наработали. Но время не ждет, надо делать имитацию минирования. Ты определился с объектом?

– Пока думал об Автовокзале. ТЭЦ слишком хорошо охраняется, если туда сунемся, то можем спалиться. Гостиница «Интурист» будет запасным вариантом.

Цыганков провел рукой по своей черной шевелюре. Забелин отметил про себя, то на висках у Сашки уже стали появляться седые волосы – как-никак, а они с ним приближались к сорока. Между тем, Цыганков продолжил:

– Нам надо добыть взрывчатку. Не знаешь где?

Усмехнувшись, Забелин ответил:

– Откуда мне знать? Вы же у нас диверсанты. Я всего лишь наблюдатель. Поезжайте на рынок, купите пару мешков сахара.

– Но нам нужна машина. Угнать у кого-нибудь что ли?

– Как вариант. В нашей стране прокатные услуги пока не работают.

Забелин задумался. Можно было обратиться за помощью в местную Контору – те, конечно, помогут, но не хотелось раскрываться раньше времени, ибо тренировка была обязательна для всех местных силовых структур, без исключений.

Оставался только вариант с угоном. Сейчас, пока была зима, многие автомобилисты поставили транспорт на прикол на автостоянках. Когда они болтались по городу, Сергей заметил несколько таких стоянок по дороге к «Интуристу». Некоторые машины были накрыты сверху брезентом, полиэтиленовой пленкой или другим подручным материалом. Следовало аккуратно проверить на ходу ли они, и есть ли возможность незаметного изъятия их с места хранения.

Своими мыслями он поделился с Цыганковым, и тот загорелся.

– А что, сейчас же поручу Емельянову провести разведку. Пусть возьмет Светлану для отвлечения охранника, а сам пройдет на территорию и посмотрит машины. Если они под брезентом, то хозяева вряд ли часто их проверяют.

– Тогда нам придется топать следом, – заметил Забелин. – Нельзя их оставлять без присмотра.

– А то, как же? Придется!

После этого разговора, Цыганков вернулся к себе и попросил Емельянова позвать Свету в их номер. Та явилась незамедлительно. Она прошла к столу, за которым сидел Емельянов, мимо стоявшего у стены Цыганкова, и словно невзначай, коснулась его своей грудью. Опять на ее губах легкая усмешка, опять этот невинный взгляд из-под очков. Александр без улыбки посмотрел на девушку. Он привык к тому, что пользовался успехом у женского пола. Но… с коллегами по работе предпочитал поддерживать служебные отношения, тем более, сейчас, на задании, личные отношения вряд ли будут способствовать успеху.

– Как прошла разведка? – строго, показывая, что не намерен шутить, спросил он. – Давай, Игорь, ты первый!

– Гостиница «Интурист» или как они себя называют «Отель», – начал Емельянов, – место удобное. Можно подогнать машину прямо к входу, раз там всегда есть народ, тусуется много иностранцев. Швейцаров и службы безопасности снаружи нет, и никто не помешает.

– Камеры наблюдения? – поинтересовался Цыганков. – Мне бы не хотелось, чтобы нас срисовали и подали в розыск, а мы, как зайцы носились бы потом по вокзалам.

– По периметру отсутствуют, только внутри, – заверил его Емельянов.

– Хорошо. У тебя, Света, как дела?

– Сходила на автовокзал. Что сказать… народу много, автобусы, машины, короче, все, как на обычном вокзале. Камер никаких не заметила. Мне кажется, мы там легко потеряемся, – сказав последнюю фразу, Света бросила кокетливый взгляд в сторону Цыганкова. Тот отвел глаза.

– Это хорошо! – произнес он после короткой паузы. – Я думаю, будем ориентироваться на автовокзал, а гостиницу оставим про запас.

– А что с ТЭЦ? – спросил его Емельянов.

– Слишком хорошо охраняется, причем уже на подступах. Телекамеры, колючая проволока, бдительная охрана. Я сегодня все там облазил, – соврал Александр, – проникнуть будет сложно. В отведенные сроки не успеем.

В это время в номере зазвонил телефон. Цыганков подумал, что звонит Забелин и хотел взять трубку, но Светлана опередила его. Услышав чей-то голос, она удивленно подняла брови и передала трубку Емельянову:

– Это тебя!

– Меня? – не менее удивленно переспросил Игорь и взял трубку. – Да? Да? Вы не туда попали.

Он положил трубку и пояснил:

– Кто-то ошибся номером.

– Как ошибся? – не понял Цыганков. – Спросили же тебя.

– Не меня, а мужчину из номера. Света подумала, что звонят мне. Но могла и тебя позвать. Потом выяснилось, что ошиблись.

«Странный какой-то звонок, – рассудил Цыганков. – Если звонили мне, то назвали бы фамилию. А может, условный знак подали? Вызывают его на встречу или так передавали обусловленное сообщение? Но могли, и действительно, ошибиться. Такое бывает».

Им овладели сомнения, но, тем не менее, он продолжил разговор.

– У нас есть проблема, я имею в виду доставку взрывчатки к зданию. Нам понадобится машина.

– Что предлагаешь? – спросил его Емельянов.

– Я предлагаю поискать нужный нам экземпляр на одной из охраняемых автостоянок. Желательно искать машину под брезентом, поскольку их хозяева обычно ставят на прикол до весны и скоро не хватятся. Начинать нужно сегодня. Надо не просто найти машину, но и проверить, чтобы она была на ходу. Я буду занят, поэтому пойдете после ужина вдвоем со Светой.

– А как мы попадем на эту стоянку? – поинтересовалась Света, – там же охрана.

– Насколько я знаю, – ответил ей Александр, – у вас есть милицейские документы прикрытия. Вы оперативно-розыскная группа, ищете угнанный автомобиль. Такова легенда, ничего сложного нет.

– Это понятно, – согласился Емельянов, – пройти-то мы пройдем, машину подберем, а вот что дальше?

– Дальше… дальше надо проверить на ходу ли она, есть ли бензин. Если тачка нас по всем параметрам устраивает, то оформляем ее изъятие по протоколу, как вещдок. А сторожу скажете, что хозяина оповестим сами. Можно даже оставить на посту охраны липовый протокол, но реквизиты местной милиции, адрес, телефоны надо указать точно, чтобы не проколоться. Думаю, что ваши физиономии он не сильно запомнит. Да и потом, ничего страшного, если запомнит – это же учения. Ваш фоторобот составить не успеют, поскольку сразу после окончания у нас не будет нужды конспирироваться.

– Понятно! – ответил Емельянов. – Тогда после ужина приступим. Я кстати, видел неподалеку две автостоянки.

– Отлично! – сказав это, Цыганков встал из-за стола, показывая, что совещание закончено.

– Саш, а ты что будешь делать? – невзначай поинтересовалась Света.

– У меня есть дела, – буркнул Цыганков.

– Может вечером сходим куда-нибудь, после того как мы вернемся? – предложила она.

– Нет, пожалуй, не смогу.

– Ничего Светик, – хохотнул Игорь, – сходишь со мной. Я хоть и женатый, но жена не стенка…

Ростов-на-Дону, охраняемая автостоянка неподалеку от гостиницы «Звезда», 1 марта, вечер

Автостоянка, о которой говорил Емельянов, находилась в паре кварталов от гостиницы «Звезда». После ужина, когда на улице уже стемнело и зажглись фонари, они со Светой, выдвинулись в сторону нужного объекта.

Тротуары были все такими же скользкими, как и днем, причем лед, в некоторых местах был совершенно прозрачным, невидимым, и Света, чтобы не упасть, взяла Игоря под руку. Свет фонарей отражался во льду замерзших лужиц, которые весело хрустел под ногами. Третьякова специально с усилием ставила ноги на лед, потому что ей нравился этот звук, напоминавший треск, когда срывают обертку с шоколада.

– Как тебе Цыганков? – спросил между тем Емельянов.

– Мне кажется, он хороший опер, да и так, просто симпатичный мужик. Интересно, у него есть жена?

– По крайней мере, на кольца не наблюдается.

– Сейчас многие не носят.

– Я же ношу, – ответил Игорь, продемонстрировав правую руку. Кольцо тускло блеснуло в свете уличных фонарей.

– Ты Игорек, у нас особый случай! – засмеялась Света. – Интересно, почему заменили майора Кудрявого? Ты что-нибудь знаешь?

– Не больше, чем ты – какая-то заварушка в Нижнем. Но только слухи, ничего точного.

– Понятно…

Светлана замолчала.

Автостоянка находилась в центре небольшого двора, но освещалась всего одним прожектором, чтобы не беспокоить жильцов соседних домов. Собак слышно не было. Вернее, они лаяли, но где-то за домами, в других дворах.

– Так, Светик, – сказал Игорь, – давай примем ментовский вид и найдем сторожа.

– Ментовский – это какой?

– Деловой, ну, немного наглый. Сейчас мы не будем писать никаких бумаг, просто осмотримся. Если найдем стоящую машину, завтра вернемся.

Емельянов открыл калитку и зашел внутрь, Света пошла следом.

В окне будки виднелась голова охранника, который увидев гостей, засобирался и вышел наружу из своего убежища. Они увидели мужчину около пятидесяти, как и на всех охранниках, на нем был камуфляж. Каких-либо особых примет Емельянов не заметил – разве что над верхней губой белел едва заметный шрам.

– Че надо? – грубо спросил сторож, поскольку посетители были без машины и вроде не собирались ставить свой транспорт на его территорию.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Департамент защиты конституционного строя и борьбы с терроризмом.

Вернуться

2

СВУ – самодельное взрывное устройство.

Вернуться

3

ЧРИ – Чеченская Республика Ичкерия.

Вернуться

4

ОБТ – отдел борьбы с терроризмом.

Вернуться

5

ШТ – шифртелеграмма.

Вернуться

6

ОВД – по особо важным делам.

Вернуться

7

ЧОП – частное охранное предприятие.

Вернуться

8

СБУ – служба безопасности Украины.

Вернуться