Альфия Камалова, Рената Еремеева
Две Наташки и пришельцы

ГЛАВА 1

99 лет назад

Длинные столы аудитории ступенчато опускаются вниз. Он сидит на два ряда ниже меня, чуть левее. Хеликс* его уха, обращенного в мою сторону, украшен тремя колечками. По боковой стороне шеи спускаются на плечо и прячутся под одеждой полосы замысловатой татуировки. А еще он зачем-то носит линзы кошачьего желтого цвета. Взгляд у него пронзительный, пылающий даже. Смотрит всегда в упор – долго и пристально. А иногда и насмешливо. Наверное, скорпион по гороскопу.

Над головой преподавателя возникают голографические изображения женской репродуктивной системы в разных ракурсах. Профессор что-то комментирует. Я делаю слабую попытку вникнуть в тему лекции… Но голос лектора как будто бы пролетает мимо моих отключенных мозгов.

Вот ведь, зараза, сел прямо перед моими глазами, а я из-за этого и думать ни о чем не могу, – с раздражением подумала я. – Нашла на кого заглядываться, глупышка. Да он же несерьезный, ветреный и девчонок меняет, как перчатки. Он вообще, мне кажется, из тех парней, которые завлекают всех подряд, давая надежду каждой встречной-поперечной, а потом исчезают. Закинут удочку с наживкой и ждут, когда цыпочка клюнет и сама прибежит. А потом получается, что он ни за что не отвечает – ну ты же сама напросилась, как он мог обидеть отказом… Скользкий тип. Ненавижу таких. И его ненавижу.

Ой… кажется, я уже просверлила дырку в его черепе… Алекс оборачивается, несколько секунд смотрит на меня с легкой ухмылкой, оценивающе, и снова отворачивается. Ох, ну и дура, аж дышать перестала!.. Весь остаток пары я искренне пытаюсь сосредоточиться на словах лектора, но все безуспешно. Наконец, препод прощается с нами, и все поднимаются с мест, чтобы покинуть лекционный зал.

Алекс идет вверх прямо мне навстречу.

– Привет, Ната. На завтрашнюю пати идешь?

«Да я ж синий чулок и ботан. Никогда не хожу на вечеринки. Это ж скука смертная».

– Возможно, – я пожимаю плечами.

– Приходи, я буду ждать, – говорит он, повергнув меня в         Мы никогда не общались. Да и при встрече здоровались через раз. И вдруг такое… И что теперь мне делать? Конечно же, после таких слов, я просто не смогу не прийти на эту чертову студенческую вечеринку!

 На перерывах между парами я активно агитировала свою подругу пойти со мной. И, конечно же, сразу после занятий мы, отправились по магазинам выбирать себе наряды. Так совпало, что обе мы Наташки. Чтобы нас не путать, все зовут меня Натой, а ее – Ташей. На вечеринку мы явились во всеоружии: я – в облегающем черном платье с кружевными вставками, а Таша – в ярко-красном с расклешенным подолом.

 Черт, когда я вхожу в густо заполненные помещения, в которых грохочет музыка, то мне требуется время, чтобы преодолеть волну скованности и смущения.

 «Ой… смотрите – две Наташки пожаловали! Оказывается, отличницы тоже хотят веселиться!»

«Наташки, привет! …Классно выглядите! …Айдате к нам! » – раздавалось время от времени, когда мы встречали однокурсников и приятелей.

Общительная Ташка увидела каких-то знакомых, убежала перетереть с ними за жизнь. Но я искала глазами его… И нашла довольно быстро. Алекс стоял у барной стойки, и вокруг него стайкой толпились девушки. Ого, ну все так, как я и предполагала… Их было около десятка, не меньше. Они облепили его, как свита короля. И это его совершенно не смущало.

Ну, конечно же, он ждал меня одну!.. Раскатала губу. С чего я вообще повелась на эту чушь! Первой мыслью было свалить из этого театра абсурда, но любопытство остановило. Натура вечного наблюдателя взяла верх. Я присела за неприметный столик у самой стены, так, чтобы было видно Алекса. Он был щедр на редкость – всем девчонкам покупал коктейли по первому требованию, на дорогую закуску не скупился. И, кажется, никого особо не выделял, общался понемногу, но со всеми. Хотя отсюда и не слышно было о чем. Он старался коснуться каждой. А с некоторыми даже куда-то уходил, но неизменно возвращался. Интересно, что он там делает с телками? Каких-то пару минут – явно недостаточно для секса… Выпив в одиночестве третий по счету фрэш (вот Наташка, вот предательница!), я захотела в туалет.

Выхожу из уборной и буквально сталкиваюсь с ним нос к носу.

– Ах, вот ты где! – безмятежно восклицает Алекс, типа искал меня весь вечер. – Пойдем, покажу тебе кое-что, – он мягко приобнимает меня за талию, выводя из бара, и увлекает за собой на крышу. Здесь тоже что-то вроде ресторанной зоны – несколько столиков под белоснежной скатертью, стулья с дорогой обивкой в бордовых тонах и позолотой и пальмы в горшках. Музыка не оглушает. И людей почти нет, все внизу веселятся.

«Самонадеянный пикапер!» – подумала я, и вывернулась из-под его руки.

Он подвел меня к ажурной кованой перегородке.

– Смотри, как хорошо просматривается небо. Видишь Созвездие Ориона? Да нет, ты не туда смотришь. Вон там – три звездочки в линеечку. Это пояс Ориона. А чуть ниже от пояса сверкает ярчайшая звезда – Ригель. Это гипермощное тройное солнце. Ее выбросы настолько сильны, что сжигают все на своем пути. Наверно потому вокруг Ригеля невозможно образование никаких твердых планет. А вот за нею, чуть правее есть звезда Ритан. По мощности такая же, как Солнце. И она тоже имеет свою планетарную систему. Две из планет обитаемы. Ты когда-нибудь слышала об этом? – спросил он, заглянув в мое скучающее лицо («Строит из себя романтика. Небось, каждой про звезды в небе втирал один и тот же заученный текст…» – неприязненно думала я.

– Ты знаешь, мне сейчас как-то не до астрологии. На носу защита дипломной, – натянуто улыбнулась я.

– О да! Тема эта – архиважная! Я ведь тоже вместе с тобой изучаю курс о репродуктивной системе женщин земли.

Я удивленно посмотрела в его кошачьи глаза. Они непрерывно меняли выражение: только что были необычайно серьезными, а через миг в них промелькнула ирония.

– А ты знаешь, что планеты солнечной системы могут повлиять на личностные качества ребенка? Я совсем недавно узнал о существовании знаков зодиака, – с наивной гордостью сообщил он. – Вот ты… какого бы младенца предпочла – огненного лидера или покладистого добряка?

– Младенцы меня пока не интересуют, – озадаченно и смущенно проговорила я.

Он внимательно посмотрел на меня, и даже скрывать не стал свое искреннее разочарование.

– Это неправильно. Женщина должна рожать, рожать и рожать. В этом ее основное предназначение.

– Ну вот еще! – возмутилась я. – Мужской шовинизм ненавижу! Клушей быть не собираюсь! У меня другие интересы!

– Какие, например? – спросил он с такой теплой доброжелательной улыбкой, что вся моя злость мгновенно испарилась… А в желтых блестящих глазах с поперечным зрачком (вот чудак-понторез… зачем он такие линзы нацепил?) сквозит какая-то печалька, что у меня сердце зашлось от нежности к нему… Сердцеед проклятый, да к тому же на голову слегка повернутый…

– Карьера. Наука. Меня занимает вопрос о генном редактировании взрослых людей.

– Ты выбрала для себя очень сложную задачу, практически не решаемую, – кивнул он. – Но я желаю, чтобы у тебя все получилось! Меня тоже очень волнуют проблемы генетики, особенно генетической сочетаемости партнеров. Сейчас я занят поисками женщины с подходящим генотипом для себя, – говоря это, он сохранял на лице свою фирменную ироничную ухмылку, и было непонятно, шутит он или серьезно.

«Пфф! Остряк! Сказал бы еще «ищу сноху для своей матери», – машинально я коснулась кончиками пальцев надбровной дуги: тупая боль в висках усиливалась.

– У тебя голова болит, – тут же заключил он.

«Надо же, какой он чуткий…»

– Хочешь, помогу снять боль?

– Ну вот еще, спасибо обойдусь, – кривлю рот.

«Генотип что ли мой тестировать собрался? Не прокатит».

– Не бойся. Это не про то, о чем ты подумала, – улыбнулся он. – Я правда знаю отличную технику.

– Ну, валяй.

– Садись! – он подвинул ко мне кресло в викторианском стиле.

 Встал за моей спиной, снял заколку с волос и стал легонько жать на какие-то точки…

Черт, а это и впрямь безумно приятно. Я неожиданно для себя мгновенно расслабилась и поплыла… О головной боли забыла уже через несколько секунд.

– Так что там за исследования ты выбрала?

– …Редактированием генома зародыша… в наше время, конечно, занимаются. Сегодня это ни для кого не ново… Но, увы, до сих пор не решен вопрос по коррекции …генотипа взрослых людей, – я едва соображаю, слова вспоминаются с таким трудом. Вот уж не думала, что могу впасть в экстаз от обычного массажа головы, – Хочу решить эти задачи однажды. Хочу сделать… систему регенерации… человека безупречной. За исследование этого вопроса у нас пока еще никто не брался…

– Репродуктивная и регенеративная система людей очень волнуют меня… Я хочу глубже изучить законы вашей генетики.

– Нашей?..

Он не ответил.  А может, ответил, но я не услышала. В какой-то момент, я кажется, отключилась. А, когда очнулась, поняла, что нахожусь на крыше одна.

Я спустилась вниз, чувствуя себя одураченной. Он там вовсю ворковал с очередной красоткой. Остроумно шутил, красиво смеялся. И мне совсем не верилось, что он каждой девушке втирает ту же чушь, что и мне – после которой я даже засомневалась в его адекватности. Но харизма у него – закачаешься…

 Я не хочу быть одной из многих. Я хочу быть единственной. Послать бы его куда подальше и дело с концом. Забыть… Забыть… Забыть! Только вот проблема в том, что этот мудила Алекс не выходит у меня из головы. Никто еще так не цеплял меня, прям какая-то дикая химия. Мне мужчины всегда казались недалекими. Одно у них на уме. Я дико злюсь на себя за эту внезапную одержимость самцом. К несчастью, наши пути пересекаются только на лекциях по генетике. Но и там он только здоровается со мной.

С этими мрачными мыслями я отыскала на танцполе Наташу, которая вовсю отрывалась – вот уж зажигалочка, а ведь идти не хотела!

– Что-то я устала, домой пойду! – говорю, наклоняясь к ней, и пытаясь перекричать грохочущую музыку.

– А?!! – кричит она.

– Я говорю, я пошла! Ты со мной?

– Ну давай еще потусим! Весело же!

– Не обижайся, я пойду!

Но Наташка не пустила меня, а решительно взяв за руку, вывела из зала в фойе – туда, где можно было спокойно переговорить, не перекрикивая шума.

– Ты же сама меня сюда притащила. А теперь оставишь тут?

– Нууу да, – смущенно тяну я.

– Что красавчик не оправдал твоих ожиданий?

Я поморщилась.

– Он как шах персидский. Ему гарем подавай. На фиг мне такой… – я кратко пересказала наш диалог с ним и подытожила. – То он ли откровенно издевается надо мной, то ли… – я выразительно покрутила пальцем у виска – съехал чувак с катушек… В любом случае, я разочарована настолько, что мне лучше забыть о нем… Серьезно. Ну зачем мне такой?

Выслушав, Таша решительно положила ладони мне на плечи.

– Правильно мыслишь, подруга! Но улизнуть домой по-английски, я тебе не советую. Ни в коем случае. Сейчас ты вот такая, – она сгорбила плечи, опустила голову вниз и, шаркая по-старушечьи ногами, медленно потащилась по направлению к выходу. – Вот так нельзя. Не надо всем показывать, как тебе плохо и какая ты сейчас униженная или отвергнутая. Сегодня ты будешь веселиться, несмотря ни на что! Мы сейчас выпьем. И не фруктового коктейля, а нормального, алкогольного. И после этого ты пойдешь со мной танцевать. Будем веселиться и флиртовать с другими парнями, ясно тебе? А если ты поведешь себя, как унылая какашка, клянусь, я с тобой неделю не буду разговаривать! – с этими словами Натаха схватила меня за локоть и потащила к той самой барной стойке, где все еще расцветал «малинник» с Алексом.

Я сделала вид, что его для меня не существует. После второго бокала я оказалась в той хмельной кондиции, когда море становится по колено.

– Ты как хочешь, а я пошла танцевать, – заявила я Наташке.

– А вот это по-нашему! – энергично поддержала она.

 Музыка гремела и полностью выражала мой настрой. Я двигалась самозабвенно, словно исполняла шаманские пляски. Меня кружило в вихре цветовых пятен – музыка и огни танцпола стали единым целым. А потом ритмы сменились, к моему страшному разочарованию. Музыка стала более медленной и лиричной. Невольно пришлось затормозить и прийти в себя, когда вдруг чьи-то ладони легли на мою талию, и кто-то теплый прижался ко мне сзади. Странно, с чего это Алекс покинул свой «цветник» и переключил свое внимание на меня?

Из гордости я хотела оттолкнуть его, но кровь, кипящая в моих венах и пульсирующая в голове, затопила все мое существо, и меня несло в каком безумном вихре веселья. Блаженство и магия не прерывались, а руки Алекса казались естественным продолжением всей этой эйфорической вакханалии. Я почувствовала, как он прижимается губами к моему уху и от этого пошел ток по всему телу. Я повернулась к нему лицом, желая вдохнуть его опьяняющий запах. Позерские линзы, казалось бы, должны раздражать, намекая на персонажей фантастических игр, но странно, в них он выглядит ужасно органично. А глаза его обещают пожар…

Песня, пожалуйста, не прекращайся! Но она закончилась слишком быстро, а Алекс исчез, оставив меня беспомощно и одиноко стоять в толпе. Медлячок вновь сменился чем-то зубодробительно-ритмичным, но теперь это уже не заводило. Хмель улетучился, и моя решимость уйти домой посетила меня с новой силой.

ГЛАВА 2

Длинные пальцы Алекса быстро скользили по клавиатуре компьютера, усталые глаза с лихорадочным блеском впивались в светящийся экран. В дверь гостиничного номера, в котором они с другом Мефодием проживали почти полгода, постучали. Алекс медленно встал с кресла компьютера, и, на ходу разминая затекшие мышцы шеи, и пошел открывать. Вернулся быстро, держа широкую плоскую коробку в руках.

– Пиццу привезли! – Он направился к кухонному столу, где уже стоял поднос с электрическим чайником и парой чашек. Распаковал картонку и достал нож.

– Ну, наконец-то! – Мэфи подкатил свое кресло к столу, обхватил пятерней самый большой кусище и вонзил в него зубы. – Абазаю ету силавечискую липеху с мясым и сырам, – неразборчиво проговорил он с туго набитым ртом. Прожевав, поинтересовался. – Ну как успехи?

– Скупил все, что успел. Остальное распродали на аукционе, – Алекс не спеша разлил чай, прежде чем присоединиться к трапезе. – 73 осколка. Надо будет забрать их из банковских ячеек завтра. Поедешь со мной?

– Конечно!

– А что у тебя?

– 21 осколок.

– Эх ты! Слабак! – хохотнул Алекс. – Только и горазд, что пиццу уплетать!

– Да ладно тебе! Я ж не знал, что на камень такой ажиотажный спрос, – отмахнулся Мэфи, жуя. – Я завтра все наверстаю. Найду участников аукциона и перекуплю у них оставшиеся куски. Для землян он ровным счетом ничего не значит. Так… красивый сувенир, упавший с неба.

– А может, подождать, пока шумиха вокруг неоритов утрясется? Ведь из-за сенсации и цены взлетают. Хотя нет… – размышлял Алекс, – ожидание может быть опасно для жизни.

– Согласен, не стоит ждать. Скорей бы уж закончить эту катавасию с выкупом и вернуться обратно в Мексику… Все наши ведь там. Да и климат там привычнее. Российскую зиму с морозами с трудом переношу…

– Ничего, осталось недолго. Максимум полгода и вернемся… А как же поиск самочек? Тебе мексиканки больше по вкусу?

– О-о, от мексиканки я бы не отказался. Они веселые и темпераментные. Да и готовят так, что пальчики оближешь!

– А мне почему-то российские девушки больше приглянулись. Кстати, я тут нашел один интересный экземпляр… Я бы понаблюдал за ней еще какое-то время… Она студентка, занимается генным программированием. Сейчас готовит дипломную. Тему взяла неподъемную. Хочу немножко помочь ей в ее исследованиях.

– Только одну и нашел? Да они же вокруг тебя толпами вьются. Ладно хоть под дверью не караулят.

– Да, остальных я тоже прошерстил. На всякий случай. Если одна не подойдет для зачатия, то может быть с другой что-то получится… Ну а ты как? Приглядел себе кого-нибудь?

– Неа. Я же не такой ловелас, как ты. К тому же, дома сижу, ловлю сигналы. Некогда мне!

– Кстати о сигналах, Эриас не выходил на связь?

– Пока нет… Пробую наладить коннект с ним прямо сейчас… О, на ловца и зверь бежит! Сигнал отличный.

Алекс и Мэфи уставились в монитор.

– Эй, привет, бро! Давно не виделись!

– Что еще за бро? – Эриас выгнул бровь.

– Тут студенты так друг к другу обращаются. Пытаюсь вписаться в их круг, – со смешком пояснил Алекс.

– Никак не могу привыкнуть к этой их своеобразной манере общения, – Эриас смущенно махнул рукой. – Ну, как вы там? Не обижают?

– Ищем детали для нашего корабля. А это довольно-таки нелегкая задача. Здесь нереально найти кронидий. Думаю, может у нас получится починить изоляцию при помощи сплава титана и алюминия… Эриас, есть просьба к тебе.

– Готов помочь!

– У меня тут есть одна знакомая… ищет пути генетической перепрошивки человека. Правда пока на крысах тренируется. Я транслирую тебе последовательность ее ДНК, окей? Можешь дописать, чего там можно отредактировать?

– Добро, вышлю ответ через пару дней.

– Спасибо, бро! Когда к нам прилетите, долго ждать еще?

– Мы в…

Тут звук пропал, а экран пошел шипением и рябью.

– Эх, вот так всегда, – вздохнул Мефодий. – На самом интересном месте.

***

Сегодня опять до ночи мы с Ташей пыхтели в лаборатории, проводя опыты над шиншиллой. На бедняжку Эбони напал кот. К счастью, удалось вырвать грызуна из когтей хищника, но увы… крошечная лапка зверька через пару судорожных рывков исчезла в пасти у котяры.

Мы пытались привести ДНК подопытной в такую конфигурацию, чтобы клеточное обновление приводило к полному восстановлению поврежденных тканей. Если оторванный хвост у ящерицы отрастает заново, то почему бы конечности Эбони не отрасти…

«Дисциплинированный» студент, как водится, раскачивается и тянет до последнего, а потом, когда время поджимает, пытается наверстать упущенное за счет сна. В этой запарке были и плюсы, Алекс куда-то пропал, даже на лекциях не появляется уже третью неделю. А работа в лаборатории отвлекала, помогала не думать о нем.

Может, в лихорадочной горячке мы что-то сделали не так. Но пока, все, что у нас получилось положительного – это отрастить несчастной (или счастливой?) пару прекрасных бело-розовых крылышек с сизыми росчерками.

Вообще-то эбони – это часть названия породы, но мы себя не утруждали придумыванием имен, так и зовем шиншиллу – Эбони. Эбони не особо в восторге от того, что стало отрастать у нее между лопатками, а точнее в откровенном шоке. Когда крылья были еще маленькие, и она не научилась ими пользоваться, она решила, что это ее вторая пара ушей, с тех пор она синхронно ими дергает, получается очень забавно.

Для особо сомнительных случаев у нас с запасе есть резервуар с лягушками. Если мы не уверены, что с Эбони все будет хорошо, то пробуем сначала на них. Ради тестирования генных разработок пришлось уничтожить не один десяток земноводных… Но, если ты планируешь стать ученым-генетиком, то с жестоким обращением с подопытными приходится смириться. Результаты экспериментов положено фиксировать на камеру – как самую важную часть дипломной работы…

«И так, день 21. Сегодня мы поработаем над тем, чтобы включить в ДНК Эбони ген теломеразы, – говорю я в диктофон. Мы уже включали его частично в некоторых клетках тела. Прошлая попытка закончилась самопроизвольной мутацией, благодаря которой Эбони отрастила крылья. Но она не привела к ускоренной регенерации, увы.

– Ежкины мутанты, их мать!!! – раздается, как бы в подтверждение моих слов, Ташкина ругань, и я тут же перевожу объектив на нее.

– Чертовы формулы-термины! Зачем я на все это подписалась!? Максимум, что мы сможем – это периодически стимулировать ее клетки, чтобы она могла нарастить себе новую ногу. Но это не значит, что она сможет это делать самостоятельно в дальнейшем! Зачем мы взялись изменять геном сформировавшегося сложного организма, когда могли просто сконструировать геном зародыша?!..

– Эй, полегче там! Потом придется вырезать из видеотчета те части, где слышится мат.

К вечеру мы были уже отчаявшимися, злыми и усталыми. Ташка-Наташка вышла в дамскую комнату привести в порядок растекшийся макияж и сбившуюся прическу. А я, зажав голову ладонями и уперев локти в стол, провалилась куда-то в небытие…

– Эй, экспериментатор, – позвал меня ласковый баритон (я вздрогнула и подняла глаза). – Заработалась совсем, бедолага… – взгляд, как всегда, лукавый, как у кота.

– Тебе чего? – угрюмо спросила я, грубостью прикрывая растерянность.

Игнорируя вопрос, Алекс пробежался глазами по аппаратуре и посуде для опытов.

– Ого! Ты делаешь успехи, – искренне удивился он, увидев Эбони, у которой крылья уже отросли и выглядели теперь полноценно.

– Только это совсем не тот результат, на который я надеялась, – объяснила я, ткнув пальцем на культяпку передней лапки.

Он протянул руку и погладил нашу любимицу по спинке. Она была хороша. Блестящая белая шубка, пушистый хвост и большие розовые ушки торчком.

– Да как таким крохотным лапкам такую огромную голову носить? – Алекс с улыбкой покачал головой. – Правильно, что ее организм отказался выполнять поставленную задачу. Мозг подопытной предложил свой вариант быстрого перемещения – крылья!!! Круто же! – шутливо и одобрительно отозвался он.

Окинув лабораторию быстрым оценивающим взглядом, он неожиданно спросил.

– А если я предложу тебе свою версию редактирования Днк, посмотришь? Вдруг она поможет тебе Нобелевку получить?

– Обойдусь без твоей помощи, – фыркнула я. – Сам получи, раз такой умный.

– А чего такая злая? Я пришел тебе подарок сделать, – сообщил он и так тепло и лучезарно глянул на меня, что у меня сердце растаяло и пролилось куда-то в яичники…

– Ты в курсе, метеорит упал в Якутии?

– Ну да, СМИ только об этом и трещит по всем каналам. Туда группа ученых поехала, чтобы выяснить, насколько вредоносно его излучение.

– Я знаю. Я там тоже был, – серьезно проговорил он.

– Делать тебе нечего? – удивилась я.

– Я с детства астрофизикой интересуюсь. Считай, что это мое хобби. Я на смотрины туда ездил вместе с геологами, – смущенно просияв глазами через янтарные линзы, Алекс вытащил из кармана коробочку. Внутри оказался довольно крупный продолговатый камень: пять сантиметров – в длину и три сантиметра – в сечении. Он был ярко- синий. Не такой прозрачный, как сапфир, но свет пропускал.

– Ух, тыыы! – я заворожено покрутила его в руках.

В движении внутри самоцвета появлялись жемчужно-белые разводы, но в неподвижности он был однородного цвета. Красивый, хоть и не ограненный.

– А еще он в темноте светится, – сообщил Алекс, словно читая мои мысли, – Ты, пожалуйста, сбереги его, ладно? Может быть, он однажды сослужит тебе добрую службу, – он вложил осколок в мою ладонь. – А еще лучше, если ты будешь все время носить его с собой, – проговорил он строго, и тень какой тревоги скользнула по его лицу.

Я стою в ступоре. Не знаю, что сказать. В голове хоровод из мыслей: он что меня снимает? Это пикап. Сто пудов пикап. Ничего себе способ съема…. Свой фиговый кусок метеорита подает как какое-то сокровище! Как будто дарит его очень близкому человеку…

– Сразу предупреждаю, я с тобой спать не стану, – строго говорю я, отсекая всякие поползновения на интим.

Странно, но глаза-то у него – чистые и ясные. А взгляд-то какой нежный и всезнающий. И никакой похоти в них. Наверное, именно так на нас смотрят с небес ангелы.

Он по-доброму усмехается. И, несмотря на мое сопротивление, целует меня в щеку.

– Это и не нужно. – уходит, оставляя меня в смятении чувств. Я стою и глупо улыбаюсь, совершенно одурманенная его неземным обаянием.

ГЛАВА 3

Неделю спустя

У Таши был день рождения. Она с готовкой париться не любит, так что решили просто посидеть в кафешке с ее друзьями, аспирантами факультета физики.

Я специально приволокла с собой Эбони в клетке. Знаю ведь, что эти зазнайки непременно будут хвастать своими аспирантскими достижениями.

Но вот крылатую шиншиллу они точно не переплюнут.

Сидим, попиваем зеленый ликер «Нерис», обсуждаем предстоящую защиту. Нашу неудавшуюся попытку отрастить грызуну лапку аспиранты просто высмеяли.

– А что, ваш научный руководитель не предупредил вас, что тема у вас провальная? – поинтересовался бородатый Василий. – А если завалитесь на защите, чем будете заниматься?

– Регенерацией человека, разумеется, – упрямо проговорила именинница. – Потому что это важно для всех. Чем быстрее на людях будут заживать повреждения, тем дольше они будет жить. И, возможно, перестанут стареть.

– Вы же знаете, что человеческий мозг запрограммирован на то, чтобы клетки старели и умирали, – усмехнулся Вася. – Не уверен, что найдется однажды тот гениальный хакер, что сможет взломать эту систему.

А долговязый лысеющий Коля добавил:

– Да и зачем человеку вечная жизнь? Они и одну-то прожить не могут! Люди устают от жизни. Им отмеряно ровно столько, сколько необходимо, чтобы родиться, повзрослеть, воспитать детей и подряхлеть. Вы вот «Средство Макрополуса» читали?

– Эта древняя пьеса давно уже потеряла свою актуальность, – фыркнула Таша.

– Каждому биологическому существу отмерены свои духовные резервы. Никто не может жить вечно, – продолжать гнуть свою линию Николай. – Все в этом мире имеет начало и конец. Каждое живое существо рождается и умирает.

– А вот мой друг Алекс, между прочим, астрофизик. Он уверен, что смертность человека можно преодолеть… – попыталась возразить ему я.

– Ооо, Натка опять приводит в пример своего недохахаля, которой за каждой юбкой волочится, но никому не дает, – издевнулась Таша.

Я раздраженно посмотрела на нее, но вовремя вспомнила, что у нее день рождения, и решила проявить великодушие. Я встала и подняла свой фужер.

– Ребята, я хочу произнести тост!

– Оооо, вот это реальная тема, – поддержал Василий. – Давно пора.

– Ташенька, вот ты такая независимая и… самодостаточная девушка. Я знаю, что ты не веришь в любовь. Но я все равно хочу пожелать тебе ее – большую, всепоглощающую, единственную на всю жизнь любовь. Чтоб однажды обрушилась на тебя, как водопад и затопила тебя всю. Найти такую, конечно, нелегко. И потому я желаю тебе, Наташа, острого зрения, чтобы не проглядеть свою Любовь, когда она будет проходить мимо. В знак нашей дружбы, я дарю тебе… – я отдернула салфетку, которая скрывала под собой два бархатных футляра, открыла их, чтобы все видели, что внутри два одинаковых потрясающих кулона из насыщенно-синего неорита. – Один тебе, а другой я оставлю себе. Вот носи его, как знак нашей дружбы! – и торжественно надела его подруге на шею.

Я нехило потратилась на дизайн, чтобы это была не просто побрякушка из промыслового самоцвета. Самостоятельно разработала для него эскиз замысловатой серебряной оправы, и выплавила на заказ ожерелье-чокер из черненого серебра. Получился тот еще готический шик!

Молчавший до сих пор геолог Антон аж привстал, когда увидел камень.

– Где ты его взяла? Это ж неорит! – потрясенно проговорил он.

– Знакомый один подогнал, а что?

– Просто так взял и подогнал? – Антон подозрительно сощурился.

– Ну да. Он говорит, у него много таких осколков. Он набрал их, когда ездил на осмотр того метеорита, о котором все говорят. А с чего ты так удивляешься? Ты же тоже ездил туда и наверняка прихватил себе кусочек на память!

Антон скептически выгнул бровь.

– Так тебе и дали прихватить кусочек! Да там все огорожено и оцеплено охраной. А все осколки поставлены на учет. Их сейчас продают за бешеные деньги. Ты в одном права: у меня, действительно, есть этот ценный камушек. Только я его не покупал. Нашел на месте падения и утаил. Считай – украл. Потому и опешил, когда увидел эту штуку у тебя. Я бы не советовал просто так на улице ходить – убьют еще или ограбят…

– Да ну брось! – не поверила я. Разыгрываешь? Не может быть, чтобы эта безделушка имела такую ценность.

– Имеет! – веско проговорил он. – И у нас есть основания полагать, что это не просто кристаллы, это части какого-то инопланетного устройства.

– Ну да, – усомнился один из аспирантов. – Кто бы тогда позволил им камни распродавать?

– Кто успел, тот и съел. Еще до того, как ученые закончили свои исследования, нашлись, как у нас водится, предприимчивые люди с купеческой жилкой… И все красивые самоцветы с молотка ушли на аукционах. Но так или иначе, сейчас объект засекречен. Туда никого не пускают. А камушки, говорят, обладают какими-то особыми неизученными свойствами.

Наташка слушала нашего общего приятеля с загоревшимися глазами.

– Как интересно, а поподробнее можно про эти свойства? – спросила она.

Антон кивнул и уже открыл было рот, но тут у него зазвонил телефон. В зале было шумно, и он, извинившись, вышел на улицу поговорить.

Виновница торжества была в дичайшем восторге от того, что ей нежданно-негаданно досталась эта супер-крутая побрякушка. Все говорила мне, какая я классная, и, что, будь она лесбиянкой, то непременно бы женилась на мне…

Ташка – вообще воинствующая феминистка. А все из-за ее отца. У нее с ним специфические взаимоотношения складывались. Она дико ненавидит его и заодно всех самцов разом. Считает связи с мужчинами болезнью. А себя – свободной от них, и значит – здоровой.

За это мы с ней и выпили, за наше, так сказать, общее здоровье… Вообще-то я не пью. Но в день ее рождения сделала исключение для любимой подруги…В итоге налакались мы с ней тогда изрядно.

Она позвала меня в дамскую комнату. Я стала уходить, но шиншилла отчего-то занервничала, дико разверещалась и стала метаться по клетке. Я решила, что она просто не привыкла к многолюдности и шуму – у нас в лаборатории всегда было тихо – и прихватила Эбони с собой. Я водрузила клетку с грызуном на каменную столешницу между раковинами, и критически уставилась в зеркало, проверяя, не осыпалась ли тушь… А лампы вдруг замерцали и погасли. На пару секунд стало темно. Потом снова все замигало. Ко всему этому присоединилось странное гудение. Я почувствовала небывалый приступ тошноты. Что ж неудивительно: с непривычки столько пить. А тут и Ташка-Наташка зажала рот рукой, удерживая рвотный позыв, и стремглав влетела в кабинку. А нечего было после Нериса шампанское пить!

Электричество, наконец, стало стабильным. Все это время было тихо. Ни криков, ни возни. Я ждала, что вот-вот раздадутся удивленные голоса. Но тишина стояла мертвецкая, пока Таша не спустила воду.

– Что это было? – спросила она, подходя к умывальнику.

– Помехи, наверное, – предположила я.

Я взглянула на клетку: Эбони лежала на боку, тяжело дышала, а рядом с ней была лужица – ничего себе! она не пила, спиртного не мешала, но ее тоже стошнило.

…Мы вышли в зал, а там… никого. Удивленно переглянулись: надо же, как сильно наклюкались, что утратили связь с реальностью… Народ-то уже разошелся, а кафе закрылось. Мы тоже рванули через зал к выходу.

– Я ж тебе говорила: не надо после Нериса шампанское пить! – упрекнула я подругу в очередной раз.

– А ты забыла, что мы вообще-то их вместе смешали, чтобы кроваво-красный оттенок получить! А потом воображали, что мы столетние вампиры из знатного княжеского ро…

Грохот на улице прервал нашу перепалку. Мы выбежали наружу и увидели, как над площадью столкнулись и ухнули вниз два аэромобиля. Разбитые стекла, сплющенные в гармошку кузова, болтающиеся двери грохнулись на асфальт.

– Сейчас рванет! – крикнула Таша. – К стоянке такси надо бежать!

– Какое тебе такси?! Смотри! – я показала рукой в снующий туда-сюда по воздушному пространству поток аэротранспорта. Все они были абсолютно пустые! Ни пассажиров, ни водителей! Страшный взрыв заставил нас обеих вжать головы в плечи и, не сговариваясь, панически метнуться назад.

Не помня себя, мы ринулись обратно в здание. Там за массивными кирпичными стенами мы почувствовали себя в безопасности. Рассмотрев улицу из окна, мы поняли, из-за чего произошла эта авария и множество других на автовоздушной магистрали. Двухэтажный экскурсионный аэробаз врезался в соседнюю многоэтажку, что высилась напротив нас. Теперь в стене чьей-то квартиры зиял гигантский пролом. А сам спальный автобус грудой искореженного металла лежал опрокинутый на асфальте, охваченный рыжим пламенем и клубами черного дыма. Скорбить о раненных и пострадавших не пришлось. Потому что все туристы, ехавшие в нем, куда-то таинственным способом исчезли. А транспорт в небе все еще продолжал двигаться. Аэромобили хаотично летали сами по себе, раз за разом теряя управление. Удар. Толчок. Сшибка. Крушение… Это даже катастрофой назвать было нельзя. Без людей все было бессмысленно, как в страшном сне.

Странно, что в ресторане даже со столов ничего не убрали. Так и осталось все – недоеденное и недопитое… Мы проторчали там примерно пару часов, в течение которых я обливалась слезами, потому что самые близкие и дорогие люди на свете не брали трубку.

Ташка, у которой особой дружбы с родаками не вышло, мрачно поедала праздничные капкейки. Обнаглев, она пробралась на кухню, где тоже не было ни души, и приготовила нам ароматное кофе со сливками, обильно ароматизировав его сиропами черемухи и вишни.

– Может, попытаемся выйти? – то ли спросила, то ли предложила она. И на всякий случай уточнила.

– Кажется, все, что могло свалиться с неба, уже свалилось… Знаешь…Да прекрати ты реветь! В конце концов, в этой ситуации… есть свои плюсы…

– Какие? – прогундосила я и осталась сидеть с открытым ртом, потому что заложенный и опухший нос был не состоянии дышать.

– Диплом сдавать не придется. А это значит никакой провальной защиты не будет.

– Ничего себе утешила, – буркнула я. – Ты хоть понимаешь, что это уже не имеет значения?! Абсолютно никакого значения! – истерически взвизгнула я и зарыдала уже в голос.

Прошло еще пару недель слез и стенаний, прежде, чем я смирилась с ситуацией. В том числе и с тем, что мои родители не просто ушли из дома, забыв свои мобильники. Они реально исчезли. Насовсем. Как и все остальные люди в городе: друзья, знакомые, прохожие на улицах, продавцы в магазинах, преподаватели в аудиториях, дикторы на телевизионных экранах. Ни тел, ни трупов не обнаружено. Все как будто распались на молекулы, испарились и растворились в окружающем пространстве. Но мы-то остались. А может все наоборот? Может, это мы попали в какое-то другое измерение? А все люди продолжают жить своей прежней жизнью?

Все это не поддавалось объяснению и не укладывалось в голове. И мы решили уехать. Чем дальше, тем лучше.

Мы с тезкой отыскали на ближайшей парковке уцелевший аэробаз, рассчитанный на дальние дистанции, запаслись едой и топливом впрок. И полетели туда, куда давно мечтали слетать – в Америку. Лететь над океаном мы не боялись – теперь над водой парило множество антигравитационных баз с топливными станциями, позволяющими отдохнуть и дозаправиться. Ничем не хуже, чем экзотические парящие острова из фантастических фильмов прошлых столетий – такие же зеленые и цветущие, только с супермаркетами.

Решили совершить путешествие по всем штатам, а заодно решить, где в итоге осядем на постоянное местожительство. Я, конечно же, хотела остаться в Новом Орлеане, но Наташку «обшарпанные» особняки в викторианском стиле не впечатлили. Так что пришлось сойтись на компромиссном варианте – да здравствует Флорида, в которой мы и по сей день обитаем.

Добившись сенсационных высот в искусстве редактирования генома, мы до сих пор так и не поняли, что же тогда произошло, куда разом исчезли почти все люди Земли, оставив после себя аэромобили на полном ходу и недопитые чашки кофе. И, наконец, что же уберегло нас двоих от этой участи – этого мы тоже не поняли…

«Вы только гляньте на это!» – я выхожу на балкон и демонстрирую камере красоты сегодняшнего Майами. Передовые технологии 25 века дают о себе знать – город целиком работающий на системах самообеспечения, все еще полон огней и прекрасен. Небоскребы последних поколений сверкают как новенькие, а те, что постарше, поражают своей живописностью. Можно найти целые районы – такие древние, потрескавшиеся, увитые зеленью… В общем все в лучших романтических традициях постапокалипсиса…»

ГЛАВА 4

2641 год н.э., настоящее время

Ташка пригласила меня на веранду нашей виллы отметить одно важное событие. На стол она поставила похлебку с грибами желтого трутовика и сочными стеблями папоротника. Весной, когда гриб еще мягкий, мы его срезаем с древесных стволов в парке и замораживаем в больших количествах. В Северной Америке он и в прежние времена считался деликатесным. Его ценили за мясной вкус и называли «древесной курятиной» или «лесным крабом». Ну а для нас с Наташкой гриб-трутовик стал ценнейшей находкой.

Стоя передо мной в немыслимо ярком парео, Таша умело открыла бутылку Шампанского – не так, чтобы оно выстрелило пробкой в потолок, облив нас тугой струей обеих, а так, чтобы с легким хлопком заструился газ.

– Наталья! – сказала она торжественно. – Сегодня исполняется ровно сто лет, как мы с тобой чудом уцелели и остались жить на нашей опустевшей планете. Безусловно, это печальная дата. Но сегодня я позвала тебя, чтобы отпраздновать завершение генетической реконструкции моего организма. Ура! Да здравствует наука и современные технологии! – и Ташка с энтузиазмом потянулась через стол, чтобы чокнуться со мной бокалом.

– Поздравляю! – обескуражено пробормотала я. – А я вот еще не завершила. Я, так сказать, все еще в процессе…

– В целом, ты тоже завершила, – заверила меня тезка. – Тебе осталось внести кое-какие легкие поправочки. Но ведь вечной молодости мы с тобой добились! Старости нет! Болезней тоже нет! Мне сейчас –121! – вскочив, она сдернула с себя цветастую ткань, которым было обмотано ее тело. – Зацени-ка мою новую грудь. Идеальная форма для древней старушки – верно? – никакого обвисания! – Ташка-Наташка кокетливо покрутилась передо мной топлесс.

– Ты ж говорила, бодипозитив должен править миром. А теперь сиськи себе увеличиваешь? – подколола я и, зачерпнув половником ароматного супа, налила его себе в тарелку.

– А! – отмахнулась Ташка. – К черту бодипозитив! Мужчин на земле, увы… не осталось. Строить из себя феминистку не перед кем… Теперь никто не сможет сказать, что грудь я сделала для них, – тезка самодовольно оглядела себя в зеркале – повернулась в профиль, приблизилась вплотную, отодвинулась подальше, чтобы видеть себя в полный рост. – В первую очередь, я хочу нравиться себе! Даже если оценить больше некому. Между прочим, на выращивание всего неделя ушла! А ты вот форму носа три месяца корректировала. Хотя изменения-то минимальные!

– Не сравнивай! У тебя – мягкие ткани, а меня – хрящи, – возразила я, задумчиво разглядывая Ташкины бронзовые стройные бедра и идеально плоский животик. Попутно я лениво размышляла, что бы мне еще в себе изменить…

Мимо пролетела Эбони, теперь у нее на месте все четыре лапки. Ради смеха мы снабдили ее второй парой усов, как у жучков. Так что теперь она забавно шевелит «антеннами» и напоминает мышь-байкера с Марса. Да, и гены мы ей отредактировали так, что жить она будет вечность.

…Может, вернуть свой природный цвет волос? А то у меня волосы в результате какой-то генетической ошибки (я пока не разобралась, как это вышло) стали платиново-белыми. А может, дело вовсе не в ошибке… По земным-то меркам так долго не живут. Ташка говорит, что возможно, моя шевелюра поседела от реального возраста.. У нее, значит, не поседела от вечной молодости, а у меня поседела… Это случилось, когда я выводила меланин из кожи. Я тогда хотела получить аристократический цвет лица ну и тела, конечно, эдакий молочно-розовый оттенок. А получился вот такой эффект, когда волосы стали белыми.

А еще я сделала себе дистихиаз – двойной ряд ресниц – и без всяких наращиваний. Вся красота, так сказать, совершенно естественная, без косметики и химии… И все это благодаря манипуляциям с генетической природой человека.

– …А зато я шрам на бедре залечила за два часа! А ты свой на плече – за четыре! – выдала я, порывшись в памяти, и вздохнула. – Боже, какой ерундой мы занимаемся… Выпендриваемся друг перед другом! А когда-то амбиции зашкаливали. Мечтали свои открытия в области регенерации использовать для усовершенствования человеческой природы. Помышляли о славе! Но увы… Волею судеб приходится все эксперименты на себе и для себя проводить…

За время нашей свободы от давления общества, стрессов, дефицита времени и зависимости от мнения окружающих мы многого достигли. Теперь регенерируем с огромной по человеческим меркам скоростью. Мы довели свой геном до совершенства –не стареем, не болеем и не умираем. На наши исследования мы потратили около столетия. Все необходимые научные труды для исследований и оборудование мы нашли в лучших научных центрах Америки и Европы – не зря же по всему миру колесили.

Наше новое утро началось на пляже. Я лениво потянулась и встала с песка.

– Ладно, амазонка, надевай набедренную повязку и пошли на рыбалку. Я есть хочу.

Первые годы апокалипсиса было легче добывать себе пищу. Пустые супермаркеты были завалены всяческой снедью. Долгое время мы питались замороженными полуфабрикатами и консервами. Не пропадать же добру. Когда все сроки годности вышли, попытались охотиться в лесах на дичь. Даже стрелять из лука выучились – на тот случай, если придется обороняться от диких зверей. Но световые и звуковые бомбы, которые мы тоже носим с собой, кажутся мне куда более надежной защитой от них. Хотя бог миловал: на нас еще ни разу не нападали. Да и зачем? Дичи-то в природе наплодилось видимо-невидимо за последние сто лет, когда не стало опаснейшего из всех хищников на свете – ага, угадали! – того самого – двуногого. Пару раз мы сталкивались с пумами в горах или с крокодилами возле рек. Они даже не пытались преследовать, скорее избегали нас.

Честно говоря, для охоты на животных, у нас просто кишка тонка. Хладнокровно завалить, освежевать и распотрошить его… н-нет, вы уж простите, это не про нас. Хотя пойманную рыбину распотрошить – это без проблем. Тем более, что заводы встали, и отходы химической промышленности перестали травить обитателей морских просторов.

*** Близилось восьмое марта – и мы решили отметить женский день на Багамах. Благо до них на яхте рукой подать. Проведя два часа на освежающей водной прогулке, мы с блаженством ступили на белые пески острова. Перед нами простиралось божественное сочетание тропических лесов и каменных джунглей.

Большим количеством тряпок на теле мы себя не отягощали – ходили в трусах и коротких топах, открывающих живот. А то и вовсе топлесс. А чего париться – на улице почти всегда жара, а кругом ни души…по крайней мере нам тогда так казалось…

Раньше мне не нравилась чрезмерная урбанизированность Багам. Это небольшие острова, и на них совершенно не осталось места лесам и первозданной дикости. Так думала я раньше. Но сейчас – совсем другое дело.

Сказать, что мы попали в рай – ничего не сказать. Синее небо. Слепящее солнце. Бирюзовое море с бегущими по нему барашками волн. Горячий и чистый песок. Густые пальмовые рощи…

Вы бы видели этих птиц, на все лады щелкающих и выдающих дивные трели в зарослях орешника! А разноцветные рыбешки, выпрыгивающие из воды?! А какое блаженство впитывать в себя всю эту первозданную красоту мира, шлепать босыми ногами вдоль берега, оставляя за собой цепочку следов, и собирать ракушки.

Но увы, всегда наступает момент, когда, кроме еды, ни о чем больше не думается.

– Пойдем в лес за папайей, – предложила я.

– А может, наловим рыбы и креветок? Сытнее, – попыталась притормозить меня подруга.

– А кто потом будет ее чистить? – сердито буркнула я. – Опять я?

– Ну не люблю я с кишками и чешуей возиться. Я ж все-таки ученый, а не кухарка, – запальчиво проговорила Ташка, оправдывая свои капризы.

– А я, значит, кухарка? Нет, уж. Почапали за дыней. А там, может, еще и бананов нарвем.

– Слушай, а давай, разделение труда сделаем. Сегодня я рыбачка, а ты – шеф-повар. У тебя все равно готовка лучше получается, чем у меня. Ты иди позагорай на пляже или искупнись. А я нам рыбки на обед наловлю.

– А чего ее ловить-то? Когда она сама к тебе в сачок заплывает, – заупрямилась я и, сунув ноги в сланцы, двинулась по утоптанной уже тропинке в лес, вскинув рюкзак на плечо.

Папайя растет низко. Увесистые желтые плоды ее висят гроздьями. Можно протянуть руку и легко сорвать его. По вкусу папайя сочная и сладкая, как дыня. Чтобы не тащить на себе слишком много, мы разрезали и поели ее прямо на месте. А потом Натаха нашла высокое дерево гуавы, усыпанное густо малиновыми, похожими на бугристые яблоки, фруктами. Она забралась повыше и стала набирать их в пластиковый пакет, чтобы потом осторожно, дабы не повредить, спустить их мне. Рядом с ней порхала, попискивая, Эбони. Она тоже налопалась гуавы, которую я ей мелко накрошила.

И тут раздался шорох… Но мы, будучи абсолютно непугаными ланями, не придали ему никакого значения.

Внезапно прозвучал пронзительный боевой клич и из пальмовой рощи выбежали пятеро, таких же полуголых, как и мы, смуглых дикаря с дубинками. Ташка чуть не упала с дерева от неожиданности. Они смахивали на древних индейцев из-за перьев на голове. Их шеи были украшены ожерельями из клыков. На поясах болтались кости каких-то животных. А в набедренной повязке узнавались обрывки обтрепанных тканей, оставшиеся от цивилизованного мира. Но все эти детали я припомнила уже позднее. А в тот момент я буквально остолбенела и так растерялась, когда два бородатых туземца наставили на меня деревянные копья. В голове пронеслась жуткая картина: я получаю по голове дубиной, и меня волокут в пещеру…

Оставшиеся питекантропы окружили дерево, на котором сидела Наташка. Гортанно-угрожающе они что-то выкрикивали ей, вероятно, призывая ее спуститься. Таша, естественно, этот приказ выполнить не спешила. Тогда один из дикарей пихнул ствол дерева, оно покачнулось.

– Хорошо, хорошо! – согласилась Натаха, надеясь, что примирительный испуганный тон, усыпит их бдительность, и начала спускаться.

Где-то на полпути, когда было уже не так высоко, она сделала то, чего дикари точно не ожидали – бросила вниз дымовую бомбу, которая по счастью была прикреплена у нее на поясе.

Сразу же вслед за оглушительным хлопком, окружающее пространство заволоклось клубами плотного и очень едкого красного дыма. Глаза защипало. На расстоянии примерно пяти метров ничего не стало видно. Наташка спрыгнула вниз, чуть не сбив меня с ног, схватила за руку, и мы рванули, что есть мочи, вперед, расталкивая какие-то преграждавшие нам путь тела и, прикрывая слезящиеся глаза ладонями. Позади себя мы еще долго слышали их испуганные вопли. Я рада, что не забыла подхватить свою сумку с оставшимися бомбами, и не чуя под собой ног, неслась вслед за подругой.

Так мы узнали, что на земле все-таки обитали потомки выживших людей. Почему я уверена, что это потомки и, возможно, второго или даже третьего поколения? У них была очень бедная неразвитая речь, которую они по-звериному сопровождали мычанием, жестами и даже рыком. Но ведь апокалипсис произошел сравнительно недавно. А стремительное одичание и потерю культурного уровня можно было объяснить лишь тем, что выжившие в этот момент были еще детьми.

*** Мы бежали без остановки, пока не вернулись обратно на берег.

– У нас же есть стрелы, если что, – хрипло заметила Наташка, упирая руки в колени и пытаясь отдышаться.

– Серьезно? А ты выстрелить сможешь? Я вот точно знаю, что не смогу, – хмуро сообщила я. – Не смогу человека убить.

– Кажется, они даже не погнались за нами.

– Нет, не погнались… а то были бы уже здесь, – сипло подтвердила я.

Мы молча двинулись вдоль берега к тому месту, где пришвартовали нашу яхту. Но парусника нигде не было видно. Мы блуждали часа полтора, пока до нас не дошло, что мы движемся в противоположную сторону.

– Слушай, Нат, а там, где мы яхту оставили, вроде бы скалы повыше. И бухта была поуже, чем здесь.

– Да нет, скалы были такие же! Но из них выпирал высоченный утес. А на вершине его росло дерево, помнишь?

– Черт! – тезка досадливо шлепнула себя ладонью по лбу. – Точняк! Так все и было, как ты говоришь. Мозги у нас с тобой вышибло из-за этого сумасшедшего кросса.

ГЛАВА 5

В зеркальной воде бассейна отражались плывущие по небу облака и контуры небольшого, но изящного особняка и пальчатые листья пальм. В шезлонге возле воды сидел молодой мужчина. Лица его не было видно из-за того, что солнечные очки прикрывали глаза, а щеки и подбородок заросли рыжей бородой.

«Я – Антон Ремезов – один из немногих выживших после апокалипсиса землян, – говорил он в диктофон. – Продолжаю исторический репортаж для потомков. Девяносто семь лет я провел в криозаморозке. Два года назад пробудился. Встретить родственников и друзей по понятным причинам я не рассчитывал. Но и полного одиночества в опустевшей России никак не ожидал. Некоторое время провел в путешествиях по миру. Временно осел на Багамских островах. В текущий момент я занят тем, что смотрю на солнце сквозь ветви пальмы. Я делаю это уже шестьсот пятьдесят третий день. И мне до сих пор не надоело. Где-то в этих лесах шныряют дикари. Но мы почти не пересекаемся. Кажется, они меня побаиваются. В общем – ляпота…

Одиночество? О чем вы… Мне никто не нужен. Мир прекрасен. Мир прекрасен как никогда раньше. Исчезли суета и бешеный ритм прошлой жизни… Я больше никуда не тороплюсь. Вы не представляете, насколько увеличилась моя способность смаковать и наслаждаться. Я отхлебываю прекрасного багамского рома и раскуриваю отлично сохранившиеся сигары. Покачиваюсь на гамаке и созерцаю бездонно-синее небо. Слушаю крики птиц в саду и засыпаю под мерный плеск волн. Так, друзья мои, выглядит свобода! Мне кажется, мудрейший тибетский монах не знает о нирване столько, сколько о ней знаю я прямо сейчас»…

Грешные угодники! Уж не ослышался ли я? Голоса… Я слышу голоса! И это не гортанные возгласы дикарей… Боже, почему я никогда не замечал, как приятно и нежно звучат голоса у женщин?! Они по-русски говорят! Это сон или явь? Или я, все-таки умер?

Прошу прощения, господа потомки. Но такой поворот событий я не могу пропустить. Я стою возле ограды, отделяющей территорию виллы от леса. С биноклем в руках выглядываю из-за густых зарослей цветущего филодендрона, и вижу, что в пятнадцати метрах от моей виллы реально движутся две полуголые нимфы. Одна темненькая и загорелая, волосы вьются. Вторая в противоположность подруге довольно бледная и хрупкая. А волосы у нее длинные до пояса и белые, как снег.

Целых две! Цыпочки! Ом-м-Мария, кажется, я безбожно слукавил, говоря о радостях полного одиночества! Временно я прекращаю свой репортаж. Мои нимфы углубились в рощу. Мне нужно срочно проследить, куда они направляются. Возможно, с ними есть еще другие люди».

Скрываясь за цветочными кустами и за стволами деревьев, Антон продвигался по лесу, не упуская девушек из виду.

– …Черт! – выругалась черноволосая нимфа. – Сюрприз оказался весьма неприятным для нас. Ну надо же, какая неожиданность!

– Да нет здесь никакой неожиданности. После любых катаклизмов всегда остаются выжившие, – не согласилась блондинка.

– Ну какие же это выжившие? Это дикари! А, может, и вовсе каннибалы, – с чувством восклицает темненькая. – А вдруг они начнут охоту на нас? Надо убираться с этого острова на какой-нибудь другой – необитаемый!

– … Может, доберемся до Кубы? – предлагает блондинка.

«Этот голос… как будто я слышал его раньше. Такие знакомые интонации…»

– А может, свалим домой? – угрюмо возражает брюнетка. – Надеюсь, там нет дикарей.

– Зря ты так думаешь. Здесь они как-то появились. И в России может вырасти поколение «маугли», если маленьких детей оградить от культурных достижений. Запросто.

– Там наша лаборатория. И я верю, что там безопасно. Погуляли и хватит. Хочу домой.

– О, боже, где Эбони?! – блондинка, не слушая ее, испуганно оглядывается и хватается руками за голову.

Брюнетка тоже обернулась, вытаращив глаза и испуганно прикрыв рот руками.

– А вдруг они ее на обед подстрелили? – шепотом проговорила она. – Ты куда?

– Наташенька, давай тихонечко вернемся назад, – умоляюще проговорила беленькая. – Может быть, Эбони там летает и ищет нас. Когда все дымом заволокло, она ведь могла нас не увидеть. А дикари, наверное, уже ушли оттуда.

– Нет, Наталья, нет! Мы не можем туда вернуться. Они нас изнасилуют, а потом сожрут!

«Две Наташки?! Те самые неразлучные Ната и Таша… Мыслимо ли это?!»

– Не нагнетай! Не сожрут они нас! В этом нет никакой необходимости. Кругом вон зверья полно. Рыба кишит в море. Фруктов разнообразие. Дикари совсем не голодают. Так же, как и мы. Но Эбони – это уникальная шиншилла. Она нам как сестра. Мы просто обязаны ее спасти! – Эбони!!! – зовет блондинка.

А темненькая пытается закрывать ей рот, вцепившись в нее сзади.

– Тише! Нас могут услышать! – шипит она.

– Тогда приготовь пистолет, при необходимости я этих питекантропов расстреляю. Черт с ним, возьму грех на душу!

Рыжебородый крался за девушками через заросший неухоженный парк. Но, услышав про пистолет, остановился в раздумии, а потом развернулся и быстро зашагал в сторону своего особняка.

– Эбони!!! – снова ору я, продираясь сквозь заросли папоротника (в другое время мы бы кинулись заготавливать их толстые стебли впрок. Они хорошо идут как для супов, так и для жаркого).

Где-то вдалеке, все еще поражая воображение величием, красуется некогда знаменитый, но сейчас уже заросший лианами, весь позеленевший отель Атлантис Роял Тауэрс. Но мне сейчас не до красот. Одна картина страшнее другой встают перед глазами. То ястреб камнем падает с высоты на нашу ручную шиншиллу, впивается в нее когтями и поднимает в воздух. То представляется, как она попала в силки аборигенов и бьется в ее сетях, ломая себе крылья…А может, она забилась вот в это дупло и трясется от страха бедняжка? – я задрала голову вверх, но заглянуть в черную дыру, зачем-то прикрытую зелеными ветками, не смогла – высоковато… Надо постучать чем-нибудь и позвать Эбони. Увидев длинную жердину в двух шагах от себя, я двинулась к другому дереву и наклонилась за палкой…

– Ты – идиотка… О-о, ужас! Я не могу!!! – тихо застонала Наташка за спиной.

Не успела я выпрямиться, как прямо перед моим носом материализовался наконечник копья из каменного века. Ловкий, как обезьяна, дикарь, совершенно неслышно соскочил с древесного сука и встал передо мной, преграждая путь.

«Хоу-хы- ррыша!» – хрипастым басом крикнул он сородичам.

Из рассеченных листьев папоротника показалось сразу две головы. Из-за высохшего древесного ствола вышел третий. А четвертый спрыгнул из того самого дупла, в который я хотела сунуть палку. Это были те самые «тарзаны», от которых мы убежали. Я их узнала по набедренным повязкам. Уж больно прикольный был принт на тех обтрепанных тканях: летящие крыши буддийских храмов с остатками былой позолоты.

На этот раз туземцы оказались расторопнее. Двое из них, опасливо приблизившись, выдрали у нас из рук сумки и пистолеты, которыми мы так и не решились воспользоваться. И, передав все это собратьям, стали связывать нам руки за спиной. Остальные с живым интересом оглядывали нас черными, как маслины, глазами. Лица их были по-боевому раскрашены синей и желтой глиной. Шапки спутанных черных волос обрамляли смуглые лица. Но в чертах у них не было никакой свирепости или жестокости… скорее наивное детское любопытство.

– Ну ты и подстава! – в бессильной ярости прошипела Таша. – А я ведь тебя предупреждала…

И вдруг в небе с оглушительным звуком и многократно усиленным свистом взорвался дымный фейерверк, очень похожий на чье-то лицо или зловещий череп…

– Хуракаааааан!!! – задрожав, запричитали аборигены, падая на колени.

– Зуррух! Хамун зуррух! – гневно и раскатисто прозвучал приказ, вероятно, на языке этих островитян.

Дикари спешно бросились отвязывать нам руки. Аккуратно сложив изъятые вещи у наших ног, они поклонились, бормоча что-то, похожее на извинения, и бесшумно скрылись в зарослях.

– Все чудесатей и чудесатей, – произнесла Ташка. – Я уж думала, миру уже нечем нас удивлять.

– Привет, девчонки! Крысу не теряли? – услышали мы за спиной.

Обернувшись, мы несколько мгновений обескуражено пялились на крепко сложенного загорелого мужчину в бермудах, жутковато заросшего рыжей бородой и длинными до плеч волосами. За шкирку он держал нашу тихо попискивающую питомицу. Эбони тут же перепорхнула ко мне плечо. А глаза этого Лешего в крайнем изумлении полезли на лоб.

– Наташки?… Ната…и Таша?… Неужто и вправду это вы?… Поразительно! Мало того, что живы… Вы… такие же юные, как и сто лет назад. Даже похорошели как-то неуловимо. Я припоминаю, Ната, ты раньше сутулилась…А теперь какая статная! Не женщина – богиня. И ты, Таша, – хороша необычайно. Экзотика просто!

Пока он все это говорил, мы пытались не уронить на пол челюсти. Нет, это была не пара мгновений, мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы поверить в то, что я вижу.

– …Антон? – неуверенно произнесла я.

– Он самый. Обнимашки?

– О, боже, – взвизгнула я и вслед за Ташей кинулась к нему на шею.

Признаться честно, я немного захмелела, неожиданно за столько лет оказавшись в мужских объятиях. – … Хуракан – это бог бури. Уж не знаю, кто им внушил его бояться. Но это имя я услышал именно от них. И попробовал им воспользоваться. Действует безотказно, как видите, – рассказывал нам Антон, пока мы шли к его вилле.

– А Эбони где нашел? – спросила Ташка.

– Да она сама меня нашла. Э-ээ… – Антон издал добродушный смешок. – Точнее, не меня, а мою вазу с очищенной папаей. Я приготовил ее для себя. А она села рядом и стянула со стола ломтик фрукта. Держит его крошечными лапками – трогательно так – и уминает кусок за куском.

– Я сейчас лопну от нетерпения, черт побери! – не выдержала я. – Давай же скорей рассказывай, как ты выжил и давно ли ты здесь

– Такая нежная нимфа и ругаешься, – шутливо упрекнул он.

– Нежная нимфа умеет из лука стрелять, гвозди забивать и даже кое-что из механики освоила, – парировала я, словно обвиняя кого-то в том, что в моей жизни отсутствуют мужчины, которые должны выполнять мужскую работу.

– Криозаморозка, – коротко пояснил Антон.

– Серьезно? Зачем ты это сделал?! – поразилась я, вспоминая, что он сообщал мне о своих намерениях. Но я тогда совершенно не принимала его слова всерьез…

– В какой-то момент я решил, что моя жизнь бессмысленна, – с усмешкой проговорил бородач. – И тогда я решил одним выстрелом убить двух зайцев разом – увидеть будущее и отдохнуть от всего этого дерьма вокруг… Таймер сработал два года назад. – Крышка криокапсулы раскрылась. И вот, я тут. Мне чертовски повезло проснуться в постапокалипсис. Только вот совершенно непонятно, что тогда произошло с планетой… Может, проинформируете меня? Вы же были свидетелями тех событий, не так ли?

Я покачала головой и развела руками, показывая жестом, что бессильна ответить на этот вопрос.

Наш рыжий приятель прошел вперед прокладывать нам тропку через папоротниковые дебри.

– Так хочется есть, аж желудок сводит, – пожаловалась мне Таша. – Между прочим, уже солнце садится. А мы с тобой только утром слегка перекусили. – Так весь день и пробегали по лесу – голодными и злыми. И все из-за тебя. Я ж тебе предлагала рыбу наловить…Если б не твои капризы… – сварливо упрекнула она меня.

Антон уверенно провел нас через хвойный лесок с зарослями белых орхидей.

– Вон там моя резиденция, – бородач показал рукой на высокий забор, синеющий сквозь просветы деревьев.

– Ого, какие непреступные ворота! – удивилась Таша. – Здесь, наверно, и сигнализация в рабочем состоянии?

– Хочешь проверить? – одобрительно улыбнулся он. – Валяй, разрешаю!

Таша набрала в горсть несколько придорожных камушков и кинула их в металлическую створку. Звук был довольно пронзительный, а главное угрожающий.

– Хорошая защита от дикарей! – хором сказали мы с Наташкой и дружно засмеялись.

– А как же ты сюда попал? Если бы ворота были открытыми, на вилле бы давно те дикари поселились, – не унималась тезка с расспросами.

– К счастью, все было закрыто. А дистанционный ключ я нашел в бардачке, – Антон показал на врезавшийся в кряжистый дуб дорожный автомобиль. – Машина тормозила уже, подъезжая к воротам. Бампер и капот слегка повредились, а все остальное исправно. Странно, что водитель бросил разбитую машину, ворота не открыл и, оставив ключ в бардачке, куда-то ушел и больше не вернулся…

– Знакомая картина… – задумчиво сказали мы с Наташкой одновременно, в один голос. И обе закачали озадаченно головой. И обе со вздохом пожали плечами.

Антон так и закатился от хохота.

– Весело, девчонки с вами! Вы на все так синхронно реагируете? – поинтересовался наш старинный приятель.

– Да, наверно, – добродушно отозвалась я. – Ведь мы давно уже дружим. Стали, как сестры.

– Еще чего не хватало? Нет, конечно! – с запалом отреагировала Ташка, видимо, припоминая, как я затащила ее в западню к дикарям.

Хозяин показал нам сад, в котором росли диковинные фрукты, включая кокосы и ананасы. Мы с Ташей завистливо переглянулись: везет же некоторым, все у него под боком – не надо по лесам шнырять, и от дикарей спасаться…

– Девушки, а вы, наверно, проголодались? – спросил нас Антон, словно читая наши мысли. – Я неплохо готовлю. Я же бывший геолог, научился в геологических походах.

Усадив нас за стол на веранде, он поставил перед нами вазу с фруктами. А сам засуетился, что-то вытаскивая из холодильника. Я увидела, как он снял крышку с большой кастрюли, в которой мариновалась рыба, быстро разложил ее на решетке в духовом шкафу, и вскоре дивный аромат поплыл по всей кухне и защекотал нам ноздри…

– Антон, а ты помнишь тот день, когда мы в кафе отмечали мой день рождения? Ты ушел тогда раньше всех. Сказал, что у тебя какая-то встреча. Мы славно посидели тогда, – ностальгически вздохнула Таша. – Потом отлучились по дамским делам. Выходим, а вокруг ни души. Ни трупов, ни криков, и никаких следов внешнего воздействия. Просто недокуренные сигареты в пепельнице и аэромобили на полном ходу, врезающиеся друг в друга и в здания. Представляешь, они падали с высоты, словно спелые кокосы с пальмы. С улицы то и дело раздавались взрывы и страшный грохот.

– Интересно… – пробормотал Антон. – Что бы это ни было, но нам троим по каким-то причинам удалось этого избежать…

– Судя по всему, не только нам… – Наташка головой мотнула в сторону джунглей, намекая на наших новых знакомых.

– Да. Если вы заметили, их кое-что объединяет… с нами, – Антон коснулся этнических бус на шее, в которые было вплетено несколько неоритовых бусин. Кроме того, у него и на петле от джинсов висел брелок со знакомым камнем.

– На них тоже были неоритовые украшения, как у нас?

– Верно! Ну что-то вроде того. Неоритовые побрякушки – это первое, что бросилось мне в глаза, когда я натолкнулся на этих несчастных дикарей, – усмехнулся он. – Неоритов ведь было очень мало. После проведения тестов на токсичность и радиоактивность, пару кусков оставили для музеев. Какую-то мизерную часть я и мои коллеги забрали в качестве сувениров, а все остальное ушло с молотка на аукционах, – он помолчал, возможно, пытаясь определить их реальное количество…

– Ты думаешь, это куски метеорита нас спасли?

– Думаю, да. И вас, и меня. Вот только кто спас вашу крысу?

– Это шиншилла, – обиделась Таша. – На животных падение метеорита никак не повлияло. Это странное явление уничтожает избирательно… А у нашего «геолога-уфолога» нет никаких гипотез, объясняющих произошедшее?

– Только одна. Внеземные цивилизации.

– Ну конечно… – хором выдали мы с Ташей и переглянулись, вспоминая Антошину одержимость теориями палеоконтакта.

– Знаете, на самом деле это очень похоже на правду.

Мы выжидающе смотрели на него.

– Люди исчезли вскоре после падения неорита. Я думаю, стоит поглубже изучить эту махину. Возможно, именно в ней кроется ответ на вопрос: что случилось с планетой Земля.

– Изучить поглубже? Как ты это себе представляешь? – заинтересовалась Таша.

– Знаешь, мне внезапно пришло в голову решение: хватит на югах под солнышком нежиться!

Так можно и деградировать совсем. Отпуск был очень долгим. Пора и честь знать. Я хочу вернуться домой, в Россию, и продолжить свои исследования.

– Браво! – я с одобрением хлопнула в ладоши. – Ничто не выбьет из тебя дух ученого!

– Серьезно? Ты хочешь вернуться в Россию только из-за метеорита?

Антон хохотнул: – Ташенька, ты же видела, насколько высоко коллекционеры мира оценили эти камушки? Вместо того, чтобы его изучать, наши олигархи предпочли сделать на нем деньги! Его перепродали. Я пустил в ход все свои связи и все свое обаяние, чтобы мне позволили продолжить над ним работу.

– Как-то странно, что твоя работа закончилась погружением в криосон, – Наташка выразительно подняла бровь.

– Это случилось незапланированно, – признал Антон. – Я был уверен, что отыскал свидетельства палеоконтакта. Метеорит по сути должны были национализировать. Но тогда эти ублюдки потеряли бы огромные деньги. Как обычно все дело было в бизнесе. А я им помешал. Очень удобно было запереть человека в криокамеру на сотню лет, подделать документы о согласии и сказать, что это его собственная инициатива. Это же не убийство, а значит, никому в голову не придет завести из-за этого уголовное дело. Процедура-то дорогостоящая. И потому ни у кого не возникло подозрений, что на самом деле это оригинальный способ избавиться от человека.

– А почему тогда ты нам сказал, что это было твое решение? – удивилась я.

– Ну как-то странно было начинать столь трогательную и весьма неожиданную встречу с криков том, что какие-то бандиты хотели меня убрать.

Таша задумчиво сняла кожуру с банана и надкусила плод.

– И как же ты оказался на Бананах?

– М-м-м… – протянул Антон со всей серьезностью. – На бананах, на кокосах и на гуавах я оказался не сразу. В Москве я больше сидел на консервах.

Тут я взорвалась смехом. А Наташка смущенно повертела в руках свой банан.

– Ой, на Багамах! – исправилась она.

– Когда я очнулся и понял, что цивилизация просто взяла и исчезла, я какое-то время пытался найти выживших не только в России, но и по всему миру. В итоге я нашел их – местных дикарей. Так я и остался на Багамах пить халявный элитный ром, курить дорогущие сигары и кататься на яхте по Карибскому морю. Ведь будучи российским геологом, я не мог себе этого позволить…

Но сегодня я увидел на вас эти чертовы неориты! Такие же были на выживших туземцах. Я и сам ношу неорит, черт возьми! И еще… когда я очнулся, рядом со мной были другие криокамеры, и они почему-то были пусты… Включенные. Работающие. Но без людей…. То есть люди, лежавшие там, каким-то мистическим образом исчезли. Я хочу получить ответы. Разве вы не хотите того же? …Поехали со мной, девчонки! Пора сменить обстановку!

– Там сейчас самая паршивая погода в Москве, – поморщилась я. – Ранняя весна. Все серое, промозглое сырое… А что в Якутии творится – вообще зима! Ну уж нет. Я отвыкла от снега и холода. Извини.

Честно говоря, тема была настолько интригующая, что я бы не отказалась – поехала. Но время от времени переводя взгляд на свою подругу, я поражалась метаморфозе, произошедшей с ней во время беседы. Она так увлеченно разговаривала с Антоном, глаза ее горели, щеки порозовели… Еще бы! Сотню лет мы хорохорились друг перед другом, что нам и без мужиков хорошо. А появился мужчина рядом, так гормоны заиграли и у нас разрешения не спросили. Но я-то ладно, я была когда-то влюблена… А Ташка лет с четырнадцати мужиков ненавидела, ну прям до отвращения… Вот я подумала, а вдруг у них с Антошкой что-то сладится…

– А я бы с удовольствием поехала, – задумчиво произнесла Наташка (Вот! Ну я как предчувствовала!). – Хочется сдернуть покров с этой тайны, которую скрыл от нас апокалипсис, – и глаза ее азартно вспыхнули.

– Ну так поезжай. Я не могу тебе запрещать, – улыбнулась я.

– Нет, не выйдет, или вдвоем или никто. Я не могу тебя бросить, особенно после того как нас чуть в пещеры не уволокли, – Наташа грустно покачала головой. – До сих пор в себя прийти не могу. Какой бы это был ужас, если бы не Антон…

– Да, брось! Что может случиться? Будем на связи! Благо радиосвязь в период постапокалиптики еще никого не подвела, – весело подмигнула я. – Тем более, у дикарей мозгов не хватит переплыть через пролив.

– Ты уверена?

– Да, не парьтесь вы. Я останусь на хорошо обследованной территории, во Флориде. Мне там ничего не угрожает. Сколько, интересно по времени займет ваша поездка?

– С учетом того, что мы отыщем работающий аэромобиль…. за пару недель справимся, если без эксцессов, – ликуя, но пытаясь это скрыть, сообщил Антон. – Готова выдвигаться прямо сейчас? – спросил он у Наташки.

– Черт побери, да! – обрадованно воскликнула она.

– Тогда я вас отвезу в ваш отель, чтобы вы вещи собрали. Я тоже сейчас кое-что покидаю в багажную сумку и рвану к ближайшему аэросалону!

ГЛАВА 6

Наташа и Антон проводили меня обратно до нашей виллы в Майами. А затем сели на аэромобиль и взмыли в небо.

Вот это поворот! – выдохнула я, глядя вслед улетающей машине.

Я не расстроена и совсем даже не против одиночества, но тоскливый червячок почему-то точит… Я старалась изо всех сил не концентрироваться на этом. И даже ушла на пляж осваивать техники медитирования, которые никак мне не давались – погрязла я в страстях человеческих…

Этот пляж мы с Ташей облюбовали недавно. Слева ступенчато поднимались заброшенные террасы с кафешками и высохшие бассейны отеля «Европа». Но я туда не ходила: слишком многое напоминало об отсутствии людей. Я предпочитала естественную гармонию живой природы.

Местечко было чудное. Там на белом песке росла небольшая пальмовая рощица. Мне нравилось, что прямо над моим шезлонгом низко свисает длиннющая пальмовая ветвь вместо защитного зонта от солнца. Я принимала солнечную ванну, наслаждалась плеском волн и слушала крики птиц, парящих над морем.

И вдруг над моей головой как будто бы что-то хрустнуло. Вздрогнув, я вскинула глаза – перистая лапа кокосовой пальмы покачнулась, а просветы в кроне как будто что-то перекрыло. На светлую лужайку возле шезлонга упала тень, очертаниями похожая на гигантское крыло. Воображение мне живо нарисовало чудовищно огромную птицу. Я не стала выжидать, пока на меня начнут охоту – и кинулась со всех ног в сторону ближайшего небоскреба. От сумасшедшего бега у меня аж пульсировало в ушах, когда я внезапно поняла, что погони-то нет… И точно… Я растерянно оглянулась – никого вокруг. Вскинула голову вверх: а небо такое ясное и безмятежное, и ни единого облачка на нем. Черт! У меня, кажется, мания преследования. Зря я согласилась остаться одна… И тут я едва не завизжала от страха… Вылетев из-за угла здания, оно неслось прямо на меня, раскинув зеленовато-серые крылья. Я оцепенела от страха, да так, что мои ноги приросли к фиолетово-синей брусчатке возле отеля. Но существо это меня не тронуло. Сделав надо мною плавный вираж, оно развернулось и, мерно махая крыльями, скрылось в проулке между зданиями.

Нет, это не зверь, – бьется в голове лихорадочная мысль. – У него очертания человека. Но лицо у него зеленое. И тело такое же. А глаза огромные, чуть ли не в половину лица. Это же рептилоид! Я читала про них. А ведь Антон был прав! Это пришелец с иных миров! Мы ведь сотни лет были уверены, что мы в полной безопасности – и вот на тебе!

Бегу к «Европе» в надежде скрыться в лабиринтах комнат, но таинственный летающий преследователь не дает мне добежать до дверей центрального входа. Я с ужасом ощущаю, как мою талию обхватывают сильные руки, поднимают в воздух, несут вдоль оплетенных лианами панелей небоскреба. Мы залетаем прямо в распахнутое окно отеля на этаже примерно пятидесятом…

Оно выглядит жилым и обустроенным, но я понимаю это позже, по истечении некоторого времени… А сейчас прямо перед собой я вижу, что зеленокожий пришелец вовсе не ящер какой-нибудь и даже не рептилоид вовсе. Это у него космический комбинезон такой – а-ля «вторая кожа» с камуфляжной расцветкой.

Существо бросает меня на кровать и с силой вжимает спиной в подушки. Мгновенно избавляется от верхней части костюма, к которому со спины прикреплены искусственные крылья – они с легким шумом падают на пол. Торопливо расстегивает мое колье, которое я много лет почти не снимала с себя. Срывает маску или шлем – я замечаю, как рассыпаются по плечам жгуче-черные волосы, но не успеваю разглядеть лица. Он прижимается лицом к изгибу между шеей и ключицей и шумно вдыхает.

Я пытаюсь оттолкнуть его, а он… он рычит в ответ! Боже, как я влипла… Да кто же он такой, если не рептилоид?! Я оторопело замираю, затем панически шарю глазами по комнате в поисках чего-нибудь тяжелого, до чего я смогла бы дотянуться… Безотчетно упираюсь руками в его грудь, снова отталкиваю, но куда уж там… Незнакомец поднимает голову, и прочертив губами по коже от шеи до изгиба рта, впивается поцелуем. От отчаяния и крайнего замешательства я успеваю лишь коротко всхлипнуть. Пытаюсь отвернуться, но он тут же прижимает ладонь к моей щеке, возвращая голову на место. Я уже и не помню, как это – целоваться, у меня в этом деле опыта было, что кот наплакал, а, учитывая, как давно это было… На все мои попытки сопротивляться, пришелец отзывается короткими звуками, вроде тигриного рыка.

Его рука и губы скользят вниз вдоль шеи к груди. Я сдавленно вскрикиваю, ощутив его рот и ладонь там, где никто никогда меня не касался. Он издает странный звук, похожий на мурлыканье. Его язык скользит к моему соску и тут мои нервные окончания, как током, пронзает. Я вздрагиваю, потому что его язык внезапно меняется, становится шершавым, как у кота…В порыве страсти он прикусывает кожу на моей груди. Это что, клыки? У меня аж дыхание перехватывает.

Другая рука съезжает вниз по спине, тесно прижимая наши чресла. Он гладит меня по бедру… Не успеваю отреагировать, как оказываюсь без трусов. Порвал. Эх, они были моими любимыми… Он выпрямляется, нависнув надо мной, раздвигает мои бедра, на какие-то доли секунды мои глаза встречаются с его желтыми кошачьими…

Едва я успеваю удивиться, увидев перед собой Алекса… как в ту же секунду он властно проникает в меня, и я со стоном прогибаюсь от острой боли. Способность здраво мыслить отключается окончательно… Сквозь туман я снова слышу животный рык его наслаждения. Чувствую, как он склоняется ко мне и, кажется, пытается меня успокоить, но сам едва владеет собой. Трется носом о мою щеку, ухо, шею, плечо. Заглядывает мне в глаза, и взгляд у него то нежный, то мутный… Гладит смуглой ладонью мое лицо… И двигается во мне мощными толчками. Кажется, мои внезапно разбуженные гормоны дают о себе знать, перемешавшиеся во мне страх, гнев, обида и непонимание постепенно стихают, уходят фоном, уступая главенство первобытному зову природы…

Боль сменяется наслаждением… Я окончательно оставляю попытки сохранить рассудок, нравственность, и просто отдаюсь волне страсти. Чувствую, как его руки скользят вниз по телу, сжимают мои бедра и направляют меня…

Я сама не помню, когда успела настолько забыться. Просыпаюсь вся липкая от остывшего пота… низ живота ноет, все саднит…Рядом слышится тихое похрапывание… нет мурчание, словно спит со мной огромный кот. Но только это не котяра, это спящий Алекс.

Я осторожно пытаюсь подняться с кровати. Мурлыканье тут же затихает. Я замираю. Черт, я совершенно не понимаю, что теперь мне делать – то ли убить его, пока не поздно, то ли бежать…

Меня практически изнасиловали… Опыт предыдущих лет говорил мне, что ничего хорошего от мужиков ждать не стоит. Рассудок активно намекает, что произошло что-то очень стыдное. Гормоны, правда, думают иначе…

Я вообще не хочу ни о чем думать, пока не схожу в душ, почувствую себя чистой и максимально прикрытой какой-нибудь одеждой… Завернуться бы в простыню… Но выдернуть ее из-под спящего качка – совершенно нереально. Решаю просто рвануть и бежать, голая или одетая – уже неважно. Оденусь, когда опасность минует. Итак, раз, два, три! – и я осторожно спускаю ноги на пол.

– Если ты в душ, то я с тобой. Если не возражаешь, – раздается за моей спиной. Слышу, как он сладко потягивается.

– Ты иди, а я следом, – решаюсь на хитрость. По-прежнему не смотрю в его сторону, пока он садится на кровати, рядом со мной.

– Ладно, – легко соглашается Алекс, встает, поднимает меня на руки и несет по коридору. – Я же знаю, что ты сбежать хотела. Но теперь мы больше не расстанемся. Я этого не допущу, – он с улыбкой опускает меня на пол в совершенно чистой ухоженной душевой.

Будто цивилизация никуда не пропадала. Меня все еще не покидает ощущение нереальности происходящего. Он прижимает меня к себе, убирает съехавшую мне на лицо прядь волос, радость струится из его глаз и какое-то мягкое-премягкое сияние. Не знай я всех этих муда… мужиков, подумала бы, что влюблен… Все эти несколько секунд он с полуулыбкой молчит, а потом начинает смеяться, чем вводит меня в еще больший ступор.

– Ты бы видела свое лицо! …Прости, прости… Это я виноват. Я сделал все, чтобы совершенно сбить тебя с толку… Я делал это даже тогда, в первые дни нашего знакомства…

Алекс тянется поцеловать меня. Но я отстраняюсь – начинаю злиться на всю эту загадочность. И вообще я нахожусь в замешательстве. Вроде бы я и не против. Он же мне всегда нравился, этот лукавый черт. Но меня бесит, что ему всегда до лампочки, что я думаю о нем. Что хочет, то и делает со мной! Но я этого терпеть не стану. В конце концов, я не одна из его безликих кукол.

– Сначала я хочу принять душ в одиночестве! А потом уже – получить ответы на все мои вопросы,– заявила я как можно тверже и решительней.

– Хорошо, – покорно говорит он. – Полотенце на крючке, буду ждать в гостиной.

Выхожу, завернувшись, как ребенок, в полотенце, благо оно большое. Он уже сидит на кровати в майке-алкашке и военных штанах, выжидающе и кротко глядит на меня. Волосы влажные, он успел принять душ (видимо, в соседнем номере), и куда-то спрятал свой летательный костюм.

– Платья поблизости не нашел, извини, вот есть халат.

Сажусь на диван в полутора метрах от него.

– В первую очередь, я бы хотела знать, кто ты такой.

– Я был уверен, ты меня узнала, – в его голосе звучит растерянность.

– Я помню тебя, Алекс. Твои дешевые понты и кошачьи линзы трудно забыть, – поддеваю я. – Но это не объясняет, почему ты до сих пор жив.

– Это не линзы, – тихо отвечает Алекс, – это настоящий цвет моих глаз. Как я и предполагал, никто на вашей планете не поверил бы в наше существование.

Я молча качаю головой. Нет, это уже выше моих сил. Невероятно. Исключено.

– То есть, ты… типа… инопланетянин? – с кривой усмешкой ехидничаю я.

– А разве не заметно, что во мне есть нечеловеческие черты?

Глаза с вертикальными зрачками, слегка заостренная форма ушей, развитые клыки, рычание и нечеловеческая грация…

Я выдыхаю, с трудом переваривая услышанное.

– Ты ведь не один прилетел. Значит, есть еще.

– Да, есть. Не так много, как хотелось бы.

– Были и тогда… И никто не знал?

– Никто из людей.

– Зачем прилетели?

– Корабль сломался, – нехотя отвечает Алекс. – Вынуждены были сделать посадку, иначе бы просто рассыпались в космосе.

– И ваш корабль никто не засек?

– Мы смогли сделать так, чтобы никто не засек, – насмешливая улыбка.

– И что за сотню лет не починили?

– У вас таких технологий нет. Своих ждем, чтобы привезли деталей и топлива. Сама понимаешь: сотни тысяч световых лет, так быстро не долетят.

– Сдается мне, ты знаешь, куда все люди на планете подевались.

– Я не знаю, нет… Я…

– А не ваша ли это вина??? Что вы сделали с нашей планетой?! Почему я выжила, а другие – нет?!

Алекс, который от вопроса к вопросу становился все мрачнее, внезапно встал и направился в другую комнату.

– Хватит на сегодня вопросов.

– Нахал! Не смей меня игнорировать! Я имею право знать!..

Но он опять проигнорировал.

– Ну и отлично! – сердито крикнула я. Бросила на кровать халат, который так и не успела надеть и выбежала в коридор.

Может, лифт еще работает. Ломать же некому, – подумалось мне.

Лифт и вправду работал. Спустившись, я стремглав побежала домой и переворошила весь гардероб в поисках более закрытой одежды. Оделась в красную футболку и черные шорты с готической фурнитурой. В голове у меня творился полный хаос. Гнев на Алекса, взявшего меня силком и нежелание признаться себе, что мне это понравилось, сменяя друг друга, кипели в моем мозгу.

Время от времени эти чувства вытесняла еще одна довольно сильная эмоция – это безграничное удивление происходящим на нашей планете. Внеземные цивилизации?! Мамочка моя, неужели это возможно?! И тут я поняла, что забыла свой чокер с неоритом на тумбочке – Алекс ведь снял его с меня…

Я была в совершенном раздрае… Мысли роились в голове, наслаиваясь и мешаясь друг другу. Ужасно хотелось поговорить с Наташкой. Но связи с ней не было никакой.

Рядом, попискивая, кружилась в воздухе Эбони. В порыве чувства крайнего одиночества я прижала ее к груди. Это ужас какой-то! Какая я была дура, когда Наташку отпустила?!

ГЛАВА 7

Внезапно я услышала возню за окном, и к своей досаде, посмотрев в ту сторону, обнаружила Алекса, парящего за стеклом в своем странном летающем костюме. Прямо-таки оживший супер-герой из старинных комиксов. Я склонна была игнорировать его появление, но он выразительно потряс рукой, в которой был мой чокер.

Я нехотя нажала кнопку на пульте и стекло окна отъехало в сторону. Алекс спрыгнул на пол.

– Я неорит тебе принес. Нельзя без него. Это может быть очень опасно.

– Вчера тебя это не особо волновало, когда ты его снимал!

– У него радиус действия два метра. Он был рядом с тобой. К тому же у меня в ушах тоже неорит.

Я в очередной раз бросила взгляд на плаги в его ушах. На левом ухе было аж три синих камушка, постепенно уменьшающихся в размере.

– Как ты нашел меня? – подозрительно спросила я.

– Как и в прошлый раз – по запаху. У леаров отличная память на запахи.

Я поняла, что Алекс все еще держит в руке мое ожерелье. Надувшись, как ребенок, я сердито сделала к нему шаг и протянула руку, чтобы забрать его. Но он отдернул свою, а другой рукой притянул меня к себе и поцеловал…

Дуновение морского бриза, касание теплой волны, озонная свежесть прикосновения… Его дыхание, его кожа, касающаяся моего лица, его поцелуй на мгновение вытеснил из меня все обиды, мощно заполняя собой… Перебарывая себя, я вырвалась и отпрянула, стараясь скрыть возбуждение.

– Я не твоя игрушка, понял? Если с другими ты себе позволял легкомысленное отношение, то со мной это не пройдет, ясно?

– Черт…– его кратковременная досада быстро сменилась усмешкой… – Ты серьезно хочешь вести себя так, будто ты из пансиона благородных девиц? Ты эпоху случайно не перепутала? Или… ты теперь сторонница древней морали: блюсти телесную чистоту, быть невенчанной – грех, жить в блуде – грех? – глаза его лукаво поблескивали.

Я замерла. Лицо запылало еще сильнее, когда я представила, что стала красной, как помидор. Меня выдала кровь или поведение?

В голове пронеслись голоса из прошлого:

«Тебе уже 21! Стыдно в таком возрасте быть девственницей!» «У тебя вообще был секс?!», «Ты не выглядишь опытной…» – да, пожалуй, все, кто окружал меня, часто об этом догадывались… Наталья!!! Возьми себя в руки! – приказала я себе. – Ты что, не видишь, что он переводит стрелку?

– А на вашей планете, значит, это норма? Значит, у вас это в порядке вещей – тихонечко подкрасться и похитить женщину? У вас, значит, не принято спрашивать: согласна женщина на интим или нет? Ты напал на меня с воздуха, как зверь, как хищник! Вот как вижу я ситуацию. И дело вовсе не в том, что я набиваю себе цену или выпендриваюсь, изображая из себя недотрогу, – веско поправила я его. – Да и вообще… без мужчин нам было… очень даже неплохо! Нам целый мир принадлежал. Вся Америка была в моем распоряжении. И в этом мире царил матриархат. Представь себе, меня это вполне устраивало. А ты пришел и все испортил.

Но, видимо, он не привык так легко сдавать своих позиций.

– Но тебе же понравилось, – с кривой ухмылкой добавил он, но лицо его при этом побледнело и слегка напряглось.

– Вовсе нет, – упрямо продолжила я. – И не смей продолжать свои попытки как-то использовать меня. Я найду способ дать тебе отпор,

– Как грубо, – вздохнул он, покачивая головой и продолжая растерянно улыбаться. – Ты не изменилась. Все такая же упертая гордячка.

Разговор был исчерпан. А я внезапно поняла, что если он сейчас улетит, то я буду сидеть и реветь от тоски и одиночества. Стоило какому-то встречному мужику сыграть мазурку на моих гормонах, как я тотчас превращаюсь в слабую и зависимую женщину –тот самый тип, который я всю жизнь от души презираю.

Но он не ушел. Напротив, придвинул ко мне ближайшее кресло, жестом приглашая сесть, а сам устроился на диване.

– Когда я понял, что, спустя столько лет, я до сих пор чувствую тебя на расстоянии… я дико обрадовался. Это означало, что ты воспользовалась моей подсказкой тогда…

– Подсказкой?

– Формулой по генетике, которую я принес тебе. Помнишь, она лежала в коробке вместе с неоритом.

Черт, я ведь точно опиралась на нее…Но давно забыла об этом. И еще я гордилась собой, что превзошла себя и совершила нечто такое, до чего никто на земле не додумался. Боже, какой удар по самолюбию! Но признаваться в этом мне не хотелось. Я испытывала неприятное чувство, похожее на унижение.

– Твоей формулой?! Да я ее потеряла в тот же день! – с веселой насмешкой заявила я. – Мы вместе с Ташей больше пятидесяти лет работали над способами регенерации! Благо времени было навалом, и можно было не отвлекаться на мирскую суету – этот загадочный апокалипсис нежданно помог нам…

– Может быть и так. Но в основе всех твоих разработок лежит наша формула, что бы ты не говорила сейчас, – спокойно и твердо возразил Алекс.

– С чего это ты взял?!

– Биологически ты стала похожа на наших самок.

– Что?!! – я почувствовала, что вот-вот… и мои глазные шарики выпрыгнут из орбит и поскачут по паркету.

– Внешне ты не особо изменилась. Я думаю из-за того, что ты следовала предоставленной мной модели лишь частично. К тому же ты своевольно модернизировала свою внешность. Волосы зачем-то перекрасила… мне темные нравились…

– Это… я не специально… Это… какой-то побочный эффект… сработал.

– Ну, очевидно, с ошибками меняла выработку меланина.

– Погоди… что ты там сказал про ваших самок?

– Люди и леары не являются биологически совместимыми видами. Но благодаря генным модификациям такую совместимость можно создать. Я забрал твой волос, секвенировал твой ДНК-код и отправил расшифровку нашему генетику. Он придумал, как редактировать ДНК человека, чтобы он получился максимально похожим на леара.

Я молчала, внезапно потеряв дар речи от шока, и обескуражено хлопая ресницами. Какая еще совместимость? Что он имеет ввиду? Возможность получения потомства? Или я чего-то не понимаю?..

– Для чего…. ты все это… затеял?

Алекс проигнорировал вопрос.

– …Прости… я должен сказать тебе, что регенерация и долгожительство, которыми вы теперь с Наташей обладаете, – это свойства леаров.

– Но… это невозможно, – выдавила я. – В своих исследованиях я не пользовалась никаким чужеродными ДНК…

– Технически да, но это и не обязательно. Ты его имитировала, создала нечто максимально похожее.

– …Постой, ты сказал, что подсунул мне новую расшифровку специально. Ты еще тогда знал, что будет такой результат?! Зачем?! Черт побери, зачем тебе это нужно?!

– Потому что мне хотелось, чтобы ты, спустя столетие, осталась жива, – легкая полуулыбка скользнула по его губам.

Я вспомнила, как он пришел ко мне с подарком, как мягким сиянием своих глаз и невысказанной нежностью разбередил мою душу. А потом пропал на целую вечность….

– О боже! Час от часу не легче! – я в ужасе схватилась за голову. – Выходит, ты был тогда в курсе, что скоро все обитатели земли исчезнут? Апокалипсис на Земле – это ваших рук дело? Поэтому ты говоришь со мной загадками, да? Что-то утаиваешь, постоянно недоговариваешь… А как мне после этого тебе доверять? – со слезами выплеснула я свою боль. Помолчав, жестко добавила. – Ты ведешь себя как захватчик, как завоеватель, который… насилует женщин с порабощенной территории.

Алекс смотрел сквозь меня тяжелым, затуманенным взглядом. Затем откинулся к спинке дивана, прикрыл глаза рукой и несколько секунд подавленно молчал.

– Нет… все не так, как ты говоришь…. – выдавил он. – Научно-технический прогресс… Чем выше он растет, тем жестче расплата разумной расы. Мы забываем о своей истинной Природе. И однажды она начинает платить нам той же монетой.

– Не понимаю, о чем ты.

– Леары перестали болеть, стареть и умирать. Но природа всегда находит противовес. Самое страшное, что мы потеряли способность размножаться. А попытки исправить это ни к чему не привели. И на этом беды наши не закончились. Наступили времена, когда звезда Ритан, находящаяся в центре галактики, стала остывать. Над нашей планетой Леа нависла угроза гибели. Нужно было быстрее покинуть ее. Но мы были не подготовлены к переселению. Несмотря на огромный технологический прогресс, мы так и не нашли места, где можно было обосноваться и жить. Немногие из нас спаслись, улетев на большой космической базе. В поисках нового дома мы дрейфовали по миру много сотен лет. На базовом корабле по-прежнему продолжались научные эксперименты. Мы и сейчас ищем способы восстановления рождаемости. Мы на грани вымирания. И хотим сохранить свой род. На этой почве леары разделились на два враждующих клана. Вот только те, другие… – они очень жестокие.Еще при жизни на Леа их принудительные опыты по восстановлению рождаемости привели к гибели большей половины женского населения планеты. А теперь они и в космосе продолжают свои исследования над женщинами их собственного корабля. Ва Ор Ритан – Демоны Ритана – так мы их называем.

– Но это же не разумно… Вас и так осталось мало…– растерянно пролепетала я.

– Они не такие, как мы. Генетические эксперименты по продолжению рода изменили их мозг, – нехотя пробормотал Алекс.

Повисла тяжелая пауза.

– Значит, ты тоже… один из тех немногих, кому удалось выжить… – упавшим голосом проговорила я.

Конечно, мне было жаль этих леаров, лишившихся дома. Но порадоваться за них, что они так вовремя прибыли на освободившуюся от людей землю, я не могла. Земля для землян. А эти пришельцы…все равно они чужие для нас, – думала я с горечью. – И Алекс чужой для меня. Но как смириться с этим? А червячок-то точит, точит… Хочется иногда послать его куда подальше… Мужики есть мужики… Но ведь как хочется иногда прижаться к его теплой груди и ощутить сильные и бережные руки.

– А почему ты повел себя, как осел? Мы с Ташей были в полнейшей прострации, когда люди как сквозь землю провалились или улетели неведомо куда… А ты…даже не попытался найти меня и спасти!!! – неудержимо выплеснулись из меня кипящие обиды, хотя я изо всех сил пыталась их удержать. В конце концов, какое право я имею что-то требовать от него. Нельзя же быть занудой.

– Не будь наивной, как девочка. Я сказал, ты мне понравилась. Но я не говорил, что влюбился без памяти и готов на все ради тебя. У меня тогда хватало забот. Я вообще о тебе не думал, не того мне было. Но я же оценил твое упорство, жажду знаний, силу и независимость. Я хотел дать тебе шанс на жизнь. И ты его не упустила. Это сейчас главное. И еще… я рад, что благодаря нашей формуле, ты перешагнула земные рамки жизни и стала, как леарка, долгожителем.

Я сконфужено замолчала, чувствуя себя полной дурой.

Алекс вздохнул.

– Я был уверен, что ты исчезла, как и большинство землян. Откуда я мог знать, что каким-то чудом, ты будешь носить мой подарок с собой, а не забросишь его в долгий ящик… Ты ведь такая гордая… Зато теперь я вижу, что ты сильная женщина, достойная выживания. Найди я тебя сразу же… я бы отнял у тебя шанс по-настоящему проявить себя. Ты потому и стала такой, что не видела для себя других вариантов и легких путей.

Забавно, но почему-то я тогда подумала о Боге. Господь не помогает нам не потому, что не любит нас, а потому что хочет, чтобы мы были сильными. Невозможно личностно развиваться, постоянно находясь у кого-то под крылом.

Я вздохнула.

– Знаешь что, я до сих пор понятия не имею, кто ты. И какие у тебя и у твоего народа намерения в отношении Земли. Не я к вам прилетела, а вы – на нашу планету! Ты должен мне открыться. А если нет, то верни мне кулон и уходи, – прогундосила я – к горлу предательски подкатил удушающий комок.

Алекс постоял немного, как будто раздумывая о чем-то, потом с обреченным лицом опустил неорит на журнальный столик и с тихим жужжанием вылетел в окно.

ГЛАВА 8

Таша с Антоном шли по растрескавшемуся асфальту бывшей площади, обходя островки с заросшей травой. Они направлялись к просевшему от сырости аэросалону. Через его крышу, разрушенную ураганными торнадо, насквозь прорастал высокий ствол кипариса. Места здесь были болотистые, и Антон все беспокоился, как бы магазин не затопило. Но в этот раз повезло. Они нашли хороший аэромобиль, предназначенный для полетов на дальние расстояния.

За долгие годы вынужденного одиночества Таша так изголодалась по общению, что присутствие нового человека рядом с собой ощущала как праздник. Она шла и не могла наглядеться на своего спутника… Тем более Антона, вчера еще выглядевшего не лучше дикарей-аборигенов, встреча с девушками преобразила. Он постригся, побрился, приосанился, приоделся, и теперь на него было приятно посмотреть. К тому же этот широкоплечий рыжий парень был умен и интересен как собеседник. То ли от этого, то ли от радости, что они скоро будут дома – в России, все в ней пыхтело и гудело.

«Антооооон… – крутилось в мозгу, и гормоны тут же с ехидством подсказывали, –мужчиииина».

«Да вот еще, – встревал рассудок. – Он никогда не был в моем вкусе. Мне по душе жизнелюбы. Антон и раньше был ботаником. К тому же после крио сна, он стал еще долговязее и худее, чем сотню лет назад!» Но гормон его не слушал, и продолжал трындеть о своем.

А потом Антон оглядел ее как-то откровенно заблестевшими глазами, так обычно смотрят парни, когда им нравится девушка. И тут… пришла она – кровавая женщина… Когда-то она вдохнула в Ташу-подростка страх и отвращение к мужчине. И теперь ей пришлось подавить внезапный иррациональный прилив ненависти к Антону. Раньше девушке и в голову не приходила мысль о том, чтобы воспринимать его иначе, чем друга. Я просто хочу разнообразия в жизни и новых впечатлений, черт! – уговаривала она себя, но тщетно…

Красная женщина… Она так долго не приходила… быть может сотню лет… но стоило гормонам внезапно пробудиться, как она тут как тут – кровавый призрак кошмаров ее прошлого…

Оставляя подругу в одиночестве, Таша с Антоном всячески подстраховали ее виллу на Майами-бич приборами защиты. Установили там радары с инфракрасными сканерами на случай приближения чужаков. Проверили рации и рванули через океан назад – к Евразии, в снежные леса Якутии…

Матушка Великороссия встретила своих блудных детей лютым холодом. Но как же здесь было красиво!!! Высоченные сугробы – по пояс. Ни одной утоптанной людьми тропки – зато с цепочками звериных следов. После стольких лет в южных штатах, они оказались как будто на другой планете! Идеальная тишина. Кругом заснеженные ели и длиннокосые березы, сбросившие листву. Солнце сияло, превращая снег вокруг в сверкающие бриллиантовые искры.

Я даже вспомнила стихотворение одного очень древнего поэта, нашедшее некогда уголок в моем сердце, и теперь вновь ожившее в нем.

«Под голубыми небесами Великолепными коврами, Блестя на солнце, снег лежит; Прозрачный лес один чернеет, И ель сквозь иней зеленеет, И речка подо льдом блестит».

Антон припарковал машину возле гипермаркета с тусклой покосившейся вывеской и они с Наташей галопом бросились внутрь – искать теплую одежду. Странно, что моль не тронула старинные натуральные меха, видимо, чем-то их обрабатывали для этого. Так что вскоре друзья были достаточно тепло одеты – в дубленки и унты. Антон, удовлетворенно разглядывая себя в зеркало, сравнил себя с жителем эпохи мамонтов.

«Мы приближаемся к месту падения Якутского метеорита. Через две минуты начинаем спуск», – приятным женским голосом предупредил навигатор.

Путешественники перелетели внутрь огороженной территории, расположенной на скалистом нагорье, и припарковали машину на твердой поверхности. До заснеженного кратера, оставленного падением неоритового обломка, было совсем недалеко. Обрыв так круто срывался вниз, что Наталья даже струхнула, как бы им тут кости себе не переломать.

– А как же мы сюда спустимся? Это же так глубоко, что неделю придется спускаться. Да к тому же это очень опасно, – растерянно призналась она, жалея, что решилась на такую авантюру, далеко-далеко за океаном оставив лучшую подругу… хотя, что там подругу, давно уже сестру…

Она испуганно оглядела заледенелые склоны, на дне кратера тоже лежал снег. В какой-то момент она сильно засомневалась, что от этого путешествия будет какой-то толк.

«Крайне бессмысленная затея», – подумала она, понимая, что спуститься туда без спецподготовки будет рискованно.

– Честно говоря, я что-то не представляю себе, что ты хочешь там найти, – разочарованно пробормотала Таша.

– Зато я себе очень даже представляю! – воскликнул Антон, которого, по всей видимости, не на шутку одолел энтузиазм ученого. Он почти бежал по краю кратера, неся в руках какой-то чемодан, видимо с приборами… – Осталось совсем недолго и мы будем на месте!

– Да мы же туда не сможем спуститься! – снова повторила Наташа, едва поспевая за ним. – Да у тебя хоть веревки-то есть? – крикнула она с отчаянием, не зная, как ему сказать, что она не дура и шею себе ломать не торопится…

«Ой, мамочки… Я же не удержу его! А он такой сумасшедший! А что если он начнет один спускаться и сорвется вниз?… Там же скользко… В расщелинах скал лед везде»…

Антон остановился, поджидая ее, и вдруг засмеялся, увидев, что как от паники ее чуть ли не трясет.

– Да не пугайся ты! – успокоил он ее. – Я тебя пока только к станции для ученых веду. А там у них эскалатор есть для спуска вниз. – Надеюсь, что он не сломался и не проржавел.

Они подошли к группе небольших зданий из газобетонных блоков. Таша теперь уже догадалась, что здесь располагается научно-исследовательская база вместе с аппаратурой и лабораторией. А позади официальных учреждений довольно беспорядочно кучковались, вытягивались цепочкой какие-то многочисленные строения, среди которых выделялась размерами пара-тройка трехэтажных домов.

– У-у, да тут целая деревня выросла, – удивилась Наташа. – Надо полагать, это временное жилье и даже гостиницы для авторитетных визитеров».

– А как же! Такая сенсация! Не только с бескрайней России ученые съезжались, но и со всего мира. Надо же людям где-то жить! Вот и понастроили. Несмотря на суровый климат, тут даже палаточный городок возвели, – охотно сообщил Антон, останавливаясь возле бронированной двери одного из зданий.

– Я таки знал, что этот допуск мне еще пригодится, – довольно улыбнулся геолог, доставая из кармана узкий пластиковый ключ. В круглом глазке отразилась фотография рыжеволосого парня, и дверь беззвучно раздвинулась, пропуская путешественников.

Таше аж стыдно стало за себя, когда она увидела сооружение для спуска. Это была не просто голая механизированная лестница, спускающаяся вниз, как она представила себе. Это был капитальный спусковик, вроде лифта. И находился он в длиннющем «рукаве» с обшивкой для защиты от коррозии.

– Видишь, это телескопический трап, похожий на хобот слона. Мы даже в шутку называли его «хоботом» между собой.

Лифт опустился на дно кратера.

– Неорит сложно было б не заметить. Эта инопланетная «кааба» сияет пуще, чем снег, – возбужденно говорил Антон, поднимая свой чемоданчик с пола и выходя из дверей кабинки. – Догоняй! Вон там он, смотри! – парень радостно показал ей рукой на чернеющую впереди яму и стремительно рванул вперед.

Когда девушка приблизилась к нему, он стоял, потрясенно рассматривая кратер в земле.

– Это невозможно… Его нет! Если все люди пропали, то куда, черт побери, он мог задеваться? Я же точно помню: он стоял прямо вот здесь!… Вмятина осталась… метров пятнадцать в диаметре, – озадаченно протянул Антон, подойдя ближе, и склонился, рассматривая яму. – О, смотри, следы от протекторов… Черт, судя по всему, его унесли совсем недавно…

– Отлично, наша необитаемая планета, оказывается, просто кипит жизнью! Какой облом! – разочарованно проворчала Наташа, направляясь обратно к подъемнику.

Конечно же, она испытывала досаду, что их путешествие закончилось так нелепо, но вместе с тем, девушка ощутила и некоторое облегчение. Ведь скоро-скоро они вернутся на их теплую виллу. И она сможет обнять свою тезку и пожимкать их любимую зверушку – крылатую шиншиллу Эбони.

Назад возвращались в молчании. Снег уныло скрипел под ногами. Таша несколько раз оглядывалась назад. Мрачный Антон отставал от нее, медленно плетясь следом. Черный шарф, которым геолог прикрыл свой нос от обморожения, весь покрылся крупными ледышками, повисшими на ворсе. Брови покрылись белым мхом. Ее красное кашне тоже обледенело от влажного дыхания. А ресницы густо запорошил иней. Погруженная в свои воспоминания, она аккуратно ступала на прежние следы, чтобы не провалиться в сугроб, и даже не смотрела вперед.

Что это за странный звук? – Таша остановилась, чтобы хруст под ногами не мешал ей прислушиваться.

– Назад! Бежим назад! Разворачивайся! – вдруг заорал Антон, рванув ее за плечо.

Наташа проследила за его взглядом и буквально остолбенела: с севера прямо на них летели два космических челнока, похожие на огромных металлических жуков. И они были явно неземного происхождения. До аэромобиля оставалось еще метров пятьдесят, не больше. И дело даже не в том, что они не успевали добежать до него. Над ними уже с тихим жужжанием висело еще одно летающее устройство с четырьмя хищно расставленными клешнями. Убегать в обратном направлении смысла не было. И Антон едва ли не кубарем скатился вниз под гору.

– В лес! Уходим в лес! – успел он крикнуть спутнице.

Сердце Таши в ужасе сжималось. Ее ноги, как будто бы отделились от нее, словно это были механические ходули, и с бешеной скоростью несли ее вниз. Только бы не соскользнуть с обледенелых участков, только бы не упасть. Стоп… Стоп… Стоп! Тормозииии! Дальше дороги нету! Пустота впереди…

Перед глазами в дымке тумана поднимается косогорье, покрытое заснеженными елями. Но кто же знал, что эта гора так круто оборвется? Девушка увидела, как Антон, широко раскинув руки, прыгнул вниз. Времени думать не было. Да и разглядеть, насколько это высоко, Наташа не успевала… Инерция тащила вперед – не остановиться! И доверившись другу, она плашмя упала вниз – сообразила, что так лучше, чтобы не проваливаться в сугроб. Уже лежа на снегу, перевернулась на спину, сдернула шарф, съехавший на глаза, и увидела над собой выпирающую из горы скалу – она торчала, как козырек.

«Да тут всего лишь метра два высоты…Повезло нам, что целы остались…» – для пущей уверенности они подвигала руками и ногами. Грудь ходила ходуном. Глотку почему-то саднило… Ох, полежать бы еще чуток! Хоть отдышаться… А может, и не надо никуда бежать, – пронеслось в голове, – спрятаться тут под козырьком, ведь сверху нас не видно, авось они мимо пролетят… » – подумала Таша, но тут до нее донесся голос Антона, он звал ее.

Проваливаясь в глубокие снега, она старалась не отставать от геолога. Ломающиеся кустарники трещали. «Давай же, в чащу!» – слышала Таша голос друга. Изнемогая от нехватки воздуха, от жары и стужи одновременно, беглецы продирались между мелкими хвойниками к темно-зеленому ельнику. Он такой плотной стеной рос на склоне горы, что издали казался непроходимым.

Местами через эти колючие переплетения молодняка было не прорваться. Но между могучими стволами просветы встречались чаще. Антон, прокладывал путь между мохнатыми великанами. Наташа, почти валясь от усталости, тащилась по его следам, когда услышала знакомое жужжание летательного устройства пришельцев.

– Под дерево! Встань под дерево! – приглушенно крикнул геолог.

И девушка, пробороздив сугроб, укрылась под развесистой еловой лапой, густо покрытой инеем. Антон, разгребая сугробы, пробрался к ней, но неудачно зацепил головой сук, и весь пласт снега рухнул на беглецов.

– Спасибо! Хорошо замаскировались… – кисло проговорила Таша.

По его виноватым глазам Наташа поняла, что он считает себя ответственным за эту незадавшуюся авантюру.

– Возможно, им надоест, и они прекратят преследование, – неуверенно пробормотал геолог.

– Размечтался… А наших следов они, конечно, сверху не увидят, – ехидно фыркнула девушка в ответ.

Антон снова попытался уверить ее в благополучном исходе.

– Я рассчитываю на то, что они нас потеряют в лесах.

– Ну, конечно, потеряют… У них же нет приборов для отслеживания…

– Дурак! – Антон в сердцах хлопнул себя рукавицей по лицу (как пощечину залепил). – Я же должен был подумать и взять с собой какое-нибудь оружие!

– Это я дура. Единственный раз в жизни решила положиться на мужчину, – с мрачной иронией заключила Наташа.

«Упс… а вот этого мне не стоило говорить», – запоздало пронеслось в ее голове. Но слово не воробей, вылетит – не поймаешь! Взгляд Антона – немой крик ярости раненного зверя.

Над головой снова застрекотал летательный аппарат пришельцев. К нему присоединился еще один жужжащий звук. Жужжание усилилось, превращаясь в назойливое дребезжание. Из-за густо нависших ветвей ничего не было видно, но Наташа узнала их по шуму двигателей.

– Это те самые «жуки» с крабовыми клешнями, которые захватили наш аэромобиль, – прошептала она спутнику. В остановившемся взгляде геолога Таша прочитала подтверждение своему опасению: лес капитально прочесывали; и их было несколько – этих летающих объектов…

Слева с шумом осыпался снег. Позади послышался треск ломающихся ветвей… Где-то поблизости обрушился целый пласт наледи, вызвав скат оползней… Наташа со страхом посмотрела на Антона: напряженность на его лице сменилось волевой решимостью. Он торопливо достал из кармана узкий пластиковый ключ и засунул его девушке в меховую перчатку.

– Беги направо! Там тихо пока… Переждешь, когда эти улетят, – глазами в белых мохнатых ресницах он показал вверх, – а потом возвращайся обратно к нашему аэромобилю. Если они все еще его караулят, пересиди в лифте с «хоботом». Они не догадаются тебя внутри искать. Как только будет безопасно – сразу же улетай! Меня не жди! Поняла?! – приказал он девушке и слегка подтолкнул ее.

А сам геолог, яростно, как бульдозер, вгрызаясь в снег, рванул налево, как раз в ту сторону, где лес предупреждал об опасности… Наташа с упавшим сердцем постояла на ватных ногах, потом медленно стала оседать в снег. «Зи-нааа! Зии-начкааа! Ты деее? Я отстааал! Падаждиии меняаа!» – услышала она в глубине векового леса.

«Отвлекает! Уводит их подальше от меня…» – догадалась она.

Сколько времени Наташа брела, находясь в прострации, она не помнит… Осознание реальности вернулось, когда она наткнулась на их старую цепочку следов. Воспоминание о том, что Антон пожертвовал собой, чтобы спасти ее, было невыносимо. Надо же, какой это благородный и самоотверженный человек! Таша вспомнила, как испытала прилив ненависти к нему, когда геолог взглянул на нее, с откровенным «мужским» интересом… Просто взглянул, но этого было уже достаточно… Как знать, может, быть общение с ним излечило бы ее от психологической травмы, пережитой в детстве?

Боль обжигала ей душу. Но она упорно продвигалась вперед. Скорей же, скорей… В глазах алая пелена, легкие саднило от одышки. Надо успеть дойти до базы ученых, пока еще пришельцы продолжают искать ее в лесу. Вот тот кустарник, через который они шли с Антоном… А там видно и скалу, с которой они спрыгнули вниз… Ну давай же, давай! Осталось совсем еще немного…

Но совершить последний рывок оказалось не судьба… Послышался треск ломающихся кустов. Наташа замерла, слушая приближающийся к ней звук пневмоприводов. Она нехотя оборачивается и видит перед собой высоченного «технодемона». Светящиеся фиолетовые глазницы на шлеме, металлические рога, ноги, загнутые назад, как у черта… и копыта.

«Щас самое время падать в обморок. И вовсе не потому, что я вся такая чувствительно-ранимая леди (я ж лягушек препарировала). Когда ты без сознания, тебе уже не страшно».

Но… предательское сознание отключаться не собиралось. Девушка с сожалением вспомнила своего друга. Антон… Ну почему его нет, когда он так нужен? Вдвоем попасть в переделку не так страшно. Это жуткое создание почему-то не торопилось брать ее в плен. Нависнув сверху, робот внимательно разглядел землянку. Фиолетовые «глаза»-сканеры на экзошлеме замигали. И тут металлический дьявол поднимает свою клешню и срывает с Наташи шапку. Убранные, чтоб не мешались, каштановые волосы рассыпаются по плечам… Тот снова замирает на миг. Затем вновь поднимает лапу… Таша, наконец-то, выходит из ступора, разворачивается, чтобы дать стрекача, и… получает горячий «привет» в затылок. Похоже, это был какой-то инопланетный парализатор.

Рогатый подбирает упавшую пленницу и перекидывает через плечо. Чувства ее предельно притупились. Ее тело мерно приподнималось и опускалось, приподнималось и опускалось – в такт его шагов. Она помнила все, что с ней произошло. Хотя и не видела, куда ее несут. А перед глазами все колыхались и колыхались скрипучие белые сугробы …

ГЛАВА 9

Я отчего-то нервничала и не находила себе места. Нужно было срочно связаться с Ташей. Я включила рацию и нажала на передачу сигнала.

– Наташа! Ты меня слышишь? Перехожу на прием! – проговорила я в трубку. Ага! Автоматика сработала. Светодиод замигал… Но голоса подруги я не услышала. Тишина… Может, у нее рация села? Шорох, скрип… и еще какой-то странный звук, напоминающий трение и постукивание рацией о что-то твердое. Да нет же, дело не в зарядке – звук-то идет…Снова жму кнопку передачи.

– Наташа, прием! У вас все в порядке? Я не понимаю, что ж ты там делаешь?

Нет ответа.

В иные времена я бы не придала этому значение, но с учетом информации от Антона, о том, что кое-где жизнь на земле сохранилась, я всерьез забеспокоилась. Вдруг она попала в беду, пытается мне просигнализировать, но не может говорить…

Мне крайне нужна поддержка. Не хватает технических знаний…Черт, поверить не могу, что пойду к Алексу первая…Блиииин… Все, решено! Никаких сомнений. Подруга дороже гордости! И где теперь его искать? Направляюсь в «Европу» в надежде, что Алекс еще там.

А там, как назло, разумеется, ни души. Осматриваю комнату – он был здесь после… хм… нашей первой встречи – кровать заправлена. Неужели, он улетел, даже не предупредив меня? Ну почему так не везет, когда его помощь мне так необходима? Теперь уже вдвойне обеспокоенная, я выбегаю на улицу и верчу головой, оглядывая небо. О, как хорошо, что город такой пустынный, и кроме, нас двоих никого здесь нет. Я не увидела его, зато он меня разглядел! Я стремительно оборачиваюсь, услышав за спиной приближающееся жужжание.

– Не думал, что ты так быстро передумаешь, – в лице Алекса сквозь обычную ироническую маску проглядывает скрытая радость.

– Мне нужна помощь. Мне кажется, Наташка в беде. Она не отвечает мне по рации. Но, по-моему, кто-то выходил на связь…

– Где сейчас должна быть твоя подруга?

– В России…

Алекс несколько секунд сверлил глазами трубку цифровой рации с антенной и дисплеем, которую я вертела в руках, а потом спросил:

– Готова прогуляться по воздуху?

– Куда?

– Собираюсь познакомить тебя со своей семьей, – усмехнулся он.

– Зачем? А где они? – испугалась я.

Нам нужно в Мексику, на Юкатан. Там на базе леаров собрано все необходимое оборудование для дистанционного слежения. А это значит, что мы быстро найдем твою подружку… если, конечно, рация еще при ней, – уже серьезно объяснил он.

– Добираться своим ходом до Юкатана – это слишком долго, – разволновалась я. – А Наташа и Антон… С ними все что угодно может случиться… Нам надо побыстрее…

– Я в курсе, что лететь своим ходом до Мексики – это долго и нецелесообразно. Я оставил на Ки-Ларго прекрасный скоростной аэромобиль. За час мы доберемся до острова и пересядем в более надежный вид транспорта. Устраивает тебя такой вариант?

– Да, вполне… Только вот… – я нервно сглотнула. – А-аа… мне обязательно… встречаться с леарами? Ну вы же пришельцы все-таки…

Он внимательно и хитро смотрит на меня, не отвечая на вопрос. Правый уголок его губ поднимается вверх, когда он подходит ко мне вплотную. Было немного непривычно, если не сказать, страшновато, когда Алекс, обняв меня сзади, отрывает от твердой поверхности. И я вместе с ним стремительно взмываю над городом.

Ух, какая красота! Я лечууу! С высоты птичьего полета я вижу узкую полоску суши между водами Большого Флоридского Рифа и реки Майами. А на этой береговой косе длинной цепочкой в один ряд выстроились громоздкие многоэтажки. Зеркально бликующие валы лениво окатывают побережье города и растекаются по песку. Невероятно красива прозрачная бирюза пролива с белыми барашками волн. В другое время я бы вообразила себя птицей, телом ощущая циркуляцию и напор воздушных масс. Но гнетущая тревога мешала мне радоваться жизни и миру вокруг меня.

– Я нашел тебя совершенно случайно, – сообщил Алекс, когда мы сделали небольшой привал. – Месяц работал безвылазно. Работа была сложная, напряженная. Вот я и решил проветрить мозги на Майами. Нашел симпатичное местечко. Ступенчатые террасы отеля меня привлекли. Перекусил там за столиком, что с собой прихватил, фруктов в лесу нарвал… С моря дул легкий освежающий бриз. И тут… смотрю, глазам своим не верю: русалка выходит из моря. Чудная… обворожительная… белые волосы рассыпались по плечам… и перламутровое тело все в капельках воды… – он скосил на меня кошачьи зрачки, но тут же поспешно отвел их в сторону и облизнул пересохшие губы.

Он отвернулся и замолчал, пытаясь взять себя в руки. Но за эту пару секунд я увидела вспыхнувшее желание в его глазах. И в тот самый момент я поняла, что он дорожит отношениями со мной. Второй раз наступать на те же грабли опасается, чтобы не сломать наше хрупкое перемирие. Никакой фривольности не позволял себе, терпеливо дожидаясь, когда гордая «амазонка» сама снизойдет до него.

– Увидев, что ты закрыла глаза, я подумал, что ты задремала, и тихонько опустился на верхушку кокосовой пальмы, под которой ты сидела, – продолжал он. – И тут до моего обоняния коснулись нотки такого знакомого-презнакомого запаха… как будто я знал эту вышедшую из моря ундину в другой жизни. Я еще не признал тебя в той роскошной белопенной Афродите. Но твои феромоны завели меня до безумия… Я даже не собирался на тебя нападать… Я просто хотел проследить твой путь и узнать, где ты живешь… А потом я увидел на твоей шее кулон с синим камнем… Узнавание меня просто ошеломило… И я… не смог… – он не договорил, но я поняла, о чем умоляет его взгляд, на миг такой заробевший…

Но всего лишь на миг… Но в ту минуту я готова была простить Алексу все и со слезами кинуться на шею… Но, взглянув на него, я увидела, что он так ничего и не понял. В лице леара опять блуждала эта насмешливая, плутовская улыбка, которую я терпеть не могу! Знает, чертяка, что я от него завишу… А может, Алекс искренно считает, что любые эмоции – это проявление слабости и унижают мужское достоинство?

– Расскажи мне подробнее про то место, куда мы сейчас летим, – попросила я. – Да и про твой народ мне хотелось бы узнать больше. Земля – вполне пригодна для жизни по все параметрам. Вы планируете заселить ее своим народом?

По лицу Алекса скользнула тень какой-то подспудной тревоги.

– Увы, обстоятельства не благоприятствуют леарам. Мы должны убраться отсюда, пока теранцы не выследили и не уничтожили нас. А заодно и вашу планету… Мы организовали дополнительную базу в каньоне Сумидеро в Мексике. По некоторым данным корабль, который прилетит за нами, будет приземляться здесь – подальше от того места, где упал куб неорита. Там находится обсерватория, при помощи которой мы можем отследить приближение корабля теранцев задолго до его приземления. А на Юкатане, куда мы сейчас летим, находится военная база и еще одна станция слежения. Мы там с Мефодием и другими ребятами работаем над модернизацией местной техники, чтобы использовать ее для самообороны. К сожалению, у нас уже не осталось ни одного генетика, а то бы я представил тебя им. Но хорошие инженеры еще есть.

Она была видна издалека – эта высоченная смотровая башня, располагающаяся на плоскогорье. Через сквозные серебристые опоры просвечивало что-то похожее на шахту лифта. Сооружение было трехъярусным. В широком основании, видимо, располагались, какие-то офисные помещения для персонала. Одно из верхних поперечных сечений было стеклянным. Мы же приземлились на открытой площадке с длиннющей антенной, устремленной в небо.

– И много там народу? – спросила я, показывая пальцем на прозрачную будку.

– Да не бойся ты, – засмеялся Алекс. – Все внизу работают. В смотровой может быть только Мэфос. Я пока не говорил никому, что встретил тебя. И.. еще у нас в общине есть женщины…

– Аа, – я рассеянно покачала головой, не придавая значения этой странной и расплывчатой фразе. – Выжившие землянки…

Алекс промолчал, а я забыла об этом уже в следующие несколько секунд. Как оказалось, весьма напрасно… «База» была напичкана какими-то мониторами разных размеров, сканерами или радарами и прочим непонятным мне оборудованием. Но я была слегка разочарована. Не знаю, почему, но я ожидала увидеть какой-то сверхъестественный инопланетный дизайн… А он был совершенно обычный.

За здоровенным монитором с мигающими точками на синем фоне, сидя ко мне спиной, наблюдал пестро одетый парень.

– Мэфос, акелуа! – приветливо проговорил Алекс.

–Акелуа, Лексо, акелуа! – отозвался леар, и, не оборачиваясь, поставил локоть на стол и прокрутил ладонью вокруг оси.

– Мэфос, кроп ди сатора! – смеясь, добавил Алекс.

Парень, повернул голову и, увидев меня, вскочил. Глаза его от удивления полезли на лоб. У леара были такие же, как у Алекса, вертикальные кошачьи зрачки, только радужки были не желтые, а серые с прозеленью. Светло-русые волосы на свету слегка отливали зеленым. Он имел достаточно мужественные черты лица, и все же его отличала неуловимая андрогинная нежность.

Одет он был более небрежно, чем Алекс. Это была дорогая одежда из наших гипермаркетов, но подвергшаяся хэнд-мейду. А если конкретнее, то к ней были пришиты всякие украшения в виде яркого орнамента и бахромы. Выглядела она странновато с непривычки, и было видно, что на него не повлияли никакие модные течения землян. По стилю она была близка к прикиду растаманов из прошлого века.

– Наташа, это Мэфос. В России мы называли его на русский манер Мефодием. На сегодняшний день, он, как говорят у вас, последний из могикан или последний мастодонт, – взгляд Алекса самодовольно сиял, когда он продемонстрировал, насколько блистательно освоил русский язык. – На сегодня это самый чистый без иноземных примесей леар. К тому же он самый юный представитель нашего народа. Ему всего лишь 123 года по земным меркам.

Я аж офигела от этой цифры. Бедные леары, как же долго у них не было рождаемости. Надо же без всякого редактирования генов он выглядит, как семнадцатилетний юноша. Как же долго у леаров длится молодость!

– Мэфос, это Наташа. Она тоже – последняя чистая землянка, – представил меня Алекс.

И тут до меня кое-что стало доходить… Ну, конечно же, в их инопланетной колонии есть выжившие женщины с земли. И за эту сотню лет, они успели породить им пару или тройку колен потомства… эдаких хомо-леарусов.

Мэфос в умильном изумлении поднял зеленоватую бровь, переводя взгляд то на меня, то на Алекса.

– Чистая землянка? Откуда? Как ей удалось?

– Ну… она… в некотором роде уникальная порода. В результате генной модификации ее система регенерации работает на всю катушку. Ей… 120 лет.

Я с лукавой улыбкой подняла подбородок, даже не пытаясь скрыть своей гордости. Да я гордилась своим возрастом! В России в годы моей юности женщины стремились выглядеть помоложе. А мужчины смотрели больше на молодых и юных. Но мне-то нечего стесняться. По сравнению с моими двадцатилетними сверстницами, какой я была 99 лет назад, сейчас я имею двойное преимущество. Во-первых, я ничуть не постарела, а даже похорошела. Во-вторых, я умнее, образованнее их. У меня было целых 99 лет, чтобы пополнить базу знаний.

– Дай-ка, бро, свою рацию. Надо отследить сигнал и связаться с ближайшим спутником. И еще, Мэфос, будь другом, сохрани номер спутника, чтобы мы и в дальнейшем могли отслеживать пропавшую подругу Наташи.

Я не особо следила за манипуляциями леаров до тех пор, пока на соседнем большом экране не появилось изображение. То, что я увидела, повергло меня в шок.

Здоровенный космический шаттл образовал в снежной степи проталину. Вокруг стояли небольшие летательные аппараты, видимо, для планетарного продвижения. Они были похожи на огромных металлических жуков с клешнями. Рядом сновали какие-то существа в экзокостюмах. Оказалось, что леары были поражены не меньше меня.

– Лексо! Это же Ва ор Ритан! Они нашли нас!

Алекс был в полнейшей прострации. Он остолбенел, покрывшись меловой бледностью.

– Надо срочно предупредить наших в космосе, – выдавил он. – Мы каким-то образом упустили приземление теранцев… Неужели чертовы щиты так надежно скрывают их от наших датчиков? Когда за нами прилетит корабль, теранцы могут помешать нам. Звездные шары! Почему этот день так здорово начинался и так паршиво заканчивается! – наконец, в сердцах воскликнул он.

Я не знала, как на это реагировать. Наверно, для всех это плохо: и для землян, и для леаров, и для меня… если Алекс скоро покинет Землю… Как вдруг меня прошибло холодным потом.

«Ой!… Если там эти Ва ор Ританцы, то где же моя Наташа?!»

Алекс и Мэфос, погруженные в свои тревожные мысли, отрешенно молчали.

– Лексо, а они ведь тоже могут найти нас по спутникам, – мрачно заметил Мефодий. – Значит, нужно хакнуть и отключить все спутники района, чтобы они не смогли отследить леаров и оставшихся людей, – сосредоточенно проговорил Алекс. – Пойду, займусь этим. Вышли мне схему расположения всех спутников города, чтобы я ни одного не упустил.

– Они, наверняка уже отправили разведывательные зонды вдоль орбиты земного шара. Нужно сделать так, чтобы они не засекли нас. Тебе нужно быть крайне осторожным и максимально незаметным, – добавил зеленоглазый пришелец и озабоченно потирая лоб, снова вернулся на свое рабочее место.

Алекс надел на глаза маску – видимо, это была часть его супергеройского костюма – и вылетел, напрочь забыв о моем существовании. Да и я прилетела сюда вовсе не для того, чтобы ждать от него внимания. Подойдя к Мефодию, я тронула его за бахромчатый рукав и умоляюще заглянула в его глаза.

– Мэфос…я очень прошу…пожалуйста… давай поищем Наташу? У меня… никого больше не осталось… на этой земле, – прогундосила я, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься.

Самый юный отпрыск планеты Леа, взглянул на меня, немного подумал, опустив глаза, и тут же согласно мотнул головой.

– Давай рискнем. Я подниму камеру чуть выше… для большего обзора… Так…сдвинем ее левее. А теперь попробуем приблизить изображение.

– Ооо, боги! Это же их аэромобиль! – со стоном произнесла я. – Неужели их захватили в плен? – поразмыслив, я решила, что это, пожалуй, лучший вариант. Так хоть можно надеяться, что они живы…

– Не волнуйся, я уверен, Лексо найдет способ помочь твоим друзьям, – пообещал Мэфос.

И я ему поверила – до того взгляд его был по-юношески чистым и светлым. Не сдержав умиления, я ласково погладила его по голове, словив его удивленный взгляд.

На экране что-то замельтешило, запрыгало. Потом изображение стало четче…В щедром потоке света мелькнули еловые лапы в снежной бахроме. На фоне белых сугробов возникли две фигуры инопланетных воинов, бредущих навстречу друг другу. Глянцевая броня цвета дамасской стали отсвечивала бликами. Но солнце не затмевало фиолетового свечения в прорезях рогатого шлема ближнего из них. Они о чем-то переговаривались. Речь звучала отчетливо, но язык был чужой.

– Переводчик! Включи переводчик, – нервно потребовала я, теребя бахрому на рукаве Мефодия.

– А тут холодно, – прогудел рогоголовый, обращаясь к соплеменнику. – Интересно, мы надолго здесь застряли? – он развернулся и встал боком, придерживая рукой перекинутую через плечо ношу.

Это была русская девушка в дубленке и меховых унтах… Лицо скрыто свисающими вниз волосами. Их треплет ветер. От его резкого порыва взметнулся ярко-красный вязаный шарф… Шарф!!! Наташа перед вылетом на зону падения метеорита по рации сообщила мне, что им не страшны теперь лютые морозы. Они с Антоном выбрали в гипермаркете теплую одежду для севера, и ей очень нравится красный шарф из овечьей шерсти. – Это же она!…Наташа! Она не шевелится… Как ты думаешь, она жива? – закричала я, в страхе вцепившись в руку молодого леара.

– Парализатор…– успокоил меня Мэфос, даже не пытаясь высвободить свою ладонь. – Даже не сомневайся! Убивать ее они не станут. У них женщин мало осталось.

– Улетаем сейчас же, – ответил демоноид в таких же доспехах. – Чем быстрее мы сменим место дислокации, тем лучше для нас. Противник не должен нас обнаружить раньше, чем мы его, – ткнув рукой в пленницу, он выразительно махнул головой в сторону трапа, дескать, чего встал, заноси скорей добычу.

У лестницы в космолет стоял еще один пришелец. Рога у него были помощнее, а броня была серебристо-белого цвета с блестящими красными вставками. Он посторонился, пропуская бойца с трофеем на плече. Затем обратился к другому демоноиду, почтительно склонившего голову перед ним.

– Радиолокаторы обнаружили толоа?

«Это он про нас. Толоа – это изменщики», – шепнул мне Мэфос тут же отозвавшись на мой вопросительный взгляд.

– Пока еще нет, Великий воин. Но мы нашли место на этой планете, где можно жить. Там хороший климат – почти как на Леа.

– Хорошо. Но мы должны проскочить туда незамеченными. Толоа, наверняка, поджидают нас. И они в полной боевой готовности, к сожалению. Я не ожидал, что они выживут. Я надеялся, что Тэйрон Ахарэ уничтожит их и все население планеты. Что скажете по поводу исчезновения голубого аморфиса? Нашли его след?

– Никак нет, Великий воин. Мы уже сообщали Вам, что этлар обчищен. В яме осталась лишь пустая порода. А местонахождение аморфиса пока неизвестно. Работа по его поиску не прекращается, Великий Воин.

– Что ж… Значит, Тэйрон Ахарэ не оправдал наши ожидания. Многие из толоа стали устойчивы к его лучам.

– Может и устойчивы, господин. Но только не под прямыми лучами. И не на близком расстоянии.

– Возможно, они нашли другой способ противостоять Тэйрон Ахарэ.

– Вряд ли, Великий Воин. Насколько я помню у них не осталось ученых. Мы уничтожили последний их корабль в космосе.

– Хорошо. Тогда пора лететь, – кивнул длиннорогий и зябко поежился. – Тут и вправду очень холодно.

ГЛАВА 10

Ощущая потряхивания и качку, Таша понимала, что ее куда-то несут. Вроде не спит. И даже в сознании. Но все воспринималось, как будто бы издалека, и очень приглушенно. Стряхнуть замороженность чувств никак не удавалось. Ага, что-то изменилось. Зыбкости уже нет. Под спиной как будто устойчивая поверхность. Или нет? – засомневалась девушка, ощущая, как кто-то трогает ее, поднимает руки, ноги, переворачивает (и даже вниз головой). Что-то суют ей в рот (вроде градусник какой-то?) Шевельнулся слабый всплеск страха, что под этим инопланетным наркозом ей руку отпилят, а она – ни сном, ни духом… Но потом все затопило тупое равнодушие. В шею как будто что-то кольнуло… По телу растеклась горячая оживляющая волна, а голова прояснилась…

Сначала включился слух. Два голоса, мужской и женский, что-то страстно и заинтересованно обсуждали на чужом языке. Онемелость членов тоже прошла, но подвигать руками и ногами Наташа не смогла – они оказались прочно зафиксированы на кушетке. Когда ей удалось открыть глаза, девушка чуть не завизжала от страха. Единственное, что ее сдержало в тот момент – это опасение: а вдруг ее накачали наркотой, и теперь ей мерещится всякое…

Она зажмурилась и затрясла головой. Но существа были абсолютно реальными, и никакой призрачности в них не наблюдалось. Цвет кожи серо-голубой… Волосы длинные, а между ними торчат внушительной толщины… рога??

Как странно выглядят пришельцы… Судя по технологиям, они прибыли из высокоразвитого мира. Значит, это разумное человекоподобное существо. Но почему в их облике так много того, что на Земле принадлежит животному миру? Хотя, если присмотреться, гуманоид выглядит вполне гармонично по человеческим меркам, он даже красив, как бывают красивы олени или львы… Но черные склеры глаз с золотистой радужкой… К ним надо привыкнуть… А зрачок у пришельцев узкий, щелевидный… В зависимости от освещения он становится круглым. Кого же ей напоминали такие глаза.?… Змей или кошек? Рога и ноги испугали Ташу больше всего – это были ноги зверя – скакательный сустав как у лошади или собаки…

Его собеседница – такая же рогатая демоница. Гуманоид кивает ей в ответ, и хищным взглядом скользит по телу Наташи. И тут-то до нее доходит, что она полностью раздета. Почему-то несмотря на чужой язык и культуру пришельцев, его намерения кажутся абсолютно прозрачными. Демоноид нажимает на кнопку на своем наушнике с исходящими от него кубическими стереодиодами.

«Медичка» отдирает от пленницы датчики и заворачивает ее в простыню. Хищнорожий тип с быстротой гепарда перекидывает через плечо и направляется к выходу.

«Человеческая самка что-то лопочет. Местами даже доброжелательно. Не планировал я включать фильтр речи. Мои подданные говорили мне, что аборигены не умнее гоэтти. Но все же я хочу послушать, как она разговаривает».

(Гоэтти – приматы с планеты Теран стали нарицательным для обозначения недалекого разумного вида – прим. автора)

– Послушайте, дружище! Эээ…Что вы собираетесь со мной делать? Вы меня понимаете? Мы же можем договориться, – предлагает Наташа, изо всех сил стараясь скрыть свой страх. Трудно в такой ситуации выражать им дружелюбие. Но это ведь бессмысленно – они не понимают русского языка.

Гуманоид несет землянку по коридору корабля. Повстречавшиеся в проходе четверо других пришельцев похожи на него по телосложению, но рога у них не такие массивные. Увидев круторогого издалека, они останавливались и почтительно замирали в поклоне.

Вероятно, он местный лидер, – предположила Таша.

– Я готова сотрудничать с вами по мере моих возможностей! Я имею глубокие познания в медицине. Могу поделиться ценным опытом… – лепечет Наташа, прекрасно сознавая насколько жалки ее попытки наладить контакт. Но лучше нести ахинею, чем молчать. Это хотя бы отвлекает от отчаяния и мыслей о безвыходном положении….

Два охранника распахивают перед ними дверь в каюту. И Таша остается с мощнорогим наедине… Положив ее на ложе, застеленное шелковистой шкурой какого-то неземного животного, высокий начальник слегка запрокидывает голову, поднимает ладони кверху и что-то шепчет…

«Молится богу», – догадывается девушка.

На лице у него что-то вроде раскраски индейцев: синие полосы на скулах и белые – вдоль линии глаз. Наташа разглядывает его черные глазные яблоки с желтой радужкой, удивляясь странному сочетанию некоей первобытности и высоких технологий…

Теперь инопланетянин в упор смотрит на пленницу. Между его пальцев зажат ремешок Наташиного кулона с неоритом.

– Откуда это у тебя? Отвечай! – произносит он с акцентом и трясет украшением перед носом Наташи.

"Ничего себе, он говорит по-русски!"

– Я не знаю, это подарок! Человек, который подарил мне камень, давно умер, – Таша пытается быть предельно убедительной.

– Есть еще выжившие на этой планете? Такие же, как ты?

– Я никого не видела … Однажды все люди исчезли, и осталась только я. Больше я никого не встречала, кроме Антона. Но даже с ним я познакомилась совсем недавно.

– Антон – это тот хилый самец, что был с тобой?

– Да, это он, – кивает Наташа.

– Неудачный выбор. Хилый самец – хилое потомство.

– Я не собиралась заводить потомство! – сдавленно пискнула Наташа, пугаясь того, что ждет ее впереди.

Губы пришельца растягиваются в хищной улыбке.

– А придется. Для этого ты и здесь. Помни об этом, невольница!

И демон нависает над ней. Отодвинуться совершенно невозможно, ибо его мускулистые руки находятся по обе стороны ее тела.

– Без боя не дамся! – агрессивно предупреждает Наталья. – Никто не тронет меня без моего согласия!

Он смотрит ей в глаза, по губам скользит ироничная улыбка.

– Ты похожа на наших женщин физически. Но в тебе нет почтения к мужчине, рабыня. Кто тебя воспитывал? – пришелец протягивает руку к лицу Наташи.

Но она опережает его. Звонкий шлепок – и пленница непроизвольно встряхивает кистью, удивляясь: ладонь горит от пощечины или у него кожа такая горячая?

От ярости желтые радужки вспыхивают, а вертикальный зрачок превращается в узкую полоску. Пришелец приглушенно рычит, низко наклонив голову. Его мощные рога угрожающе выдвинулись вперед. Ожидая ответного удара, Таша зажмурилась… Но поскольку пауза затянулась, скосила глаза на его руку – костяшки пальцев, сжатых в кулак, побелели, но демон сдержался.

– Если хочешь облегчить свою участь, то веди себя почтительно! – сухо приказал он. После недолгого молчания, посчитал нужным предупредить. – Мне интересно изучить тебя, рабыня. Лежи спокойно. Иначе я тебя покараю.

Содрав с землянки простыню, наклоняется, нюхает ее. Замерев, Таша ощущает, как его теплый язык скользит по ее коже. Рогатый приподнимается, и сидя перед ней на корточках, словно звероногий сфинкс, рассматривает ее грудь и живот. Девушка с ужасом неотрывно вглядывается в его лицо.

«И чего она смотрит мне прямо в глаза? Так пристально, что даже становится неуютно… Варгон, зачем только я заговорил с ней? Теперь я вынужден считаться с ней. Ну что за ерунда! Я же знаю, что она всего лишь матка, ходячий инкубатор, хотя и надо признать, виртуозно выточенный каким-то неизвестным мне богом. Но почему мне стыдно делать с ней то, что я должен и, что мне хочется? Я – властитель могучего народа. Я – Третий Луч Ритана. Это она должна трепетать передо мной. А я не должен позволять так вольно обращаться с собой…»

(Варгон – аналог дьявола в мифологии теранцев – прим. автора)

Уже не раздумывая, он быстро перевернул наложницу на живот и вогнал в нее свой скипетр.

От неожиданности и боли Наташа закричала. Она почувствовала, как в груди с треском запылало пламя ненависти к самцам. Красная женщина, взметая багряные шлейфы, кружила в ее голове. Красная женщина, взвиваясь мятущейся птицей, танцевала кровавое фламенко. Звеня кастаньетами, она пела о том, что мужчины – вселенское зло, с какой бы планеты они не явились.

– Козел! Похотливый сатир! Отпусти меня, ублюдок! – заорала Таша сквозь плач, извиваясь всем телом и пытаясь оторвать от себя пальцы, сжавшие ее грудь.

«Варгон! Что она там кричит?…Напрасно я отключил переводчик… Надо бы включить его. Надежнее знать, что у нее в голове, а то мало ли что…»

Рогатый пришелец, не обращая внимания на протесты иноземки, дважды проделал с ней то, что считал делом государственной важности. После чего прикрыл наложницу красивым покрывалом и, включив небольшой микрофончик на столике возле ложа, отдал кому-то приказание. Рогоголовый- прислужник занес большой поднос с едой.

Наталья безразлично скользнула краем глаза на странного вида блюда инопланетян и отвернулась.

Поймав ее хмурый взгляд, предводитель пришельцев пояснил:

– Нам удалось частично сохранить нашу флору и фауну в оранжереях нашего корабля.

Один из предметов на подносе был похож на толстую морскую звезду, покрытую роговыми наростами. Демон надломил ее – сок брызнул в разные стороны, распространяя густой и приятный аромат. У сухого и жесткого снаружи фрукта оказалась нежная прозрачно-янтарная мякоть.

– Ты, наверное, весь день ничего не ела. На, поешь, – сказал он, протягивая девушке кусок. – Наши ученые полагают, что наша пища для тебя будет полезна, так же, как и для нас.

Таша не отреагировала. Просто лежала в позе зародыша и смотрела в пустоту.

– Ну и лежи голодная! А когда понесешь, все равно заставлю есть! – рявкнул рогач и что-то буркнул на своем в передатчик. В комнату завалились слуги. Они бесцеремонно швырнули землянку в каталку и, как есть, голую, повезли обратно в сторону медицинского пункта, из которого ее забрал демоноголовый. Наташа не ошиблась: ее вкатили в тот же самый отсек, в котором она очнулась. Но комнат там оказалось несколько. В одной из них Наташу стащили с каталки, втолкнули в стеклянную клетку и заперли. Она оказалась душевой кабиной – Таша поняла это, когда со стен и потолка выстрелили тугие струи воды. Запах стоял странный – наверное, это были антисептики. Кроме того, девушка заметила, как в слив стекает красная вода… Это напомнило ей, как лишили ее невинности чуть ли не в детском возрасте. Как и тогда внутри нее все жгло и саднило. Наташа с горькой усмешкой подумала, что он просто напросто повредил ей лоно своим огромным… кхммм…

Выпуклые дверцы душевой разомкнулись, и персонал в белых комбинезонах жестами приказал ей снова пересесть на каталку. Ташу перебросили в другую капсулу. Но к датчикам подключать не стали.

От пережитых потрясений Наташа напрочь лишилась сил. Больше всего землянке хотелось провалиться в сон, чтоб ни о чем больше не думать и ничего не чувствовать. Но то, что увидела Таша в помещении, моментально стряхнуло с нее сонливость.

Множество стеклянных камер с белыми лежанками в которых были заперты … нет даже не люди… Она не поверила своим глазам. Все происходящее казалось чудовищным розыгрышем, или одной непрекращающейся галлюцинацией. Немыслимые для человека цвета кожи, волос и глаз. Другой формы уши, глаза и ноги. Странные отростки и щупальца… Жуткий антропоморфный зверинец.

Все подопытные существа были женского пола. Многие из них были беременны на небольших сроках. Их животы были утыканы датчиками, которые проходили прямо сквозь кожу. Каждая капсула снабжалась несколькими экранами, на которых высвечивались непонятные ей, как ученому, данные. Контроль за роженицами здесь был непрерывный: им сканировали животы, замеряли пульс, давление, брали какие-то анализы.

Отключиться при таком ярком освещении, да еще и в обстановке, где туда-сюда сновали санитары, никак не получалось. Хоть бы камеру как-то затемняли… И тогда Наташа, уселась на кушетку, обхватила колени и, как затравленное животное, стала оглядывать своих соседок.

Вдруг одна из них, что сидела напротив, страшно закричала. У нее был самый большой живот. Вода заструилась по ее бледным ногам. Минутой позже она смешалась с чем-то голубым… До Таши дошло – это кровь такого необычного цвета у нее. Рогоголовые медики бросились к роженице. Что было дальше – разглядеть было сложно – кровь, крики, слизь, беготня, пищание аппаратов. Видимо шок дал о себе знать, все поплыло и сознание затуманилось…

Последнее, что запомнила Наташа, как выносили окровавленный сверток, а затем и маму мертвого младенца. Огромные рыбьи глаза у юной оранжевоволосой инопланетянки закатились… Жива ли она, пока было неясно… Сколько кровищи в камере и на полу, черт…

ГЛАВА 11

Алекс вернулся мрачным.

– Бесполезно убивать спутниковые камеры района. Я, конечно, вывел из строя радары, но они пришлют свои новые. У них есть зонд, который облетит планету по орбите и отсканирует сигналы ото всех радио и цифровых устройств. Однажды они все равно нас выследят.

И тут до меня стало доходить, насколько все плохо.

– Какая же я была дура, что отпустила Наташу с Антоном. Надо было мне с ними полететь…

– Если бы ты с ними полетела, тебя бы взяли в плен и использовали как матку-инкубатор для своих зародышей. А отпустила ты ее и, вправду, зря… Через нее они выйдут на нас.

– Ты думаешь, ее там… попытаются… оплодотворять?

– Неминуемо. Я же тебе рассказывал, что у них проблемы с рождаемостью, – горько усмехнулся леар.

Это было катастрофически ужасно. В моей голове лихорадочно заметались мысли. Нервы аж звенели от напряжения. Я была в жуткой панике оттого, что мои друзья в беде… А это значило только одно: я должна сорваться и немедленно лететь туда, спасать их! Хотя… что я могла сделать в стане врага одна?…

Видимо, моя сумасшедшая решимость была написана у меня на лице.

Словно читая мои мысли, Алекс строго сказал:

– А ты, смотрю, уже и лыжи навострила на российские снега? Попытаешься сбежать, я тебя в камеру посажу.

– Кто тебе дал право распоряжаться, что мне делать? – возмутилась я. – Захочу и уйду! (И теперь-то точно: назло уйду!)

Алекс со вздохом присел на кожаный диванчик рядом со мной и положил свою ладонь поверх моей. Помолчал. Затем повернул голову и внимательно посмотрел на меня.

– Твоя подруга жива. И ее парень жив. Теранцам нет смысла их убивать. Но от обследования землян они точно не откажутся. Если ты сейчас сгоряча, без подготовки бросишься туда… ты тоже станешь их подопытной жертвой. Прежде всего, тебе надо успокоиться. Сейчас ты уже неспособна рассуждать логически.

– Я же буду чувствовать себя виноватой… Я ничего не предприняла для их спасения, – потерянно всхлипнула я.

– Ничьей вины тут нет. Прилет теранцев был полной неожиданностью для всех, – печально возразил мне Алекс. – А ты здесь не одна. У нас никто не обидит тебя.

Он говорил со мной так вкрадчиво и терпеливо, как разговаривают с детьми. Конечно же, он прав. Нет моей вины в том, что я отпустила их и даже не пыталась отговорить от этой авантюры. Я ничего не могу изменить. И ничего не могу предотвратить.

– А знаешь, что…Ты вроде интересовалась нашими женщинами, – Алекс неожиданно сменил тему разговора. – Давай слетаем в штат Чьяпас. Познакомишься с ними. Добираться будем, как в прошлый раз: часть пути до каньона на скоростном аэромобиле, остальное в полете. И… оденься потеплее, у нас впереди пара часов перелета.

Подлетев к горным перевалам Сумидеро, мы приземлили машину на одну плоских вершин. Всю дорогу Алекс меня убеждал, что даже если осталось жить всего лишь два дня, надо провести это время не в слезах и страданиях, а в максимальной полноте ощущений.

Обозревая эти величавые пейзажи с полуторакилометровой высоты, я реально ощущала дыхание древности и космический восторг. Когда-то миллионы лет назад эти могучие горы раскололись. А текущие воды реки Грихальвы проникли в трещину и раздвинули высокие стены скал, превратив их в свои берега.

Пришелец с Леа предложил мне осмотреть эти горы снизу. Я с радостной готовностью повернулась к нему спиной. Лексо, подойдя вплотную, крепко пристегнул меня к себе ремнями. Теперь мы стали единым летающим существом. Стоя на краю скалистого хребта, он включил свой моторчик, и мы ухнули вниз, в туманную пропасть каньона. Алекс расправил свои механические крылья, и мы парили в воздушном пространстве, подобно гигантской птице. Низкие облака клочьями висели над рекой. Мы пронзали эту разреженную снежную вату, а черные грифы, летающие в вышине, шарахались от нас, когда мы неожиданно выныривали из густой пелены.

С высоты мне казалось, что горы обильно покрыты кудрявым мхом. А с близкого расстояния я увидела, что это не мшистый ковер, а густые кроны деревьев, выросших в расщелинах гор.

Я повернула к Алексу голову и почувствовала кожей лба его твердый подбородок. Как же приятно мне было ощущать сквозь одежду тепло его тела. На дне моей души плескалась печаль от того, что подруга моя в беде. Но от сильных рук мужчины, сомкнутых под моей грудью я получала ощущение защищенности, в котором так эгоистично нуждалась сейчас.

– Хочу в лес! – прокричала я, увидев в широком скалистом выступе мохнатую зеленую рощу.

Я уже привыкла, что со времен апокалипсиса животные на Земле размножились невероятно. Хорошо, что на территорию города они забредали редко. Да и зачем, когда в лесах им есть чем кормиться. Но здесь была невообразимо дикая природа!

Какой разноголосый птичий гомон окружил нас, как только мы с Лексо вступили в сень деревьев, – тут и заливистые трели, гуканье и кряканье, посвисты и щелканье… Крупный разноцветный попугай, склонив голову набок, смотрел на меня круглым немигающим глазом. Я тоже смотрела на него во все глаза. Я никогда не видела тропических ара с такой многоцветной палитрой в окрасе: красное оперенье, желтые крылья и сине-зеленый полуметровый хвост. Завороженность мою сбил упавший мне на голову сор. Я подняла глаза и увидела над собой черно-белую птицу с мощным разноцветным клювом.

«Тукан» – шепнул мне Алекс, так же, как и я, с интересом наблюдающий за птицей. – Вот это клювик! С туловище – размер! Как долбанет в лоб – череп треснет.

Тукан тявкнул по-собачьи, сдернул с ветки плод фундука и с хрустом разломил его. Скорлупки ореха снова посыпались мне на голову. Я отошла, вычесала щеткой свою белую гриву и, стянула ее зажимом, чтоб не цеплялась за ветки.

Прибрала волосы, и, выпрямляясь, почувствовала чей-то пристальный взгляд на себе. Черная обезьянка висела вниз головой на ветке и протягивала ко мне морщинистую крючковатую руку. Еще чуть-чуть, и она бы вцепилась мне в волосы. Я и сама не поняла, как, подчиняясь инстинкту, прикрыла ладонью макушку. Точнее, даже не макушку, а скрепление для прически… Мартышка хотела цапнуть именно ее, эту красивую безделушку, переливающуюся разноцветными глазками на солнце. Крошечный детеныш, величиной с котенка, изо всех сил пытался удержаться, цепляясь за загривок молодой самки. Но шкура ее была почему-то мокрой, крошечные лапки соскользнули и… малыш свалился прямо ко мне в руки.

Обезьяна оскалила длинные желтые зубы и зашипела… Вокруг меня началось какое-то бешеное движение: вверх– вниз, вверх– вниз… Быстро-быстро перемещаясь с ветки на ветку, эти вертлявые большеглазые зверушки, скачками кружили вокруг меня и пронзительно верещали. Время от времени они прекращали свой визг и, сморщив носы, угрожающе щерились, издавая рычание.

– Верни им малыша! – тихо произнес Лексо. – И не маши руками…

Я сдернула с головы заколку и отдала ее самке. Мне хотелось чем-нибудь угостить ее детеныша… Но кроме банана, который я положила в сумку для легкого перекуса, у меня ничего не было. А мощный фрукт был слишком велик для сосунка. Кстати, бананы тут на скалах не росли.

Глазастый кроха целиком умещался у меня на ладони. Я протянула его матери. Малыш ловко запрыгнул к ней на загривок и вцепился в длинную шерсть. И тут мохнатая когтистая рука, не теряя даром времени, выхватила у меня из рук банан. Чернявая плутовка перескочила на ветку повыше и открыла пасть, чтобы отведать пахучий фрукт…

– Ах, ты воришка! – засмеялась я. – Я же сама собиралась тебе его отдать!

Вдруг с соседнего сука раздался недовольный рык. Лохматый серый самец обнажил клыки и с силой ударил хвостом молодую самку.

– Это вожак! – вполголоса, почти без интонаций произнес мой друг инопланетянин. – Я давно живу в Мексике и знаю. Он ест всегда первым.

Самка безропотно протянула банан серой обезьяне. Самец важно принял подношение, цепко ухватив его хвостом. Засунув неочищенную еду себе в пасть, он исчез в пышной кроне дерева.

Алекс вытащил свою порцию ужина и отдал ее голодной мамке малыша.

Мартышки успокоились и как-то незаметно растворились в листве деревьев. А я, наконец, смогла спокойно, без опаски разглядеть их. Я поняла, почему их называют паукообразными обезьянами (так Алекс называл их в дороге). Они перемещались в пространстве, хватаясь за переплетение ветвей не только длиннющими руками и ногами, но и хвостом. Со стороны напоминало это движение пауков по паутине. «Моя» обезьянка, пытавшаяся стащить с моей головы украшение, висела на трех конечностях, а двумя свободными руками тянулась к заколке.

Как это… у нее пять рук? – проскочило тогда изумление, но разбираться в этом было недосуг. Но теперь я четко рассмотрела: длинный мускулистый хвост был точно пятой конечностью! Он легко удерживал их вес, обматываясь на сук. С помощью хвоста не только передвигались, но еще и ели и даже дрались.

Из высоких порослей разнотравья высовывали головки крупные красно-желтые цветы. Вокруг них с жужжанием парили насекомые с радужным металлическим блеском в окраске. Подойдя поближе, я с удивлением обнаружила, что это вовсе не пчелы и даже не стрекозы, хотя крыльями вертят, как пропеллером. Это были малюсенькие птички, длиною от трех до пяти сантиметров.

– Это колибри, – подсказал Алекс. – Они, как и пчелы, питаются нектаром и опыляют цветы.

– Да, я и сама знаю. Только никогда не видела их вживую, – небрежно сказала я леару, чтобы он не слишком воображал о себе, всезнайка.

Я хотела пройти поглубже в лесок, но, к моему разочарованию, он быстро закончился. Впереди сквозь просветы в листве виднелась глухая каменная стена.

– Мне мои друзья-леары говорили, что в скалах есть пещеры. Не хочешь посмотреть? – Алекс протянул мне руку.

– Сейчас, подожди! Я хочу попробовать вон тех красивых ягод с куста!

Кроваво-красные гроздья ягод и в самом деле оказались душистыми и сладкими. Но дотянуться до них было трудно. Мешали низкие шипастые деревца. Я начала обходить обширный ягодник с другой стороны, удивляясь, почему в этих буйных зарослях так много сырости.

О-о! Кого я вижу! Привет-привет! Я была далеко не единственная, из всех желающих полакомиться. Мохнатые черные обезьянки горстями отправляли в рот ягоды и громко чавкали от удовольствия .

Но к своей большой досаде я отказалась разделить с ними трапезу. Как только я подступила к кустарнику, меня, как из душа, окатило водой. Маленький водопадик с журчанием струился по скалистой стене. Многочисленные струи его разбивались, падая на выпирающие каменные выступы. А брызги веером разлетались в стороны, орошая все вокруг.

Я вылетела на солнечную лужайку и начала со смехом рассказывать Алексу про свое неожиданное купание.

– Ах, вот почему та паучья самка была… мокрая…! – шепотом договорила я, потому леар приложил палец к губам и выразительно показал глазами наверх.

Я задрала голову и прямо над собой увидела пушистый рыжий хвост и свесившуюся лапу крупной дикой кошки с полосатым тигровым окрасом. Растянувшись на толстом суке, она сладко посапывала, нежась на солнце.

– А ты что думаешь, что она начнет охотиться на нас? – спросила я приглушенным голосом, подойдя к нему.

– Да нет, конечно, не будет, – улыбнулся Лексо. – Оцелоты много не едят. Охотятся обычно на мышей, ящериц и птиц. Я боялся, что ты его спугнешь. Хотел, чтобы ты полюбовалась на него. Удивительной красоты зверь!

Но слух у кошки оказался лучше, чем мы думали. С ленивой небрежностью она спрыгнула вниз и, грациозная ступая, исчезла в густой поросли разнотравья.

Расположившись на круглых белых валунах, я начала стягивать с себя кроссовки, чтоб подсушить их на горячих камнях.

– Смотри! Еще один оцелот! – Алекс тронул меня за плечо.

Какие же они глазастые эти леары! Я не сразу разглядела в высокой траве белого пятнисто-полосатого охотника. Он лежал неподвижно, прижав тело к земле, потом стал ползком подкрадываться к кому-то. Стремительный прыжок к груде плоских камней и сильный удар лапой. Еще удар! И еще! Змея с шипением разинула зубастую пасть и, извиваясь, стала отползать в траву. Я не сразу поняла, для чего оцелот стучал по камням. Возможно, воздушными вибрациями он изгонял змею от каменистой насыпи, чтобы та не ускользнула в какую-нибудь глубокую скальную расщелину. Но когда пресмыкающееся оказалось на траве, зверь скачком вонзил зубы в шею жертвы и убил ее. Зажав в клыках длинное змеиное тело, оцелот быстро вскарабкался вверх по скале и вскоре исчез в зеленых дебрях.

Поскольку близился вечер, мы решили оставить осмотр пещеры на потом. Я очень хотела спуститься к реке. Но искупнуться в зеленых водах Грихальвы мы не рискнули. Ее песчаные берега были усыпаны огромными плоскими валунами, между которыми грелись на солнце зубастые крокодилы. Разглядывая их с воздуха, я удивилась тому, что шкуры их сливались с каменистой почвой по цвету, а серые зубья гребней напоминали острые неровности скал.

Осмотрев красоты дикой природы, мы полетели к обсерватории. Она располагалась на вершине другой горы. Среди бушующей зелени комплекс выделялся своей ослепительной белизной.

Ого! – восхитилась я. – Выглядит как новенький. Памятник утерянного будущего нашей Земли!

– Ну, вообще-то мы кое-что починили, заменили оборудование и доработали его. Но в целом, да, неплохая работа, – ответил Алекс, опуская меня на небольшую взлетную площадку.

– Красиво до невероятности! Прямо-таки сияющий город ангелов! Интересно из чего это сделано? Издали кажется, что он отлит из хрусталя! Для чего он так светится?

– Панели зданий отражают солнечный свет. Это защищает обсерваторию от разлагающего воздействия лучей.

Навстречу нам тут же выбежали люди… ой, то есть не люди, а леары и полулеары, вероятно… – Ты привел с собой самку выжившего человека! И она не совсем не похожа на дикарку, – по-русски заметила одна из женщин.

На вид ей было где-то лет тридцать пять. Волосы ее, заплетенные в косу, были двух цветов и чередовались серыми и белыми прядями. А карие глаза ее были такими же, как у меня, –человеческими. Но все остальные смотрели на нас узкими вертикальными зрачками, как у Алекса.

– Это выжившая землянка, – ответил ей Алекс. – И она не дикарка. Ее зовут Наташа.

На меня напала оторопь. Я давно уже не видела так много людей… Почти сто лет мы с Ташей жили в полном отрыве от общества, а тут столько народа собралось… Я испуганно переводила взгляд с одного пришельца на другого и молчала. Хотелось прилипнуть к Алексу и спрятать лицо у него на груди, так делают грудные дети…

– …Здравствуйте, гуманоиды с другой планеты, – растерянно проговорила я, вынуждая себя приветливо улыбнуться. – Сегодня отличная погода на Земле, не правда ли?

Я даже не ожидала, что мои ничем ни примечательные слова произведут на них такое сильное впечатление. Они стали переглядываться, изумленно округляя глаза и покачивая головами.

– Здравствуйте, Наташа! Неужели на вашей опустевшей планете еще есть цивилизованные люди? После апокалипсиса нам довелось увидеть только дикарей. По нашим расчетам это третье поколение людей, случайно спасенных неоритом. Все они – потомки осиротевших детей, выросших без родительского воспитания. Кто же воспитал тебя, милая? – спросила женщина.

– Я тоже одна из тех, кто был спасен неоритом, – призналась я, затрудняясь ответить на вопрос о воспитании.

– Келла, а сколько лет прошло со дня земного апокалипсиса? – с лукавой улыбкой спросил Алекс, видимо, замышляя очередную провокацию.

– Лексо, ты и сам это прекрасно знаешь. Скоро этому траурному событию будет сто лет.

– Наташе – 121 год, – с явной гордостью произнес леар (он, видимо, ощущает себя причастным к творению моего нынешнего образа) и тут же перевел это на свой родной язык, видимо, не все понимали по-русски. – Наташа фисару – тур сики тур.

Вокруг меня снова послышались удивленные возгласы. Но поскольку это был единственный перевод, а мы продолжали вести разговоры на русском, толпа постепенно разошлась по своим делам.

– Но люди столько не живут! А она выглядит совсем юной! – Келла сощурила глаза, пытаясь распознать подвох или шутку.

– Это верно, не живут. Это не обычная женщина. Ее ДНК перестроено по аналогии с ДНК леаров. Ее теломеры продолжают деление. Ее клетки постоянно обновляются. Келла недоверчиво приподняла бровь.

– Кто и когда сделал такие сложные исследования? Это большой совместный труд многих ученых.

– Генетическое редактирование мы проводили в тесном сотрудничестве с моей подругой Натальей, – пояснила я и оглянулась, ожидая, когда же Алекс вставит свое горделивое : «Это я ей оставил нашу формулу».

– Это еще одна долгоживущая человеческая самка, – пояснил Алекс, словив вопросительный взгляд Келлы.

– Человеческая кто? – оскорблено спросила я. – Что я тут вообще делаю, если вы считаете нас приматами?

– Прости, я не хотел, старые привычки, – Алекс и вправду выглядел смущенным. – Среди нас много метисов. У Келлы, например, глаза и зубы, как у людей. Келла – моя племянница. Но она, увы, стареет чуть быстрее, чем среднестатистический леар.

– Леары научились скрещиваться с людьми ради продолжения потомства. Но увеличить короткий срок жизни метисов нам пока не удалось. Печально, если расу леаров ждет полное вырождение, – скорбно покачала головой Келла. – Я бы хотела спросить тебя…

– Лексо! Суаро пикрай элинару! – к нам подбежала девушка и радостно кинулась к нему на шею.

Темненькая, красивая, и…явно состоящая с ним в близких отношениях, судя по тому, как она смотрела на него и как льнула к нему. Он обнял ее в ответ. А та с выражением ласкового укора продолжала что-то выговаривать ему.

Мне стоило больших усилий, чтобы остановить губу, которая предательски задрожала. Годы без общения давали о себе знать, я забыла, что такое – сдерживать эмоции на людях. Боже, ну я же взрослая женщина! Но я борюсь с желанием расплакаться, словно малое дитя, убежать и послать всех к черту. Какая же я жалкая…

– У нас тут еще есть полулеары, которые не говорят ни на русском, ни на английском, – отводя меня в сторону, пояснила Келла. – Только на нашем родном языке. А у меня российские корни, – доверительно пояснила она.

– О! – искренно обрадовалась я.

– Ты проголодалась?

– Да. Мы свой ужин отдали обезьянам в лесу… – смущенно призналась я.

– Хочешь, я покажу тебе сад? Ты попробуешь наших фруктов! Уверена, ты ничего подобного никогда не ела! Я биолог. Я очень горжусь тем, что выращиваю невиданные здесь инопланетные фрукты и овощи.

Келла повела меня к лифту, и мы спустились на самый низ, прямо к подножию горы. Алекс остался ворковать со своей подружкой. К нему подошли еще какие-то друзья и знакомые.

Чувство, что меня только что насильно оторвали от единственного близкого человека, не покидало. Но в то же время я вдруг люто ненавидела его.

Возле здания обсерватории раскинулся небольшой парк с фонтаном. По тротуару, обсаженному с обеих сторон диковинными кактусами, мы подошли к оранжерее.

– Здесь в районе Сумидеро воздух сухой и горячий. На планете моего отца из-за того, что их звезда Ритан остывавает, климат был очень холодный. Конструкция нашей оранжереи позволяет нам поддерживать природные условия Леа. Хотя наши ученые немало поработали для акклиматизации леарской флоры. Здесь установлено оборудование для охлаждения воздушных масс, – увлеченно рассказывала биолог-полукровка, пока мы с корзинкой в руках бродили по саду и собирали мне фрукты на ужин.

Наверно, я была сильно голодна. Едва дождавшись, когда она помоет все экзотические фрукты и корнеплоды, я с упоением вгрызлась в мякоть плодов, названий которых я даже не запомнила.

– Невероятно вкусно! – невразумительно восхищалась я с туго набитым ртом.

– Когда-то недалеко от этого места мой отец Чигарт встретил мою русскую мать Марину. Она была студенткой по обмену из России – биологом. Это было еще до апокалипсиса. Чигарт и Марина полюбили друг друга. Мой будущий отец, скрывший свое происхождение, доверился подруге и признался, что он – инопланетянин.

«А мой любимый не признался мне! Все выбирал, пикапер, кого бы ему трахнуть для потомства. Глаза у него разбегались при виде русских красоток. Все плодовитую искал…» – я молча накаляла свою ненависть к Лексо.

– Моя мать давно уже умерла. Ведь у землян очень короткая жизнь. Но зато, покойная Марина, помогла сохранить и адаптировать последние сохранившие растения с планеты Леа. Растения уничтоженной родины моего отца. У меня есть второе имя, данное мне матерью.

– Какое же?

– Мария.

– Очень приятно познакомиться, землянка Маша! Хочешь, я буду так обращаться к тебе в память о твоей маме? – я действительно испытала радость от того, что кроме Таши и Антона, я встретила еще одного уцелевшего человека с земли. Неважно, что он полукровка!

– Если тебя греет такое напоминание о твоей родине, то, пожалуйста, – сухо произнесла метиска, нехотя пожимая плечами. – Но Келла мне нравится больше.

– Кажется, ты не особенно рада тому, что ты наполовину землянка, – огорченно спросила я.

– Если бы ты познакомилась с культурой леаров, ты бы увидела, насколько неразвиты и не цивилизованы люди! – с чувством произнесла Келла.

– У меня есть друзья, Наташа и Антон. Это очень добрые и прекрасные люди! Я уверена, ты бы тоже полюбила их, если бы узнала поближе. Дай бог, чтобы они выжили и спаслись из плена теранцев, – едва удерживаясь, чтобы не зареветь, проговорила я. И, стараясь быть помягче, добавила. – Знаешь, а у людей принято гордиться своей расовой принадлежностью, национальностью, страной и даже городом, в котором они живут.

– В этом и состоит их главная глупость, – фыркнула Келла. – Они превращают это в повод для разжигания розни, ненависти и войны.

– Но люди исчезли с лона Земли отнюдь не из-за своих ошибок и прегрешений, – печально проговорила я. – Сколько еще миллионов лет потребуется им, чтобы возродить население планеты…

– Далеко не все человеческие и получеловеческие женские особи способны зачать от леара… (Я внутренне закатила глаза, и эта ту да же) …Но дети, рожденные от них, вырастая, стареют гораздо медленней, чем человек, но увы…быстрее, чем леар, в три раза. У новых потомков зачатие происходит очень редко. Вот у Мэди никак не получается. Сколько бы ни бился мой отец, он не может помочь Мэди зачать.

– А кто такая Мэди?

– Ты же видела ее мельком – это женщина Лексо. Она полулеар в третьем поколении – совсем еще юная. Ей всего лишь 43 года!

О черт! Опять начинает дрожать губа. Только б она не заметила, только бы не заметила… Я с усиленным рвением вгрызлась в новый фрукт, хотя давно уже была сыта.

– Как валь (выговорить «жаль» у меня не получилось)… – выдавила я с набитым ртом. – И школько они уве вмефте?

– Не так давно. Лет восемь примерно.

– Это… долгий срок, – ошарашенно сказала я (даже плакать расхотелось от мысли, что это не она, а я, получается, и есть разлучница).

Келла-Мария с чувством схватила меня за запястье.

– Я рада, что ты теперь с нами, Наташа! Рада, что узнала тебя. Может, ты сможешь докопаться, что происходит с нашей ДНК, или как потомкам-полукровкам заполучить долгожительство леаров?

– Возможно, я займусь этим попозже, – растерянно пробормотала я. – Но сейчас, я должна спасти своих друзей.

«А я прохлаждаюсь здесь», – мрачно напомнила я сама себе.

– Спасти друзей? – брови Келлы взлетели вверх.

И тут сработала сирена.

– Общий совет! – сообщила Келла-Мария. – Давно нас никто не созывал, всех вместе.

– Ты иди. А я, если позволишь, погуляю еще здесь.

Я даже рада, что она ушла. Мне необходимо было побыть в одиночестве и прийти в себя.

Я рассматривала и трогала мудреной формы и цвета листья, стволы деревьев, вдыхала аромат цветов… Я пытаясь сконцентрироваться на инопланетной флоре. Это ведь так интересно! Но увы, заинтересоваться по-настоящему у меня не получалось. Я поминутно вспоминала об Алексе… и его сорокалетней подружке с бесплодием.

«Я сказал, ты мне понравилась. Я не сказал, что влюбился в тебя без памяти», – крутилось у меня в голове. Ну, это же так естественно, что у него есть женщина! Не сидеть же ему полтора века в ожидании, когда я, такая вся распрекрасная, снова появлюсь в его жизни… Он же мужчина. Мужчина, которому нужен секс. Да к тому же они все помешаны на потомстве. Секс в родном поселении. И секс с внезапно повстречавшейся старой знакомой.

– Осваиваешься потихоньку? – услышала я ласковый голос за своей спиной. Его голос.

Боль и ненависть. Ненависть и боль.

– Не так быстро, как хотелось бы, – мрачно возразила я, не взглянув на него и продолжая идти вперед.

– Ты же хотела увидеть, как мы живем. Надеюсь, тебе понравилось.

– Да, понравилось, – сдавленным голосом от подкатившего к горлу комка пробормотала я.

Горячие слезы внезапно потоком хлынули из глаз. Я уже не в силах была сдерживать себя. Благо он продолжал идти позади.

– Я предупредил всех о том, что происходит в России. Леары готовят оружие. Нам необходимо пойти на разведку. Нужно подождать еще несколько дней. Скоро мы подготовим стратегию и план. Мы связались с нашими…

И тут меня окончательно прорвало. Задыхаясь от сдерживаемых рыданий, я громко всхлипнула…

Должно быть, Алекс обладал умением перемещаться невероятно быстро. Только что он был у меня за спиной… А тут внезапно очутился лицом к лицу прямо передо мной…

– Знаю, я подонок. Я поступил безответственно. Обещаю, что бы ни случилось, я никогда не брошу тебя. Ты ни в чем не будешь нуждаться и…

– Как будто бы без тебя я в чем-то нуждалась! – зло перебила я. – Помоги мне спасти Наташу с Антоном – это все, в чем я нуждаюсь. И я исчезну из твоей жизни.

Алекс помрачнел и после долгой паузы со вздохом сказал:

– Теранцы очень опасны. Ты знаешь, мы не смогли противостоять им – еще задолго до аварийной посадки на Землю. Хотя, тогда мы были лучше подготовлены – имели армию, корабли, передовое оружие… Сейчас нас жалкие остатки. Мы – никто. Вымирающая раса. Мне жаль. Но это едва ли возможно.

– Отлично, – выдохнула я. – Ты даже этого сделать не можешь! – злые слезы с новой силой хлынули из глаз.

ГЛАВА 12

Таша проснулась от какого-то механического шума в своей стеклянной капсуле. К ее кровати подъехал столик с едой на антигравитационном механизме. Он представлял собой небольшую полочку, которая перемещалась в воздухе без какой-либо опоры.

Пюреобразный суп и высокий стакан с зеленой жидкостью выглядели вполне по-земному. Учитывая, что со вчерашнего дня у нее и маковой росинки не было во рту, Наташа капризничать не стала. Да и есть хотелось нестерпимо.

Вчера утром они с Антохой переночевали в обогреваемом аэромобиле. Кажется, это было давным-давно, в какой-то другой жизни, а прошли всего лишь сутки… Конечно, в такой колотун можно было и гостиничный номер обогреть электричеством, но ведь это долго, а ей хотелось, как можно быстрее закончить дела и вернуться под ласковое солнце Флориды. Перед отправлением на место падения метеорита они с Антоном позавтракали. Их рацион, как обычно был скромен: кусочки крабового мяса и вяленые кактусы.

Придвинув к себе горячий суп, Наташа вдохнула его густой и терпкий аромат. Пахло аппетитно. Вкус остро-кисло-сладкий, напомнивший лечо с чесноком… Вспомнилось, как далеком детстве мама готовила его на даче. Длинной стеклянной ложкой Таша выскребла и вычерпала все до донышка. В стакане оказался сок, душистый и приятный на вкус. Она ничуть не сомневалась в искренности главаря, уверявшего, что их пища полезна для рожениц, и выпила его без опаски и с удовольствием.

Ощущение сытости приятно согревало желудок, но горечь от пережитого по-прежнему отравляла ей душу.

– Господи! Сколько же будет длиться этот мучительный плен, – с тоскою думала она. Дверь в камеру неслышно отъехала – вошли двое рогоголовых медбрата. Пристально разглядывая земную женщину, они разложили аппаратуру. Наташа подобралась, приготовившись к сопротивлению. Рогатая женщина, стараясь быть ласковой, сделала пару осторожных шашков к ней, что-то лопоча на своем языке. В вытянутой руке она держала палку с лазерными датчиками. Инопланетная медсестра жестами просила пленницу выпрямиться и дать себя просканировать. Но Наташа с отсутствующим видом смотрела в сторону – с какой это стати она будет облегчать им задачу? Дело кончилось тем, что гуманоид снова зарядил ей в шею парализатор. Она осталась в сознании, но совершенно обмякла – и с ней теперь можно было делать все, что угодно.

Едва Наташа пришла в себя и снова обрела способность шевелить руками-ногами, ее тут же посетили две особи женского пола. Они принесли с собой золотисто-красный наряд…

– Отама! Отама! – говорили они, протягивая ей свою яркую тряпку. Но Таша пятилась и испуганно качала головой. Она знала, что это значит. Кошмарный сон продолжался!

Женщины из персонала переглянулись и ушли. Но оказалось, что они и не собирались так легко отказываться от идеи приодеть наложницу. Но вскоре они вернулись в компании двух мужчин, которые рьяно порывались одевать ее насильно. В итоге пленница добровольно сменила белую пижаму, которая досталась ей в комплекте со стеклянной тюрьмой на соблазнительное нечто, в котором Таша чувствовала себя неуместно и глупо. Женщины причесали ее. А потом, вознося взгляды и руки к потолку, что-то исступленно бормотали.

Опять боги, опять молитвы…. Они поочередно погладили низ живота землянки.

– Молись, женщина, молись вместе с нами, чтобы у тебя скоро родился здоровый ребенок! – сказала вдруг одна по-русски с акцентом. – Это спасет тебе жизнь!

Мысль о том, что теперь она стала инкубатором для вынашивания семени инопланетного главаря была невыносимой… Наташу снова поволокли по коридорам и вскоре втолкнули в одну из кают… Он ждал ее, тот самый жуткий демон с пронзительным взглядом. Когда он сделал к ней шаг, Таша с ужасом подумала:

«Если он коснется меня, я… завизжу… или упаду, лишившись чувств… Или нет, дудки! Не дождетесь от меня этой слабости! Я.. я… буду царапаться и кусаться, как пантера!»

«Глаза этой женщины пылают, словно огненный Ритан… Она, словно богиня Этара, пронзает испепеляющим взором».

– Поешь со мной, – сказал он ей вслух внезапно охрипшим голосом.

От неожиданности Наташа опешила. Покосилась вправо, влево… Вдруг это не к ней обращаются. Ну не может же… господин приглашать за стол рабыню …

Он протянул к Наташе руку, но та отскочила к дверному проему, подальше от него. Длинные пальцы, дрогнув, на несколько мгновений зависли в воздухе… Но потом он все же сжал ее предплечье нечеловечески горячей ладонью. Легонько потянул в сторону софы – Таша осторожно присела на краешек. Он придвинул к ней какие-то инопланетные яства, но она даже не взглянула на них.

Что мне делать? Как себя вести? – лихорадочно проносилось в ее голове. – Вырываться, кусаться, драться? Или мудрее будет – не ссориться пока? А может лучше притвориться послушной девочкой? Убедить их, что я хочу дружить с ними, что доверяю им… Хотя бы для того, чтобы выяснить, куда они дели Антоху. Вдруг у нас получится сбежать отсюда?

Сбежать?! Она живо припомнила, как они с Антоном проваливались в глубокий снег, пытаясь уйти от преследователей… Тогда они были свободными. У них был аэромобиль… Но пришельцы все равно их сцапали… Но неужели все так беспросветно и бесповоротно?! А исход, ожидающий ее, – один единственный и без вариантов: быть обрюхаченной круторогим чудовищем…

Ненависть и отвращение загорелись с новой силой. Он снова попытался, как бы невзначай коснуться ее. Наталья отшатнулась, вскочила с места и затравленно прижалась к стене.

– Думаешь, можно поиграть со мной, как с куклой? Да я убью себя, если придется! Но рожать твоих ублюдков не стану!

– Глупая земная женщина! – прорычал он. – Видят боги Ритана: я пытался по-хорошему!

Таша презрительно захохотала ему в лицо.

– Значит, изнасилование – это у вас «по-хорошему»! А как бывает «по-плохому»?

«Эта женщина с земли… О, проклятый Онзом! Я теряю рассудок, глядя на нее. Моим первым порывом было немедленно схватить ее и показать, где ее место. Но что-то внутри меня препятствует этому… Что-то, пока не распознанное мной… И оно сильней моих привычек».

– Я не спрашиваю разрешения у глупой земной женщины! – глухо процедил он.

– А почему ты решил, что я глупая? – с усмешкой поинтересовалась пленница. – А-а, понятно! Если убедить себя, что все самки глупые, ничтожные, недостойные – так легче насиловать их? А сколько еще было таких же, как я?

Демон зарычал и ударил кулаком в стену, недалеко от Ташиной головы. Упираясь ручищами по обе стороны от ее лица, он исподлобья буравил ее глазами.

– Я видела этих несчастных инопланетянок… Вы обрекаете их на смерть, осеменяя их. Какая же у них незавидная участь – умереть в крови и в муках, вынашивая ваш приплод… Я не знаю, откуда вы и зачем прилетели на Землю. Но у вас серьезные проблемы с воспроизведением себе подобных, не так ли? Я насчитала семь женщин вашего вида на корабле. Возможно, есть и другие. Но мужчин значительно больше. Ваш вид вымирает, верно?

«И зачем только я заговорил с ней?! Дерзкая девчонка поставила меня в тупик».

Демон не ответил, продолжая сверлить землянку тяжелым взглядом и с шумом дыша ей в лицо.

Шестеренки в Ташиной голове бешено вертелись. Эмоции мешали искать выход из положения. Она, как капризный ребенок, хотела в ярости оскорблять его и ненавидеть. Но, как взрослая женщина понимала, что надо временно затаиться. И скорей налаживать контакт. Иначе ее ждет то же самое, что и остальных узниц: инородный плод убьет ее. Или сами гуманоиды убьют ее, как отработанный материал, убедившись в ее полной бесполезности.

– Что вы сделали с Антоном?

– С кем? – переспросил он, не понимая звуков чужого языка, и его красиво очерченная бровь вопросительно приподнялась.

– Со мной был мужчина. Его зовут Антон. Он жив?

– Жив, – кивнул демоноид. – Мы изучаем его репродуктивную систему.

Радость всколыхнулась в груди, и Наташа почувствовала в себе силы жить и бороться.

– Он – твой самец? – лицо рогоголового ревниво напряглось.

Девушка не ответила, не отводя от него насмешливых глаз.

Демоноид что-то пробормотал на своем языке. Судя по интонации, ругнулся.

– Он тебе дорог? – продолжал допытываться он.

– Да, – призналась Наташа. – Если вы его отпустите, я перестану сопротивляться. Я в вашей власти и буду повиноваться вам.

«Быть может, Антон приведет какую-нибудь помощь …» – шевельнулась слабая надежда, но она тут же отмела эту мысль. – Да откуда ей взяться этой помощи, если остались одни дикари…

– Я не отпущу его, – демоноид оскалился в коварной улыбке. – Но обещаю: с ним будут обращаться более учтиво. Если ты будешь сотрудничать. Если ты будешь покорной мне. И тогда, возможно, вы оба неплохо проживете остаток своих жизней.

Таша со вздохом отвела глаза и оглядела комнату, удивляясь странному интерьеру – плетеные ковры на стенах с орнаментом, напоминающим наскальную живопись, мебель из костей и шкур животных.

«Я только что сам… инициировал переговоры с человечкой? Ну ишаром!» (Ишаром – аналог слова «мудак, лох» на теранском. – прим. автора)

– Все зависит от тебя. Будешь хорошей девочкой, и твой знакомый не пострадает, – пробасил демоноид, томно глядя на девушку сверху вниз.

«А глаза-то у него красивые, хоть и непривычно жуткие. Или… я начинаю привыкать к внешности этих инопланетян?»

– Я хочу иметь возможность свободно перемещаться по кораблю и по ближайшей территории, – потребовала Наташа, удивляясь собственной смелости. – Согласна на присутствие охраны. Хочу ознакомиться с вашей культурой и бытом. Мне интересно пообщаться ссс… посетившими нашу планету разумными существа…

– Ты слишком много хочешь для рабыни. Мне куда проще оставить все, как есть, – с непроницаемым лицом перебил рогатый.

– Я могу помочь вашему народу в исследованиях, – Таша и сама пришла в ужас от собственного предложения, но терять было нечего, и она решила идти ва-банк.

Правитель гуманоидов громогласно рассмеялся.

– Что ты понимаешь в науке, женщина?

– Гораздо больше, чем ты думаешь. Я эксперт в генетике и медицине.

Снова басовитый смех.

– Для начала мне нужно изучить вашу биологию. Уверена, что найду способ сделать наши виды биологически совместимыми, – продолжала самоуверенно напирать Наташа, хотя и видела саркастическую улыбку на его красивом лице – Странно, и с чего это мне показалось, что оно красивое? Не красивое оно вовсе…. – Думаю, выйдет гораздо продуктивнее, если мы объединим усилия с вашими медиками, – предложила она.

– Хорошо, – неожиданно согласился главарь пришельцев. – Но имей в виду, тебе придется ежедневно отчитываться о проделанной работе, – хитро прищурился он.

Разговаривает со мной, как с наивным ребенком. Ладно, хоть не рычит, не замыкается в себе. Неужели лед тронулся… Или мне показалось?

Для того, чтобы подкрепить завоеванные позиции, Таша хотела рассказать ему о некоторых своих достижениях. Но мысли ее сбились и панически заметались, едва она увидела плотоядное поблескивание янтарно-желтых глаз…

– А теперь я желаю попробовать добиться результатов без содействия науки, – его рука обхватывает девушку и тянет к себе, вынуждая отлипнуть от стены.

Сердце срывается с места – словно оно и есть бубен, с которым кружится в танце красная женщина в Ташиной голове. Кровь приливает к вискам. От дурноты, подступившей к горлу, начинает мутить. «Что с ней происходит?…Смотрит на меня испуганно… Глаза такие огромные и влажные. Вот уже и слеза покатилась… А у меня пелена перед глазами, так хочу ее дико. Повалил бы и взял ее прямо сейчас. Сам не пойму, что меня удерживает… Когда она кричит и исторгает эти смешные человеческие ругательства, мне было гораздо проще. Но слезы я вынести не могу, они как будто жгут мою душу. Вот если бы на моем месте был отец, он не стал бы с ней церемониться – ударил бы без всякой жалости. Он даже разговаривать не стал бы с ней. Ему было бы плевать на чужую боль и слезы. Он был непоколебимым властителем. Потому и побеждал в захватнических войнах».

Демоноид несколько мгновений молча теснил свою пленницу к кровати. Потом взревел диким зверем, и вытолкал ее за дверь. Все случилось так быстро и неожиданно, что Наташа и сообразить не успела: радоваться, что так легко отделалась от него, или… пугаться вспышки его гнева. Охранники тут же подхватили наложницу и откомандировали обратно в стеклянную тюрьму.

ГЛАВА 13

Я свалила из диаспоры на рассвете, угнав чей-то аэроцикл. Пришлось запереть Эбони в клетке, чтобы не увязалась за мной. Она так кричала, бедняжка. Но я не могу взять ее в Россию. Там сейчас зима. В снегах она погибнет, если не от холода, то от руки врага.

Шиншиллу я оставила под дверью Келлы-Марии, прикрепив к прутьям клетки записку, в которой просила ее юную дочь позаботиться об Эбони. Эйла и Эбони очень сдружились за эту пару дней.

Всю ночь провалявшись без сна, я пыталась осмыслить свое нынешнее положение. Ах, если бы можно было отмотать время назад. И тогда мои российские друзья, Наташка и Антон были бы рядом. Не могла себе простить, что отпустила их. Ничто мне не подсказывало тогда, что их поездка обернется бедой. А теперь я места себе не нахожу. Перед глазами – одна и та же картинка, как пришелец с иной планеты, перекинув мою Наташу через плечо, куда-то уносит ее.

Как с ней обходятся в плену? А вдруг над ней издеваются, бьют ее, морят голодом или насилуют… А я здесь в тепле и безопасности. Природой наслаждаюсь, фруктами инопланетными обжираюсь… И ничего не делаю для ее спасения, для их с Антоном спасения…

Допустим, я сорвусь с базы леаров, раздобуду технику, оружие… Но куда мне лететь? Я видела несколько инопланетных челноков, но куда они дальше отправятся с пленниками, я не знаю…

Господи… Ну как же мне дальше-то жить? – в отчаянии думала я. – Я осталась одна-одинешенька в этом огромном мире. Только раньше он был пустой. А теперь появились переселенцы с другой галактики.

У меня теперь нет близкой подруги. И возлюбленного у меня больше нет. После того, как Келла доброжелательно мне поведала, что у Лексо есть подруга, я впала в безнадегу и уныние. Никогда еще я так остро не чувствовала свое одиночество…

В юности я была очень нерешительной и даже ведомой. Ташка была лидером в нашем тандеме, и она частенько решала за меня, как мне поступать. Но за долгие годы существования бок о бок мы с Натахой так пообтерлись, разделяя все трудности и житейские заботы, что стали, как сестры-близнецы… У нас были общие научные разработки. Характеры у нас стали похожими. Частенько даже мысли совпадали, как это будто думал один человек, а не двое…

Проворочавшись до рассвета, я решила, что не прощу себе бездействия. Когда добуду машину и оружие, придется обратиться к Мэфосу, чтобы он помог мне отследить пришельцев…

Я с опаской разглядываю здоровенные истребители и напряженно прислушиваюсь: мало ли – вдруг и тут объявились незваные гости – теранцы или местные дикари. В руках у меня бита. Но очень скоро я обзаведусь бластером или плазмоганом. Надо будет еще научиться ими пользоваться.

До сих пор мне в жизни как-то везло. Но сейчас обстоятельства складываются далеко не лучшим образом. Я преднамеренно иду на риск. Может, назад и не вернусь. На этот случай я надиктовываю на камеру что-то вроде репортажа от свидетеля событий, чтобы оставить хоть какую-то весточку грядущим поколениям о том, что произошло на Земле. Если, конечно, они появятся когда-нибудь… потомки землян или… полукровки от смешения землянок с леарами на худой конец.

Сейчас я нахожусь на какой-то военной базе землян. К счастью, никто их теперь не охраняет. В одном из торговых центров я нашла навигаторы – взяла два разных (вдруг они от времени переломались, хотя это вряд ли).

Так же мне пригодятся пара флисовых толстовок, термобелье, дубленка с шапкой и зимние ботинки.

По поводу еды проблем не возникло: у нас Алексом остались не использованные во время нашего путешествия припасы. Это рыбные и крабовые консервы, которые мы с Ташей заготавливали впрок.

Осталось разыскать прочный аэромобиль с обогревом, который перевезет меня через океан. Но этим я займусь попозже. Прямо сейчас мне нужно оружие. Много оружия. Поэтому я навестила военную базу, которую показал мне Алекс, засветло – пока все спали. За забором, который я успешно миновала по воздуху, помимо военного транспорта, стояли сооружения, о назначении которых я не имела ни малейшего понятия.

Я направилась к одному из больших зданий. Тяжелая стальная дверь не имела ручек. А я понятия не имела, как ее открывать. В итоге я просто толкнула ее. Результата, естественно, это не принесло. Я обошла все кругом в поисках другого входа – дверей тут было много, и все, как назло, заперты. – Ой, ну надо же, нежданчик вышел, – раздалось за спиной. – Такая умная куколка, а не догадалась поискать магнитный ключ.

Я обернулась и увидела Алекса в том самом супергеройском костюме. Шлем он снял.

– Двери открываются по пропускам, – заметил он, выразительно помахав пластиковой картой.

– Тоже мне новость, – проворчала я. – Как ты нашел меня?

– Тебя угораздило угнать любимый аэроцикл Мэфоса. Но он легко отслеживается.

– Это хорошо, что именно Мэфи оказался хозяином. Я сама отвезу ему технику, и попрошу у него прощения. Кстати, байк мне уже не нужен. Я себе сейчас военный аэромобиль подыщу – бронированный, с пулеметами на корпусе.

– Наивная, – невесело улыбнулся Алекс. – Ты не умеешь пользоваться оружием. Ты даже дверей открыть не можешь без моей помощи. А собралась лететь на другой континент прямо в стан врага.

– А это уже мое дело. Ты предлагаешь сидеть, сложа руки? Пока мы тут прохлаждаемся, ее может быть насилуют, пытают, убивают!

При слове «насилуют», у меня слезы навернулись на глаза. Я вспомнила Наташину историю. Психическую травму она получила еще в детстве. Мне страшно было даже подумать, что это может повториться. Господи, она ведь не переживет!

– И ты хочешь предоставить им еще один экземпляр для опытов и истязаний? Я вот не хочу! – зло отчеканил пришелец Лексо. – Ты их даже не видела. А я был у них в плену. Я дрался с ними задолго до нашей встречи с тобой в университете! Они похитили мою сестру и мать! Ты думаешь, я не хотел их спасти?! Хотел, но не смог. Они забрали все наши изобретения и наше лучшее вооружение! Из-за этого мы сейчас совершенно не подготовлены к новой битве с теранцами.

Я обескуражено молчала. На его лице отразилось столько неподдельной боли…

Какой же он красивый и одухотворенный, когда страдает! Я вся переполнилась нежностью к нему. Захотелось обнять, утешить и приголубить его. Лицо голливудского актера, только экзотичнее. Такие родные, выразительные глаза… Тут я мысленно ругнула себя за то, что легко расклеилась и позволила себе окунуться в банальные женские грезы. Изо всех сил постаралась сохранить на лице бесстрастное выражение.

– Я не хочу потерять тебя в авантюре, заранее обреченном на провал, – он сделал пару шагов ко мне.

На всякий случай я стрельнула глазами по сторонам, проверяя, есть ли пространство для отступления и побега.

– …Они такие варвары, если б ты только знала, – добавил он с горечью после короткой паузы. – Дикари, выродившаяся нация. Но у них есть оружие массового уничтожения.

«Не приближайся! – думала я, всеми флюидами отталкивая его, и… боже! одновременно я ощущала, как в моей голове рождаются совершенно противоположенные желания. – Ближе, ближе… Я вся твоя! Я хочу вдыхать твой запах… Хочу заглядывать в твои глаза… Любоваться тобой, не таясь… Хочу прочувствовать кольцо твоих теплых и сильных рук… Хочу прижиматься к твоей груди…».

Странно, но в этот момент я была равнодушна даже к тому факту, что где-то там, на базе леаров, осталась его бесплодная подружка. Шумно вдыхаю, приводя себя в чувство. Господи, когда это я успела стать такой озабоченной?

– Слушай, я знаю, что не имею права лишать тебя возможности спасти самого близкого тебе человека, – начал Лексо. – Я обещаю, что мы разработаем план по спасению твоей подруги. Мы подумаем, что для вас можно сделать, – он снова сделал шаг в мою сторону.

– Наташа, ее зовут Наташа, – уточнила я и ровно на шаг отступила назад. – Разработаем план, подумаем, и, может быть, что-нибудь придумаем… – передразнила его я. – Меня не устраивают полумеры. Мне нужны гарантии. Если ты не собираешься помогать мне, то нет никаких причин задерживаться возле меня. Ты мне ничего не должен. Я сама по себе. Я сама буду решать, как мне поступать.

В его глазах промелькнула искра ярости. Он задрал голову, как бы взывая к небу, и таким образом неосознанно выражая собственную беспомощность… Потом снова взглянул на меня.

– Ну куда же ты собралась? Ты ведь даже не знаешь толком, где они!

– Почему? Знаю. Они в Якутии, там, где упал метеорит. Я без труда отыщу это место с высоты… – схитрила я, пытаясь скрыть от него, что я собираюсь обратиться за помощью к Мэфосу.

– «Они были в Якутии» – ты хотела сказать, – поправил меня Алекс, выделяя слово «были». – А теперь они могут быть где угодно! С момента похищения Наташи прошло два дня. Ты, правда, думаешь, что они до сих пор околачиваются в этой забытой богами вечной мерзлоте? Да они, наверняка, выбрали место с более комфортными погодными условиями!

– Да, ты, наверное, прав, – вынуждена была согласиться я, ибо против логики не попрешь.

Алекс тяжело вздохнул и устало потряс головой.

– Ты хотя бы осознаешь, насколько глупа и бессмысленна твоя затея? Я думал, что смог достучаться до тебя в прошлый раз. Но нет! Ты опять решила преподнести теранцам в подарок еще и себя! Ты хорошо разбираешься в медицине. Это твоя стихия. Но, прости, в некоторых других вопросах ты наивна, как дитя! Нельзя тебе одной ехать – пойми уже! В лучшем случае – это пустая трата времени. В худшем – самоубийство. Вряд ли Наташе понравилось бы твое глупое жертвоприношение?

– О-о, не преувеличивай! – смущенно отмахнулась я, но получилось как-то неуверенно.

– А нам помочь ты не хочешь? Ты ведь обещала Келле… – проникновенно начал он.

– Ах, вот в чем дело: я нужна вам, – во мне с новой силой вскипели обида и разочарование. Хотя я вполне отдавала себе отчет, что хватит уже мозг-то выносить. Но уязвленное самолюбие обуздать совсем не просто… – У вас те же проблемы с размножением, что и у них. Ты просто хочешь использовать меня, и потому не отпускаешь. Тогда ты ничем не лучше теранцев, – несправедливо упрекнула я. Но как мне хотелось уколоть его побольнее!

В этот момент он молниеносно сократил расстояние между нами, перекинул меня через плечо и взлетел.

– Подлец! – заорала я, колотя его спину кулаками, – Отпусти немедленно!

– Не могу. Однажды «спасибо» скажешь, что спасаю тебя от твоего самодурства.

– Да что ты понимаешь! – хрипло кричу, перекрикивая свист воздуха.

Я вижу, как с земли поднимается угнанный аэроцикл и летит следом за нами.

– Как ты это делаешь? – глупо спрашиваю.

– Интеллектуальное управление – не новость вроде, – усмехается Лексо.

ГЛАВА 14

Рогоголовые пришли на следующее утро.

– Эл ор Ритан Третий, полновластный наследный правитель теранского народа, пожелал удовлетворить твою просьбу, – высокомерно произнесла серокожая женщина в бело-голубом комбинезоне. – Я – глава научно-медицинского центра. Меня зовут Риннан. Я послана ознакомить тебя с нашей проблемой более подробно. Ты будешь моим ассистентом, – с высоко поднятой головой она уже повернулась к Наташе спиной, подразумевая, что та сразу же последует за ней…

Но пленница даже не привстала, чтобы скорее покинуть этот мерзкий аквариум для подопытных, хотя очень хотелось.

– Я не сдвинусь с места, пока … пока мне не принесут нормальную одежду. Я не никуда не пойду… в платье… для брачных ритуалов. Мне некомфортно ходить полуголой. На меня пялятся все, кому не лень.

– Хорошо, – усмехнулась Риннан, и величественно повернув голову к одному из сотрудников, проговорила несколько отрывистых фраз.

В ожидании, пока персонал выполнял ее приказ, Риннан с непроницаемым лицом присела на антигравитационную скамейку, выплывшую из стены.

А Наташа смогла повнимательнее разглядеть ее. Эта разительно отличалась от медперсонала, наблюдающего за роженицами отсека. И дело даже не в том, что она занимала статусное положение главврача. Такая аристократически прямая спина … И голову держит, словно бы на ней царская тиара… Впрочем… ее тонкие, изящно выгнутые рога, да к тому же посеребренные для красоты… – чем не корона? Любопытно, а рога-то у всех разные… У некоторых коротенькие и толстые. А у этой, – пожалуй, самые длинные изо всех увиденных здесь пришельцев… Пышные черные волосы убраны на манер причесок японских дев на древних гравюрах и заколоты ажурными костяными украшениями. Белки глаз… то есть это у землян белки, а у них-то глазные яблоки – черные, а зубы – белые, как у людей. Кстати, фиолетовые губы очень гармонично сочетались с голубовато-серым оттенком кожи и желтыми радужками глаз. А светло-синий комбинезон очень красиво обтягивал ее статную фигуру.

«Они так непохожи на нас…Но по-своему очень красивы», – подумала Наташа, вспоминая, что когда она разглядывала их главаря, он ей тоже казался не таким уж страшным… временами.

Скоро она переоделась в выданную ей защитного цвета рубаху и штаны простого покроя с орнаментом. Что-то среднее между традиционной одеждой медика и одеждой крестьянина. Наташа с удовлетворением оглядела себя и с вздохнула облегчением, ощущая себя более защищенной от липких вожделеющих взглядов гуманоидов.

Риннан повела ее вдоль рядов стеклянных тюрем. Замыкал процессию широкоплечий охранник. Безрадостные бледные лица беременных пугали Наташу.

«Неужели, он насиловал всех этих инопланетных женщин?» – от этой мысли ей сразу стало тошно. – Не приведи господь повторить их судьбу, – с тоскою подумала она. – Любыми путями, любыми способами надо избежать такой жалкой и бесправной участи. Надо сделать все возможное и невозможное, чтобы больше не возвращаться сюда. Они повели ее по прямому и длинному, как стрела, коридору корабля. Их путь освещали плоские фиолетовые лампы, в виде каких-то символов встроенные в стальные стены. Были какие-то углубления с дверями и повороты в другие отсеки.

«Я должна хорошо изучить все пути-выходы. Это пригодится при побеге» – думала Наташа, запоминая дорогу.

Но пока запоминать было нечего. Никуда не сворачивая, их процессия подошла к пункту назначения. Двери разъехались. Войдя, Наташа узнала ту самую лабораторию, в которой она очнулась после пленения. Но тогда она пребывала в каком-то заторможенном состоянии: было не до инопланетных технологий в медицине. А сейчас совсем другое дело.

Одна из стен представляла собой здоровенный экран. Он был усеян рентгеновскими фото внутренних половых органов.

– Я проведу экскурс в историю потери фертильности нашего народа, – с акцентом сказала женщина. – Времени мало, так что тебе придется усваивать информацию быстро, – она мельком взглянула на могучего охранника, стоявшего позади нее на расстоянии вытянутой руки. И тот отошел от них в угол комнаты, лениво расселся в кресле и продолжал следить за ними из-под полуопущенных век.

– Исследования показывают, что неспособность к деторождению развивалась постепенно. А проблемы начались незадолго до смены власти – Эл Ор Ритан Первый сменился Эл Ор Ританом Вторым.

– Когда все это произошло? Сколько лет назад? – попыталась конкретизировать Наташа. Риннан взглянула на нее, как на недоразвитую.

– Простите, что я не знакома с историей вашего народа. Не представилось пока возможности, – с милой улыбкой проговорила Таша, стараясь, чтоб это прозвучало вежливо, без оттенка язвительности.

– Примерно 9000 лет назад, если перевести на ваше время. Сначала младенцы рождались больными. Жили недолго. Многие гибли. Таких становилось все больше и больше. Потом они стали хиреть в утробе. В настоящее время яйцеклетки оставшихся женщин подавляют почти все проникающие в них сперматозоиды. Или вовсе не раскрывается для них. Несколько раз нам удавалось протолкнуть сперматозоиды в яйцеклетку. Но в конечном итоге организм матери все равно отторгает плод… (Наташа вспомнила ту несчастную роженицу с голубой кровью, которая залила весь пол в камере). Условно мы называем это иммунной атакой. Но это что-то другое –чему мы так и не смогли найти объяснение…

«Не один, а все проникающие в нее сперматозоиды?! Она, верно, оговорилась», – подумала Наташа, но вслух исправлять руководителя центра отдела не стала.

Риннан, слегка повернув голову в сторону, сделала жест рукой кому-то невидимому – и на экране, размером в стену, замелькали кадры видеозаписи, которые в красках продемонстрировали странное зрелище. Яйцеклетка, похожая на человеческую, но значительно крупнее, принимает единственный сперматозоид из всего выброса семенной жидкости. Но после небольшой паузы по маточной трубе движется уже новая партия семени. И к яйцеклетке прорывается еще один проворный живчик. И такие действия повторяются пять раз. В результате разбухшая яйцеклетка получает пять сперматозоидов.

– Так выглядел идеальный процесс оплодотворения у наших предков до вступления на престол Эл Ор Ритана Первого! – ровным голосом произносит глава научного центра пришельцев.

– А после его вступления процесс оплодотворения как-то изменился? Он перестал быть идеальным? – с удивлением спросила Наташа.

– Да. Он стал примерно таким же, как у людей с Земли.

– Прошу прощения. Я не совсем понимаю разницы. Вашим предкам требовалось до пяти половых актов, чтобы произошло зачатие?

– Для формирования плода нам требовалось до пяти половых партнеров с разным генетическим набором, – уточнила с усмешкой Риннан – выражение лица пленницы ее явно позабавило. – Со времен правления Эл Ор Ритана Первого теранцы перестали чтить обычаи древних. А цивилизованные отношения привели к резкому упадку плодовитости. Поэтому шаманы решили, что мы нарушили завет богов. Они настаивают на возвращении к традиционной форме зачатия. Мы выяснили, что у людей это называется полиандрия. Для вашего вида этот метод не является обязательным условием, но он используется у некоторых животных с Земли.

«На что я подписалась, в переговорах с Этланором Третьим? Уж не планирует ли он в дальнейшем привести своих друзей и спариваться со мной методом полиандрии?» – Наташе сделалось дурно. Она представила, как после Этанола Тирана Третьего ее насилуют еще четверо или пятеро рогоголовых. У нее закружилась голова, ноги стали ватными и слабыми, а сердце, наоборот, заколотилось. Содержимое желудка неудержимо стало подниматься вверх. Она шумно сглотнула и, сжав пальцы в кулаки, постаралась взять себя в руки.

«Недопустимо раскисать! Не падать духом! – приказала она себе. – Сотрудничество с ними – это уже достижение! Ты ж не хочешь вернуться обратно в стеклянную тюрьму…» Риннан предложила сравнить человеческую и теранскую репродуктивные системы. Это нужно для того, чтобы понять насколько совместимы два этих вида гуманоидов для скрещивания.

– О-о, я вижу, ты не лгала о том, что разбираешься в генетике. И ты… – инопланетянка на секунду задумалась, подбирая слова, – действительно, достойный образец своего племени! – заявила она и похлопала Ташу по плечу. – Но не думай, что это будет легко. Мы бьемся над этой загадкой много лет. Тебе нужно освоить большой объем информации. Придется проводить много времени в лаборатории. – Было видно, что она заметно воодушевилась.

– Я не против, – простодушно призналась Наташа. – Это гораздо лучше, чем сидеть запертой в клетке… Риннан?

– Да?

– А ты тоже занималась полиандрией?

При этих словах Риннан поморщилась. В эту минуту один из аппаратов на столе мелодично заверещал и зеленый глазок на нем несколько раз мигнул.

– Тебе пора, – холодно и бесстрастно проговорила глава теранских ученых. – Наш император вызывает тебя. Я отведу тебя к нему. Но провожать наложницу к господину ей не пришлось. У дверей в лабораторию Наташу встречали двое рогатых охранников. Никуда не сворачивая, они повели ее… Ну куда же еще? Тут и гадать было нечего. К стеклянной тюрьме, разумеется. У клетки уже поджидали ее парикмахер и две горничных. Что? Отама?! (ну вот… Таша уже некоторые их слова понимает. Глядишь, в плену она еще и калякать на теранском языке выучится… )

Никаких моральных сил «отамить» этот прозрачный, искрящийся прикид для соблазнения Элеонора Третьего у Наташи не было. Без всякого сопротивления она безучастно позволила им приодеть и причесать себя.

Слова Риннан о том, что шаманы брутального Элоритана настаивают на полиандрии, не выходили у Таши из головы. Этланор Литар делит женщину с пятью самцами поочередно?… Красная женщина в ее голове блюет без передышки….

А двери за спиной съезжаются… Император стремительно приближается к невольнице.

«Я в полном в смятении… В прошлый раз я пожалел, что заговорил с ней, доверился, раскрыл нашу главную слабость… Риннан сообщает, что человечка вызывает надежду на способность к деторождению… Наши медики обследовали ее. Есть данные, что организм этой землянки обладает мощными репаративными свойствами. Риннан уверяет, что девушка способна выдержать потенциальную иммунную атаку на плод и даже передать плоду свою способность к регенерации. Оо! Это было бы спасением для нашей расы…»

«Смилостивился господь… Эритан Онор – один в своей опочивальне… без пятерых осеменителей, положенных по религии! Ой, какой же он все-таки дикий… Дикий и необузданный….»

«Когда она так близко… она похожа на изящную статуэтку времен Первого луча… Такая невинная, такая беззащитная… Но я не должен идти на поводу у своей слабости. У меня есть важная государственная задача».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.