Лана Фоксс
Мудрец

Suum cuique

Cicero

Глава 1. Зимний вечер

Иногда Максу хотелось посидеть одному, выпить горячего чая с ароматным бальзамом и посмотреть на медленно падающий за окном снег. Он любил январь за то, что на улице стояли сильные морозы, снег окрашивался в голубые тона, на окнах c узорчатым инеем подмигивали снежинки, на елках лежали белые искрящиеся шапки, в воздухе зависал колючий туман, а рядом с уходящим за горизонт солнцем из земли вырастали радужные гало. В такие дни он чувствовал себя необычайно счастливым. Мир вокруг казался первозданным, как будто можно было начать все заново, с чистого листа.

Закончилась праздничная новогодняя суета наступившего две тысячи четырнадцатого, и в доме еще пахло хвоей и имбирным печеньем. В хрустальной вазе, стоящей на резном столике из индийского дерева, лежали оранжевые апельсины и покрытые золотистой краской грецкие орехи в ожидании рождественского сочельника.

Макс разжег камин, сел в кресло и задумался, наблюдая, как за окном матовым сиреневым светом спускаются зимние сумерки на заснеженные дорожки, петляющие между украшенных разноцветными лампочками домов, расположенных по соседству.

Грубо вел себя вчера хромой Ден. Макс размышлял: грустить или смеяться теперь, после очередной ссоры с приятелем, каждый раз напоминавшим о злополучной истории, произошедшей несколько лет назад накануне его дня рождения, который они отмечали в Крыму.

Макс не любил дни рождения и ему не хотелось вспоминать о надвигающемся своем дне рождения, и его минутная слабость стала его раздражать. Что стоило ему промолчать, не затевать спор на пустом месте, когда переехавший год назад из Ялты и поселившийся рядом, незадолго до Нового года, Ден, опять наглотался антидепрессантов и, будучи в неадекватном состоянии, вчера зашел в гости «на огонёк».

– Мы живем не в лесу! – орал Ден, размахивая клюкой со стильным набалдашником в виде головы рептилии.

– Изумительно, дорогой. Именно в лесу мы и живем,– ответил Макс, имея в виду, что его дом находится в большом лесном массиве, в пяти километрах от трассы, соединяющей Москву и Питер между собой.

– Я повторяю, – не унимался Ден, – мы живем не в лесу. И пора бы тебе уяснить, что добрыми делами еще никто не проложил себе дорогу в рай. Ты обмяк, стал сантиментальным. Ты раньше и не подумал бы, что недотёпа Сёма перевернет твое представление о человеческом существовании и человеческой глупости.

– Чему ты удивляешься больше: глупости человечества или новым постулатам Семена?

– Твоему отношению к тому бреду, который несет этот недоумок.

– Я впечатлился твоему определению «недоумок». Ты давно читал прессу? Во-первых, он известный ученый, а во-вторых, он был с нами в связке, когда ты, между прочим, выжил благодаря ему.

– Благодаря ему я теперь – калека!

– Прекрати, Ден! Когда ты научишься быть благодарным? Ты бы разбился, если бы тогда, в горах Семен не удержал веревку. К тому же, теперь ты в Москве, потому что тебе оказали помощь друзья. И сейчас я готов тебе помочь избавиться от затянувшейся депрессии.

– Все хотят быть добренькими, вернее казаться добренькими за чужой счет. А когда вокруг тебя каменные джунгли, то ты становишься таким же каменным, холодным и безразличным. Кругом лицемеры! Делают вид, что кому-то до кого-то есть дело. Изображают сострадание! В чем ты меня упрекаешь? Хочешь мне помочь? Или показать свое превосходство? – скалился Ден.

– Ты стал злым, Денис. Мне сложно с тобой говорить. Ты не маленький мальчик, чтобы тебе объяснять, что такое добро и зло. В моей жизни было много зла, и не тебе обвинять меня в неискренности. Я тебе помогаю, потому что знаю, что такое быть озлобленным на весь свет. Но я тебе не душеприказчик.

– Добро, зло, душа! Какие категории! Ты же сам меня уверял в том, что нет никакой души, а только голая материальная реальность. Разве не так?

– Ты все искажаешь. Возможно, я был в чем-то не прав. Всем свойственно ошибаться. Но, Семен действительно серьезно повлиял на мое мировосприятие, на мою веру в добро и человеческие возможности. Завтра Рождество-праздник света и добра, – пытался перевести разговор в позитивное русло Максим.

– Нет никакого добра! Глупости это. Я никому не нужен теперь! – крикнул приятель и, со всего маха, стукнул по столу своей клюкой, свалив на пол стакан с водой, который разбился вдребезги.

Серое, осунувшееся лицо Дениса было искажено гримасой, напоминающей уродливого кота породы рексов, жующего пучок выдернутой из колбасного салата пряной травы. Макс был гурманом и ненавидел колбасный салат, который обожала готовить его жена на новогодние праздники, набивая его рванными пучками какой-то несъедобной зелени.

Глава 2. Мудрец

Макс был женат уже семь лет на дочери известного издателя. Впервые он встретил ее, когда приехал из своего родного Львова в Москву и пришел на собеседование в компанию, занимающуюся строительным бизнесом. Соня не блистала красотой, но была очень мила. Её светло-русые волосы и круглые голубые глаза дополняли пухлые губки в форме бантика, и от этого ее лицо выглядело всегда детским. По характеру она была мягкотелой и беспринципной, поэтому напоминала амебу. Она не имела собственного мнения и суждения о чем либо, полагаясь по жизни на своего отца, который всегда принимал знаковые решения, как в ее профессиональной карьере, так и в личной жизни. Софочка не отличалась особым интеллектом, но была склонна к языкам, что давало ей несомненное преимущество перед сверстниками, которые не имели возможности заниматься с личными репетиторами. К двадцати годам Соня закончила лингвистический колледж и владела двумя иностранными языками. Отец хотел устроить ее в свой издательский дом «Медиа Пресс», но понимая, что у девочки нет склонностей к чтению и, уж тем более, она не обладает литературным чутьем и журналистской хваткой, решил для начала выдать ее замуж и поэтому попросил одного влиятельного партнера пристроить дочь в строительную корпорацию, в которой работали молодые успешные девелоперы. Собственно, его расчет был верным, так как миленькая Соня пользовалась несомненным успехом и могла делать выбор. Так совпало, что в это время Максу надо было искать себе надежное пристанище в столице, чтобы не потерять голову и себя в этом всепоглощающем мегаполисе.

Макс шел по коридору здания, где располагался офис девелоперской компании, болтая о всякой чепухе с полненькой секретаршей Милой, одетой в неимоверно короткую юбку и обтягивающую блузку с глубоким вырезом. Соня шла ему навстречу в окружении трех хорошо одетых и вкусно надушенных юношей с красными шариками в форме сердечек в руках, которые пытались уговорить ее прийти на вечеринку по случаю праздника всех влюбленных. Соня жеманничала, но, при этом, так соблазнительно улыбалась, что на одно мгновение у Макса перехватило дух. Он остановился и был сражен ее улыбкой. Потом он неоднократно задавал себе вопрос, что же было решающим в принятии решения о женитьбе на Соне: ее улыбка или необходимость создать условия для благополучного существования в Москве? Точно он знал только то, что Соню он не любил. Он не мучился от страсти и тоски, не прибегал к длительным ухаживаниям и доказательствам своей состоятельности, Соня сразу влюбилась именно в него. И этого было достаточно, чтобы совершить взаимовыгодную сделку. Отец Софии не сопротивлялся, понимая, как его дочь влюблена, да и Макс не был обалдуем или Жигало, он четко понимал свою цель и был достаточно галантен. Свадьба была широкой, собрались главы и представители нескольких издательств, другие респектабельные бизнесмены, военные и местные чиновники. Отец Сони представил им Макса, что позволило тому в последствии иметь хорошие связи не только в строительном бизнесе. После свадьбы молодожены переехали в загородный дом, купленный дочери отцом и построенный в стиле современного конструктивизма, с огромными внешними стенами-окнами, оригинальным открытым круглым камином, расположенным посередине гостиной, и бассейном.

Поначалу природа брала свое, и Софочка с Максом жили спокойно, наслаждаясь страстными физическими упражнениями по утрам и вечерам. Их часто навещали друзья, для которых они устраивали тематические вечеринки: la pizza, барбекю, пивные посиделки. Тогда-то Соня и научилась готовить этот ненавистный Максом колбасный салат.

После рождения дочери Марии Соня стала постоянно нервничать и ревновать мужа без всякого повода, манипулируя своим положением, что начало сильно беспокоить Макса. Отец Сони, будучи проницательным, почувствовал, что надо вмешаться в личную жизнь дочери, дабы не спугнуть успешно шагающего вверх по профессиональной лестнице супруга. Он предложил Софии нанять хорошую няню для Мари, а самой заняться репетиторством, имея хороший багаж знаний по иностранным языкам. Соня всегда слушалась отца, и поэтому вопрос был быстро решен. Соня стала вести дневные группы иностранного языка для студентов и детей и поначалу сильно уставала, чему Макс был несказанно рад, пропадая до ночи на работе, и не отказывал себе в удовольствии периодически встречаться по выходным с приятелями в гольф-клубе или на бильярде. Так прошло два года. Однако, Соня не унималась и продолжала ревновать мужа, устраивая ему скандалы. Отчего Макс был вынужден попросить своего руководителя отправить его в длительную командировку, на строительные объекты, находящиеся на берегу моря в тысячах километрах от дома.

Переехав в Крым, где началось строительство нового объекта – современного санаторно-курортного комплекса, Макс работал день и ночь, мечась между всеми бюрократическими инстанциями и согласовывая несогласуемые вопросы. Чтобы как-то отдыхать от рабочего стресса он начал ходить в группу скалолазания, где и познакомился с Семеном и Денисом. По выходным они вместе ездили в горы, забирались на небольшие высоты и любовались живописными окрестностями, вдыхая ароматы горных трав и цветов.

Три года пролетели незаметно. Макс появлялся дома только на дни рождения жены и дочки и на новый год, что его полностью устраивало, так как в это время в доме царила идиллия. Соня сдувала с него пылинки. Секс с голодной женщиной превосходил все ожидания, а душа радовалась от нежной любви маленькой дочурки. Но внутренний дискомфорт от нежелания находится долго с нелюбимой женщиной, которой управляли эгоистические страсти, приводил его в уныние и поэтому жажда свободы всегда возвращала Макса в привычную рабочую колею.

Однообразные будни, напряженный график руководителя строительства заставляли Макса всегда быть в тонусе, и он с нетерпением ждал выходных, чтобы отправиться с Деном и Сёмой в горы. Все трое были на столько разными, что если бы не природа, которую они любили самозабвенно, то вряд ли бы их интересы пересеклись в обыденной жизни.

В один из солнечных выходных, на зеленом плато, недалеко от Балаклавской бухты приятели сели отдохнуть, после много километрового пешего похода по белым горам, покрытым зарослям можжевельника. Семен любил выпить и нудно брюзжал, когда Макс с Денисом начинали обсуждать местных красоток.

– Мне не интересны ваши беседы об этих никчемных особях человеческого рода. «Сколько женщину ни корми, она все равно прожует и снова начнет говорить», – сказал он, отплевывая в сторону.

– Что за мизогиния? Не горячись Семен, – отвечал ему с ухмылкой Макс, – твои плоские шуточки они вряд ли оценят. Хотя тебе давно пора бы пристроиться к одной из них.

– Ты уже пристроился. И что из этого вышло? – парировал Семен. – Теперь ты карабкаешься по горам вместо того, чтобы спать дома с женой.

– Это не твое дело, – огрызнулся Макс. – Мне плевать на твое мнение. Я не собираюсь тебе ничего объяснять.

– Тогда и ты мне не давай советов. Я сам разберусь: надо мне жениться или нет, – парировал Семен.

Ден, наблюдавший за этой перебранкой пил пиво и грыз почищенную вяленую рыбку, подкидывал в костер новые поленья, и молчал. Он давно догадался, что Семен и Макс недолюбливают друг друга, и каждый раз пытаются обвинить оппонента в непонимании жизненной сущности. Дену было комфортно и с тем, и с другим. Он был молод и предпочитал не конфликтовать из-за отсутствия четко выработанной личной позиции.

Ден был хорош собой, высокий, спортивный блондин с густыми бровями и синими глазами с поволокой. Он работал экономистом-аналитиком в одной из финансовых структур. Лазанье по горам ненадолго отдаляло его от сумбурной односложной рутины клерка. Денис наслаждался каждым мгновением на природе и не хотел разрушать созданный им с таким трудом иллюзорный мир. Каждое его возвращение в привычный рабочий ритм требовало неимоверных усилий. Свою работу он не выносил и чувствовал до истерики свою зависимость от курса валют и других финансовых инструментов, и от этого его жизнь становилась с каждым днем все серее. Однако, пребывание здесь в горах, не только приносило ему желаемый покой, но и забавляло постоянными схватками Семена и Макса по всяким пустякам, типа проходящих мимо красоток.

– Ден, почему ты отмалчиваешься? – спросил его Макс. – Ты тоже не женат. Почему бы тебе не взять с собой в горы хорошенькую киску?

– Я пока не определился: какую киску мне брать с собой, – пережевывая кусок рыбы, ответил Ден. – Вероятно, я, так же как Семен, никогда не женюсь.

– Почему это никогда? – возмутился Сёма, – Я просто не люблю, когда меня сватают кому попало те, кто сами-то мало что понимают в любви. А я не хочу свою жизнь проводить с нелюбимой женщиной.

– Ты, все-таки, свинья, Семен, – отрезал Макс, – я шутил, а ты мне делаешь больно. Не понимаю зачем тебе это надо. Мы не зависим друг от друга, не ведем совместный бизнес, не делим имущество, и, в конце концов, мы – не родственники. А если у тебя нет чувства юмора, то надо быть, хотя бы, проще.

– Ну, надо же, он шутил, – Сема уже принялся за виски, и его глаза начали бегать.

– Пожалуй, я тебя поддержу, – присоединился к нему Ден и налил себе в кружку виски, – Ты с нами? – спросил он у Макса.

– Я не буду пить алкоголь. Завтра серьезный день. Мне надо сдавать строительный объект. Красивый получился, на бабочку похож. Приедет компетентная комиссия, и начнутся расспросы о соблюдении норм и правил. Надо иметь трезвую голову, чтобы не перепутать, где окно, а где дверь в современных строительных конструкциях, – засмеялся Макс.

Он поднялся, собрал вещи и открыл дверь машины.

– Ты уезжаешь? – поинтересовался Семен.

– Да, надо отдохнуть перед завтрашнем днем, посмотреть документы, принять ванну и расслабиться, – ответил Макс и многозначительно улыбнулся.

– Ты снова пригласишь эту вертихвостку Милу? – спросил его Ден, явно завидовавший умению Макса заинтересовать любую женщину, вне зависимости от ее рода занятий и возраста.

– Мне полезен еженедельный массаж – подмигнул ему в ответ приятель.

– И тебе не противно изменять жене? – нахамил ему Семен.

– Ты глуп еще больше, чем я о тебе думал, – огрызнулся Макс, – это не измена, это физкультура. Я не собираюсь расставаться с Соней и бросать ребенка, но отсутствие секса плохо влияет на работу моего мозга. А это мой основной инструмент, все остальные инструменты – помощники. Так что, рекомендую. Воспользуйся моим рецептом. Возможно, тогда ты станешь умным и не таким злым. Живи и наслаждайся. Мир стоит на трех китах! Это – деньги, секс и амбиции!

– Мудрец! – рявкнул Семен и демонстративно захлопал в ладоши.

Макс показал Семену пальцами знак «ОК», что означало полное согласие с таким определением.

Ден тоже начал собираться. Он не любил, когда Семен выпивал значительную дозу алкоголя, приводящую его в состояние остолбенения.

– Надеюсь до завтра, – сказал Макс и хлопнув дверцей машины поехал по извилистой горной дороге вниз.

Вечер был прелестным. Мила благоухала жасмином и ее смуглое округлое тело набухало от каждого прикосновения Макса, руки которого опытно перемещались по самым недоступным местам. После тройного нокдауна она удалилась, и Макс ополоснувшись в душе, уснул младенческим сном.

Следующий день был суетным. Макс бегал между офисом и банком, потом ездил с комиссией на объект, потом проводил совещание с сотрудниками по результатам работы комиссии, потом составлял отчет.

Только после захода солнца он в полуобморочном состоянии добрался до небольшого уютного отеля, который был его пристанищем во время длительной командировки, и завалился на диван. Позвонил Ден и поинтересовался, поедет ли Макс в выходные домой.

– Я еще не принял решение. Но скорее всего я останусь до конца месяца, пока не получу все оригиналы документов от комиссии, – ответил ему Макс.

– У меня к тебе есть деловое предложение. К нам в банк сегодня приезжали акционеры одного очень интересного фонда «Markets Investment Group», коротко MIG Fund. Они видели объекты, которые ведет ваша строительная компания и хотели бы с тобой встретиться, – выпалил на одном дыхании Ден.

– А почему со мной? Почему бы им не обратиться напрямую к руководству нашей кампании? Я всего лишь исполнительный директор и не принимаю управленческих решений, – с неохотой ответил Макс, – и, потом, мне бы не хотелось, чтобы между мной и тобой были бы каике-то коммерческие дела. Полагаю, что тебе и мне от этого ничего не перепадет, а попасть в глупую ситуацию мы с тобой можем. Я прав? – с надеждой спросил Макс

– Я тоже не хочу лезть в эти игры. Но, меня попросил мой непосредственный босс, от которого зависит моя карьера, и мне не хочется терять его расположение, – грустно объяснил Ден.

– Засада. Как-то все запутано. Ну, хорошо. Я помогу тебе. Готов встретиться и выслушать этих фондистов, но предварительно я должен проинформировать своего шефа. Я не веду переговоры с заказчиками компании и не хочу этого делать. Мне нравиться строить, и это всё. Но, не буду тебя подводить. И ты теперь мне должен, Ден, – он чмокнул языком и засмеялся.

Дену не понравилась эта выходка, он ненавидел быть кому-то обязанным, но он согласился, так как ситуация для него была безвыходной.

– Знаешь, Ден, когда между друзьями встают деньги, дружба заканчивается. Это аксиома, – неожиданно выдал Макс, – надеюсь я тебя не обидел, но давай договоримся, что это в последний раз. Если после встречи наших «бонз» состоится сделка, ты ведешь меня в ресторан, даже, если я уже уеду к тому времени домой. Договорились? – старался быть лояльным Макс.

– Хорошо, Мудрец, – ответил утвердительно Ден и успокоился.

На следующее утро Ден сообщил Максу, что ему будет звонить секретарша фонда Лена. Но Макс был в плохом расположении, ввиду очередного скандала, который ему закатила жена, позвонив накануне вечером и высказав свое недовольство решением Макса остаться в командировке до конца месяца. Максу хотелось покоя, уединения. Он планировал провести эти дни на море, полазить по горам, расслабиться в объятиях сексапильной Милы и не о чём не задумываться. Очень не хотелось напрягаться и лишать себя отдыха. Он встал с дивана, посмотрел на себя в зеркало и увидел мрачное отражение, обросшее щетиной, помятое и неухоженное.

За окном светило солнце, но над морем уже висели массивные тучи, что предвещало быстрое изменение погоды. В дверь постучали. Макс нехотя открыл дверь и увидел на пороге Сёму.

Семен был среднего роста, худощавого телосложения, с темными коротко постриженными волосами и вытянутым лицом. Его глаза имели редкий цвет, а точнее, этого цвета почти не было, они имели некий оттенок голубого, но, преимущественно, были какими-то серо-белыми. И в минуты гнева его взгляд становился совершенно стеклянным. Семен был талантливым физиком, но из-за неудавшегося, как он говорил, когда-то романа, стал спиваться, что несомненно мешало его творческому вдохновению. Обладая такой редкой в современном мире и не денежной профессией, Семен умудрялся жить на широкую ногу, если можно так сказать. Он угощал в местном баре всех знакомых и незнакомых. Ездил на шикарной Ferrari, которую приобрел на премию от научного сообщества. Покупал себе дорогие аксессуары. Но ненавидел женщин. Казалось, ему даже было противно стоять с ними рядом. При этом его лицо искажала вечно кислая маска, а слово «любовь» он воспринимал исключительно как пронизывающий звук иерихонской трубы.

– Любовь? Ну, да, любовь! – вторил он любому говорящему, и его рот оставался открытым, как будто он хотел еще много чего сказать, а язык дальше не поворачивался. И от этого казалось, что его рот, с опущенными вниз уголками, был набит несъедобной кашей.

– Привет, Семен. Ты что пришел? Я не в духе. Хотел бы побыть один. Почему ты не позвонил? Не хочу тебя обижать, но я должен подготовиться к сложной встрече и сделать несколько звонков. Если можно, давай отложим твой визит до завтра, – с порога проговорил Макс.

– Я… Я… кажется влип, – выдавил из себя Семен, – Я не хотел тебя беспокоить пока ты сдавал свой строительный объект, но теперь ты, вроде, освободился, и мне надо с тобой поговорить.

– Влип? Что за ерунда? Ты кому-то должен денег? – посмотрел на него исподлобья Макс.

– Нет. Ты же знаешь, что финансы не моя стихия. Я достаточно зарабатываю и не коплю на черный день. Да и много денег мне одному не надо, – скороговоркой ответил Семен и после уже начался запинаться на каждом слове, – Я решил продолжить работу над своей диссертацией по двойному лучепреломлению и повороту плоскости поляризации света в магнитном поле c экспериментами по обнаружению реальных аксионов в пучке фотонов. Видимо, скоро мне придется ехать на далекий север, чтобы продолжить свои практические опыты.

– Научная информация со специфическими терминами трудно воспринимается с утра. Есть шанс стать приятелем известного учёного? – съехидничал Макс, – В чем проблема? Что принесло тебя сейчас в мои пенаты?

– Буду с тобой откровенен. Я долго шел к этому. Но для меня любовь… – и челюсть Семена начала вибрировать и отвисла с куском застрявшей каши.

– О, Боже! Сёма! Ты пришел ко мне с утра поделиться своими соображениями о любви? Ты сошел с ума? – у Макса раскалывалась голова, хотелось принять душ и выпить кофе. Он пропустил приятеля в комнату и попросил сеть в кресло. Потом включил музыку и кофеварку, а сам пошел в ванную.

Семен, измученный проведенной вне сна ночью, сидел с полуоткрытым ртом, уставившись в одну точку, а после будто очнувшись произнес почти шепотом в пространство опустевшей комнаты:

– А ты думаешь в этой жизни есть что-то важнее любви?

Кофеварка запищала, повествуя о приготовленном кофе. Он встал, взял с полки две чашки и налил горячий напиток. В небольшом блюдце лежали хрустящие галеты. Семен машинально взял два и сел обратно в кресло в ожидании.

Макс привел себя в порядок, побрился, брызнул на ладони новый парфюм и, похлопав себя по щекам, вышел из ванной комнаты обновленным и благоухающим. Он был невысокого роста, спортивного телосложения, с накаченными, рельефными мышцами. Фигура его была идеально пропорциональной. Небольшой рост он считал своим недостатком, но относился к этому снисходительно, зато, иногда комплексовал из-за почти отсутствующей растительности на голове. Тем не менее, окружающие уверяли, что это придает его внешности некоторую пикантность. Почему-то, этот недостаток нравился особам женского пола больше всего, что его сильно удивляло. На левом плече синела татуировка. Он накинул махровый халат, взял чашку с налитым, еще горячим кофе и подошел к креслу, в котором сидел Семен.

– Так что ты мне хотел поведать о вечном чувстве? – начал игривым тоном Макс, понимая как он далек сейчас от бесед на эту тему.

Семен заерзал в кресле и выдавил из себя:

– Понимаешь, ты дока в этих делах. Вокруг тебя всегда много женщин, а я на эти темы никогда ни с кем не говорил, даже в школе. Мне не повезло с самого начала, я никогда не нравился девчонкам. В школе я увлекался моделированием, и все свободное время собирал модели самолетов, а потом запускал их в воздух с помощью радиоуправления. Девчонкам это не навилось, им было скучно. Да, я и не хотел никого привлекать в мой мир, мне и так было комфортно. А время-то шло. В институте учились только пацаны, на нашу специальность девчонок не принимали. А потом я так увлекся исследованиями, что стал мужчиной только в двадцать восемь лет. И первый мой опыт стал последним. До сих пор не могу забыть постоянно мелькающий перед моим лицом зад одной телки. Не могу по-другому её называть. Она была, как Мила, толстенькая и аппетитная. Мои однокурсники напоили меня и заплатили ей, чтобы она меня совратила. Сначала она затащила меня в свою комнату и прижала всей своей массой к стене, я неожиданно почувствовал горячую струю, сбегающую вниз по моей ноге. Потом ее грудь, как два арбуза, болталась перед глазами, когда она сидела на мне верхом и прыгала, как неистовая корова. Меня потом стошнило прямо на ее пупок. С тех пор я не выношу этих вертихвосток. Понимаешь?

– Пока не очень, – равнодушно ответил Максим, поглядывая на часы.

– Но на днях к нам в лабораторию приехали коллеги из Массачусетского технологического института, расположенного в Кембридже, пригороде Бостона, которые заинтересовались моими научными исследованиями. А вместе с ними были две молодые журналистки. И когда одна из них спросила, как меня зовут, я забыл. Представляешь? А потом колени подогнулись, и я упал у всех на глазах. Ужас. Все засмеялись, а я слышал только ее звонкий смех, который до сих пор звенит у меня в ушах. Что это? Я теперь не могу ни о чем думать, кроме нее.

– Да, история. Другие мечтают о таких приключениях, а тебя стошнило, – рассмеялся Макс, сконцентрировавшись на эпизоде лишения Семена девственности.

– Я пойду, – обиделся Семен и встал с кресла.

– Постой, – остановил его Макс, – не горячись. Я, действительно, не знал о тебе таких подробностей и, конечно, меня удивляют некоторые обстоятельства. Не думал, что ты такой скромник. Я полагал, что ты пережил несчастную любовь, а ты оказывается её еще и не встречал. Вернее, видимо, только что встретил. Что-то я запутался. А зачем ты говорил, что у тебя был неудавшийся роман?

– А ты хотел бы, чтобы я на каждом углу кричал, что я был до двадцати восьми лет девственником, совращенным до тошноты какой-то телкой? Ну, не сложилось. Так проще. Мне, в общем-то, было все равно, я не хотел об этом вспоминать, да, и мои исследования в области физики меня всегда больше интересовали и занимали все свободное время.

– Хорошо, что ты не спился, херувим, – не унимался в своем сарказме Макс, – Что ты хочешь услышать от меня- сердцееда и знатока женских душ.

– Я почувствовал себя пятнадцатилетним ребенком, когда увидел Элис, – напрягся Семен, – у тебя есть что-нибудь выпить?

– Найдется. Коньяк будешь? – спросил Макс, подходя к небольшому столику, на котором стояли разнообразные крепкие напитки и тоник.

Зазвонил телефон. Макс ответил. Звонила Лена-секретарь инвестиционного фонда, чтобы сообщить о времени и месте встречи.

–Семен, извини. Мне придется прервать нашу занимательную беседу. Мне необходимо уладить еще некоторые вопросы по работе. Внезапно возникли еще дела. Если ты не возражаешь, я готов с тобой пообщаться позже, а заодно, подняться в горы, на наше любимое плато и выпить с тобой по стопочке за любовь, – продолжал язвить Макс.

– Ладно. Не надо было тебя беспокоить. Надеялся, ты поймешь, – все-таки обиделся Семен, махнул залпом коньяк и ушел.

Из кафе, которое находилось на первом этаже трехэтажного здания комфортабельного отеля, построенного работниками фирмы «Атлантик», в которой работал Макс, доносился запах жаренного мяса. У Макса свело от голода желудок. Он, конечно, выпил чашку несладкого кофе, налитого Семеном, но к наступлению полудня уже хотелось закинуть внутрь что-то более существенное. Макс еще раз посмотрел на себя в зеркало, остался довольным, надел белую майку с цветным принтом по картинам Густава Климта и вышел на улицу.

С моря подул сильный ветер, и солнце уже совсем скрылось за тучами. Макс поторопился, ему не хотелось попасть под дождь, а ведь нужно было еще заехать к Дену и согласовать все детали предстоящей встречи с фондом. Он зашел в кафе и заказал себе хачапури и шашлык из баранины. Вино заказывать не стал, понимая, что ехать на встречу нетрезвым не красиво.

Переговоры назначили в большом гостиничном комплексе «Palmira Palace», в холле. Телефон Дениса не отвечал и Макс был вынужден поехать туда один. Он вошел в здание комплекса за двадцать минут до начала встречи и заказал себе стакан апельсинового сока, чтобы осмотреться и адаптироваться к обстановке, полагая дождаться Дениса здесь.

В холле отеля были мраморные полы и колонны, декорированные стены в стиле эпохи возрождения, а также фрески с видом итальянских пейзажей. Все сверкало и говорило о том, что постояльцы ни в чем себе не отказывают. Макс не любил этот стиль жизни, хотя всегда к нему стремился. Была какая-то неестественность и затягивающая в апатию кичливость во всей этой роскоши. Он сел на диван, стоящий около прямоугольного стеклянного низкого столика, рядом стояли еще три кресла. За окном начался дождь. От нависших на небе туч стало совсем темно, и в холле включили свет. Тогда Макс заметил стоящий в углу треугольный аквариум с плавающими в нем золотыми рыбками, с колыхавшимися вуалевидными хвостами. Он затосковал по дочери Маруське, которую не видел уже больше полугода. В надежде на то, что ему не придется находиться долго наедине с женой, он планировал по приезду домой больше внимания уделять именно дочери.

«Как все типично и одинаково, – подумал Макс, – мы хотим красиво жить, мы хотим иметь много денег и красивые машины, мы хотим нравиться женщинам, но нас напрягают семейные проблемы и ревнивые жены , мы хотим свободы и комфорта, и, в конце концов, для достижения своих банальных целей начинаем ходить по головам. Мудро я размышляю!».

И Макс улыбнулся. А в это время в фойе вошла Лена, и, посмотрев в его сторону приняла его улыбку на свой счет. Она была маленькая и низенькая, крашенная блондинка с гладко зачесанными, собранными в хвост волосами и накрашенными неимоверно яркой красной помадой губами. С таким маленьким ростом совершенно не сочеталось ее одежда. Она надела черную обтягивающую кофту с длинным рукавом и круглым вырезом и черную юбку пенал, длинной до середины голени, а на ногах были туфли в стиле тридцатых годов ХХ века. Макс был шокирован. Он не предполагал, что молодые девушки могут так безвкусно одеваться, что превращало их в сорокалетних кокоток.

– Здравствуйте, господин Белов, – сказала Лена и села на соседнее кресло, – мы хотим сделать Вам предложение. Мне надо записать все Ваши данные и контакты, а также, чтобы Вы заполнили анкету.

Макс был удивлен и сконфужен тем, что с ним разговаривает секретарша и ведет беседу в деловом формате. Он себя уважал и не привык, чтобы к нему относились с недоверием.

– Здравствуйте, Лена. Я предпочитаю предварительно уточнить: на каком основании я должен заполнять какие-то анкеты?

– А Вам Денис Костров ничего не объяснил? – взметнула вверх брови девушка.

– Нет. Давайте его дождемся, а также дождемся остальных участников переговоров.

– Никто больше не придет, – пояснила собеседница, – предварительно мы изучим Вашу анкету и ответы на тесты, а потом пригласим Вас в наш закрытый клуб.

– Благодарю Вас. В таком случае я вынужден удалиться, – озверел от злости Макс, – к сожалению, я не обладаю достаточным временем для заполнения тестов. Всего хорошего.

Он встал и направился к двери. Лена осталась в кресле с удивленным выражением лица.

Выйдя на улицу, Макс позвонил Дену. Но его телефон был не доступен.

Глава 3. Финансист

Денису было около тридцати трех лет. Но несмотря на свою очаровательную внешность, девушкам он не нравился. Он не был интересным собеседником, и часто отстранялся от общения, уставившись в экран светившегося дисплея своего мобильного телефона. Его хобби, связанные с лазаньем по горам и подводным плаванием, разделяли преимущественно мужчины. Юные девушки из его окружения предпочитали загорать на пляже и проводить свободное время на танцах в клубах, а женщины, его сверстницы, как правило, были уже замужем. Время от времени он зависал с какой-нибудь из них в номере отеля, но серьезных отношений не заводил по причине своей инфантильности. Больше всего его беспокоил карьерный рост, в свои годы он работал на должности начальника отдела, хотя поговаривали, что руководство планирует проводить некоторые рокировки в банке и хотело бы перевести Дениса на более высокую ступеньку с соответствующей зарплатой. Поэтому Ден постоянно ощущал зависимость от своего шефа, от чего вся его жизнь превратилась в сплошное ожидание. Но перспектива семьи с еженедельными семейными воскресными посиделками и воспитанием потомства его абсолютно не интересовала. Ему нравилась свобода хотя бы в личной жизни. Двойной удавки он бы не выдержал, удавившись на третьей.

Накануне встречи с представителями MIG Fund Денис плавал с аквалангом и фотографировал своих любимых разноцветных рыбок в морской акватории. К сожалению, погода начала резко портиться, и Дену пришлось быстро подниматься на поверхность, от чего у него закружилась голова, в глазах помутнело, и он потерял сознание. К счастью, рядом находились еще два аквалангиста, которые вытащили его на поверхность. Подбежавшая к лежащему на земле Денису дежурная медсестра оказала ему первую помощь и отправила на реабилитацию в стоящую на берегу небольшую клинику с красным крестом. Ден уснул. Его телефон его, конечно, разрядился и отключил его от всех внешних источников информации. Проснулся он только к вечеру следующего дня.

– А где я? – спросил он сидящую рядом медсестру.

– В медицинском учреждении, – ответила она, повернувшись в профиль.

Ден внимательно посмотрел на нее и хмыкнул. Ее невероятно непропорциональный нос, особенно хорошо просматривающийся в профиль, напомнил Дену известную комедию про Сирано Де Бержерака. Кроме того, у нее была еще длинная гусиная шея и маленькая голова. От этого анекдотичного образа Ден развеселился.

– Здравствуйте, лебёдушка, – с иронией поздоровался Ден, послав воздушный поцелуй, как персонаж водевиля.

– Здравствуйте, утопленник, – ответила ему таким же театральным тоном лебёдушка, понимая, что так развеселило пациента, – Вам, я смотрю, стало намного лучше. Теперь Вы можете встать и снять шляпу.

– Сожалею, но шляпы на сей случай я не припас, поэтому с Вашего разрешения я просто встану и пойду домой. Но предварительно мне непременно хотелось бы узнать, где находятся мои вещи, а еще точнее мой телефон?

– В тумбочке, – ответила отвернувшаяся медсестра и начала что-то писать на бумаге, лежавшей на столе.

Ден встал и оторопел. На календаре, висевшем в помещении, значилось двадцать пятое июля. Вчера он должен был организовать встречу Макса с фондом, а сегодня у него была спланирована крупная сделка на бирже с акциями. Лоб Дениса покрылся испариной, и, видимо, состояние его здоровья еще не пришло в норму, поэтому от нервного потрясения он опять упал в обморок.

Медсестра–лебёдушка подскочила к Дену и подняла его на кровать. Она сделала ему искусственное дыхание и поднесла к носу ватный диск, смоченный слабым раствором аммиака.

Ден вздрогнул и открыл глаза.

– Дайте телефон, где мой телефон? – кричал он.

–Что Вы орете? Успокойтесь. Вам нельзя сейчас волноваться. В противном случае я буду вынуждена сделать Вам укол и оставить Вас еще на один день в клинике, – возмутилась лебедушка, а ее длинная шея вытянулась, как веревка и покрылась красными пятнами.

Денис упал головой на подушку и повернулся к окну. На улице шел проливной дождь. Стоящие рядом с клиникой акации согнулись под тяжестью свалившейся с неба воды, а порывы ветра растрепали висевший на изгороди виноград. От такой мерзкой погоды Дену стало совсем не по- себе, и он тихо завыл с закрытым ртом.

Лебедушка, услышавшая гортанный звук, начала в ответ курлыкать, дабы развеселить постояльца. Но эта выходка не понравилась Дену.

– Заткнись, курица, – рявкнул он, – лучше сделай мне укол, а то я разнесу эту клинику, а тебе перешибу твою гусиную шею.

Медсестра встала со стула и в слезах подбежала к двери. Ден резко вскочил с кровати, догнал медсестру и задрал вверх ее белый халат. Лебедушка от неожиданности опешила, но сопротивляться не решилась, да и пациент ей понравился с самого начала. При своей внешности она вряд ли могла рассчитывать на какие-то чувства такого красавчика.

Денис вел себя омерзительно. Он разодрал медицинский халат на теле медсестры и выставил на показ свой довольно большой агрегат. Сексуальное мероприятие продолжалось более двух часов. Довольный и уставший «утопленник» завалился на кровать и попросил лебедушку:

– Слушай, открой-ка окно. Здесь душно.

–Ты бы хоть поинтересовался, как меня зовут, – обиженно произнесла медсестра и стала натягивать на себя остатки одежды.

–Ну, и как тебя зовут, лебедушка? – спросил он и вырвал из блокнота, лежавшего на тумбочке листок бумаги.

–Эльжбетта, – протянула медсестра гнусавым голосом, вытирая накатившуюся слезу и заматывая в пучок свои тонкие кучерявые, не очень длинные волосы.

«Ну, и имя: бета, омега. Хорошо, что не Эльжгамма» – подумал он про себя и улыбнулся.

Дену было необходимо срочно связаться с Максом, но у него не было с собой зарядного устройства, а номер телефона приятеля наизусть он не помнил, кроме того, смертельно хотелось есть. Тогда он написал на вырванном листке из блокнота названия блюд, которые ему хотелось заказать в «Макдональдсе» и передал его медсестре.

– Возьми мне картошку большую с сырным соусом, наггетсы, девять штук, чизбургер, пирожок с вишней и кофе. И этот листок захвати, а то забудешь, чем кормить больного, и еще найди мне зарядку для телефона, Жозефина, – сказал Ден и протянул ей листок с перечисленными блюдами.

– Я не Жозефина, а Эльжбетта, – отрезала медсестра и кинула на пол исписанный листок, – сам себе покупай и ищи зарядку. Нашел дуру!

И она, хлопнув дверью, удалилась.

Денис быстро отрыл тумбочку, обнаружил в ней свои вещи, оделся и вышел на улицу. У причала стоял катер его давнего знакомого Яна. Он спустился по трапу на палубу и вошел в каюту. В каюте было разбросано различное снаряжение для подводного плавания и подводной охоты. На столике лежала курительная трубка в форме головы рептилии и несколько упаковок табака. На стенах каюты висели мумии дальневосточных крабов и омаров, а также фотографии удивительных существ, которые Яну однажды удалось запечатлеть у берегов Южной Зеландии. Эти твари были похожи на плезиозавров, но плавали на большой глубине и не выбирались на сушу. Их описания никто не нашел, а Ян буквально заболел ими, и теперь все свои аксессуары украшал деталями в форме головы рептилий.

Оглядевшись по сторонам, Ден заметил, что Ян только что был здесь и видимо собирался выпить. На столике стоял пустой, но сухой стакан и открытая бутылка рома с остатками жидкости на самом дне. Ден сел на небольшой диванчик и стал листать красочный журнал с описанием морских рыб. Он давно хотел оформить коллекцию своих фотографий с изображениями подводных жителей, сделанных на разных глубинах.

– ЗдорОво, Денис, – сказал, улыбаясь Ян, спускаясь по ступенькам в каюту и расставив в сторону руки, в одной из которых была новая бутылка рома.

– Привет Януш, хорошо, что ты рядом, – произнес Ден, обняв Яна и похлопав его по спине, – у меня возникли проблемы, можешь помочь? Я хотел бы добраться до дома, но моя машина осталась у южного берега, когда я погружался позавчера под воду, а потом неожиданно оказался в клинике. Теперь льет этот проливной дождь, а мне срочно надо добраться до дома.

– Конечно, я тебя отвезу. Сегодня у меня выходной. Решил разобрать свое снаряжение. Готовлюсь к приему туристов, в субботу большой заплыв, приезжает серьезная делегация столичных чиновников, которые никогда не погружались под воду, – поделился информацией Ян.

– А что за чиновники? – заинтересовался Ден.

– Да, я толком не знаю. Меня попросили организовать им небольшое путешествие вдоль побережья и с заходом в бухту Мечты, погружением в аквалангах под воду и рыбалкой.

– Я тоже вчера должен был организовать встречу моего друга с представителями одного очень влиятельного фонда, но, представляешь, как я теперь выгляжу в их глазах. Ведь, я так и не пришел, так как попал в клинику, да и не позвонил. Батарея разрядилась у телефона. Все напасти в одно время, – удрученно мотал головой Ден.

– Ладно, Денис. Расскажешь по пути. Давай я тебя отвезу и продолжу свои приготовления. Хорошо, что я еще не выпил, – констатировал Януш.

Они вышли на палубу, спустились по трапу на берег и сели в машину. Ливень не переставал, а наоборот, усиливался. Дворники на машине не справлялись с потоком льющейся с неба воды. Они ехали по серпантину в сторону Никитского ботанического сада. Дождь колотил по кузову машины в такт звучащей из приемника музыки в стиле рок-н-рола. Проезжая мимо фуникулера, поднимающегося от входа в дендрарий к вершине горы, они заметили стоящих под навесом двух девушек, машущих руками и сигнализирующих им остановиться.

Ян притормозил.

– Добрый день. Довезите нас пожалуйста до дома, – взмолились девушки. Вид у них был жалким. Переживая, что они могут простудиться Ян согласился. Хотя по выражению его лица было понятно, что все происходящие за последний час события, ему были в тягость.

Девушки примостились на заднем сидении машины. Одна из них достала из сумки платок и начала вытирать вымокшие под дождем волосы. В кабине машины распространился нежный запах какого-то цветочного аромата. Вторая девушка завернулась в плащ и дрожала от холода.

–И где же ваш дом? – спросил недовольный Ян.

– Отвезите нас, пожалуйста, в отель «Якорь», – сконфузилась девушка, вытиравшая волосы, – извините нас, мы не думали, что дождь застанет нас врасплох. Погода здесь меняется значительно быстрее, чем в Москве.

Ден вдыхал еле уловимый запах цветочного аромата, распространившегося в кабине машины, и не мог понять, почему вдруг у него появилось непреодолимое желание познакомиться с этой девушкой. Он с интересом наблюдал за ней в зеркало заднего вида, когда та вытирала свои волосы. Ее внешность каким-то необыкновенным образом притягивала взгляд, было в ней что-то загадочное. Казалось, что ей идет даже такой растрепанный вид. Волосы ее были с ярким рыжим отливом и спадали на плечи. Лицо было бледным с четко выраженным треугольным подбородком и слегка оттопыренными ушами. Губы были нежно розового цвета, и белоснежные ровные зубы появлялись, когда она улыбалась открытой завораживающей улыбкой. Ден еще раз посмотрел в зеркало и увидел, что она смотрит в окно каким-то джокондовским взглядом. Девушка была похожа на эльфа. Он уже хотел открыть рот и спросить, как ее зовут, но какая-то непреодолимая сила лишила его голоса и вместо слов получился хрипяще-шипящий звук. Ян даже испугался и вопросительно посмотрел в сторону соседа. Но в отличии от приятеля Януш был крепким «морским пиратом» и, в силу своего возраста и образа жизни глубоко семейного человека, уже не реагировал на цветочные запахи. Ден же сидел, как вкопанный, потому что не мог справиться со своим окаменевшим языком.

– Как вас зовут, милые дамы? – спросил, наконец, Януш.

– Меня Марго, а ее Алиса, – ответила кареглазая, темноволосая девушка, указав рукой на загадочную эльфийку.

– Чем же вы занимаетесь, кроме того, что гуляете в такую непогоду по дорогам? – съехидничал Ян.

– Мы готовим репортаж об исследованиях, которые проводятся в местной обсерватории, и будем здесь до конца недели, – пояснила Маргарита.

– Так вы журналистки?

– Да. Я работаю в издательстве «Медиа Пресс», в отделе, который готовит статьи по научным тематикам, а Алиса моя коллега из «The Boston Globe» штата Массачусетс. Она много лет работает с научными центрами и университетами в Америке, пишет статьи о новых направлениях в медицине, космологии, физике, биологии.

Подсознание Дениса дало ему сигнал, что эти девушки могут быть как-то связаны с инвестиционным фондом. Ведь этот MIG Fund собирался участвовать в строительстве новой обсерватории для проведения уникальных исследований в области поляризации. С этой целью и планировалось привлечь в проект известную компанию «Атлантик», владеющую мощным проектным отделом, архитектурным бюро и строительными мощностями.

А руководил строительными работами Максим Белов, и именно ему отводилась основная роль при принятии решений по сметам, о чем Денису и поведал его шеф. Лучше, чем Макс, информацией по планированию финансов и временнЫх графиков никто не владел. Поэтому логично было отправиться на переговоры с таким профессионалом. Но, в силу определенных обстоятельств для принятия последующего решения необходимо было провести формальное тестирования на профпригодность каждого участника крупного проекта, таковы были правила, установленные владельцами фонда.

Дену стало не по себе. Он не мог определить до конца, что его больше беспокоило: нарушение им принятых на себя обязательств, данных своему шефу, привлечь в качестве партнеров в проект фирму «Атлантик», или необъяснимые перемены, происходящие с ним от распространившегося повсеместно цветочного аромата. А может быть, все еще давала о себе знать кессонная болезнь, случившаяся с ним в море.

В любом случае положение его оставляло желать лучшего. Он поймал себя на мысли, что его полуоткрытый рот совсем пересох, поэтому очень захотелось пить. Он взял лежавшую в боковом кармане машины бутылку воды, отхлебнул глоток и глубоко вздохнув все-таки смог произнести свое имя:

– А меня зовут Денис, я работаю в местном отделении банка «Континенталь», а это -мой давний друг – Ян. Его предки когда-то были викингами, – зачем-то добавил Ден, хотя не был уверен, что это достоверный факт, но очень хотел понравиться пассажиркам,– у него прекрасный фрегат, на котором он часто выходит в открытое море поохотиться на китов.

Ян не стал опровергать приукрашенный про него рассказ, а в подтверждение статуса «морского волка» достал трубку, сделанную из слоновой кости в форме головы рептилии, и попросил Дениса набить в нее табака с романтичным названием «Капитан». Ден открыл небольшой футляр и заполнил трубку. Януш с большим удовольствием стал ее раскуривать, и в кабине машины образовалось облако бело-серого пахучего дыма, растворившее царившее здесь ощущение загадочности от цветочного аромата.

– Можно мы Вас будем теперь называть «Капитан» – спросила Марго, подмигнув Яну, смотревшему на нее в зеркало заднего вида.

– Мне будет приятно, если такие милые дамы будут ко мне относиться с почтением, как к старому «морскому волку», – и он крякнул от удовольствия.

Алиса сидела молча и по-прежнему улыбалась, всматриваясь куда-то вдаль. Создавалось впечатление, что ее тело находится в машине, а мысли где-то очень далеко. В отличии от ее попутчицы, которая без умолку щебетал, делясь своими впечатлениями о посещении ботанического сада, рододендронах небывалой красоты и распустившимся на днях цветке «дьявола» с тычинками в виде пиковых наконечников и большими усами. Ден не осмеливался заговорить с Алисой. Он не хотел делать для себя преждевременных выводов, поэтому решил сделать паузу в диалогах с таинственной девушкой. А собственно, что таинственного было в ней? Как ее зовут он знал, хотя имя ее было каким-то уж очень сказочным. Ну, журналистка. Однако, тематика ее репортажа все же была не совсем типичной для молодой сентиментальной особы. Но сердце почему-то билось неравномерно, замирая в тот момент, когда он украдкой смотрел на отражение ее изящного лица в зеркале.

За непрерывающейся болтовней Марго время пролетело незаметно. Машина подъехала к отелю. Девушки быстро собрались и поблагодарив вышли из машины.

Ян заметил, как прикован взгляд Дениса к милой рыжеволосой попутчице, и решив подбодрить приятеля, крикнул девушкам вслед:

– Прелестные дамы, если вам будет вдруг скучно, то в ближайшую субботу я планирую отправиться в бухту Мечты с туристами. Там великолепные виды и морские обитатели, которые уверен поразят вас не меньше, чем флора дендрария. Кроме того, моя жена великолепно готовит рыбу. Таких блюд вы точно нигде больше не попробуете. Приезжайте на пристань к десяти часам утра.

– Спасибо, -ответила Маргарита, а Алиса только помахала рукой и улыбнулась.

Когда девушки скрылись за входной дверью отеля, Дениса осенило.

– Это были тюльпаны. Я точно знаю этот запах, – произнес он, потирая себя ладонью по лбу.

– Какие тюльпаны? – недоумевал капитан.

– А ты не заметил, какой приятный запах шел от волос Алисы?

– Видно ты хорошо нырнул. Вот, если у человека нет слуха, то говорят, что «ему медведь на ухо наступил», а если человек не различает запахи, тогда как это называется? Кто и на что тогда ему наступает? – начал язвить Ян.

– Я хорошо помню этот запах. Когда я был еще маленьким, мама меня часто водила на цветочные выставки, прививая мне любовь к прекрасному. С тех пор я не люблю розы, но у меня развилось очень острое обоняние. Я точно знаю запахи всех известных мне цветов. Я могу с достоверностью девяносто девять процентов определить любой парфюмерный запах, если, конечно, я его однажды слышал.

– Тебе надо было работать парфюмером, а не в банке. Дались тебе эти тюльпаны? – процедил сквозь облако табачного дыма, поднимающегося из трубки, «морской волк».

Глава 4. Физик

Два дня Семен не выходил из дома, поглощая все запасы алкоголя, некогда накопленные по случаю непредвиденного гонорара. Он не мог освободиться от мысли об Элис. В голове мелькали сцены встречи с ней, ее заливистый смех, нежный взгляд, чуть заметные морщинки вокруг глаз. Он не мог простить себе такое неловкое падение. Ему хотелось провалиться сквозь землю, но только не попадаться на глаза своим коллегам, наблюдавшим за его ляпсусом. Вероятно, все уже давно забыли об этом инциденте, занятые своими делами и проблемами, но для него это было чудовищно. Все знали о его отношении к женщинам, а тут такое очевидное замешательство и совершенно откровенное благоговение перед дамой.

Семен поднялся с дивана, прошел на кухню по захламленной вещами и книгами комнате, открыл холодильник и не обнаружив в нем никаких продуктов решил, таки, дойти до магазина. Его мотало из стороны в сторону, голова страшно болела, синдром похмелья бушевал. На кухонном столе стояли пустые бутылки из-под виски, на блюдце лежали остатки сыра и копченой скумбрии, в пепельнице валялись дурно пахнущие окурки. Это мерзкое зрелище вызвало у Семена отвращение, и его начало тошнить. Рвотный рефлекс не заставил себя ждать, и Сеня дернулся в сторону туалета. Его опять шатнуло, и он, ударившись виском об угол кухонного шкафа, резко открыл дверь, ведущую в туалет, после чего долго не мог оторваться от унитаза, выплескивая в него все то, что осталось от выпитого и съеденного вчера. Прошло более получаса, пока Сеня смог немного восстановиться. Он налил в ванную воды и решил отмочить сове измученное тело. Посмотрев на себя в зеркало, он увидел растущий синяк под правым глазом и рассечённую, сочащуюся кровью, бровь. В доме не оказалось даже элементарного антисептика, вроде йода или перекиси водорода, чтобы обработать рану, не говоря уже о средствах для лечения синяков. Он умылся, вытер полотенцем бровь, кровь продолжала сочиться, рана была довольно глубокой. Понимая, что теперь точно останется шрам, Семен вышел из ванной и хотел позвонить Максу, но не обнаружил свой мобильник. Он выглянул в окно.

На улице была прекрасная погода. Светило солнце, небо было безоблачным. Море, видневшееся сквозь зеленые пятиконечные листья виноградника, обвивающего открытую террасу, было спокойным и отливало лазурным цветом. На площадке, рядом с первым этажом дома стояла его Ferrari с открытой дверью. Семен вышел на террасу, оторвал свисающий плод зеленого киви и откусил плотную кислую мякоть. Его лицо скривилось в жуткой гримасе плутовского шута. Он спустился по ступенькам на площадку, подошел к машине и обнаружил на полу валяющийся мобильник. Батарея была разряжена. Он забрал телефон, захлопнул дверцу машины, так и найдя от нее ключи. Поисками он заниматься не стал. Ему хотелось поскорей добраться до комнаты и подключиться к эфиру. Семен набрал номер Макса.

– Привет, Семен. Куда ты пропал? Два дня не могу до тебя дозвониться. Ты наверно завис с восхитительной журналисткой? – начал разговор Макс.

– Привет Макс, мне не до шуток. Я в полном раздрызге. Разбил себе бровь, а в доме нет никаких медикаментов. Ключи от машины безнадежно потеряны, кроме того, синдром похмелья давит на мозги и выступает на лице.

– Да, ты опять надрался, Семен. Тебе пора кодироваться. Иначе совсем слетишь. А ты, ведь, талантливый физик, – резюмировал Макс.

– Да, я – талантливый. Но наука отнимает все мое время. И поэтому у меня нет друзей. Только приятели- собутыльники. Когда мне хреново, даже позвонить некому. Вот только тебе и могу довериться, – разоткровенничался Ордынский.

– Понял. Сейчас приеду. Жди,– быстро среагировал Максим и смеясь добавил,– Думаю, что сегодня «на брудершафт» пить не будем.

Дом Семену достался по наследству от отца и находился примерно в километре от берега моря, невысоко в горах. К дому вела узкая грунтовая дорога, посыпанная мелким гравием. На ней помещалась только полоса для движения , проехать на машинах навстречу друг другу было проблематично. Некоторые повороты и подъемы неказистой трассы были довольно крутыми. Вдоль небольших заборов, отделяющих типовые частные домики от дороги, росли гранатовые деревья, акации и кусты розового рододендрона. Заборы были увиты виноградом и лианами киви. На придорожных полосках земли росли мандариновые деревья, но мандарины на них не вызревали и всегда оставались зелеными. Отдельные участки, расположенные за изгородями, выглядели ухоженными; газоны со светло-зеленой травой дополняли кустарники роз различной величины, а по стенам домов извивались стебли благородных клематисов и глициний. Участок Семена зарос травой, в которой прыгали известные и неизвестные науке насекомые в огромном количестве. Кроме травяного бурелома, посередине утоптанной площадки, отделявшей заросли от дома, находилось одно уникальное перечное дерево с маленькими круглыми шариками плодами темно-зеленого и красного цвета. Под ним на земле лежали черные горошины уже поспевшего и выпавшего из чешуи плода перца. Дом был просторным. На первом этаже располагался технический блок с гаражом, на втором большая гостиная с кухней, ванная комната и открытая терраса, а на третьем – четыре маленькие спальни, в которых стояли кровати и платяные шкафы. Семёну все эти помещения были не очень нужны. Спал он всегда на диване в гостиной и пользовался преимущественно вторым этажом, на третий он попадал крайне редко, в основном, в те дни, когда размещались в спальнях оставшиеся ночевать Макс с Деном или какой-нибудь заезжий командировочный ученый после долгих ночных научных дебатов.

День близился к закату, когда Макс, наконец, появился во дворе, около обители Семена и начал парковать свою машину. Хотя жилище Семена находилось всего в десяти километрах от отеля, в котором жил Макс, добираться пришлось полтора часа, потому как внезапно на дороге сломалась огромная фура, перегородившая единственно возможный путь к месту назначения. Закрыв дверцу своей машины, Макс наступил на какой-то предмет, который под ногой хрустнул. Одернув ногу, Макс увидел, что хрустнувшим предметом оказался брелок, прикрепленный к ключам от Ferrari Семена. Макс поднял ключи, поставил автомобиль на сигнализацию и начал подниматься по лесенке с красивыми кованными перилами на второй этаж. По дороге он увидел лежащий в цветочном горшке, стоящем рядом с лестницей, кошелек. Подняв его Макс понял, что Семен все выходные находился в бессознательном состоянии. Макс уже пожалел, что не дослушал друга до конца, когда тот приходил к нему накануне, ведь встреча с фондом, на которую он так торопился, в итоге оказалась мыльным пузырем. Пройдя через открытую дверь, ведущую с террасы в гостиную, Макс застал Сему, сидевшего в трусах с полотенцем на голове за очередным стаканом виски.

– Ба, кто это? Неужели сам -великий мудрец, собственной персоной посетил мое скромное пристанище? – выдавил из себя Семен и икнул.

– Привет, скромник, – ответил ему Макс, – что у тебя на голове, чалма? Давай обработаю твою рану, алкоголик. Я привез тебе медикаменты и еду. Пойдем на кухню, я приготовлю тебе жареную картошку и разогрею кусок свинины.

Глаза Семена смотрели в одну точку и были совсем белыми, руки крепко сжимали стакан с виски. В одно мгновение Макс даже испугался этого леденящего взгляда, уходящего в космическое пространство. Он подошел к приятелю, взял его под руки, отвел на кухню и посадил на деревянный стул. Сняв с головы Семена чалму из полотенца, обработав рану раствором антисептика и заменив стакан с виски на стакан с водой, Макс принялся готовить еду.

– Что с тобой происходит, Семен? Неужели ты думаешь, что твои запои могут изменить ситуацию? Никогда еще это никому не помогало, а только усугубляло, – начал нравоучение Макс.

– Учи кого-нибудь другого, – ответил Семен, – мне тошно от одно мысли, что я себя так унизил. Я даже не могу подумать о том, что мне надо будет с ней еще раз встречаться и тем более разговаривать. Я чувствую себя идиотом.

– Так кто она такая? Расскажи подробнее. Может нам пригасить ее в горы? Познакомишь меня с ней?

– Она журналистка. Но мне кажется, что я ее где-то видел раньше. Возможно, в детстве. Как «призрачный идеал», возникший когда-то и сидевший в моей голове все это время, на уровне подсознания. А тут материализация. Мне кажется, что мои рассказы про неудавшийся роман имеют свою подоплеку: я полюбил, но в моей другой жизни, в другом пространстве и в другом времени, где-то в параллельной реальности, – говорил Семен, не отрывая своего прозрачного взгляда от окна, – ее смех звучит, как хрустальные колокольчики, а глаза, как хамелеоны: на ярком солнечном свете они зеленые-зеленые, при электрическом освещении – орехово-карие, а в темном помещении – почти черные, даже не поймешь, какого оттенка.

– «Призрачный идеал» … Это романтично. Но при чем тут параллельные миры? – насторожился Макс.

–Те опыты, которые я сейчас провожу с поляризацией и трансформацией, пока не имеют научного объяснения, их нельзя описать имеющимися в наличии постулатами и формулами. Они связаны с явлениями дифракции и интерференции, с изменением цветов, квантовыми потоками, искривлением пространства и математической теорией Клода Шеннона. Да. Я точно уверен, что я раньше видел Элис, и мне кажется, что в квантовых потоках лазера в лаборатории формировались ее позитивные квартионы. Понимаешь?

– Ты сколько выпил, физик? – спросил реалистичный Макс и поставил на стол сковородку со шкворчащей картошкой и свининой.

– Макс, ты возвращаешь меня в реальность, а я не хочу в нее возвращаться! Все эти годы я был в скафандре. Ни одна хорошенькая куколка меня так не цепляла. Я не могу найти объяснения этой метаморфозе. Я ученый, а не шизофреник. Да, я выпил, меня несет, и, возможно, я об этом пожалею. Но, сейчас я в тупике, мне не к кому обратиться и не с кем поговорить. Я не умею общаться с женщинами.

– Слушай меня, ученый. Все просто. Женщины просты, как три копейки. Пара комплементов, прямой взгляд в глаза и тактильный контакт. Главное не отступать, быть напористым. Тем более, «подвесить ее на чат в соцсети» довольно просто. У тебя ведь есть ее номер телефона? А в чате ты можешь уже позволить себе эпистолярные вольности, и заманить ее в сети окончательно. Гарантирую, после первой встречи, если ты, конечно, будешь делать то, что я тебе скажу, она заинтересуется тобой. А дальше выходи на тактильный контакт. Пусть случайно, но дотронься до нее. Она это запомнит. И всё! Дальше – дело техники: пишешь ей, она отвечает, ты пишешь, она отвечает. Потом ненавязчиво просишь ее помочь тебе приготовить салатик (а женщины такие сердобольные, любят помогать «неумехам» типа тебя), приглашаешь ее на чай, и в завершении ударный секс, – сказал Макс, прожевывая кусок свинины.

– По-твоему, так все так просто? – огорчился Семен и наконец оторвал свой взгляд от окна, – Я не хочу снимать свой скафандр, мне в нем было комфортно все эти годы, но обшивка нарушена. Не думаю, что твои методы сработают в данном случае. И потом, мне не хочется выстраивать взаимоотношения только ради постели. Я понял, что мы совсем разные: ты прагматик, я романтик. Я не согласен с твоими постулатами, что жизнь строится на трех китах – сексе, деньгах и амбициях.

– А, по-твоему, на чем она строится? На соплях, на благородстве, чести и достоинстве? – разозлился Макс, – Я все это проходил неоднократно. Влюблялся, разлюблялся. Отстаивал свою точку зрения себе в ущерб, проявляя благородство. Искал справедливость. В итоге оказался в тюрьме. И если бы меня не выкупили тогда за деньги, между прочим, то я сгнил бы вместе со своим благородством и честью в сырых подвалах. Я реально понимаю, а не по книгам: что сколько стОит. Когда перед тобой стоит выбор между близкими и честью, то тебе не до сантиментов! Запомни, ученый, хочешь результата, действуй по правилам игры.

– Все твои умозаключения, конечно, интересны, но не для меня. Как ты верно заметил, я ученый. И прежде всего меня интересуют знания. Поэтому правила игры создаю я сам. Если я захочу, то смогу купить всех с потрохами. А свою теорию проверяй на телках, с которыми ты общаешься. У них в голове солома, а у Элис – мозги. Она не из тех, на ком ставят эксперименты.

– Ты зачем меня позвал? – уже пожалел Макс, что приехал в этому алкоголику, – я к тебе в душу не лез, ты сам напросился. Давай закончим этот разговор, мне плевать на твою Элис, мне своих проблем хватает. Мне бы разобраться с женой, которая ревнует меня к телеграфному столбу. Мне нравиться жить легко. К чему нам заморачиваться над смыслом жизни, когда можно ей наслаждаться? Я оптимист. И мне не интересны пессимистические бредни замкнутых на себе интровертов. Когда мне становится не по себе, я просто встаю и иду дальше. Давай лучше пойдем втроем в горы. Заберемся повыше и полюбуемся красотами этого чудесного края с высоты птичьего полета.

– Я устал, Макс. Прости, что отнял у тебя времени, пойду лягу, завтра ведь на работе надо появиться и каким-то образом не попадаться на глаза руководству с таким фингалом под глазом.

Семен поднялся со стула, включил электрический чайник, убрал со стола начатую бутылку виски и лег на диване в гостиной.

Максим посмотрел на часы. Было начало девятого вечера. На улице начало смеркаться. Он вышел на террасу и закурил. В воздухе пахло розами и свежескошенной травой. Он любовался соседним участком, на котором стояла дорогая вилла из белого камня замысловатого дизайна, явно сделанного не по типовому проекту, а по индивидуальному заказу. В оценке строительных конструкций он был профессионалом. Каждый камушек отдельного здания мог рассказать ему целую историю о том, кто его построил. Вилла имела плоскую крышу черного цвета, ступенчатый фасад с крупными окнами в форме полукруга. На его фронтальной стороне располагался открытый балкон с черным горизонтальным парапетом и видом на море. Макс не был приверженцем классических форм, так как, по его мнению, они ограничивали полет фантазии, поэтому эта авангардная вилла ему нравилась. Он прекрасно понимал, что все не типовые решения стоят больших денег, поэтому заведомо зауважал хозяина. Помимо нестандартного дома, Макса поразило композиционное решение ландшафтного дизайна. Несмотря на то, что это была горная местность, и почва состояла преимущественно из камней, хозяева привезли сюда и уложили толстый плодородный слой чернозема, на котором разбили великолепный английский газон. Газон был только что пострижен и на нем не было клумб и цветов. Он лежал ровным ковром. Только несколько низких ползучих кустарников с красными и бордовыми листьями дополняли этот орнамент.

Солнце садилось за горизонт, образуя желто-красный ореол над ровной водной поверхностью. С моря потянул теплый бриз, и в сумерках начал распространяться нежный тонкий цветочный аромат, исходящий со стороны виллы. Макс догадался, что запах идет от изгороди, которая в отличии от других была оплетена не виноградом, а вьющимся плющом с мелкими белыми цветочками, названия которого он не знал. Аромат был на столько завораживающим и притягательным, что на минуту у Макса возникло романтическое настроение, в голове пронесся разговор с Семеном, а в воздухе появился образ то ли Девы Марии, то ли Магдалены с сосудом благовоний в руках.

Как ни мучительно было признаваться себе в том, что жизнь его поломана, что его представления о её смысле извращены, что во время пребывания в заключении ему сломили веру в прекрасное, он все-таки был вынужден это признать. Зло, вселившееся в его разум и сердце, настойчиво вытесняло добро. Он вкушал плотское, отвергая духовное. К вере он относился сдержано и называл себя агностиком.

Макс выкурил сигарету, спустился к машине и поехал в отель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.