Наталья Семёнова
Бумеранг

Глава 1

– Я здесь для того, чтобы задать вам несколько вопросов, – на небольшой стол легла пухлая папка с документами и, не сводя с меня заинтересованного взгляда, на деревянный стул присел следователь следственного комитета. Вместив такого гостя, моя и без того небольшая кухня, кажется, стала ещё меньше.

– Валяйте, – я пожала плечами и прислонилась спиной к кухонной тумбе.

– Вам знаком Килин Кирилл Валерьевич? – обычный вопрос поднял в моей душе целую бурю, но я его ожидала.

– Да, – я ограничилась кивком и отошла к окну, плотнее кутаясь в шерстяную кофту с высоким воротом. На улице валил снег. Крупные хлопья кружились, словно в танце, под композицию, слышную только им. Двое мальчишек не совсем удачно пытались слепить снеговика из рыхлого снега. Смеялись, когда снеговик вновь и вновь рассыпался, и щурились от яркого солнца. Морозный день. Но мороз не только на улице. – Это мой бывший муж.

С Кириллом мы познакомились, когда мне было двадцать пять лет, а ему – двадцать семь.

Я – начинающий дизайнер, а он – молодой преуспевающий адвокат, трудившийся в копании не менее преуспевающего адвоката в лице своего отца. Килин-старший лелеял мечту создать собственную династию адвокатов. Сын всецело его поддерживал.

О его красоте ходили легенды, если не легенды, то слухов очень много – обаятельный, привлекательный мужчина способный заполучить любую девушку. Очень харизматичный – мог найти общий язык с любым, даже самым несговорчивым человеком. Буквально все его боготворили и предсказывали невероятно успешное будущее. Но он не терпел лжи. Не терпел, когда его обманывали, и это при том, что сам многократно и без зазрений совести пользовался лживыми уловками, чтобы выиграть очередное дело или заполучить чьё-то расположение.

Меня наняли декорировать его новоприобретённую квартиру. После короткого разговора – в течение которого он больше смотрел на меня, чем слушал мои предложения по оформлению его жилища – о том, что он бы предпочел в ней видеть, Кирилл пригласил меня на свидание. Он шутил, был обходителен. Мечта любой девушки. А что я? Я была не менее привлекательна, чем он. Ещё в детском доме одна из воспитательниц мне сказала, что с такой невероятной красотой я или пойду по наклонной, или взойду на вершину мира. Второй вариант мне нравился куда больше, потому я и стремилась делать всё правильно. Не велась на соблазны, прилежно училась, одним словом – воспитывала в себе королеву. А королевы не курят сигареты по углам, прячась от воспитательниц, не пьют пиво на лавках и не спят с первым, кто прошептал на ушко, что навсегда будет рядом.

Вполне ожидаемо, что мы понравились друг другу. Последовало следующее свидание, потом ещё и ещё. Роман набирал серьёзные обороты, и через четыре месяца мы стали вместе жить. Ещё через полгода поженились. В этом событии, конечно, больше заслуга Килина-старшего. А сам Кирилл в нашем союзе видел перспективы для карьерного роста и, чего скрывать, ему нравилось всем знакомым и друзьям меня показывать. Я же в нём видела обеспеченное и надёжное будущее для своего ребёнка. Ребёнка, о котором мечтала ещё в детском возрасте. В браке мы прожили пять лет. Ребёнка так и не завели.

– Четыре дня назад его нашли мертвым в собственной квартире, – сказал следователь, наблюдая за моей реакцией. Спустя пару мгновений, спросил: – Вы знали, что он мёртв?

– Да, – пальцы дрожали. И в целом меня лихорадило. Невыносимо хотелось выпить. Я подошла к шкафчику и достала бутылку водки. – Вы не против, если я выпью? – следак неоднозначно кивнул головой, что я приняла за согласие. – Составите компанию? – и, не дожидаясь отрицательного ответа, достала один стакан и плеснула в него прозрачную резко пахнущую жидкость.

– Спасибо, но я на службе, – он повёл шеей, вроде как, не веря, что я буду пить водку.

Я кивнула и, подхватив бутылку со стаканом, присела на второй деревянный стул напротив следователя. Махнула стаканом в его сторону, мол, за ваше здоровье, гражданин следователь, и одним глотком уничтожила безвкусную жидкость. Я уже давно не чувствую вкус алкоголя. Как, в принципе, вообще ничего не чувствую. Сергей Дмитриевич (так мне представился следователь) чуть удивлённо поднял брови, но промолчал. Я плеснула ещё и прежде, чем выпить выжидательно посмотрела на Сергея.

– Как он умер? – поинтересовалась я, сжав в пальцах стакан.

– Многократные ножевые ранения, – и снова смотрит на мою реакцию, не упуская ни единого изменения в моем лице.

Я живо представила, как вонзаю нож в плоский живот Кирилла. Как он стонет от боли. Как недоумённо, не веря в происходящее, смотрит мне в глаза жалким взглядом. Как я прокручиваю этот нож. Медленно и безжалостно, чтобы он прочувствовал невероятную боль каждым нервом, каждой частичкой своего тела. Каждым волосом нагеленной прически. Чтобы он чётко осознал, как было больно мне. Я тряхнула головой и посмотрела в стакан.

– Вот и славно, – кивнула я и выпила водку, снова одним глотком, заставив своего собеседника поморщиться.

– А вы не слишком огорчены, – щёлкая ручкой, следователь прищурился и внимательно посмотрел мне в глаза.

– Расстались мы далеко не лучшими друзьями, – кивнула я без особых эмоций.

Не сводя с меня глаз, Сергей расстегнул молнию своей папки и, всё-таки, опустил взгляд к бумагам. Примерно с минуту перебирал их, выудил один лист, прочёл и спросил:

– Два года назад вы подавали на него в суд. Но дело проиграли. В чём состоял иск?

Я судорожно вздохнула и прерывисто выдохнула. Период жизни, который нестерпимо хотелось забыть, но который никак не покидал мысли уже много времени.

– А у вас там не написано? – усмехнулась я, прищурившись, как недавно это сделал следователь, и попутно плеснула в свой стакан ещё водки.

– Мне бы хотелось услышать об этом от вас, – тихо, но доходчиво. Намекая, что не хотел бы бередить зажившие раны, но работа обязывает.

Всё ещё больно. Очень больно. Очень.

– Ладно, – я посмотрела в карие глаза следователя и сказала только одну фразу: – Кирилл убил моего ребёнка.

Лет с двенадцати меня привлекала сама мысль о беременности. Не процесс к ней приводящий, а сама беременность. Осознание, что в тебе растет маленькая жизнь – восторгала. Я с придыханием провожала взглядом беременных женщин, мечтая однажды носить под сердцем своего ребёнка. Тогда я не думала о последствиях непременно следующих после девяти месяцев. Мне просто нравилось думать, что я подарю кому-то жизнь, а, может, и не одну. Она будет расти во мне, приятно округляя живот. Маленькие ножки и ручки будут отзываться на моё нежное касание, а маленькое сердечко будет стучать в унисон с моим. С девочками смеялись, что, когда вырасту, каждый год буду ходить беременной. Я улыбалась и с удовольствием фантазировала на эту тему. Взрослея и наблюдая, как рожают подруги, переосмыслила первоначальные мечты. Теперь я мечтала о бескорыстной любви, той, что может подарить только ребёнок своей матери. Маленькие ручки крепко обнимают её шею – крохотное создание ищет защиту на её груди. Пухлые губки целуют невпопад просто потому, что ребёнок так чувствует. Нестерпимо хотелось испытать такое же чудо. Смотреть и узнавать в малыше свои черты. Но человеком я была здравомыслящим и потому не хотела рожать от первого встречного или просто для себя.

– Ребёнка? – следователь недоверчиво поднял брови, но тут же нахмурился. – Это не административное дело, а уголовное.

– Верно. Ребёнок не родившийся, – говорить было нелегко, но кто-то умный говорил, что, когда говоришь, то становится легче. Со всей ответственностью заявляю, что это ложь.

– Выкидыш? – Сергей Дмитриевич что-то пометил в блокноте и как-то маетно выдохнул, а я кивнула.

– Снова угадали, – указательным пальцем я отодвинула от себя стакан и добавила: – И в нём виновен Кирилл.

– Вы считали, что он каким-то образом подстроил выкидыш? – он дважды щелкнул ручкой и, видно было, что совсем мне не верит.

– Самым прямым, – я пожала плечами, потому что мне-то как раз всё было ясно ещё тогда.

– Хм. Но ваш адвокат не смог этого доказать, – следователь задумался и, опустив взгляд в бумаги, едва заметно поморщился.

– Не смог, – я не стала отрицать, потому что в материалах дела всё и так есть. Заодно решила озвучить свои мысли. – У отца Кирилла денег оказалось больше, чем у меня. Да и он не последний человек в городе. Знает, кому заплатить, чтобы подделали результаты фиксации побоев. А ещё знает следователей, которые не найдут доказательств вины его сына.

– Последнее, пожалуй, пропущу мимо ушей, – выразительно прокашлялся Сергей, постукивая ручкой по столу.

– Дело ваше, – я хмыкнула, приглядываясь к следователю.

– В деле фигурировало ещё два человека, – заметив мой любопытствующий взгляд, мой оппонент нахмурился и несколько стушевался. – Никитин Сергей Борисович?

– Да. Это друг Кирилла.

– Тоже причастен к выкидышу? – всё больше сомнений слышалось в голосе молодого человека.

– Да, – я отвечала коротко. Сильно развернуто даже и не ответишь.

– Он тоже мертв, – наблюдает за моей реакцией. Ничего не дождался и продолжил. – Буквально за неделю до смерти Килина его обнаружили скончавшимся от алкогольного опьянения.

Я снова представила, на этот раз Никитина, привязанным к стулу. На лице дурман с лёгким непониманием происходящего. Глаза начинают округляться от страха, когда я его хватаю за подбородок и вливаю бутылку водки. Потом ещё и ещё. Пока он не захлебывается в собственной рвоте. В отличие от меня – он знал, что его опаивают. У меня такое понимание отсутствовало.

– Ещё одна хорошая новость, – на моём лице расцвела улыбка. Думаю, на рабочем веку этого следователя я первая, кто испытывает удовольствие, получая удовольствие, узнавая о покойниках. – От него вполне ожидаемо. Он любил выпить.

– Вы тоже любите, – не удержался следователь, выразительно подняв брови, затем кашлянул и быстро произнёс: – Простите. Не моё дело.

Я безразлично махнула рукой, переводя задумчивый взгляд на бутылку. Да, я – алкоголичка. Он не первый, кто замечает мою пагубную страсть. Да я её, в принципе, и не скрываю. Из всех друзей только водка со мной и осталась. Кто-то не поверил мне и остался на стороне Кирилла, считая меня чуть ли не шизофреничкой. Кто-то просто не смог наблюдать, как я разрушаю свою жизнь – пытались помочь, но не срослось и попытки были оставлены. Хотя там и разрушать уже ничего не оставалось – жизни меня лишил Кирилл, забрав возможность когда-либо стать матерью.

– Прохоров Иннокентий Владиславович? – из размышлений меня вырвал очередной вопрос нашего импровизированного допроса.

– И он тоже? – я подняла брови и даже подалась немного вперед. – День рождения у меня не сегодня, а судьба мне делает подарки?

– Он тоже мертв, – от моей реакции он чуть дернул мышцами лица, проигнорировав мой вопрос. – Причём обстоятельства смерти весьма необычные.

– Удивите.

– Умер от удушья своим… кхм… половым органом, ещё при жизни ампутированным.

Ух. Да. Хватаю Прохорова за член и вижу животный страх в глазах-блюдцах. Медленно, под стоны боли, вожу ножом туда-сюда и, наконец, отрезаю его полностью. Липкой от крови рукой хватаю его подбородок и пихаю его вялый член прямо в горло. Настолько глубоко, что он задыхается, перед смертью поняв, какого было мне с его членом во рту.

Я бесчисленное количество раз представляла их смерть – всей душой желая, чтобы они подохли рано или поздно. В мельчайших подробностях, до самого последнего своего движения – я хотела, чтобы они прочувствовали всю мою боль, страдали точно так же. И действительность оправдала все мои мыслимые и немыслимые ожидания.

– В вашем деле учувствовали все трое, – следователь снова заглянул в бумагу в руке и через полминуты продолжил: – В исковом заявлении значится, что ранее упомянутые граждане нанесли непоправимый ущерб вашему здоровью, – он поднял глаза на меня и прищурился: – Как я понимаю – на вас было совершено нападение. Но каких-либо бумаг, подтверждающих это, я не нашёл.

– Заявление в полицию? – усмехнулась я, не отводя пристального взгляда от карих глаз.

– Именно, – кивнул он.

Я вздохнула и плеснула себе ещё водки.

– Не могли бы вы так сильно не налегать, – полунасмешливо попросил следователь. – Хотелось бы, чтобы вы оставались в трезвом уме.

– О, поверьте, одной бутылки недостаточно, чтобы я потеряла сознание, – я выразительно на него посмотрела и, перед тем как выпить, тихо добавила: – К сожалению.

В самом начале, когда моя жизнь ещё только разрушилась, я топила горе в дорогих напитках – алкоголь стал моим лучшим другом. Тогда ещё гордость мне не позволяла пить что-то дешевое, а финансы разрешали покупать один из популярных сортов виски «Jack Daniels». Но я не ограничивалась чистыми напитками – смешивала коктейли. Иногда даже закусывала. Спасительное отключение мозга наступало буквально через пару-тройку бокалов. Организм приучен не был – до случившегося вела полностью здоровый образ жизни – потому я легко и быстро сбегала от реальности. Но в последствие приходилось просыпаться и снова пить. Я перестала закусывать. Бутылка рома стала заменять мне дамскую сумочку – везде носила её с собой. В конце концов, на то, чтобы отключиться стало требоваться больше времени, а, соответственно, и алкоголя. Я перешла на более дешёвые напитки. В итоге денег перестало хватать и на них. И тогда я открыла для себя водку. Самую дешёвую. С зарплаты закупала ящик и тянула напиток до следующей. Сознание отключать не получалось, но лёгкое помутнение реальности приносило небольшое облегчение от терзавших голову мыслей.

– Заявления, – напомнил Сергей, испытующе глядя на меня. – Почему вы не пошли в полицию?

– Пошла, – равнодушно пожала плечами я.

– Но… – следователь недоумевал. И было от чего, он, скорее, относился к категории честных и неподкупных.

– Кажется, я уже упоминала про знакомых Килина-старшего, – я перевела взгляд на Сергея Дмитриевича, но ясности, судя по его реакции, не внесла, и добавила: – Следователи.

– Хотите сказать, ваши заявления уничтожили?

– Нет. У меня не приняли ни одного заявления. Меня даже слушать не стали, записав в категорию сумасшедших.

– Но как же? Если на вас напали, причём, серьёзно – в любом случае должны быть записи в больнице, в которую вас доставили.

– Частная клиника. Там есть все записи. Только ни одной правдивой, – под взглядом следователя я устало прикрыла глаза и отклонилась на спинку стула.

Я тогда проснулась вся разбитая. Не сразу сообразила, где я. Завидев над головой белый потолок и услышав звуки работающей аппаратуры, возник второй вопрос – почему я в больнице. Воспоминания стали возвращаться урывками, разрывая сердце на клочки. Когда появился врач, первым делом спросила про ребёнка. А он посмотрел на меня осуждающим взглядом и холодно произнёс:

– Какой ребёнок, дорогая мамаша? С образом жизни, что вы ведёте – никакой речи и быть не может о материнстве. Бросьте пить, приведите голову в порядок, вот тогда и заводите дитё.

– Я не пью! – воскликнула я, осмысливая и умирая от осознания потери мой крохи.

– Ну-ну, – снисходительно кивнул тот, глядя на меня как на неразумного ребенка. – Не пили бы, так не грохнулись бы на стеклянный столик.

– Я не падала! Это всё муж и его друзья! – больно ещё и от того, что мне не верят.

– Ну, хватит. Хватит, – равнодушно пробасил он, никак не реагируя на мою громкую речь, разве что только поморщившись. – Последствия алкогольного опьянения. Если бы ваш муж нашел вас чуть позже, вы вполне могли бы быть сейчас мертвы.

– Прекратите делать из меня дуру! Это он! – взревела я. – Он убил моего ребёнка!

Доктор вколол мне успокоительное и вышел из палаты, продолжая держаться так же холодно и отстранённо.

– И меня убил, – тихо сказала сама себе, проваливаясь в темноту беспокойного сна.

Через пару месяцев, на приёме у гинеколога, узнала, что никогда не смогу завести ребёнка.

– То есть там тоже всё куплено? – задал очередной вопрос Сергей. Не понятно прибавилось в нём веры или нет.

– Соображаете, – подмигнула я ему.

Он скривился, но всё же спросил:

– И что они там записали?

– В такой-то день, в такое-то время, – вздохнула я, сверля его полунасмешливым взглядом. – Поступила такая-то гражданка. С многочисленными ушибами и маточным кровотечением. В крови обнаружена недопустимая норма алкоголя. По словам супруга, женщина была найдена у разбитого журнального стеклянного столика. По всей видимости, алкоголь не позволял контролировать тело, и она упала, судя по повреждениям, не один раз. Причина выкидыша – удар о металлический угол журнального столика.

– Алкоголь? – хмыкнул мужчина, что-то для себя решая. – Похоже на правду.

– Да что вы знаете?! – зло бросила я и отвернулась в сторону.

Какие же они одинаковые. Мужчины. Женщины. Все люди. На основании ложных данных делают собственные умозаключения, даже не пытаясь узнать правду. Заплати им денег, и они поверят им. Допусти малейший проступок, и они выдумают большую ложь, где тот будет участвовать. Стань алкоголичкой после жестокой несправедливости, что разрушила твою жизнь, мечты и планы, решат – ты пила всю жизнь и сама виновата в своих бедах.

– Ещё вопросы будут? – я снова посмотрела на следователя, всем своим видом демонстрируя отвращение и нежелание продолжать беседу. – А то мне уже пора напиться до усрачки.

Надо отдать ему должное – у него хватило такта устыдиться. Он вздохнул и, откинувшись на спинку стула, устало потёр глаза.

– Простите, – не отнимая руки от лица, выдохнул Сергей. – Я уже четыре дня работаю над делом Килина. На меня давят. Начальство. Его отец. А у меня ни единой зацепки. И тут я натыкаюсь на двухлетней давности иск. Пробиваю участников по базе и узнаю, что остальные двое тоже мертвы, – он открыл глаза и пронзил меня сканирующим взглядом. – Трое участников вашего дела буквально за три недели умирают при странных обстоятельствах. Подарок судьбы говорите? Так ли это?

Я округлила глаза и возмущённо прошипела, ухватившись за край стола:

– Вы что… думаете, их убила я?!

Глава 2

– Мелькнула такая мысль, – не стал юлить следователь, наклонив голову к правому плечу. Похоже, моя реакция его нисколько не смутила.

Я пренебрежительно хохотнула и плеснула в стакан ещё водки, наполнив его наполовину, и, прежде чем выпить, поднесла стакан к лицу, прищурившись на Сергея:

– И у вас имеются предположения, как я это сделала?

– Некоторые, но начинаю в них сомневаться, – пришлось ему признать. Ещё бы. Он видит, что я из себя представляю в компании с бутылкой.

– Ха. И все три убийства не раскрыты? Никаких подозреваемых, кроме меня?

Он чуть стушевался и, скривившись, посмотрел в сторону:

– На самом деле, по делу Прохорова виновный найден. Думаю, скоро она сядет в тюрьму.

– Она? – насмешливо подняла я брови.

– Его девушка, – кивнул следователь, заглядывая в бумаги, – Наумова Кристина Петровна. Её застали на месте преступления в крови Прохорова, а нож с отпечатками её же пальцев лежал рядом. Следователь что ведёт дело, узнал, что она часто закатывала ему истерики ревности.

Кристина. Знаем – общались. Взбалмошная и совершенно безмозглая особа. Собрала на своём теле абсолютно все “девайсы” современной пластической хирургии и салонов красоты. Надутые губы, татуажные брови, нарощённые ресницы в комплекте с силиконовой грудью и приподнятой попкой. Окрашивание волос по последней моде и вечное пребывание в “Instagram”. Она туда постила буквально всё: от фото с иглой в щеке на процедуре контурной пластики скул, до истерических видео, где её предал очередной мужчина. Живёт она за счёт состоятельных родителей, по всей видимости, работать не собирается, разыскивая такого же состоятельного мужа, на плечах которого можно будет легко свесить ножки, переместив их с плеч родителей.

До появления в жизни Кирилла меня, она крутилась возле него. Когда окончательно поняла, что ей с ним ничего не светит, переключилась на его друзей. Что Прохоров, что Никитин были людьми состоятельными и хороши собой. Никитин однажды просто воспользовался ею и долго доказывал, что они не пара, так как та, после пары ночей, заявляла на него права и навязывала всяческими способами свою компанию. А вот Прохорову оказалась по нраву её легкомысленность. И он с неисчерпаемым весельем переносил её ревнивые истерики и иногда специально не скрывал свои измены.

– Знаю, что не напрасно, – кивнула я сама себе.

– Не напрасно. Он ей изменял. Следователь уверен, что у неё сдали нервы, и она таким образом ему отомстила.

– Так может и вам стоит искать настоящего убийцу, а не притягивать дело за уши?

Сергей Дмитриевич сделал вид, что не расслышал моё замечание и, хмыкнув, пояснил своё неверие в эту версию:

– Подсудимая уверяет, что не убивала Прохорова. Они вместе легли спать, а когда она проснулась, то обнаружила своего сожителя мёртвым.

– Не все жаждут носить тюремную робу, – усмехнулась я, пожав плечами.

Сергей тяжело вздохнул и поднялся. Потянулся, играя мускулами под шерстяной, тёмно-серого цвета водолазкой с высоким воротом, и прошёл к окну.

Я замахнула алкоголь, выпив содержимое стакана в два глотка. И оценивающе посмотрела на спину следователя. Молод, лет тридцать пять, может, чуть больше; фигура подтянута – держит себя в форме; вполне симпатичен – не красавец, а просто приятная внешность и далеко не дурак. Может и раскроет дело.

– Вы не против, если я покурю? – повернулся он.

Я безразлично пожала плечами и, поднявшись со стула, достала из кухонного шкафа железную кружку. Плеснула из крана воды на донышко и протянула “подозрительному” следователю.

– Вместо пепельницы, – объяснила я озадаченному выражению лица мужчины.

Сергей хмыкнул, взял кружку и протиснулся между мной и столом, задев случайно плечом мою грудь. Притормозил и сконфуженно произнёс:

– Простите.

– Всегда так часто извиняетесь или сегодня исключительно моя заслуга? – насмешливо глянула я на него исподлобья.

Он усмехнулся своим мыслям, изучив моё лицо внимательным взглядом, и уселся на стул, не ответив на мой вопрос. Прикурил и задумчиво выдохнул сигаретный дым, не отводя пристального взгляда от меня.

– А что по делу Никитина? По-моему, тут всё ясно как день, – нарушила я молчание.

И дело не только в алкоголе. Он баловался героином. Помню, когда узнала об этом впервые, ужасно испугалась, что Кирилл составляет ему компанию. Закатила скандал, потребовала, чтобы он с ним не общался и, если узнаю, что он принимает наркотики – сразу соберу вещи, и он меня больше не увидит. Кирилл лишь посмеялся над моей пламенной речью, а после спокойно сказал, что он не настолько глуп, чтобы принимать героин. И так же спокойно предупредил, что запугивать его – не лучшая тактика, и указывать, что ему делать – не лучший вариант для моей красивой мордашки. Тогда я впервые увидела просквозивший холод в его глазах и для себя решила, что никогда не хотела бы его увидеть снова.

– На первый взгляд, – кивнул Сергей, делая затяжку. – Но на его запястьях обнаружены следы от наручников.

– Тут тоже всё ясно, – не удержалась я от смешка. – Он был сторонником нетрадиционного секса.

– Следователь, что закрыл дело, указал это в отчёте, – тоже улыбнулся он. Впервые за наш разговор. – Но откуда у вас такие познания?

– Если вы не знали, – прищурилась я на следователя, догадываясь, что он как раз-таки знает. – Я прожила в браке с Кириллом пять лет, соответственно, общалась с его друзьями, а многое о них мне рассказывал сам Кирилл.

– Даже такие подробности? – усмехнулся Сергей Дмитриевич.

Я усмехнулась в ответ и присела на стул, не отрывная прямого взгляда от карих глаз.

– Однажды я обратила внимание на покрасневшие запястья Никитина и поинтересовалась у Кирилла, что с ним случилось. Вместо ответа в тот же вечер он приковал меня наручниками к спинке кровати и занялся со мной сексом.

Мужчина чуть стушевался и опустил глаза. Затем, сделав очередную затяжку, усмехнулся собственным мыслям и снова глянул на меня пронзительным взглядом:

– Понравилось?

– Личные вопросы? – подняла я брови, придвинув к себе стакан. – Беседа становится неформальной?

– Простите, – выпустил он дым в сторону, отводя глаза. – Не моё дело. Да. Не знаю, зачем я спросил.

– Всё в порядке, – улыбнулась я, двигая по столу бутылкой. Мне-то как раз ясно зачем. – Было не плохо, только запястья потом болели. У вас же имеются наручники. Вы разве не экспериментировали?

– Не довелось, – снова посмотрел на меня мужчина.

– Обязательно попробуйте, – выразительно кивнула я, поднимая бутылку, чтобы налить себе ещё водки.

Но широкая ладонь следователя, перекрывшая доступ к стакану, не позволила мне это сделать. Я вопросительно посмотрела на мужчину, изучавшего меня взглядом.

– Олеся, – произнёс он и, чуть нахмурившись, оговорился: – Вы не против, если мы перейдём на “ты”? -Нисколько, – кивнула я, всё также ожидая ответа на свой взгляд.

– Олеся, – повторил он напряжённым шёпотом. – Пожалуйста, остановись.

Я чуть смешалась от такого проникновенного обращения, но быстро взяла себя в руки. Поставила бутылку обратно на столешницу и, закрыв крышку, отодвинула её к стене. Затем посмотрела на Сергея свысока, полунасмешливым взглядом:

– Как пожелаете, гражданин начальник.

– Отлично, – тихо рассмеялся он, определяя стакан рядом с бутылкой и, сделав очередную затяжку, с тихим шипением уголька об воду потушил окурок. – Я обязан задать тебе следующий вопрос.

– Валяй, – мне стало приятно, что в интонации его голоса слышалось извинение.

– Что ты делала одиннадцатого февраля с 21.00 до 24.00?

– Время смерти Кирилла, – догадалась я.

– Верно, – сложив руки в замок, подтвердил Сергей.

– У меня был выходной. Соответственно, я была здесь, – пожала я плечами.

– Кто-нибудь может это подтвердить? – расцепив руки и чиркая что-то себе в блокнот, поднял он глаза.

– Водка говорить не умеет, – усмехнулась я. – Мебель тоже.

Сергей вздохнул и через секунду, оторвав от меня сканирующий взгляд, снова оставил запись в блокноте.

– Остаюсь подозреваемой, – кивнула я, а руки так и чесались снова придвинуть бутылку и налить себе водки.

– У тебя нет алиби, – просто ответил он, возвращаясь взглядом ко мне.

– Алкоголизм не достаточное алиби? – горько рассмеялась я, посмотрев на бутылку вожделенным взглядом.

– Ещё не решил, – усмехнулся он. – Почему ты начала пить? Это случилось после проигранного в суде иска?

Сами ответчики на суд не явились, отправив своего представителя в лице пухлого адвоката с лоснящимся лицом. Тот своими толстыми пальцами передал судье все ложные заключения с больницы, в которую меня доставили сразу после происшествия, и заявил свидетеля. С моей стороны единственным, кто согласился стать свидетелем, была моя коллега с бывшей работы. Но ещё до начала заседания ей позвонили на сотовый, и она без объяснений исчезла, оставив меня на растерзание осуждающим взглядам остальных участников процесса.

Меня допросили. Я, как смогла, подробно рассказала о случившемся, обливаясь слезами, потому что невыносимо страдала, вспоминая. Потом говорил представитель ответчиков. Как говорил – врал. Зачитали вслух бумаги, но я стойко перенесла прочитанную ложь – осуждающих взглядов с каждым зачтённым словом становилось всё больше. Затем в зал вызвали свидетеля со стороны ответчиков, ведь с моей стороны таковых не оказалось.

В зал, хлопая ресничками, процокала на невыносимо высоких каблуках Кристина Наумова. Встала у стойки и улыбнулась судье. Женщина холодно проигнорировала её улыбку и после всех обязательных вопросов про правду и ничего кроме неё задала вопрос касаемо рассматриваемого дела:

– Вам знакома истец – Кольцова Олеся Витальевна?

– Да, – пискнула та и глянула на меня надменным взглядом.

– Охарактеризуйте её как человека.

– Ваша честь, – оторвала она от меня взгляд, посмотрев на судью. – Пропащая дамочка. Совершенно.

– Что вы подразумеваете? Подробнее, пожалуйста.

– Мы с ней виделись в разное время на протяжении пяти лет. И ни разу она не была абсолютно трезвой. Её муж пытался бороться с пагубной страстью супруги: отправлял на лечение в специализированные клиники; забирал деньги, кредитки и так далее; с завидной периодичностью избавлял квартиру от приобретённого ею алкоголя. Но, как мы теперь видим – всё зря.

– Ты всё врешь, чертова дрянь! – не выдержала я и, получив в свою сторону строгий взгляд от своего адвоката, затем и от судьи, тихо буркнула извинения.

– Я поклялась говорить правду, – притворно оскорбилась Кристина, для эффекта положив руку на сердце.

Я проглотила язву, вертевшуюся на языке, но удостоила её испепеляющим взглядом.

– Что вы скажите об ответчиках? – спросила судья.

– О! Достойные мужчины. Достойные. Как я уже сказала ранее, Кирилл пытался ей помочь. Но после случая с больницей, он понял, что бессилен. Подал бумаги на развод. Думаю, она именно поэтому решила пойти в суд – отхапать часть его состояния, чтобы продолжать своё разрушение. Ведь при разводе ей не досталось ничего.

– Мне не нужны его грязные деньги! – снова не удержалась я.

– Истец! – стукнула молотком судья. – Ещё одно высказывание без разрешения суда, и вас удалят из зала.

– Простите.

– Остальные? Никитин и Прохоров. Как вы считаете, почему они участвуют в исковом заявлении?

– Ваша честь, не представляю! – воскликнула она, округлив глаза. – Рассчитывает на сумму втрое больше, чем заплатил бы один из них, наверное.

– Вы уверены, что не один из ответчиков не смог бы напасть на истца?

– Уверена, ваша честь, на сто процентов. Люди они добрые и заботливые. Я знаю их уже много лет, и ни одного подобного прецедента не случалось. Думаю, у истца просто-напросто не все дома, – на последней фразе она прожгла меня язвительным взглядом.

– Прошу вас – выражайтесь культурным языком. Вы находитесь в суде.

– Простите, ваша честь. Истец – сумасшедшая. Я бы на вашем месте отправила её на обследование в психиатрическую больницу.

– Вы не на моём месте, – смерила её холодным взглядом судья. – И суд сам решит, что делать.

– Да. Извините, – тихо пискнула Кристина и опустила голову.

– Вы свободны, свидетель. У вас есть право остаться в зале суда и прослушать решение по данному делу или же покинуть нас.

– Спасибо, я останусь.

Прозвучал удар молотка, затем сильней голос судьи:

– Суд удаляется в совещательную комнату для принятия решения по ходатайству.

Спустя некоторое время я в полной прострации выслушивала заключение суда из уст прокурора о решении об отказе в удовлетворении исковых требований. Кристина при этом еле сдерживала триумфальную улыбку, но глаза её блестели от осознания собственного величия. Думаю, эти показания – одна из причин, почему Прохоров так долго держал её возле себя.

Возвращаясь домой, я со всей ясностью осознала собственную ничтожность. Людям с деньгами испокон веков удавалось уходить от ответственности, и я даже не знаю, чего хотела добиться этим иском. Мой адвокат мне так и говорил, но я была непреклонна. Все мои увещевания суду остались без внимания. Они поверили лживым бумагам и свидетельству. Решили, что я пьющая и что со мной действительно покончено. В тот день я почти залпом выпила бутылку виски. Почему бы и не оправдать все их заключения?

– Да, – ответила я и скривилась, прогоняя воспоминания, разрушившие веру в человечность.

– Олеся, – проникновенно произнёс Сергей, чуть подавшись в мою сторону, и накрыл мою руку своей тёплой ладонью. – Помоги мне разобраться в твоём мотиве. Расскажи, с чего всё началось.

– То есть подтвердить, что он у меня всё же есть? – усмехнулась я, медленно убрав руку. – Он есть, как ты сам догадывался, и как я говорила ранее – Кирилл и его друзья убили моего ребёнка и лишили меня возможности когда-нибудь стать… мамой, – я сглотнула перед последним словом, потому что до сих пор мучительно больно это признавать. – Но я их не убивала.

Сергей устало уткнулся лбом в свои бумаги на столе. Вздохнул, шевельнув широкими плечами, и, распрямившись, снова посмотрел на меня напряжённым взглядом.

– Я всё меньше верю, что это могла сделать ты, – тихо сказал он. – Но я должен узнать тебя лучше. Узнать твою историю. Чтобы окончательно убедиться. Я всё ещё не понимаю, что они тебе сделали.

– Ладно, – вздохнула я, отклонившись на спинку стула. – Надеюсь, ты не торопишься.

Глава 3

– Не тороплюсь, – улыбнулся следователь.

– Может чаю или кофе налить? Раз водка под запретом, – невесело усмехнулась я.

– Да, кофе лишним не будет. Спасибо, – расслабился Сергей, откинувшись на спинку стула.

Я поднялась и включила чайник, затем достала две керамические кружки.

– Кофе паршивый, предупреждаю сразу.

– Не смертельно, – весело произнёс он за моей спиной.

Я знала наверняка, что он наблюдает за моими действиями, изучает, как недавно изучала его я. Странным образом повернулся наш разговор.

Рассказать с чего всё началось…

Начало уходит далеко в прошлое. Тогда в моей жизни ещё не появился Кирилл. Но появился Он. В жизни любой женщины рано или поздно появляется такой мужчина. Она влюбляет без памяти, забывая о всех своих правилах. Теряет голову от одного Его взгляда. Сходит с ума, не получая от Него сообщений. Умирает без Его общества. И искренне считает, что Он – тот самый, предназначенный ей самой судьбой.

Для меня этим мужчиной стал – Максим Свердлов.

Мы вместе учились в Строительном техникуме. Там преимущественно учились парни. В одной нашей группе процент соотношения с девушками составлял 10 к 90. Для меня это не играло особой роли – я была сосредоточена на учёбе и потому первые несколько лет даже не замечала его. Он не лез на глаза в отличии от своих сокурсников, поначалу не дававших мне прохода. Я не реагировала на ухаживания и прочие знаки внимания, создавая себе репутацию непреступной и холодной стервы. Так было проще. Трудности мне были не нужны. Но на последнем курсе из другого города к нам в группу перевёлся особый фрукт. Крепкий орешек, которого не пугала моя репутация, а только раззадоривала. Он не давал мне продуху ни на парах, ни на переменах своим назойливым ухаживанием. И однажды моё терпение лопнуло.

– Ты! – взревела я, перебив преподавателя, и подскочила на ноги, сверля назойливого ухажёра презрительным взглядом. Все лица в аудитории обратились к нам, но я не обращала внимания, дойдя до точки кипения. Да я и не видела иного способа избавиться от него, кроме как унизить публично. – Как только пришло в твою безмозглую голову, что ты стоишь хоть одного моего ноготочка? С чего ты вообще решил, что я стану с тобой встречаться? Наивно считаешь себя особенным? – Я рассмеялась прямо в глаза ошарашенного парня: – Не-ет. Ты не то, что не особенный, а даже не привлекательный. И до меня тебе, как до луны пешком. – Я наклонилась к нему и, тыча пальцем в его надоевшую рожу, прошипела: – Хватит мне досаждать. Я устала от твоего общества. Раз и навсегда запомни: я не нуждаюсь в знакомстве с ничтожеством, вроде тебя, – наблюдая, как он пытается сдержать злость, я схватила свои вещи и выбежала из аудитории, одними губами попросив прощения у преподавателя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.