# Портрет

Яна Кирюшова-Черепанова

Жизненная история о любящих, но порой не ведающих этого сердцах. О борьбе с возникающими препятствиями, о сохранении веры, силы духа на пути достижения цели. О преданности возлюбленному, о доброте и несломленности в тягостные и безвыходные моменты.

Если бы…


Нет! Не может человек знать всё наперед. Если бы он знал своё будущее и то, какой ценой оно будет достигнуто, то храбрец бы задумался, а трус, испугался. И только неведение вселяет в нас надежду.


Может быть это глупо начинать книгу так, как я её начинаю – с письма к читателю, но я не знаю как можно ещё рассказать и поделиться самым сокровенным.

Ты, мой читатель, знаешь ли …что такое любовь?.. Или хотя бы задавал себе этот вопрос? Я не спрашиваю любил ли ты или нет? Каждый человек постоянно испытывает это чувство: любовь к матери, любовь к другу, любовь к домашнему питомцу, наконец, любовь к пироженным… Нет, я говорю о другом чувстве, пребывая в котором испытываешь то радость, то печаль, то счастье, то страдание. Чувство, которое бывает взаимным и, наоборот, неразделенным. Чувство, которое бывает на двоих.

Читатель! Ты мой молчаливый собеседник, я не знаю кто ты, как ты выглядишь и что у тебя на душе, я только могу представить себе тебя, но каким бы ты ни был в эту минуту, когда ты читаешь эти строки, ты самый близкий человек мне на свете. И тебе, мой дорогой читатель, я хочу рассказать эту историю.


Часто сидя где-нибудь и задумавшись, я представляю себе одну и ту же картину – всадник мчащийся верхом на лошади, по каменистой дороге. Прошу, представь и ты. Я знаю куда скачет, торопясь всадник на лошади, вернее, всадница, потому что это девушка. Она дочь королевского повара и торопится она в замок.

Друг! Ты уже, наверное, догадался, что историю, которую я хочу рассказать – это сказка, но любая сказка могла бы существовать в жизни и, может быть, существует.

Так вот, эта девушка торопилась потому что она опаздывала, а её ждал отец. В этот день во дворце был назначен бал и она с отцом были приглашены на него самим королём. Королевский повар так умел искусно готовить, что король очень его любил и гордился им, поэтому на праздниках повар должен был сидеть за столом рядом с королём. Это была большая честь. И повар был самым знаменитым человеком во дворце, конечно же, после всего королевского семейства. И, естественно, он жил безбедно и его единственная дочь, его красавица (для всех любящих родителей их дети всегда самые прекрасные) и помощница, росла как принцесса.

У самого же короля не было дочери и он любил дочь повара как свою. Король был добр к ней и баловал её. Но всё же у короля был ребенок – принц-наследник.

Это был очень странный мальчик. Нет, не то что бы он был не в своём уме, как раз наоборот, он был красив и умён, но у него была одна страсть, которая беспокоила короля и заставляла волноваться весь дворец. Он был влюблён. Влюблен в … портрет.

Ну вот, мой читатель, мы подошли к одной из разновидностей любви, неразделён-

ной любви. Да, да, именно, неразделённой, потому что он не знал: ни кто была эта девушка, изображенная на портрете, ни откуда она и где её можно найти, ничего и никаких надписей на портрете. Даже без подписи художника, кто написал портрет.

Сначала он искал её, но тщетно, потом он впал в тоску и заболел от безысходности.

Этот портрет был подарен ему в детстве, ему однажды прислал его неизвестный, просто взял и прислал безымянный подарок. Ещё мальчиком он вбежал к себе в комнату и увидел на столе картину прикрытую полотном, на полотне была единствен-

ная надпись: «Придёт время» и всё, когда он откинул ткань и увидел портрет девушки «самой прекрасной девушки», как он тогда подумал. И он влюбился сразу, как только заглянул в глаза с портрета. Влюбился и как ему, казалось, навсегда.

Девушка действительно была удивительно прекрасна и по одежде, изображённой на картине, можно было догадаться, что она очень богатая. Принц стал искать её везде, но проискав несколько лет он отчаялся её найти. И он сам, не зная чего, стал ждать, как было подписано: того времени, которое должно прийти.

Надежда и любовь его не грели, а только, наоборот, чем больше проходило времени, тем сильнее истощали его. Но эти два чувства изматывали не тело, а душу, поэтому он рос злым, с холодным и жестоким сердцем.

Как я писала, не смотря ни на что он вырос красивым, сильным и умным. Много принцесс за него сватали, но он не видел никого, кроме незнакомки с портрета. Он часами сидел перед портретом и изучил его до мельчайших подробностей, каждую трещинку. Он знал наизусть и даже закрытыми глазами представлял себе эти волосы, эти плечи, эту лёгкую улыбку и, особенно, его притягивали глаза, так поразительно живые. Если бы он только знал, что они и впрямь живые и всегда с нежностью наблюдают за ним.

Но это были уже не те глаза, которые на портрете, а те которые также были удивительно похожи и также прекрасны, как одно целое, но глаза другой девушки, той что была дочерью повара.

Влюблёнными глазами она смотрела на принца, но он не замечал этого. Правду говорят, что счастье иногда рядом, надо только оглянуться. Но и этого порой не достаточно. Суметь понять, разглядеть, полюбить вот что было трудно для принца с его каменным сердцем, которое не по его вине, к сожалению, всё же стало таким.


Девушка эта была не очень красива, но обладала весёлым нравом, огромной доброты сердцем и нежной, чистой душой. Эти самые замечательные качества характера и делали её привлекательной, а в минуты счастья даже красивой. И эти минуты были или когда она видела принца, или когда думала о нём. Но, что загадочно так это её глаза. Они, действительно, были похожи на глаза девушки с портрета.

Знаешь, мой милый читатель, я не буду больше знакомить тебя с моими героями. Я лучше займусь, наконец, рассказом про взаимную любовь…


Начало истории


Когда всадница доскакала до дворца, был уже вечер. Остановившись перед крыльцом кухни, она спрыгнула с лошади. К ней подбежал швейцар и быстро заговорил:

– Ия! Ты что хочешь, чтобы отец рассердился? Где ты была? Привезла платье?

– Да, – коротко ответила девушка.

Новое платье было заказано специально для бала на который Ия собиралась. Она никому не говорила, каким оно должно было быть, потому что хотела приготовить сюрприз. Она знала на кого был рассчитан этот сюрприз. На принца. Ия хотела удивить его и чтобы хотя бы раз он посмотрел на неё по-другому, как на девушку, а не как на близкого человека, которого знал с детства.

Кстати, о её имени. Ия – это сокращение от имени Италия. Правда красиво?

Ия пробегав через кухню, мельком взглянула на сердитое лицо отца, виновато улыбнулась и помчалась по лестнице наверх в свою комнату, со свертком в руках.

Вбежав к себе в комнату она разложила платье на кровати и начала собираться на бал. Каждый раз проходя мимо кровати, Италия то и дело смотрела на платье и думала о принце.

«Какой сегодня будет вечер?» – с восторгом думала Ия, но тут же менялась в лице и её мысли были уже о другом:

«Что я делаю? – спрашивала она себя, – правильно ли я поступаю?».

Её то переполнял восторг, то мучали сомнения. Они её мучали и потом, когда она наряженная уже шла по коридорам дворца. И когда подошла к огромным дверям, ведущим в зал. Но Италия, на мгновение, остановилась, собралась с духом и решительно распахнула двери.

Войдя в зал Ия увидела огромное количество гостей, и смутилась, но посмотрев на восторженные лица, обращённые к ней, она поняла: что сейчас она прекрасней всех и уже уверенная в себе стала пробираться сквозь расступающуюся толпу к тому месту, где сидел её отец.

Всего можно было ожидать от этой «несносной девчонки», как выразился отец после того как Италия, наряженная в новое платье вышла в центр зала, где собрались: и гости, и король с королевой, и он … принц. Действительно, всего можно было ожидать, но этого не ожидал никто. Италия стояла посередине зала и светилась от счастья, не замечая никого и смотря только на принца. Она ждала как на него подействует её наряд, как он посмотрит, что сделает, Ия боялась пропустить каждый миг этой минуты.

В зале наступила полная тишина, оркестр перестал играть музыку и гости, не знавшие в чём суть заминки, недоумевая, смотрели то в сторону где сидел король, то в сторону куда смотрели: король, принц и повар, т. е. на Италию. Все трое были багровые от ярости. Ярость эта заключалась в выходке Италии. Никто из гостей, кроме королевской семьи, их родных и прислуги, никогда не видели портрета неизвестной. И о «странности» принца даже не догадывались, но не зная в чём дело, даже им стало страшно от вида этих троих. Ия стояла вся одетая и причесанная так, как та девушка с портрета. И новое платье её было точь-в-точь таким же как на картине.

Когда принц увидел входящую в зал девушку, он сразу узнал её платье и в нём тут же вспыхнула надежда. Он чуть не бросился к ней, но не мог даже пошевелиться, но по мере того как она приближалась к нему, он всё больше узнавал черты лица знакомого с детства, и это было лицо не с портрета. Принц узнал Италию. Холодное сердце больно сжалось и принц подумал, что она издевается над ним, смеётся над его горем и выставляет его на посмешище. В нём закипела ненависть. Не зря говорят: от любви до ненависти – один шаг.

Король, видевший по лицу сына, что творится с ним внутри, тоже разозлился на ту, которая заставила его страдать. Король был стар и не видел своими близорукими глазами, что это была Италия, но он хорошо видел платье и чувства сына передались мгновенно отцу. Он давно ненавидел ту с портрета, которая столько лет мучила принца. Он даже не мог избавиться от портрета, боясь упрёка сына.

Отец Италии был в ярости на себя за то, что заранее не предотвратил затеи, а, можно сказать, помог этой выходке случиться. Ведь не уследил, не остановил…

Но я знаю, читатель, ещё одну хорошую поговорку: «Что не делается, всё к лучшему». И это, действительно, правда, потому что эта ярость принца как – будто его пробудила и подтолкнула. На что? Пока он не знал, но уже почувствовал, что все же что-то в его душе открылось. Он долго думал и размышлял над тем, что случилось. И ему в первый раз, может быть, стало жалко себя. Как-будто эта ярость, как взрыв, раздробила его каменное сердце и он стал чувствовать, а может это душа шевельнулась внутри?

Король, узнав позже Италию, не мог её строго наказать (он всё-таки очень сильно любил её), поэтому, велел только запереть её в своей комнате и никуда не выпускать, запретив ей когда-либо, вообще, подходить к принцу или даже смотреть на него, иначе её ждало суровое наказание.

Что же было с самой Италией, когда она увидела, что сюрприз не удался?

Она так же ясно видела как и все, что творилось с принцем. И она пережив всё вместе с ним, неожиданно без слов всё поняла, она поняла какую боль она ему причинила и себе тоже.

«Ты не она, и никогда её не будешь!» – вот что было написано на лице принца. Ия ужаснулась самой себе и растерявшись не знала что ей делать, она просто стояла и слёзы текли по её щекам. Слёзы боли, стыда, раскаяния.


Ночью Ия и думать не могла о сне, сидя запертой в своей комнате. Она решила, что во чтобы то не стало ей надо извиниться перед принцем, потому что не видя его, она не сможет больше жить.

Она вылезла через окно и, прокравшись укромными уголками двора (не зря же она выросла во дворце), проскользнула незамеченной.

Двери в спальню принца оказались запертыми, видимо, он закрылся, чтобы его не беспокоили своими утешениями. Но Ию это не остановило она знала, что окна из комнаты принца выходят на террасу, а поскольку ночь была тёплой, то окна комнаты должны были быть открыты.

Поднявшись по лестнице и пройдя по террасе, Италия вошла в комнату. Вокруг было темно и тихо. Она увидела на кровати спящего принца. Подойдя к кровати и сев на неё, она стала тихо и молча смотреть на него.

Во сне принц становился ещё красивее: спокойное лицо, мягкое дыхание и легкое касание улыбки на лице – делало его прекрасным. Она долго любовалась им и не могла нарушить то волшебство, которое воцарилось в эту минуту в комнате.

Но принц почувствовав чей-то взгляд проснулся. Он открыл глаза и увидел в полумраке фигуру девушки, которая сидела хоть и на кровати, но против окна и принц не мог никак рассмотреть кто же она.

– Прости меня, прошу, прости, я не думала … умоляю, пожалуйста, прост… – и Ия разрыдалась.

Принц не понимал что говорит эта девушка, но ему почему-то захотелось рассмотреть её.

– За что простить? – спросил он спокойно, и приподнявшись подвинулся к ней. Нежно повернув её к лунному свету, пробивавшемуся в комнату, он вдруг узнал Италию, и только хотел выплеснуть вновь поднявшуюся злость, как вдруг заглянул ей в глаза, что-то внутри больно кольнуло и мелькнуло в голове: «Она».

Но не успел он так подумать как налетела буря и шквальный ветер вдребезги разбил оконные стекла: они летели и падали всюду, долетая до кровати. Италия зажмурилась, чтобы осколки не попали в глаза, и не успела подумать о принце, как от испуга за него открыла их, но рядом с ней никого не было.

Она не поняла что это было, но когда всё стихло Италия оглядела комнату и принца в ней не оказалось, только ужасно громкий, как раскат грома – хохот, доносился с террасы. Ия не замечая осколки стекла под ногами, выбежала на террасу и увидела удаляющуюся бурю, несущую в себе человека. «Это принц» – с ужасом подумала Италия.

И она бросилась к конюшне. Подбежав к своему любимому коню, который, к счастью, был ещё не расседлан, – вывела его из стойла и вскочив верхом, поскакала вслед удаляющейся буре.

Мчась во весь опор Италия даже не замечала, что она вся истекает кровью. Что руки, ноги и всё её тело было в крови, от порезов битого стекла. Она не думала о себе, она сейчас не думала ни о чём, вообще. Её не волновало, куда она едет, зачем едет? Единственной её мыслью было не потерять бурю из вида. Столб песка, гнутые деревья, иногда поваленные – это были её единственные ориентиры на пути.

Буря улетела уже далеко вперед и Италии, мчавшейся сейчас по дороге, приходилось только смотреть на верхушки деревьев, которые наклонялись в след удаляющемуся ветру.

Но вдруг, неожиданно, сзади налетела другая буря и всё усиливаясь и усиливаясь, что лошадь уже больше не могла бежать. Конь подлетел и закружился в каком-то невидимом вихре. Италия только плотнее прижалась к гриве своего коня, как будто искала у него защиты. Ей было страшно, ей было больно от того, что песок забивался в раны, но она не могла ничего сделать, только поддаться этому круговороту и терпеть. Терпеть что было сил. И она терпела пока не потеряла сознание.

Очнувшись Италия долго осматривалась вокруг себя, вспоминая что же с ней случилось. Уже полностью придя в себя она увидела, что лежит на каменном выступе какого-то очень глубокого ущелья. Она попыталась шевельнуться. Всё тело ломило и щипало, но движений всё же не слушалось. « Так?! Если я всё чувствую и ощущаю – значит я цела, но почему не могу пошевелиться?» – подумала Ия.

И собрав последние остатки своих сил, она всё же, хоть и с трудом, сумела перевернуться на живот и перегнувшись через край уступа она увидела перед собой темноту, но тут из-за края скалы показалась луна и осветила бесконечно глубокое ущелье, одним словом она увидела … бездну. У неё закружилась голова и Ия поскорее постаралась вернуться в прежнее положение. Италия посмотрела наверх, туда где на чёрном звёздном небе виднелся край ущелья. «Я лежу на каком-то маленьком выступе посередине ужасной пропасти, и если мне повезло так удачно упасть, вместо того чтобы долететь до дна и разбиться, то я должна суметь выбраться отсюда», – снова молча размышляла Ия. Говорить вслух у неё не было сил, она очень сильно ушиблась при падении, но постепенно силы возвращались к ней. Она осторожно поднялась и подошла к стене. К удивлению девушки она была почти гладкая, только кое-где виднелись слабо заметные выступы, подъём по таким зацепкам был просто невозможен. И всё же она решила попробовать. «Сорваться в пропасть, лучше чем умирать с голоду на уступе или добровольно прыгать в бездну, – решила Италия, – вдруг мне повезёт и я выберусь, ведь лазать по деревьям тоже не легко, но я же лазала, хотя дерево можно обнять, а скалу разве обнимешь». Так лезла всё выше и выше и разговаривала сама с собою Италия. Она болтала без остановки всякую ерунду, из-за этого быстрее уставала и задыхалась, но разговаривая она хотя бы не думала о том, что лезет почти по отвесной стене, что руки занемели, что под ногами пропасть и что она совсем одна и никто ей не поможет. Засохшие было раны от усилий снова раскрылись и болели, но она их не замечала и больше уже не разговаривала. Ия с какой-то жадностью и невидимой целью ползла наверх. Цель эта и придавала ей силы. Италия несколько раз оступалась и почти соскальзывала, но снова умудрялась зацепиться и ползти, почти уже светало и рассвет принес с собой туман, такой густой что не было видно куда она лезет и от чего она ползет, и вообще, двигалась она или стояла на месте. Была только она и эта стена перед её глазами. Но Ия всё равно лезла, как будто какая-то невидимая сила завладела ею и толкала наверх. Она думала о…нём…

Как ни трудно это было, но у неё получилось. Зацепившись за край ущелья, уже почти бессильная Ия, из последних сил, подтянулась и перекинулась через него. Лежа на земле Италия долго просто лежала без движений и отдыхала. Ей показалось, что она даже заснула. Такое блаженство было просто так лежать. Сейчас она всей душой радовалась жизни и была счастлива, по-настоящему, почему-то, именно, в этот миг СЧАСТЛИВА.

Когда утренний туман полностью рассеялся, Италия очнулась от того что её кто-то поцеловал, но открыв глаза она увидела над собой огромную морду своего коня, который своим большим и теплым языком, нежно лизал ей лицо.

– Свист, это ты! Ты жив! Жив! – не могла поверить Ия. И слезы радости и счастья текли по её щекам. Она была не одна, не одна!

Никогда раньше Италия не могла представить, что с нею может случиться такое. Одна среди скал и ни одной людской души, у которой она могла попросить помощь. Но та неведомая до сих пор сила, которая помогала ей забираться по стене ущелья и сейчас не давала ей сдаваться перед трудностями, эта сила была – Надежда.

Кто-то из писателей сказал: «Надежда существует только в пути». Наверное, так оно и есть.

Несколько дней Италии пришлось ехать по какой-то неизвестно кем проложенной горной тропинке, которую она увидела вскоре после того как очнулась. Голодная, замёршая, умирающая от жажды и уставшая – она ехала на своей такой же уставшей лошади, которая еле плелась. Ия уже ничего не видела перед собой, когда неожиданно их накрыла громадная тень.