Алайна Салах
Трое

Ограничение 18+, брань

Теги: сцены мжм, драма, отношения

Жанры: современный любовный роман, эротический триллер

1

– Малыш, – дыхание Мирона согревает шею теплом, он прижимается ко мне со спины и пробегается пальцами по животу. – Руслан через пять минут заедет, так что тебе лучше надеть что-нибудь.

Я перехватываю его руку, до того как она успевает скользнуть ниже, и шутливо по ней ударяю.

– Я думала, мы с тобой хотели посмотреть фильм.

– Вряд ли он надолго.

Я пробую кипящий бульон и, убавив плиту, иду в спальню, чтобы натянуть на себя что-то приличнее стрингов и обрезанной футболки. Неожиданный визит Руслана восторга во мне не вызывает: из всех многочисленных друзей Мирона его я люблю меньше всего. Я даже не могу объяснить почему. Мы практически не общаемся, и он никогда меня не обижал. Наверное, дело в его энергетике, гнетущей и давящей, и во взгляде: он смотрит так, словно считает меня недостойной ни Мирона, ни его собственного общества. Хотя не исключено, что это лишь отголоски моих комплексов.

Я переехала в Москву из Самары, поступив на бюджетное место в МГИМО, в родословной олигархов не числится так же, как не числится крутого немецкого автомобиля и квартиры в центре – это минимальный пакет имущества у любого приятеля Мирона. Думаю, многие в его окружении до сих пор удивляются, почему сын депутата, красивый, обаятельный, имеющий успешный бизнес и не знающий отбоя от лучших представительниц столичной тусовки, вдруг выбрал меня и моногамию. Мирон стал моим первым во всём: первой любовью, первыми серьёзными отношениями, первым мужчиной. Я потеряла девственность у него в квартире после двух недель свиданий, и уже на следующее утро он предложил к нему переехать. Через месяц исполнится ровно год, как мы живём вместе и, если быть до конца честной, мысленно я почти вышла за него замуж.

В прихожей раздаётся звонок, и я нарочно начинаю сильнее грохотать посудой, чтобы избежать участи открывать дверь. Судя по звуку шагов, Мирон идёт делать это сам, и через пару секунд из коридора доносится низкая вибрация мужского разговора. Выключив плиту, я кошусь себе на ноги: нужно было надеть штаны, а не шорты.

– Тати, малыш, кофе нам сваришь?

Обернувшись, я вижу Мирона, отодвигающего барный стул, и Руслана, стоящего в дверном проходе. Несмотря на зной, он одет в наглухо застёгнутую толстовку, руки скрещены на груди, взгляд застыл на моём лице и не делает попытки сдвинуться. Никакого «привет», никакого кивка головы в знак вежливости. Он словно намеренно подчёркивает, что мы с ним сделаны из разного теста. Чего он ждёт? Что я склонюсь перед ним в реверансе, как остальная орда его поклонниц?

– Сделаю, – я улыбаюсь Мирону и, лёгким кивком головы поприветствовав мрачного гостя, отворачиваюсь к кофемашине. Судя по скрежету отодвигаемого стула, он садится за стол, а шум перемалываемых зёрен скрадывает от меня звук разговора. Всё же зря я выбрала шорты.

Я по очереди ставлю перед парнями чашки, собираясь уйти в комнату, но Мирон перехватывает мою талию и тянет к себе на колени.

– Посиди с нами немного, малыш. Рус не рассказывает ничего секретного.

Я машинально смотрю на Руслана, чтобы убедиться в том, что он от такой идеи не в восторге, и встречаюсь с ним глазами. Такое случается крайне редко и сейчас вновь вызывает странное чувство, словно он застал меня за чем-то неподобающим.

– Как тебе кофе? – спрашиваю первое, что приходит в голову, чтобы пояснить свой нечаянный взгляд.

– Я люблю крепче.

Вот так. Даже сделанный мной эспрессо для него не слишком хорош. Глупо было спрашивать. Можно ответить, чтобы в следующий раз приезжал со своим крепким кофе, но я не хочу портить Мирону отношения с другом. К счастью, Руслан не так часто бывает у нас в гостях, чтобы я не смогла его потерпеть.

Я обнимаю Мирона и легонько трусь подбородком о его щёку. Пробивающаяся щетина царапает кожу, а запах одеколона заставляет вновь расслабиться. В конце концов, разве не наплевать, что кто-то из друзей моего парня меня недолюбливает?

– Вы здесь поболтайте, а я побуду в гостиной. И я всё ещё жду тебя на фильм.

Мирон на секунду сжимает мои ягодицы в ладонях и, коснувшись губами шеи, отпускает. Этот жест – прямое напоминание о том, что он хочет меня всегда. Мы почти год вместе, а наша сексуальная жизнь такая же яркая, как в первые месяцы: мы можем заниматься этим много раз за день: в душе, в ванной, лёжа перед телевизором, на барном стуле. Иногда мне и самой не верится, что отношения могут быть настолько идеальными и безоблачными, а один человек способен объединять в своём лице не только неутомимого любовника, но и хорошего друга.

Демонстративно не глядя на Руслана, я выхожу из кухни и, забравшись на диван, достаю покетбук – очередной подарок Мирона без повода. Остановившись на популярном детективе, погружаюсь в чтение и поднимаю голову, только когда слышу своё имя:

– Тати, какой фильм ты хотела посмотреть? «Три билборда»?

Мирон, держа бутылку пива в руке, садится рядом и, обняв меня за плечи, поясняет:

– У Руса встреча сорвалась. Посидит с нами, не против?

Даже если бы в этот момент за нами из кухонного проёма не наблюдал Руслан, мой ответ всё равно был бы положительным. С Мироном я ни разу не позволила себе перейти грань стервозности.

– Конечно, я не против.

Руслан молча садится на противоположный край дивана, а Мирон, протянув мне свою бутылку, выходит на кухню и возвращается с новой упаковкой.

Запланированный вечер с попкорном плавно превратился в мужские посиделки: парни, потягивая пиво, перебрасываются комментариями, я, положив голову Мирону на плечо, стараюсь не терять суть происходящего на экране. Время близится к одиннадцати вечера, а утром мне вставать на учёбу, поэтому на финальных титрах я решаю пойти в спальню.

– Я спать, – высвободившись из объятий Мирона, я встаю с дивана и заставляю себя посмотреть на Руслана: – Спокойной ночи.

Ответом мне становится взгляд исподлобья и едва заметный кивок головы.

– Я скоро подойду, Татиш, – Мирон гладит меня по ноге и, вернув на стол пустую бутылку, подмигивает: – Без меня не засыпай.

Оказавшись в спальне, я наспех принимаю душ и забираюсь в нашу кровать. Я всегда думала, что моя жизнь будет самой обычной: я окончу университет, найду работу, встречу простого парня, с которым мы вместе станем копить на совместное жильё, а когда встанем на ноги, у нас появятся дети. Мои мечты никогда не включали в себя проживание в роскошных апартаментах в центре столицы, ужины в ресторанах, дизайнерскую одежду, которой меня задаривает Мирон, и поездки на курорты. Моя мама за всю жизнь была за границей лишь однажды, а я за последний год посетила уже шесть стран.

Звук открывшейся двери заставляет меня улыбнуться в предвкушении. Я закрываю глаза и замедляю дыхание, притворяясь спящей. Люблю, когда Мирон меня будит.

– Соскучилась? – его горячее тело прижимается ко мне сзади, одна рука обхватывает грудь, вторая незамедлительно ныряет под кружево белья и находит клитор. Возбуждение пронзает меня моментально – так действует на меня его близость и прикосновения. Мирон успел избавиться от спортивных трико, его твёрдый член упирается мне в ягодицы. Долго притворяться спящей мне не удаётся: я отвожу руку назад и запускаю пальцы ему в волосы. Слегка тяну, зная, что Мирон это любит, отвожу ногу, позволяя его пальцам беспрепятственно гладить меня там.

– Руслан так быстро ушёл?

Дыхание Мирона перемещается мне на шею, прикосновения языка к коже перемежаются с легкими покусываниями.

– Он напился. Я предложил ему лечь в гостевой спальне.

Я непроизвольно сжимаю ноги. Он всё ещё здесь? В нашей квартире? Находится за соседней стенкой, когда мы собираемся заняться любовью?

– Он может нас услышать.

– У нас в квартире отличная шумоизоляция, да и Рус, скорее всего, уже спит, – Мирон переворачивает меня на спину и нависает сверху. От него немного пахнет пивом, но этот запах совсем не отталкивающий, даже напротив – смешанный с ароматом одеколона и кожи, он мне нравится.

– Красивая у меня такая, Тати, – его губы накрывают мои, язык проскальзывает мне в рот, лаская так, как умеет только он один. Я обожаю целоваться с Мироном, и мне ни разу не удалось ограничиться лишь невинным касанием губ: соблазн углубить поцелуй всегда очень велик.

Я закрываю глаза и пытаюсь вытравить из головы мысль о том, что где-то поблизости находится Руслан. Выгибаюсь, когда рот Мирона спускается к ключице, закусываю губу, приглушая стон, когда он обхватывает сосок и тянет его зубами. За время сексуальных экспериментов мы изучили все чувствительные места друг у друга: Мирон знает, как правильно касаться меня, а я знаю, что нравится ему.

– Хочу вылизать тебя, Тати, – шепчет он, покрывая поцелуями мой живот. – Раздвинешь для меня ноги?

Мирону не нужно моё разрешение: в его руках я податливый воск. Он спрашивает потому, что эти произнесённые вслух слова нас обоих заводят. Я несильно царапаю его голову ногтями, прогибаю поясницу и развожу колени. Оральный секс между нами редко длится больше пары минут. Мирон говорит, что это из-за моей сверхчувствительности. Достаточно пары движений его языка, и я взрываюсь.

– Люблю твой запах, малыш, – вибрация слов задевает клитор, и я непроизвольно сжимаю простыни в кулаках и жмурю глаза. Он меня ещё даже по-настоящему не коснулся.

– Пожалуйста, пожалуйста…

Язык Мирона проникает между половых губ одновременно с давлением ладоней, заставляющих меня сильнее развести ноги. Выходит из меня и тянется вверх, распределяя по клитору влажность слюны и моего возбуждения. Я мечусь головой по подушке, стараясь не стонать слишком громко, – сейчас это сложно, потому что меня колотит изнутри – приподнимаю бёдра, двигаясь рту Мирона навстречу. Не потому, что не доверяю его умению, а потому, что сдерживаться – выше моих сил.

Его губы сильнее сдавливают клитор, слегка оттягивая, и тогда я взрываюсь: распахиваю глаза и, глядя в дрожащую белизну потолка, с охрипшими стонами глотаю свое наслаждение. Внизу живота бешено пульсирует, ноги непроизвольно дёргаются, а пальцы по-прежнему сжимают волосы Мирона. Он продолжает целовать меня там до тех пор, пока мои мышцы не обмякают и я безвольно не опадаю на кровать. По мере того, как реальность начинает складываться в чёткую картину, глаза выхватывают зазор в двери и тёмную фигуру, застывшую в нём. Горло окольцовывает паника, а между лопаток начинает быстро и часто колоть. Я напоминаю себе дышать и попутно убеждаю себя в том, что мне показалось. Но я знаю, что не показалось. Там, в двери, стоит Руслан. Он видел, как Мирон делал это со мной, видел моё лицо в самый интимный момент, слышал мои стоны.

– Обожаю, когда ты так кричишь, – тело Мирона накрывает меня, я ощущаю давление члена между ног, которое через секунду сменяется тугой наполненностью.

Застывший воздух покидает лёгкие, приводя меня в чувство, я несколько раз моргаю и вновь смотрю на дверь: она всё ещё приоткрыта, но в ней больше никого нет.

2

Мы с Мироном засыпаем, так и не поговорив: после двух полученных оргазмов мой мозг отказался соображать, и я попросту отключилась. Просыпаюсь, как и обычно, от трели будильника, установленного на мобильном. Мои лекции начинаются в восемь тридцать, но я всегда ставлю его на семь: времени хватает ровно на то, чтобы успеть позавтракать и собраться. Не открывая глаз, отвожу руку назад и, погладив остывшую простыню, перекатываюсь на спину. Мирон ушёл на тренировку.

Для меня до сих пор остаётся загадкой, как ему удаётся выдерживать такой строгий распорядок дня. Независимо от времени сна, каждое утро в шесть утра он идёт в спортзал на цокольном этаже нашего дома и проводит там не меньше часа, перед тем как поехать в офис. Я как-то пыталась ходить с ним, но быстро отказалась от этой идеи, потому что вставать вовремя у меня получалось с трудом. В итоге Мирон успокоил меня тем, что считает мою фигуру идеальной и ничего не хочет в ней менять, так что я с чистой совестью продолжаю спать до семи утра.

Я выскальзываю из кровати и, подобрав с пола пижамный топ и скомканные стринги, забираюсь в душ. Нарочно делаю воду похолоднее, чтобы смыть с себя дрёму, и, поражённая внезапным воспоминанием, застываю, уставившись в намокшую стену. Руслан видел нас ночью. Заглядывал к нам в спальню. Как такое могло случиться? Он открыл дверь? Или её забыл запереть Мирон?

Вода продолжает скатываться по моему лицу и волосам, пока мысли одна за другой вращаются в голове по зацикленному кругу. Мне нужно сказать об этом Мирону. Да, нужно. Но что, если он разозлится на Руслана, и я стану причиной их конфликта? Они дружат всю жизнь. Может быть, я всё не так поняла и он просто проходил мимо? Как вообще себя вести в подобных ситуациях?

Простояв так минут десять, но ни к чему не придя, я сушу волосы, натягиваю топ и джинсы и выхожу из спальни. Вспомнив, что могу быть не одна, затаиваю дыхание и прислушиваюсь. В квартире царит расслабленная утренняя тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц из окна, и я беззвучно выдыхаю. Кажется, Руслан уехал. Вот и прекрасно: скорее всего, мы не увидимся ещё пару недель, и к тому времени этот неловкий инцидент исчезнет как из моей, так и из его памяти.

Я иду на кухню, где готовлю традиционный завтрак: омлет со шпинатом, который любит Мирон и который за время совместного проживания успела полюбить я. Проигнорировав кофемашину, по старинке варю кофе в турке и, оставив его остывать, перемещаюсь в ванную комнату. Её я люблю гораздо больше, чем душевую в спальне: в ней больше света и есть удобное зеркало для нанесения макияжа.

Быстро причёсываю волосы, забираю их в высокий хвост и подкрашиваю ресницы. Выпрямившись, оцениваю свое отражение в зеркале и, слегка приподняв уголки губ вверх, заправляю выбившуюся бретельку бюстгальтера под ткань топа. Вряд ли моё лицо можно назвать эталоном золотого сечения, но я всё равно его очень люблю. Уже собираюсь выйти, но в этот момент дверь неожиданно открывается, и в неё, словно в замедленной съемке, заходит Руслан. Судя по всколоченным тёмным волосам, он только что встал, и сейчас я впервые вижу его без футболки. У него смуглая кожа – не знаю, от природы или это клеймо солнечных курортов, – широкие плечи, немного волос на груди, на плече – чёрная татуировка, по виду напоминающая кельтский узор. Сглотнув, я машинально стискиваю фарфоровый край раковины. Нет ни сил, ни возможности повернуться: тело будто окаменело, отказываясь мне подчиняться. Словно парализованная, я наблюдаю в зеркальном отражении, как он приближается ко мне. Мне нужно повернуться. Поздороваться, обойти его и покинуть ванную, если уж он не считает нужным этого сделать. Но вместо этого я продолжаю разглядывать наше отражение: свои расширенные глаза, часто вздымающуюся грудь и Руслана, стоящего позади меня так близко, что я могу чувствовать тепло его кожи. Его запах, он чужой, как и всё остальное в нём: его энергетика, которая меня подавляет, заставляет нервничать и теряться, чёрные глаза, которые смотрят не мигая, пока исследуют моё лицо, шею и бесстыдно спускаются к груди. Он словно говорит, что обо всём помнит, и хочет убедиться, что я тоже помню о произошедшем этой ночью.

«Выйди», – я шевелю губами, но из них не выходит ни звука. Тело походит на натянутую тетиву, я отчаянно боюсь, что Руслан захочет меня коснуться, и тогда я сорвусь. Закричу на него, ударю. Или же не смогу сделать ни того, ни другого и просто выбегу. Сейчас я готова признаться себе, что боюсь его. Но он не касается. В течение секунды разглядывает моё напряжённое лицо в отражении, отступает назад и выходит.

С раздавшимся хлопком двери я резко оборачиваюсь, словно его отсутствие, наконец, дало мне такую возможность, и впиваюсь глазами в замок. Мне следовало его закрыть. Я и сейчас отчаянно желаю его запереть и не выходить до тех пор, пока не получу уверенность, что Руслан ушёл. Это, разумеется, глупо, а мне нужно взять себя в руки и успокоиться. Мне двадцать один, в конце концов, а не двенадцать, чтобы играть в прятки. Может быть, именно этого он и добивается? Подавить меня морально, чтобы победить?

Моя ладонь подрагивает, когда я кладу её на хромированную ручку и осторожно открываю дверь, попутно напоминая себе, что это я – та, кто здесь живет, а Руслан – всего лишь гость. Сейчас я пойду на кухню и выпью свой кофе, даже если он будет разглядывать меня, сидя напротив. Я внушаю себе это весь путь по коридору, таким образом успокаивая взбунтовавшееся сердце и готовя себя к тому, чтобы вновь встретиться лицом к лицу с Русланом. Останавливаюсь, не дойдя до кухни каких-то пару метров, и прикрываю глаза в облегчении, потому что в этот момент слышу стук распахнувшейся двери в прихожей. Мирон вернулся с тренировки.

3

Руслан уходит, не выпив кофе, мы с Мироном завтракаем вдвоём, после чего он отвозит меня на учёбу. Прощание на университетской парковке – наш своеобразный ритуал: Мирон помогает мне выйти из машины, приветствует своих знакомых, которые всегда оказываются поблизости, целует меня и лишь после этого уезжает. Меня всегда удивляло, как много моих сокурсников его знают, при том что Мирон закончил МГИМО три года назад. Я долго не могла привыкнуть к тому, что незнакомые парни и девушки ни с того ни с сего завязывают со мной беседу, в конце которой всегда просят передать Мирону привет.

– Приезжаешь как по расписанию, Тати, – Алина Велес, дочь крупного столичного банкира, покидает водительское сиденье своего БМВ, эффектно опуская на асфальт стройные ноги в замшевых шпильках. – Доброе утро.

Я не обманываюсь насчёт нашей дружбы и её расположения: Алина мила со мной лишь потому, что я с встречаюсь с Мироном. Слишком часто я ловила на себе её взгляд, полный оценивающего превосходства, когда она полагала, что я не вижу. Пожалуй, это единственный минус в картине моего личного счастья: мне приходится мириться с тем, что в глазах топовой московской тусовки я никогда не буду достаточно хороша. Дворянство и рабочий класс в двадцать первом веке – понятия отнюдь не фантазийные. Я бы могла с лёгкостью игнорировать одну Алину и её насквозь фальшивую дружбу, но проблема заключается в том, что таких, как она, в моём окружении сейчас слишком много: тех, кто, улыбаясь в лицо, мысленно готовит ногу, чтобы пнуть, когда я, наконец, оступлюсь. Одной против них всех мне не выстоять, а потому я принимаю игру.

– С Мироном по-другому не получается, – отвечаю я с деланой лёгкостью и целую подставленную Алиной щёку. – У него всё чётко по расписанию.

– Он бы мог купить тебе машину и избежать ежедневной потребности пожимать руки людям, которых впервые видит.

Я почти уверена, что в прошлом у них с Мироном что-то было. Это чувствуется каждый раз, когда Алина говорит о нём: словно считает, что смогла бы позаботиться о нём лучше, чем я. И в этом состоит приятная часть нашей взаимной игры: что бы она ни думала и ни считала, Мирон принадлежит только мне, и заботиться о нём буду именно я.

– Мирон предлагал много раз, но я сказала, что машина мне ни к чему.

Взгляд Алины хлещет меня по лицу неверием: ей сложно представить, что кто-то в здравом уме способен отказаться от дорогостоящего средства передвижения.

– Во-первых, у меня нет прав, а во-вторых, я всегда могу воспользоваться такси при желании. Отвозить меня и забирать из университета – это инициатива Мирона.

Алина мой ответ никак не комментирует и, пока мы идем на совместную лекцию, переводит разговор на нейтральную тему: брендовые шмотки. Раньше я боялась подобных обсуждений в силу того, что самая дорогая вещь в моём самарском гардеробе была куплена на распродаже в Zara, но сейчас, когда я легко могу отличить рубашку Bottega Veneta от Дольче, у Алины больше нет повода злорадствовать.

– Придурок сейчас глаза сломает, – саркастично комментирует Алина, пока мы занимаем свободную скамейку в аудитории. Оторвавшись от внутренностей сумки, я пробегаюсь взглядом по рядам и без труда нахожу того, о ком она говорила. Это Саша, наш сокурсник, пару раз мы сидели рядом с ним на занятиях. Он приятный и симпатичный, и единственное, чем мог заслужить подобное пренебрежение со стороны Алины, – это тем, что его машина родом из Кореи, а не из Германии, а вещи куплены не в бутиках Третьяковского переулка, а в демократичном H&M.

– Привет! – я машу чересчур активно и улыбаюсь слишком широко для той, кто знаком с ним лишь поверхностно. Принимать правила игры вовсе не означает становиться игроком. Улыбнувшись, Саша салютует мне ладонью, после чего отворачивается. Я чувствую на себе неодобрительный взгляд Алины, но делаю вид, что его не замечаю.

– Мирону вряд ли понравится, что какой-то задрот трахает тебя глазами.

Моя улыбка лёгкая и непринуждённая.

– Может быть, он трахал глазами тебя.

Алина издает протяжное «Пффф», в очередной раз недвусмысленно давая понять, что такой, как Саша, просто неспособен разглядеть нечто столь совершенное, как она.

– В пятницу я отмечаю день рождения, – развернувшись ко мне лицом, она переходит на более деловитый тон. – В этот раз всё будет проходить за городом. Желающие остаются с ночевой, про купальник, думаю, говорить не нужно. Вы с Мироном, конечно, приглашены.

– Спасибо, сегодня же ему скажу.

– Я с ним разговаривала вчера, так что Мирон в курсе.

Внутри зреет неконтролируемое раздражение, и мне требуется несколько вдохов, чтобы себя успокоить. Нет, я не ревную: Мирону я полностью доверяю. Меня просто коробит, с какой небрежностью Алина меня отодвигает.

– Народу будет много?

– Достаточно. Корнеев с Алисой, Радугин, Марик, Леснева, Булатов, разумеется.

При упоминании фамилии Руслана, сердце ёкает и начинает колотиться быстрее. В моём идеальном представлении мы не должны были видеться ещё минимум две недели, для того чтобы вся эта вопиющая неловкость ушла.

– Эльзу Дворкович пришлось позвать, – продолжает Алина, не замечая моего замешательства. – Она за Булатовым таскается как последняя шавка в надежде, что он, напившись, снова её оприходует.

– Я думала, они встречаются.

– С Булатовым? – Алина презрительно кривит нос. – Нет, конечно. Он способен только трахать. В его понимании все девушки в окружении недостаточно для него хороши.

Я вспоминаю тяжелый взгляд в отражении и, невольно поёжившись, обхватываю себя руками.

– Это он так и говорит?

– Это говорю тебе я, потому что знаю Руса десять лет. Это тебе не Мирон.

– В общем, празднование в пятницу, – произносит она, понизив голос, потому что в этот момент в аудиторию входит преподаватель. – Ты поняла.

*************

– Мы не будем заезжать за цветами?

Не отрывая взгляда от дороги, Мирон отрицательно качает головой.

– Не хочу ждать, пока они что-нибудь соберут. Я сам ступил, нужно было заранее заказать.

– Может быть, из готовых букетов что-то выберем?

– Для Алины? – Мирон косится на меня с усмешкой. – Чтобы она в очередной раз сморщила нос?

Я начинаю смеяться. Но не над Алиной, а от радости, что Мирон настолько отличается от своего окружения. Понятный мне, близкий, без снобизма и кричащих понтов. Он определённо стоит того, чтобы мириться со всеми его друзьями.

Когда мой смех стихает, Мирон прибавляет звук на магнитоле и кладёт ладонь мне на колено. Играет какой-то мелодичный клубный микс, кажется, кого-то из его приятелей. Мирон неравнодушен к музыке, поэтому я не пытаюсь донимать его разговорами, отворачиваюсь к окну и собираюсь с мыслями, чтобы чуть позже спросить его о том, о чём давно собиралась.

– Мирон, у тебя что-то с Велес в прошлом было?

Мирон снижает громкость на руле до минимума и, повернувшись, вопросительно смотрит мне в глаза.

– Она тебе что-то наговорила?

Я мотаю головой.

– Совсем нет. Просто я это чувствую. Она говорит о тебе всегда по-особенному.

– Мы трахались пару раз. Это было задолго до тебя. Она хотела большего, а я нет.

Опустив взгляд на колени, я нервно тру гель-лак на указательном пальце. Одно дело догадываться о том, что у них был секс, и совсем другое – услышать.

– Тати, – рука Мирона вновь ложится мне на колено и сжимает. – Я знал её ещё соплячкой. Родители дружили. Она нормальная девчонка, пусть и с закидонами, но больше чем другом я её не считаю. У меня ты есть, на хер мне кто-то ещё?

– Я не для этого спросила, Мирон. Просто хотелось понять, правильно ли я поняла. Я тебе доверяю, не думай.

Мирон начинает улыбаться и вновь смотрит на дорогу, в то время как его рука соскальзывает с моего колена и перемещается к шву джинсовых шорт. Смеясь, я перехватываю его запястье, предпринимая слабые попытки оттолкнуть, но его пальцы продолжают настойчиво вдавливать плотную ткань мне в промежность. В животе мгновенно становится горячо, а кровь приливает к вискам. Он действует на меня так всегда.

– Блядь, и съехать с дороги как назло негде, – ругается Мирон, свободной рукой поправляя ширинку. – Борта сплошняком.

– Вот поэтому дотерпим до места, – я заставляю себя свести ноги и, сжав его ладонь, возвращаю себе на колено. – Мы, кстати, с ночевой?

– Думаю, останемся. А ты не хотела?

– Если с местами проблем не будет, то почему нет, – в течение нескольких секунд я разглядываю свой многострадальный ноготь и впервые спрашиваю о том, что, как и вопрос с Алиной, не даёт мне покоя.

– Мирон, а ты замечал, что я не нравлюсь Руслану?

– Русу? – сейчас Мирон выглядит по-настоящему удивлённым и даже немного сбрасывает скорость. – Почему ты так решила?

Я слегка улыбаюсь, чтобы смягчить внезапную атаку любопытства и не портить ему настроение:

– Наверное, как и в случае с Алиной, интуиция.

– Тут ты ошибаешься, малыш, – уверенно произносит Мирон, глядя мне в глаза. – Рус со всеми не слишком напрягается в общении, так что не стоит воспринимать на свой счёт. Он тебя как-то обижал?

Он смотрит так серьёзно, что я считаю нужным свести всё в шутку. Меньше всего я хочу, чтобы он поругался из-за меня с одним из своих лучших друзей.

– Ну… Например, мой кофе недостаточно для него крепкий.

Издав хрипловатый смешок, Мирон начинает улыбаться, и я делаю то же самое вслед за ним. Вот поэтому я не хочу, чтобы он покупал мне машину. Потому что тогда всего этого станет меньше: наших шуток, заигрываний, разговоров и времени, проведённого вместе. С Мироном мне этого никогда не будет достаточно.

Загородный дом, где Алина празднует свой день рождения, больше походит на курортный отель: возле бассейна играет диджей, работает бар, между шезлонгов снуют чёрно-белые официанты, разнося гостям коктейли.

– Мир, привет! – выкрикивает Алина и машет нам из-под зонта, заставляя дюжину гостей обернуться в нашу сторону. Она в очередной раз проигнорировала меня, но, скорее всего, сделала это не специально. После рассказанного Мироном я не исключаю, что она в него влюблена.

Пока Алина, эффектно переступая ногами по нагретым плитам, несёт к нам свою фигуру в чёрном бикини, я оглядываюсь в поисках знакомых лиц. Из присутствующих я знаю многих: возле бара стоит Данил Корнеев со своей девушкой Алисой. Он мне не слишком нравится в силу своей развязности, а вот она, напротив, очень милая. Я машу Алисе рукой, и она, подняв бокал, улыбается в знак приветствия. По крайней мере одна компания у меня на вечер есть. Неподалеку от них пританцовывает Марик, Марьян, балагур и прожигатель жизни, который регулярно имеет проблемы с законом, решаемые с благословения его отца-прокурора. Лучшие подруги Алины, сёстры Инесса и Радмила Седых, сидят на шезлонге напротив него. Чуть поодаль я замечаю Эльзу Дворкович, ту самую, которую считала девушкой Руслана, потому что в компании она не отходит от него ни на шаг. Сам Булатов, одетый лишь в удлинённые плавательные шорты, разговаривает с незнакомым мне парнем возле бассейна. При взгляде на его кельтскую татуировку и линию тёмных волос под пупком я чувствую, как стремительно краснеют щёки. Потому что до этого момента я ни в коем случае не должна была всего этого видеть.

4

Прижавшись скудно прикрытыми прелестями, именинница обнимает Мирона, отстраняется, чтобы поцеловать в щёку меня, и вновь возвращает внимание ему.

– Я точно геолокацию указала, Мир? Ты не заблудился?

Мирон берёт меня за руку и мягко тянет к себе. Никогда не даёт мне повода по-настоящему разозлиться или хотя бы ненадолго почувствовать себя на вторых ролях.

– Нет, нашёл сразу же, – с этими словами он протягивает Алине красный пакет с золотым тиснением элитного ювелирного бутика, который держал в руке. – От нас с Тати. С днём рождения, старушка.

Не заглядывая внутрь, Алина округляет рот в восхищённом «О» и снова обвивает руками его шею.

– Спаси-и-и-ибо.

Я вдруг вспоминаю, что чувствовала, когда Мирон впервые подарил мне украшение. Мы жили вместе около месяца, и я никак не могла привыкнуть к тому, сколько денег он на меня тратит. Когда я заглянула внутрь бархатной коробки, на глаза отчего-то навернулись слёзы. Такая эмоциональность мне не свойственна, а потому я окончательно растерялась и неуклюже пыталась впихнуть подарок Мирону в руку, бормоча, что он должен его вернуть. Это были серьги с бриллиантами, которые я с того дня ношу не снимая. Это далеко не последнее украшение, которое преподнёс мне Мирон, но именно оно стало самым памятным. Тогда он сказал, что никогда не видел, чтобы кто-то так трогательно реагировал на подарки. Сейчас я понимаю, что он имел в виду: радость на лице Алины совсем не имеет вкуса. В этом нет её вины: просто украшением ценой в пару сотен тысяч её по праву рождения нельзя удивить.

– Алин, попроси кого-нибудь из своих проводить Тати переодеться. Мне с Русом надо срочно перетереть.

Улыбка Алины становится на два тона тусклее, однако она кивает.

– Вообще-то мы подруги, Мир. Я и сама могу её проводить.

Мирон сжимает моё бедро и быстро касается губами виска.

– Сама выберешь нам спальню, малыш, хорошо? Извини, срочный разговор.

Я с лёгкостью смогла бы освоиться в новом месте без помощи Алины или кого-то из её друзей, но не хочу отвергать его заботу.

– Жди меня в купальнике, – шутливо играю бровями и, развернувшись, иду вслед за Алиной.

По пути приветствую гостей и старательно делаю вид, что не замечаю Руслана. Это глупо, конечно: празднование в самом разгаре и мы неизбежно с ним столкнёмся. Но даже если и так, пусть это произойдёт как можно позже.

– Алин, провожать меня необязательно. Я займу любую свободную комнату.

– Чтобы Мирон потом говорил, что его негостеприимная сука-подруга обидела его милую девушку? – фыркает Алина, не сбавляя шаг. – Вот уж нет.

Внутри дом ещё больше походит на отель класса премиум: идеальная сияющая чистота, большие панорамные окна, мраморная лестница, ведущая на второй этаж. Я даже с закрытыми глазами могла бы сказать, что очутилась в очень дорогом месте. За время, проведённое с Мироном, я научилась распознавать запахи: дома вроде этого пахнут по-особенному.

– Первые три комнаты с видом на бассейн заняты, – деловито поясняет Алина, ведя меня по коридору второго этажа. – Эта… – она толкает дверь справа и осматривается – Эта тоже занята. В соседней вроде разместился Корнеев… Кстати, Алиска похоже беременна. Безалкогольный мохито дует.

– Может, она за рулём?

– Может, – безразлично откликается Алина, толкая очередную дверь. – Вот эта свободна. Дальше сама разберешься?

– Конечно разберусь. Спасибо.

– Ладно, я вниз. И лучше намажься кремом, а то потом неделю облезать будешь.

Алина, покачивая подтянутым загорелым задом, выходит из комнаты, я беру немного времени оглядеться, после чего распаковываю сумку и приступаю к переодеванию. На всякий случай я взяла с собой два купальника, раздельный и сплошной, и, подумав, отдаю предпочтение первому, чтобы не упускать возможность загореть.

Смелости, как у Алины, для того чтобы разгуливать по дому в одном бикини, у меня нет, поэтому я повязываю на бёдра парео и критически оглядываю себя в зеркале. Когда я выбирала этот купальник, мне казалось, что он идеально на мне сидел, сейчас же лиф ощущается слишком тугим, и грудь в нём вульгарно выпирает. Я оглядываю себя со всех сторон, пытаясь убедиться, что мне показалось, и немного ослабляю лямки. Кажется, так лучше.

На первом этаже я вижу Марьяна, который громко разговаривает по телефону, активно расхаживая из стороны в сторону. Заметив меня, он оценивающе пробегается глазами по моей фигуре, шутливо присвистывает и указывает пальцем на трубку.

– Увидимся снаружи, – произношу одними губами и, махнув ему рукой, выскальзываю за порог.

Уличный зной жаром оседает на коже, а энергичный бит, звучащий из динамиков, наполняет кровь адреналином – за последний год я успела полюбить тусовки. Я оглядываю террасу в поисках Мирона и нахожу его стоящим недалеко от бара в компании Руслана. Пальцы машинально нащупывают парео и подтягивают его к животу. От этого слабовольного жеста мне хочется себя стукнуть. Сколько можно вести себя как забитая пятиклашка?

Парео я оставляю на свободном шезлонге, туда же бросаю мобильный и солнцезащитный крем, и, прихватив в баре мохито, иду к Мирону. Он успел снять футболку, и теперь я могу наслаждаться видом его красиво вылепленного торса и прокачанных бицепсов. Он высокий, даже выше Руслана, быть может, поэтому выглядит немного худощавым. Я не могу не заулыбаться, когда мы встречаемся глазами. С момента, как я впервые его увидела, он был и остаётся самым красивым мужчиной, которого я знала.

– Моя топ-модель, – Мирон обнимает меня за плечи и целует в губы. Как и всегда, не заботясь о присутствии посторонних, делает это страстно и глубоко.

Мои щёки слегка горят, когда он меня отпускает. Я давно не стесняюсь публичного проявления чувств, но сейчас я слишком раздета и слишком отчётливо чувствую внимание по соседству.

– Привет, Руслан, – я заставляю себя поднять подбородок и встретиться с ним глазами. Чёрный взгляд очерчивает моё лицо, мимолетом царапает шею. Всё же Мирон ошибается, и я действительно ему не нравлюсь.

– Привет, – это слово он произносит будто нехотя. Глаза помимо воли соскальзывают ниже, прослеживают небритость шеи, смуглые ключицы и тёмно-коричневые соски.

– Не хочешь окунуться? – я резко поворачиваюсь к Мирону, переплетая наши пальцы. – Очень жарко. Потом я намажу тебя кремом.

– Да, печёт не по-детски. Пойдём, – обняв меня за талию, он смотрит на Руслана: – В общем, суть ты понял, Рус. Об остальном потом договорим.

– Готова нырнуть?

Я взвизгиваю, когда Мирон отрывает меня от земли и, закинув себе на плечо, тащит к бассейну. Замечаю застывшее лицо Алины и неодобрительные взгляды сестер Седых, но говорю себе о них не думать. Даже если я засяду на шезлонг, замотавшись в простыню, и начну цитировать римских философов, всё равно не буду для них достаточно хороша.

Смеясь и отплёвываясь, я выныриваю из воды и вижу перед собой улыбающееся лицо Мирона.

– Охладилась? – обхватив талию, он дёргает меня к себе.

При столкновении с горячим телом я машинально обвиваю его бёдра ногами и ощущаю моментальный прострел возбуждения: под плавательными шортами он твердый.

– Тебе не стыдно? – перебирая пальцами влажные волосы, заглядываю Мирону в глаза. – Кругом полно народу.

– По хер на них, – его ладони забираются под нейлоновую ткань моих плавок, гладят ягодицы. – Ротожопски (Эмили Ратажковски – прим. автора) просто никакая на твоём фоне.

Он целует меня, и я, закрыв глаза, ему отвечаю. С каждым движением языка в животе становится горячее, я плотнее жмусь к нему грудью.

– Вы можете продолжить поактивнее? – слышится веселый голос Марьяна сверху. – А то я уже скоро.

К его шуткам все давно привыкли, но я всё равно смущаюсь и, разорвав поцелуй, открываю глаза. В левой половине груди сильно ёкает, а кожу пробивает озноб – я ловлю на себе взгляд Руслана. Он стоит там же, где мы его оставили, в компании своей неизменной тени, Эльзы Дворкович. Ни её присутствие, ни то, что я уличила его в разглядывании, Руслана не смущают. Он отхлёбывает пиво из бутылки и продолжает смотреть.

– Тебе стоит поплавать подальше от меня, – возвращаю взгляд к Мирону. Оттого, что между мной и Русланом снова произошел этот странный визуальный контакт, я ощущаю себя неуютно, словно совершила что-то неправильное. Все мои эмоции по отношению к нему прямо противоположны тому, что я испытываю к Мирону: с ним мне тепло и спокойно, а Булатов заставляет меня нервничать и немного пугает.

– Давай лучше в спальню ненадолго поднимемся.

– Для этого тебе нужно из бассейна вылезти, – со смехом напоминаю я. – Попробуй представить, что я разбила твой Порше. Может, станет лучше?

– Ни хера. Теперь я представляю, как бы мог тебя за это наказать.

Мы покидаем бассейн через двадцать минут, после того как в него, подняв фонтаны брызг, ныряет Марьян. Мирона окликает Корнеев, а я устраиваюсь поболтать с Алисой о её проекте здорового питания «Читмил». Заметив именинницу, которая громко шарахнув дверью, вышла из дома, я извиняюсь и иду к ней навстречу. Лицо Алины покрасневшее и раздражённое, и я могу лишь догадываться, что так вывело её из себя.

– У тебя нормально всё?

– Будет минут через пять, – зло огрызается она, но эта злость направлена явно не на меня. – Ноги этой течной дуры больше не будет на моих праздниках.

– Ты о ком?

– О Дворкович. Зашла помыть руки в туалет на первом этаже, а она там Русу отсасывает. Не могла хотя бы в комнату к себе подняться.

Я вонзаю ногти себе в ладони, чтобы изгнать из сознания возникшую картину, и не сразу нахожусь, что ответить. Отчего-то начинает гореть лицо.

– Наверное, они забыли закрыть дверь.

– А я здесь причём? У меня день рождения, но её и это не останавливает. Ведёт себя как обычная шмара. Понятно, почему ему даже трахать её лень.

Алина выглядит искренне возмущённой, и я считаю своим долгом её успокоить. В конце концов, это и правда неприятный сюрприз ко дню рождения.

– Не расстраивайся, – тяну её за руку. – Пойдем лучше выпьем.

5

Через час после двух коктейлей я наконец достигаю расслабления и даже успеваю немного потанцевать с Камиллой, девушкой, с которой пришел Марьян. Мы с ней быстро нашли общий язык, возможно, потому что она, как и я, приехала в Москву из небольшого городка. Мирон уходит в дом ответить на рабочий звонок, а я – в бар за коктейлем, последним на сегодня. Заказываю у парня за стойкой пина коладу и невольно затаиваю дыхание, когда позади себя слышу знакомый голос:

– Дай одно пиво.

Притворяться, что присутствие Руслана осталось для меня незамеченным, будет верхом идиотизма, поэтому я оборачиваюсь. Глаза упираются в широкую грудь, прикрытую белой футболкой, и я беззвучно выдыхаю: для неловкости стало на один повод меньше.

– Потянуло на выпивку? – интересуется он, когда наши взгляды встречаются.

– Сегодня есть повод, – отвечаю как можно непринуждённее и мгновенно сжимаюсь, потому что Руслан вдруг тянется ко мне, а его грудь задевает моё плечо.

Чёртовы нервы. Он всего лишь берёт у бармена пиво.

На дружескую беседу я не рассчитываю: по крайней мере, ни разу не видела, чтобы Руслан болтал с кем-то из девушек в компании, а потому, едва парень за стойкой протягивает мне коктейль, я собираюсь уйти.

– Мирон попросил быть с тобой внимательнее. Я тебя обижал?

Мои пальцы сжимают запотевшее стекло бокала, а сердце тревожно ухает. Следовало догадаться, что Мирон решит прояснить ситуацию. Правда, вряд ли он рассчитывал, что Руслан решит об этом сказать.

Мне требуется масса усилий, чтобы не потупить глаза, и ещё больше – для того, чтобы не опуститься до дурацких оправданий.

– Ничего подобного. Я лишь спросила, не кажется ли ему, что ты меня недолюбливаешь.

Руслан щурится.

– А тебе так кажется?

Не донеся бутылку до рта, он смотрит на меня в ожидании ответа, а я впервые замечаю белёсый шрам на его переносице.

– Да. Мне так кажется.

Губы Руслана кривятся в подобии ухмылки, и он делает глоток, оставив мой ответ висеть в воздухе. Мне становится окончательно неловко, но, к счастью, в этот момент я вижу Мирона, выходящего из дома. Пробормотав «Извини», разворачиваюсь и быстро иду к нему.

Что означает этот разговор? Руслан имел в виду, что я ошибаюсь насчёт его отношения, либо же хотел обвинить меня в том, что я жалуюсь его другу? И, кажется, всё равно это выглядело так, словно я оправдываюсь.

Когда празднование плавно превращается в ночь караоке, мы с Мироном прощаемся с гостями и поднимаемся в свою комнату. С Русланом мы больше не пересекались: остаток вечера он провёл, разговаривая с Сергеем, старшим братом Алины, и около часа назад ушёл спать. Судя по тому, что Эльза продолжила надираться в джакузи с Камиллой и Марьяном, её он с собой не пригласил.

– Вставай на четвереньки, Тати, – разорвав наш поцелуй, Мирон толкает меня на кровать животом вниз и дёргает бёдра к себе. Его член несколько раз трётся о клитор, после чего заполняет меня на всю длину. Я утыкаюсь ртом в подушку, стараясь приглушить всхлип: природа моего мужчину не обделила, и неизвестно, есть ли за стеной соседи. Ладони Мирона сжимают ягодицы и с силой толкают назад. Наш секс бывает разным: иногда он нежный и неторопливый, а иногда такой, как сейчас, – нетерпеливый и жёсткий.

– Двигайся сама, – его голос натянутый и хриплый, горячее дыхание задевает крестец, и в этот момент я точно знаю, куда он смотрит. Я сильнее упираюсь локтями в кровать и толкаюсь ему навстречу. Член ударяется в нужную точку, рождая горячий спазм в животе, и я снова не сдерживаю стон. С глухим шипением Мирон коротко бьёт меня по ягодице, давая сигнал продолжать.

– Так, да. Трахай себя, Тати. Выглядит охуительно.

Я насаживаюсь на его член снова и снова в погоне за новой точкой кипения. Никогда не думала, что смогу быть настолько раскрепощённой с мужчиной. Мирону я позволяю делать с собой всё. Его большой палец гладит меня между ягодиц, круговыми движениями обводит анус.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.