Морская стихия

Авторы: Александрова Марина, Бирюкова Татьяна, Борисова Ольга, Брюханова Светлана, Дадашев Борис, Карпенко Александр, Клыков Виктор, Кузнецова Юлия, Лебединская Ольга, Левина Виктория, Макарова Инга, Московская (Лана Лис) Светлана, Раткевич Александр, Сердечная Любовь, Силецкая Ирина, Фабрикант Борис, Чеботарёва Людмила, Лысенко Александр

Редактор Ирина Силецкая

Иллюстрация на обложке Ирина Силецкая

© Марина Александрова, 2023

© Татьяна Бирюкова, 2023

© Ольга Борисова, 2023

© Светлана Брюханова, 2023

© Борис Дадашев, 2023

© Александр Карпенко, 2023

© Виктор Клыков, 2023

© Юлия Кузнецова, 2023

© Ольга Лебединская, 2023

© Виктория Левина, 2023

© Инга Макарова, 2023

© Светлана Московская (Лана Лис), 2023

© Александр Раткевич, 2023

© Любовь Сердечная, 2023

© Ирина Силецкая, 2023

© Борис Фабрикант, 2023

© Людмила Чеботарёва, 2023

© Александр Лысенко, 2023

ISBN 978-5-0056-3506-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Коллективный сборник поэзии и прозы авторов – участников литературного проекта «МНЕНИЕ», посвящён морской тематике. Авторов объединяет любовь к морской стихии, каждый побывал в разных уголках земного шара на разных морях и континентах, и в своих произведениях раскрывают красоты природы морей и океанов. Надеемся, читателю будет интересна и близка тема нашего сборника. Приятного чтения!

Авторы сборника: Марина Александрова, Татьяна Бирюкова, Ольга Борисова, Светлана Брюханова, Борис Дадашев, Александр Карпенко, Виктор Клыков, Юлия Кузнецова, Ольга Лебединская, Виктория Левина, Инга Макарова, Светлана Московская (Лана Лис), Александр Раткевич, Любовь Сердечная, Ирина Силецкая, Борис Фабрикант, Людмила Чеботарёва, Александр Лысенко.

МАРИНА АЛЕКСАНДРОВА, Россия, Севастополь

Сияние

Море и небо – две глубины сиянья.
Не успеваю переводить глаза
С неба на море. Им горизонт – слиянье.
Им уступают алмазы и бирюза.

Вечные волны, брызги – штормами – в небо.
Им – воспаренье к небу и облакам…
И в Херсонесе Древнем святая треба —
Повод к счастливым, длинным, хмельным строкам.

Не помогают крылья, летящей мыслью
Я попытаюсь тронуть бездну и небеса,
Линию горизонта. В строки стараюсь втиснуть
Небо и море, вечные – в полчаса.

Берег – ладонью. Пляжи и порты – рядом.
Свет-Севастополь, праздничен твой наряд.
К морю и небу ты обратился взглядом.
Небо и море – здесь принимай парад.

Тюменскому поэту Денисову Н. В.

Помним!

Мужество – избрать служенье слову,
«Мужество» напишем «с прописной»:
Жить по-русски – с удалью, толково,
Словом наполняя шар земной.

Что случилось, что ещё случится —
Если мы не скажем – не понять.
Всё в стихах, в поэмах отразится:
В книгах – бури, на страницах – гладь.

Радуйте, учите, сохраняйте
Всё богатство слов и языка.
Продолжайте в творческом азарте
Складывать поэмы на века.

Ровно в срок бывают юбилеи.
К нам приходят годы – корабли.
Вам ветра насвистывают трели.
Вы, за дело взявшись, всё смогли.

Тенерифе

Жар, ненасытная прорва
В море стекающей лавы…
Магма остыла, и снова
В почву вцепляются травы.

Млеют на солнышке крабы,
Чисткой заняться готовы.
И удивительно правы
Птицы, цветы и коровы:

Жить, и цвести, и, взлетая
В небо – не помнить о дыме,
Травы жевать, и, качая,
Бережно пестовать вымя.

Полнятся берег и склоны —
Люди приходят за сушей.
Прячутся в горы драконы,
Будет в пещерах им лучше.

Жизнь! Короли и менсеи
Острова (имя запомню)
В грешную землю осели.
Знать, в этом воля Господня.

Город со сладким названьем —
Как украшенье короне.
Силы в уснувшем вулкане
Да подчинятся Мадонне.

Память – героям награда!
Силы, сравнимые с лавой,
Клио – свидетель, что – правда:
Взяли полмира со славой!

Прогулка

Погода изменила планы:
На море шторм.
Гулять не поздно и не рано
Идём вдвоём.

Обилие песка, и песни
Стихов и волн…
Они мне оба интересны:
И шторм, и он!

Его рубашка – цвета лета,
И взоры – зной…
Улыбкой, словом отогрета:
Идёт со мной

Уверенный в себе мужчина,
Его усы
Для всех славянских стран – единый
Стандарт красы.

С ним снова древний город будет,
А мой – со мной.
Усы – священное орудие,
Залп основной.

Когда у зрелости есть мудрость
И у стихов,
Растёт лавиной совокупность
Моих грехов —

Прибой, ликуя, говорит мне:
«Такие дни,
Чтоб выжить в повседневном ритме,
В душе храни.

Пришла пора похулиганить,
Настал черёд!»
Природных сил могучий танец
Ведёт вперёд —

Волной окатит, что есть силы,
Не шторм – пошляк.
Приморский бриз… и сувениры —
От мыл до шляп.

Варианты

Земля летела по законам тела,
А бабочка летела, как хотела.
Константин Кедров

Сети из улыбок и согласий,

Тропки и дороги, тупики…

Обществу во всякой ипостаси

Быть прямолинейным «не с руки».

Есть решений много у вопросов,

Птице в небе – множество путей.

Что же перья белых альбатросов

Так топорщит в небе без страстей?

Есть морские ямы, горы, мели.

Людям всех ответов не найти.

Жили государства, как умели.

За любовью, бабочка, лети.

Когда жарко

У моря бывает душно,

Пот льёт жаркий.

Но у моря никогда не скуШно,

День здесь всегда яркий.

Бывает, штормит море,

Прибой тормошит берег.

Но станут нежными волны вскоре,

Побалуют в полной мере.

Унести невозможно море,

Очень оно огромно!

Потом в душной конторе

Не раз его вспомню.

Рождение

Замешивала буря пену

И прибивала к берегам,

Чтоб радоваться Несравненной:

Ступать её босым ногам

По чистому безмолвью Крита.

Но тайна не сохранена.

Она легендами омыта:

«Любви богиня рождена!»

Так вот зачем бушует море,

Взбивая пену много раз!

Но Лучшей не бывать в повторе.

Хотя, бушует и сейчас…

ТАТЬЯНА БИРЮКОВА, Россия, Москва

.***

Расплавлены мысли, распластано тело,

А море всё бьётся и бьётся о берег.

Оно терпеливо, оно бесконечно

И будет нас помнить сегодня и вечно.

Трудно поверить, что все смертны люди

И нас, непременно, когда-то не будет.

Сочи

***

Штормит, Семь баллов. Визг и хохот.

Прибрежного прибоя грохот.

С ног валит, с силой тащит в море,

С такой волной никто не спорит.

Морская пена ближе, ближе,

Вот раскалилась до бела, и лижет

Розовые пятки и распростертые тела

***

Сердито море на людей —

Должны за всё мы быть в ответе,

Мы всех разумней и мудрей

Живых существ на белом свете.

Мы появились из воды,

Она хранить нас будет вечно,

Но мы не чувствуем беды

И непростительно беспечны.

***

Четыре стихии – Вода, Земля. Огонь. Воздух.

Солнце-огонь, каменистый берег-земля.

Море с пеной бросается на землю, а воздух,

воздух пропитан радостью и тревогой одновременно.

Четыре стихии в обозримом пространстве,

В фантастично-космическом танце.

В воду падает солнце, чтоб чуть-чуть остудиться,

С берегом море не может проститься

Ветер дует сильнее, слабее,

А вода с каждым днем солонее.

Все четыре, как кони в упряжке,

Кто коренной здесь, а кто в пристяжке?

Четыре стихии, как четыре строфы.

Стихии – вечность, а строфы – увы.

Египетская тетрадь

***

Распахнув объятья жаркой Африке,

Позабыв о снежном Подмосковье,

С радостью, послав заботы нафик, ты

На морское вырвался приволье.

Сладкою истомой мир наполнился,

Омывают волны смуглокожий торс.

В прошлом суетливость Мегаполиса.

Все мажорно – исключаем форс!

***

За час какой-то с небольшим

Исчез корабль и море с ним,

Кораллов обнажён букет.

Струится сверху лунный свет,

И так вот миллионы лет

Прилив, отлив, закат, рассвет

Луна и солнце, россыпь звезд,

А нас не будет, жаль до слёз.

***

Звезда морская в час отлива

Едва заметна в толще ила.

Сложилась в нитку вдоль ребра.

Со смертью началась игра.

Вновь встретит ли прилива час?

Так день за днем, и каждый раз —

Поглубже бы успеть забраться.

Жить долго, но всегда бояться.

***

Десять дней под небом Африки.

Десять дней – заботы прочь.

Десять дней картинкой яркою

День, и звездно-черной ночь.

Как неделя пролетели,

Щеки, нос, как киноварь.

А в Москве сейчас метели.

Холодно. Зима. Январь.

***

День последний. Безветренно. Жарко.

Волны, купальники, солнце – всё ярко.

Прошептало мне море – прощай,

Слышу в шелесте пальмы – не уезжай.

Я же в ответ им, своим друзьям —

Маа салям, маа салям!

(маа салям – по египетски – до свидания)

***

Огни сверкают и манят,

И зазывалы зазывают,

А деньги тают, тают, тают.

Сгорает тьма огнями ночи.

Гуляем до утра, нет мочи.

Недолгий сон, заснул отель,

И рыбки выплыли на мель.

Хорватские мотивы

***

Вливается солнце в каждую клетку,

И я упиваюсь осенним теплом.

Как же правы были славные предки,

Что отбивали солнцу поклон.

Жжет и на кожу загаром ложится,

Вечером нежит, а утром бодрит.

Будут в Москве долго-долго мне сниться.

Фиорды Хорватии, где море шумит.

***

То грустные напевы, то бешеные ритмы,

И солнце, солнце, солнце через край.

Едва прикрыты девы, и волны гонят ветры,

Шепчу я каждой клетке – вбирай, вбирай, вбирай!

***

Сбежала с летом от дождей,

И к морю теплому скорей,

Чтоб побарахтаться в волнах,

Чтобы потешить душу. Ах!

Ах, как длинны в России зимы

И как сугробы высоки,

И как черна бывает ночь,

И как становится невмочь

От серых туч, от бездорожья.

Но как люблю я поле с рожью,

Жар одуванчиков, ковыль

И дождь, и снег, густую пыль.

Как сладко ждать весну и лето,

Но… сказать хотела не об этом.

Здесь море, горы и песок.

От солнца, ой, ещё ожог!

ОЛЬГА БОРИСОВА, Россия, Самара

КИММЕРИЯ

«…Земля утерянных богов!»
М. Волошин,«Киммерийская весна»

Господней волею хранима,
Земля скалистых берегов.
Ты под крылами Серафима
Моих не чувствуешь шагов.
Затеряна в песках зыбучих,
На берегах шальных морей.
А над тобою реют тучи,
Эскадры грозных кораблей.
Они плывут по глади синей,
Расправив гордо паруса,
Покружат над морской пустыней
И вновь умчатся в небеса.
Каких богов, земля святая,
Ты на груди хранишь следы?
И кто, с небес на нас взирая,
Печально смотрит с высоты?
В прогулках к морю ежедневных —
Немолчных волн я слышу стон.
И вижу лики в водах пенных,
И розы каменный бутон.

У МОРЯ

Я стою у вод не спящих,
Волны катят на пески.
День алеет уходящий,
Ночь грядет, полна тоски.

На холме в лучах заката
Старой крепости развал.
Церковь заревом объята,
Крест на храме воссиял.

А с небес взирает вечность,
Хор молитв несется ввысь…
«Всё пройдет, все быстротечно», —
В голове мелькнула мысль.

Слижет время нас и будни,
Как смывает след волна.
И до нас творили люди,
Кто их помнит имена?!..

НА ПИРСЕ

На пирсе выдалось дождливо,
Темнело небо, тучи шли,
И ветра резкие порывы
Качали в море корабли.

Они кряхтели и скрипели,
И разворачивая борт,
Всем существом своим хотели
Скорей покинуть мрачный порт.

Манил их, волнами играя,
К себе далёкий горизонт.
А я, от ливня убегая,
Раскрыла старый чёрный зонт.

ЛЮБОВЬ УНДИНЫ

Средь тёмного леса змеится дорожка,
К таежной реке протянулась она,
Где словно бы дремлет рыбачья сторожка,
Да лижет пески голубая волна.

Рыбак молодой жил в сторожке когда-то.
Закидывал невод на ранней заре.
Под вечер, любуясь багровым закатом,
Варил, как бывало, уху на костре.

И было ему здесь привольно, спокойно,
Вокруг ни души, только лес вековой,
Шумевший под маетный ветер нестройно,
И листья ронявший на берег крутой.

Но как-то ундина в сиянии лунном
Ему улыбнулась под звоны небес.
Русалка была ослепительно юной,
Явившись из светлого мира чудес.

Прекрасна, бледна, как сама Лорелея,
Волшебные чары струились из глаз.
Полночной порою в желании млея,
Ждала, что наступит свидания час.

Зелёные волосы (что изумруды)
Послушно качала волною река.
А уст и очей колдовские причуды
Влекли и манили к себе рыбака.

Русалка его зазывала в объятья,
И кинулся в омут рыбак молодой.
Сбылось и над ним, видно, чьё-то проклятье,
Что «счастье» найдёт он под тёмной водой.

С тех пор заросла толокнянкой дорожка,
И больше не ходят по ней через лес.
Пустыми глазницами смотрит сторожка
На синюю даль, где хозяин исчез.

СКАЛЫ

Глыбы скал у кромки моря,
Валуны в песках лежат.
Боги ли? Титаны ссорясь,
Здесь скрестили свой булат?

Или древние вулканы
Разрывали тверди грудь;
Или грозно великаны,
В битве свой вершили путь?

Кто ещё по щебням серым
Шел в безлюдный дикий край?
Иль монах-носитель веры —
Создавать подлунный рай?

Или грозные пираты
В бухтах прятали добро:
Звонко сыпались дукаты,
И звенело серебро…

Много было за столетья.
Шел за веком новый век,
И былые лихолетья
Уж не помнит человек.

И хранят молчанье камни,
Берег моря полонив,
Отпечатком будней давних
Вечность, грудью всей испив.

КРАСНОЕ МОРЕ

Безбрежное Красное море…
Стою на пустом берегу.
Расстанусь с тобою я вскоре,
Но только забыть ли смогу?

А в сердце тоска по России…
По ярко цветущим лугам,
Где сердцу родная стихия
И Волги моей берега.

И вспомню ль о море мятежном,
Услышав напевы реки,
В которых и мягкость, и нежность,
И волны – послушны, легки.

ЭЛЬ ГУНА

У Красного моря, укрывшись в лагуне,
Беспечно раскинулся город Эль Гуна.

Плывем по каналам Венеции новой,
И всё удивляет нас снова и снова.

Бунгало – налево, направо – отели,
Гондола застыла у пирса на мели.

Вот с круглыми окнами Дом Черепаший
Стоит на холме он с причудами башен.

У кромки воды величавая вилла,
А яхта на волнах вдали загрустила.

Мосты проплываем, увитые плющом,
И солнце в зените, и светит всё гуще.

Загадкой столетий окутано море,
И чайки парят в бирюзовом просторе.

И вот позади нас осталась Эль Гуна,
Жемчужина Африки дремлет в лагуне.

ЧАЙКА

Солнце садится. Пески в позолоте.
Ветер в заливе кружится хмельной.
Крылья расправив в свободном полёте,
Чайка парит над седою волной.

Белая птица – под синею бездной,
Словно посланник из дальних миров,
Реет привольно, как ангел небесный,
На перекрестке студеных ветров.

НА ЮГА

Вот махну на юга! Убегу от докучного снега.

Он засыпал мой город и души людей остудил.

И в призывное море нырну я в одеждах с разбега,

Позабыв о снегах, поплыву не жалеючи сил.

Десять дней среди скал и в объятиях тёплого моря,

Где волна за волной набегает на берег крутой.

И где чайки кричат и о чём-то неистово спорят,

Где мерцают закаты, пленяя своей красотой.

Десять дней февраля пролетят, словно пули, мгновенно.

Возвращусь я в Россию, а там на пороге – весна.

И растают снега, и оттает душа непременно,

И простуженный город очнется от долгого сна.

ШУМИТ ПРИБОЙ

Шумит прибой, и на пески

Спешит волна. За ней – другая,

Сверкая, пенясь и играя,

Стремится из глубин морских.

Расправил крылья альбатрос,

Парит над гладью одиноко.

«Что ищет в водах птичье око?» —

Я задаю себе вопрос.

Брожу по мокрым берегам

И наслаждаюсь шумом моря,

В котором радость, стон и горе,

И песнопения богам…

СВЕТЛАНА БРЮХАНОВА, Австрия, Вена

Моё море

В феврале покидала я море.

Изменила ему, как всегда.

Неизвестно – на счастье, на горе?

Суть не в этом, состарилась я.

А, бывало, я прыгну с разбега,

И сольёмся с ним телом одним.

Трепещу и кричу от восторга.

Мы с морскою волною скользим.

Поплыву за буёк, он ревнивый,

Не даёт наслаждаться и петь.

А за ним лишь морская равнина,

Она властная, сильная твердь.

И касаются чайки крылами:

– Исчезай, ты соперница здесь!

Наше море, гордимся валáми.

– А не сбросить ли вам свою спесь?

Вас пространство небес привлекает,

Распростерлась внизу синева.

Море вас и хранит, и питает.

Здесь вам кров есть, и стол, и кровать.

Море – место для битвы, охоты.

Как русалка, хочу полюбить

Может дьявола трону заботой,

Путы я помогу разрубить.

Рыба-меч поспешит на подмогу,

Царство моря осветит маяк

– Что случилось, скажи, ради Бога?

Просигналил с подлодки моряк.

Я на море давно не бывала,

Снится берег, любимый залив,

Я во сне руки в нём омывала,

Благость в сердце, любовь затаив.

БОРИС ДАДАШЕВ, Израиль, Ашкелон

***

Разбойные набеги

На берег волн морских —

Угрюмое аллегро

Взбесившейся тоски.

Вопьются губы в пене

В податливый песок.

Всего через мгновенье

Ещё один бросок.

На абордаж! – на сушу!

Пиратский беспредел.

И грозовые пушки —

Разрядом по воде.

Нахмуренные тучи.

Со всех сторон течёт.

И лишь скалистой круче

Штурм шторма нипочём.

***

Ленивое волненье волновое —

Дремало море. И уснул причал…

Он был корабль – ему приснилась воля —

Он море удовольствий получал

От плаванья, отмеривая мили

Далёких романтических широт.

Семь футов пресловутые под килем

Бескрайних океанских вольных вод

Он ощущал нутром. Звенели струны

Канатов, ветер гимн удачи пел,

Всё удавалось баловню фортуны,

Лишь скука оставалась не у дел.

Рутина разом грёзы укротила —

На пирсе кто-то скупо закричал:

«Работа!»

В порт заходит бригантина,

И к борту прижимается причал.

ТВОРЧЕСКОЕ ПЛАВАНЬЕ

В ОКЕАНЕ НОЧИ

На белых архаичных парусах,

На поиски мечты и вдохновенья,

Все «за» и «против» взвесив на весах

Обычно трусоватого сомненья,

Воображенье в плаванье ушло,

В спокойный океан бесшумной ночи.

Команда слов, подобранных душой,

Желала испытать себя на прочность.

Способности свои, как ни крути,

Мы познаём, когда уже в пути.

И первый признак бунта и беды

Настиг команду в середине ночи.

Усталость с Ленью крикнули: «Воды!

Воды нам пресной в виде пресных строчек!»

Вблизи маячил мрачный тощий риф,

Без почвы, в клочьях ночи и отёчный —

Они бы обошлись наличьем рифм.

Но, слава Богу, капитан настойчив.

Потребности свои, как ни крути,

Мы познаём, опять-таки, в пути.

«Чего мы ищем? – с пеною у губ

Под утро завопили остальные.

– Вернёмся, хватит, ты же не Колумб,

Мечты твои наивно надувные».

Слипаются усталые глаза,

Сейчас бы им какой-нибудь подстрочник.

«Нет, капитан, так дальше плыть нельзя!

Пора признаться и поставить точку».

Возможности и тут, как ни крути,

Определяют длительность пути.

Когда коснулся брига первый луч

Всходящего на палубу светила,

Был позади уже словесный путч,

А капитана попросту сместили.

Но в полумиле были острова

Удачи, грёз, любви и вдохновенья.

Их населяли лучшие слова,

Доплывшие до бухты озаренья.

Смирение, увы, как ни крути,

Лишает смысла лучшие пути.

_____________

БУДТО НА САМОМ ДЕЛЕ

***

Меланхолией море болело.

Билось в скалах тоскливым прибоем,

отупело бросалось всем телом,

морщась, пенясь, стеная от боли,

в пересоленном грустью миноре,

от печали, от безнадежья,

потому, что оно, море,

влюблено было в побережье,

и искало

на голых скалах

ответной любви и поддержки…

Побережье туманом потело.

Подмывало его волненье

и скалистое откровенье,

влажным воздухом, мутно-белым,

расстилалось, взывая к небу:

«Раствориться в любви мне бы!

Изменить свою суть в корне,

лечь песочком на дно нежным

потому, что я, побережье,

дó смерти обожаю море».

И кричали об этом чайки

у невидимого причала,

и кричали они оголтело,

будто на самом деле

Море и Побережье

жили одной печалью…

***

…И был прибой горяч, но без истерик —

Шумел, как полагается, вспылив.

А, неприступный с виду, скальный берег

Мечтал, чтоб поглотил его прилив.

И было утро в сером ре-миноре,

Армада туч у ветра на плечах.

И мутное взволнованное море

Выплёскивало нá берег печаль…

***

От поцелуев моря на ветру

Потресканные губы побережья…

____________

АЛЕКСАНДР КАРПЕНКО, Россия, Москва

***

И молясь, и мечтой болея,

Не страшась, что проходят годы,

Испытаньями шёл к тебе я

По безбрежным усталым водам.

Не поверив, что время лечит,

Устремился я за тобою,

По студёным волнам – навстречу

Морю, вечности и прибою.

Мы с тобою – вовек и присно,

И пространство вдруг стало немо.

Наше море венчает пристань,

Эта пристань уходит в небо.

***

Печальный философский пароход

Вдаль отплывал по воле негодяев.

Иван Ильин и Николай Бердяев,

Учёный и профессорский народ.

Холодным нетерпеньем сентября

Он покидал пределы Петрограда.

Чужбина – вот философу награда,

Вот любомудру алая заря.

И чайки в небе синем на беду

Чертили чутко огненные знаки

И провожали мысливших «инако»

В иную, чужеродную среду.

И мы грустим, заслышав позывные,

Секундных стрелок невозвратный бег.

Как бесприютен в мире человек!

Как быстротечны радости земные!

Припомнится иная подвенечность,

Иная незапамятность придёт,

И всех живых отправит морем в вечность

Последний философский пароход.

КИТЕЖ

Когда на мель садится пароход
И метеор срывается с орбиты,
Седые церкви русской Атлантиды
Всплывают зряче на поверхность вод.

И потонувший колокол звучит.
И, водные равнины рассекая,
Врачует души речь его святая,
Литого звука медленный магнит.

И звук идет как будто из глубин,
Из залитого солнцем поднебесья.
Где раньше были города и веси,
В живых остался колокол один.

По ком звонит он в сизой тишине,
Надмирной клятвой облака смыкая?
И сила в нем заключена такая,
Что не заснуть и не сгореть в огне.

Остановить не в силах человек
Бездонную стремительность потока.
Так истина, сокрытая до срока,
В пещерах духа коротает век.

Так колокол, весом и нарочит,
Окрестность оглашает без помехи…
И, как орган, язык его звучит,
И дольше звука отвечает эхо.

***
Как страшно время половодья!
Забродят воды, как вино,
И плодородные угодья,
Как Китеж-град, уйдут на дно.

С какой безбрежною тоскою
Стать морем речка норовит —
И, до краёв полна собою,
Сама не знает, что творит.

Так, отпустив души поводья,
Бездонно, властно, как испуг,
Страстей безумных половодье
Испепеляет всё вокруг.

Как будто речка впала в детство,
И жалко ей расстаться с ним.
А мне досталась по соседству
Судьба стать берегом твоим.

ЧЕРНОМОРСКИЕ ВЕЧЕРА

Наши мысли и чувства дурача,
Мантры моря призывно шепча,
Вдохновляла чистейшая чача
Древний танец души ча-ча-ча.

Выпил чачу, сомненья инача,
Только с моря послышался вопль —
Точно вызвала чистая чача
Вечный танец души пасодобль.

Не такой уж завзятый я бражник!
По спине заскребли мураши.
Хорошо, когда полон загашник,
Средство есть для согрева души!

И стирается будней кассета —
То, что на сердце было вчера,
Так сгорают на донышке лета
Черноморские вечера.

ВОДОПАД

Река, прозрачная вдали,
Крутую выбрала дорогу.
До помутненья довели
Её плотины и пороги.

И вот в ненастный час, когда
Всё в мире стало ей не мило,
Набравшись мужества, вода
Разбиться вдребезги решила.

Она стремительно бежала,
Куда-то вглубь запрятав страх,
От жизни – той, что распластала
Её в жестоких берегах.

Внизу предательски подкрался
На шум воды глубокий ров —
И долгим эхом отзывался
Её предсмертный гул и рёв.

А люди всё твердили в лад:
Какой прелестный водопад!

P.S.

…Спустившись вниз по самой кромке,
Остолбенел я: там, вдали,
Глаза знакомой незнакомки,
Как будто током, обожгли.

Река текла; струились слёзы,
Железный век летел, пыля —
И нёс в себе метаморфозы
И катастрофы бытия.

ВЕНЕЦИЯ

Опустишь молча очи долу,
Канал увидишь и гондолу;

И осознаешь вдруг, что дожил,
Дошёл до цитадели дожей.

Когда на Рим напали гунны,
Все люди спрятались в лагуны.

Гонимых море приютило,
И не нашёл их там Аттила.

Настало время торжества их:
Ковчег построили на сваях.

И каждый день тут – вита нова,
И куролесит Казанова.

А сколько смеха и азарта —
Ломать комедию дель арте!

Высоких вод многоканалье
Уводит город в Зазеркалье.

ЭННИО МОРРИКОНЕ

Вспомнилось: море, кони…
Чайки кружат гурьбой.
Эннио Морриконе,
Музыка над водой.

Гордо расправив спины,
Ввысь устремив полёт,
Вспарывают дельфины
Зеркало чистых вод.

Машут созвездьям кроны,
Вынул смычок скрипач.
Где-то на синем склоне
Ветер услышал плач.

Я улыбнусь иконе —
Девушке золотой.
Эннио Морриконе,
Музыка над водой.

КОКТЕБЕЛЬ

Где таится нора угрей,
Где мы видели пару сами,
Появились «Ассоль» и «Грей»* —
И целуются парусами.

Атакуя морскую соль,
Салютуя волнам и гротам,
Быстроходная «Ассоль»
Отвезёт к Золотым Воротам.

Но пожалует кок тебе ль
Эту розу ветров в подарок?
Если прибыл ты в Коктебель,
Будет день твой красив и ярок.

А потом – зажигай огни,
Словно звёзды, в ночной колыбели.
Навсегда ты запомнишь дни,
Проведённые в Коктебеле!

Как тебе
Коктебель?

* «Ассоль» и «Грей» – парусники, которые возят гостей Коктебеля к Золотым Воротам.

***Е.К.

В этом сказочном Коктебеле
Мысли моря летят к тебе ли?
Только ветер, лишь волн атака
На сокровища Карадага.

И, куда ты ни кинешь взоры,
Справа – горы, и слева – горы.
И, печалями позабыта,
Ты выходишь, как Афродита,

Из воды, и подвластна плену,
Морю ты возвращаешь пену.

БЕГУЩАЯ ПО ВОЛНАМ

Я вышел к морю. Ветер веял,
И сонный брег будил прибой.
Я ждал тебя, морская фея,
Чтобы печаль забыть с тобой.

Вот зыбью звуков задрожала,
Тобой взволнована, вода,
А ты смеялась и бежала,
Грозя исчезнуть навсегда.

И, глаз любви не опуская,
Согретый ласковой волной,
Я позабыл, что ты – морская,
А я – обыденно земной.

Но вот исчезла ты – и сразу
Мир потускнел, как будто он
Стряхнул безумие экстаза —
И погрузился в странный сон.

Катились волны безмятежно,
Точь-в-точь глот-нув чуть-чуть вина…
Был чуден мир, но – бе-зу-те-шен
Без той, бегущей по волнам.

МОРЕ ВНУТРИ

Если хорошо нам с тобой
По пескам бродить до зари
И глазами слушать прибой —
Это просто море внутри.

Видишь, чайки чинно скользят
Под лазурью ласковых нёб.
Это – свёрнутый в свиток театр.
Это наше время взахлёб.

Ты твори меня, прекословь,
Зажигай в душе города.
Пусть внутри вальсирует кровь,
Как в волне – морская вода.

И, когда догорает закат
На углях вечерней зари,
Ты не прячь загадочный взгляд:
Это наше небо внутри.

***
Когда ты на землю вернёшься родную,
И я, как богиню, тебя поцелую, —

Так ранней росой предрассветные дали
Встающее Солнце своё целовали;

Погаснут огни золотого Парижа,
В тоскующем сердце заполнится ниша,

И пенные волны протяжно и гулко
Бесценною сделают нашу прогулку.

И майя опустят свои покрывала,
И жизни для счастья покажется мало;

И будет добра у нас сказочно много,
Ведь имя любви станет именем Бога.

***
Как Байрон, переплывший Геллеспонт,
Я ставлю пред собой большие цели:
Слова любви доказывать на деле,
Необозримый открывая фронт.

Перегоняя быстрой мыслью свет,
Ветрам доверю парус каравеллы.
Пусть переплыть придётся Дарданеллы…
Но у пловца – альтернативы нет.

И ВСЁ ВОЗВРАЩАЕТСЯ В МОРЕ…

«И всё возвращается в море, волной прорастая сквозь илистый сумрак сомнений, сквозь шепот: мы – будем…» Лада Пузыревская

***

Богиню любви Афродиту

Я целую вечность не видел;

И светлую радость земную

Я к синему морю ревную;

Как будто, найдя, поцелую

Уже не богиню земную —

Солёную пену морскую.

И всё возвращается в море —

И птицы, и радость, и горе,

И звёздными светит ночами

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.