# Надломленная ярость

Гэбриэл М. Нокс

В недалёком будущем, где, несмотря на стремительное развитие технологий, социальные проблемы общества остаются на первом месте, следователь Ния Хайт отправляется в Южнокорейское подразделение, сегмент Сарин, для расследования загадочного убийства соотечественника. Эта командировка заставляет её взглянуть в лицо своим демонам, ведь напарником оказывается человек, подвергавший Нию травле в южнокорейской школе.

Корректор Е. Алексеевна Ерофеева


© Гэбриэл М. Нокс, 2024


ISBN 978-5-0055-9019-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## От автора

Названия корейских улиц, школ и городов, а также имена – выдуманные. Совпадения, если таковые имеются, случайны. Произведение является художественным вымыслом, не претендующим на культурную достоверность. Единственной реально существующей проблемой, описанной в книге, остаётся подростковое насилие в образовательных учреждениях.

## Пролог


– К лестнице побежала!

– За ней!

– Быстро!

– Как поймаете – в мужской тащите!

По широкому светлому коридору, пространство которого разбавляли обособленные группки школьников, неслось четверо учеников первого класса старшей школы Цурон Хаккё. Взмокшие рубашки с вышитыми эмблемами небрежно выбивались из крепко затянутых ремнями брюк. Красные лица с хищным оскалом выискивали в толпе нужную фигуру.

Парни, не стесняясь, расталкивали встречных сверстников. Знали, что противиться им не посмеют. Они приближались к лестнице, и уже там один из них нагнал девчонку, схватил её за синий форменный пиджак и потащил в мужскую уборную.

– Джин Хо, под камеру не попади! – подсказывал один из друзей.

– Скорей же, скорей!

Девочка выбивалась как могла. Она дрыгала ногами, размахивала руками, пока Джин Хо не заломил их за спину, даже кричала, зовя на помощь сразу на двух языках: родном и корейском. Но ни единая душа даже не пыталась помочь. Учащиеся прятали глаза, делая вид, что ничего не замечают, кто-то быстро возвращался в свой класс, кто-то просто отворачивался. И даже далёкий учитель, что шёл в противоположном конце коридора, лишь бросил полный тоски взгляд в её сторону.

– Да кому ты тут нужна, уродка! – хохотнул самый низкорослый из четверых.

– Вот-вот! Таким тут не место. Давайте уже.

Девочка с ужасом представляла очередные издевательства и гадала, что мерзавцы придумают на этот раз. Испытав погружение головой в унитаз, в корзину с объедками и даже в использованные туалетные бумажки, она ожидала худшего. В уборных нет камер, а ведь только под ними они не делают ей больно. Всё верно, сначала отволокут туда, где их точно не поймают. Однажды они сильно избили её на крыше, и только дрон мониторинга заставил их уняться.

– Пожалуйста, не надо, – взмолилась она, даже не пытаясь скрыть слёз. – Я прошу. Джин Хо. Пожалуйста.

Она всегда просила только его. Джин Хо. Она всё ещё надеялась, что он вдруг прекратит издевательства и, напротив, встанет на её сторону. Но дни сменялись неделями, недели месяцами, месяцы годами, а Джин Хо не только не прекращал измываться, но и стал зачинщиком новых столкновений.

– «Пожалуйста не надо», – перекривлял лучший друг Джин Хо, грузный мальчишка с крохотными глазами-щелками.

Низкорослый быстро отворил дверь в туалет, двое других выгнали оттуда пару замешкавшихся зубрил. Девочку грубо затолкали внутрь. Один остался дежурить у входа, а трое пошли на неё, уже жмущуюся к окну у дальней кабинки.

– Пожалуйста. Прошу. Зачем вы… не надо. Джин Хо. Скажи им, чтобы прекратили. Пожалуйста, – причитала девочка, заливая воротник рубашки слезами.

Они уже успели поранить ей губу, когда тащили сюда, и теперь из краешка рта крохотными каплями набиралась кровь.

– С какой стати, а?

Джин Хо вальяжно прошёл мимо ряда писсуаров, постукивая кулаком по разделительным переборкам.

– Ты ведь не такой. Не должен быть таким. Ты хороший человек. Прошу. Джин Хо. Не нужно. Я ведь ничего плохого вам не сделала. Почему вы так обращаетесь со мной? Чего вы хотите?

– Дай-ка подумать, – наигранно поднёс палец к губам Джин Хо, а потом повернулся к скалящимся дружкам и рассмеялся, – а чего мы хотим?

– Чтобы таких, как ты, не было среди нас. Уродка. Чего вы прётесь сюда, будто без вас в нашем сегменте людей не хватает?

– Мой отец просто работает…

– «Мой отец» бла-бла-бла… – снова перекривлял здоровяк. – Заткнись! Плевал я на твоего отца и семейку твою.

– Мы все люди, зачем цепляться к расе, национальности и…

– Сказал же, заткнись. Джин Хо, а давай посмотрим, как сильно она отличается от нас? А? У неё волосы такие же светлые и там?

Низкорослый и тот, что стоял на дверях, пошло ухмыльнулись.

– Я бы глянул.

– И я.

Глаза девочки округлились в ужасе. Она предприняла неловкую, необдуманную попытку побега и сразу же получила болезненный удар в живот. Согнувшись пополам, она, глотая ртом воздух, старалась не терять сознания.

– Пожалуйста. Не нужно. Не трогайте меня. Я прошу, – хрипела девочка, пятясь.

Но Джин Хо с другом уже начали стягивать с неё пиджак, юбку и сменные туфли.

Девочка не могла допустить, просто не могла позволить им сделать это. У некоторых от ужаса сковывало тело, она же начала сопротивляться с большим жаром, за что то и дело получала смачные оплеухи.

– Не дёргайся, – с пугающим спокойствием шепнул Джин Хо. – Мы только одним глазком.

– Кого обманываешь! Может, я и потрогать захочу, – заржал второй.

Из последних сил девочка оттолкнула здоровяка в сторону, подскочила на ноги и что есть силы закричала.

А потом был резкий удар по щеке. Она покачнулась – уборная закружилась перед глазами, ноги больше не слушались, руки пытались нащупать опору. Но вот, порванные на пальцах колготки заскользили по гладкому полу, и девочка упала.

В одну секунду смех и препирания утихли. Обидчики смотрели на распластанное тело и испачканный кровью осколок писсуара. А под укрытой волосами головой медленно растекалась красная лужа, будто какой-то шутник подливал на кафель краску.

– Уходим, – бросил здоровяк. – Слышишь?

Джин Хо не двигался, продолжая смотреть на жуткую картину хаоса и беспорядка.

– Уходим! Кретин! Побежали. Все на выход и рот на замок.

## Глава 1


– Он был самым красивым мальчишкой в классе. Всегда ухоженный и хорошо одетый. Почти все девчонки были в него влюблены, как и я, впрочем. Наверно, именно поэтому до сих пор мусолю те три года старшей школы. Очень сложно поверить в собственную ошибку. Знаешь, мы идеализируем человека, в которого влюблены, пытаемся навязать ему несуществующие положительные качества, а потом понимаем… понимаем, как глубоко заблуждались.

– Прошу, продолжай.

В маленьком зале двухкомнатной квартиры, где пропускало свет только одно окно, заляпанное грязью с внешней стороны и отпечатками пальцев – с внутренней, в кресле сидела тридцатилетняя женщина. Она нервно потирала рукав серого пиджака и иногда касалась кончиками пальцев переносицы, словно так пыталась унять подступавшие эмоции. Перед ней стояла невысокая женская фигура в лёгком платье и домашних тапочках, и если бы кто-то увидел её со стороны, то тотчас бы подумал, что это настоящий человек. Правда же заключалась в том, что гостья являлась лишь видеопроекцией, или, проще говоря, голограммой, выполненной на основе технологии голопортации.

Женщина в кресле спохватилась, взглянула на экран смартфона, лежащего на журнальном столике.

– Пора на работу, сегодня я отпрашивалась всего на час.

– Понимаю, – ответила голограмма.

– Извини, что вот так попросила меня принять. Правда, не было времени приехать.

– Ничего-ничего. Это же моя работа. Для этого я и купила новые камеры домой. Мир не стоит на месте. Все куда-то бегут, жизнь ускоряется. Сейчас мало кто ходит ко мне увидеться вживую, так сказать. Люди предпочитают принять услуги психолога в привычной для них атмосфере.

– Да-да.

Женщина встала с кресла, в спешке набрала несколько комбинаций на экране узкого монитора, чтобы войти в онлайн-банк.

– Перевела плату на твой счёт.

– Благодарю, Ния. И прошу тебя, поменьше вспоминай о прошлом. Понимаю, что когда ты сталкиваешься с чем-то подобным в своей практике, воспоминания сами собой врываются в повседневность. И всё же – старайся. Ещё немало школьников попадут в ситуации подобные твоей. Не нужно принимать происходящее так близко к сердцу.

Женщина кивнула, одновременно соглашаясь с личным психологом и прощаясь с ней. Прежде чем отключились трансляционные камеры, та успела пожелать пациентке удачи и терпения.

Подобрав пропускную карту, магнитные ключи от дома и смартфон, Ния выскочила из квартиры. В захламлённом коридоре малобюджетного строения она вспомнила, что забыла брелок от старенькой «Теслы».

На часах показывало больше нужного, когда электромобиль медленно выбирался из подземной парковки, поэтому Ния нервничала. Дважды ей звонил коллега, сообщая, что начальник давно ждёт в кабинете с неким срочным делом, не терпящим отлагательств.

Годы шли, по миру металлическим шаром-бабой демолятора пронеслась глобализация, а дорога на улице Экипажной Владивосточного сегмента Европейской Конфедерации по-прежнему трещала по швам, не давая автопилоту считывать тусклую дорожную разметку. В таких местах Нии приходилось самой хвататься за руль, чтобы не угодить в гигантские ямы, превращающиеся в небольшие озёрца после проливного дождя.

Ния выбрала на экране бортового монитора функцию радио и погрузилась в новостную сводку, обычно успокаивающую её своей монотонностью.

«…Авангард состоится товарищеский матч команды Владивосточного сегмента ЕК с Хэйлунцзянским сегментом АК. Электронные билеты можно приобрести на сайте спортивного комплекса.

На сегодняшний день власти приняли новое постановление о заграничных передвижениях. Очередная вспышка птичьего гриппа в отдалённых регионах Азиатской Конфедерации обещает возобновление режима изоляции. Пока вирус не вышел за пределы выявленных регионов, но если АК вовремя не предпримут меры, ЕК и АКК будут вынуждены снова закрывать границы подконтрольных сегментов.

Обновлённый около полугода назад Единым Планетарным Советом закон о международных расследованиях уголовных преступлений вызвал в кругах полиции разных конфедеративных субъектов двойственные чувства. С одной стороны, наличие сотрудников иностранной полиции в офисах вызывает доверие у семей потерпевших, относящихся к тому же самому сегменту, что и сотрудник, с другой стороны – нарастающее напряжение между коллегами из-за разницы в методах и рабочих процессах…»

– Да кто вообще посчитал такую практику полезной? – возмутилась Ния, переключая радиоканал. – Отправляют чёрт пойми куда с минимальными знаниями культуры и делопроизводства сегмента.

«С вами звуки природы, а значит, сегодня мы послушаем охлаждающую музыку тропического дождя».

Начался звуковой ряд, и Ния невольно обратила внимание на небо. Голубое, запруженное белыми клубящимися облаками, оно сулило неплохую октябрьскую недельку.

Осень поистине прекрасна в Приморье. Уже пожелтела листва на деревьях, а кое-где добавились и алые нотки. Те бедняги, что потеряли почётное место на тонких ветках, теперь устилали тротуары мягкой, но немного влажной периной.

Отец с матерью наверняка в скором времени отправятся в поход в горы, чтобы восхититься красотой природы с почтительной высоты.

Ния свернула на Светланскую и на втором перекрёстке ушла влево, пропустив встречное движение. Дорога шла вверх, в горку, огибая бежево-розовые старые здания, в которых умостились маленькие, доживающие свой век магазинчики. В глаза в очередной раз бросились рекламные стенды, извергающие яркие цвета и бойкие надписи с призывом купить новый ножной или ручной протез взамен старого. Снова подъёмы и спуски, повороты, езда по кольцу. Ния любила дорогу, особенно когда она известна и лишена суеты.

Выйдя на финишную прямую, Ния завернула в первый встретившийся на пути проулок и уже через минуту парковалась в так выгодно оставленном кем-то «окошке». Здание пряталось за облысевшими деревьями немного выше дороги.

Ния заблокировала двери «Теслы» и поспешила ко входу, где над облупленным и прикрытым решёткой окном развевались флаги Европейской Конфедерации и Российского подразделения, а у дверей краснела яркая табличка с наименованием родного управления.

На контрольно-пропускном пункте один из дежурных, знакомый мужчина в форме, шуточно салютнул.

– Сегодня вы поздно, Хайт. Отпрашивались?

– Да, дела семейные, что тут сделаешь.

– Понимаю-понимаю. Карточку не забудьте приложить.

– А что, турникет опять сломался?

– Угу. Вот, жду механика уже третий час.

Ния миновала цепь металлических труб, уныло повисших в вертикальном положении, дала сканеру на облепленной объявлениями стене проверить свою температуру и давление и прошла вглубь здания. На первом этаже её встретил тот самый коллега, Андрей. Он нёс коробку электронных архивов, перемежающихся с бумажными.

– Наконец-то! Иди скорей к Березину. Лютует.

– Да что стряслось-то?

– Так он мне и сказал. Дуй давай.

Ния завернула к лестнице, трусцой пробежалась по второму этажу и шмыгнула в дверь, обойдя потёртую деревянную панель, которой местные пытались прикрыть в стене трещину.

– О! Хайт. А мы вас как раз ищем, – с ходу сообщила секретарь Ольга Алексеевна, продолжая набирать текст на клавиатуре. – Заходите. Он у себя.

За сейфовой, нелепо выбивающейся из общего интерьера дверью открылся небольшой кабинет с присущими руководящей атмосфере атрибутами – парой фотографий возглавляющих конфедерацию политиков, а также крохотного плаката с разноцветными флагами союзных подразделений.

Даль Фёдорович Березин, невысокого роста худощавый мужчина за шестьдесят, с глубокими морщинами на лбу и длинным крючковатым носом, усиленно водил указательным пальцем по новенькому прозрачному монитору. Увидев Нию сквозь череду документов, он радостно хлопнул в ладоши, тем самым развеяв подозрения о предстоящем выговоре.

– Садись, – без лишних предисловий приказал он, махнув на стул подле себя.

– Андрей сказал, что у вас дело…

– Всё правильно сказал. Вот и до нас добрался этот долбаный закон о международных расследованиях.

Ния сузила глаза: буквально минут десять назад она слышала об этом новостной сюжет. Вот так совпадение.

– Мне тут письмецо прилетело. Не сказать, что я счастлив… ты же в курсе, как я отношусь к… новшеству. В общем, не буду мучить окольными разговорами. В сегменте Салин или Санын, не знаю, как правильно произносится…

– Сарин.

– Во, Сарин! В сегменте Сарин Южнокорейского подразделения АК произошло убийство нашего соотечественника. Как ты понимаешь, согласно закону мы должны отправить туда человечка.

– Так. – Ния качнула головой, ожидая продолжения.

– Что «так»? Ты едешь в командировку.

Глупо уставившись на начальника и пытаясь понять, шутит ли он, Ния раскрыла рот от удивления.

– Но как… точнее, почему… хочу сказать… что… почему я?

Слова мигом испарились из головы, остались только эмоции. Сарин. Почему именно этот сегмент, почему именно там какому-то идиоту понадобилось умереть?

– Я даже… да почему? – Ния подскочила с места, как ужаленная, сопровождаемая возмущённым взглядом Березина.

– Это что ещё за концерт? Почему да почему. Потому что нет у нас больше свободных сотрудников со знанием корейского.

– Да я его практиковала всего пару лет.

– Зато ты там жила. В каком городе, тьфу, сегменте жила?

– Это так важно?

– Я тебе вопрос задал, или мне в личную карточку залезть?

– Сарин.

– Ох-хо-хо. Видишь! Так ты там как рыба в воде.

– Даль Фёдорович…

– Да что это с тобой, а? Хайт? Ты прям побледнела. А ну-ка, присядь.

Ния, нервно потирая лоб, села. Вернулось самообладание. Она выпрямилась, глубоко вздохнула. Мысленно уже отругала себя за несдержанность перед начальником.

– Я очень извиняюсь, Даль Фёдорович.

– Что стряслось?

– С этим сегментом у меня сложились… не самые лучшие отношения.

– Ты о школе, так? Ведь ваша семья лет так десять назад вернулась?

– Пятнадцать. Да, о школе.

– Слушай, ну ты уже взрослая девочка, к тому же специалист. Такие выпады, – Березин очертил пальцем кабинет, – как минимум непрофессиональны.

– Ещё раз прошу меня извинить.

– Да ничего.

– Но почему я? А как же то дело со студентом?

– Давай будем честны друг перед другом: зная твой уровень раскрываемости дел, эпопея со студентом вряд ли получит разрешение. А вот если Андрюха постарается…

– Понятно, – Ния подняла руку, – не продолжайте.

– А почему именно тебя… – Березин потёр щетинистый подбородок, – а кого ещё?

– Например, Юра Ким из второго кабинета, у него так вообще отец кореец.

– Юра на больничном.

– Подождать его нельзя?

– Слушай, Хайт, я и так с этим затянул. Честно тебе признаюсь, я игнорировал письма сколько мог, даже всякие глупые отмазки придумывал, но они написали выше. Надавили, так сказать.

– Почему любого другого послать нельзя? А если бы не было у нас человека со знанием языка?

– Управление не будет выделять деньги на переводчика: ни живого, ни электронного. Мы оказались ближе всего, с минимальной загрузкой по делам, да ещё и с подходящим сотрудником. И вообще, какого лешего ты препираешься? Начальник сказал – подчинённый сделал. Завтра вылет. В Инчхоне тебя встретит их человек и отвезёт сначала к суперинтенданту по работе с иностранными коллегами, а потом уже на рабочий участок, к которому тебя временно припишут как следователя поддержки.

– Неужели вы не знаете, как они там относятся к иностранцам?

– Хайт, это не школа и не институт, сама прекрасно знаешь, что делать. Будут плохо с тобой обращаться – накатаем заяву в мировой суд. Не переживай. Я и Андрюха будем на связи. Чуть что – звони.

Ния облизала пересохшие губы, совсем не заметив, что задерживала дыхание, когда Березин давал первичный инструктаж.

– Так-с, что там дальше… ах да, тебе выделят полицейские жетоны: на питание, проживание и сопутствующие траты. На этом сильно не разгуляешься, конечно, поэтому старайся почаще ездить с парнями из ЮКП, а когда будут угощать – не отказывайся.

«Реализация закона во всей красе, главное, с голоду не умереть в командировке», – с тоской подумала Ния.

– Даль Фёдорович, но завтра… у меня ведь даже сумка не собрана, дела не улажены. Кто же так делает?

– А я виноват, что дура Ольга купила билеты на завтра?

– Так пусть вернёт.

– Мы уже отправили письмо в ЮКП, отзывать как-то некрасиво.

Ния буквально взвыла. Вытащив из кармана смартфон, она быстро пробежалась глазами по списку незавершённых бытовых дел.

– Тогда сегодня отпустите меня?

– Да-да, конечно. Отпускаю, только заявление мне напиши, что, дескать, вызвалась в командировку, прошу отпустить на неопределённый срок… до завершения дела, и так далее, и тому подобное.

– Серьёзно? – Ния остановилась у двери.

– А как же. – Березин нарисовал на сухом лице предательскую улыбку. – Все дела передашь Андрею, постановление подготовим.

– Понятно.

Тяжело вздыхая, понурив голову, Ния буквально выползла в коридор и тенью прошла вдоль стены в свой офис. Остановившись около личного стола, она подобрала электронные архивы, милый кактус в миниатюрном розовом горшке и рабочий телефон. С громким треском имущество опустилось на соседний стол. В эту же секунду из-за угла вышел светловолосый Андрей в чудном свитере с ромбиками, который Ния сразу не заметила. Мужчина устало потирал левой бионической рукой макушку.

– Всё? Разрешилось?

– Ещё как, – кисло отозвалась она. – Меня отправляют в командировку.

– О как! И куда же?

– В ЮКП АК.

– Серьёзно?

Остальные коллеги, заинтересовавшись темой, оторвались от работы и обернулись.

– Так это ты та несчастная? А я думала, кого пошлют, – протянула красавица Света, младший следователь. – Сочувствую.

Андрей скривился, увидев заваленный вещами стол, но промолчал.

– Когда вылет? – спросил он.

– Завтра.

– Ого. Быстро.

– Я там дела тебе… ну, в общем, Фёдорович сказал тебе их оставить.

– Принял. Хорошо. О результатах сообщить?

– Да, было бы неплохо. Немало сил было потрачено.

«И эмоций», – уже про себя добавила Ния.

Под сбивчивые пожелания удачи Ния оставила душный коричневый офис. Ей предстояло оплатить коммунальные счета, погасить кредитную задолженность (и надо ж было брать этот бесполезный кредит, лучше бы дождалась зарплаты), собрать вещи, сходить к зубному и снова связаться с Олесей, личным психологом. Она удивится повторному вызову, но отказывать не станет, как-никак заработок.

Только закрывшись в машине и заведя мотор, Ния позволила себе грязно выругаться. А ведь день так хорошо начинался.

***

За фасадом ярких рекламных баннеров: брезентовых, электронных или голографических, – а также чередой заваленных товарами масс-маркета магазинов скрывался вычеркнутый из «стабильной» капиталистической жизни низший класс. За пределами центра, ближе к окраине, толпились громоздкие многоэтажки с тонкими стенами. Социальное жильё, под соусом из вранья о комфорте и удобстве, буквально натирало друг другу бока. На этих улицах, практически всегда грязных и разбитых, редко горели фонари, а детские площадки представляли собой унылую картину некогда выкрашенных, но уже давно облезших кривых переборок и покосившихся игровых домиков.

Единственное, что отличало Нию от коллег, это вовлечённость. Когда она брала какое-то дело, то старалась погружаться в него с головой и проникнуться горем родных. Да, к сожалению, сочувствие едва ли добавляло очки к профессионализму, но она искренне старалась во всём разобраться.

Дело о студенте, которое пришлось передать Андрею, как раз было таким. Над парнем издевались из-за доходов его семьи. На популярный факультет он попал благодаря высокому ученическому баллу и льготе. Удивительно, но подобное всё ещё происходило. Его сокурсники, дети так называемой элиты, не оценили намного более интеллектуально развитого члена узкого образовательного круга и учинили над ним расправу прямо в здании университета.

Как и ожидалось, камеры в ученическом корпусе не работали, свидетелей не нашлось. Мать покалеченного мальчика обивала пороги полицейских участков и новостных студий, чтобы дать делу хоть какую-то огласку, но у неё не было денег, а в настоящей действительности только они могли решить её проблему.

Дело передали в руки Нии, а это значило, что развитие и тем более удовлетворение ему не светит. В день допроса подозреваемых следователь Хайт уже показала себя не с лучшей стороны, наорав на родителей-толстосумов и глумливого отпрыска. И всё же, несмотря на патовую ситуацию, Ния надеялась хоть как-то поддержать семью мальчишки.

По информации, взятой из дела, она отыскала нужный дом и подъезд. Машину пришлось припарковать на обочине узкого проезда, поскольку весь двор жилого комплекса был забит дешёвыми легковушками, выходцами из давно забытого прошлого. «Тесла», даже старой модели, выглядела космическим шаттлом рядом с ними.

Домофон долго молчал, и Ния хотела было уйти, но тут бойкий детский голос ответил:

– Мама ийёт!

– Да, слушаю, – тут же отозвалась женщина, – кто это?

– Ния Хайт, следователь по вашему…

Домофон издал переливистый гудок, и дверной магнит ослабил хватку с характерным щелчком.

– Поднимайтесь на девятый.

Тошнотворный подъездный запах – не самое худшее, что довелось ощутить внутри высотки. Стены, размалёванные граффити, зловонные мусорные пакеты по углам, кнопки лифта, заляпанные чем-то коричневым, – увиденное рисовало привычный бытовой пейзаж представителей низшего класса.

Ния нажала на кнопку этажа платком, намереваясь срочно выбросить тот после поездки. На лицо, как было принято, натянула тканевую маску и надеялась, что семейство сделает то же самое.

На девятом этаже гостью ждала приоткрытая дверь, из-за которой скалился замызганный пёс.

– Пшёл прочь! – рявкнула на него хозяйка. – Проходите, пожалуйста.

Уставшие красные глаза матери о многом говорили. Нии даже стало неловко за столь поздний визит: могла бы и по телефону позвонить, зачем тревожить людей.

– Вот сюда. Можете не разуваться, я ещё не прибиралась.

Женщина не врала. В квартире царил полнейший хаос. Грязное бельё свисало со всех возможных выступов. На полу валялась шерсть, еда и куски засохшей уличной грязи. Посреди коридора гордо восседала на горшке мамина «секретарша». Она широко улыбнулась и помахала, когда Ния прошла в зал.

Среди свисающих языками обоев, пожелтевшей на потолке штукатурки и покосившихся шкафчиков старой стенки выделялся лишь один предмет быта – широченная плазма, купленная, по всей видимости, либо по большой скидке, либо в кредит, либо за счёт какой-нибудь компенсации.

– Садитесь сюда… сейчас… секунду, уберу только…

Женщина освободила диван от очередного вещевого кубла, поправила выцветшее от частых стирок покрывало и пригласила гостью жестом. Сама же села на пластиковый детский стульчик, комично поджав под себя полные ноги.

Сердце Нии вдруг болезненно сжалось: в тусклом свете лампы хозяйка дома выглядела ещё более унылой и грустной. Кстати, маску она так и не надела.

– Я вела ваше дело…

– Да-да, помню вас. Так что там? Есть новости?

– Его передают другому сотруднику, поскольку меня отправляют в долгую командировку.

Женщина поджала губы. Буквально за секунду её лицо выразило сразу несколько эмоций: от банального удивления до обречённого понимания.

– Они хотят замять? Да? Я права? Вашему начальнику, наверно, деньжат отстегнули?

– Нет-нет, не так. Меня действительно отправляют в командировку, а ваше дело попадёт к человеку более опытному. В какой-то мере для вас это даже удача.

– Правда?

– Да. Как раз поэтому я и пришла. Хочу передать вам рабочие контакты Андрея Павловича Скворцова. Он старший следователь с хорошей раскрываемостью…

– Я его помню. Блондин в дурацком свитере и с бионической рукой. Он был в следственно-оперативной группе. Дежурил в тот день, стало быть.

– Да, то есть нет. В смысле, есть у него и нормальные свитера. Я не об этом. В общем, хороший специалист. Да, он в тот день приезжал.

Женщина поправила полы цветастого халата. В движениях чувствовалась раздражённость – новость едва ли её обрадовала.

– Не помню, чтобы он нам сопереживал. На допросе и слова не вымолвил.

«Зато я наговорила за двоих», – снова про себя добавила Ния.

– Хочу сказать, что именно благодаря ему был произведён качественный сбор первичной… – Следователь осеклась, понимая, что хозяйке дома нет до этого дела. – В общем, мой номер у вас… ах да… когда я вернусь, я обязательно позвоню. Андрей Павлович обещал держать меня в курсе. Не переживайте, мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Разве что найдёте для меня пару миллионов, – горько усмехнулась женщина.

– Кстати, как ваш сын? – попыталась немного изменить ход беседы Ния.

– Лежит. А что ему ещё делать с разбитой башкой. Из комы так и не вышел, если вы об этом.

Она говорила буднично, совсем не так, как ещё месяц назад. Может, смирилась с потерей сына, а может, просто устала лить слёзы. Ния нетерпеливо покрутила в руках машинный брелок – нужно было уходить, говорить больше не о чем. Что толку от её сочувствия, что толку от её визита. Этой женщине, что сгорбившись сидит на малюсеньком пластиковом стульчике, не нужна её жалость, ей бы хорошую работу да зарплату повыше.

– Откуда это у вас?

Ния оторвала взгляд от засаленного ковра:

– Что?

– Этот шрам у вас на правом виске, – женщина показала на себе, – откуда он?

Вопрос был настолько нетактичным и внезапным, что Ния просто глупо покачала головой и выдавила из себя нечленораздельный звук неопределённости.

– Наверняка печальная история, – заключила хозяйка, не дожидаясь ответа. – Ладно. Вы, кажется, хотели идти.

– Да, – выдохнула Ния, мигом поднявшись с дивана. – Контакты запишите всё-таки.

– Сейчас.

Хозяйка вытянула с пыльной полки позади развалившуюся, такую необычную для конца двадцать первого века бумажную тетрадь. Наслюнявив мозолистый указательный палец, она быстренько пролистала десяток страниц.

– Диктуйте.

Пока Ния произносила вслух набор чисел, составленный из номера кабинета, телефона и кода специалиста, она задумалась, что множество книг и фильмов о киберпанке воплотились в современном мире, правда, в отличие от утопичных фиолетово-розовых цветов, повседневность окрасилась в серый. Там, в центре Владивосточного сегмента, открываются новые клиники по клонированию органов и фирмы по производству механических протезов, а тут… тут плазма на всю стену и засранный лифт с утопленными кнопками, поломанные детские качели и перегоревшие фонари.

Поблагодарив хозяйку дома за то, что впустила, Ния вернулась в авто. Мальчишка лет пяти, выскочивший из дома следом за ней, теперь в одиночестве качался на скрипучей качели с прогнившими досками сидушки.

«Как сильно расслоилось наше общество, – подумала Ния с грустью, – а уже завтра я полечу туда, где даже с образованием и специальностью займу примерно то же место, что мать покалеченного парня здесь».

Глобализация давала ответы не на все вопросы. Казалось бы, сопутствующие ей тенденции должны были объединять культуры народов, но, вопреки чётко обрисованному плану, национализм некоторых конфедераций только усилился. Подразделения так сильно боролись за аутентичность, что не заметили, как подлили масла в огонь межрасовым и межнациональным распрям.

Ния боялась того, что её будет ждать. Не только потому, что начиталась и наслушалась рассказов в сети. Вновь и вновь перед глазами возникал злосчастный школьный туалет и четверо ухмыляющихся подростков.

Вопрос о шраме ей задавали не впервые, но почему-то признаться в школьных издевательствах было невероятно сложно, словно оголиться перед кем-то. Даже с психологом они заговорили о деталях не сразу. К слову, о психологе.

Ния завела мотор, выбрала на синхронизировавшемся смартфоне номер Олеси и медленно поехала домой, слушая гудки.

– И снова привет. – Голос Олеси уже действовал успокаивающе. – Сделаем проекцию? Ты где?

– Да, давай. В машине, но тут тоже можно.

3D-камеры «Теслы» зашелестели, ища наилучшую позицию, и на соседнем сиденье возникла небольшая фигурка Олеси в полный рост.

– Извини, всё никак не разберусь в настройках, чтобы передавать видеопроекцию полноценно, – засуетилась психолог. – Ничего, если так поболтаем?

– Ничего.

– Рассказывай.

– В этот раз кратко. Меня отправляют в командировку в Сарин.

Олеся понимающе кивнула:

– И ты переживаешь, что снова возвращаешься туда, где получила самые отвратительные воспоминания в своей жизни? Верно?

– Да.

– Но что именно вызывает у тебя страх? Давай поразмыслим. Ты старше на пятнадцать лет, то есть больше не ребёнок, ты знаешь, что нужно делать в подобных ситуациях, – в конце концов, у тебя даже оружие есть, – ты опытный специалист в следственном деле, вероятность встретить кого-то из старшей школы очень мала. Так что именно тебя беспокоит?

Ния машинально коснулась шрама.

– Получается, что ничего.

– Если переживаешь из-за этого, то просто распусти волосы, и его никто не увидит.

– Зная «тактичность» корейцев… не хочу, чтобы они спрашивали о нём.

– Помнишь, я советовала тебе избавиться от шрама?

– Помню. Времени не было, да и замоталась я.

– Если ты не можешь справиться с ним эмоционально, следовало найти время. Ладно, извини. Я не твоя мама, и ты платишь мне не за порицание. – Олеся замолчала, обдумывая следующую фразу. – Ты уже не тот человек, каким была в детстве. Теперь ты не будешь молчать, опасаясь, что папу уволят с работы, что издеваться начнут сильнее, что учителя скажут: сама виновата. Сейчас дела Нии Хайт обстоят иначе. О проблеме личного характера знаешь только ты, для остальных Хайт – обычный следователь из Владивосточного сегмента. Им и будь. Почаще вспоминай, как после возвращения в родной город ты сразу отправилась на курсы женской самообороны.

Ния вяло усмехнулась, бросив многозначительный взгляд на проекцию.

– Я могу тебе набирать… иногда… ну, если появятся проблемы?

– Конечно. В любое время.

– Тогда… хорошо. Я еду домой, чтобы собрать вещи. До вылета осталось всего ничего.

Олеся понимающе закивала и тут же быстро добавила:

– За этот короткий сеанс с тебя только половина суммы.

Остановившись на ярком переливающемся светофоре, Ния быстро перевела деньги и отключилась. Ей не нужно забывать, что с Олесей их связывает только бизнес. Порой даже закрадывалась предательская мысль, что в интересы психолога не входит вылечить её, ведь в противном случае она перестанет быть клиентом и платить немалые деньги. После подобных мыслей следовали другие: о том, что в этом странном мире у Нии нет свободных от капитала отношений, разве что с родителями. Остальные люди лишь инструменты и проводники, как, например, Андрей, с которым она общается исключительно по работе. Здесь уже она преследует меркантильный интерес – получить как можно больше опыта от лучшего сотрудника отдела.

В квартирке на пятом этаже ждал оставленный с утра бардак: вещи валялись не на своих местах, в раковине замерла Пизанская башня из тарелок, вход в зал перегородила гладильная доска.

«С чего бы начать?»

Ния вытащила из зеркального шкафа кривой тряпичный рюкзак (других дорожных сумок у неё просто не было) и встряхнула его, попытавшись оценить, как много вещей поместится внутрь. Каждая поездка – новое испытание для человека, склонного к домоседству. Переходя от одного шкафа квартиры к другому, Ния очередной раз мысленно возвращалась к старшей школе, а потом и к университету. Ей так и не удалось обрести друзей и подруг, чтобы скрасить унылое существование в мире одиноких, нацеленных на постоянный рост прибыли людей, поэтому отъезд едва ли заставит кого-то переживать или скучать.

К часу ночи, оставив распухший от одежды рюкзак у входа, Ния наконец-то легла спать. Ей приснился странный сон, в котором она вернулась в школу во взрослом обличье. Джин Хо с дружками ждал у входа в огромное здание из оранжевого кирпича. Он протянул к ней руку, в которой лежал пистолет, но Ния оттолкнула её, со всей ответственностью заявив: «Ты будешь наказан иначе».

## Глава 2


Утро встретило Нию яркими солнечными лучами, косо скользящими по мутному оконному стеклу. Толком не открыв глаза, следователь Хайт машинально умылась, почистила зубы, завязала тугой хвост из тонких волос на затылке, оделась в простые джинсы и толстовку, а после перекусила тощим бутербродом с залежавшейся колбасой и побелевшим сыром.

Натянув на плечи любимую, но изрядно поношенную болотного цвета парку, Ния выскочила из квартиры к ожидающему во дворе такси. Невзирая на обещанные в рекламе удобства, за ней приехал старый разбитый джип, в котором воняло сигаретами и потными носками. Одно радовало: терпеть автомобильный «парфюм» предстояло недолго. Уже на железнодорожной станции «Владивосток» Ния сменила одного железного коня на другого.

Красный аэроэкспресс выделялся на фоне чёрно-серого перрона. Разноцветные информационные табло, всполохами вырывающиеся из тёмных углов, озаряли лица задумчивых или в какой-то мере озадаченных пассажиров. Выражая заинтересованность яркими электронными указателями, Ния заняла место среди них.

Недалеко от затёртой и почти потерявшей цвет жёлтой линии обосновалась зарядная станция, где любой желающий мог подключить смартфон. Бумажные билеты перестали продавать ещё в двадцать первом веке, поэтому в поездках и перелётах без заряженного телефона было не обойтись.

Там же, в нескольких метрах от станции, мигала рекламная стойка. Молодая женщина с идеальными чертами лица рассказывала о прелестях пластической хирургии. Следом за ней высокий мужчина демонстрировал последнее достижение в области биоинженерии – выращенную из его собственных стволовых клеток руку. Вместе со своим сыном он ловил рыбу, затем обнимал жену за семейным ужином и, наконец, играл в волейбол с друзьями. При этом люди с механическими протезами, которых тоже показывали в ролике, глядели на него с завистью – хотя, если так посмотреть, их руки были достаточно функциональными, просто мода на них давно прошла.

Каждый раз просматривая подобную рекламу, Ния прикидывала в уме, сколько бы ей пришлось работать, чтобы наскрести на нечто подобное, и в этот раз она снова пришла к неутешительным выводам.

Поезд шёл около пятидесяти минут, таким образом оставляя ещё пару часов до обеденного вылета в Инчхон. Нии пришлось сесть рядом с пожилой парой, которая всю дорогу вела беседу на тему сильной американской социалистической партии, представитель которой вот-вот должен был баллотироваться на пост главы Американского подразделения Континентальной Конфедерации.

– Если его изберут, мы продадим здесь жильё и отправимся туда. Хоть на старости лет поживём, как люди, – заявил старик.

– С чего ты решил, что их жизнь так быстро наладится? – отвечала скептично настроенная жена. – Столько лет капитализм отравлял мировое сообщество, от него так просто не избавиться.

– Было бы желание.

– Желание? Прежде всего нужно изменить отношение людей, а также взрастить нужную идею в умах будущих поколений.

– А чем, по-твоему, занималась партия все эти годы?

Ния не первый раз слышала подобные разговоры. В официальных СМИ об этом мало говорили, однако интернет пестрел множеством статей и роликов о новом социализме, успешно развивающемся в колыбели демократии. Старшее поколение, уставшее от власти капитала, видело в этом возможность дожить отведённый срок в справедливости и защищённости, тем более что партия набирала преданных членов со всего мира.

Стеклянный фасад международного аэропорта встречал гостей приветливым блеском, отражая множество автомобилей, томящихся на парковке, и торопливые тени тех, кто только что прибыл к дверям здания.

У стоек регистрации задерживались единицы, поскольку большинство пассажиров проходили регистрацию онлайн.

Обходя кругом семьи с автотележками, составляющими очередь к аппаратам по приёму багажа, Ния сразу направилась к пункту контроля и досмотра. В людных местах, согласно международному закону о безопасности здоровья, стражи порядка последние пять лет заставляли носить маски, поэтому со всех сторон на Нию глядели разноцветные лоскуты с принтами и без, превращая будничный предполётный ажиотаж в подобие маскарада.

Чем ближе к воротам вылета подходила Ния, тем сильнее сжимались её внутренности от раздражения и тревоги. Идея командировки в ненавистный сегмент не понравилась ей ещё в офисе, но здесь она словно обрела новое отрицательное очертание. В самолёте тревога обратилась в животный страх, и какое-то время Ния просто старалась глубоко дышать.

Спустя два часа самолёт сел в аэропорту Инчхон. Миниатюрные стюардессы в синих пиджаках и узких юбках с милейшими улыбками пожелали доброго дня, приглашая снова воспользоваться услугами их аэрокомпании. Рваным строем люди потянулись к выходу, стараясь обогнать друг друга и протиснуться вперёд.

Следуя за потоком, Ния шагала мимо прямоугольных окон стеклянного телетрапа. На соседней площадке сотрудники порта подготавливали к полёту пассажирский дирижабль на электрическом двигателе, параллельно с ним, томясь в ожидании, заряжались «гибриды». На одном из таких прилетела сама Ния.

Рабочее движение, сосредоточенные взгляды и ласковый солнечный свет, в котором утопала взлётная полоса, понемногу успокаивали разбушевавшееся сердце. Льющаяся из динамиков корейская речь, с непривычки совершенно непонятная, поначалу вызывала гадкое щемящее чувство в груди, но уже совсем скоро в голову сами собой начали врываться предложения с переводом, а за ними и встречные разговорные конструкции.

Если куда-то и пришло будущее, описанное в книгах фантастов прошлого века, то это Южнокорейское подразделение. Информационные столбы, плавно перетекающие в рельефный потолок, зелёные пролёты, имитирующие парки сегмента, панорамные окна и декоративные, украшенные яркими белыми огнями переборки, а под всем этим многообразием – гладко отшлифованные кафельные полы. Величественная массивность вкупе с дизайнерским решением поражала воображение глубиной и шириной.

За бесконечными коридорами с траволаторами показалась зона проверки давления и температуры: как и любое другое цивилизованное подразделение Южнокорейское заботилось о здоровье граждан и отсеивало больных гостей субъекта.

Красный ковролин вывел Нию к миграционной комиссии, где растерянные граждане других конфедераций заполняли электронные бланки на информационных мониторах, а затем дублировали их себе на смартфоны. Являясь приглашённым следователем в рамках мирового законодательства, Ния имела специальный пропуск, избавляющий от бюрократической волокиты. Для таких, как она, выделялось окно со специалистом, который сразу проверял личность сотрудника поддержки и самостоятельно подготавливал документы для таможенного контроля.

После всех процедур и неловких улыбок со стороны Нии, ей дозволили отправиться в зал ожидания, где её должен был встретить человек из субъекта Сарин. Ния понятия не имела, как он будет выглядеть, ведь от Березина поступила лишь краткая информационная сводка. Оставалось только надеяться, что встречающий воспользуется табличкой, где напишет её имя и фамилию правильно.

Всё те же бело-бежевые тона с вкраплениями металлического серого, то же яркое разнообразие электронных и голографических панелей. Толпы людей в закрывающих лица масках, что особенно комично смотрелось на джентльменах в строгих костюмах, блуждающие любопытные взгляды, громкие оклики членов семейств.

Русская речь исчезла уже там, на стадии миграционного контроля. Теперь кругом раздавался корейский или английский, а вот единый язык Азиатской Конфедерации здесь почему-то не жаловали. Ния всего пару раз слышала, как на нём разговаривала парочка зализанных дипломатов с узкими кейсами.

Наконец показались оградительные стойки, за которыми толпились люди, ждущие друзей, родных и близких. Среди серых, белых, чёрных и синих курток, пиджаков и маек выделялись мерцающие таблички с именами. К имени подтягивался номер рейса и привычный для местных социальный статус человека.

Ния перебегала глазами от одной таблички к другой, пока не увидела абсолютно верное написание собственных фамилии, имени, должности, названия субъекта и номера рейса на русском языке. Она медленно подняла взгляд на ожидающего. Черноволосый мужчина в строгом костюме с чёрной маской на лице и невероятно грустными, почти щенячьим глазами так же, как и она, высматривал нужного человека в толпе прибывших.

Ния подошла к нему сбоку и слегка поклонилась, обращая на себя внимание.

– Следователь Хайт, – представилась она на корейском.

Секунду мужчина изучал нового сотрудника, сделав акцент на глазах, ведь её нос и рот тоже были скрыты.

– Приветствую в Южнокорейском подразделении. Я детектив Ли Мин Ки. Прошу за мной, – приглушённо, практически безэмоционально, произнёс он.

И вот так, не задавая лишних вопросов и не выказывая дополнительных знаков уважения, детектив Ли повёл Нию, по-видимому, к личному авто, попутно вернув инфотабличку в соответствующую ячейку у пункта охраны.

Тёплые солнечные лучи компенсировали прохладный осенний ветер. За пределами здания аэропорта Ния смогла стянуть с лица маску и вдохнуть в лёгкие свежий воздух. Детектив же, не оборачиваясь, устремился к уличной парковке. Ния пока не могла понять, было ли это проявлением негодования в её адрес или же в проводники достался не самый разговорчивый и доброжелательный сотрудник. Так или иначе, она планировала узнать об участке, в котором предстоит работать, побольше, пусть даже ей придётся выдавливать информацию по ложке.

Ли отворил переднюю пассажирскую дверь серебристого электромобиля «Хендай» и приглашающим жестом указал на сиденье.

«Значит, всё же воспитан», – подумала Ния, благодарно кивнув.

Уже внутри детектив Ли позволил себе стянуть с лица маску, продемонстрировав крупные, чётко очерченные губы и аккуратный ровный нос, явно не лишённый внимания мастеровитого пластического хирурга. Вместе с глазами и острыми скулами они придавали мужчине вид грустного ребёнка, отчего Ния с трудом могла определить возраст будущего коллеги.

Ли не спеша завёл авто, проверил смартфон и огляделся по сторонам.

– Не забудьте пристегнуться, – произнёс он, не глядя на Нию.

Машина медленно выкатилась с парковочного места в направлении развязки, и вот, когда она уже мчалась по гладкой дороге, вдоль ровных отбойников, Ния попыталась завязать разговор с новым знакомым.

– Вы имеете отношение к делу иностранца? Можете хоть что-то рассказать о преступлении?

Вероятно, оттого, что Ния использовала неверную конструкцию в обращении к постороннему мужчине, губы детектива тронула лёгкая снисходительная улыбка.

– Да, мы вели его с напарником. К слову, это он должен был вас встретить сегодня.

– Почему не встретил?

– Кх… трудности… семейные.

Ли отвечал нехотя, с долей неловкости, поэтому Ния сразу подумала, что второй детектив либо имеет проблемы с посещаемостью, либо – с алкоголем.

– Так и что известно по делу, ради которого меня вызвали?

– По-моему, вам лучше сначала ознакомиться с официальными документами, а уже потом расспрашивать коллег.

– Это такой способ сказать: «Отвали, я не хочу с тобой говорить»? – усмехнулась Ния.

– Вы говорите очень неформально – давно не практиковались в языке? – всё с той же улыбкой поинтересовался Ли.

– Да, очень давно. Уже лет как пятнадцать. Только иногда новости смотрела и читала простые брошюрки, но это не в счёт.

– Российское подразделение снова не хочет платить за переводчика?

– О, как вы догадались?

Сарказм не ускользнул от Ли, и он тихо рассмеялся.

– Понимаю. Ну, ничего. Думаю, вам будет скидка.

– Так по поводу дела…

– Если настаиваете. Тело вашего соотечественника нашли в его собственной съёмной квартире. Кажется, о смерти сообщил доставщик почты.

– Он что, зашёл внутрь?

– Сказал, что долго стучал, а дверь была открыта. Он принёс посылку, которая требовала подписи получателя, оттого и такая настойчивость.

– Ясно. Продолжайте, пожалуйста.

– Его тело было в полном порядке, но какая-то беда с работой мозга. Патологоанатом не смог точно определить причину смерти. Предварительно это либо отравление химическими веществами, прячущими свой след после активации, либо неочевидная травма мозга.

– Впервые о подобном слышу.

– Как и мы. Поэтому можете представить удовольствие, с которым участок передаст невероятно странное дело в ваши руки.

– То есть вы не будете сотрудничать, а просто отдадите мне все данные?

Ли кивнул, не скрывая насмешливого удовлетворения.

– А почему так?

– Ну, сейчас у офиса и так полно проблем. Есть и другие убийства, ожидающие расследования.

– Что за убийства?

– Вам правда интересно?

Вопрос показался Нии странным, и именно в нём был заложен тот самый нюанс, о котором она думала перед поездкой. Уже сейчас к ней относятся несерьёзно, предвзято, так, словно она лишняя здесь.

– Детектив Ли, давайте сразу договоримся… – Ния вдохнула в грудь побольше воздуха, готовясь выдать жизнеутверждающую тираду. – …раз уж меня прислали сюда как следователя поддержки, то будьте добры отвечать на рабочие вопросы, если вам есть, конечно, что ответить. Интересно или не интересно, это уже моё дело. Хорошо?

Улыбка сползла с лица детектива, он обернулся к Нии:

– Как пожелаете. В таком случае мне больше нечего вам рассказать. Всё, что будет требоваться от вас по долгу службы, найдёте в личных файлах.

Тирада сработала не так, как планировала Ния, но хотя бы эта глупая улыбка больше её не раздражала.

– Хорошо. Куда мы едем сейчас?

– К суперинтенданту по работе с иностранными коллегами. От него получите разъяснения и временные доступы в систему, там же подпишете документы о неразглашении и иные бумаги, требующиеся в ходе вашей службы здесь.

– Благодарю.

Ния откинулась на спинку и прикрыла глаза, ожидая долгую поездку сначала по Сеулу, а затем и в сегмент Сарин.

***

Родители Нии не сорили деньгами, но отец был неплохим специалистом в сфере информационных технологий, поэтому однажды ему посчастливилось устроиться на работу в Южнокорейское подразделение. Филиал фирмы в сегменте Сарин вёл набор в отдел разработки. Будущим сотрудникам помогали как с жильём, так и с устройством детей в школу. Для семьи Хайт это стало отличной возможностью начать совершенно новую жизнь. Дела складывались как нельзя лучше, пока Нию не отправили в старшую школу.

Поначалу одноклассники относились к новенькой с интересом, кто-то даже набивался в друзья. Девочек восхищали её европейские черты лица, мальчишек веселил странный акцент: до этого Ния ходила в школу иностранных языков, где с трудом выучила корейский. Но время шло, любопытство сверстников сошло на нет. Девочки сняли маски доброжелательности и понемногу начали задирать Нию, особенно когда узнали о её симпатии к самому популярному мальчишке в классе – Джин Хо.

Для Нии возвращение приравнивалось к оживлению прежних чувств, тех, с которыми она покидала конфедерацию: стыд, страх и глубокая обида. Эмоции, с которыми она заходила в Сеульское агентство столичной полиции, выражали состояние лучше любых слов. Даже детектив Ли обратил внимание на нервозность гостьи, но правдивый ответ на вопрос, естественно, не получил.

Суперинтендант относился к международному закону с большим уважением. Вполне возможно, именно он отправил прошение руководству Березина, после месяцев молчания последнего. Он принял следователя поддержки, как и подобает иностранному коллеге, переслал на смартфон все документы по делу и попросил оставить электронную подпись на рабочих документах. Также он предложил обращаться к нему, если возникнут вопросы или жалобы по процессу сотрудничества.

– Мне кажется, с Сарином вас связывает какая-то неприятная история, – вдруг произнёс долго молчавший Ли.

Они уже покинули Сеул и на всех парах мчались в соседний субъект.

– С чего вы взяли?

Ния не собиралась делиться личным с посторонними людьми, более того, она желала скрыть постыдное прошлое и ни в коем случае не затрагивать его во время службы. На вопросительный взгляд Ли она спохватилась и быстро распустила волосы, чтобы скрыть шрам. Неожиданное действие вызвало ещё большее удивление со стороны мужчины.

– Каждый раз, когда суперинтендант говорил об участке в Сарине и в принципе называл название субъекта, ваше лицо слегка менялось – почти незаметно, не подумайте, но я не смог пропустить.

– Вы весьма проницательны, детектив, хорошее качество для человека вашей профессии, но прошу, давайте не будем впредь поднимать эту тему.

Ли поджал губы:

– Ладно, но я должен знать, что ваше прошлое не скажется на предстоящей работе.

– Не о чем переживать.

– Поверю вам на слово.

В Сарине, а в особенности за пределами центра сегмента, мало что изменилось. В скромные, малоперспективные районы прогресс приходит медленнее всего. Те же узкие серые улочки, те же крохотные облупившиеся здания. Среди прохожих больше стариков, чем молодых людей. Жизнь течёт размеренно, неспешно, оттого убийство гражданина Европейской Конфедерации Российского подразделения выглядит таким несуразным, выбивающимся из общего ритма, – а ведь Ли упомянул и другие дела. Неужели в Сарине что-то поменялось? Или бывшие школьные хулиганы выросли и теперь затевают более взрослые игры?

А вот центр шёл вразрез со спокойной картиной сегмента: там пространство наводняли крупные компании, рынки и парки отдыха. И этот дисбаланс особенно явно выделялся на фоне современного образа технологического прогресса. Центр купается в ярких красках и голографических лучах, а окраины заделывают дешёвой штукатуркой осыпающиеся стены домов.

Для человека, знавшего лишь одну сторону места, в котором он жил, иной – светлой – не существует. Поэтому для Нии Сарин стал символом замалчиваемых издевательств, где люди делают вид, что всё в порядке, предпочитая игнорировать проблему, а не разрешать её, и неважно, где это происходит – в центре или на окраине.

Детектив Ли свернул с главной улицы в проулок, пояснив, что так они доберутся скорее. Авто буквально протискивалось между торговыми лавками с хмурыми продавцами внутри. Какой-то мальчишка, сидевший на бордюре, крикнул вслед то ли приветствие, то ли ругательство. Ния вспомнила, как сама вот так после школы пряталась в переулках от Джин Хо и его друзей. Иногда даже просила владельцев лавок позволить ей укрыться в туалете для персонала, что нередко спасало от очередных побоев.

За парочкой оградительных блоков открылся проспект, где по правой стороне, среди аккуратно высаженных липовых деревьев, расположилось двухэтажное кирпичное здание местной полиции. Ния сразу обратила внимание на дурашливую фигурку полицейского у входа, изображающего доброго и участливого сотрудника саринского офиса. Помимо него, там же, рядом с номером дома, мерцал информационный стенд с телефонами полезных населению служб.

Ли припарковался в специально отведённом парковочном кармане, подхватил с заднего сиденья рабочую сумку и кивком указал Нии на дверь:

– Нас уже ждут.

Пройдя через стеклянные входные двери, Ния увидела небольшую рецепцию и двоих дежурных за ней. Те уважительно поприветствовали детектива, полностью проигнорировав гостью. Правда, прежде чем Ния и Ли успели подняться по лестнице на второй этаж, один из дежурных всё же сунул ей в руку голубой пропуск на широкой плотной ленте.

Южнокорейское подразделение, как и сто лет назад, отличалось огромным числом рабочих устройств слежения – не только камер наблюдения и дронов мониторинга. Почти в каждом здании имелись датчики температуры тела. Больных сотрудников не пускали на места, отправляя в ближайшую больницу, а с больными клиентами работали только в масках. После нескольких пандемий, нанёсших удар по мировой экономике, члены Главного Планетарного Совета разработали проект здравоохранения, по которому посещение общественных мест требовало ношения специальных средств защиты, а заражение другого человека вирусным заболеванием теперь попадало под соответствующую статью и преследовалось по закону, – правда, работало это только в том случае, если нарушитель точно знал о наличии у него болезни.

Второй этаж не предназначался для посетителей, и здесь вдоль светлого коридора тянулись прозрачные стены кабинетов. В одном из таких расположился начальник участка. Вопреки представлениям Нии, он не прятался от коллег в отдельной комнате, а сидел за столом на ярус выше общего офисного пространства. Заметив в дверях детектива Ли, начальник махнул, подзывая вошедших к себе.

– Ким Хюн Су, – представился он, стоило Нии приблизиться к столу.

Ли остался чуть поодаль, давая возможность новому сотруднику познакомиться с местным руководством.

– Ния Хайт. – Снова уважительный поклон.

– На съёмную квартиру ещё не попали, – отметил начальник, бросив угрюмый взгляд на рюкзак, который Ния везде таскала с собой.

– Я решил, что ей стоит сначала увидеться с вами, – пояснил Ли.

– Тоже верно. Следователь Хайт, ваш стол будет вон в том дальнем углу. Все документы по делу уже на нём. Помогать будут детектив Ли и детектив Пак, правда… – Ким приподнял пальцами тонкую оправу очков и сдавил переносицу, – Пак у нас немного… эксцентричен, но ничего, тут главное привыкнуть, а Ли вам как раз в этом поможет: он что-то вроде няньки для Пака.

Ния обернулась к детективу, привёзшему её в отдел, – тот, улыбаясь, пожал плечами.

– Мне просто удалось найти с ним общий язык, – произнёс он.

– Да, Ли, наверно, единственный, кто может нормально работать с Паком. Если бы не хорошая раскрываемость и семья, то давно бы попёр этого резкого щенка. Ну, – начальник Ким замялся, словно болтнул лишнего, – проходите за рабочее место, подумайте, что может пригодиться, а после Ли отвезёт вас на съёмное жильё, подобранное Российским подразделением. Будут вопросы – подходите. Пропуск вам дали? Хорошо. Что можно делать, что нельзя – знаете? И номер Ли запишите.

– А у детектива Ли нет своей работы, он и для меня нянькой будет?

Ким и детектив переглянулись: Ния снова использовала некорректную языковую конструкцию, обделив нового начальника должным уважением и выразив мысль слишком прямо. Поняв это, она тут же извинилась:

– Я очень давно не практиковалась в языке. Не сочтите за грубость мою манеру общения.

– Ничего. Вот наш Пак знает язык, но это не мешает ему говорить всё, что вздумается.

Ния ещё раз поклонилась, решив, что пора завершать разговор, и уже пошла к личному столу, как в офис с грохотом завалился высокий растрёпанный мужчина. Мятая синяя рубаха криво сидела на плечах, наконечник брючного пояса выбивался из шлёвки, на ботинках засохла грязь, хотя на улице было сухо. Ния приняла человека за постороннего, пока не увидела болтающийся на груди пропуск.

– О, а вот и Пак, – довольно сообщил Ли. – Идёмте, я вас познакомлю.

Подходя ближе, Ния вдруг стала ощущать нарастающую тревогу. Черты лица вошедшего казались очень знакомыми. Хитрый прищур достаточно узких, но при этом вытянутых в длину глаз, небольшой нос, кривой рот, придающий лицу выражение постоянной насмешки. Мужчина двигался вальяжно, даже развязно.

– Детектив Пак, познакомьтесь, это Ния Хайт – следователь поддержки по делу…

– Как официально, Мин Ки, – усмехнулся Пак, хлопнув детектива по плечу. Затем повернулся к Нии, протянул грубую ладонь и представился: – Пак Джин Хо.

Ния открыла рот в ужасе и удивлении, она буквально застыла, совсем позабыв о вытянутой руке Пака. Джин Хо. Быть того не может. Должно быть, совпадение, но как? Тот же злой взгляд, та же ухмылка. Сколько раз Ния слышала этот грудной голос, пугающий до дрожи в коленках, сколько раз наблюдала за расслабленной походкой, с которой он подбирался к ней, сколько раз ощущала на лице грубую ладонь, закрывающую ей рот.

– Следователь? – обеспокоенно обратился Ли. – Что с вами? Буквально побелели…

Ния с трудом вырвалась из мрачных воспоминаний, бросила быстрый испуганный взгляд на удивлённого Пака, а потом, спохватившись, слегка пожала его руку и поклонилась.

– Очень… приятно. Надеюсь, наше сотрудничество будет продуктивным.

– А как же, с такой-то красоткой! – Пак фамильярно приобнял её, ещё больше введя в подобие ступора.

Видно было, что и Ли, и остальные сотрудники, находящиеся в офисе, смутились из-за некрасивого поведения коллеги, но промолчали. Пара женщин в возрасте даже закатили глаза.

– Пак! – рявкнул со своего места начальник Ким. – Хорош уже. Веди себя достойно, ты не в баре.

Мужчина наигранно поднял руки вверх, а затем, пройдя к своему месту, сально подмигнул Нии. В этот момент внутри неё всё перевернулось. Табельное оружие, после аэропорта возвращённое в кобуру на поясе, буквально обожгло бедро. Ния хотела выхватить его, направить дулом в голову Джин Хо и спустить курок. Образ в голове сопровождался истеричными криками местных сотрудниц и возгласами пришедших в ярость мужчин. От созерцания размозжённого черепа, пусть даже нереального, ей стало спокойно на душе.

– Следователь Хайт. – Ли украдкой заглянул в глаза Нии. – Точно всё хорошо? Вы знакомы с детективом Паком?

– Нет, – молниеносно ответила та, – просто вспомнила кое о чём. Забыла воду дома перекрыть… не берите в голову.

Ближе к концу рабочего дня Ли собрался везти Нию на съёмную квартиру, подобранную Березиным через специальное агентство. Узнав улицу и номер дома, детектив с некоторым сочувствием предложил остановиться около круглосуточного магазина и купить чистой воды. На вопрос, в чём, собственно, дело, ответил, что район Кананхан – один из беднейших. Люди там живут буквально друг на друге, некоторые дома построены с нарушением строительных норм, оттого не везде есть коммуникации.

Мысленно выругавшись, Ния не стала отказываться от совета и купила всё, что требовалось, на полицейские жетоны.

Как и предрекал Ли, Кананхан выглядел так, словно его откинули на сотню лет назад. Улицы, заваленные чьим-то бесхозным барахлом, походили на саринскую свалку. Под перегоревшими фонарями расположились группки беспризорников, чьи родители вкалывали на малооплачиваемой работе с утра до ночи. С ветхих балконов выглядывали высушенные старушки, в чьи обязанности входило распространять по району свежие слухи.

– Я думала, таких мест уже давно нет в вашем подразделении, – изо всех сил стараясь скрыть досаду, произнесла Ния. – Знала о старых районах, но это…

– Есть, и много. Мы всё глубже уходим в социальное расслоение, и ничто не может остановить этот процесс. Мне вот повезло: родители держали несколько магазинов и сумели обеспечить достойное будущее. Вот этим ребятишкам повезло меньше.

Машина подъехала к серому двухэтажному строению с хлипким забором в пару тонких прутьев и ржавой лестницей, ведущей к мансарде. Основная часть двора была скрыта растянутыми на верёвке детскими пелёнками.

– Ещё хуже места они не могли найти, – буркнула на русском Ния, открывая пассажирскую дверь.

– Что вы сказали? – переспросил Ли.

– Говорю, неплохой домишко.

Звонок на калитке не работал, безжизненно свисая на запутанных проводах, но замка не было, поэтому гости решили найти хозяев внутри.

– Вам необязательно идти со мной, – заметила Ния, когда Ли переступил через порог.

– Вдруг возникнет недопонимание. Хочу убедиться, что вы нормально устроитесь.

Ния безразлично пожала плечами и прошла вглубь двора, попутно отодвигая череду мокрых тряпиц. В небольшой беседке у самого забора сидела хрупкая девушка с укутанным младенцем на руках.

– Ох, – выдохнула она от неожиданности, увидев незнакомцев.

– Следователь Хайт, я по поводу комнаты.

Девушка с минуту смотрела на Нию не моргая, потом положила ребёнка на застеленную скамью перед собой, вытерла руки и улыбнулась:

– Точно, совсем забыла. Мама говорила об иностранце, что будет у нас жить пару месяцев. Пойдёмте.

Девушка снова подхватила малыша на руки и направилась к лестнице.

– Меня зовут Мэй. Так и зовите – Мэй. А матушку – Со Ын. Она управляется на кухне, нужно успеть до девяти, пока воду не отключили.

Ли с сожалением взглянул на Нию, как бы говоря, что с этим нужно просто свыкнуться.

Комната на крыше оказалась не такой жуткой, как представляли себе гости. Правда, часть пространства перед тонкой деревянной дверью с единственным мутным окошком была завалена старой мебелью: шкафами, тумбами и стульями. Здесь же возвышался бак с дождевой водой, от которого шланг уходил в дом.

Скупое убранство внутри напомнило о хостелах для молодёжи, правда, в отличие от недорогих гостиниц здесь стояла только одна двуспальная кровать, а за соседней дверью скрывались душ с туалетом. Ния бросила рюкзак около пока ещё пустого гардеробного шкафа, прошла внутрь комнаты и остановилась у жёлтого письменного стола.

– Нормально, – заключила она, глядя на девушку и детектива, стоящих в дверях, – жить можно. Постельное?

– Да, я сейчас принесу. – Мэй поклонилась и вышла на улицу.

– Точно нормально? – переспросил Ли.

– А у вас есть другие варианты? Может, хотите предложить погостить у вас? – усмехнулась Ния, попутно щупая достаточно твёрдый матрац.

– Мы ещё не настолько близки, – парировал Ли. – Что ж, тогда я вас оставляю. Заеду завтра в семь, будьте готовы.

С закрытой дверью и отдаляющимися шагами детектива вернулось прежнее беспокойство. Насколько нужно быть невезучей, чтобы попасть в участок, в котором работает твой школьный мучитель? Да ещё и составить ему компанию в расследовании заведомо провального дела. Ния уже поняла, что не ошиблась, – сегодня она увидела того самого Джин Хо, изводившего её несколько лет в старшей школе. Однако он её не узнал.

Ния коснулась волос в том месте, где затаился шрам. Хорошо, что она в последний момент решила его скрыть, кто знает, какова была бы реакция Джин Хо, узнай он её. Их последняя потасовка закончилась громким скандалом: увольнением классного руководителя и долгим разбирательством школьного совета. Ния же из-за сотрясения мозга пролежала несколько недель в коме.

Заряд смартфона практически истощился, а об интернете в этом забытом технической революцией месте оставалось только мечтать. Ния подавила желание связаться с психологом и заняла себя разбором вещей. Перебирая однотонные рабочие кофты и мятые майки, она повторно прокручивала в памяти сцену встречи с Джин Хо, ощущая, как по коже бегут мурашки, а спина холодеет.

– Постельное и полотенце, – сообщила Мэй, прежде постучавшись.

– Скажите, а к интернету здесь как-то можно подключиться?

– Можно, правда, только рано утром и поздно вечером: мы немного экономим. – Девушка смущённо убрала с бледного лица тонкую чёрную прядь.

– А вечером – это во сколько?

– Примерно с одиннадцати до двух ночи.

– Ясно. Скажете пароль тогда.

Первым делом Ния связалась с родителями, кратко сообщив о месте, где остановилась, и об участке, в котором придётся работать. О Джин Хо она рассказывать не стала, посчитав, что мама может разнервничаться, а вот детектива Ли описала во всех подробностях. Удивительно, но лишь его она расценивала как настоящего напарника и полноценного коллегу. Возможно, сыграли роль его спокойствие и уверенность. Нии как человеку нервному такой коллега внушал умиротворение. Неосознанно она впустила в голову идею, что в случае очередного конфликта с Джин Хо сможет искать помощи только у Ли.

Когда уличный фонарь погас, комната Нии погрузилась в полутьму. Изогнутая лампа с грязным плафоном, что выглядывала с края стола и включалась специальным пультом, тускло осветила застеленную кровать. Ния ещё долго лежала, ожидая сна и зная наперёд, что вряд ли его дождётся. Так происходило всегда, когда она приезжала на новое место.

Поглощаемая воображаемыми образами, Ния опустила тяжёлые веки. Беспокойное сердце глухо отбивало знакомый ритм, обездвиженные руки и ноги постепенно немели, уши ловили каждый шорох и скрип – очередная музыка ночи человека с бессонницей. Стрелка раритетных настенных часов щелчками отсчитывала медленно тянущиеся секунды. И вот так, в пограничном состоянии между сном и бодрствованием, Ния пролежала до утра.

## Глава 3


От обилия электронных документов, куда входили и полицейские рапорты, и заключения судмедэкспертов, у Нии рябило в глазах. Иероглифы начали сливаться в единую плотную линию непонятных чёрточек и палок, и даже корейско-русский словарь, открытый в приложении на личном смартфоне, не помогал. Про себя женщина уже выругалась и в адрес Березина, отправившего сотрудника в «логово зверя», и в адрес детективов, оставивших временную коллегу на попечение местного ассистента, который постоянно пропадал в туалете. Всё же кое-что о жертве она выяснила.

Виктор Воробьёв жил и учился в Южнокорейском подразделении. Его мать была кореянкой, отец приехал из Белорусского подразделения Европейской Конфедерации. Они много переезжали, пока не обосновались в Сарине. Жили не богато, но и не за чертой бедности. Братьев и сестёр Виктор не имел.

Тело жертвы нашли в съёмной квартире в наполненной ванне. Признаков борьбы, удушья, взлома найти не удалось. Чужих отпечатков специалисты не обнаружили, а согласно камерам наблюдения никто посторонний в квартиру не входил. Виктор просто решил помыться и умер. Но тогда по какой причине дело попало к детективам? По заключению судмедэксперта, жертву либо отравили, либо нанесли травму головы. Поскольку неоднозначная смерть вызывала вопросы, открыли дело – так Нии объяснил ассистент. Но что-то во всех этих записях не сходилось. Опрос свидетелей выглядел скомканным и поверхностным, о самом Викторе информации собрали крайне мало. Отчёт судмедэксперта походил на неуверенное студенческое сочинение, будто бы специалист сам не знал, о чём писать.

Ния тяжело вздохнула, откинулась на спинку стула и тут же подскочила от неожиданности: на краю стола, приторно улыбаясь, сидел Джин Хо.

– Ну что? Работа кипит? – спросил он.

Вероятно, они с Ли уже вернулись с вызова и теперь решили немного передохнуть.

– Э-э-э… кхм… да. Изучаю документы. Планирую, куда нужно поехать в первую очередь.

– Отлично! Сейчас мы с Мин Ки закинемся парочкой кимбапов и сможем тебя подвезти.

Джин Хо смотрел в упор, не мигая, оттого взгляд его казался ещё более жутким. Произнося слово за словом, он улыбался одними губами, прямо как тогда в школе.

Ния заметила, как задрожали её руки, и он тоже это заметил:

– Ты хорошо себя чувствуешь? Выглядишь паршиво. Наверно, из-за перелёта. Бывает.

Джин Хо хлопнул по столу кулаком, будто поставил точку в короткой беседе, соскочил на кафель и, пританцовывая, направился к Ли, получающему распоряжение от начальника Кима.

– Возьми уже себя в руки, – раздражённо буркнула под нос Ния, – тебе тридцатка. Школа и ублюдок Джин Хо в прошлом. Просто работай.

Словно окрылённая собственным ободрением, Ния подхватила смартфон с копией дела и куртку с уголка стула. В первую очередь она хотела отправиться на место предполагаемого преступления, чтобы своими глазами увидеть скромное жилище Виктора Воробьёва.