Оксана Стази
Вредина очкастая – это я!

Посвящается любимой мамочке Екатерине Степановне и моей Ленке

* * *

© Стази О. Ю., 2021

© Кучинская Н. Г., иллюстрации, 2021

© Билингва, оформление, 2021

Для кого эта книга?

Для детей от 12 лет и их родителей. Книгу можно использовать для семейного чтения.

О чём эта книга?

Маленькая, никому не нужная девочка живёт в детском доме. Уродливые очки, капризы, нелёгкий характер – её никто не любит, и никому она не нужна. И вдруг в один прекрасный день девочку удочеряет женщина-психолог. Почему именно она? Как сложилась судьба девочки? Какие трудности в воспитании ребёнка возникли у приёмной мамы?

Повествование ведётся от имени удочерённой девочки, которая, став взрослой успешной женщиной, рассказывает о своём детстве.

Книга преподносит уроки чуткости. Одновременно с этим она проливает свет на многие вопросы воспитания. Предлагает интересные подходы, методы и даже игры, которые помогут наладить отношения между детьми и родителями.

Рецензия Н. В. Мацуй на книгу Оксаны Стази

Представленная на рецензирование рукопись книги детской писательницы Оксаны Стази произвела исключительное впечатление. «Вредина очкастая – это я!» написана в жанре воспоминаний, передаёт удивительное ощущение остроты мировосприятия маленького ребёнка и, в дальнейшем, подростка, открытости и одновременной замкнутости внутреннего мира девочки, от лица которой ведётся повествование.

Книга О. Стази – это возвращение в мир детства, его проблем, тревог, сомнений и комплексов. От этих новелл невозможно оторваться. Тонкое чувство такта писательницы, неповторимый стиль изложения, прекрасный язык – всё это буквально завораживает. Взрослому человеку интересно и ново ощущение возвращения к своему детству. Знакомясь с героями «Вредины очкастой…», мы получаем возможность не только испытать щемящее чувство ностальгии о таком ярком и уникальном периоде своей жизни, как детство. Воспоминания ребёнка – точные, цепкие – легко могут быть перенесены в мир собственных открытий, внутренних побед, надежд.

Психологические зарисовки личности подростков, на мой взгляд, выполнены О. Стази поразительно точно. Отмечу, что речь идёт не об исследовательской работе, мы анализируем не биографию маститого автора… Рукопись, с которой нам посчастливилось ознакомиться, – это художественное произведение, написанное талантливым молодым автором.

Нет никакой назидательности, фальши в описании простых и сложных человеческих чувств и эмоций. Человеческие ценности (такие, например, как дружба, доверие, сострадание) в контексте рассказа о жизни подростков, сложных взаимоотношениях со взрослыми рельефно отображены Оксаной Стази. Никакие пособия по техникам коммуникативного воздействия, никакие тренинги для родителей и подростков по проблемам конструктивного разрешения конфликтов, развития креативности и индивидуальности личности не могут дать подростку и его близким того, что мы получаем, читая эти воспоминания. Тренинги, практикумы и мастер-классы мы только приветствуем, никоим образом не подвергаем сомнению необходимость практической составляющей подготовки специалистов в области педагогики и психологии. Речь идёт о другом: действительность приобщения к хорошей литературе, открытость этого опыта «выстраивания» общения и взаимодействия ребёнка с миром, взрослыми, с самим собой трудно оценить адекватно.

С точки зрения психологии готовность подростка к принятию социально адекватных решений в ситуациях выбора, при столкновении с нравственными коллизиями и дилеммами формируется и развивается на протяжении весьма длительного времени и предполагает наличие не только знаний о том, как это можно сделать. Необходим определённый уровень и состояние мотивационной сферы (организованность ребёнка, его воля, эмоции, положительное отношение к поиску оптимального пути преодоления всех затруднений). Главное – готовность предполагает наличие поведенческого опыта, освоенных технологий разрешения конфликтов (внутренних и внешних). Этой деятельностной составляющей в процессе формирования готовности подростков к решению различных задач придаётся особое значение.

Полагаю, что рукопись О. Стази «Вредина очкастая – это я!» является великолепным пособием для самих подростков. Чтение этой замечательной книги помогает развивать свою готовность к рефлексии собственного поведения. Саморефлексия исключительно важна для успешного вхождения в социум.

Книга О. Стази может быть, по моему мнению, рекомендована родителям, искренне желающим понимать своего ребёнка и оказывать содействие в его становлении как личности.

Художественная литература всегда находила достойное место в арсенале методических средств специалистов в области педагогики и психологии. Такое пособие, как книга О. Стази, на мой взгляд, будет востребовано преподавателями, студентами педагогических вузов, колледжей.

Н. В. Мацуй,

проректор Института психологии и педагогики,

канд. пед. наук

Рецензия К. Ю. Белой на книгу Оксаны Стази

С произведением детской писательницы Оксаны Стази «Вредина очкастая – это я!» я знакомилась с большим удовольствием, ожидая встречи с талантливым автором, призёром нескольких книжных конкурсов. С трогательными героями Оксаны Стази из серии «Жил-был Серёжа» я познакомилась несколько лет назад, когда у меня подрастал младший внук и мы с ним зачитывались рассказами из этой книги. Внуку интересно было следить, как рос мальчик Серёжа, чему учился. А я отмечала, как тонко автор может подчеркнуть ценности семейных отношений и ненавязчиво подсказать родителям возможные пути в разрешении конфликтов. Проходит время, и внуку уже 12 лет, и книгу «Вредина очкастая – это я!» каждый из нас читал самостоятельно, но обсуждали вместе… Оценка внука – «КЛАСС!».

Представленная книга Оксаны Стази «Вредина очкастая – это я!» – не только художественное произведение, заставляющее следить за необычной судьбой девочки-подростка, но и помогающее взрослому осмыслить проблемы, с которыми подросток сталкивается. Автор с удивительной психологической точностью раскрывает личность и жизнь подростка, взаимоотношения, которые складываются в его социальном мире. Повествование ведётся от лица героини книги, и тем ценнее наблюдать её внутренний мир, с её радостями, тревогами и волнениями по мере её взросления. Необходимо отметить глубокое знание автором психологии ребёнка-подростка. Автор владеет ярким выразительным языком и художественным стилем повествования, что помогает читателю создать достоверный образ героини.

Ещё одно преимущество рукописи в том, что в книге Оксаны Стази «Вредина очкастая – это я!» предлагаются интересные подходы, методы и даже игры, которые помогут наладить отношения между детьми и родителями. Например, автор рекомендует завести дневник-цитатник и по ходу чтения записывать в него то, что полезно читающему произведение. Такое построение сюжета даёт основание считать произведение своеобразным методическим пособием для тех, кто занимается воспитанием – для психологов, педагогов, родителей.

Как отмечает сама автор, её книга преподносит уроки чуткости и проливает свет на многие вопросы воспитания. Теплотой и родительской мудростью веет от большинства диалогов между мамой и главной героиней. В конце некоторых глав можно встретить P. S., в котором автор выделяет основную мысль главы и как бы предлагает читателю проанализировать собственное поведение.

Отмечая положительные стороны рукописи, можно с уверенностью сказать, что книга будет интересна и полезна для чтения как подросткам, так и их родителям. Книга «Вредина очкастая – это я!» может быть рекомендована для включения педагогами школы в список литературы для внеклассного чтения.

К. Ю. Белая,

канд. пед. наук,

заслуженный учитель России,

лауреат премии Правительства РФ в области образования

От автора

Как мы обычно поступаем с другими людьми? С близкими? Любимыми? Незнакомыми? Ровно так, как нас научило этому в детстве наше ближайшее окружение, и потом – как научила ЖИЗНЬ.

Однако, повзрослев, некоторые из нас открывают для себя новые и более эффективные способы взаимодействия с другими людьми. А некоторые, оглянувшись назад, вдруг осознают, что допустили ошибку в предыдущих отношениях. Взрослея, мы иногда удивляемся себе, вчерашним: почему тогда мы поступили именно так? Почему не иначе? Очевидно же, что ошибались!

Эта книга подскажет вам верные способы взаимодействия с людьми и предотвратит ваши ошибки. Она полезна как детям от 12 лет, так и родителям, поскольку многое объясняет в детско-родительских отношениях, налаживает общение между детьми и родителями, уберегает от конфликтов.

Читая книгу, вы можете завести дневник-цитатник и по ходу чтения записывать в него то, что считаете наиболее полезным для вас, – фразы, цитаты известных людей или же собственные умозаключения. Можно делать эти записи на цветных стикерах, а потом прикрепить их на стену, которая у вас часто перед глазами. Фразы, записанные в дневнике или на стикерах, желательно перечитывать каждый день, чтобы они хорошо запомнились и сослужили вам добрую службу. Ведь читать и тут же забывать о том, что может вам пригодиться, – неправильно, согласитесь! Тогда вперёд, за ручкой и блокнотом (если у вас нет стикеров)!

И пусть мудрость, постигнутая нами когда-то, живёт в нас вечно, преобразовывая наш внутренний мир и улучшая нашу жизнь!

Предисловие-воспоминание

Судьба у меня непростая. Когда я родилась, то оказалось, что ни маме, ни папе я не нужна. Недолго думая, они подкинули меня, младенца, в детский дом, и больше никогда в жизни я их не видела. Тем не менее я выросла в любви и в заботе. «Как же так?» – спросите вы. Наверное, я родилась под счастливой звездой. В возрасте четырёх лет меня удочерила женщина, которая и стала для меня самой настоящей, самой родной и любимой мамочкой.

Моя приёмная мама ещё до моего удочерения пережила личную трагедию. Её муж и ребёнок погибли, и она, чтобы не сойти с ума от горя, решила всю себя посвятить заботе о другом человеке. Этим человеком, по воле судьбы, оказалась я.

Хочу упомянуть о том, что моя мама по профессии психолог. Возможно, знания по психологии помогли ей увидеть меня в детдоме среди других детей, которым я значительно проигрывала как внешне, так и по характеру. А может, всё дело в её золотом сердце? И в мудрости, которой обладала эта удивительная женщина. Мамочка всегда хорошо понимала меня и находила правильный путь общения со мной.

Мама оказалась невероятно сильным человеком: спасая себя, она спасла и меня от моего несчастья – с самого рождения быть никому не нужной.

Я была трудным ребёнком, ведь я совсем не верила в то, что окружающий мир может быть добр ко мне. Ещё бы! Уже к четырём годам я усвоила, что на всём белом свете никому-никому не нужна! Я привыкла обороняться абсолютно от всех и поэтому выглядела этакой дикаркой. Неудивительно, что никто не решался удочерить меня. И только моей мамочке удалось рассмотреть во мне то глубокое несчастье, которое заставляло меня носить маску вредной, капризной, временами несносной девчонки. Сейчас я уверена в том, что вначале наше несчастье, а в дальнейшем – наше общее счастье сроднили нас навсегда.

Мамино терпение и жизнелюбие помогли нам обеим пережить самые тяжёлые периоды жизни, и в конце концов эти качества передались и мне. А те мамины советы, которые поддерживали меня в наиболее сложные моменты моего детства и юности, я запомнила на всю жизнь. Теперь, став взрослым, состоявшимся человеком, я решила поделиться мамиными секретами воспитания. И детям, и родителям будет интересно узнать мою историю. Я уверена, что она прольёт свет на некоторые вопросы воспитания детей и убедит вас в том, что далеко не всё, что кажется страшным и неразрешимым, является таковым на самом деле.

Итак, я давно выросла. Теперь я тоже психолог. Наверное, я пошла по маминым стопам потому, что ещё в детстве меня впечатлили её мудрость и умение делиться этой мудростью с окружающими. Мамина способность помогать не только душой и сердцем, но и профессионализмом подтолкнула меня к изучению психологии.

Именно с мамы и психологии начался мой путь взросления, который и привёл меня в сегодняшний день, где я так счастлива. Теперь я уже и сама мама, у меня двое детей, сын и дочка. И в их воспитании я с успехом применяю те приёмы, которые когда-то использовала моя мама, воспитывая меня.

Я счастливая женщина. Любимая жена. Гордая мать и благодарная дочь. Сейчас мы всей семьёй временно проживаем в Лондоне. Перед нашими окнами простирается дорога, ведущая в Гайд-парк. Когда-то этот парк был королевским. В Средние века английские короли со своей свитой охотились там, а теперь он стал городским. Мне нравится думать об этом парке, представляя его в былые времена. Сейчас я смотрю в окно на дорогу, ведущую к нему, и вижу свою дочь, которая идёт по направлению к парку на занятия конным спортом. Моя дочь вступила в подростковый возраст, и у нас появились новые темы, над которыми я как раз сейчас ломаю голову. Я смотрю в окно на дочь и уже в который раз ловлю себя на мысли написать новую книгу, на этот раз о своём детстве. Ведь это не только моя история – она частично и ВАША, и история ВАШИХ детей, и тех, кто, так же как и я, обрёл своё счастье в приёмных семьях. Возможно, кому-то моя книга поможет пройти СВОЙ ПУТЬ – от несмышлёной вредной девчонки или от несмышлёного вредного мальчишки к взрослой жизни состоявшегося человека, сумевшего построить своё счастье.

Думая об этом, я продолжаю смотреть в окно и замечаю, что дочь скрылась из виду, а на улице снова пошёл дождь (ох уж эта английская погода!), ветер закружил первые жёлтые листья. Однако я уже далека от всего этого… Мне невольно вспоминается начало МОЕГО ПУТИ, когда я была четырёхлетним заброшенным ребёнком, вечно сопливым, да ещё и в очках с толстыми линзами, что служило дополнительным поводом для насмешек. В настоящее время я известна как психолог и писатель Алиса Сандерс. А тогда, в моём далёком несчастливом прошлом, абсолютно все окружающие называли меня «врединой очкастой».

Итак,

ВРЕДИНА ОЧКАСТАЯ – ЭТО Я!

Часть I
В детдоме

Как корабль назовёшь, так он и поплывет, или Моё раннее детство

Меня так и называют – вредина очкастая. Сначала я страшно обижалась. Убегала на чердак и, прячась там за всякий хлам, горько плакала от обиды.

Дело в том, что на чердаке живёт облезлый рыжий кот. Он тоже прячется там от людей. Постепенно чердак стал самым любимым моим местом. Там ненужные вещи, не нужный никому рыжий кот и ненужная я.

У меня нет родителей. Я живу в детдоме. Воспитательница Раиса сказала мне, что когда-то давно мама сдала меня в детский дом, потому что я была ей не нужна. Каждый вечер, засыпая, я мечтаю о том, чтобы это оказалось неправдой, чтобы моя мамочка нашла меня поскорее. Но она никак не находит…

Иногда в наш детдом приходят разные тётеньки и дяденьки, у которых нет детей. Они внимательно разглядывают нас: ищут себе ребёночка. Того, кто им понравится, заберут к себе, в настоящий дом, и станут ему настоящими мамой и папой. Сначала я изо всех сил улыбалась таким тётенькам и дяденькам, думала, что и меня заберут. Но потом Галька (та, что старше меня почти на два года и потому возомнила себя умной) сказала мне, что вредины очкастые никому не нужны.

– Кто на тебя позарится? – хмыкнула Галька. – Ты себя в зеркало видела? Эти тёти и дяди ищут красивых детей. А у тебя вечно сопли под носом, ты зубы почистить забываешь, да к тому же ещё и вредная!

А я ответила:

– Да, я вредина. Вот возьму и тебе назло как навредничаю сейчас! А зубы вообще чистить не буду, чтобы дышать на тебя! Так что держись! – и я погналась за Галькой, широко открывая рот и выдыхая как можно громче. Галька мчалась от меня со всех ног и орала при этом на весь двор: «Фу-у-у!» А я долго ещё за ней гонялась. Но потом мне стало так тоскливо, что снова потянуло на чердак. Едва забравшись туда, я увидела своего рыжего кота Облезлика и страшно обрадовалась ему. Взяла его на руки, уткнулась в его короткую шерсть и заплакала. Облезлик давно перестал меня бояться, а с тех пор, как я начала его подкармливать, вообще признал во мне своего человека и больше не убегал. Так он стал МОИМ котом. СВОЕГО кота я не могла называть Облезликом, пусть даже весь детский дом звал его так. Я переименовала его в Красавчика. А что? Для меня он самый красивый и лучший кот на свете! Он же МОЙ кот!

Наплакавшись вдоволь, я вышла во двор прямо с Красавчиком на руках. Дети, увидев меня, тут же закричали во всю глотку:

– Вот она! Нашлась! Вредина очкастая с Облезликом!

Я думаю, они прозвали его так, потому что они все дураки – не рассмотрели в моём рыжике красавчика! Я только подмигнула коту и улыбнулась. Он понимающе посмотрел мне в глаза: «Хорошо, пусть никто не знает, что на самом деле я красавчик. Это наш с тобой секрет». Кстати говоря, мне со временем моё прозвище «вредина» стало нравиться. Быть врединой оказалось выгодно, и я начала вредничать нарочно, всем назло. Вот, например, однажды я стащила у Гальки печенье, а когда она застала меня за его поеданием и потребовала отдать, я быстренько раскрошила печенье голубям. Пусть лучше птицы склюют, чем злая Галька съест! Потом я специально разбросала мусор, который нянечка Валентина аккуратно смела в кучку. Я ещё и прошлась по нему и наследила везде, где могла. В общем, я вредничала на каждом шагу. Ну, если я вредина, то должна же я им всем показать! Пусть знают, с кем имеют дело!

К тому же я была врединой сопливой: у меня под носом часто висели сопли, а платочков у нас в детдоме на всех не хватало. Даже если мне выдавали платок, я быстро его теряла. Когда рукава моего платья уже не помогали в борьбе с соплями, я слизывала сопли, и тогда воспитательница говорила:

– Не делай так, а то никто не захочет взять тебя в настоящий дом. Вредная, очкастая, да ещё и сопливая!

Мне не нравились эти слова. Из-за них я демонстративно слизывала сопли, да ещё и громко сопела при этом. Это заставляло воспитательницу морщиться, отворачиваться, и в конце концов она оставляла меня в покое. А то как пристанет – и всё бубнит и бубнит мне на ухо, какая я ужасная да противная! Так и хочется стукнуть её или убежать подальше!

Вечерами я подолгу ворочалась в кровати и никак не могла уснуть. Рядом сопела Олька. Она всегда засыпала первой. А я не могу спать, когда кто-то рядом сопит. В коридоре гремела ведром Валентина. Она всегда вечером полы моет. Из-за этого дверь в нашу комнату плотно закрывают. А я не люблю, когда очень темно. Мне кажется, что темнота шевелится и подкрадывается ко мне. Когда у меня заканчивается терпение, я тихонечко встаю, на цыпочках подхожу к двери и приоткрываю её так, чтобы из коридора в нашу комнату проник лучик света. Правда, как назло, свет падает прямо на Наташкину кровать. И, если попадает ей в лицо, она подскакивает и визгливо вопит:

– У, вредина очкастая! Опять дверь открыла! Это ты специально делаешь, чтобы мешать мне спать!

Наташка бежит к двери и громко захлопывает её. Девочки начинают ворочаться и возмущаться, обвиняют во всём меня. А я тихонько лежу в своей кровати и жду, когда Наташка перестанет ворочаться и уснёт. Чтобы снова приоткрыть дверь. Ну не перевариваю я темноту! Однако Наташка нарочно не спит, а может, и правда просыпается от света.

На этот раз, как только я приоткрыла дверь, Наташка громко позвала воспитательницу. А я лежу под одеялом и слушаю, как она жалуется на меня громким возмущённым шёпотом.

– Настя, встань, – говорит Раиса строгим голосом.

Я, конечно, не встаю, только сажусь на край кровати – хватит с неё!

– Будешь наказана, – продолжает она. – Как же ты не понимаешь, что уже ночь и все спать хотят! У меня сил на вас больше нет! Объясняешь вам, объясняешь целый день, а вам всё мало! Ещё и по ночам надо объяснять? В общем, я запрещаю тебе открывать дверь, ясно? Если встанешь ещё раз, отправишься в угол. Не хочешь спать – стой всю ночь в углу! Поняла?

Я, сидя на кровати, молча киваю. Не буду ей ничего говорить, всё равно она не поймёт.

Раиса выходит из нашей комнаты, я опять ложусь и жду, когда Наташка затихнет, а потом встаю и снова осторожно приоткрываю дверь в коридор. На Наташкину кровать, как всегда, падает полоска света, но Наташка уже не реагирует – крепко спит. Я улыбаюсь, ведь я их всех победила – сделала по-своему! Теперь наконец я могу спокойно уснуть.

* * *

Новый день – и я снова сижу на чердаке и рассматриваю себя в осколке зеркала, найденном в углу в куче мусора. Зеркало пыльное, и я вытираю его рукавом. Рядом крутится мой кот, Красавчик. Наверное, он тоже хочет посмотреться в зеркало. Но я ему не советую. Зачем зря расстраиваться? Вот я смотрю на себя и чувствую, как где-то внутри у меня всё переворачивается. Под носом опять висят сопли. Я вытираю их ладошкой, но от этого они только размазываются. Тогда в ход идёт платье. Теперь я замечаю, что у меня грязные ногти. Стричь их не дам! Это больно! Надо бы успеть до обеда вымыть руки, думаю я и продолжаю рассматривать себя. На мне большие квадратные очки в тяжёлой тёмно-коричневой оправе. Одна дужка сломалась, Раиса закрепила её проволокой, и теперь очки сидят кривовато. Каждый раз, когда я поворачиваю голову, проволока неприятно упирается в ухо. Я бы сняла эти уродские очки, но без них я очень плохо вижу. Как-то раз я уже пробовала обойтись без очков. Я играла во дворе, гоняясь за ребятами, не увидела камня под ногами, споткнулась и упала. Разодрала обе коленки до крови и долго плакала от обиды и боли. С тех пор я очки не снимаю. А зачем? Ведь даже без очков меня никто не заберёт к себе домой, я же вредина!

«Вот сейчас выйду на улицу и как навредничаю!» – подумала я. В этот момент Красавчик лизнул меня в ухо. Это он меня поддерживает так. Наверное, он тоже с другими котами вредничает, не зря же у него на мордочке шрам, а с левой стороны шерсть облезла.

Я откладываю зеркало в сторону.

– Всё понятно! – говорю я Красавчику. – Такая очкастая сопливая вредина, как я, с двумя тонкими крысиными косичками, никому не нужна!

Красавчик отзывается громким урчанием. Это он на своём кошачьем языке рассказывает мне, что я нужна ему. И я улыбаюсь.

– Сегодня после обеда в детдом придут новые тётеньки и дяденьки, – говорю я ему. – Раиса сказала, что Настьку, очкастую, это меня значит, надо привести в порядок. Я своими ушами это слышала!

«Интересно, удастся ли им привести меня в порядок?» – задумалась я.

Когда я спустилась во двор, там меня уже искала воспитательница. Потом меня вымыли, переодели в чистое платье и, несмотря на моё сопротивление, постригли мне ногти. Заплетать косички на этот раз не стали. Даже очки надеть не позволили.

– Не вздумай вытирать сопли рукавами! – строго сказала Раиса и сунула мне в руки платок.

Потом меня повели в комнату, где сидели красивая тётя и высокий дядя. Ещё туда привели Наташку. Но Наташка раскапризничалась: у неё болел живот, она не хотела с ними никуда идти. А я пошла. Вот только всё время про платок забывала и вытирала нос рукавами. Дядя при этом морщился и отворачивался, а тётя каждый раз терпеливо вытирала мне нос бумажными салфетками. Она была очень красивая! И платье у неё тоже было красивое! У меня никогда не было такого платья. Тётю звали Лена, имя дяди я забыла.

– А ты мне купишь такое же платье? – спросила я тётю Лену. Она улыбнулась и ответила:

– Потом когда-нибудь куплю.

К воротам мы пошли через двор, но там Галька крикнула мне:

– Вредина очкастая!

И всякие другие гадости тоже стала кричать. Я не могла стерпеть этого, ведь тогда бы тётя Лена подумала, что я слабачка, совсем никуда не годная, если не могу постоять за себя. И я погналась за Галькой, по привычке широко открывая рот и громко дыша ей вдогонку. Я совсем забыла, что сегодня меня заставили почистить зубы. А ещё я забыла, что на мне нет очков. Я гналась за Галькой и, конечно, не разглядела под ногами небольшую ямку. Оступившись, я упала прямо в пыль. А потом я орала, размазывая по лицу слёзы вперемешку с соплями и совсем забыв про платок, который мне дала Раиса.

После моего позорного падения Раиса смазывала зелёнкой мои ранки и причитала:

– Что ж ты дурочка такая? Ну зачем ты погналась за Галькой? Шла бы себе в новом красивом платье с тётей и дядей. А теперь вот вся зелёная пойдёшь!

Тётя Лена ждала меня во дворе. Дяденька стоял в стороне и курил.

– Уже не больно? – спросила тётя Лена, когда мы с Раисой подошли.

Я молча помотала головой. Тётя Лена взяла меня за руку и повела к машине.

Никогда раньше я не ездила в машине. Мне очень понравилось сидеть на мягком сиденье и смотреть в окно! Сиденье оказалось мягче, чем стулья в нашей столовой. Я даже полежала на нём. За окном мелькали дома, машины, деревья. Дядя включил музыку, но тётя шикнула на него, и он сразу выключил. Она всё время приставала ко мне с вопросами, а я не знала, что отвечать. Мне хотелось сидеть молча и просто смотреть в окно.

Они привезли меня к себе домой и стали кормить вкусными пирожными. Стол был покрыт красивой скатертью в цветочек. Тётя Лена вышла из комнаты, а я посмотрела на свои руки и заметила, что они все перепачканы шоколадным кремом. Я подумала, что тете Лене это не понравится, и стала искать платочек, который дала мне Раиса, но не нашла. Наверное, я забыла его в машине. Позади послышались шаги. Я вспомнила, как однажды Олька рассказывала нам, что вытерла руки о скатерть и никто не назвал её грязнулей. Медлить нельзя! Скорее! Уф, я успела вытереть руки о свисавший край скатерти до того, как тётя Лена вошла на кухню. Она не заметила моего манёвра, хотя внимательно посмотрела на мои ладошки.

– Хорошая девочка, аккуратная, – сказала она, – но руки всё равно надо помыть, – и повела меня в ванную.

– А теперь мы пойдём с тобой в театр, – объявила тётя Лена. И стала объяснять мне, что такое театр. Но я её не слушала.

Я смотрела на неё и думала, что она очень добрая и красивая. Дядя с нами в театр не пошёл. Тётя Лена сказала, что ему нужно на работу.

В театре мне не понравилось. Без очков я ничего не видела. Мне было совсем не интересно. Но я боялась признаться тёте Лене, что обычно ношу эти уродские очки, и я молчала, сколько могла. Потом мне стало так невыносимо, что от скуки я залезла под кресло. Там было намного интереснее. Сначала я разглядывала разные ноги в разной обуви вокруг меня, потом нашла красивые фантики от конфет и стала играть. А когда рядом сидящие дети начинали хлопать в ладоши, я выбиралась из-под кресла и тоже с удовольствием хлопала.

После театра тётя Лена отвезла меня обратно в детдом. Я знала, что дети, которые понравились тётям и дядям, по выходным ходят к ним в гости. Поэтому в следующие выходные ждала тётю Лену. Я даже зубы почистила с самого утра! Сама, без всяких напоминаний! Но тётя Лена так и не пришла. Потом, уже спустя несколько месяцев, я случайно увидела её в нашем детдоме: она выходила оттуда с маленькой девочкой на руках. Наверное, она нашла себе дочку получше. Помню, как я расстроилась тогда и побежала на чердак к Красавчику жаловаться на тётю Лену. Я плакала, а Красавчик, утешая меня, громко мурчал.

* * *

Шло время. Я совсем привыкла быть «очкастой врединой», по-другому меня теперь даже никто и не называл. Моё настоящее имя – Настя – стало постепенно забываться. «Ну и хорошо! – думала я. – Всё равно это дурацкое имя никогда мне не нравилось». Конечно, само имя тут ни при чём, оно чудесное и звучит красиво, однако я поняла это, только когда стала взрослой, а в детстве, к сожалению, оно было связано только с неприятными воспоминаниями.

Как-то раз воспитательница рассказывала нам сказку о девочке, которую звали Настенька. Эта девочка была прилежной и работящей, не то что я. Все девчонки хихикали и поглядывали на меня. Я чувствовала себя ужасно: ну какая из меня Настенька? На Настеньку я не тянула. А вот когда нам читали про Алису в стране чудес, я почувствовала, что эта Алиса очень похожа на меня. Мне вдруг захотелось, чтобы и меня звали таким красивым именем – А-ли-са. Я даже представляла, будто я и есть Алиса и эта книжка написана про меня. Но сказка закончилась, а я так и осталась – «врединой очкастой», «Настькой противной».

Жизнь шла своим чередом, мои дни в детдоме проходили, как обычно: я подглядывала, подслушивала, ябедничала, вредничала и дралась. Иногда я забиралась на чердак проведать Красавчика. И заметила, что в последнее время он сильно растолстел.

«Наверное, он нашёл место, где ворует еду», – думала я.

Однажды мы с Наташкой подслушали, как Раиса сообщала кому-то по телефону, что скоро в детдом придёт одна тётя, которая ищет себе дочку четырёх лет. А мне как раз четыре и было! И Наташке столько же. Она обрадовалась, а я нет.

Всё равно меня никогда не заберут из этого детдома. Я гадкая и противная. Про меня всегда так говорят. И я забыла про эту тётеньку. Вспомнила только тогда, когда меня снова нарядили в красивое платье и заставили почистить зубы. Но на этот раз я не дала снять с себя очки. Уродские? Ну и что? Зато, когда они на мне, я не падаю и не ушибаюсь!

Меня не повели в отдельную комнату, как в прошлый раз, чтобы познакомить с новой тётей. Мы играли с Наташкой как обычно, в игровой, а в углу за столом сидела какая-то тётенька. Она просто наблюдала за нами. Мы даже совсем забыли про неё. Потом тётенька подошла ко мне и спросила:

– Как тебя зовут?

Я чуть было не ответила ей по привычке: «Вредина очкастая». Хорошо, что вовремя опомнилась и сказала: «Настька».

– Настенька? – переспросила тётя.

Я поморщилась.

– Тебе не нравится твоё имя? – догадалась она.

Но я не стала ничего ей отвечать. А то потом опять скажут, что я, глупая, всё сама испортила!

Тётенька больше не приставала ко мне с вопросами, а когда я пошла в туалет, то случайно подслушала, как в коридоре они с Раисой разговаривали обо мне. Я так удивилась, когда услышала своё имя, что сразу спряталась под лестницей и стала подслушивать.

– Девочка очень трудная, – осторожно сказала Раиса. – У неё и друзей-то нет. Она всё делает назло. Попробуйте взять Наташу, она покладистее будет.

– Всё-таки я бы хотела провести время с Настей, – сказала эта тётя.

И тут я нечаянно зацепила ногой стоящее под лестницей ведро. Оно с грохотом покатилось по ступенькам вниз. Тётенька и Раиса посмотрели в мою сторону, и мне пришлось выбраться из своего тайника.

– А вот и Настя – легка на помине! – воскликнула Раиса, строго глядя на меня.

Я шмыгнула носом, но слишком поздно – уже успела почувствовать, как сопли снова повисли гроздьями на своём привычном месте.

«Ну и что! Всё равно она не возьмёт меня к себе!» – пронеслось у меня в голове.

И тогда я на виду у Раисы и этой тётеньки взяла и специально слизнула сопли языком. Раиса поморщилась, а тётя громко и весело рассмеялась.

– Ох уж эта детская непосредственность!

– На, держи платочек, – сказала она и, спустившись, протянула мне белую бумажную салфетку.

– А вы что, соплей разве не боитесь? – спросила я и хитро покосилась на неё.

Тётя улыбнулась:

– Нет, не боюсь. Соплей не бояться надо, а вытирать их вовремя. Давай познакомимся, меня зовут Таня, – и она протянула мне руку.

Но я не стала давать ей свою. Вдруг у меня ногти грязные – не помню. Я спрятала руки за спину. Раиса, которая тоже спустилась ко мне, уже стояла позади. Как только я убрала руки, она тут же легонько стукнула меня. Это означало, что я снова сделала что-то не так.

– Хочешь погулять со мной? – спросила тётя Таня.

– Хочу, – с подозрением сказала я. С подозрением, потому что всё ещё подозревала, что вот сейчас она передумает. Но тётя Таня не передумала.

Мы погуляли с ней в парке. Я покаталась на качелях. Я всё время боялась сделать что-то не так, и эта тётя каким-то удивительным образом каждый раз догадывалась об этом.

Она сказала мне:

– Не волнуйся, ты всё делаешь правильно.

Потом, в этом же парке, я пыталась взобраться на самый верх лестницы, чтобы там, наверху, перелезть на другую. Но у меня нога застряла между перекладинами. Я не знала, попросить мне помощи у тёти Тани или лучше не надо. У нас в детдоме в ответ на это обязательно сказали бы: «Вот дура!» Ну или в крайнем случае: «Растяпа!», «Неумёха!»

Но тётя Таня сама бросилась ко мне и помогла высвободить ногу.

– Я хочу вниз, – буркнула я.

– Зачем? – удивилась тётя Таня. – По-моему, у тебя хорошо получается. Лезь дальше, а я рядом постою.

– У меня не получается, – опять буркнула я.

– Когда я в первый раз влезла на такую лесенку, у меня тоже не получалось, – призналась тётя Таня.

– Да? – удивилась я. – А я думала, что у взрослых всегда всё получается!

– Ну, тогда я ещё не была взрослой, я была маленькой девочкой, такой, как ты сейчас, – объяснила тётя Таня.

Я внимательно посмотрела на неё и решила всё-таки перелезть на другую лестницу. И у меня всё получилось! Тётя Таня радовалась вместе со мной. Мы с ней вдвоём закричали ура. А потом она сняла меня с лестницы и расцеловала в обе щеки.

В тот день я вернулась в детдом в очень хорошем настроении. А когда Галька стала корчить мне рожи, я не погналась за ней, как обычно, потому что рядом стояла тётя Таня, и от этого мне было хорошо и спокойно. Перед тем как уйти, она спросила меня:

– Настя, а ты хотела бы, чтобы я ещё к тебе пришла?

Я посмотрела на неё подозрительно:

– А если у меня будут висеть сопли?

– Ну и что? – улыбнулась тётя Таня. – Мы их вместе вытрем.

– А если у меня не будет платка?

– Я принесу тебе много салфеток, – пообещала она.

– А если я испачкаю платье? – не унималась я.

– Платье испачкаешь? – тётя Таня сделала серьёзное лицо, и я почувствовала, что у меня перехватило дыхание и сердце тревожно забилось. – А ты специально собираешься его испачкать? – поинтересовалась она.

– Нет, просто иногда так получается, – в страхе, что сказала лишнее и теперь тётя Таня не придёт, пролепетала я.

Тётя Таня присела, чтобы быть поближе ко мне, и прошептала:

– Я расскажу тебе один секрет: иногда, я тоже нечаянно пачкаю своё платье. И мне это очень неприятно. Но я понимаю, что ничего страшного в этом нет. Я стираю его, и, как правило, оно отстирывается.

– Честно? – спросила я и покосилась на её одежду.

– Честно, – подтвердила она и показала пальцем на маленькое пятнышко на своём платье. – Опять придётся стирать. Только не говори никому, это будет наш с тобой секрет. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась я.

Тётя Таня ушла, а я поспешила на чердак к Красавчику. Он уже совсем растолстел и теперь лежал в углу на старом мешке и почти не двигался.

Я стала гладить его по жёсткой шёрстке и рассказывать ему про тётю Таню.

– Знаешь, – сказала я, – она не такая красивая, как тётя Лена. И платье у неё не такое красивое. Но она мне понравилась намного больше.

* * *

В следующий раз, когда тётя Таня снова пришла за мной, я очень обрадовалась. Мы опять пошли гулять в парк, и я рассказала ей свои секреты: про чердак, про кота Красавчика и про своё прозвище «вредина очкастая». Тётя Таня слушала меня очень внимательно, а потом спросила:

– Тебе не нравятся твои очки?

– А кому они нравятся? – хмыкнула я. – Разве кому-то вообще могут нравиться очки?!

– Могут, – ответила тётя Таня. – Очки бывают разные. Твои – поломанные, некрасивые, неудобные. Вот они тебе и не нравятся. Хочешь, мы пойдём с тобой в специальный магазин и выберем другие?

Конечно, я хотела. Ещё как! Я вообще никогда не была ни в одном магазине. А тут за очками, в магазин!

– В следующие выходные я приду к тебе, и мы вместе пойдём выбирать очки, – пообещала тётя Таня.

Но очки мы выбрали гораздо позже. Потому что в следующие выходные тётя Таня меня удочерила.

* * *

Я выгребла свои вещи из тумбочки и сложила их в красивую красную сумку, которую мне принесла тётя Таня. Галька, Наташка и другие девчонки и мальчишки молча смотрели на меня и даже не кривлялись и не дразнились. Я гордо прошла мимо них и взяла за руку тётю Таню. «Моя!» – подумала я и испытала при этом громадное наслаждение. Вдруг невольно я бросила взгляд на маленькое окно чердака и тут же вспомнила про Красавчика. Слёзы сразу навернулись на глаза, и я хлюпнула носом. Тётя Таня посмотрела на меня с удивлением.

– Настюша, ты расстроилась? Расскажи мне, почему.

– Мой кот… Теперь у него совсем никого не будет! – всхлипнула я и вдруг заревела в голос. Краем глаза я увидела, как ко мне метнулась Раиса.

– Дурочка! Прекрати немедленно плакать и иди с тётей Таней домой! У тебя же теперь есть свой дом! Иди! – горячо зашептала она мне в ухо и подтолкнула в спину. А я не люблю, когда мне шепчут в ухо – это щекотно! И не люблю, когда меня толкают, особенно когда я расстроена! Поэтому я лягнула Раису ногой и назло ей заревела ещё громче.

– Настька, опять ты горланишь на весь двор? – это выглянула в окно нянечка Валентина. – В последние дни так тихо было, я уж подумала, что тебя кто-то забрал отсюда! – крикнула она.

Тётя Таня присела, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и обняла меня тёплыми, мягкими руками. Я уткнулась носом ей в плечо и перестала голосить.

– Хочешь, мы пойдём на чердак и попрощаемся с твоим котом? – спросила она.

От неожиданного решения проблемы я перестала плакать, схватила её за руку и, всё ещё всхлипывая, потянула за собой на чердак. Раиса преградила нам дорогу, но тётя Таня что-то шепнула ей, и она пропустила нас. Пока мы поднимались, я почти успокоилась и, оглянувшись, поймала взгляд тёти Тани и улыбнулась ей.

– У меня лучший кот на свете! Вот увидишь! – с гордостью воскликнула я.

– Конечно, – ответила она. – У лучшей девочки – лучший кот!

Про саму лучшую девочку я ей не поверила, а вот про лучшего кота – согласилась. И вот мы на чердаке. Я стала звать Красавчика, но его нигде не было видно. Вдруг я услышала слабое мяуканье. Я бросилась в угол комнаты и увидела за грудой досок Красавчика, растянувшегося на мешке. Вокруг него копошилось несколько котят, таких же рыжих, как и он сам. Малюсеньких-премалюсеньких! Они хором пищали.

– Ой! Что это? – удивилась я.

– Твой кот Красавчик оказался кошкой Красоткой, – улыбнулась тётя Таня.

– Так вот почему он так растолстел в последнее время! – наконец догадалась я. – У него… ой, у неё в животике котята были!

– Видишь, ей хорошо. У неё появилась семья, – сказала тётя Таня. – Мы могли бы предложить ей пойти с нами и поселиться у нас дома, но думаю, что ей с котятами здесь будет лучше.

Я закивала:

– У Красавчика-Красотки семья, и у меня семья, – я посмотрела на тётю Таню. – А ты теперь моя мама?

Я почувствовала, как быстро забилось сердце.

– Да, я твоя мама, – подтвердила она.

А потом мы с ней спустились с чердака. Она взяла меня за руку и повела через весь наш двор. Все смотрели на нас, Раиса прослезилась и махала мне вслед, а нянечка Валентина, до которой наконец дошло, что меня удочерили, потрясённо молчала и несла за нами мою новую красную сумку. Вот так я навсегда покинула детдом.

Часть II
Дошкольный возраст

Я дома, или Меня любят не только когда я плачу!

Моя жизнь налаживается – теперь я живу дома с моей любимой мамой Таней. У меня есть даже собственная комната, а в ней – удобная кровать, стол, игрушки. Окна выходят прямо во двор. Мне нравится смотреть в окно и наблюдать, как во дворе играют дети. Недавно мы с мамой ходили в магазин, и она накупила мне много новой одежды. Теперь у меня есть очень красивое платье, такое, о котором я только мечтать могла! А ещё у меня появились туфельки и сумочка необычайной красоты. И, главное, что это всё даже прятать ни от кого не надо. Никто у меня ничего не заберёт – это МОИ вещи!

Каждый день мы с мамой ходим гулять в парк. Я подружилась там с другими детьми. Как-то раз я увидела, что одна девочка упала. «Мама!» – заорала она. Я невольно подумала, что её обязательно накажут за этот крик. Нам в детдоме не разрешали так громко кричать. А когда я орала, меня называли бешеной и ненормальной, всегда строго наказывали. К моему удивлению, мама этой девочки не стала ни ругать, ни наказывать свою дочку, наоборот, она целовала её и всячески успокаивала. Меня это поразило так, что я встала как вкопанная, уставилась на них и не могла сдвинуться с места. А девочка всё плакала и плакала, а мама её всё жалела да утешала.

Я вспомнила, как много раз я падала, когда гуляла во дворе детдома. Но меня никто никогда не жалел. А если я начинала плакать, мне говорили: «Замолчи, плакса!» Я думала, что плакать стыдно. Я смотрела на эту девочку, и мне вдруг очень захотелось, чтобы и моя мама тоже меня пожалела. Тогда я подбежала к ней и прижалась лицом сильно-сильно, руками обхватила её – не оторвать! Мамочка, почувствовав моё настроение, присела, обняла меня и расцеловала. Но мне было мало. По дороге домой я думала: «Вот бы упасть и удариться побольнее, чтобы и меня мама так же успокаивала и жалела!» И я сделала вид, что споткнулась, притворилась, будто упала, и тут же в голос заревела. Конечно, мне было совсем не больно, но я орала дурным голосом, и мама сначала испугалась. Краем глаза я заметила, как другие мамы, находящиеся поблизости, стали отходить от нас подальше и уводить своих детей. А я продолжала орать. Мамочка испуганно ощупывала мои ноги, спрашивала, где болит. Но я ничего не отвечала, просто сидела на земле и орала во всю глотку. Мне очень, очень нужна была любовь! Много любви! Прямо сейчас! Не знаю как, но мама догадалась об этом. Она обняла меня крепко-крепко и стала шептать на ухо, что я самая лучшая девочка на свете, что она меня очень-очень любит и, когда я громко кричу, пугается, потому что переживает за меня. Мне стало жаль маму, и я перестала орать, только вскрикивала время от времени да всхлипывала для порядка.

– Не кричи, пожалуйста, больше. Смотри, все люди разбежались, ты всех напугала, не только меня.

Я осмотрелась по сторонам – мама была права, и тогда я позволила себе последний всхлип.

– Настюша, я люблю тебя не только когда ты плачешь, – сказала мама. – Хочешь, я буду обнимать и целовать тебя ещё чаще?

Я тут же подставила ей для поцелуя лицо. Мама поцеловала меня в щёчки, в носик, в лобик. А потом взяла мои руки в свои и поцеловала пальчики.

– Ой, какие грязные! – притворно возмущаясь, воскликнула она. – Пойдём скорее домой, вымоем ручки.

– Пойдём, – согласилась я.

Мама, приобняв меня, повела домой. Некоторые прохожие с улыбкой поглядывали на нас, а я шла и гордилась тем, что у меня есть МОЯ мамочка и она очень меня любит! И не потому, что я сделала что-то хорошее и заслужила похвалу, а просто так.

Вечером, когда я уже улеглась в свою кроватку, мама спросила:

– Тебе оставить включённой настольную лампу?

– А разве можно спать при свете? – удивилась я.

– При ярком свете лучше не надо, он будет мешать, а настольная лампа или ночник не помеха сну, – объяснила мама и добавила: – Когда ты заснёшь, я его выключу.

– Не надо выключать!

– Ты боишься спать без света?

– Боюсь, – призналась я.

Тогда мама взяла меня за руку и предложила:

– Пойдём-ка, я тебе что-то покажу!

Она подвела меня к входной двери и сказала:

– Видишь три замка? Проверь, они закрыты?

– Закрыты, – подтвердила я, подозрительно рассматривая замки.

Мы с мамой подошли к окну.

– Посмотри вниз. Видишь, как высоко расположены наши окна? Мы живём на пятом этаже. Возле нашего окна нет никакой лестницы, а это значит, что никто к нам через окно забраться не может. Мы хорошо защищены.

– А дикие звери, чудовища? – спросила я.

Мама улыбнулась:

– Дикие звери далеко-далеко, в лесу. А мы в городе живём. Чудовища все придуманы, чтобы сказка получилась интереснее. Ну какая сказка без чудовищ?

– Расскажи мне сказку, – попросила я.

Мы вернулись в мою комнату, мама легла со мной, обняла меня и начала рассказывать сказку. А когда закончила, сказала:

– Я сделаю тебе домик из одеяла, – она чуть-чуть приподняла надо мной одеяло. – Ну вот, теперь ты в домике, как черепашка: голова снаружи, а туловище внутри. Домик надёжный, крепкий, а еще он тёплый и уютный, – сказала мама. – Спи спокойно и ничего не бойся. Как договорились, оставляю тебе ночник.

– И в коридоре свет не выключай, – попросила я.

– Хорошо, – тут же согласилась мама. – Спокойной ночи, моя принцесса.

Она нежно поцеловала меня. На удивление, я заснула почти сразу и ночью спала крепко. Сны мне снились только хорошие.

Новые очки, новое ощущение себя, или Назови меня хорошей – и я стану такой для тебя!

Наконец-то у нас с мамой появилось время купить мне новые очки! Я даже сама их выбирала! Мне понравились очки прямоугольной формы в синей оправе, мама сказала, что они мне очень идут. Мы заказали нужные линзы, и я с нетерпением ждала, когда наконец смогу забрать свои очки. И вот этот день настал! Я сразу надела очки и не снимала их до самого вечера, чувствовала себя очень комфортно. С очками пришлось расстаться лишь во время водных процедур перед сном. Переодевшись в пижаму, я снова нацепила очки и посмотрела на маму. Мама поймала мой полный гордости взгляд.

– Очень красиво! – похвалила она.

Тут я почувствовала, что очки слегка соскользнули с переносицы, и сама не знаю, как это получилось, но я пошевелила носом так, что очки вернулись в своё исходное положение.

– Ой, не могу! Как смешно ты носом шевелишь! – рассмеялась мама. – Я даже не знала, что такое возможно. А ну-ка сделай ещё!

Я снова пошевелила носом, и мама рассмеялась ещё задорнее.

– Это я так очки поправляю, – объяснила я.

– Прелесть! Мне очень нравится! – похвалила мама.

– Правда? Тебе нравится? А меня за это раньше дразнили… – как только недавнее прошлое всплыло в моей памяти, я приуныла.

– Дразнил тот, кто сам не умел так делать, – ответила мама. – Я считаю, это придаёт тебе шарм.

– А что такое «шарм»? – тут же заинтересовалась я.

– Шарм – это что-то особенное в человеке, очаровательное и свойственное только ему одному. Вот, например, мало кто умеет носом шевелить, как ты, – сказала мама и попробовала пошевелить своим. Конечно, у неё ничего не получилось, зато нам обеим было очень смешно.

– Мама, а шарм есть у всех людей?

– Я думаю, у всех, только не все об этом знают.

– Хм, у меня есть шарм… – сказала я и, подойдя к зеркалу, стала внимательно себя рассматривать. – Интересно, а я какая?

– Очаровательная! – напомнила мама и стала перечислять: – Во-первых, у тебя очень красивые серые глаза. Во-вторых, густые чёрные реснички. Все девочки, между прочим, мечтают иметь такие реснички, взрослые тёти красят ресницы, чтобы они были чёрными и длинными, а у тебя от природы такая красота. Реснички оттеняют твои глаза, их цвет кажется ещё более притягательным.

– А какие у меня волосы? – я потянула себя за прядь, чтобы лучше их рассмотреть.

– Волосы твои с пепельным оттенком и очень пушистые. Бровки тоненькие, как ниточки, щёчки румяные, – продолжала описывать меня мама. – В общем, ты у меня очень красивая девочка! – подытожила она.

– И даже в очках красивая?

– В очках тем более! Эти очки, в синей оправе, очень подходят к твоим глазам, – она внимательно посмотрела на меня и добавила: – Несмотря на то что ты в пижаме! Ну что, пора в кроватку?

– Не хочу, давай ещё поговорим, – воспротивилась я. – Знаешь, я всегда думала, что я некрасивая и противная…

– Вот ещё! – возмутилась мама. – Просто маленькие дети не знают, какие они на самом деле – им рассказывают об этом взрослые. Когда у ребёнка есть папа и мама, они хвалят его, напоминают ему, какой он хороший и красивый, потому что любят. Раньше у тебя не было мамы, а взрослые, которые тебя окружали, забыли, что детей нужно хвалить.

– Все воспитательницы и няни в детдоме говорили, что я вредина, – пожаловалась я, и слёзы навернулись на глаза.

– Ты не вредина, просто эти тёти не умели с тобой обращаться.

– Они что, глупые, да? – удивилась я. Ведь всех взрослых я автоматически считала умными.

– Нет, они не глупые, просто они сами не знали, как правильно нужно было поступить, – объяснила мама.

– Взрослые – и не знали? Вот это да! А я думала, что взрослые всегда всё знают!

– Нет, к сожалению, не всегда. Видишь, что они наделали: убедили тебя в том, что ты плохая и некрасивая и что тебя нельзя любить. А на самом деле ты очень хорошая, красивая, и я тебя очень люблю!

– А ещё в детдоме девочки обзывались, – вспомнила я.

– Если бы эти девочки знали хорошие слова, то говорили бы только хорошее. К сожалению, им хороших слов тоже не доставалось, вот они и повторяли всякие глупости.

– Почему же они меня обзывали? – допытывалась я, разбередив ещё не зажившие душевные раны.

– Потому что им самим было плохо. Когда людям хорошо, они добрые, когда плохо – злые.

– А я добрая?

– Ты хорошая и добрая. И самая любимая! Ну всё, уже поздно, пора спать! – снова напомнила мама.

– Не пойду. Боюсь спать! – ответила я.

– Дети должны быть любимыми и обласканными, тогда они ничего не боятся, – сказала мама. – Я буду тебя ласкать, – пообещала она, – и ты со временем перестанешь быть такой пугливой.

Мама тут же принялась щекотать меня. Я завизжала и кинулась бежать, но она меня поймала и, утащив в кроватку, начала гладить по спине. Я притихла от удовольствия, закрыла глаза и расслабилась, почувствовала, что впадаю в дрёму. Мама сидела рядом, пока я не заснула.

Наутро, сразу после завтрака, мама взяла чистый лист бумаги и сказала:

– Тут мы нарисуем красавицу Настю, а рядом напишем, что Настя делает в течение дня.

Мне очень понравилась эта идея. Мама помогла мне нарисовать меня, а потом я закидала её вопросами:

– Она похожа на меня? А чем? Ты ей нарисовала глаза, как звёзды – у меня разве такие же красивые глаза?

Мама терпеливо отвечала на все мои вопросы.

– А теперь давай вспомним, чем ты занимаешься каждый день.

И мы вместе перечислили:

– Настя умывается и причёсывается.

– Настя чистит зубы.

– Настя помогает маме.

– Настя читает книжку.

– Настя благодарит маму, говорит волшебные слова…

– Настя умывается и расчёсывается, значит, Настя – аккуратная девочка, умеет привести себя в порядок. Помогает маме – значит, заботливая и отзывчивая, а ещё трудолюбивая, – объясняла мама и записывала все мои качества рядом с нарисованной красавицей Настей.

В тот день я узнала о себе много хорошего и у меня появилось новое ощущение себя. Вот какая я, оказывается! А я и не знала! Хочу быть такой и буду очень стараться!

Мама повесила этот рисунок в моей комнате рядом с кроватью. Несколько раз в течение дня я натыкалась на него взглядом и сразу же улыбалась: как приятно ощущать себя хорошей и осознавать, что нравишься другим людям!

Докопаться до истины, или Как мама взрастила во мне любовь к театру

Сегодня мама была в особо радостном настроении. Сияя улыбкой, она сообщила, что завтра мы идём на детский спектакль. Она так радовалась, что у меня язык не повернулся сказать ей, что театр я ненавижу. Я решила держать это в себе. Однако настроение у меня резко испортилось, и мама, конечно, сразу это заметила. Она попыталась выяснить причину, но я молчала как рыба.

Дело в том, что мамино приглашение напомнило мне тот день, когда я впервые попала в театр с красавицей тётей Леной. Тогда я была без очков и ничего не увидела. Я не знала, что все остальные прекрасно видят то, что происходит на сцене, и совсем не поняла смысла всего этого действа. Как только я подумала о тёте Лене, на меня тут же нахлынули неприятные воспоминания, связанные с ней: и как я руки о скатерть вытерла, и как тётя Лена меня отвергла… Я даже всплакнула, пока мама не видела. Однако мама не оставляла меня в покое и продолжала допытываться, что со мной происходит, но разве я могла признаться ей в том, что красавица тётя Лена не захотела меня больше видеть? Нет, я не могла об этом сказать и молчала, будто в рот воды набрала.

Наступил следующий день. Мама приготовила для меня нарядное платье, туфельки и сумочку. Сама она тоже наряжалась и при этом напевала себе под нос что-то весёлое. А я сидела насупившись и думала: «Хоть бы дождь пошёл, и мама решила бы не идти в этот дурацкий театр! Пусть что угодно случится, лишь бы дома остаться!» Я боялась сказать маме правду, только смотрела на неё исподлобья и не спешила надевать красивое платье.

Какой толк от этой правды? Я вспомнила, как ещё в детдоме нечаянно налетела на одного мальчика и столкнула его со ступенек. Просто меня толкнули сзади, и я, сама того не желая, толкнула его. Он упал и сильно ударился. Когда воспитательница спросила, кто его толкнул, я честно призналась. Я знала, что врать нехорошо, и поэтому сказала правду. Как же я удивилась, когда за мой честный ответ меня же и наказали! В придачу назвали подлой, а я ведь тогда даже не знала, что это такое. Но слово это новое запомнила на всю жизнь. В наказание меня тогда заперли в тёмной подсобке на несколько часов.

«Нет, не скажу правду», – думала я.

Мама, заметив, что я до сих пор не переоделась, в очередной раз попросила меня надеть платье. Я впала в отчаяние. Видно, оно отразилось на моём лице, потому что мама вдруг разволновалась:

– Настюша, почему ты не одеваешься? Нам скоро выходить.

И тут меня прорвало! Я почувствовала, как внутри меня поднимается волна отчаяния, она застряла где-то в горле, пульсировала в висках. Нужно было срочно что-то сделать, чтобы не терпеть этот ужас и остановить маму! Плохо отдавая себе отчёт в том, что делаю, я бросилась к большому окну в гостиной и со всей силы дёрнула штору вниз. Раздался слабый скрежет, и штора вместе с частью карниза плавно сползла на пол. Мама только рот открыла от удивления. Я испугалась, что она начнёт кричать на меня, и, в ужасе от этой мысли, закричала первой. Вернее, не закричала, а завопила во всю глотку, потом завыла нечеловеческим голосом и даже ногами затопала. Мама стояла как вкопанная и смотрела на меня круглыми от изумления глазами, не понимая, что со мной происходит.

А я тем временем орала, что ненавижу этот дурацкий театр, что там ничего не видно, не слышно и непонятно! Кричала, что я терпеть не могу, когда меня называют Настюшей, что это имя мне не подходит и я не хочу его больше слышать. Что взрослые всё время врут: сначала просят сказать правду, а потом обзываются и наказывают. Наконец я заявила, что специально сдернула штору, чтобы не идти в театр, который я ненавижу. Я орала, а сама со страхом всё ждала, что вот-вот слова у меня закончатся и тогда заговорит мама.

А может, даже закричит, обидится или накажет. А вдруг она после этого обратно в детдом меня отвезёт? Я ведь сорвала штору и испортила карниз. Однако вместо этого мама вдруг молча вышла из комнаты и вернулась через несколько минут, уже в домашней одежде, со стаканом воды в руках. Я сидела на диване, опустив голову, не решаясь встретиться с ней взглядом, ждала её первых слов, и сердце моё гулко стучало где-то в горле. Мама подошла ко мне и сунула мне в руки стакан.

– Выпей, – попросила она и подошла к сорванной шторе. Я послушно осушила стакан, вода пришлась кстати, так как горло и губы у меня сильно пересохли. Между тем мама с деловым выражением лица рассматривала штору, а потом так же по-деловому спросила:

– Как же тебе удалось её сорвать? Я и не знала, что ты у меня такая сильная. Надо бы тебя на спорт какой-нибудь записать, чтобы ты там свою силу тратила с пользой.

Мне вдруг стало интересно посмотреть, что я натворила, и я тоже подошла ближе к шторе и оказалась рядом с мамой. Она как бы невзначай положила мне на плечо руку.

– Ты поможешь мне вернуть всё на место? – спросила мама, по-прежнему рассматривая штору и часть накренившегося кар низа.

– Помогу, – с готовностью пообещала я. – Сейчас, только стул принесу.

Я рванула на кухню за стулом.

Мама осталась ждать меня в комнате. Потом она притащила лестницу и принялась закреплять карниз на прежнее место, а я поддерживала тяжёлую штору и подавала маме то, что она просила. Наконец всё стало как прежде.

– Ну вот, теперь всё в порядке, – сказала мама, бросив на меня довольный взгляд, и улыбнулась. – Спасибо за помощь!

Однако я ничего не ответила. Честно говоря, я очень растерялась. Это что же получается? Мама даже ругать меня не будет, что ли?

– Доченька, в следующий раз, когда тебе что-то не понравится, просто скажи мне об этом. Необязательно шторы срывать. Я обещаю тебе, что и без сорванной шторы выслушаю тебя. Договорились? – мама смотрела на меня ласково и доброжелательно. Я молча кивнула.

– Вот и хорошо, – обрадовалась она. – А сейчас скажи, пожалуйста, куда бы ты хотела пойти вместо театра?

– В зоопарк, – промямлила я.

– Хорошо, тогда идём в зоопарк. Переодевайся!

Сначала мы навестили всех животных, покормили ослика морковкой, птиц – зёрнами, потом сходили на аттракционы, где я проехалась на поезде и покаталась на качелях, подкрепилась мороженым. А потом мы с мамой прогулялись по тенистой аллее парка, мама осторожно завела разговор о театре и спросила, что меня так напугало. К тому моменту я уже полностью успокоилась, поняла, что мне ничего не угрожает, а мамочка и не собирается сдавать меня обратно в детдом. Всё, что исходило от мамы, было наполнено любовью и доверием, и само собой так получилось, что я рассказала ей про тётю Лену и про моё знакомство с театром. Мама внимательно выслушала меня и никак не прокомментировала, разве что посочувствовала:

– Бедная моя девочка! Оказалась без очков и ничего не увидела! – потом мама спросила: – Тебе совсем не нравится твоё имя – Настюша?

– Не нравится! – с раздражением ответила я.

– А как бы ты хотела, чтобы тебя называли?

– Алиса. Мне очень-очень нравится это имя!

– Хорошо, с сегодняшнего дня ты Алиса! – объявила мама.

– Ура-а-а! – радостно завопила я.

– Но только подумай хорошо, точно ли ты этого хочешь, – добавила, мама. – Обычно люди не меняют своих имён. Во всяком случае, сделать это можно лишь раз и только по очень уважительной причине. У тебя причина уважительная, однако поменять имя непросто, из-за этого придётся менять все документы, а это процесс очень долгий. Не получится ли так, что, когда тебе на руки выдадут новые документы, в которых будет написано твоё новое имя, ты уже передумаешь и захочешь себе другое?

– Не бойся, я не передумаю, – заверила я. – Ну как тебе объяснить? Я Алиса и есть! Я чувствую себя Алисой.

– Ну, хорошо, – согласилась мама.

– Ура! – снова воскликнула я. – Ты лучшая в мире мамочка!

Сорванную штору мы с мамой не обсуждали вообще. Сейчас, будучи взрослым человеком, я вспоминаю тот день и думаю: «Какая же мудрая у меня мама! Выход в театр она готовила ДЛЯ МЕНЯ, а когда поняла, что я этого не хочу до такой степени, что даже дом начала крушить, сразу отменила ненавистное мне мероприятие. Не стала доказывать с пеной у рта, что я дурочка малолетняя и что обязана любить театр, не потащила меня туда силой. Она сделала так, как было ЛУЧШЕ ДЛЯ МЕНЯ, потому что прежде всего думала о моём комфорте. Она действительно по-настоящему любила меня и жалела!»

Прошло какое-то время, и мама вернулась к теме театра, чтобы исправить положение и открыть передо мной театральный мир. Она накупила мне много разных игрушек для кукольного театра с ширмой и занавесом, и с этого дня мы с ней стали устраивать домашние кукольные спектакли. В результате мы поставили множество сказок и даже придумали свои собственные. Я сыграла много разных ролей и мама тоже. Она рассказывала мне о работе артистов и о том, что выступать на сцене трудно, особенно если зрители в зале шумят.

– А, вот почему во время спектакля нельзя разговаривать! – дошло наконец до меня.

Наши спектакли мы с мамой стали показывать соседям и знакомым, и всем зрителям они очень нравились. Однажды мама спросила, не хочу ли я пойти с ней в театр, и рассказала, на какой спектакль она собирается купить билеты. Конечно, я согласилась! Мама специально выбрала места в первом ряду, чтобы я лучше видела и слышала. Этот поход оказался гораздо лучше первого, я была в восторге от театра и загорелась устроить такой же спектакль дома, для мамы. Так началась моя большая любовь к театру, позже я записалась в театральный кружок и сыграла много ролей на школьной сцене. Стоит ли говорить о том, что мои дети тоже очень любят театр, и даже больше – мы с ними заядлые театралы, не пропускаем ни одного нового спектакля или мюзикла.

Став взрослой, я не раз вспоминала тот случай со шторой и мысленно благодарила мамочку за её мудрость и терпение.

Зачастую родители давят на ребёнка, даже ломают его характер. Моя мама пошла другим путём: руководствуясь любовью, используя знания, она заложила во мне мотивацию и развила интерес к разным сферам деятельности, а разглядев во мне внутреннюю силу, не стала ломать меня, подстраивать под себя, наоборот, укрепила и направила в нужное русло. Вот почему я состоялась в жизни.

Безусловная любовь, или Новое имя как путёвка в новую жизнь

Пообещав поменять мне имя, мама сдержала слово – буквально с этого же дня стала называть меня новым именем и одновременно занялась переделкой документов. К новому имени я привыкла очень быстро. Вернее, я даже не привыкала, я откликалась на него так естественно, будто меня всю жизнь, с самого рождения, звали Алисой. Не было ни одного случая, чтобы я не отреагировала на него. Мне даже кажется, что первые дни я всё время ждала, когда же кто-нибудь назовёт меня новым именем. Однако это были редкие моменты, и тогда я попросила маму почитать мне книгу «Алиса в стране чудес». С тех пор каждый вечер перед сном мама читала мне истории про Алису. Как же я наслаждалась! Помните, я уже говорила о том, что главная героиня этой сказки была близка мне по духу, я ассоциировала себя с ней и буквально по слогам смаковала имя: А-ли-са…

Однажды, гуляя во дворе, я услышала разговор двух девочек. Обе были старше меня, и одна другой говорила:

– Моя мама сказала, что она меня любит сильно-сильно! Так любит, что, если со мной случится что-то плохое, она жить без меня не сможет.

Услышав эти слова, я бегом рванула к своей маме. Я тоже хотела, чтобы меня любили так же сильно!

– Мама, а ты можешь без меня жить? – спросила я, как только оказалась рядом с ней.

– Пока я без тебя жила, я всё время тебя искала. А теперь, когда нашла, жить без тебя не могу, – ответила она.

Мне сразу стало так хорошо и спокойно, что я крепко-крепко сжала маму в объятиях, а когда заглянула ей в лицо, увидела в её глазах слёзы.

– Мамочка, это я тебя расстроила? Ты плачешь, потому что я вредина?

– Нет, доченька, ты не вредина. И никогда врединой не была. Все дети иногда капризничают или вредничают, но при этом они все хорошие. Знаешь, что мы с тобой сделаем? Мы смонтируем видеофильм про нас – из тех фотографий, которые скопились у меня в компьютере, – вдруг придумала мама.

Фотографий оказалось очень много, они были разные: и смешные, и красивые. Мы с мамой вместе отбирали их и вставляли в видеоряд, который сопровождался весёлой детской песенкой, а потом вместе смотрели смонтированный нами фильм и смеялись, вспоминая приятные минуты нашей общей жизни.

Я много раз пересмотрела этот фильм сама, без мамы. Всё смотрела и смотрела, никак наглядеться не могла! Я гордилась этими драгоценными моментами своей жизни и чувствовала себя абсолютно счастливой.

Вечерами, лёжа в кровати, я думала, что всё-таки раньше я была противной девчонкой, но это потому, что меня таковой считали – мне внушили, что я вредина. А ещё мне говорили: «Ты должна быть аккуратной (терпеливой, послушной…), ты же девочка!» А почему я должна? Что такое «ты же девочка»? Почему девочка должна быть такой, как ей говорят? Кто это решает? Мне хотелось, чтобы меня просто обняли и сказали: «Когда ты аккуратная, ты красивая: волосы не растрепаны, платье чистое – не девочка, а загляденье!» Именно так делала моя мама, именно поэтому я сама захотела быть аккуратной, но об этом чуть позже. «Принеси! Подай! Вытри! Нельзя!» – раньше со мной разговаривали только командами. Ну как тут было не вредничать?

Как же хорошо, что теперь в моей жизни есть мамочка, она хвалит меня каждый день и просто так. Значит, она любит меня не потому, что я сделала что-то хорошее, а ПРОСТО ОНА ЛЮБИТ МЕНЯ! Без всяких условий! Невероятно приятно чувствовать себя любимой!

P. S. Секрет маминого трюка с монтированием видеофильма о нас я разгадала, только когда повзрослела. Мама лучше всех знала, сколько любви я недополучила за годы жизни в детдоме, понимала, откуда шли эти сомнения в себе и страх, что меня не любят (я же вредина и поэтому не заслуживаю любви!). Каждый день мамочка рассказывала мне, какая я красивая и как много у меня хороших качеств, тем самым знакомя меня с самой собой и укрепляя мою уверенность в себе. Фильм же ярко продемонстрировал мне моё счастье и мамину любовь: Алиса в красивом платье, Алиса с новой сумочкой, Алиса уплетает блинчики, а мама стоит у плиты и печёт новые, Алиса в объятиях мамы, Алиса в зоопарке, с воздушным шариком в руке, Алиса на аттракционах, Алиса с подружками… и так далее и тому подобное. В каждом кадре я улыбаюсь, хохочу или подставляю маме щёку для поцелуя – моё счастливое лицо запечатлелось у меня в памяти на всю жизнь.

Страх, мешающий жить, или История о том, как я потерялась

Каждый вечер, перед сном, мама расчёсывала мне волосы, а я при этом мечтала вслух. Мечтала о том, что теперь так будет всегда: моя настоящая мамочка рядом, она любит меня. И, если вдруг я сделаю что-то не так, мамочка всё равно никуда не пропадёт и не разлюбит (ведь она даже не ругала меня за сорванную штору!).

Волосы у меня хорошо отросли за то время, что я прожила в новом доме с мамочкой. Тонкие крысиные хвостики остались в далёком прошлом, теперь у меня длинные и волнистые блестящие локоны, поэтому мама обычно расчёсывала меня долго. А я смотрела на её отражение в зеркале, любовалась ею и думала о том, как сильно я её люблю. Единственное, чего я боялась – что мама может нечаянно потерять меня где-нибудь или забыть. Когда мы с ней куда-нибудь ходили, я всегда старалась держать её за руку или незаметно хваталась сзади за её одежду.

Помню, как в первые дни нашей с ней жизни мы пошли в продуктовый магазин. Там мама отошла от меня всего на шаг, чтобы внимательно рассмотреть выложенные на витрине сорта сыра. В это время откуда-то налетела толпа покупателей, со всех сторон меня обступили высокие взрослые, и я потеряла маму из виду. Я так испугалась, что сразу заорала во всё горло. Люди сначала шарахнулись от меня, но потом, наоборот, кинулись ко мне и стали наперебой спрашивать: «Ты потерялась? Как тебя зовут? Как зовут твою маму?» Однако, когда кто-то из них пытался взять меня за руку или дотронуться до меня, я начинала царапаться и лягаться: ведь я боялась, что, пока мамы нет, меня украдут или снова сдадут в детский дом. Хорошо, что мамочка быстро прибежала и, присев рядом со мной, крепко-крепко обняла меня.

– Ненормальная! – услышала я чей-то громкий голос у себя за спиной. – Истеричный ребёнок, ей к врачу надо! – говорили люди со всех сторон.

Но мама не разжимала объятий, продолжая целовать меня в макушку, в виски, в щеки, в затылок, в ладошки… Так она защищала меня своей любовью от внешнего мира. При этом шептала мне на ушко: «Тихо, тихо, девочка моя! Всё хорошо. Мама рядом. Я никогда не потеряю тебя, даже не думай об этом! Всё хорошо и будет только хорошо!»

Мы спешно покинули магазин, так ничего и не купив. Я буквально висела на маме, боясь хоть на секунду разжать руку и отпустить её. Дома, когда мы стали накрывать на стол, мама вдруг рассмеялась:

– Ничего ж себе, сходили в магазин – к обеду поставить на стол нечего! Хорошо, что у нас есть макароны и хлеб. А завтра купим остальное. Так, а куда улыбка исчезла? – спросила мама, бросив на меня внимательный взгляд.

– Скажи, почему люди в магазине обступили меня? Они специально закрыли меня от тебя? Украсть хотели?

– Нет, что ты! Они просто не знали, что разделили нас с тобой.

– А почему тогда они хватали меня за руки и хотели куда-то отвести? – продолжала допытываться я.

И тогда мама объяснила, что люди хотели мне помочь: отвести к охране, чтобы там объявили по громкой связи магазина о том, что потерялась девочка, – и таким образом облегчить нам поиски друг друга.

– А если бы ты уже ушла из магазина, чтобы искать меня на улице, что тогда? – переживала я.

– Тогда ты бы назвала наш адрес, и кто-нибудь из взрослых привёл бы тебя домой, где я бы уже ждала тебя. Или тебя привели бы в полицию и там по фамилии узнали бы наш адрес и номер телефона – позвонили бы мне, и я бы сама пришла за тобой.

Мама рассказала мне про компьютеры и базу данных, которая хранится в полиции. Я тогда не понимала всех этих премудростей, усвоила одно – о каждом человеке есть информация и его можно разыскать. От этого мне сразу стало легче.

Тот случай в магазине меня так напугал, что я выучила свой адрес и номер телефона наизусть. Все хвалили меня за то, что я очень умная и серьёзная девочка. Вообще взрослые часто говорили, что я очень серьёзная для своих лет. Они просто не знали, что серьёзность моя была вызвана страхом потерять мамочку. Однако мама прочувствовала этот мой страх и, конечно, не ругала меня за истерику в магазине. Наоборот, она сделала всё, чтобы убедить меня в безопасности окружающего мира, в добрых намерениях других людей и в своей любви. А чтобы укрепить мою уверенность в себе, предложила мне разыграть сценку с куклами. Мама говорила за маленькую куколку (это была дочка, которая потерялась), а я озвучивала куклу побольше (это была продавец в супермаркете). Мама делала вид, что её кукле очень страшно: кукла плакала и звала маму, а я, как взрослая, расспрашивала ее: имя, фамилию, номер телефона и домашний адрес. Потом моя кукла позвонила в полицию (понарошку, конечно) и сообщила все необходимые сведения о потерявшейся девочке. Вскоре за ней примчались папа и мама.

Мне очень понравилась эта игра. Она помогла мне почувствовать себя сильной. Теперь я понимала, что и как происходит, если ребёнок потерялся, и успокоилась. Потом мы с мамой поменялись ролями: я стала потерявшимся ребёнком, а мама – полицейским, который помогал девочке найти дом. В игре мне предстояло подойти к полицейскому и сказать, что я потерялась, попросить помощи. Мы разыграли эту сценку и даже повторили её несколько раз. При этом я убедилась, что фамилию, адрес и номер телефона помню наизусть – на этом с моим страхом потеряться было покончено.

Полезные привычки, или Как я сама захотела стать аккуратной

С тех самых пор, как я переселилась из детского дома к маме, я перестала быть сопливой. Сопли исчезли сами собой, я даже забыла об их существовании, а вспомнила, только когда простыла и у меня начался сильный насморк. Вместе с насморком ко мне вернулась моя прежняя привычка – вытирать сопли рукавом. Мама накупила мне одноразовых салфеток, но я забывала о них.

– Алиса, почему ты не пользуешься салфетками? – удивлялась мама. – Видишь, как ты платье испачкала?

Она показала мне моё любимое платьице. Выглядело оно неопрятно.

– Разве тебе приятно такое носить? Между прочим, даже мне неприятно всё это отстирывать.

– Я не виновата, это у меня такая привычка, – ответила я.

– Плохие привычки пора менять на хорошие, – решительно заявила мама, придвинув ближе ко мне пачку салфеток.

И тут на меня что-то нашло: мне вдруг расхотелось слушать мамины нравоучения и делать так, как она говорит. Я шмыгнула носом и тут же демонстративно вытерлась длинными рукавами футболки, которая была на мне. Мамин взгляд изменился, я выдержала его молча.

– Алиса, это ты сейчас нарочно делаешь всё наоборот? – спросила она.

– Чего ты ко мне пристала? Вообще, при чём тут я? Это всё сопли!

– Знаешь что, моя дорогая, насморк случается у всех, но от этого люди не выглядят неопрятными, потому что пользуются салфетками. Я надеюсь, тебе нравится быть красивой?

Конечно, я стремилась быть красивой, но сейчас во мне почему-то проснулся дух противоречия, и я заявила:

– Нет, не нравится! – сердце моё при этом учащённо забилось в преддверии большой разборки, и сразу захотелось плакать. – Если ты не любишь сопливых, то и не надо! – обиженно воскликнула я.

Мама посмотрела на меня внимательно и сказала:

– Честно говоря, мне не нравится смотреть на тех, у кого под носом сопли висят. И не только мне – никому это не нравится. Куда приятнее смотреть на красивых и опрятных. Тебя, Алисонька, я люблю и здоровой, и простуженной. Но мне было бы очень приятно, если бы ты хотела радовать меня своим внешним видом! Вот ты только что сказала, что ты ни при чём, во всём якобы сопли виноваты. Однако ты забыла, что всё в твоих руках. Ты можешь многое изменить. Можешь, но не хочешь. Ладно, дело твоё, как выглядеть, – заключила мама. – Но предупреждаю: мне неприятно видеть твоё замусоленное платье и сопли под носом. Пока ты не приведёшь себя в порядок, я не пойду с тобой в парк на качели, лучше вернусь в свою комнату и почитаю.

Ой-ой-ой, это в мои планы не входило! Я очень хотела пойти в парк на качели! Маму нужно было срочно вернуть.

– Почему не пойдёшь, ты обиделась? – спросила я.

Меня удивляла сама мысль о том, что мама может обидеться на меня, ведь она никогда ещё на меня не обижалась. Ладно, если мама хочет на меня обидеться, тогда я сейчас как обижусь первая! И вообще, как заплачу, как закричу! Пусть знает, что мне тоже обидно!

– Нет, я не обиделась, – спокойно ответила мама. – Просто я знаю, что ты можешь быть аккуратной девочкой, и мне грустно видеть тебя неопрятной. Чтобы не расстраиваться, я лучше пойду к себе и почитаю, а ты, если решишь идти в парк, пожалуйста, приведи себя в порядок и позови меня, – с этими словами мама вышла из комнаты, а я осталась сидеть на кровати и думать свою горькую думу.

Дух противоречия не позволил мне сразу согласиться с мамой. Однако, посидев минут десять, я вдруг поняла, что гораздо приятнее быть с мамочкой и кататься в парке на качелях, поэтому вскочила и быстро переоделась в чистое, распихала по всем карманам салфетки и поспешила к маме в комнату. Войдя, демонстративно вытерла нос салфеткой, чтобы мама видела: я уже исправилась.

Мамочка оценила моё преображение, и вскоре мы пошли в парк. Однако битва за мою аккуратность продолжалась по всем фронтам.

– Доченька, после тебя в ванной лужи остаются: и на раковине, и на полу. На стене, в коридоре – шоколадные пятна от твоих пальчиков, под твоим стулом, на кухне – вечно крошки. Меня это огорчает. Смотри, что я придумала! И мама показала мне лист бумаги, расчерченный на несколько столбцов.

«После меня в ванной чисто и сухо» – было написано вверху над первым столбцом. Над вторым: «Я вытираю после себя обеденный стол и подметаю крошки». Над третьим: «На моей одежде сегодня нет пятен. Я умею есть аккуратно», «Я мою руки до еды и после». А дальше следовало: «Я сама застилаю свою кровать», «Я не забываю говорить спасибо» и так далее и тому подобное. Слева были расписаны дни недели и даты.

– Для чего это? – поинтересовалась я.

– Каждый день ты будешь ставить плюс в колонку, если выполнила то, что там написано. Минус поставишь в том случае, если с этим заданием ты не справилась, – объяснила мама и прикрепила лист к стене в моей комнате.

– А для чего это надо?

– Чтобы ты научилась правильно оценивать свои действия и сформировала у себя привычку быть аккуратной. В конце недели мы с тобой посмотрим на этот лист и узнаем, удалось ли тебе справиться со всеми заданиями, получилось ли у тебя стать аккуратной девочкой.

– А что, без листа непонятно, что ли?

– Нет, не понятно. Сама посмотри: ты говоришь, что аккуратная, но при этом твоя одежда в пятнах, которые не отстирываются. После обеда ты оставляешь грязный стол и крошки на полу и даже не замечаешь этого! Разве ты аккуратная? Нет. Значит, ты неправильно себя оцениваешь, не видишь своих ошибок, и это мешает тебе стать лучше. А этот лист с плюсами и минусами, выставленными твоей рукой, поможет тебе увидеть себя настоящую.

– Хм… ладно, – согласилась я. – Я и так знаю, что аккуратная. А лист этот нужен больше тебе, чем мне. Вот посмотришь, я тебе докажу!

Мама хитро улыбнулась:

– Хорошо!

Целую неделю я тщательно отмечала на листочке всё, что касалось моей аккуратности. С самого утра я заставляла маму перечитать названия всех колонок, чтобы хорошо помнить, что именно я должна сделать. Теперь я обращала внимание на свою одежду и во время еды заботилась о том, чтобы не испачкать её. Я старалась есть так, чтобы крошки не падали на пол, а напитки не разливались. Я убирала после себя, чтобы мама знала: плюс, который я поставила себе сегодня за аккуратность, я действительно заслужила. Так прошла неделя.

Наконец мы с мамой стали подводить первые итоги. Конечно, в моей таблице среди плюсов оказались и минусы, однако плюсов было гораздо больше.

– Умница! – похвалила мама. – Теперь ты смело можешь сказать про себя, что ты аккуратная девочка!

– Видишь, мамочка, я победила тебя! – радостно воскликнула я.

Мама рассмеялась:

– Это ты не меня победила, а свои вредные привычки!

И правда, я сама не заметила, как плохие привычки куда-то делись, а вместо них появились хорошие. Теперь у меня даже салфетки при себе всегда имелись!

Говоря взрослым языком, это были первые навыки самоконтроля и самообслуживания, которые таким интересным способом прививала мне мама.

Необузданное желание, или Жвачка

«Необузданное желание всегда приводит к глупостям или к неприятностям», – так сказала мне мама, но смысл этих слов я постигла гораздо позже, а сначала было вот что.

Пока я жила в детском доме, я не знала, что такое жвачка – малышам её, как правило, не предлагали. Позже, когда я переехала к мамочке, ей и в голову не пришло угощать меня жвачкой или говорить со мной на эту тему. В нашей жизни жвачки не существовало. Но однажды во дворе меня угостили жвачкой, и мне она очень понравилась. Я уговорила маму купить мне пачку жвачки и очень быстро опустошила её, потому что выплевывала прежнюю жвачку, как только она теряла вкус – то есть каждую минуту. Мама, заметив это, расстроилась.

– Алиса, ты зачем так много жвачки жуёшь?

Я покраснела от смущения и ничего не ответила.

– Так нельзя, – строго сказала мама и принялась объяснять, что жвачка полезна для зубов только после еды, а до – вредна для желудка, потому что он реагирует на жевание выделением желудочного сока. Оказывается, у всех людей так: если рот жуёт, умный желудок сразу начинает выделять сок, чтобы то, что попадёт потом в него, могло бы хорошо перевариться. Получается, что жвачка обманывает желудок: рот жуёт, а в желудок ничего не попадает. Мы ведь не глотаем жвачку. Поскольку переваривать нечего, желудочный сок, который содержит кислоту, начинает разъедать стенки желудка и там появляются ранки, которые называют язвочками или язвой. Если часто жевать жвачку на голодный желудок, то выделяемый сок будет так же часто ранить желудок, и тогда может возникнуть болезнь. А тому, у кого болит желудок, не только жвачки нельзя, но и разных вкусностей с полезностями. Больной желудок лечат строгой диетой и специальным питанием.

Однако, что бы мама ни говорила, я не хотела вникать – и снова просила её купить жвачку. Я приставала к ней, упрашивала, умоляла, но в своём решении мама была непреклонна.

– Ну как ты не понимаешь? У меня же раньше никогда не было жвачки! Другие дети жевали, а я – нет! Знаешь, сколько теперь жвачки мне нужно пережевать за все пропущенные годы? – привела я наконец свой самый весомый аргумент.

Мама очень внимательно посмотрела на меня, но я заметила – глаза её при этом смеялись. Тут я почувствовала, что лёд растоплен, и мамочка вот-вот согласится. Однако она своего согласия так и не дала.

А потом случилось вот что. Я сильно простыла, и мама повела меня в поликлинику к участковому врачу. Мы стояли в очереди у кабинета, а перед нами всё время маячила одна девочка, которая жевала жвачку. Мама, наверное, не обратила на это внимания, а вот я сразу заметила, и мне страшно захотелось жвачки. «Вдруг у неё ещё есть и она меня угостит?» – понадеялась я и стала бегать за этой девочкой хвостиком. Вскоре её позвали в кабинет врача. Она было кинулась туда, но её мама строго сказала:

– Куда со жвачкой?

В одно мгновение девочка вынула изо рта жвачку и быстрым движением прилепила её к стене, после чего скрылась в кабинете. Какая удача! Я метнулась к этой стене, пока другие дети не увидели ничейную вкуснятину, и, отлепив жвачку, быстро сунула её в рот. Я так мастерски всё это проделала, что мама, которая не спускала с меня глаз, даже отреагировать не успела. Но, когда до неё дошёл смысл произошедшего, она подскочила ко мне и, схватив меня за локоть, зашипела в ухо:

– Немедленно выплюнь жвачку!

Ага! Сейчас! Как я могла выплюнуть жвачку, если только что поймала свой счастливый шанс? Я молча и с большим энтузиазмом жевала, опустив голову, чтобы не встречаться с мамой взглядом. Она поняла, что я не собираюсь подчиняться, и строго повторила:

– Выплюнь! Или вместо ужина будешь жвачку свою жевать!

«Ну и хорошо! – подумала я. – Буду жевать жвачку вместо ужина».

– Алисонька, выплюнь пожалуйста, – мама сменила тон на жалобный и просящий, при этом держала раскрытую ладонь у моего лица, в надежде на то, что я положу в неё чужую жвачку. Но я демонстративно сцепила зубы и плотно сжала губы.

– Доченька, на этой жвачке микробы! Ведь девочка, которая стояла впереди нас, пришла к врачу, потому что болеет. Мы не знаем, чем она болеет. А вдруг это что-то ужасное? Ты взяла в рот чужие микробы. Выплюнь их, пожалуйста! Всё равно у этой жвачки уже нет никакого вкуса.

Но я снова проигнорировала мамины слова.

– Сразу после поликлиники я куплю тебе много разных жвачек, каких захочешь, – пообещала она.

Ага, вот теперь я заинтересовалась! Тут и дураку ясно: поменять чужую безвкусную жвачку на много новых и вкусных – выгодно! Я сразу вернула жвачку на её прежнее место, то есть на стену.

Мама выдохнула с облегчением, сняла её салфеткой со стены – и жвачка полетела в мусорную корзину.

Стоило нам выйти из поликлиники, я сразу напомнила маме про жвачку. Она сдержала своё обещание и привела меня в супермаркет, где я набрала много разных жвачек. Я была в предвкушении!

Дома мама попросила меня сначала пообедать. Я согласилась, тем более что была голодна. Едва закончив обед, принялась за жвачку: пожую с минуту – выплевываю, беру новую. Снова пожую – и к новой приступаю. Мама молча наблюдала за мной. Потом всё-таки не выдержала:

– Лучше я уйду в комнату. Не могу на это смотреть.

Не помню, как долго я жевала. Помню, что жвачки были разные и мне хотелось перепробовать все. Каждая новая казалась мне вкуснее предыдущей, и я жевала, жевала, жевала… пока вдруг не почувствовала, что устала, а в животе забурлило. И вдруг меня затошнило. Я сразу вспомнила, что говорила мне мама про желудок и желудочный сок, и поспешила выплюнуть жвачку. Честно говоря, я очень испугалась.

– Мамочка! – я с криком ворвалась к маме в комнату и пожаловалась на своё самочувствие.

Мама не стала ругать меня и даже не упрекнула. Закончилось всё тем, что меня вырвало. На этом со жвачкой было покончено навсегда. В дальнейшем, если кто-то из моих подруг жевал при мне жвачку, я с отвращением отходила в сторону. Потом привыкла и перестала реагировать, но равнодушие к жвачке сохранилось у меня по сей день.

Я благодарна мамочке за то, что она позволила мне получить свой личный опыт, пусть даже негативный. Спасибо ей за право на ошибку. Как известно, ничто не учит нас лучше, чем собственные набитые шишки. Теперь я точно знаю: необузданное желание всегда приводит к глупостям или неприятностям.

Юмор – отличный способ решения проблемы, или Ожившая шапка

В детстве я иногда страдала отитами. До сих пор помню, как маялась по ночам, когда болели уши! Конечно, я измучилась сама и маму замучила своим бесконечным нытьём и жалобами. Теперь, став взрослой, я понимаю, каково ей было. Мама ходила со мной по врачам в поисках средства, которое навсегда избавило бы меня от отитов; делала мне компрессы; по часам выдавала гомеопатические лекарства и водила на всякие процедуры. Я сопротивлялась, ведь я тогда была малышкой и не понимала, что мама неимоверными усилиями вытягивает меня из болячек. Как правило, отиты начинались поздней осенью. И вот, когда наступило похолодание, мама выдала мне шапку:

– Надень, пожалуйста. На улице сильный ветер, надо беречь твои ушки.

А я терпеть не могла любые шапки! Вообще не любила ничего надевать на голову, к тому же в шапке плохо слышно и голова от неё чешется. Пока я жила в детдоме, не носила шапок по той простой причине, что меня никто заставить не мог это сделать. И я очень гордилась этим! Например, если воспитательница протягивала мне шапку, я, вроде как случайно, роняла её на пол и, «не заметив», переступала и шла себе дальше. Если же воспитательница поднимала шапку и снова давала мне, я опять нарочно роняла её или старалась незаметно закинуть куда подальше – долой с глаз воспитательницы. Постепенно все привыкли к тому, что шапок я не ношу. Правда, меня и за это называли наглой хулиганкой и неисправимой врединой, но меня это не волновало.

Так вот, когда мама протянула мне шапку, на меня вдруг накатило раздражение, и я тут же швырнула шапку на пол. Швырнула, а сама напряглась в ожидании маминой реакции. Память беспощадно напомнила мне обо всех тех словах, которые я могу услышать сейчас в свой адрес.

Однако мамочка обняла меня за плечи и ласково спросила:

– Она так тебе не нравится, эта шапка?

– Не нравится, – буркнула я и вдруг почувствовала, что мне жалко маму, ведь она так старалась, выбирала эту шапку специально для меня. Мне захотелось плакать, а ещё кричать и ногами топать. В общем, дело шло к истерике. Тем временем мама подняла шапку и, засунув в неё руку, стала шевелить пальцами. Получилось, будто шапка ожила.

– Ой, некрасивая я! – запричитала шапка маминым голосом. – Никто не хочет меня носи-и-ить! Даже моя любимая девочка Алиса бросила меня на по-о-ол! А я так люблю свою девочку и хочу защитить её ушки от ве-е-етра!

И мама поднесла шапку к моему лицу и при этом причмокнула – будто шапка поцеловала меня. Сначала я удивилась, что шапка мягкая (в детдоме у меня была другая – колючая), а потом мне стало смешно и даже немножко жаль шапку: она такая симпатичная и мягкая, зачем же я с ней так? Я выхватила шапку из маминых рук и быстро нацепила на себя.

– Ура! Моя любимая девочка надела меня! Спасибо, – поблагодарила шапка маминым голосом.

Я рассмеялась. А мама продолжала говорить от имени шапки:

– Как только Алиса выйдет из дома, ветер увидит её и скажет: «Ага! Вот сейчас я нападу на эту девочку и подую ей в уши – они и заболят!» А я отвечу ему: «Нет, ты не попадёшь в уши моей девочке, потому что я защищаю её!» Ветер покрутится-покрутится вокруг Алисы и дальше полетит, и Алиса моя не заболеет, – закончила «шапка».

Я хихикала, потому что мама очень рассмешила меня. Мне сразу стало ясно, для чего нужно надеть шапку, капризничать расхотелось, настроение поднялось. Моя мудрая мамочка часто использовала юмор, чтобы разрядить обстановку, а дети, как известно, отражение своих родителей, и я в конце концов переняла у неё эту привычку.

Личная драма моей мамы, или Знакомство с бабушкой и дедушкой

Пора рассказать о том дне, когда мама впервые привезла меня к своим родителям, чтобы познакомить нас. Я тогда была слишком мала и не понимала, что это знакомство очень важно для меня – ведь это же теперь МОИ бабушка и дедушка! Не понимала я и того, что маме было бы очень приятно, если бы мы подружились. В то время я очень гордилась тем, что теперь у меня есть мамочка, ходила за ней по пятам, задрав нос, и очень ревностно относилась ко всему, что отвлекало маму от меня.

В первый же день у бабушки и дедушки я много капризничала и даже умудрилась закатить истерику. Я не принимала их, ведь они претендовали на внимание МОЕЙ мамы, а она была только МОЕЙ!

Вечером, уложив меня, мама спустилась, чтобы выпить с родителями чаю. А я встала и тайком последовала за ней. Конечно, ревность и любопытство толкнули меня на это. Я побежала подслушивать, что взрослые будут говорить обо мне.

Мама шла по лестнице, я – на цыпочках – за ней. Осторожно выглянув из-за угла, увидела, как на кухне мама села за стол рядом с бабушкой и дедушкой. Так же, на цыпочках, я дошла до двери кухни и притаилась за ней.

– Таня, ну и упёртая ты! – услышала я голос бабушки. – Всю жизнь всё по-своему делаешь, никого не слушаешь! Разве я, твоя мама, желаю тебе плохого? Ну, зачем ты удочерила эту дикарку? Кто теперь возьмет тебя с ребёнком? Умоляю, верни её в детский дом! Девочка сложная, с проблемами…

– Хватит! – категорично оборвала её мама. – Если самые родные люди, родители, не любят своего ребёнка до такой степени, что выбрасывают его на улицу, как бездомного котенка, если этот ребёнок растёт потом в детском доме без любви и ласки – любой превратится в дикаря с проблемами! Запомни, мама, Алиса – моя дочь! И я никому не дам её в обиду, даже тебе! – голос у мамы срывался, последние слова она выговорила сквозь слёзы и заплакала.

Вдруг наступила пронзительная тишина, я даже испугалась, что моё дыхание вот-вот услышат и выйдут посмотреть, не прячется ли кто за дверью. Одновременно с этим гордость за то, как мама заступилась за меня перед бабушкой, заполнила всю мою душу и сердце. Но тут я услышала, как и бабушка всхлипнула.

– Танечка, я тебе лучшего желаю, – сказала она. – Я же понимаю, что с тех пор, как с твоим Игорем и нашей Оленькой… – бабушка снова всхлипнула. – Я знаю, именно поэтому среди всех детей ты выбрала самую сложную девочку. Тебя же наверняка предупреждали, что с ней ты намучаешься. Но ты хотела намучиться – вот в чём дело! Ты хотела, чтобы проблемы этой девочки заполнили всю твою жизнь и заслонили бы твои собственные! Чтобы заставили тебя забыть о той боли, которую ты испытала… чтобы перестать думать…

– Мама, не надо, прошу тебя! – взмолилась моя мамочка.

Она закрыла лицо руками и заплакала в голос. Бабушка тоже плакала, дедушка спохватился и стал всем наливать воды, капать туда что-то очень пахучее, настолько резкое, что я даже нос рукой прикрыла. Всё выглядели такими несчастными, что я сама еле сдержалась, чтобы не разрыдаться. Конечно, тогда и половины того, что сказала бабушка, я не поняла, я додумывала это позже – из года в год.

– Надежда, хватит! Смотри, что ты натворила, – заговорил дедушка. – До слёз Татьяну довела! И себя тоже!

– Да со мной всё нормально, – услышала я уже спокойный мамин голос. – Я справлюсь, – сказала она и вдруг снова всхлипнула.

У меня тоже слёзы на глаза навернулись, я испугалась, что выдам себя и сделаю мамочке ещё хуже, поэтому я очень тихо стала отступать от двери. Так, шаг за шагом, и добралась до лестницы. Молниеносно взлетела наверх и оказалась в своей комнате. Не хочу больше подслушивать, на сегодня хватит! Мамины слова «Алиса моя дочь! И я никому не дам её в обиду!» всё ещё звучали в моей голове. Сердце моё было полно нежности и любви к мамочке, а ещё мне немножко хотелось плакать, потому что очень жалко было и её, и даже бабушку с дедушкой. Я настолько привыкла видеть свою мамочку спокойной и рассудительной, что мне и в голову не приходило, что она тоже может заплакать! «Она ведь сильная и умная. И вообще, она же взрослая, а плачут только дети», – думала тогда я. И ещё моя мамочка лучшая! Она никогда меня не бросит! Мне нечего бояться и ни к чему бегать за ней хвостиком, она привезла меня сюда не для того, чтобы тут оставить. Я уткнулась лицом в подушку: мне было стыдно, что я специально старалась не понравиться бабушке и дедушке. Если бы я была прилежной девочкой и проявила бы себя с хорошей стороны, у мамы не было бы сейчас этого неприятного разговора и ей бы не пришлось меня защищать.

На следующий день я всех удивила: была такой паинькой, что даже мама не сводила с меня удивлённого взгляда. Пока она искала подвох в моём поведении, я радовалась дружбе с бабушкой и дедушкой. Они оказались чудесными! Конечно, какими ещё могли быть родители моей замечательной мамочки? Только лучшими! Просто я, глупое дитя, тогда этого не понимала.

В тот день я проторчала на кухне полдня, помогая бабушке готовить обед. Сначала она попыталась выпроводить меня из дома подышать свежим воздухом, но только зря время потратила – она просто ещё не поняла, с кем имеет дело. Не знала, что если я задалась какой-то целью, то вряд ли удастся так легко сбить меня с пути. А целью моей было понравиться бабушке и дедушке и подружиться с ними, и я своего добилась! Мы все втроем лепили вареники. Я пела песни, рассказывала разные смешные случаи из своей детской жизни и даже какие-то детские анекдоты. Мама, поглядев на нас с порога кухни, решила не вмешиваться и позволить нам побыть вместе. В тот раз она отправилась на прогулку в полном одиночестве. А мы варили вареники, бабушка даже разрешила мне вынимать их из кастрюли шумовкой, правда, контролировала каждое моё движение, чтобы я случайно не ошпарилась.

Потом мы ели вареники всей семьёй, мама уже вернулась. А после обеда дедушка учил меня играть в шашки, а ещё позже мы с ним посмотрели по телевизору интересный мультфильм. Вечером я отправилась спать в хорошем настроении: ещё бы, бабушку с дедушкой я приручила! С того самого дня и началась моя крепкая дружба с ними. Теперь я понимаю, что по-другому и быть не могло. МОИ бабушка и дедушка стали самыми лучшими для меня, а я стала самой лучшей для них.

Вот так один подслушанный разговор повлиял на мою жизнь. Я благодарна судьбе за то, что это влияние оказалось позитивным.

Запасы продовольствия, или Как вытянуть правду из молчуньи

Когда-то в детском доме мои старшие подружки научили меня делать запасы продовольствия. Например, когда нам давали печенье, можно было не всё сразу съесть, а что-то припрятать на «Чёрный день». А потом, когда такой день настанет, отыскать своё печенье и съесть. Старшие ребята очень боялись наступления «Чёрного дня» и часто рассказывали об этом разные страшилки. И вот однажды, уже живя с мамочкой, я об этом вдруг вспомнила. Наверное, что-то в новостях по телевизору услышала или увидела длинные очереди в магазины. «Нужно срочно запасы еды сделать!» – осенило вдруг меня. И с тех пор я стала брать по одному-два печенья и прятать их за батарею. Бывало, и конфету туда положу, и кусочек колбасы или сыра. Чтобы быть незамеченной, я прятала это всё исключительно тогда, когда мамочки не было рядом. Засовывала еду между батареей и стеной так, чтобы не было видно, и держала это в секрете – будет потом сюрприз для мамы. Дело было ранней осенью, отопление в домах ещё не включили. Я думала: «Вот настанет „Чёрный день“, мама испугается, что нам есть нечего, тогда я и достану свои запасы. То-то она обрадуется!» Но вскоре включили отопление. Про тайник за батареей я забыла. И вот однажды мама, войдя в мою комнату, учуяла неприятный запах. В поисках его источника она проверила всё и везде – заглянула под кровать, в каждый угол. Однако ничего не нашла.

– Никак не могу понять, откуда этот странный запах? – вслух удивлялась мама и даже собралась затеять по этому поводу генеральную уборку. Я догадалась, что именно неприятно пахнет, поняла, что вскоре мне грозит разоблачение, покраснела и насупилась. Мама тут же заметила перемену в моём настроении.

– Алиса, а ведь ты знаешь, что это так пахнет, я вижу это по твоему лицу. Давай-ка выкладывай! – приказала она.

Но на меня будто столбняк напал – я сидела и молчала. Думала о том, что сюрприза не получилось: мама не обрадуется, даже наоборот, рассердится, когда найдёт за батареей подпортившуюся еду. А когда взрослые сердятся, они обычно орут. Правда, мамочка моя никогда ещё на меня не кричала, но зато я видела, как орут на детей другие взрослые. На меня в детском доме тоже кричали, причём так громко, что у меня в ушах звенело. Почему взрослые, вместо того, чтобы объяснить, орут? Вот я, например, вообще не могу, когда на меня кричат. Сразу хочется сбежать. Но поскольку от этого может стать только хуже, я никуда не убегаю – просто слушаю весь этот ор и не реагирую на него. А взрослых это ещё больше раздражает: «Почему ты молчишь? Ты что, не слышишь, что тебе говорят? Смотри, бесчувственная какая!» Я уже и сама не знаю, может, я и правда бесчувственная? Может, мне как мама, в психологи пойти? Мама как-то рассказывала, что психология – это наука, которая помогает понять, что человек чувствует, почему он так чувствует и что с этим делать. А вот я, наверное, не понимаю, что со мной, потому сижу и молча пялюсь на маму, пока она пытается выяснить, откуда взялся этот неприятный запах.

Однако молчание не всегда спасение, особенно когда мама рядом. Ведь от неё так просто не уйдёшь! Да, она не кричит, но находит такие слова, что самой сразу хочется ей всё выложить, даже если и не собиралась. В конце концов я не выдержала и показала ей свой тайник с продуктовыми запасами. Мама осторожно выгреб ла из-за батареи всё, что там накопилось. Я с удивлением обнаружила, что продукты сильно изменились. Мало того, что они неприятно пахли, так ещё и на вид стали абсолютно неприглядными. В первую очередь мама избавилась от них. Потом вымыла всё за батареей и вокруг неё и открыла в моей комнате окно, чтобы проветрить. Пока мама убирала, она не возмущалась и не ругала меня, она вообще всё делала молча, будто меня и не было рядом. А я сидела тише воды, ниже травы, пошевелиться боялась, чтобы случайно не попасться ей на глаза и не подтолкнуть её тем самым к разговору.

После уборки мама рассказала о том, где обычно хранят продукты, а также о том, что у каждого из них есть срок годности. Оказывается, наевшись испорченных продуктов, можно сильно отравиться и попасть в больницу или даже умереть. А ещё она сказала, что у нас могли завестись мыши. Мышей я боялась. Мама снова спросила: «Зачем ты это сделала?» Но я по-прежнему молчала. Мне было стыдно признаться в том, что затея изначально была глупой и что не стоило этого делать. К тому же я своими запасами могла отравить мамочку! Я так испугалась за неё, что даже разревелась, но не решалась обнять её, потому что чувствовала себя глупой и виноватой перед ней. Мама сама обняла меня и поцеловала. А потом сказала, что ей обидно, когда я с ней не разговариваю и ничего не объясняю.

– Я хочу понять, почему ты прятала еду и почему сейчас молчишь и не отвечаешь на мои вопросы. Неужели ты мне не доверяешь?

Своим вопросом мама подтолкнула меня рассказать ей про старших девочек из детского дома, про «чёрный день» и продуктовые запасы.

– Ты очень предусмотрительная и запасливая девочка, – похвалила мама. – С тобой не пропадёшь! Спасибо тебе за то, что ты хотела позаботиться не только о себе, но и обо мне. Жаль, что ты не знала, как сделать это правильно. Зато теперь я знаю, что ты делала это из лучших побуждений и никогда этой ошибки не повторишь.

– Да! Я хотела как лучше! И, конечно, это больше не повторится! – с жаром подтвердила я.

– Алисонька, запомни, пожалуйста, в твоей жизни больше не будет никакого «чёрного дня»! А все препятствия, которые нам встречаются, обычное дело. Жизнь, она полосатая – то полоска белая, то серая. Ну ничего, нас же двое, а вместе мы справимся с любыми препятствиями!

Вот как! Оказывается, препятствия – обычное дело и всегда можно справиться с ними. А я и не знала.

В тот день я избавилась от самого страшного своего детского страха – страха «чёрного дня». У меня появилась вера в сытое и приятное будущее, и на душе сразу стало спокойно и хорошо.

Пронумерованные картинки, или Как организовать ребёнка без слёз и занудства

Когда мне было лет пять с хвостиком, мама записала меня в разные творческие кружки, и наш темп жизни резко ускорился. Если раньше я могла позволить себе одеваться по полчаса, успевая за это время полистать книжку или поиграть, то теперь одеваться нужно было быстро, чтобы не опоздать на занятие. Однако я заставляла маму нервничать, потому что одевалась очень медленно. Сначала я долго копошилась в шкафу, выбирая нужную вещь, забывала, что мне нужно надеть и в какой последовательности, а потом надевала всё то задом наперёд, то шиворот-навыворот. Когда мама со словами «Алиса, нам пора выходить» заглядывала в мою комнату, я была ещё не одетой. Она тяжело вздыхала и смотрела на меня с упрёком. В такие моменты я чувствовала себя бестолковой и виноватой, мне хотелось сквозь землю провалиться. Я начинала нервничать, суетиться и от этого ещё больше всё забывала и путала. Однажды мама сказала:

– Знаешь, когда я была маленькой, я тоже забывала, что и в каком порядке нужно надевать.

– Не может быть! – удивлённо воскликнула я.

– Ещё как может. Ты думаешь, человек, как только родился, сразу же всё знает и умеет? Нет, дорогая моя, чем он младше, тем меньше знает и тем меньше у него получается что-то сделать. Например, чтобы правильно одеться, в первую очередь надо знать, какое сейчас время года. Не наденешь же ты лёгкое летнее платьице зимой или тёплую куртку в жаркий летний день!

Я хихикнула и подтвердила:

– Не надену!

– Ещё нужно понимать, куда ты идёшь и в какой одежде тебе там будет удобно. Например, если ты собираешься на гимнастику, тебе одна одежда понадобится, а если на урок рисования, то другая. Всему этому детей обучают родители. К тому же они подсказывают ребёнку, в какой последовательности одеваться – что сначала надеть, а что потом.

– А! Значит я не одна такая, которая забывает и путается? – обрадовалась я.

– Конечно, не одна! Другие дети тоже сначала не умеют одеваться без подсказок родителей, – объяснила мама. – Чтобы ты не путалась и одевалась быстрее, я составлю для тебя план действий из картинок, и ты, глядя на них, будешь одеваться легко и быстро.

Сказано – сделано. Мама составила для меня пошаговую инструкцию по подготовке к выходу из дома на каждый день, с учётом разных занятий. На картинках была изображена одежда, а сами картинки были пронумерованы. Например, картинка № 1 – с изображением колготок. Картинка № 2 – блузка, № 3 – тёплая кофточка, № 4 – юбка и так далее. Куртка, шарфик, ботинки, шапка имели на картинках свои номера.

Мама повесила лист с картинками прямо на дверцу шкафа, чтобы подсказки находились у меня перед глазами. Считать до десяти и даже больше к этому времени я уже умела. Теперь всё стало ясно, я без труда одевалась сама, пока мама доделывала свои дела в другой комнате. Кстати, одежду для следующего дня мама просила меня приготовить с вечера.

– Алисонька, утром ты сонная, тело ещё не проснулось, потому и движения твои замедленные, а голова ещё плохо соображает. Помоги себе, приготовь нужные вещи с вечера, а утром тебе останется только одеться. Так ты сэкономишь время, и мы с тобой перестанем опаздывать на занятия.

Действительно, с тех пор как я стала с вечера вешать на стул одежду для завтрашнего дня и одеваться, глядя на пронумерованные картинки, мы с мамой выходили из дома вовремя и нам не приходилось бежать и нервничать.

Мама не забыла и про картинку с моей сумкой на каждый день. Например, если я собиралась в кружок рисования, то перед глазами у меня было изображение сумки, а рядом – цветные карандаши, краски и кисточки. Если же мы спешили на гимнастику, то на картинке был изображен специальный купальник, в котором девочки занимаются гимнастикой, и так далее. Ещё мама научила меня понимать часы.

– Алиса, посмотри, пожалуйста. Когда вот эта стрелка будет здесь, ты должна быть одета и выйти в прихожую обуваться и надевать верхнюю одежду, понятно?

Да, теперь мне всё было понятно. Постепенно я стала более организованной. Я научилась одеваться быстро, не отвлекаться на игрушки и следить за временем. А ещё мама показала мне, как отличить лицевую сторону одежды от внутренней – теперь я ориентировалась на этикетку и не надевала ничего наизнанку. Иногда мама устраивала соревнования – кто из нас быстрее оденется. Это был хороший трюк, чтобы заставить меня одеваться быстро и в хорошем настроении.

– Я первая оденусь! – подзадоривала меня мама. – Всё равно ты кофточку наденешь шиворот-навыворот или задом наперёд, и тебе потом придётся переодеваться!

– А вот и нет! – радостно отзывалась я. – Этикетка должна быть внутри и сзади! Я уже большая и знаю это.

– Ах, так? Ну тогда ты всё перепутаешь: сначала наденешь куртку, а потом вспомнишь про кофточку, и тебе придётся снять куртку и одеваться заново, – продолжала дразнить меня мама.

– А вот и не перепутаю! – прямо визжала от удовольствия я и старалась одеться быстрее мамы.

Постепенно я запомнила последовательность действий, научилась сама подбирать себе подходящую одежду на завтрашний день, одеваться правильно и быстро. Вот какие интересные способы мама использовала, чтобы сформировать у меня полезные привычки.

Новая кукла, или Нужно ли вести с ребёнком серьёзные разговоры

Однажды мы с мамой пошли в магазин за продуктами, По пути нам попалась витрина магазина игрушек, на которой я увидела невероятно красивую куклу – и встала как вкопанная. Мама попыталась тащить меня за руку, но это было бесполезно: я застыла в безмолвном восхищении. У куклы были голубые глаза, светлые блестящие волосы и чудесное жёлтое платье с белоснежными кружевами. Мне показалась, что это самая прекрасная кукла, лучше я никогда не видела! Как только ко мне вернулась способность говорить, я стала приставать к маме, чтобы она немедленно купила мне эту куклу. Но мама ответила, что она слишком дорогая и нам придётся подкопить денег и дождаться какого-нибудь праздника.

– Почему надо обязательно ждать праздника? – насупилась я. – Это же очень долго, а куклу хочется прямо сейчас!

– Потому что к празднику люди могут позволить себе что-то дорогое и очень приятное, – объяснила мама.

Но я не согласилась с ней и отказалась идти в магазин. Села прямо возле этой витрины и ныла, канючила, упрашивала… Я даже сказала маме, что она плохая, если не хочет купить мне куклу, и вообще не любит меня! Мама спокойно ответила, что любит меня очень сильно и напомнила о новой игрушке, которую я выпросила у неё буквально на днях.

– Ну и что! Она мне больше не нравится! – заявила я. – Если бы ты меня любила, то купила бы мне эту куклу прямо сейчас!

– Кто не любит, тот не заботится, – возразила мама. – А я забочусь о тебе с утра до вечера, каждую минуту своей жизни: готовлю твою любимую еду, жалею тебя, когда тебе больно, поддерживаю и ободряю, если тебе грустно, радуюсь вместе с тобой, когда ты счастлива. Как ты можешь обвинять меня в том, что я тебя не люблю?

Конечно, мамины разумные доводы доходили до меня, я прекрасно понимала, о чём она говорит, но принимать не хотела. Мною овладело упрямство – я продолжала настаивать на своём, по-прежнему отказываясь идти за продуктами. Тогда мама сказала:

– Выбирай: или мы покупаем себе еду и вкусно питаемся целую неделю, или же купим тебе куклу, но потом семь дней будем сидеть полуголодными. Денег хватит на что-то одно.

В этот момент в животе у меня заурчало, и я почувствовала, что проголодалась, поэтому мамин аргумент сработал. И тут я вдруг вспомнила, как сегодня утром мама открыла шкафчик на кухне, где у нас хранятся крупы, и я своими собственными глазами увидела там целый пакет гречки. А ещё в холодильнике стояла пара кастрюль.

– Мама! Мы можем позволить себе купить эту куклу! – радостно воскликнула я. – У нас же гречка осталась, да и в холодильнике кое-что есть.

– То, что в холодильнике, мы съедим уже сегодня, – пояснила мама. – А потом примемся за гречку и будем есть её и на завтрак, и на обед, и на ужин. Потому что другой еды у нас не будет. Лично я не хочу питаться одной гречкой целую неделю!

– А при чём тут ты? Куклу же мне покупаем, а я согласна на гречку.

– Но деньги ведь у нас общие, а из-за твоего каприза на еду не останется ни тебе, ни мне.

– А разве кукла – это каприз? – удивилась я.

– Конечно. Есть вещи, которые обязательно НАДО сделать, а есть такие, которые не важны. Если мы не сделаем то, что надо, может случиться беда.

– Какая? – насторожилась я.

– Например, правильное питание – это очень важная вещь, особенно для ребёнка, организм которого растёт и развивается. Ребёнок не вырастет без мяса, яиц, молока. А ещё ребёнку нужны овощи и фрукты. Гречка, конечно, вкусная и полезная, но в ней нет всего, что необходимо ребёнку для роста и развития. К тому же, если есть гречку каждый день, да ещё и по три раза, она жутко надоест, и еда больше не будет приносить удовольствие. В конце концов у тебя пропадёт аппетит, и ты перестанешь съедать столько, сколько тебе нужно, чтобы чувствовать себя сильной и здоровой. Поэтому кукла на фоне такой важной вещи, как правильное питание, это каприз, – объяснила мама.

Я поняла, что проигрываю, и захныкала.

– Алиса, ну перестань, пожалуйста, подумай хорошо: куклу купим тебе, а полезной и вкусной еды не достанется ни тебе, ни мне. Я расстроюсь, – предупредила мама.

– Но, если кукла мне не достанется, я тоже расстроюсь, – не сдавалась я.

– А если мы останемся без еды, то обе расстроимся. Кроме того, человек, который неправильно питается, может тяжело заболеть. Так что важнее: твой каприз или вкусное и правильное питание для нас обеих?

– Ладно, давай купим еду, а то у меня уже в животе урчит от голода! – призналась наконец я и сама потянула маму за руку в сторону продуктового магазина.

– Молодец! – похвалила она. – Я горжусь тобой, доченька, ты не эгоистка!

– А если бы я была эгоисткой, ты бы меня разлюбила? – тут же оседлала я своего любимого конька.

– Нет, не разлюбила бы. Но я тогда была бы очень несчастным человеком, потому что эгоист никого не любит, кроме себя, и жить с ним трудно. Я не хочу жить с эгоистом, не хочу быть несчастной, – сказала мама.

Я искоса глянула на неё – правду ли она говорит, или специально об эгоистах вспомнила, чтобы меня пристыдить. Лицо у мамы было грустное и очень серьёзное. Мне сразу стало её жалко. Она забрала меня из детского дома и сделала любимой и счастливой девочкой! Я тоже очень хочу, чтобы моя мамочка была счастлива рядом со мной. Я обхватила её руку и прижалась к ней лицом, прямо на ходу, продолжая идти. Не сдержав эмоций, я даже чмокнула мамину руку где-то в районе запястья. Мама улыбнулась и обняла меня.

– Как же мне повезло с тобой! – сказала она. – Ты хорошая, заботливая девочка, и я счастлива!

– Правда? – обрадовалась я.

– Конечно! – подтвердила мама. – Ты же не куклу выбрала, а вкусную и полезную еду для нас обеих, – и она поцеловала меня в макушку.

По дороге туда и обратно и в самом магазине я постоянно думала о том, не эгоистка ли я, хорошо ли моей мамочке со мной, забочусь ли я о ней. И, видя мамину улыбку, слыша от неё похвалу, радовалась, понимая, что сделала правильный выбор. Ведь когда твои поступки радуют окружающих, то и самому становится радостно. Так я рассуждала, будучи ребёнком, а сейчас, став взрослой женщиной, я точно знаю, что с детьми нужно вести важные разговоры: об эгоизме, о собственных чувствах, о правильном питании – да обо всём на свете! Часто взрослые думают, что ребёнок ещё слишком мал, не дорос до серьёзных вещей, и не пускаются в долгие рассуждения о главном. И зря! Потому что если ребёнку в детстве не объяснять, что вы чувствуете, не говорить с ним о важном, то потом будет уже поздно: он вырастет и не станет слушать ваши объяснения – потому что он давно сделал собственные выводы и не научился различать и беречь чувства окружающих его людей. Вот откуда берутся эгоисты.

А ту самую куклу, с голубыми глазами, в желтом платье с белыми кружевами, я получила в подарок от мамы к Восьмому марта. И кукла приобрела для меня ещё большую ценность: ведь я отложила покупку на долгое время ради наших с мамочкой общих целей. А мама моя такая хорошая, она не забыла про куклу и купила мне её к празднику – это был настоящий сюрприз. Неудивительно, что я запомнила эту куклу на всю жизнь.

Мелкие поручения, или Ещё один трюк моей мамочки

В детстве я была неуверенным в себе ребёнком. Мама прочувствовала это и старалась занять меня разными делами, чтобы я научилась справляться с ними и тем самым обрела бы уверенность в собственных силах. Ведь что такое неуверенный в себе ребёнок? Это прежде всего несчастный маленький человечек, который не верит в себя и в свой успех и потому отказывается на людях играть или соревноваться с другими детьми, выходить на сцену или записаться в какой-нибудь кружок. При этом он теряет множество разных возможностей: узнать или сделать что-то интересное, приобрести свой собственный опыт, найти друзей и единомышленников.

В том, что мама привлекала меня к разным делам и часто давала мне всякие мелкие поручения, заключалась её мудрость: общее дело сплачивало нас, мы лучше узнавали себя и друг друга, а иногда открывали для себя что-то новое. Мелкие поручения заставляли меня отделиться от мамы и сделать что-то самостоятельно. Это была своеобразная проверка – а что лично я могу сделать? И с каждым разом моя уверенность в себе росла. Хотя, конечно, случаи бывали разные…

Однажды мама попросила меня расставить чистую посуду по местам:

– Отнеси, пожалуйста, стаканы в стеклянный шкаф.

– Нет, – ответила я.

– Это ещё почему?

– Я боюсь!

– Боишься? Чего? Неужели стаканов? – пошутила мама. Она взяла стакан, сделала испуганное лицо и запричитала: – Ой, какой страшный стакан! Уйди! Я тебя боюсь!

Конечно же, я рассмеялась.

– Да не стакана я боюсь, а того, что разобью его.

– Почему ты должна его разбить? Не маленькая ведь. Руками и ногами научилась пользоваться. К тому же у тебя голова умная на плечах.

– Не знаю почему. Просто мне так раньше в детдоме воспитательницы говорили, – объяснила я. Зажав двумя пальцами нос, я попыталась воспроизвести голос одной из них: – «Этой очкастой стаканы не давай, она обязательно их разобьёт!»

Мама рассмеялась:

– Ну и что? Ты тогда младше была, с тех пор многое изменилось. Не разобьёшь! – заверила она и протянула мне сразу два стакана.

Я отпрянула.

– Мам, давай лучше я что-нибудь другое сделаю, чтобы тебе помочь. Не хочу посуду расставлять – вдруг и правда разобью?

– Знаешь, сколько я посуды перебила в своей жизни? – улыбнулась мама. – Ну и что теперь? Я должна всю жизнь посуды бояться?

– Что?! Неужели и ты стаканы роняла? – удивилась я.

– Конечно! Все люди иногда нечаянно что-то да разбивают. А ты думаешь, откуда они знают, что стеклянная посуда бьется? Если бы ни один человек на свете не разбил бы ни одного стакана, люди до сих пор думали бы, что стекло не бьется.

Я нерешительно посмотрела на стаканы:

– Ну, не знаю… А если я всё-таки разобью?

– Другие купим, – ответила мама.

– И ты не будешь меня ругать? – спросила я.

– А ты, что специально собираешься их разбить? – мама нахмурилась и скорчила при этом такую грозно-смешную гримасу, что я сразу поняла – она дурачится.

– Ничего я не собираюсь специально разбивать, – хихикнула я.

– Ну тогда с какой стати мне тебя ругать?

Я взяла оба стакана и осторожно понесла их к шкафу с посудой. Я шла очень медленно, чтобы не уронить. И не уронила! Вернулась за следующей партией. Так я постепенно перенесла все стаканы и поставила их на полку.

– Ты большая молодец! Настоящая помощница! Моя правая рука! – радовалась мама.

А у меня будто крылья выросли! Окрылённая, я прожила весь этот день в отличном настроении. Честно говоря, те самые крылья, которые ещё в детстве подарила мне мама, до сих пор заставляют меня летать от счастья. Только теперь я не удивляюсь – я знаю: из уверенных в себе детей вырастают счастливые люди.

Чем мне аукнулось недоверие к миру, или Зачем вообще нужна эта вежливость?

Как вы уже знаете, с самого раннего детства я была довольно строптивым ребёнком. В первые мои годы мир вокруг был не очень-то дружелюбным, и я защищала своё маленькое сердце от возможных ран, как могла. Защищалась ершистостью. Наверное, мне казалось, чем больше я вредничаю, тем лучше отпугиваю от себя потенциальных обидчиков. Я была маленькой девочкой, недолюбленной и недоласканной, страдающей от одиночества, от нехватки любви и внимания. Откуда мне было знать, что я выбрала неверный способ защиты? Когда мамочка нашла меня и окружила любовью и заботой, я оттаяла, но всё же первое время, по привычке, чуть что – становилась ершистой и вредничала. Стойкое недоверие к миру, сформировавшееся у меня в первые годы жизни, не могло исчезнуть в одну секунду – требовалось время. А пока я спорила по любому поводу, сопротивлялась и ершилась. Помню, однажды воспротивилась правилам вежливости. Дело было так.

Мы с мамой ехали в автобусе. Я о чём-то так задумалась, что, когда рядом со мной освободилось место, машинально уселась. Из задумчивости меня вывел мамин голос. Причём ей пришлось наклониться ко мне и сказать на ухо, а то бы я её не услышала.

– Алиса, тебе место уступили, а ты даже спасибо не сказала! – мама была неприятно удивлена. Нахмурившись, я посмотрела сначала на неё, а потом, таким же хмурым взглядом, на того дяденьку, который уступил мне место.

– Приветливость – признак вежливого человека, – снова шепнула мне мама.

Я опять с подозрением, исподлобья глянула на того самого дяденьку. Он мне улыбнулся, а я, паршивка, взяла и отвернулась.

– Алиса, ты ведёшь себя неприлично, – тихо сказала мама. – Тебе скоро шесть лет, и ты должна понимать, что правила вежливости нужно соблюдать.

Когда мы вышли из автобуса, я задала маме вопрос, который не решилась озвучить в присутствии чужих людей.

– Почему я должна была сказать спасибо, если я не хотела? И вообще, я не просила, чтобы мне место уступали! Меня заставили туда сесть, а я ещё и спасибо должна сказать? Это дурацкие правила взрослых! Оттого, что я один раз не сказала спасибо, я не перестала быть вежливой! – заявила я.

– Ну, если это произошло всего один раз, да ещё и случайно, конечно, ты не перестала считаться вежливой девочкой, – ответила мама. – Вежливые люди вежливы потому, что сами решили такими быть, а не потому, что кто-то их заставляет. Но ты только что нарочно не поблагодарила человека за то, что он уступил тебе место, и даже не улыбнулась ему в ответ на его улыбку. Как после этого ты можешь считать себя вежливой девочкой?

Мамины слова вызвали у меня раздражение – ну не было у меня настроения благодарить и улыбаться. И я взбрыкнула:

– Не понимаю, зачем вообще нужна эта вежливость! Взрослые специально придумали её для детей, чтобы удобнее было. А я не хочу никаким правилам подчиняться!

– Правила вежливости придуманы не только для детей, а для всех людей на нашей планете. Воспитанные люди, которые живут в разных странах, придерживаются одних и тех же правил, несмотря на то что говорят на разных языках. Правила вежливости объединяют людей. На каком бы языке ни говорил человек, по его манерам можно определить, воспитанный он или нет, – объяснила мама.

– Зачем они вообще нужны, эти правила? – не уступала я.

– Для того чтобы чувствовать себя хорошо, чтобы в любой стране тебе было приятно и комфортно среди людей. Вот представь: в автобусе тебе на ногу наступили, ты воскликнула: «Ай, больно!», а тебе в ответ: «Замолчи! Сама виновата, нечего было ногу подставлять!» Как ты считаешь, хорошо это было бы по отношению к тебе?

– А что в этом такого? Я выставила ногу, на неё наступили, сама и виновата… – упрямо пробурчала я и тут заметила, каким жалобным взглядом посмотрела на меня мама.

– Ну, скажи честно, это, по-твоему, хорошо?

– Вообще-то нехорошо и невежливо, – согласилась наконец я.

– А разве это приятно? – задала мама следующий вопрос.

– Нет, не приятно… – я вздохнула. Мама всё-таки убедила меня.

– Если бы тебе ответили: «Извините, пожалуйста, я нечаянно!» – думаю, тебе было бы не так обидно и, быть может, даже не так больно. А первый вариант слишком грубый. Он ранит человека. Воспитанным людям неприятно обижать других, а невоспитанным – приятно. Да они вообще не задумываются об этом. Вот в чём разница. Так на чьей стороне ты хочешь быть? – мама остановилась и пытливо заглянула мне в глаза.

– Ох, ладно! Воспитанных, конечно! – сдалась я. – Только ведь я про другое говорила – про то, что иногда правила выполняешь, но не понимаешь, для чего они нужны…

– Это потому, что ты ещё маленькая и не понимаешь их ценности. Ты пока просто запоминай их и учись выполнять. Ведь когда человек учится плавать, ему тоже сначала рассказывают правила Он ещё не понимает, зачем ему это надо, ему поскорее хочется прыгнуть в воду, а он вынужден сначала с правилами познакомиться. И, только оказавшись в воде, он начинает понимать, зачем они ему.

– Какой-то странный у тебя пример, – не понравилось мне. – Ведь и так ясно, что правила в плавании нужны для того, чтобы научиться плавать и чтобы не утонуть. А правила вежливости нужны… – я не закончила свою мысль, потому что поймала на себе смеющийся мамин взгляд.

– Что? Почему ты на меня так смотришь? – растерялась я.

– Ну, продолжай! А правила вежливости нужны для того, чтобы научиться… что?

– Жить? – вырвалось у меня.

– Чтобы научиться жить! Не оказаться на дне, не утонуть в грубости и невежестве! Какая же ты у меня умница – сама и ответила на свой вопрос!

Да, мамочка моя – ещё тот кадр! Умеет построить разговор так, что человек сам приходит к правильному выводу. С возрастом я поняла, что это наилучший способ убеждения. Каждый из нас может не поверить словам другого, но если мы сами до чего-то додумались, то не верить в это уже не можем. Эта мысль становится нашим собственным убеждением. Получается, я сама себя убедила в том, что вежливость нужна для того, чтобы жить.

Вера в себя – залог победы, или «Что в имени тебе моём?»

В детстве я часто сравнивала себя с другими детьми. Особенно меня удивляло, если у кого-то что-то получалось, а у меня нет.

– Да что же это такое? Разве я хуже других? – с этими вопросами я спешила к маме, и она помогала мне.

– Мамочка, а почему у меня не получается так быстро бегать, как у Наташки? – к примеру, спрашивала я.

– Потому что ты не Наташка, ты совсем другой человек и зовут тебя Алиса, – отвечала мама.

– А почему я не умею делать, как ты? – снова приставала я.

– Потому что ты ещё не взрослая. У меня больше знаний и опыта, – объясняла мама.

Но даже потом, когда я стала школьницей, я продолжала сравнивать себя с окружающими людьми.

– Мамочка, ты знаешь, я думаю, что у меня никогда не получится так быстро решать задачи по математике, как это делает мой одноклассник Андрей. Наверное, у меня нет таких способностей, как у него. Я хуже соображаю…

– Нет, не хуже! Ты способная девочка, – отвечала мама. – Ты отличаешься от других детей тем, что ты – это ты. И на планете Земля больше нет такой девочки. Разве ты встречала хоть раз точно такую девочку, как ты сама?

– Нет, не встречала, – подтверждала я.

– Твой одноклассник Андрей, сын моей знакомой, правильно и быстро решает задачи, потому что у него есть математические способности. Но зато в другой области, например, в литературе, он не такой способный и стихи запоминает не так хорошо и быстро, как другие дети. Из-за этого он не становится плохим человеком. Просто он – это он. Алиса, помнишь, как в прошлом году к Восьмому марта ты сочинила для меня стишок? Далеко не все дети могут сочинять стихи, а только те, у кого есть литературные способности.

– У меня есть литературные способности? – обрадовалась я.

– Есть! Ещё одно из твоих достоинств – то, что ты умеешь внимательно слушать других людей. Мне легко с тобой, потому что ты понимаешь меня, как никто другой. Ещё мне нравится твой весёлый нрав. Ты так заразительно смеёшься, я ни у кого не слышала такого задорного смеха! – призналась мама.

Её слова привели меня в изумление. Так вот, оказывается, какая я! У меня есть литературные способности, я внимательно слушаю, и у меня задорный смех.

– Видишь, я не стала зацикливаться на том, что у тебя не получается, вместо этого я перечислила то, что ты умеешь делать хорошо, и то, что отличает тебя от других людей. Даже твоё имя – Алиса – может рассказать о тебе много интересного. Давай сыграем в такую игру: на каждую букву твоего имени напишем хорошее качество твоего характера, – предложила мама.

Она взяла лист бумаги и сверху крупными буквами написала: «Алиса». Внизу поставила букву А и тире.

– Смотри, первая буква в твоём имени – А. Значит, скажем, например, что ты активная девочка. И это правда. Ты активная, без дела никогда не сидишь, всегда чем-нибудь занята, – и она написала напротив буквы А: «активная».

– Вторая буква – Л. Назови, пожалуйста, своё качество, которое начинается с буквы Л.

– Ласковая! – радостно воскликнула я.

Это тоже правда. Я любила приласкаться к мамочке. Я всегда жалею её, если, например, она себя плохо чувствует или расстроилась, и ещё я всегда целую её перед сном, когда желаю ей спокойной ночи, и по утрам, когда просыпаюсь.

– Хорошо, согласна, – сказала мама. – А ещё ты – любимая моя. Конечно, это не черта характера, вместо этого я напишу: любящая. Потому что ты, Алиса, любящая дочь, так и есть. Следующая буква – И.

– Игривая, – выкрикнула я.

– Искренняя, – добавила мама и улыбнулась.

– Буква С, – объявила я и предложила свою версию: – Смелая.

Это я вспомнила о том, что научилась засыпать без света и больше не цепляюсь за мамину одежду на улице в страхе потеряться.

– И самостоятельная, – добавила мама.

– АЛИС-А… снова буква А, – сказала я, подумала немного и спросила: – А можно я назову себя акробатом? Ты же знаешь, как я мостик хорошо делаю.

– Можно, – согласилась мама. – Ты не только мостик хорошо делаешь, но и кувыркаешься. Ещё ты аккуратная – это слово тоже с буквы А начинается, – и мама записала оба слова.

– Мамочка, а давай теперь все качества мои перечислим, – предложила я и затараторила наизусть: – Значит, я – АЛИСА: А – активная, Л – ласковая и любящая, И – игривая и искренняя, С – смелая и самостоятельная. И снова А – с акробатическими способностями и аккуратная. Вот я какая! – Мне было весело и радостно.

– И это ещё не всё, – продолжала мама. – Из всех твоих качеств мы перечислили только те, которые начинаются с букв твоего имени, а ведь у тебя есть много других хороших черт. Например, ты у меня ответственная девочка, я всегда могу на тебя положиться. А ещё трудолюбивая.

От маминых слов тепло разливалось внутри, я чувствовала себя абсолютно счастливой.

– Мама, а ты любишь меня за то, что я такая, как мы с тобой перечислили? Или за что-то другое? – спросила я.

– Я люблю тебя не за что-то, а просто так, – ответила мама. – Люблю, потому что ты – это ты, и потому, что, когда ты рядом, я счастлива, а когда тебя нет поблизости, я очень скучаю по тебе.

– А если я что-то разобью нечаянно или что-то сделаю не так, ты меня всё равно будешь любить? – я знала ответ на этот вопрос, да и мама сама говорила мне это миллион раз, но всё же я не удержалась и спросила. Мне очень хотелось ещё раз услышать мамин ответ.

– Я буду любить тебя всегда, а как же иначе? Ты же моя доченька!

– Спасибо, мамочка! И я очень-очень тебя люблю и всегда буду любить, – в подтверждение своих слов я покрепче её обняла.

Я держала в руках лист бумаги, на котором красовалось моё имя, расписанное мамой по буквам, и я была на седьмом небе от счастья. Мне хотелось, чтобы весь мир узнал, какая я хорошая! Помню, как повесила этот лист на стену в своей комнате, возле кровати, и перечитывала то, что там было написано. Мне хотелось быть именно такой – и я с удовольствием поддерживала в себе перечисленные качества.

Игру «Что в имени тебе моём?» я взяла с собой во взрослую жизнь и применяю её в работе с детьми и даже со взрослыми. Ведь если человек верит в себя, его возможности безграничны!

Когда «большой» девочке всего пять лет, или Младший братик

Когда я была маленькой, я очень любила ходить в гости, особенно если там тоже были дети. Однажды мы с мамой пошли в гости к тёте Наташе, правда, это случилось в преддверии первого класса, мне уже было шесть. У тёти Наташи дочка и сын – Олеся и Стасик. Олесе недавно исполнилось пять, а её братик ещё совсем малыш. Пока наши мамы разговаривали, мы с Олесей играли в куклы и кубики. Вдруг к ней подошёл Стасик и, смеясь, ткнул сестре пальцем прямо в глаз. Олеся громко взвыла, а братишка, как ни в чём не бывало, пошёл дальше. Казалось, он и не заметил, что сделал Олесе больно. Как же так? Я же видела, что он нарочно ей в глаз пальцем ткнул!

– Ты чего там воешь? – послышался голос тёти Наташи.

Олеся кинулась к маме, я пошла следом за ней.

– Он наро-очно! Мне бо-ольно! – плакала девочка.

– Прекрати, ничего тебе не больно! – оборвала дочку тётя Наташа.

– Ай! Ай! Больно! Почему ты мне не веришь? Вот я сейчас ему тоже в глаз ткну! – в отчаянии крикнула Олеся.

– Прекрати, я тебе сказала! – криком же ответила ей тётя Наташа.

– Почему ты ему всё разрешаешь, а мне – нет?

– Потому что он маленький, а ты большая!

– Ах, маленький?! Значит, ему можно меня обижать, да?

– Олеся, прекрати сейчас же! Лучше пойди и убери своих кукол и кубики!

– Не буду! – Олеся пнула лежавшую под ногами игрушку.

– Ты бессовестная! Ты же старшая! Ты же девочка! – стала отчитывать дочку тётя Наташа и даже шлёпнула по попе.

Я смотрела на всё это и удивлялась, иногда переводила взгляд на свою мамочку.

Она тоже молча наблюдала, не вмешивалась.

– Ладно, я сама уберу твои кубики и кукол, но ты теперь ко мне не подходи. Я обиделась на тебя! – строго сказала тётя Наташа.

– И не подойду! – заявила Олеся. – Это я обиделась на тебя!

Девочка, вся в слезах, убежала в другую комнату. Я присела на кресло, стоявшее возле окна, и от нечего делать, уставилась сквозь стекло на гулявших во дворе детей.

– Наташа, – услышала я голос своей мамы. – Ты осознаешь, что «большой» Олесе всего лишь пять лет? Не такая уж она и большая, чтобы самой понять, почему маленькому братику можно то, чего нельзя ей. Ты бы поговорила с ней, объяснила бы, что значит «ты старше» и какие преимущества это даёт.

– Некогда мне объяснять! – отмахнулась тётя Наташа. – Олеська всегда делает мне назло. Знаешь, какие истерики она мне закатывает! О! Она вредная до ужаса!

Услышав эти слова, я напряглась. Ведь и меня раньше называли врединой.

– Олесе любви твоей не хватает, вот она и делает тебе назло, чтобы хоть как-то добиться твоего внимания, и добивается его через ссоры. Попробуй уделять ей больше внимания, и ты сама увидишь, что конфликтов станет меньше или вообще не будет. Что касается этого случая… Посмотри на ситуацию со стороны и представь себя на месте Олеси: тебя обидели, тебе больно – и ты бежишь за помощью к самому главному человеку в своей жизни, кричишь ему: «Мне больно!», а он тебе в ответ: «Не выдумывай, не больно!» Причём ты на грани… Что бы ты ответила этому человеку?

– Хм… Сказала бы я ему крепким словцом, как мне не больно… – призналась тётя Наташа.

– Ага, значит, теперь тебе Олеся стала понятней, – улыбнулась мама. – Дальше смотри, что было. Олеся, как и ты, вполне справедливо возмутилась и спросила тебя: «Почему ты мне не веришь? Почему ему всё разрешаешь?» и «Если он маленький, значит, ему можно меня обижать?» Видишь, какие вопросы серьёзные? Олеся разбирается в понятиях «правильно – неправильно», понимает, что такое справедливость. А теперь я тебе напомню, что ты ей ответила: «Прекрати сейчас же, лучше пойди и убери свои игрушки!» Не пожалела, не посочувствовала, не ответила ни на один вопрос, а только приказала в ответ. Теперь понятно, почему Олеся не бросилась выполнять твоё приказание, наоборот, в отместку ещё и кубик ногой пнула? А ты ей: «Бессовестная! Ты же старшая! Ты же девочка!» Упрёками ты только масла в огонь подливаешь. И что значит «Ты же большая! Ты же девочка!»? Олесе эти фразы не ясны. В каком смысле большая? Что она должна уметь делать в этом возрасте? И что значит «ты же девочка»? К чему это её обязывает? Детям всё-всё объяснять надо.

– То есть Олеся права, – с иронией произнесла тётя Наташа. – Обиделась она, видите ли! В комнату свою удалилась! Королева какая! И не надо мне свой характер показывать! – тут тётя Наташа нарочно повысила голос, чтобы дочка услышала её из другой комнаты.

– Если ты возложишь всю ответственность за эту ситуацию на плечи своей маленькой дочки, она будет расти с чувством несправедливости и вины, а это грозит неприятными последствиями, – предупредила мама.

– Какими ещё последствиями? – заинтересовалась тётя Наташа.

– Обрастёт комплексами. А ещё будет взрослеть с чувством, что мать её не понимает, и даже ещё хуже – больше любит младшего брата, поэтому защиты и справедливости от неё не дождешься. Сейчас Олеся слишком мала, а вот в подростковом возрасте, вполне вероятно, устроит тебе настоящий бунт, и тогда ты очень сильно пожалеешь, что не разрешила этот конфликт, пока дочка маленькая – ведь сейчас многое можно исправить. Наташа, подумай, ведь Олеся умная девочка! Она интуитивно требует от тебя любви, понимания и справедливости. Это же нормально, – подытожила мама.

– Ну ладно, согласна, я погорячилась, – уже спокойнее ответила тётя Наташа. – Сейчас позову её.

– Выслушай сначала, посочувствуй, а потом уже объясняй свою позицию, – напутствовала мама.

– Олеська, иди сюда! – громко позвала тётя Наташа, однако дочка не ответила и не пришла. – Ишь королева! Я говорила тебе! – тётя Наташа сделала многозначительное лицо.

– Она просто маленькая девочка, – напомнила мама. – Не сражайся с ней!

– Знаешь, я сегодня нервная какая-то, вот и сорвалась, – смущённо призналась тётя Наташа. – Мой сутки напролёт работает, а я одна с двумя детьми дома сижу. Всё на мне! Нервы на пределе, а тут эта ещё – характер мне свой показывает!

– Характер – это хорошо, – одобрила мама. – Я вот свою доченьку за характер и выбрала. Это лучше, чем его не иметь. Характер важно вовремя в нужное русло направить. А это труд! Зато он того стоит.

– Олеся, ты выйдешь из комнаты или нет? Хватит дуться, иди сюда! – снова крикнула тётя Наташа.

Олеся не отзывалась. Тёте Наташе пришлось за ней сходить. За руку она привела заплаканную дочку в гостиную, где находились я, мама и Стасик.

– Итак, пункт первый – выслушать, – в шутку сказала тётя Наташа моей маме, а потом обратилась к Олесе: – Ну давай, рассказывай, почему ты на Стасика обиделась!

– Он мне в глаз ткнул! Нарочно так сделал, подошёл и ткнул! Алиса всё видела!

– Да, так и было, – подтвердила я.

Тётя Наташа замерла, глядя на маму. Та догадалась, в чём дело, и шёпотом подсказала:

– Сочувствуй!

Однако тётя Наташа лишь руками развела. Тогда заговорила мама:

– Бедная девочка! Тебе больно было?

– Мне и сейчас бо-о-ольно! – захныкала Олеся, глядя на свою маму и не решаясь прильнуть к ней.

Тётя Наташа прижала к себе дочку:

– Ну, давай я тебя пожалею… Обидели девочку ни за что, бедняжка моя! – она погладила Олесю по голове и расцеловала. Олеся от этого размякла и ещё сильнее расплакалась.

– Тебе больно и обидно, я понимаю тебя, – сказала моя мама и тоже погладила Олесю. – Ты, наверное, ещё и испугалась?

– Да! – с готовностью подхватила девочка. – Я подумала, что Стасик глаз мне выколет, и я больше не смогу видеть.

– Это очень страшно, понимаю, – поддержала дочку тётя Наташа.

Ей уже пришлось отвлечься на Стасика, потому что как только он увидел, что мама обнимает сестру, тут же подбежал и стал проситься на ручки.

– Как хорошо, всё обошлось! Глаз на месте! – подытожила тётя Наташа, ещё раз чмокнула дочку в щёку и, слегка отстранив её от себя, посадила сына на колени.

– Скоро всё пройдёт, и ты вообще забудешь, что у тебя глаз болел. Извини, доченька, мне пришлось Стасика на руки взять, а то он тоже сейчас расплачется, – объяснила она. – Садись рядом.

Олеся шустро уселась на соседний стул. Больше она не плакала.

Моя мама сказала:

– Знаешь, Олеся, я думаю, Стасик не специально тебе в глаз попал.

Девочка недоверчиво посмотрела на неё. Честно говоря, я тоже не очень поверила маме.

– Стасик ещё совсем малыш, он только недавно научился ходить, и его движения пока неточные. Он хотел, скорее всего, дотронуться до твоего носа или до волос, а получилось, что попал в глаз. Он даже не понял, что сделал тебе больно, – продолжала объяснять мама.

– А может, ему твой глаз очень понравился! Ведь у моей доченьки такие красивые глаза! – включилась в разговор тётя Наташа и ласково потрепала Олесю по волосам. – Стасик увидел, и ему сразу захотелось потрогать эту красоту! Он же не знает ещё, что лезть пальцем человеку в глаз нельзя, – продолжала она, качая Стасика на коленях.

– Но он же смеялся, когда я заплакала! Ему что, меня не жалко было? – жалобно спросила Олеся и с обидой посмотрела на брата.

– Он смеялся не потому, что ты заплакала, а потому, что радовался тебе, и потому что до глаза красивого дотронулся, – объяснила моя мамочка.

– Олесенька, когда ты была маленькой, знаешь, сколько раз ты мне пальцем в глаз попадала? – сказала тётя Наташа.

– Я? – удивилась Олеся.

– Конечно ты! Видишь, ты даже не помнишь этого, потому что не понимала тогда, что делала мне больно.

– И ты не ругала меня за это? – удивленно хлопая глазами, спросила девочка.

– Ну ты же маленькая была – конечно, не ругала! Я понимала, что ты не специально. За что ж тут ругать?

И тут Стасик вдруг погладил Олесю по голове – пожалел. Все рассмеялись, и Олеся тоже.

– Видишь, какой хороший у тебя братик? – сказала тётя Наташа. – Он жалеет тебя и улыбается тебе! Хочешь поиграть с ним?

Но Олеся резко отпрянула от брата.

– Не хочу! А вдруг он снова мне в глаз ткнет?

– А ты теперь будь внимательнее, – попросила тётя Наташа. – Сама свой глаз береги. Если увидишь, что Стасик к твоему лицу рукой тянется, сразу отвернись или руками лицо закрой. Ещё можно поймать Стасика за руку и сказать, глядя в глаза: «Так делать нельзя!» Меня позови, я тебя поддержу. Со временем Стасик научится не делать того, что другим не нравится.

– А разве он послушает меня, если я скажу ему «нельзя»? – не поверила Олеся.

– Он должен будет послушаться, ты же его старшая сестра! Младшие должны слушать старших, – объяснила тётя Наташа.

Олесе очень понравилось, что Стасик, оказывается, должен её слушаться, но она всё ещё сомневалась.

– А если он не захочет?

– Тогда я ему объясню, – пообещала тётя Наташа. – Не переживай, всё будет хорошо!

– Спасибо, мамочка! – воскликнула Олеся.

– За что? – удивилась тётя Наташа.

– За то, что ты будешь помогать мне Стасику объяснять. Я думала, ему всё можно, а мне нельзя. А теперь вижу, что это не так.

– Конечно не так, доченька. Никто не должен другому больно делать. Стасик подрастёт и поймёт это.

– Ещё я думала, что Стасик всегда маленьким будет, а я всегда большой, поэтому наказывать будут только меня, – призналась Олеся.

– Ну что ты, доченька! – тётя Наташа снова её обняла. – Стасик будет расти и со временем научится не только не обижать тебя, но и защищать. Он же мальчик, будущий мужчина, а мужчины обязаны защищать женщин! Так что у нас защитник растёт. Не обижайся на него, пожалуйста. Знаешь, как я расстраиваюсь, когда вы со Стасиком ссоритесь? И, наоборот, мне очень приятно, когда вы играете мирно, смеётесь вместе, – объяснила тётя Наташа, и добавила: – Я же вас одинаково люблю!

– Я тоже тебя очень люблю, мамочка! – ответила Олеся и обвила её шею своими тонкими ручками.

Стасик повторил за старшей сестрой, тётя Наташа затряслась от смеха:

– Ой, щекотно! Только не задушите меня!

И мы все вместе рассмеялись. Вообще, приятно было смотреть, какие они дружные и как друг друга любят. А вот когда ссорились, я и сама чуть не расплакалась, да ещё и испугалась! Когда все вокруг кричат и обижаются друг на друга – ужасно неприятно, сразу хочется сбежать. Терпеть не могу, когда люди ссорятся! Как же всё-таки хорошо, что они помирились!

Я запомнила этот случай на всю жизнь и те слова, что были сказаны Олесе в тот день по поводу младшего братика, не раз потом повторяла своим детям.

Волшебное слово «извини», или Как я научилась признавать свои ошибки

В моей жизни однажды была целая полоса обид. Я обижалась на маму из-за каждого пустяка и сама потом очень переживала. Мне почему-то трудно было высказаться, я всё держала в себе. Затаю обиду и, ничего не объясняя, делаю всё маме назло. Например, она зовёт меня обедать, а я нарочно не иду. Сама готовила, пусть сама и ест! Попросит убрать в комнате, а я не убираю: пусть видит, как я страдаю – не нужно было обижать меня!

– Алиса, тебе пора уроки учить и книжку читать, – напоминает мама, но я опять ей назло ничего не делаю, а потом сама же в слёзы – маму жалко и обидно за неё.

Как-то раз мама услышала мой плач и вошла ко мне в комнату.

– Я не удивляюсь тому, что ты плачешь, – сказала она. – Я даже знаю, почему!

Я насторожилась и вопросительно посмотрела на маму.

– Ты всё делаешь назло, а от этого прежде всего тебе самой плохо. Ведь ты, Алиса, делаешь не то, что тебе нравится или хочется, а то, что НАЗЛО. Слово-то какое – вдумайся! Слышишь, в нём есть слово «ЗЛО»? А от зла ещё никому хорошо не было.

Я понимала, о чём говорит мама, и в душе даже была согласна с ней. Но признать это прямо сейчас у меня не было сил, и я молча уткнулась лицом в подушку.

Мама присела на край кровати.

– Я приведу тебе пример. Смотри, твой организм потратил всю энергию на умственную деятельность и на физическую активность. Естественно, после этого ему понадобилась пища, чтобы восполнить потраченную энергию, набраться сил и обеспечить тебе хорошее самочувствие и настроение. Но ты не подпитываешь его едой – назло! Душа твоя хочет радоваться, а ты не позволяешь ей этого – опять же назло. Разве тебе хорошо от этого будет? Нет, конечно. А доказательство – твои слёзы… Алиса, пора точку в этом деле ставить! Подумай, как ты хочешь дальше жить. Оставишь ЗЛО в своей жизни? Хочешь, чтобы тебе всё время тяжело на душе было?

Я по-прежнему не отвечала. Конечно, я уже сто раз пожалела о своём поведении! Хочу ли я так жить? Нет, нет и ещё раз нет! Мне и самой это всё уже надоело, но признаться в этом очень тяжело. Надо собраться с мыслями, повернуться к маме лицом, посмотреть ей в глаза, рассказать о своей обиде, повиниться перед ней за своё поведение… Но только как, если у меня ком в горле стоит и мешает говорить?!

Не дождавшись от меня ответа, мама продолжила:

– Я понимаю, ты обиделась. Тебе тяжело высказать свою обиду. Но, если ты не проговоришь её, с души груз не снимешь!

– Нет, я плачу, потому что мне тебя жалко, – всхлипнула я.

– Меня жалко, потому что ты намеренно меня обижаешь? – уточнила мама.

Тут я заревела в голос.

– Ну хватит, Алиса, перестань, – мама погладила меня по спине. – Я знаю, что ты хорошая и добрая девочка. Просто, когда человеку обидно, он глупости всякие говорит или делает. Давай, наберись мужества и признай свою ошибку. Я же вижу, что тебе самой больно против совести поступать.

Пойми, человек, который не может признать свою ошибку и сказать «извини» другому, в конце концов останется один, потому что людям такое отношение к себе не нравится. Возможно, они из любви к тебе один раз закроют глаза на то, что ты не можешь извиниться, и даже, быть может, во второй раз простят, но потом махнут рукой, развернутся и уйдут – и правильно сделают! Так что тренируйся говорить «прости», пока ты маленькая – во взрослой жизни ещё труднее будет. Ведь упёртый и горделивый зачастую остаётся в полном одиночестве – без друзей и семьи, – мама вздохнула. – Я бы этого тебе не пожелала. Я хочу помириться с тобой, ищу повод, присматриваюсь к твоим поступкам, чтобы иметь возможность за что-то похвалить тебя, но ты не даёшь мне шанса – поступаешь только назло. Важно, чтобы ты сама это поняла.

Мама подождала немного, найду ли я в себе силы ответить, но я молчала, и тогда она вышла из комнаты, сказав:

– Я тебя очень люблю и верю в твоё благоразумие.

«Такие упрямцы, как я, очень несчастные люди!» – подумала я, как только за мамой закрылась дверь. Я так и осталась лежать лицом в подушку – плакала и думала: «Ну почему мне так трудно произнести обыкновенное слово „извини“, ведь я же виновата перед мамой, так в чём же дело?!» Я перебирала в памяти недавние мамины слова и нутром чувствовала её правоту. Я вовсе не собиралась остаться без друзей. И обидчивой тоже быть не хотелось – это ужасно больно и неприятно! Что ж, я теперь всё время из-за каждой ерунды обижаться буду? И вдруг меня пронзила простая, но очень важная мысль: «Мама сказала, что хочет помириться!» И я хочу! Очень хочу!

Я вскочила с кровати и бегом кинулась к маме. Она была в своей комнате. Когда я возникла на пороге, она разбирала постель, собираясь ложиться спать.

– Извини! – еле слышно пролепетала я.

И вдруг произошло чудо: как только я произнесла слово «извини» мне стало легко – будто камень с души упал! Мама улыбнулась и, распахнув объятия, пошла мне навстречу. А я со всех ног кинулась к ней! Уткнулась в неё лицом и разревелась. Мама гладила меня по голове и по спине, целовала в макушку, плечи, руки мои целовала. Я почувствовала, что её лицо тоже мокрое. Но, несмотря на наши слёзы, нам было очень хорошо! В первый раз за последние несколько дней мы с мамой спокойно поговорили, я рассказала ей о своих обидах, и мама в ответ тоже произнесла: «Извини». Она сказала это очень искренне, глядя мне в глаза. Я сразу поверила, что она сожалеет, и все мои обиды, как рукой сняло. Вот каким волшебным свойством обладает простое и одновременно трудное слово «извини»!

Я очень благодарна маме за то, что она научила меня прощать и приносить извинения. Это очень помогло мне в жизни. Благодаря слову «извини» я когда-то не потеряла близкую подругу, мы до сих пор с ней дружим, и нашей дружбе уже около тридцати лет! И знаете, что я вам скажу? Лучше гордиться тридцатилетней дружбой с хорошим человеком, чем называть себя дурой и сожалеть о том, что когда-то не справилась со своей обидой.

Со временем я поняла, что обижаться или не обижаться – это личный выбор каждого человека. Я, например, для себя решила не тратить свою жизнь на обиды. А ещё благодаря волшебному слову «извини» люди знают меня как разумного человека, умеющего признавать свои ошибки, и поэтому у меня по всему свету много друзей, знакомых, коллег, с которыми добрые и тёплые отношения длятся годами.

Как сложные детские вопросы раскладывать на простые истины, или Зачем человек живёт?

Моя мамочка – человек вдумчивый и серьёзный. Наверное, поэтому мы с ней часто говорили на сложные темы, которые невозможно объяснить в двух словах. Вот, например, однажды мы заговорили о жизни и смерти. Инициатором этого разговора была я. Меня очень интересовал вопрос, куда девается человек после смерти. Мама ответила, что у каждого человека есть душа. Когда тело состарится и не сможет больше служить человеку, оно умирает, а душа продолжает жить – она вылетает из тела и попадает на небо.

– А зачем человек живёт, если потом он всё равно умирает? – задала я новый вопрос и по маминому лицу догадалась, что он привёл её в смятение.

– Как же тебе объяснить, чтобы понятнее было? Ну смотри: ты построила свой вопрос так, как будто нет никакого смысла жить. Будто бы смерть обесценивает жизнь человека. Но это не так. В жизни каждого человека есть смысл. Во-первых, помогать ближним. Так, родители помогают своим детям научиться ходить, разговаривать, рассказывают им об окружающем мире, оберегают от опасностей и радуют их. Дети вырастают и тоже берегут своих постаревших родителей: заботятся о них, помогают им, дарят радость. То есть и те и другие приносят друг другу счастье. Это придаёт жизни смысл: ведь приятно жить, осознавая, что ты помогаешь своим присутствием родителям и детям, родственникам и друзьям – ближнему кругу. Во-вторых, человеческую жизнь смыслом наполняет помощь людям более дальнего круга. То есть тем людям, которые не приходятся нам родственниками, но часто присутствуют в нашей жизни: одноклассники, коллеги, приятели, соседи. Например, ты поздравила соседку с днём рождения, а она одинокая женщина, и твоё внимание растрогало её до слёз. Больше она не чувствует себя такой одинокой. Или, например, ты увидела, что у маленького соседского мальчика сломалась игрушечная машина – отлетело колесо. Ты взяла и починила. Малыш счастлив. Теперь он верит в добро и бескорыстную помощь окружающих. Значит, ты улучшаешь или украшаешь жизнь других людей, служишь им образцом доброго поведения. Это придаёт твоей жизни смысл. В-третьих, человек не должен оставаться равнодушным и к незнакомым людям. Никто не имеет права пройти мимо беды другого человека. Если происходит что-то плохое, например, кто-то потерял сознание прямо на улице или кто-то плачет – надо остановиться и попытаться помочь. В первом случае вызвать скорую, попробовать самостоятельно оказать первую помощь или призвать в помощники того, кто сумеет это сделать. Во втором случае ты поможешь человеку своим неравнодушием, добрым словом и, возможно, спасешь его от какого-нибудь неверного шага. Ведь когда человек расстроен, он может совершить непоправимую ошибку. Понимаешь, Алиса, если от твоего присутствия кому-то становится радостно и хорошо – значит, твоя жизнь не бессмысленна.

– А в моей жизни есть смысл? – спросила я.

– Конечно, есть! – воскликнула мама. – Во-первых, ты нужна МНЕ. Если бы тебя у меня не было, я бы грустила и чувствовала себя одинокой. А ещё ты многому меня учишь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.