Ирма Гринёва
Запомни меня такой… А это зависит от того… И этим всё сказано. Пришвартоваться в тихой гавани

ПРЕДИСЛОВИЕ

Зеленые глаза встречаются примерно у 2% населения Земли.

Обладателям зеленых глаз характерна загадочность, но сами они практически безошибочно разбираются в людях.

Зеленоглазые считаются одними из самых успешных людей, потому что они умеют слушать и сопереживать, у них развито воображение и они достаточно стабильны. Они пользуются авторитетом в своем окружении за приверженность принципам, но не стремятся к лидерству, хотя осознают свою популярность. Люди с зелеными глазами обладают отличными организаторскими способностями.

В отношениях с людьми они очень требовательны к другим, а также к себе. В общении люди с зелеными глазами никогда не навязываются, но ценят внимание со стороны. «Берут» от отношений они не больше, чем «отдают».

У женщин с зелеными глазами довольно тонкое понимание любви, поэтому они могут очень долго присматриваться и выбирать себе партнера. Они склонны к романтике, нежности и всем остальным проявлениям чистой искренней любви, ранимы, мечтательны и обладают богатым воображением.

Любовь для них – нечто святое, и никому на свете они не позволят посягнуть на нее. Если сердце зеленоглазой половинки занято, не стоит даже предпринимать попыток завладеть им. Зеленоглазая женщина – прекрасная жена: верна, заботлива, многое способна простить и всегда готова прийти на помощь. Отношения с такими женщинами всегда стабильны, но в то же время не лишены некой изюминки.

В тоже время, блондинки с зелеными глазами обладают стервозным характером, умеют добиваться своего, а вот серьёзные отношения даются им с трудом.

Всё могут короли…

А это зависит от того…

Кошка, которая гуляла сама по себе

Запомни меня такой…

…И мы станем единым целым

Не проскочи мимо!

Куда смотрят мужики?

Я люблю тебя! Я верю тебе!

Два кусочечка колбаски…

Мужчины на раз-два-три

Любовь на фоне геометрии и зоологии

Рондо на тему любви

Сегодня, а ещё лучше – вчера

Стоянка поезда одна минута

Запах настоящего мужчины

А это зависит от того…

1

Финдли¹ МакЛейн-младший вышел в хмурой задумчивости от своего боевого товарища, а в недалеком будущем, возможно, короля Вестландии Александра. Они сдружились на полях бесконечных сражений за независимость своей родины: оба были примерно одного возраста (Александр старше Финдли на 2 года), оба были младшими из двух братьев в семье, а, следовательно, и безземельными (только одному по праву рождения не положено было стать королем Вестландии, а другому – не владеть родовым замком Дуарт), оба уже потеряли отцов. Но на этом, на данный момент, различия заканчивались: старший брат Финдли – Лаклан² был счастливо женат, имел уже трех сыновей и мирно проживал в своем замке Дуарт. Старший же брат Александра – король Эдгар хоть и был женат, но до сих пор не обзавелся наследником, а в последнее время ходили упорные слухи, что он ещё к тому же и смертельно болен. И, как сообщил Александр МакЛейну-младшему, эти слухи оказались правдивыми. Нет, нынешний король Эдгар не собирался уже завтра улечься в могилу, но неудобная болезнь³ медленно, но верно подтачивала его силы, а уж надежда иметь наследника и совсем исчезла. Таким образом, у Александра появился совсем непризрачный шанс стать в будущем королем Вестландии. Справедливости ради надо сказать, что младший из братьев Данкельдской династии больше соответствовал трону и внешне, и внутренне, чем старший: он был высок, статен, умен, образован. Жизнь воина закалила не только его тело, но и характер. Постоянные военные сражения способствовали развитию как тактического, так и стратегического мышления, интуиции и воли в принятии решений и их осуществлении. Не только со стороны его самого, но и со стороны своих подчиненных. Поэтому МакЛейн-младший прекрасно понимал, что предложение подумать о женитьбе на какой-нибудь богатой наследнице с родовым замком из южных земель, хоть и высказанное в виде просьбы, по сути, является приказом, ослушаться которого нельзя. Тем более, что родственники королевы без борьбы не отдадут трон Вестландии, как бы не приоритетны были права на него со стороны младшего Данкельда. А, значит, Александру необходимо иметь своих людей во всех областях страны и успеть за время, отмерянное судьбой и Богом Эдгару, создать мощную прослойку общества, которая поддержит притязания младшего брата на трон. Чем сильнее она будет, тем менее кровопролитной будет борьба за трон в будущем.

Но как же Финдли не хотелось жениться и оседать где-то в замке на краю земли! Его вполне устраивала роль младшего в семье, которому не надо отвечать за процветание родового гнезда, семью и жителей окрестных сёл. Ему нравилась вольная жизнь. Его солдаты были его семьёй, верным другом – его меч. А уж женщин Финдли узнал к своим 25 годам – не меряно! Нет, ни себе, ни своим солдатам он никогда не позволял насильничать. Девиз его клана: «Добродетель – моя честь!» никогда не были для МакЛейна-младшего пустым звуком. Женщины сами тянулись к высокому и красивому воину. Их привлекала его звериная сила и напористость. А в сочетании с нежностью, которой обволакивал Финдли своих партнерш во время занятий любовью ночью, так резко контрастирующей с его суровым обликом днем, он был просто не отразим. Но каждая из них своим женским чутьём понимала, что привязать к себе на всю жизнь этого грозного воина не получится, и поэтому была благодарна судьбе хотя бы за те дни или даже часы, которые она была подле него. А смерть свою МакЛейн-младший мечтал встретить в бою, как и подобает храброму воину. Конечно, он не собирался торопиться на встречу с дамой с косой, для чего всегда усиленно тренировался. Но пока тверда рука и гибко тело – неси меня вперёд, мой верный конь!

Идея Александра о женитьбе Финдли непостижимым образом совпала с тем, что было написано в письме от друга его отца – лорда Кармайкла, полученном 3 месяца назад. Лорд Кармайкл в нем напоминал своему другу, графу МакЛейну об их мечте породниться, соединив узами брака своих детей разного пола, если таковые будут у них в будущем. Так же в письме лорд Кармайкл писал о приближении своей кончины и о том, что дочь его, Кенна⁴, шестнадцати лет от роду, остается после его ухода сиротой, и, в связи с тем, что вся её натура не годится для невесты Бога (а попросту говоря – девушка не желает уходить в монастырь), он надеется на наличие у его друга, МакЛейна, сына, который мог бы осуществить их совместную мечту и стать хозяином его родового замка Крукстон. Дальше шли описания его богатого имущества и хозяйственные прелести его дочери. К письму лорда Кармайкла была приложена записка от Лаклана, в которой он увещевал младшего брата не упускать такой прекрасный случай осесть и пустить корни. Не смотря на значение имени девушки, прочитав письмо, у Финдли сложилось стойкое мнение, что девица обладает стервозным характером (а из-за чего ещё она не хочет уходить в монастырь?) и непривлекательной внешностью (в письме о внешности не было сказано ни слова, а уж любой родитель уцепился бы за этот положительный для сватовства аргумент, если бы он был). Но даже если бы Кенна была расписной красавицей с ангельским характером – даже это не подвигло бы МакЛейна-младшего оставить воинскую службу и броситься в омут женитьбы. Поэтому он оставил письмо без ответа (могло же оно затеряться по дороге к нему?).

Но теперь он получил приказ от своего сюзерена жениться, и, покопавшись в своей дорожной сумке, отыскал изрядно потрепанное письмо. Прочитав его ещё раз, Финдли решил всё-таки ознакомить с его содержимым Александра, поскольку замок потенциальной невесты находился как раз в южных землях, и с тайной надеждой, что за те 9 месяцев, которые прошли со времени его написания, девица либо уже выскочила замуж (есть же соседи, которые захотели бы присоединить себе жирный кусок, не смотря на внешность невесты) или ушла в монастырь, и ему не надо будет на ней жениться (то, что девушка, могла ему отказать, а у неё было на это право, в его голову не пришло). Но зато пройдет куча времени пока он доскачет в её замок. За это время многое может измениться. В конце концов, король Эдгар может умереть раньше, и Александр будет вынужден вернуть своего верного соратника (ещё не женатого) в свои ряды. А ещё Финдли прекрасно знал характер Александра: когда в его голову залетала какая-нибудь идея, в правильности которой тот был уверен, он сразу же приступал к её реализации. И с Александра станется самому подыскать МакЛейну-младшему подходящую партию. И в этом случае от женитьбы уже не отвертеться. А так есть хоть какая-то надежда на продолжение вольной жизни.

¹ – в переводе – «справедливый, белый воин»

² – в переводе – «земля»

³ – скорее всего речь идёт о каком-нибудь венерическом заболевании

⁴ – в переводе – «миловидная, точно сделанная и родившаяся огнем»

2

Кенна убрала завядшие цветы с могильного камня отца, где над его именем был высечен девиз клана Кармайклов «Всегда готов!», и положила свежие. «Ах, папа, папа, как же мне соответствовать нашему девизу?» Пройдет короткое, даже здесь на юге, вестландское лето, наступит осень, и Кенне надо будет принять важное для своей судьбы решение: выйти замуж за одного из двух претендентов на её руку и сердце, а вернее – замок и земли вокруг него, или уйти в монастырь, передав владения Кармайклов королю Вестландии. А она ещё не была готова принять ни одно из этих решений.

Прошлой осенью двухлетняя борьба лорда Кармайкла с изнурительной болезнью подошла к концу. Ричард мужественно смотрел в глаза смерти все эти годы, изо всех сил оттягивая конец, чтобы его единственная дочь Кенна – весь смысл его жизни, хоть немного подросла, окрепла, смирилась с болью от неизбежного расставания с любимым отцом, вникла в дела управления замком и землями, и много чего ещё, что так необходимо в жизни. Он даже предпринял попытку устроить замужество Кенны, написав письмо своему другу по мятежной молодости Гектору Чарльзу МакЛейну, пытаясь напомнить об их мечте породниться. Последние известия о Гекторе, которые достоверно знал Ричард – это что он вступил в свои права наследования родового замка Дуарт. Но это было почти 30 лет назад. Женился ли он, были ли у него дети, и среди них – мальчики, не знал. Он только искренне надеялся, что старый друг, если ещё жив, выполнит его просьбу, а его сын будет добр к дочери друга отца. Но ответа на своё письмо лорд Кармайкл так и не дождался.

Так совпало, что осенью будет год со смерти лорда Ричарда Кармайкла и исполнится 17 лет его дочери Кенне. А посему она, сняв траур по отцу, либо должна будет выйти замуж, либо отправиться в монастырь. Оба претендента на её руку были из клана Стюартов, земли которых граничили с землями Кармайклов на севере и востоке. Обоих больше интересовали владения Кармайклов, чем она сама. Разница была только в том, что граф Кэмерон⁵ Стюарт был их непосредственным соседом с востока, давно мечтал расширить свои владения за счет соседа и не скрывал истинной причины интереса к женитьбе на Кенне. А Кейлин⁶ был третьим сыном Стюартов с севера, который попытался изобразить влюбленность в Кенну. Он был веселым, галантным, молодым, в отличие от графа Кэмерона, который был практически ровесником её отца. И хотя сердце девушки не затрепетало от любви к Кейлину, потому что она ещё остро переживала потерю отца, и ей было не до любовных утех, но обрадовалась его появлению. Тогда, полгода назад, когда он приехал в их края, и граф Кэмерон был вынужден представить своего дальнего родственника своим соседям, она всё же почувствовала облегчение и надежду, что брак возможно не худший выход из положения, в котором она оказалась. Позже, когда выяснилось, что Кейлина так же как и Кэмерона, интересуют только владения Кармайклов, ей стало казаться, что она сразу почувствовала в нём ложь.

Кенна приходила к могиле отца так часто, как только позволяли её многочисленные дела по управлению хозяйством. Ей ещё повезло – поместье находилось практически в идеальном порядке благодаря умелым и честным действиям управляющего, которого знала с детства. Греиг⁷ Крофорд молодым человеком поступил на службу к её отцу, дорос до управляющего поместьем, состарился вместе с хозяином, и отец и дочь Кармайклы были единственной его семьёй. Ричард Кармайкл высоко ценил Греига за пытливый ум, высокую образованность и честность. Не раз во время неурожайных годов или разора во время войны, они вдвоем умудрялись спасать владения Кармайклов от полного краха. Ричард всегда прислушивался к советам своего управляющего и хотя бы с этой стороны был спокоен за будущее своей дочери.

Кенна тоже прислушалась к совету Греига и попыталась узнать Кейлина получше, прежде чем давать согласие на брак с ним. Греиг, встревоженный рассказами хозяина трактира, в который частенько захаживал Кейлин, о кутежах, карточных играх и любовных забавах молодого Стюарта, придумал посадить Кенну, переодевшуюся молодым человеком так, чтобы она могла хорошо его слышать, сидя за соседним столиком, спрятанным за ширмой. И тут-то её ожидало горькое разочарование. Хозяин щедро угощал гостя элем и ловко навёл на разговор о Кармайклах. Так Кенна и узнала о себе, что она всего лишь «неотесанная селяночка», сидящая на богатстве, которое так и просится прибрать его к рукам. А ему, Кейлину, не составило большого труда влюбить в себя эту дурочку, и можно считать, что Крукстон у него в кармане. И как не противно Кенне потом было общаться с двуличным молодым Стюартом, она и здесь вняла совету своего управляющего, и продолжала ровно и дружелюбно принимать у себя и соседа и его родственника.

⁵ – в переводе – «изогнутый нос»

⁶ – в переводе – «молодой щенок»

⁷ – в переводе – «осторожный, бдительный»

3

Александр обрадовался так быстро нашедшемуся решению для реализации его идеи, и уже в начале лета Финдли МакЛейн отправился в земли Кармайклов. Молодой человек не спешил. Сначала он сделал приличный крюк и заехал в гости к брату в замок Дуарт, где провёл своё детство и раннюю юность. Финдли не видел своего старшего брата со дня похорон их отца, то есть больше 10 лет. Лаклан за эти годы женился и обзавёлся тремя сыновьями. И Финдли, который считал себя абсолютно не годным к семейной жизни человеком, не жаждал оказаться среди кучи детей. Но брата он любил, да и посмотреть – что же это такое семейная жизнь? (в тайне надеясь получить лишний аргумент против) хотелось.

Финдли собирался пробыть у Лаклана не больше трех дней – этого вполне достаточно, чтобы навестить могилу отца, устроить со старшим братом с радости встречи буйную пирушку, протрезветь, сделать выводы о семейной жизни, но не успеть окончательно оглохнуть от детского визга и женских капризов. Так думал МакЛейн-младший приближаясь к замку Дуарт.

Первой приятной неожиданностью была встреча с семьёй Лаклана. На подступах к замку Финдли встречали пятеро всадников: на гнедом жеребце гордо восседал Лаклан (в прекрасной физической форме, что стало следующей неожиданностью для младшего МакЛейна, считавшего, что семейная жизнь способствует лени и ожирению), бок о бок с ним на серой в яблоках лошади ехала, ловко, по-мужски, сидя в седле, видимо, его жена – Дэвена⁸, а дальше на трёх пони – их сыновья. И даже самый младший, двухлетний Эйндреа⁹, старался выглядеть так же уверенно в седле, как отец.

Братья крепко обнялись. Лаклан представил свою семью. Все вместе они заехали на могилу к отцу и только потом въехали в ворота замка. Дальше всё пошло совсем не так, как думал Финдли. Дэвена с радостью приняла деверя, как будто знала его всю жизнь. Дети, если и доставали чем Финдли, так только вопросами о его приключениях и просьбами показать те или иные боевые приёмы. Лаклан не пытался расписывать прелести семейной жизни. Да это было совсем и не нужно. Вся атмосфера жизни в замке была пронизана любовью и счастьем. То как вспыхивали глаза супругов, когда их взгляды встречались, то, как непроизвольно стремились их тела соприкоснуться – было красноречивее любых слов. Их словно магнитом тянуло друг к другу соединиться в единое целое.

В итоге Финдли пробыл у брата вместо трех дней целую неделю, да и уехал только потому, что побоялся влюбиться в жену брата и окончательно потерять голову. Из замка он уехал не один: Лаклан уговорил его взять с собой двенадцатилетнего Сомерледа¹⁰ в качестве оруженосца, сына их бывшего управляющего, сироту, мечтающего стать прославленным воином.

По пути в южные земли Финдли много размышлял о семейной жизни, которая уже не казалась ему такой нежеланной. Наоборот, какая-то звенящая грусть поселилась в его сердце, тело жаждало чего-то возвышенно-сладкого, а душа замирала в предвкушении неописуемого восторга…

⁸ – в переводе – «любимая»

⁹ – в переводе – «человек, воин»

¹⁰ – в переводе – «летний путешественник»

4

В землях Кармайклов Финдли появился накануне годовщины со дня смерти лорда Ричарда Кармайкла и тут же отправился с визитом в замок Крукстон, чтобы представиться его дочери, как один из сыновей друга её отца, и выразить соболезнования от себя и своего старшего брата.

Кенна сразу поняла, что не только ради соболезнований прибыл в их земли МакЛейн-младший, так как знала содержание письма, отправленного своим отцом незадолго до смерти. Но, поскольку ответа они так и не дождались, Кенна выбросила из головы эту информацию. Да и что положительного мог принести ей визит ещё одного претендента на её фамильные владения? Вряд ли за месяц, оставшийся до дня объявления о её свадьбе, они успеют узнать и полюбить друг друга, а значит, его возможные притязания на её руку ничем не лучше партий графа Кэмерона Стюарта или Кейлина Стюарта. От них она, по крайней мере, знала что ожидать. А Финдли МакЛейн был чужаком, тёмной лошадкой. И он ни словом не упомянул о письме её отца, что ещё больше запутало девушку: ведь если он заинтересован получить её владения, то должен был использовать письмо, как аргумент, повышающий его шансы? Но об этом можно будет подумать потом, потом. А сейчас Кенне хотелось в одиночестве оплакать своего дорогого отца, а не выслушивать пустые слова человека его не знавшего и не любившего, поэтому она довольно холодно приняла МакЛейна и с облегчением вздохнула, когда он откланялся.

Финдли же вздохнул с облегчением, когда убедился, что девушка, по крайней мере, не уродина, как ему представлялось в самом начале. Так себе, вполне обыкновенная девушка. Только вот в характере он, кажется, не ошибся. Тот холод, с которым она его встретила, так контрастировал с доброжелательностью Дэвены, жены Лаклана, что представился ему свойством её натуры, а не настроением момента. Поэтому он и не стал доставать письмо её отца, а решил осторожно расспросить о ней местное общество.

А где проще всего это можно было сделать, как не в местном трактире, где эль развязывает языки быстрее, чем пыточных дел мастер? Там-то Финдли вскоре и познакомился с Кейлином Стюартом и услышал от него хвастливые речи, из которых можно было сделать вывод, что его свадьба с Кенной – дело решенное, так как эта сельская дурочка влюблена в него по уши. И на что же тогда надеется при таком раскладе его дядя – граф Кэмерон?

Слова молодого Стюарта как-то не вязались с обликом девушки, сложившимся у Финдли после знакомства с ней, и поэтому выводы он решил сделать попозже, когда познакомится с графом Стюартом всё через того же Кейлина. Это было тем более необходимо, что по планам Александра, он должен был не только жениться, но и влиться в местное общество, прощупать его настроения, найти единомышленников.

Кэмерону Стюарту тоже не терпелось познакомиться с приезжим представителем клана МакЛейнов. Его появление незадолго до объявления выбора Кенны Кармайкл, и, особенно, визит к ней, ясно дали понять графу, что у него появился ещё один соперник. Кейлина он практически уже не считал конкурентом, поскольку сам не мало поспособствовал тому, чтобы Кенна узнала о высказываниях в свой адрес молодого родственника. Зная благородный и прямолинейный характер своих соседей, в своей тактике для получения согласия Кенны на брак с ним, Кэмерон избрал своим орудием правду и только правду: он говорил с ней о хозяйстве, о выгоде слияния земель, об уважении, которое он испытывал к её отцу. Говорил об их союзе, как о взаимовыгодном партнерстве, обещал защиту и уважение. Но что будет с его молодой супругой, когда вступит в права наследства его старший сын, отличающийся злобным и буйным нравом, в этих разговорах не обсуждалось.

У Финдли сложилось мнение о графе Кэмероне Стюарте, как об умном и очень хитром человеке. И, если для Кейлина женитьба на Кенне была способом прибрать к рукам её богатство, чтобы пустить его по ветру за карточным столом, то для старшего Стюарта это был способ приумножить свои богатства ради богатства. Финдли был крайне осторожен в разговорах с графом, хотя и не скрывал своего намерения добиваться руки Кенны Кармайкл. В представлении Кейлина Кенна была влюбленной дурочкой, а из слов Кэмерона следовало, что она крайне скучная особа, с упрямым характером, больше похожим на мужской, озабоченная только собственным благополучием. Финдли больше склонялся к мнению графа.

5

Время – странная штука! Когда ждешь какого-нибудь радостного события – оно так медленно тянется, что, кажется, это событие никогда не наступит. А когда чего-нибудь не хочешь – наступает быстро и неотвратимо. Как для Кенны подошёл день принятия ею судьбоносного решения… Но было маленькое «но». В начале этого срока все варианты замужества казались ей равнозначно отрицательными.

Первый претендент: граф Кэмерон Стюарт – вдовец, пережил уже трех жен, каждая последующая из которых была моложе предыдущей и где гарантия, что та же история не повторится и с Кенной? И даже если она переживёт графа, и даже если родит ему сына – наследником всё равно будет его старший сын, который вряд ли будет заботиться о вдове отца, а, значит, её ждет либо нищенское полуголодное существование, либо – опять же монастырь.

Молодой Кейлин Стюарт тоже не питал к Кенне нежных чувств и ждал только момента запустить руки в её богатство. Но, не смотря на то, что граф Кэмерон не считал родственника своим серьезным соперником, Кенна пришла к выводу, что брак с Кейлином для неё предпочтителен. Дело в том, что Кейлин был глуп. И, если подойти к делу с умом, его можно будет держать в рамках, чтобы окончательно не разориться (в этом Кенна не без оснований рассчитывала на Греига). А любовь – что ж, значит не судьба Кенне испытать это чувство к мужчине, но зато она сможет раствориться в любви к детям. Уж на это она сможет рассчитывать в браке с Кейлином?

Финдли МакЛейн представлялся Кенне грубым мужланом, в голове которого были только сражения. Этому мнению немало поспособствовали не только намёки соседа, но и болтовня его оруженосца – Сомерледа. Мальчишка был сильно разочарован тем, что вместо того, чтобы прямиком отправиться на поля сражений, его патрон забрался в какую-то глушь и занимается хождением по гостям и просиживанием штанов в кабаках. Поэтому Сомерлед включил своё воображение и рассказывал о подвигах воинов древности, прочитанных в книгах, приписывая их МакЛейну-младшему. Сам же «герой» этих рассказов отличался сдержанностью и молчаливостью. Даже после грандиозных попоек оставался на ногах, хотя и пил наравне со своими собутыльниками, так что ему же доставалась участь растаскивать их по домам. А потому единственным источником сведений о МакЛейне стал словоохотливый мальчишка. Одним небольшим положительным штрижком к портрету Финдли явилось для Кенны происшествие с её горничной, к которой пристала группа подвыпивших залетных гуляк, когда она, немного задержавшись у своей больной сестры, возвращалась в темноте в замок. У молодых шалопаев взыграла кровь, и дело могло кончиться плачевно для девушки, тщетно взывающей о помощи на краю лесной опушки, но к счастью для неё той же дорогой от замка проезжал Финдли с Сомерледом. МакЛейн заступился за девушку, которая пустилась наутёк, как только внимание четырёх нападавших переключилось с неё на бой с одиноким воином.

У каждого действующего лица этого происшествия потом была, конечно, своя история. Лилис¹¹, горничную Кенны, трясло от страха, она испугалась не только напавших на неё, но и налетевшего на них всадника. Причем, с каждым новым рассказом размеры всадника и коня увеличивались в размерах, так же как и росло число разбойников.

В этом её рассказ был схож с историей Сомерледа. Взбудораженный наконец-то случившимся первым боем, мальчишка не жалел красок в описании храбрости и силе своего господина, с каждым новым слушателем тоже увеличивая число нападавших. Но при этом совершенно не придавал значения своему поступку, который, между тем, возможно, спас жизнь МакЛейну. Прежде, чем ввязаться в драку, Финдли велел своему оруженосцу отойти к лесу, а потом бежать в трактир за помощью, если увидит, что он не справляется с нападающими. В лесу Сомерлед заметил ещё одного человека, спрятавшегося в засаде, и смог предупредить своего господина, закричав изо всех сил: «Засада сзади!» Благодаря этому крику и своей молниеносной реакции Финдли остался в живых, поднырнув за спины нападавших в тот момент, когда стрела, выпущенная метким стрелком, угодила прямо в сердце одному из своих. Это как будто послужило сигналом для остальных – они бросились врассыпную. Финдли попытался преследовать злоумышленников, но в незнакомой местности, да ещё и в темноте это было проблематично. Когда он вернулся на место боя за Сомерледом, тела убитого стрелой разбойника на месте не оказалось.

Чем больше Финдли размышлял над этим происшествием, тем больше он склонялся к мысли, что оно не было случайностью, а пусть и не идеально подготовленной, но засадой на него. Не такими уж и пьяными оказались нападавшие. Богатый арсенал оружия, находившегося при них, и то, с каким мастерством они им владели, а также оставленный в засаде в лесу лучник – всё говорило о подготовке. И подготовке не к тривиальному грабежу на дороге, а именно к убийству. Ему только не понятна была роль девушки – для «подсадной утки» она слишком натурально испугалась.

Когда же на следующий день управляющий замком Крукстон Греиг Крофорд с поклоном вручил МакЛейну записку от своей хозяйки с благодарностями за спасение её горничной и выражением беспокойства о его здоровье, он окончательно понял, что девушка была непредусмотренной случайностью. А ещё через 2 часа он получил приглашение на обед от Кэмерона Стюарта. И это было так созвучно мыслям Финдли о том, что его устранение было наиболее выгодно именно графу, что он с радостью согласился. По горячим следам заглянуть в логово к врагу, да ещё который считает себя умнее или хитрее тебя, – уже наполовину выигранное сражение.

А после поездки к графу МакЛейн окончательно уверился, что засада была делом рук его соперника. Ласковый взгляд Кэмерона, на дне которого плескалась настороженность, преувеличенное внимание, призванное скрыть внутренний страх, когда тот выспрашивал подробности нападения, – всё это не ускользнуло от внимания Финдли, недаром он провёл столько времени на различных переговорах за плечом Александра.

Кэмерон Стюарт действительно был напуган. Появление МакЛейна в качестве ещё одного претендента на земли Кармайклов спутало графу все карты. Кейлина он давно сбросил со счетов, полагая что Кенна быстрее выберет знакомого её отца, чем залётного гуляку и картёжника. Когда прибыл МакЛейн, Стюарт поспешил обрисовать его в глазах Кенны неотесанным грубым мужланом, весь мир которого сосредоточен на кончике его меча, перекати-полем, который не сможет создать полноценную семью, ежедневно заниматься хозяйством и так далее. Неожиданно для него самого, эти его слова произвели обратный эффект, пробудив интерес Кенны к сопернику (то, что из двоих Стюартов она склонялась к Кейлину, граф не подозревал). Он стал замечать задумчивые взгляды девушки, бросаемые на воина, когда они все вместе обедали у неё в замке. Тогда-то он и задумал кардинально устранить соперника якобы случайной бандой, для чего и нанял пятерых (для верности) головорезов. В тот день, когда произошла стычка, бандиты должны были только произвести разведку на местности. Так что появление девушки действительно было роковой (для бандитов) случайностью. А дальше события развернулись так, как развернулись. В итоге, Финдли МакЛейн остался в живых, бандиты потеряли товарища, а Кэмерон деньги задатка, который он выдал главарю вперед с обещанием второй половины после успешно завершенного дела, и возможность устранить соперника физически. Второй раз организовывать покушение было бы крайне опасно. Тем более, что его информаторы характеризовали МакЛейна-младшего, как особу, приближенную к Александру Данкельду, который при определенных обстоятельствах вполне может стать королем Вестландии. И только ли женитьба на Кенне Кармайкл привела его в южные земли?

А Кенна, благодаря неосторожным словам соседа, вдруг явственно увидела преимущества Финдли перед остальными соперниками. Её бы очень устроило, если муж будет находиться подальше от неё, тогда она сможет продолжать вести тот образ жизни, который вела последние три года, – свобода и самостоятельность были её девизом в это время. Если бы не уход горячо любимого отца и постоянные терзания из-за своего будущего – последний год был бы вообще самым счастливым в её жизни. Кенне нравилось управлять огромным хозяйством, отвечать за благополучие своих людей, вставать чуть свет и трудиться весь день не покладая рук, чтобы вечером любоваться закатом, сидя на высоком берегу стремительной речки, с чувством выполненного долга, а перед сном расположиться в кресле при свечах в библиотеке, закутавшись в плед отца, с книгой в руках, представляя себя героиней романа, внушившей страстную любовь очередному благородному герою. И всё это она может делать без оглядки на кучу условностей, которые необходимо соблюдать незамужней девушке, чтобы не испортить свою репутацию, а уже законной женой, муж которой отбыл на очередное сражение, оставив хозяйство на её женские руки. А уж дети от мужественного МакЛейна получатся не в пример лучше, чем от худосочного Кейлина или старого Кэмерона, да и Крукстон достанется наследникам Кармайклов, а не Стюартам…

¹¹ – в переводе – «лилия»

6

Когда Кенна, наконец, приняла решение выйти замуж за МакЛейна, у неё как будто свалился с плеч огромный груз. Молодость взяла своё, и к ней вернулись её природная живость и лучезарность, в глазах появился блеск, а на губах – открытая, а, временами, чуть-чуть лукавая улыбка. Не смотря на уже явно подступившую за окнами осень, в замке словно распустились цветы после зимних холодов, так настроение всеобщей любимицы повлияло на окружающих.

Греиг Крофорд был очень рад возвращению той Кенны, которой она была до болезни отца. Но чем ближе приближался срок свадьбы – тем тревожнее становилось у него на душе. Уж он-то знал Кенну, выросшую у него на глазах, как облупленную. Лукавые искорки, то и дело вспыхивающие в её глазах, которые она тщательно старалась скрыть от всех, ясно свидетельствовали о том, что она обдумывает какую-то очередную проделку. Даже лорду Ричарду никогда не удавалось предугадать и предотвратить того, что подсказывало Кенне её богатое воображение и природный ум. Что уж говорить о Греиге, который в силу своего положения даже не мог подступиться с расспросами к Кенне. Ему оставалось только предупредить слуг о том, чтобы они были начеку, и строго побеседовать с горничными Кенны. Впрочем, последнее не дало результатов – или они действительно не были в курсе задумываемой хозяйкой проделки, или очень натурально изображали неведение, или… у самого Греига просто от нервов развилась мнительность.

А Кенна и вправду обдумывала один очень интересный план, но пока никого в него не посвящала (она тоже прекрасно знала бдительность Греига). Обойтись без помощников при его осуществлении, к сожалению, не получится, но она прекрасно знала, что уж Лилис точно не откажется ей помочь, а, значит, и Ичэнн¹² – сын главного конюха, влюбленный в неё. И состоял этот план в том, чтобы вволю повеселиться на собственной свадьбе, вместо того, чтобы в скуке и бездействии просидеть рядом с новоиспеченным мужем за свадебным столом¹³ – ни поесть толком, ни выпить вина, ни потанцевать, ожидая, когда гости дойдут до нужной кондиции и проводят, наконец, молодоженов в их покои, где молодой человек исполнит долг мужчины, а молодая жена докажет, что ещё девственница, о чем должны всему миру рассказать простыни, испачканные её кровью и вывешенные напоказ на следующее утро.

В плане было несколько опасных мест, и главное состояло в том, чтобы МакЛейн и никто из её родственников не догадался о том, что некая «леди Гормлэйт¹⁴ Эррал», молодая вдова, приехавшая погостить к 90-летней прабабушке по отцовской линии из клана Кармайклов и попавшая на свадьбу к своей дальней родственнице – и есть Кенна. А вместо неё, скрытая под вуалью, сидит за свадебным столом её горничная Лилис. Дело в том, что Лилис была одного роста и телосложения с Кенной, и даже немного похожа лицом (возможно в ней текла и капля крови какого-нибудь давнего предка из рода Кармайклов – кто знает?), чем проказницы не раз пользовались в детстве. Так не пришла ли пора вспомнить старое? Но что больше всего беспокоило Кенну, так это то, что раньше времени в план вмешается Греиг и разрушит задуманное. Нет, она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что его и слуг не удастся обмануть при свете дня. Но, если игра уже будет начата, ни Греиг, ни слуги ни за что не выдадут Кенну, а только ещё больше будут стараться оградить её от возможных неприятностей. А в остальном полагалась на удачу. И на то, что родственники, которые приедут издалека, не видели её уже несколько лет (на похороны приглашать гостей было не принято), а в округе Кармайклов больше никого не было, кроме той самой 90-летней одинокой то ли двоюродной, то ли троюродной тетушки, которая уже несколько десятков лет никуда не выезжала из своего замка и у себя никого не принимала, к которой в своё время, якобы, заявится в гости «леди Гормлэйт». И МакЛейн за это время не особенно горел желанием сблизиться с нареченной невестой, а потому, даже во время тех коротких встреч, количество которых можно уместить на пальцах рук, смотрел как будто мимо неё. И Кейлин Стюарт, как только получил отставку, тут же ускакал искать новую партию: слишком мизерные шансы третьего сына в семье стать владельцем родового замка и отсутствие стремления сделать карьеру воина или духовного пастыря, гнали молодого человека вперед на поиски выгодной женитьбы. А осторожный граф Кэмерон Стюарт прислал витиеватую записку, в которой, ссылаясь на недомогание, просил извинить его за отсутствие на свадьбе.

В ночь перед свадьбой Кенна, наконец, ознакомила своих горничных, Лилис и Сондру¹⁵ со своим планом: между венчанием в церкви и выходом пары к свадебному столу у них будет примерно полчаса, чтобы успеть переодеть Лилис в свадебный наряд Кенны, а Кенну переодеть и нанести косметику, превратив в «леди Гормлэйт». Когда же придёт время провожать молодую жену в спальню для первой брачной ночи, «леди Гормлэйт», как родственница, сможет принять участие в подготовке новобрачной к обряду, и, таким образом, Кенна опять сможет занять своё законное место, а из спальни уже выйдут её горничные Лилис и Сондра, спрятав между свадебным нарядом одежду «леди Гормлэйт».

Сондра горячо план одобрила, ещё бы, ей ведь не придется в отличие от Лилис выходить на всеобщее обозрение и играть чужую роль, а только помочь Кенне нанести косметику и переодеться. Но и Лилис под конец уговоров сдалась и уже заранее предвкушала, как она будет сидеть рядом со своим спасителем и наблюдать за всеми гостями с места хозяйки, скрывая лицо под вуалью. Да и сколько там пройдет времени, пока гости основательно накачаются спиртным? От силы 2-3 часа. О том, какую головомойку им придётся выдержать потом от Греига, обе девушки старались не думать.

¹² – в переводе – «лошадь»

¹³ – свадебные традиции Вестландии предписывают непорочной девушке выходить замуж в короткой фате, полностью закрывающей лицо. Во время венчания в церкви жених только приподнимает фату, чтобы увидеть лицо невесты (в древние времена это был вообще первый раз, когда молодые люди видели друг друга), а снимается фата вместе со свадебным платьем уже на брачном ложе. Во время свадебного пира молодожёны пьют только воду, не имеют права есть, танцевать и веселиться. Они обязаны с почтением выслушивать и запоминать наставления, которые им говорят во время тостов, а первую брачную ночь провести на трезвую голову.

¹⁴ – в переводе – «прославленная, роскошная леди, принцесса»

¹⁵ – в переводе – «защитница»

7

И вот наступил день свадьбы. Отзвучали в церкви клятвы, в которых не было ни капли искреннего чувства ни с той, ни с другой стороны…

Полдня до венчания Кенна играла роль грустной, молчаливой, погруженной в себя невесты, чтобы соответствовать образу, который предстояло потом играть Лилис (спасибо домашнему театру!). Никому из приглашенных гостей это настроение невесты не показалось странным. Все знали о недавней потере отца и причинах замужества, как необходимости, а не в результате взаимной любви, что, впрочем, не было редкостью. Единственной, кто немного находил странным такое настроение невесты, была Дэвена, поскольку только вчера, когда они общались с Кенной, та выглядела вполне жизнерадостной.

Дэвена и Лаклан прибыли в Крукстон не заранее, как планировали, а только накануне. Их младший сын Эйндреа простудился, купаясь в холодной реке, пытаясь не отстать от старших братьев, а потом их же и заразил. Так что супруги МакЛейн смогли отправиться в путь только после того, как дети немного пошли на поправку. Но даже в предсвадебной суматохе Финдли успел познакомить своих родных с невестой. Кенна и Дэвена быстро нашли общий язык, пообщавшись наедине. И у Дэвены сложилось мнение о Кенне, как о доброй, веселой, чистой девушке. Она уверилась, что эти двое: Кенна и её замечательный деверь Финдли, очень подходят друг другу и пусть не сейчас, но в недалёком будущем, узнают друг друга поближе и обязательно полюбят. Она искренне надеялась на это, хотя Лаклан и расстроил жену сообщением о том, что брат находит невесту скучной, некрасивой, ничем не примечательной особой. А Лаклану Кенна понравилась, хотя и видел он её всего несколько минут. Она даже напомнила ему Дэвену такой, какой он встретил её 9 лет назад и полюбил. Слепота брата тоже его расстроила, но, в тоже время, внушила надежду, что когда-нибудь Финдли откроет пошире глаза, заметит внутренний свет и красоту молодой жены, и полюбит её также, как Лаклан до сих пор любит свою Дэвену.

Между тем, молодожены вышли на крыльцо внутреннего двора замка, и гости потянулись вереницей с представлениями и поздравлениями мимо них, чтобы, войдя в главную залу, рассесться за длинными столами, богато уставленными аппетитными яствами и графинами с вином. У Финдли уже плыло перед глазами от обилия лиц, титулов и имён, когда перед ним предстала леди Гормлэйт Эррал. От ярко-алого платья, плотно обтягивающего её тонкую талию и взволновано колыхающуюся высокую грудь, которое привлекло его внимание и помогло сфокусировать зрение, его взгляд переместился на соблазнительные губы такого же цвета, а потом утонул в огромных искрящихся зеленых глазах. И Финдли пропал… Его мужское естество восстало, а сам он непроизвольно сделал шаг, устремившись всем своим существом вслед гостье. И если бы не судорожно вцепившаяся в него рука жены, он бы окончательно оконфузился.

Лилис (а это уже она стояла рука об руку с МакЛейном) же испугалась, что Финдли узнал Кенну в роли леди Гормлэйт и поэтому попытался пойти за ней, и, чтобы дать хозяйке время скрыться среди гостей, отважно повисла на руке «мужа». Но вроде всё обошлось. Финдли встал на место и продолжил встречать гостей.

Кенна же по своей душевной чистоте не заметила, какое впечатление произвела на своего теперь уже мужа. Когда Сондра закончила колдовать над её лицом и причёской, она взглянула в зеркало и ахнула. Потому что сама себя не узнала: глаза были густо подведены чёрной краской, из-за чего цвет их казался ярче, а форма изменилась. Невинные по-детски припухлые губы, покрытые ярко-алой помадой в тон платью, стали женственно-соблазнительными. Покрытое загаром лицо Сондра выбелила пудрой, а волосы, которые обычно струились по плечам Кенны пушистыми волнами, гладко зачесала наверх, смазала маслом, чтобы ни один волосок не выбивался (из-за чего они потемнели), и закрутила в замысловатую причёску. Все вместе эти изменения прибавили Кенне несколько лет. Она почувствовала себя взрослой соблазнительной женщиной, а, одев красное платье, в котором когда-то играла леди Макбет в домашней постановке, можно сказать – роковой. Когда же Кенна поднялась по ступенькам родного замка, и никто её не узнал и не остановил, в ней разыгралось веселье и дерзкая отвага, что и выплеснулось из глаз, когда она смело посмотрела на Финдли. Очень обрадовалась, что он её не узнал, а, значит, у неё впереди несколько часов веселья и тайна, над которой она ещё долго будет хихикать и делиться впечатлениями со своими помощницами.

Хотя Кенна и уселась специально подальше от стола молодоженов, Финдли без труда нашёл её взглядом. Весь первый час он мучительно размышлял, как ему побольше узнать о прекрасной незнакомке (к тому моменту, когда подошла её очередь представляться, он уже давно отключил свой слух), поэтому то и дело посматривал на неё. Кенна тоже периодически обращала свой взор к столу молодоженов, но смотрела не на МакЛейна, а на то, как справляется со своей ролью Лилис. Финдли же вообразил, что его интерес к прекрасной женщине взаимен, и сердце его пело от радости. К началу танцев он понял, что ему не остается ничего другого, как обратиться за помощью к брату. Не будет же он расспрашивать о гостье слуг или молодую жену?

Лаклан был не доволен такой просьбой, но, скрипя сердцем, выполнил её. Так Финдли узнал, что красавицу зовут Гормлэйт Эррал, она вдова, три года назад похоронившая мужа, гостит неподалёку у своей прабабушки и останется в этих краях ещё некоторое время. Информация внушила надежду Финдли на знакомство с прекрасной гостьей, и он уже с нетерпением ждал окончания свадьбы и наступления следующего дня, когда можно будет заняться поисками незнакомки. Никаких моральных обязательств перед своей молодой женой он не чувствовал, понимая, что также как и он, она вступила с ним в брак не по любви, а по каким-то своим собственным соображениям. Свой долг мужа собирался выполнить сполна, но и свои желания не собирался сдерживать.

Кто ещё с нетерпением ждал окончания сегодняшнего дня – так это Греиг. Никакая косметика и маскарадные костюмы не могли ему помешать узнать в «леди Гормлэйт Эррал» Кенну. Он весь похолодел от ужаса, когда увидел её сидящей на дальнем конце стола. Сначала Греиг дёрнулся найти горничных Кенны и устроить им выволочку, но потом рассудил, что это сделать успеется, и лучше не спускать с Кенны глаз, чтобы в случае чего успеть прийти на помощь. Вторая волна ужаса окатила его, когда брат молодожена Лаклан пригласил Кенну на танец и о чём-то оживленно беседовал с ней. Но и здесь обошлось.

Наконец, женщины поднялись из-за стола, чтобы проводить молодую жену в покои и приготовить её к первой брачной ночи. Только когда «лже-Кенна», «леди Гормлэйт Эррал» и возникшая как из-под земли Сондра («Где-то пряталась от меня, паршивка», – понял Греиг) зашли в покои, где для молодоженов было приготовлено брачное ложе, управляющий вздохнул с облегчением. А когда из покоев с ворохом одежды вышли Лилис и Сондра, схватил их за шкирки и поволок в свой кабинет, где и узнал подробности сегодняшнего спектакля. «В конце концов, ничего страшного не случилось, – рассуждал потом Греиг, – Клятвы в церкви давала настоящая Кенна и на брачном ложе ждет мужа тоже она. Ну, повеселилась девочка. Хорошо, что обошлось, и её никто не узнал. А и муж тоже хорош! Даже не потрудился узнать Кенну получше». «Так ему и надо», – решил в итоге Греиг, сердитый на Финдли, который остался равнодушен к его любимице.

Когда новобрачный присоединился к молодой жене в постели, он почувствовал, как её трясёт.

– Кенна, если Вы ещё не готовы, мы можем отложить на потом…

– Нет, я не хочу, чтобы такие, как граф Кэмерон, имели основания усомниться в истинности нашего брака…

– Я буду осторожен. Попробуйте расслабиться…

Кенна закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Финдли был опытным любовником. Конечно, он предпочитал заниматься любовью со зрелыми женщинами, в основном, вдовами (во избежание неприятностей), но не отказывал и девственницам, которые сами хотели лишиться невинности в его объятиях, при условии, что никто из них не будет потом требовать женитьбы.

Под умелыми руками мужа Кенне удалось справиться со страхом и, хотя соитие доставило ей неудобство, но боли почти не было. Когда горячее семя оросило её лоно, и Финдли скатился с неё, она даже испытала сожаление, что всё так быстро закончилось. Муж осторожно вытер кровь, смешанную со спермой у неё между ног, они молча поменяли простыню, и улеглись каждый на своей стороне кровати.

Финдли быстро заснул, а вот Кенне, взбудораженной яркими событиями сегодняшнего дня, это никак не удавалось. Сначала она просто лежала, глядя в потолок, и вспоминала церковь, их сухие клятвы и лицо Финдли при этом – такое равнодушное, пустое. И его же лицо на крыльце, когда он поднял на неё (ну, не совсем на неё, а на Гормлэйт) глаза и в них появилось какое-то ошеломленное выражение. Тогда она на миг испугалась, что он узнал её, а сейчас, когда стало понятно, что всё-таки – нет, поняла, что, скорее всего, заинтересовала его. И теперь по-другому читались взгляды Финдли, которые он бросал на неё во время трапезы и танцев. И разговор с его старшим братом Лакланом заставлял сердце учащенно биться не от страха разоблачения, а от радости.

А потом Кенна осторожно повернулась к Финдли и стала его разглядывать: его длинные немного кривые ноги мужчины, привыкшего перемещаться больше на лошади, чем ходить пешком, его мощный торс, бугрившийся мускулами, сильные руки, так твердо держащие меч, и такие ласковые на её теле. Его суровое лицо под мягким светом луны расслабилось и казалось особенно красивым. И тут Кенну пронзил укол ревности. Каким-то своим женским чутьём она угадала, что его нежность принадлежала Гормлэйт, а не ей, Кенне, так же как и легкая улыбка на губах, делающая его лицо счастливым. А потом она тихонечко засмеялась: ведь Гормлэйт это и есть она сама. И в её власти соединить эти образы воедино, тем более, что Гормлэйт было вторым именем Кенны, так что она даже ничуть не врала, представляясь Финдли этим именем. Раздумывая над этим Кенна, наконец, заснула, но перед самым мгновением погружения в сон, ещё раз успела прочувствовать какой-то краткий миг, к которому её подвёл Финдли, и за которым ожидалось что-то яркое, безгранично-сладкое, до которого она так и не дошла, успев ухватить только самый краешек этого ощущения…

8

На следующее утро Финдли провожал брата с женой в обратный путь. Супруги всё-таки сильно волновались за мальчиков и поэтому не могли погостить дольше. Пока братья ждали присоединения к ним Дэвены, Финдли воспользовался моментом ещё раз услышать от брата подробности о леди Гормлэйт Эррал. А Лаклан попытался убедить брата не гоняться за чужой юбкой, а внимательнее присмотреться к своей прелестной жене.

Невольным свидетелем этого разговора оказался Ичэнн, который держал под уздцы лошадь Дэвены. Молодой конюх был в курсе спектакля, который происходил с участием своей возлюбленной, а потому ночью рассказал Лилис о разговоре между МакЛейнами. На утро эта информация дошла до Кенны. Но что ей делать с «леди Гормлэйт Эррал» Кенна пока не придумала. И, когда через несколько дней Греиг сказал Кенне, что Финдли интересовался соседями и, в частности, графиней Кармайкл и её правнучкой леди Эррал, а также тем, когда ему приличествует нанести ответные визиты, она забеспокоилась и поняла, что надо побыстрее придумать способ встретиться с Финдли под видом Гормлэйт на нейтральной территории, а там уж… А вот что будет «там уж» – решила положиться на случай и своё обычное везение. Сейчас ей больше всего хотелось, чтобы Финдли избавился от чар леди Эррал, тогда бы она смогла завладеть его вниманием, раскрыться перед ним, и он бы обязательно её полюбил! А пока молодой муж больше ни разу не заглядывал в спальню к Кенне, и ей оставалось только опять и опять перебирать свои ощущения той волшебной ночи в одиночестве. Прав был Греиг, когда раскрыл ей глаза на возможные последствия её спектакля. А теперь вот и старому преданному управляющему пришлось поддержать легенду о леди Гормлэйт. Хорошо хоть обошлось без вранья: он честно сказал, что сам не знаком с Гормлэйт Эррал, а графиня Кармайкл, у которой та, возможно, проживает, уже больше 20 лет никуда не выезжает из своего замка и сама никого не принимает.

Эта информация не остановила влюблённого МакЛейна, кроме того, он боялся, что гостья может уехать и тогда он навсегда потеряет её след, а вот это уже приводило его в отчаяние. Поэтому он подробно расспросил, как ему найти замок старой графини и, не смотря на приближающиеся сумерки, вскочил на коня и умчался. А куда – было не трудно догадаться. Так что пришлось Кенне действовать второпях: Сондра спешно накладывала косметику, а Лилис доставала из шкафа поочередно одежду, в которой можно было предстать перед Финдли в роли леди Гормлэйт (не поедешь же в красном платье?!). В итоге Кенна выбрала брючный костюм для верховой езды и широкий темный плащ с красным подвоем, а волосы ей завязала Сондра высоким узлом, так как делать причёску было уже некогда. И всё равно, как они не торопились, Кенна, когда выехала, поняла, что она уже не успеет перехватить Финдли до замка графини, поэтому она, положившись на удачу, поскакала на своё любимое место на краю обрыва у реки. Откуда бы ни ехал всадник, он всё равно увидит это место. Там Кенна и решила подождать своего мужа и дальше действовать в зависимости от обстоятельств: либо признаться Финдли во всём, либо продолжить игру…

Финдли раздосадованным возвращался в Крукстон. Графиня отказалась его принять. Его даже не пустили за ворота замка. Про леди Эррал вообще ничего не сказали. Что же ему предпринять дальше? И вдруг, как по волшебству, за поворотом дороги к реке, он увидел на высоком берегу всадника, закутанного в плащ, и всем своим возликовавшим сердцем почувствовал, что это не всадник, а всадница, и не просто всадница, а именно леди Гормлэйт. Огромным усилием воли он подавил в себе порыв пустить свою лошадь в галоп и степенно выехал на берег реки.

– Рад встрече с Вами, леди Эррал!

– И я, сэр Финдли МакЛейн! Знакомитесь со своими владениями?

– Нет, наносил ответные визиты соседям, которые были гостями на свадьбе…

– Безусловно, находиться в добрых дружеских отношениях с соседями, – долг каждого крупного землевладельца. Надеюсь, Ваша миссия прошла успешно?

– В основном – да. Только вот мне не удалось встретиться с Вашей прабабушкой, графиней Кармайкл.

Кенна невольно рассмеялась, представив картину, как Финдли барабанит в ворота замка, а оттуда его посылают… подальше:

– Так элегантно Вы пытаетесь представить то, что Вас не пустили даже за ворота замка?

– Если говорить прямо, то – да, меня осыпали отборной бранью и послали восвояси такими выражениями, которые я не могу повторить для ушей леди.

– Узнаю бабушкиного привратника, Маркаса¹⁶. Я провела под воротами замка целых три часа, прежде чем меня пустили.

– Чем же Вы его убедили?

– Мне пришлось подробно описать всё генеалогическое дерево в обратном порядке: от себя к прабабушке. И это ещё хорошо, что не потребовалось рассказывать дальше, ведь уже наступила ночь, я едва держалась на ногах после целого дня в седле. Но Маркасу было всё равно.

– Как Вы нашли прабабушку, в добром ли она здравии?

– Прабабушка несколько дней отказывалась со мной знакомиться, полагая, что и так сделала для меня слишком много. Но сейчас уже немного смягчилась – ей понравилось, что когда у неё бессонница, я всегда готова почитать ей вслух какой-нибудь роман о путешествиях. В этом мы оказались родственными душами. А Вы любите путешествовать?

…Кенна так вошла в роль леди Гормлэйт Эррал, что её воображение несло её всё дальше и дальше. Слова легко лились изо рта, и она уже сама начинала верить в то, что секунду назад пришло ей на ум. Финдли с такой любовью смотрел в глаза Гормлэйт, что Кенна сразу же забыла о своём намерении во всем признаться мужу…

– До женитьбы вся моя жизнь воина состояла из сплошных путешествий.

– А потом Вы устали и решили осесть на одном месте?

– Просто так сложились обстоятельства…

– А я думала, что Вы скажете о любви к прекрасной Кенне с первого взгляда… Впрочем, я бы сразу уличила Вас во лжи. Даже с моего дальнего угла стола было видно, что Вы не питаете нежных чувств к жене. Бедная девочка… А Вы знаете, почему граф Кэмерон Стюарт так упорно добивался её руки? Вот из-за этой самой речки. Река – это вода, а вода – это урожайные поля и зеленые пастбища, а, значит – богатство или, по крайней мере, уверенность в завтрашнем дне. А река, почти на всём своём протяжении, начиная с истоков, протекает по землям Кармайклов…

– Вы с такой горечью говорите об этом, как будто это касается Вас лично…

(Кенна поняла, что слишком увлеклась).

– У меня с Кенной почти такая же история. Мне тоже пришлось выйти замуж по расчету. Только с одной существенной разницей. Лорд Эррал женился на мне, конечно, не без материальной выгоды для себя, но он и любил меня тоже. Окружил таким вниманием и заботой, что смог внушить уважение к себе. Вряд ли это ожидало Кенну, выйди она замуж за Стюарта. Но ей повезло, она вышла замуж за молодого, красивого, сильного мужчину, не так ли? Вы любите свою жену, сэр МакЛейн?

Кенна увидела, как напрягся Финдли, и без всякой связи добавила:

– А я завтра уезжаю…

– Нет, – кинулся к ней Финдли и схватил обеими руками за плечи, – не уезжайте, останьтесь…

Плавно текущая беседа вдруг резко повысила свой градус, воздух вокруг как будто заискрился от разрядов молнии…

– Почему? – прошептала Кенна.

– Я люблю Вас, – сделав ударение на последнем слове, ответил Финдли.

– А Вы прямолинейны. Я люблю откровенных людей…

– Значит, Вы не сбросите меня в реку, если я скажу, что ещё с первой встречи хочу поцеловать Вас?

– А это зависит от того, понравится мне Ваш поцелуй или нет…

Финдли, не отрывая взгляда от прекрасных зеленых глаз Гормлэйт (будем так называть Кенну, пока она играет эту роль), притянул к себе такую желанную женщину и впился жадным поцелуем в полуоткрытый цветок её губ. У Гормлэйт закружилась голова и она неизбежно потеряла бы равновесие, если бы Финдли отпустил её. Но он только ещё крепче прижал её к себе, когда у обоих закончился воздух в лёгких, и их губы были вынуждены оторваться друг от друга. Гормлэйт успела сделать только один вдох, когда почувствовала горячие поцелуи Финдли у себя на шее, за ухом, на плече… Сердце забилось с новой силой, хотя казалось, что и так вот-вот выскочит из груди. А Финдли продолжал дорожку поцелуев всё ниже и ниже по телу женщины, быстрыми умелыми пальцами расстёгивая то мелкие пуговицы, то развязывая ленточки её одежды, пока она не оказалась вся перед ним в сияющей первозданности. А потом уложил на её же плащ (и когда только успел расстелить его?), быстро избавился от своей одежды и одним мощным рывком овладел ею.

Кенна так долго ждала своего мужа, так долго мечтала о близости с ним, что одним скачком перемахнула ту грань, до которой едва дотянулась в прошлый раз. Её всю пронзило такое острое удовольствие, что тело непроизвольно затрясло сладкой дрожью, а из горла вырвался крик. В ту же секунду освободился от напряжения и Финдли, и Кенну накрыло новой горячей волной.

Лежать, закутавшись в плащ вместе с любимым было так уютно, так сладко и так… горько одновременно. Кенна поняла, что окончательно запуталась, ей захотелось глотнуть свежего воздуха, она откинула свой край плаща и села, обхватив колени руками. Холодный ветерок заставил Финдли очнуться, он залюбовался стройной спиной Гормлэйт и, потянувшись, распустил её роскошные волосы.

– Холодно, любимая. Иди ко мне…

Кенна внутренне махнула на проблемы рукой и вновь превратилась в Гормлэйт, которая была свободна как в своих чувствах и желаниях, так и в поступках…

Когда темнота ночи начала сереть, любовникам-супругам пришлось расстаться. Они договорились, что будут встречаться на этом самом месте.

– Нам надо найти способ как-то договариваться о свиданиях…

– Поверь, любимый, я всегда буду точно знать, когда ты меня здесь будешь ждать…

И Гормлэйт, действительно, пусть и с часовым опозданием, всегда приходила к своему любовнику. Ей ли было не знать, когда он покидает ночью стены замка? А уходила со свидания она всегда первая, чтобы успеть превратиться в Кенну и нырнуть в свою одинокую постель до его возвращения.

Несколько раз Финдли заглядывал ночью в спальню к Кенне, но его нежность больше походила на то, как ласкают приблудившегося котёнка. А страсти, в которой Финдли топил Гормлэйт, не было совсем.

Днём же они практически не общались. Финдли убедился, что замок находится в надёжных руках Греига и предпочёл не вникать глубоко в хозяйственные дела, а сосредоточился на выполнении второй своей задачи: сблизиться с соседями, прощупать их настроения, при необходимости и по возможности склонить на сторону Александра.

Греиг, поначалу сильно обеспокоенный причудами молодых встречаться вне стен замка и предаваться страстной любви на голой земле, вместо мягкой постели, в конце концов, успокоился. Кенна ходила счастливая, Финдли на его роль управляющего не покушался… И, если им обоим нравилось больше так – то и Бог с ними! Он только, когда уже совсем похолодало, тактично подсказал Кенне перебраться с мужем в домик бакенщика вниз по реке, сейчас пустовавший.

Кто по-прежнему переживал за молодоженов, так это супруги МакЛейн, Лаклан и Дэвена. За 2 месяца своей женатой жизни Финдли написал им только одно сумбурное письмо, полное восклицаний о своём безмерном счастье вперемежку с не менее отчаянным сожалением о том, что жениться он поторопился. Это так было не похоже на прежнего Финдли, от которого в лучшем случае раз в год прилетали короткие сухие записки о том, что он жив и здоров, что супруги решили отправиться в гости к младшему брату в самое ближайшее время и на месте разобраться, что к чему. Но их планам не суждено было сбыться.

Скоропостижно скончался король Эдгар, и в Вестландии разразилась война…

¹⁶ – в переводе – «воинственный»

9

Как только весть о смерти короля Эдгара достигла земель Кармайклов, Финдли засобирался в дорогу, не дожидаясь зова от Александра. Прощание с Гормлэйт было бурным и очень тяжелым для обоих. Финдли понимал, что больше никогда не увидит любовь всей своей жизни. Но если отчаяние любовницы было для него понятно и сильно грело душу, то искренние слёзы жены Кенны очень его удивили. Но он не долго думал об этом. Грядущие сражения будоражили его кровь и вскоре вытеснили не только мысли о жене, но даже и о Гормлэйт. И, конечно, очень радовался возможной войне Сомерлед. Наконец-то его патрон займётся делом, а не беготнёй за женскими юбками!

У Кенны с отъездом Финдли как будто земля ушла из-под ног. Она и любила его за двоих и страдала в разлуке с ним за двоих. Но впала в ещё большее отчаяние, когда осознала, что так и не забеременела. Эта мысль сковала холодом её душу и тело. Греиг отчаялся вывести Кенну из состояния апатии. Он как обычно приходил к ней с различными хозяйственными планами или проблемами – она равнодушно пожимала плечами и говорила: «Смотри сам». Она не приняла ни одного приглашения ни на один праздник в округе, а когда её позвали на крестины – разревелась белугой. Но постепенно Греиг заметил, что имя Финдли выводит её из ступора, а вести о войне вызывают жадный интерес. И тогда он сменил тактику: все дела теперь делались во имя победы в войне и скорейшего возвращения хозяина домой. И Кенна ударилась в противоположную сторону. Теперь она заваливала себя работой, и ей стало легче, меньше времени оставалось на тревожные мысли о любимом. И только ночи по-прежнему были мучительными. Ей снились либо кошмары, в которых Финдли погибает, и она просыпалась от собственного отчаянного крика и больше уже не могла заснуть. Либо эротические сны – и она просыпалась вся влажная, а потом отчаянно рыдала, понимая, что это всего лишь был сон, и тоже не могла больше заснуть. Она осунулась, похудела, и так большие глаза стали занимать больше половины лица, только в них уже не было блеска, они потускнели, так же как и волосы.

Зимой стало ещё труднее. Дел стало меньше, больше появилось времени для тягостных мыслей. От Финдли никаких вестей не было. Греиг молил бога, чтобы поскорей наступила весна. Почему-то ему казалось, что с её приходом всё изменится к лучшему…

10

Ранним утром в конце апреля в ворота Крукстона въехала телега, её сопровождал только один паренёк, в котором обитатели замка с трудом узнали Сомерледа. За каких-то полгода мальчишка повзрослел, превратившись в юношу с глазами мужчины, умудренного жизненным опытом. Люди окружили телегу, но не решались откинуть шкуру, которой был накрыт человек, лежащий под ней. Потом толпа расступилась, пропуская Кенну. Люди невольно ахнули и отступили на шаг от телеги, когда Кенна молча сдёрнула шкуру – конечно, война была достаточно привычной частью их жизни, но на человеке, который лежал на телеге не было ни одного живого места. А в Кенну наоборот вид её любимого мужа как будто вдохнул жизненные силы. Она нежно дотронулась до горячей руки Финдли, и в её жизнь вернулся смысл. Он жив! А остальное – не важно.

И начались дни и ночи борьбы за жизнь Финдли. Кенна практически не отходила от него, ей казалось, что если она будет рядом – он не сможет умереть.

Пока Кенна с горничными обмывали Финдли, Сомерлед отрывистыми короткими фразами описал картину, которая, видимо, надолго врежется ему в память. О самом сражении он знал не много, так как во время него находился в стане Александра, и, когда МакЛейн не вернулся в их палатку, пошёл его искать на поле боя. Долго бродил среди убитых, пока не увидел лошадь Финдли, а рядом его самого. Он лежал окровавленный в центре воронки, края которой расходились волнами тел убитых им противников. Сколько их было – Сомерлед затруднился бы подсчитать. Лекарь Александра, осмотрев Финдли, сказал, что вряд ли сможет ему помочь. Колотые и режущие раны на его теле и голове ещё можно было бы вылечить, и то, положившись больше на его сильный молодой организм, чем на лекарства, но вот ранения, нанесённые копытами лошадей…

Финдли успешно отбивался от пяти всадников, пока стрела не убила его лошадь. Но он успел соскочить с неё и продолжил бой пешим. А противники всё прибывали и прибывали, как будто вместо одного убитого их становилось двое живых. Потом кому-то из нападавших удалось свалить Финдли ударом по голове, уже не защищённой шлемом, и маркиз Монтроз, сражавшийся рядом с МакЛейном и рассказавший эту историю Сомерленду, потерял его из виду. А затем подошло подкрепление, сторонники Александра смяли сопротивление врага и победно завершили сражение мощной контратакой.

Усилия лекаря всё же сделали своё дело, и Финдли пришёл в сознание. Но это продолжалось не долго. Он успел пообщаться с Александром и даже подбодрить Сомерледа, но потом опять впал в беспамятство. В бреду много раз повторял одно слово: «Домой». И Александр, уважая желание своего друга и соратника умереть дома, отправил его вместе с оруженосцем с обозом, направлявшимся в южные земли, снабдив необходимыми средствами. В дороге Финдли стало ещё хуже, и, как ни старался Сомерлед ухаживать за хозяином, как его научил лекарь, он всё равно впал в горячку.

11

Кенна с помощью Греига обшарили всю округу в поисках лекарей. На кухне постоянно варились какие-то снадобья, мази и, конечно, бульоны. Всё это Кенна терпеливо вливала в Финдли и постепенно его раны затягивались, сходили кровоподтёки, коже возвращался естественный цвет вместо серого пергамента, которым он так испугал обитателей замка. Все они, кроме Кенны, подумали в тот момент: «Не жилец». Спала и горячка, только вот в себя он никак не приходил. Сколько раз Кенне казалось, что Финдли очнулся! Он приоткрывал глаза и даже, чудилось, пытался что-то сказать, но каждый раз опять проваливался в беспамятство. Но Кенна радовалась хотя бы тому, что он уже почти не стонал, а беспамятство больше походило на глубокий сон.

Финдли, действительно, периодически выплывал из вязкого тумана, окутывавшего его мозг. Сначала это были совсем короткие мгновения, о которых он не помнил, когда пробуждался в следующий раз. Потом реальность становилась всё отчётливее, он стал запоминать не только то, что видел перед собой, но и свои мысли при этом. Провалы в небытие становились больше похожи на целительный сон. Видимо, таковы были последствия от удара по голове во время сражения…

Наконец, наступил день, когда Финдли достаточно отчётливо осознал реальность вокруг себя. Всё повторилось, как и всегда, когда он приходил в себя: сначала он увидел потолок, потом его загородило женское лицо с прекрасными зелеными глазами, в которых плескались тревога и любовь. И он даже вспомнил мысль, которая оформлялась постепенно во время пробуждений: зеленые глаза – но это не Гормлэйт, а Кенна, его жена, он в замке Крукстон – дома, а, значит – жив. Это наполнило его счастьем, и он с блаженством закрыл глаза. Но прежде, чем опять заснуть, он услышал разговор, над которым решил подумать, когда проснётся в следующий раз.

– Кенна, не пора ли Вам хоть немного вспомнить о себе? Когда Вы в последний раз выходили из комнаты на свежий воздух?

– Греиг, спасибо за заботу, но я прекрасно себя чувствую…

– Вы похудели и бледны, как снег. Сэр МакЛейн уже явно идет на поправку, и Вы можете не дрожать над ним каждую минуту.

– Не могу, Греиг, не могу. Мне всё время кажется, что стоит мне уйти, и с ним случится что-то непоправимое.

– Оценит ли Ваш муж такие жертвы или опять побежит искать встреч с «леди Гормлэйт»?

– Ох, Греиг, ты и об этом знаешь? Но мне всё равно! Пусть будет тысяча раз «леди Гормлэйт», лишь бы он поправился…

12

В следующий раз пробуждение пришлось на разгар дня. Яркий свет пробивался даже через закрытые веки, и открывать глаза совсем не хотелось. В комнате приглушённо звучали голоса Кенны и Греига, они обсуждали какие-то хозяйственные дела, и Финдли неожиданно для себя задумался о том, почему он считал Кенну ещё почти ребёнком? Судя по этим двум таким привычным голосам, это обсуждение является обыденным явлением. И если уж многоопытный пожилой Греиг постоянно обсуждает с Кенной свои шаги по управлению хозяйством, значит, он признаёт в ней полновластную хозяйку? Потом в воспоминаниях начали всплывать картинки жизни до его отъезда, и Финдли с удивлением понял, что и все обитатели замка обращались с ней, как со взрослым человеком, владелицей и земли и их судеб, а не снисходительно, как он. Может быть, ему так казалось потому что она была девственницей? И это невольно сделало её гораздо младше в его глазах, чем леди Эррал. Хотя Гормлэйт оказалась и не такой уж опытной в постельных делах. Да, она была страстной, в отличие от стеснительной Кенны, откликалась на любое его прикосновение, с упоением училась у него, как доставить удовольствие и ему, и себе… Единственным её мужчиной до него был её муж, который был гораздо старше её, но которого она, по её словам, безмерно уважала, а потому не позволяла себе связей на стороне, да и достойных претендентов на эту роль, до знакомства с МакЛейном, не было. И тут Финдли застонал, осознав, что он-то, как раз, совсем не уважал свою молодую жену, бросившись в любовные приключения, практически не остыв от брачной постели…

– Боже мой, Греиг, ему хуже? – прохладная ладонь Кенны легла Финдли на лоб. – Температуры вроде нет, – и его лба нежно коснулись её губы, – Нет, точно нет.

– Кенна, успокойтесь, может, ему что-то приснилось…

– Вот видите, стоило мне отвлечься, и ему стало хуже. Давайте отложим остальные дела на потом?..

А Финдли действительно стало хуже, но не от ран, а от того, что он вспомнил: Кенна знает о его изменах. Как же унизительно ей, наверное, было принимать его снисходительные ласки! Она вообще-то могла и расторгнуть брак с ним на этом основании. Хотя, нет. Тогда бы ей грозил брак со Стюартами, а этого, очевидно, она совсем не хотела. Но тогда почему она так самоотверженно ухаживает за ним? Практически вытащила его с того света. Ведь положение вдовы давало бы ей так необходимую свободу, самостоятельность, возможность выйти замуж по любви, а не в тисках обстоятельств. А, вот ключ к разгадке, понял Финдли – любовь! Кенна любила его и поэтому прощала Гормлэйт, поэтому вопреки здравому смыслу вытаскивала из лап смерти, даже не надеясь на взаимность…

Все эти тревожные мысли утомили раненого, у него разболелась голова, и он опять провалился в спасительный сон.

13

Следующее пробуждение пришлось на глубокую ночь. Финдли чувствовал себя на удивление здоровым. Он стал оглядываться вокруг себя и увидел свою жену, лежащую на боку лицом к нему. Мягкий свет луны освещал её осунувшееся лицо. Густые ресницы отбрасывали тень до середины щёк. Пухлые губы были слегка приоткрыты. Длинные пушистые волосы закрывали спину и волнами свешивались с кровати до пола. Финдли залюбовался этой картиной, даже не смотря на то, что её брови хмурились. И почему он раньше не замечал её красоты? Чтобы рассмотреть жену получше, он решил повернуться на бок, кровать под ним заскрипела, и Кенна тут же проснулась. Их взгляды столкнулись. Сердце Финдли бухнуло и провалилось куда-то вниз, а лицо Кенны озарилось такой радостной улыбкой, что в комнате даже посветлело.

– Вы очнулись?! Как Вы себя чувствуете?

– Вполне сносно, – сказал Финдли хриплым голосом, что Кенна приписала ещё его болезненному состоянию, а не возбуждению.

– Принести Вам чего-нибудь? Воды?

– Нет, ничего не надо. Просто поговорите со мной.

– Я даже не знаю с чего начать…

– Начните с того, как я вернулся в замок. Кстати, а какой сейчас месяц?

– Конец июля…

– Так я уже три с половиной месяца здесь валяюсь?

– Сомерлед доставил Вас в замок в конце апреля…

И Кенна начала рассказ… Финдли интересовало всё: и происшедшее с ним, и положение в стране (порадовался, что Александр стал королём Вестландии, но как-то отстранённо, как будто это уже не касалось его лично), и повседневные дела в замке (чем удивил Кенну, раньше не замечавшей его стремления вникнуть в это), и новости у соседей (здесь Кенна напряглась, но ни имени Гормлэйт, ни старухи-графини Кармайкл не прозвучало). Вести с трудом воспринимались Финдли, но было ли это последствием травм или тем, что ему просто приятно было слушать голос Кенны, а о чём она говорила – было не важно, он не задумывался.

Потом они, очевидно, вместе задремали, и проснулись уже ближе к полудню. Когда рано утром к Греигу прибежала взволнованная Лилис и сказала, что и Кенна и хозяин спят с улыбками на лице, управляющий велел их не будить.

С этого дня Финдли быстро пошёл на поправку. Ему соорудили две палки, на которые он опирался при ходьбе, и с их помощью он каждый день упорно увеличивал расстояние, пройденное за день. Тело почти не болело, только ноги и руки плохо слушались, да иногда голова начинала кружиться…

С Кенной они почти не расставались, словно наверстывая упущенное после свадьбы время. «И какого чёрта, – недоумевал Финдли, – я считал Кенну скучной дурочкой?»…

14

Первые ночи Кенна оставалась спать в спальне мужа, потому что беспокойство за его здоровье ещё не отпустило её – так она это себе объясняла. Но на самом деле вообще не хотела уходить к себе. А, если уж быть совсем честной с собой, то больше всего на свете ей хотелось не только остаться в его спальне, но и с ним в одной постели. Но она взяла себя в руки и дала слово сегодня же вечером перебраться обратно в свою спальню.

Финдли же осознал, что голова у него не всегда кружится из-за ранения, а из-за желания близости с Кенной тоже. И когда они вечером вернулись в спальню после прогулки, он притянул к себе жену и прошептал, глядя ей в глаза: «Останьтесь со мной». Кенна онемела от неожиданности, но ответ и не понадобился – таким зеленым пламенем полыхнули её глаза. Желание так захлестнуло Финдли, что он сорвал одежду с себя и Кенны в мгновение ока и бурно излился в её горячее лоно. А потом долго ласкал, заново изучая её тело. Кенна горячо откликалась на его ласки, но сдерживала себя, боясь причинить боль его не до конца излеченному телу. Они то проваливались в сон, то опять доводили себя нежностью до экстаза.

С тех пор все их ночи были до краёв наполнены любовью, хотя они о ней и не говорили. А вопрос с двумя спальнями отпал сам собой. Поэтому, когда в конце осени Лаклан и Дэвена приехали в гости в Крукстон, они застали супругов упоёнными друг другом, и очень этому порадовались. Но Лаклан не мог не поддеть младшего брата, вспомнив, какими словами тот описывал свою невесту. И как восхищался леди Гормлэйт.

– Она действительно прекрасная женщина, – сказал задумчиво Финдли.

– Вы были с ней близки, – полуутвердительно, полувопросительно произнёс Лаклан.

– Да, – не стал отпираться Финдли. – Ночи с ней были восхитительны…

– Ты хотел бы с ней ещё увидеться?

– Конечно…

…Кенну от этих слов скрутило жгутом боли. Она нечаянно услышала часть разговора братьев, проходя мимо беседки в саду, когда решила срезать цветы для букета в спальню родни мужа. Кенна до крови на пальцах сжала уже срезанные розы и попятилась назад. А потом полчаса рыдала в дальнем уголке сада, пока её не начала звать Лилис. Горничная никак не могла взять в толк, что же так расстроило хозяйку? Но, после того как Кенна, взяв себя в руки, заглянула на кухню в прекрасном настроении, они с Сондрой, посовещавшись, решили, что их хозяйка наконец-то забеременела, и отсюда такие перепады настроения. Да и не удивительно – ни одной ведь ночи, после того, как пришёл в себя хозяин, не провели раздельно, да и днём – так и льнут друг к другу…

– А как же Кенна?

– Я люблю её всем сердцем.

– Ты меня запутал совсем. Зачем тебе тогда встречаться с леди Гормлэйт?

– Мне просто хотелось бы с ней поставить точку. Возможно, когда-нибудь она станет нашей соседкой. Я так понимаю, что у графини, её прабабушки, не так много осталось наследников, а с леди Эррал она, по крайней мере, познакомилась. Так что мне хотелось бы, чтобы Гормлэйт не держала на меня зла и не питала напрасные надежды. И мы начали наши отношения с чистого листа, как добрые соседи.

Но окончания этого разговора Кенна уже не слышала. С тех пор тень Гормлэйт как будто поселилась в спальне супругов, словно обрела плоть и кровь, словно это не Кенна играла её роль… Финдли почувствовал изменения в жене. Она была по-прежнему нежна по ночам в постели, но днём всё чаще стала под разными предлогами проводить время отдельно от мужа.

Вместо того чтобы настоять на откровенном разговоре, Финдли решил поговорить с Греигом. Управляющий, конечно, был уже давно в курсе слухов о беременности Кенны. Её нервозное состояние, грусть в глазах, вдруг переходящие в какую-то неумеренную весёлость, тоже не на шутку встревожили его в начале, тем более, что никаких внешних причин для этого не было: с хозяйством было всё благополучно, её любимый муж почти выздоровел и наконец-то прозрел, по крайней мере, смотрел на Кенну, даже когда она этого не видела, полными обожания глазами. Поэтому, когда Лилис намекнула Греигу про интересное положение Кенны, у него в мыслях всё встало на свои места, и он успокоился. Что и посоветовал сделать МакЛейну.

Финдли даже сам не ожидал, что известие о будущем ребёнке, так его обрадует. И это его-то! Который, не то что о ребёнке, а даже о женитьбе думал, как о какой-то тягостной обязанности! Поскольку Греиг посоветовал не торопить события, а подождать пока Кенна сама ему расскажет о своём положении (может она ещё по молодости лет не поняла, что с ней), а радость требовала немедленного выхода – Финдли вскочил на лошадь и помчался на берег реки, где и дал выход своей радости, вспугнув своим криком целую стаю уток на реке. А в постели с женой стал ещё нежней и осторожней. Кенна же решила, что Финдли отдаляется от неё (хотя делала это сама, а не он), а когда узнала, что он возобновил поездки на берег реки, где когда-то впервые встретился наедине с Гормлэйт, окончательно уверилась в этом. И… смирилась.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.