Максим Диденко
Психиатрическая лечебница

Глава 1

− Папа, тебе и правда здесь будет лучше, поверь мне, − говорит Аня своему отцу, пытаясь привести ему хоть какие-нибудь аргументы в оправдание того, что она собирается сдать его в дешевую, захудалую психиатрическую лечебницу у черта на куличиках. Только не ясно, что именно она пытается оправдать: себя и свой поступок – наконец-таки избавиться от старика и забрать себе фамильный дом, или же действительную необходимость предоставить отцу профессиональную помощь. – Ты же и сам видишь, что тебе нужна помощь специалистов, а я уже не могу самостоятельно о тебе заботиться.

− Анечка, золотце, мы же с тобой прекрасно понимаем… − запинаясь и подбирая слова отвечал старик в инвалидной коляске. – Ты… ты хочешь просто избавиться от старика, упрятав его в дурдом, правда? Настолько я тебе надоел, дочка?

− Ну, что ты, папуля, не говори глупостей! Ты мне нисколько не надоел, правда.

Девушка, отведя взгляд куда-то влево, продолжала толкать отцовский транспорт к подъездной дорожке Вирнаковской психиатрической лечебницы имени Михаила Глухова. Их уже встречали двое санитаров, потому времени на разговоры, к ее большому счастью, уже не осталось.

У входа стояли двое крепко сложенных мужчин в ярко-белых одеждах и с плотно повязанными такого же цвета платками на головах. «Страшно представить, во что эти ребята способны скрутить человека, который может начать буйно себя вести, − подумала Аня. – Явно не стоит никому ничего эмоционально доказывать, когда находишься в этих стенах».

− Вот, − начал старик, – даже написано, что это психиатрическая лечебница. Ты что, за дурака меня держишь? Я читать еще умею. Куда ты меня привезла?

− Тише, пап, все будет хорошо. Давай не сейчас.

− Здравствуйте, − заговорил один из здоровяков, пока второй открывал перед пациентом широкую двустворчатую дверь. – Проходите, пожалуйста.

Аня поблагодарила мужчину и без труда перекатила кресло через низкий порожек в полу, который, видимо, предусмотрен для частого ввоза−вывоза тележек и инвалидных кресел в здание и обратно.

Хотя за свою жизнь ей не приходилось бывать в подобных заведениях, если можно так выразиться, тем не менее, она всегда имела некоторое личное устоявшееся мнение по отношению к таким местам. Чего только не увидишь в фильмах и сериалах, особенно вышедших в прошлом веке. Вопреки всем своим ожиданиям, внутри она не заметила бесцельно снующих по коридорам психов с вываленными языками. Нет и бегающих по диванам, или лазающих по стенам больных на голову пациентов со взглядами безнадежных безумцев. Даже медсестер, которые бы с серьезным видом передвигали системы для капельниц на высокой треногой стойке – она тоже нигде не заметила.

В главном холле, в который их так любезно провели санитары, царит совсем другая атмосфера.

Слева от них под высоким безрамным окном, выходившим, по всей видимости, во внутренний дворик, расположилось какое-то растение, что своими тянущимися вверх ветками почти достигло потолка; скорее всего искусственное, судя по отсутствию внушительного размера клумбы с землей – для такой громадины нужно немало почвы. Под его широкими листьями она увидела небольшой деревянный столик, а около него мягкий диван серого цвета, рассчитанный на две персоны. За ним сидят еще двое крупных мужчин в халатах. Они заняты какими-то своими делами и на новоприбывших не обращают никакого внимания. На стенах множество картин, ярко освещаемых несколькими низко свисающими с потолка лампами без абажуров.

Даже Игорь Николаевич – без пяти минут пациент этой лечебницы − в этот момент глазами полными интереса рассматривал окружающую их несвойственную лечебным учреждениям красоту и блеск.

Осмотреть остальную часть помещения Аня не успела, так как встретилась взглядом с уже ожидавшим их врачом. В полной тишине, которую прорезал только звук маленьких пластмассовых колес инвалидного кресла, катившихся по уложенному плиткой полу, сложив перед собой руки в замок и улыбаясь, стоял Руслан Дмитриевич – так этот человек представился спустя несколько секунд. Он просто ждал их, давая возможность осмотреться. Видимо, для того, чтобы те смогли ознакомиться с интерьером и благодаря этому проникнуться бо́льшим доверием к тому месту, в которое их привела судьба.

− Здравствуйте, меня зовут Анна, − сказала девушка и пожала протянутую руку доктора. – А это мой папа − Игорь Николаевич Сервицкий. Я звонила вам вчера, помните?

− Да, конечно. Пройдемте в мой кабинет. Нам есть что обсудить с вами обоими, − ответил доктор и указал рукой в направлении деревянной двери позади него.

− Не так уж и плохо, правда, пап? – искренне улыбаясь, шепотом спросила Аня у своего отца, но тот ничего не ответил.

Войдя в кабинет первым, он занял свое рабочее место у окна, но перед этим предложил Ане присесть на пуфик или стоящее рядом кресло для посетителей. Она подкатила каталку отца поближе к столу и потрогала рукой мягкую, обитую натуральной кожей поверхность кресла, на которое указал доктор.

− Я постою, если вы не против, − ответила Аня на его предложение, в этот раз изобразив на лице лишь какое-то подобие улыбки. Нередко катаясь со своими друзьями на машине, она помнит, насколько неприятно бывает в жаркий летний день прикоснуться разгоряченным телом к обтянутой кожей мебели. Сегодня она надела короткие джинсовые шорты, едва прикрывающие ее ягодицы.

Там, в холле, когда они только вошли, Аня не знала, что находится под тяжелым взглядом доктора Высокова, а заметив это, она немного растерялась, потому не смогла как следует оценить взглядом этого человека. Теперь же, когда он находится прямо перед ней, а его внимание приковано к мужчине в каталке, она заметила его прореженную сединой бороду, стрижку, сделанную на скорую руку, но оттого не менее аккуратную, и усталый вид. Удивило ее в первую очередь то, что врач вовсе не смотрит на нее как на женщину, хотя она зачем-то всячески пытается привлечь к себе его внимание.

− Как вы уже могли заметить, − начал Руслан Дмитриевич, – я в этой лечебнице исполняю обязанности главного врача.

− В психиатрической лечебнице, − сказал старик, отворачиваясь в сторону и стараясь вложить в свои слова как можно больше неприязни. – Называйте все своими именами. Я не маленький, а потому прекрасно понимаю куда, и зачем меня привезли.

К подобной реакции новых постояльцев главный врач лечебницы уже давно привык, потому как редко ему встречались люди, которые с охотой поступали сюда на лечение; разве что некоторые полностью выжившие из ума индивидуумы, совсем не замечавшие различия между больничной палатой и детской площадкой в общественном парке.

− Я вас прекрасно понимаю, Игорь Николаевич, − обратился он к старику напротив себя, всем видом выказывающему свое недовольство ситуацией. – Но, скажу вам по секрету, хотя и не имею на это право, я знаю сумасшедших людей, которым уже не помочь, которым нужно лишь пристанище, чтобы завершить свое бессмысленное существование. – Он налил себе воды из графина, сделал небольшой глоток. Придвинувшись ближе к столу и опустив на него локти, продолжил:

− Вы не такой, как все они. Вам просто нужна помощь. Я эту разницу отчетливо вижу.

Доктор заметил, что после этих слов старик стал немного спокойнее: перестал метаться взглядом по комнате, его брови выровнялись, а губы разжались. Но он по-прежнему не сдавал позиций, говоря о том, что, наверняка не настолько болен, чтобы упекать его в учреждение для умалишенных. «Лучше бы в дом престарелых отправили», − сказал он в завершение своего протеста.

− Обещаю вам, − начал доктор, − что вы не задержитесь здесь дольше, чем это будет необходимо. А для начала нам нужно понять, что конкретно вас беспокоит, и исходя из этого решить, как можно наилучшим образом и в кратчайшие сроки вам помочь. Я предлагаю провести некоторые тесты и проверить реакцию вашего мозга на раздражители…

Доктор Высоков еще несколько минут говорил о всевозможных причинах возникновения у мужчины участившихся провалов в памяти и резких потерь координации, но Аня его уже не слушала. Одной из причин было то, что она ни слова их всей той терминологии не понимала, а другой причиной было полное безразличие к тому, что будут делать с ее отцом. Ее главной задачей было избавиться от немощного и всюду сующего свой нос старика, чтобы в полной мере распоряжаться его внушительных размеров поместьем, которое он по молодости строил, вкладывая в него немалые суммы денег длительный период времени. Ее это все достало, и она решила наконец покончить с этим кошмаром. В ее планы не входило нянчиться со старикашкой в то время, когда ее друзья будут веселиться на предстоящей вечеринке с размахами городского масштаба, которую она же и собирается устроить в отцовском доме.

− Простите, я слишком увлекся и стал рассказывать вам обо всех назначаемых вам процедурах. Я лишь хотел, чтобы вы избавились от переживаний по этому поводу и смогли нам довериться.

Главврач так по-дружески сложил перед собой ладони и проникся чувствами к старику, что тот отложил в сторону сомнения и стал уже сам задавать вопросы касательно планов на это утро.

− Может водички? – спросил он, и не дожидаясь ответа открыл одну из бутылок, стоящих на столе и протянул ее мужчине. – У вас наверняка в горле пересохло от волнения. Я понимаю ваши чувства. Я и сам веду себя не совсем так, как привык, потому что сейчас имею дело с адекватным и разумным человеком.

Заполняя бланки с направлениями на обследования, которые он уже скоро передаст лечащему врачу поступившего пациента, Руслан Дмитриевич Высоков между делом наблюдает за тем, как старик жадно пьет воду из бутылки. Наблюдает и радуется тому, что ему все-таки удалось. Он понимает, что этот человек с отныне без преувеличения является собственностью Вирнаковской психиатрической лечебницы. Очень редко престарелые люди выбираются из таких мест в полном согласии с собственным рассудком, если вообще выбираются…

− Я не знаю, как вас благодарить, − разразилась благодарностями Аня после того, как ее отца вывез из кабинета доктор Лиманов – человек, который только что был назначен лечащим врачом Игоря Николаевича. – Это очень важно для меня, понимаете?

− Понимаю, − ответил доктор, даже не подозревая о том, что распознал мотивы молодой девушки совсем неправильно. Только его это вовсе и не волнует.

− Я могу вас как-то отблагодарить, Руслан Дмитриевич? – еще мгновение, и Аня была бы готова повиснуть у него на шее, но в этот момент в дверь постучались.

− Ах, да, вы забыли его медкарту, − говорит главврач, берет со стола толстенную папку с бумагами и протягивает ее коллеге. Сразу после этого вновь обращается к девушке.

Перед тем, как заговорить, он замечает, что та немного покраснев от смущения, накручивает на палец волосы неловкими движениями. Наверное, она совсем не ожидала, что в ее нелепый флирт с доктором кто-то внезапно вмешается.

− Мы уведомим вас обо всех результатах обследования, − говорит он. − А пока можете смело ехать домой и заниматься своими делами. С вашим отцом все будет в порядке.

Произнося эти слова, доктор Высоков уже открывал перед девушкой двери, приглашая покинуть его кабинет и убраться восвояси. На этом моменте его любезность закончилась, а эмоции и проявления излишней человечности для него более не имели никакого смысла. Дело сделано. Все остальное его не касается…

Глава 2

− Таня, здесь один молодой человек интересуется книгой, − между делом обращается Юля к своей подруге за высоким столом. Она увлеченно выискивает что-то в гостевом журнале и не замечает взгляда, с которым посетитель внимательно наблюдает за ее действиями и ждет, пока у нее найдется время и для него. Юля и сама смогла бы ему помочь, чего бы ни было ему нужно, но в это самое время она занята координацией двух ребят с большими грузными ящиками, в которых обычно поставляются новые заказы книг. − Займешься? А то мне, как видишь, совсем некогда.

− Да, конечно, − ответила девушка. Таня подняла взгляд и тотчас заметила любознательного мужчину лет тридцати пяти. Светлые волосы пепельного цвета, голубые глаза, двух-трехдневная щетина, футболка с короткими рукавами, из-под которых виднеются детальные изображения каких-то героев прошлой эпохи, искусно вытатуированных на его руках начиная от кистей рук и до самых плеч.

− Простите, − проговорила она, закончив оценивать посетителя с головы до пояса – могла бы и ниже, но это сделать не позволил стол, который закрывал нижнюю половину его тела. – Я вас не заметила. Чем могу помочь?

− Ничего страшного, это моя вина, что я не произнес ни звука, стоя здесь. Меня интересует «Кутузов» − роман, написанный…

− Леонтием Раковским, − закончила за ним предложение Таня. – Издание какого-то конкретного года?

− Не принципиально, − отвечал он.

Юля, хоть и не специально, но все же не без интереса слушала этот диалог, находясь в этой же комнате и указывая грузчикам место, в которое следует установить полету с книгами. «Неужели такой человек может взаправду интересоваться книгами? − подумала она про себя, пытаясь разглядеть рисунки на его коже. – Хотя, всем известно, что судить человека по внешнему виду равносильно суждению книги по обложке».

− Секундочку, − вновь прозвучал голос Тани в обращении к посетителю, но уже приглушенный – она наклонилась компьютеру. – Я проверю по базе.

Голова, загруженная множеством забот, казалось, сейчас лопнет, но времени даже на маломальский отдых у Юли не было.

− Да, это вот здесь оставьте, спасибо, − сказала она ребятам в комбинезонах и направилась к себе в кабинет: неожиданное сообщение от сестры, с которой она не общалась уже почти два года заставило ее не на шутку встревожиться.

− Тань, я у себя, если понадоблюсь.

− Хорошо, − ответила девушка.

Следующую минуту Юля не знала, как ей дышать, а в голове закружилось так, что она вынуждена была присесть на стул – настолько поразило ее голосовое сообщение от сестры, в котором та сообщила, что двумя днями ранее отвезла отца в психиатрическую лечебницу на обследование и ряд тестов. Но это еще половина беды. По их неудовлетворительным результатам врачи решили оставить его там для прохождения какого-то курса лечения, который в случае положительного прогресса может длиться до трех месяцев.

− А что в случае негативного прогресса? – возмущенно выкрикнула Юля, пользуясь редким случаем быть в своем кабинете в полном одиночестве. – Если ему не поможет это лечение, он останется там? Ты совсем с ума, что ли, сошла, сестрица? Какого черта ты принимаешь такие решения, не посоветовавшись со мной?!

Она сделала большой глоток воды со стакана, стоявшего на столе и немного отдышалась. Успокоившись, насколько это сейчас возможно, она нажала на кнопку «видеозвонок» на экране телефона.

Сбой вызова. Сбой вызова. «Может у нее сейчас просто нет интернета?» − подумала она.

Даже после третьего звонка Юля ничего, кроме коротких гудков, не услышала.

«Позвонить на телефон?»

Дрожащими от злости пальцами она пытается найти номер сестры в списке контактов. Давно забытый номер телефона, владельцу которого она надеялась, что никогда больше не придется звонить.

«Телефон вызываемого абонента находится вне зоны действия сети» − сказал автоматический голос девушки-робота на том конце.

Что может быть хуже, когда столько всего хочется высказать человеку, а он просто не берет трубку?

− Стерва! Гребаная стерва! – прокричала Юля, резко выпуская из легких воздух.

− Все в порядке? – неожиданно прозвучало справа. Это Таня открыла двери, услышав ругательства за дверью. – Мне послышалось…

− Эта дура упекла моего… черт, нашего отца в дурку, представляешь?

− Кто? О ком ты говоришь? – не понимая, о чем речь, Таня вошла в кабинет и присела на стул рядом с подругой. – Что уже стряслось?

Юля еще трижды попыталась дозвониться по тому же номеру, покуда рассказывала подруге о выходке ее младшей сестры, но телефон по-прежнему не отвечал.

− Мне нужно ехать, − резко сказала она, вскочив со стула. – Если сейчас еще и Артем по каким-либо причинам не подойдет к телефону, то я просто чокнусь! Мне нужно с ним увидеться.

− Чтобы что? – спросила Таня. – Чем он тебе поможет в этой ситуации?

− Как чем? Ты меня иногда удивляешь. Неужели ты…

− Так, − Таня придвинула стул поближе к подруге и заглянула ей в глаза. – Не заводись. К тому же, ничего непоправимого не произошло. – Она взяла ее лицо в обе ладони и направила к себе. – Ты со всем разберешься. Да, твоя сестра та еще дура, но ты все исправишь, ведь так?

Юля выдохнула.

− Ты права, прости. Но я все-равно должна ехать. Только, думаю, не к Артему, а сразу к Ане. Мне нужно увидеть ее глаза. Я просто не понимаю… − она залилась слезами. – За что мне это все? Не понимаю! Чем она вообще думала… Мало того, что она не может оставить нас в покое, так еще и проблемы создает постоянно. Дура! После смерти мамы у нее совсем крышу снесло. Как же она меня достала…

Таня молча сидела и ждала, пока ее подруга выговорится, а потом встала, подошла к шкафчику на стене и открыла его.

− У нас уже обеденный перерыв. Того парня, что спрашивал меня о «Кутузове», я уже выпроводила. Представляешь, он хотел купить первое издание. Будто бы его реально достать. Узнав, что это невозможно, он купил то, что у нас было. Не помню какого года, но обложка была здорово потрепана. В общем, от этого старья мы избавились, еще и деньги за него выручили, а потому, я предлагаю выпить.

Она понимала всю серьезность переживаний подруги, но решила не нагнетать обстановку, а наоборот – попытаться ее сгладить. Она взяла бутылку «Старого Кахети», с громким звуком вынула пробку и разлила бархатную жидкость по стаканам.

− Держи, вот, − сказала Таня, протягивая один из них Юле, − выпей тоже. Тебе это сейчас как нельзя кстати. Успокоиться не помешает. Ты ведь на такси поедешь?

Она выпила без раздумий.

− На такси… − громко выдыхая, протяжно произнесла Юля. – Обнови мой стакан, пожалуйста.

Глава 3

Коньяк, выпитый на пустой желудок, помог Юле успокоиться даже больше, чем было нужно. В салоне такси негромко играла спокойная музыка, которая каким-то образом еще сильнее сглаживала острые углы ее незадолго до этого взвинченного состояния. Ей уже не хотелось кричать. Но желание заглянуть в глаза глупой и безответственной сестры по-прежнему преобладало.

Отцовский дом расположен в другом конце города. Канорск достаточно маленький город, и будь сейчас раннее утро или вечер, то добраться по указанному адресу можно было бы в течение десяти-пятнадцати минут, но эта поездка припала на обеденное время, в которое на дорогах, как и во всех более крупных городах, жуткие пробки.

− Куда они все едут? − еле слышно проговорила Юля. Водитель, как ни странно, услышал.

− Что, простите? – спросил он, заглядывая в салонное зеркало заднего вида.

Первые несколько секунд она молчала, нахмурив брови и пытаясь вспомнить, лишь подумала она об этом или все-таки произнесла вслух.

− Извините, это я не вам.

− Вот как, − безучастно ответил водитель, а после добавил: − Я так понимаю, что вы в дневное время не часто бываете на дорогах, верно?

Настроения сейчас мило беседовать с таксистом у нее не было совсем, но не отвечать на вопросы было бы грубо, подумала она.

− Обычно нет. Чаще пешком, − ответила Юля, а следом, сама не зная зачем, начала оправдываться: − У меня есть машина, но после небольшой аварии мне не рекомендуют садиться за руль.

Мужчина не унимался:

− Знаете, я с уверенностью могу…

− Не поймите меня неправильно, − резко оборвала его Юля, − но, если вы не возражаете, я бы хотела побыть в тишине.

Водитель еще раз взглянул на нее через зеркало и понимающе кивнул.

− Простите, − добавила она.

Подъезжая к дому отца в салон автомобиля стали просачиваться громкие звуки музыки, несмотря на то, что стекла были подняты. Когда машина остановилась у подъездной дорожки к дому, Юля какое-то время ошеломленно наблюдала за происходящим около него, а также в самом доме – это было видно сквозь широкие панорамные окна. Только спустя минуту она расплатилась с водителем и открыла дверь.

Большие окна в фасаде позволяли видеть если не все, то достаточно много для того, чтобы понять, что ее младшая сестра закатила вечеринку. Увидев, что происходит на территории отцовского дома, стоя на его пороге, к ней вернулись все те эмоции, которые переполняли ее в кабинете библиотеки. Только теперь они отдавались гулом в ушах и злостью на лице.

Юля поспешила войти внутрь. Аню она нашла в кресле гостиной. Та была в отключке от количества выпитого алкоголя; возможно, что и не только его.

− Как можно так беззаботно развлекаться, когда твой отец в больнице? – прорычала Юля в лицо сестры, резко проснувшейся от пощечины. На ее лице был явно выражен испуг от неожиданного появления незваного гостя. – Проснись, черт тебя подери! Кто все эти люди? Какого хрена здесь творится вообще?!

Она сделала жест рукой, указывая на болтающиеся по дому в состоянии полуобморока тела, но Аня на крики взбешенной сестры практически не реагировала.

− О, Юльчик, − с трудом произнесла она заплетающимся языком. – И ты тоже здесь?

Чтобы привести сестру в чувства, Юле пришлось плеснуть стакан какой-то жидкости ей в лицо.

− Эй, ты чего это, офонарела совсем? – более бодрым голосом пробурчала Аня, поднимаясь с кресла. Юля тем временем скрутила вертушку громкости на музыкальном центре и в создавшейся тишине прогремела криками о том, чтобы все живо выметались из дома, иначе она вызовет полицию.

− Куда же вы? Погодите, − Аня тщетно пыталась остановить уходивших одного за другим пьяных участников тусовки.

− Заткнись, − холодным голосом проговорила Юля. – Сейчас и до тебя очередь дойдет.

Спустя несколько минут, когда в доме больше не было никого постороннего, Юля строгим тоном приказала сестре пойти умыться, так как их ждет серьезный разговор. Та без пререканий направилась на кухню, открыла кран, набрала в сложенные лодочкой ладони воду и плеснула себе в лицо.

− Приходишь в сознание? – уже более спокойно спросила Юля.

− Да. Лучше.

В доме царил полный хаос. Множество пустых или полупустых бутылок были разбросаны по полу, дивану и на журнальном столике. Коробки из-под пиццы в развернутом виде лежали посреди кухонного стола, а красный соус и треугольный след, видимо от кусочка пиццы, был размазан по дорогому столу из красного дерева.

− Как ты могла так поступить, Аня? – спросила Юля у сестры, когда та присела напротив нее в кресло. – Я спрашиваю не только об этом всем, − она поочередно указала пальцем на бардак вокруг них, − но еще и о нашем отце. Почему ты не посоветовалась со мной перед тем, как что-то предпринимать?

Аня дрожащими руками открыла банку «Пепси-колы», которую нашла у себя за спиной в складках кресла. Сделала несколько больших глотков, скривилась от ударивших в нос газов и поставила банку на стол, отодвинув в сторону картонную коробку.

− Знаешь, − начала она, − у меня в жизни не все так безоблачно, как у тебя, сестренка. Ведь ты всегда была папенькиной любимицей, а не я, − она откинулась назад и запрокинула голову. Мне всегда приходилось только подбирать оставленные тобою крохи.

− Что ты такое говоришь? – возмутилась Юля. – Ты еще смеешь говорить, что тебе в этой жизни чего-то не доставалось? Папа никогда не оставлял нас на произвол судьбы. У нас всегда была вкусная еда на столе, хорошая дорогая одежда. Он даже машину тебе купил, забыла уже? Ту, что твой Дима разбил по пьяни.

− Да помню я все, – вспылила Аня и толкнула ногой столик так, что тот проехал по полу и опрокинул банку с «Пепси». Девушки безучастно наблюдали, как та катится по столу, расплескивая по нему жидкость каштанового цвета. – Только вот обучение он мне не оплачивал, как тебе, не приглашал занять его место в фирме, которую основал сам. Да, да, знаю, сейчас скажешь, что ты отказалась. И что с того? Это ничего не меняет.

− Ты решила ему за что-то отплатить? Аня, что плохого он тебе сделал? Неужели он заслужил такого отношения?

− Что мне еще оставалось? Возиться с ним самой? Да он временами даже не узнавал меня! – тушь на ее глазах растеклась и превратилась в черные размазанные пятна вокруг глаз – она беззвучно плакала.

− Что делать?! – взорвалась Юля. – Позвонить мне, для начала! Ты что, совсем из ума выжила? Ты собственного отца в дурдом упекла. Ты считаешь, что это нормально вообще?

− Я не знаю… Мне… мне показалось, что это единственный правильный выход. Ведь, если на то пошло, проблемами с головой занимаются врачи именно в таких учреждениях. Если у него с этим все совсем плохо, значит именно там ему и место.

− Блин, да с тобой без толку говорить вообще… Где он? Ты не сказала куда именно его отвезла.

− Ты хочешь его привезти обратно? Только не говори, что вернешь его сюда, ко мне.

− Я не знаю… Не знаю куда, но так нельзя. Мне нужно его увидеть, тогда и решу, что делать дальше. Ты говоришь, ему еще хуже стало за этот месяц?

Аня зажала ладони между коленками, отвернулась куда-то в сторону и кивнула. Продолжая невидящими глазами смотреть куда угодно, лишь бы не в глаза сестре, сказала:

− В Вирнаково. У выезда из поселка, в сторону шоссе, есть поворот направо – развилка. Там находится лечебница. Ты увидишь указатель.

Юля выслушала сестру, но не сказала ни слова. Она встала с кресла и вышла из дома, набирая номер телефона того самого таксиста.

Глава 4

Найти это место было бы совсем непросто, если бы не наличие маленькой указательной таблички, говорящей о развилке, у съезда с главного шоссе при выезде из Вирнаково. Узкая грунтовая дорога без каких-либо дополнительных пометок о том, куда она ведет. Таксист, по всей видимости, знал, куда едет, но особого восторга от получения такого заказа на его лице не наблюдалось. То ли ему не нравилось, что нужно ехать по ухабам необъезженной пародии на дорогу, то ли он знал, что в этом направлении находится не совсем доброе место, если можно позволить себе выразиться подобным образом.

Через каких-то три-четыре километра Юля заметила по левую руку от себя поросшее лозой железное ограждение среди неухоженных деревьев – они подъезжали к большому трехэтажному зданию психиатрической лечебницы имени Михаила Игнатовича Глухова.

На фотографиях, найденных ею в интернете, здание выглядело куда лучше, чем сейчас, спустя годы, прошедшие с того момента, когда были сделаны эти снимки – она решила не терять времени, и в пути попытаться разузнать что-нибудь о том месте, в которое направляется, но кроме нескольких фотографий никакой информации получить не успела, так как машину на неровностях грунта то и дело бросало то влево, то вправо.

На условиях включенного двойного счетчика Юля уговорила таксиста подождать ее здесь, потому как надолго она задерживаться не собиралась, а вызвать сюда другой экипаж было бы очень затруднительно. К тому же, день уже подходил к концу, а перспективы остаться с ночлегом в сумасшедшем доме ее нисколько не привлекали.

− Анна? – спросил мужчина лет сорока с лишним. На нем была белая рубашка не первой свежести, а на шее незатянутый галстук, под которым виднелась расстегнутая первая пуговица у воротника. Сверху был небрежно накинут медицинский халат. Все это, вкупе с нестриженой бородой и усталым видом не придали Юле большого доверия к этому человеку, но иного выбора, с кем можно поговорить об отце, ей не представилось – он встретил ее в первом помещении, только она успела переступить через порог.

− Знаю, что мы похожи, но нет, − ответила девушка. – Я Юлия Неводная, сестра…

− Сестра Анны, верно? – перебил ее мужчина.

Она кивнула.

− Простите, меня зовут Руслан Дмитриевич. Я замещаю главного врача клиники. Он сейчас в отъезде, − доктор протянул ей руку, слабо пожал и поторопится отпустить ее. – Чем я могу быть полезным?

Он пригласил ее пройти вглубь помещения. Юля, тут же начала расспрашивать про отца.

− Да, такой к нам поступал. Ваша сестра привезла его на обследование, которое выявило некоторые осложнения, вызванные промедлением в его лечении. Если бы только вы обратились несколькими неделями ранее, когда его симптомы только начинали проявляться. Но теперь он нуждается в постоянном уходе и медикаментах.

− Я понимаю, − с грустью в голосе произнесла Юля. – Я могу его увидеть?

− Простите, но я вынужден отказать. Он не так давно проходил назначенные ему процедуры, и уже отдыхает. Лучше приходите завтра с утра. Тогда и поговорите с ним.

− Хотя бы на минуту, − не унималась девушка. – Лишь спросить, как он себя чувствует. Может ему что-то нужно. Не могу же я…

− Я вас понимаю, правда. Мне очень жаль, но будет лучше, если мы отложим ваш визит к нему на завтра. Поверьте, так будет лучше в первую очередь для него.

Юля молчала в нерешительности. Она смотрела на врача, который был непреклонен в своем решении, потом на часы, думая, что доктор все-таки прав. Обернувшись назад, она посмотрела через стеклянную входную дверь и увидела вдалеке ожидавшую ее машину такси, за ограждением.

− Вас ждут, не так ли? – спросил доктор.

Он заметил волнение в движениях девушки и, не дожидаясь ее ответа, добавил:

− Не переживайте, ваш отец в хороших руках. А мы будем ждать вас завтра с девяти утра вместе с ним.

− Это такси, − ответила она, указав пальцем через плечо, и потерла ладонями лицо. – Хорошо. Я приеду утром.

− Я вас провожу, − Руслан Дмитриевич открыл перед ней одну из створок входной двери и улыбнулся. – Всего доброго.

Глава 5

− Почему ты так говоришь? Это ведь мой отец! Как бы ты поступил на моем месте?

− Почему? – отвечал Артем. – Не будь у тебя к этому всему личного интереса, ты бы поняла, почему. Да, это твой отец, но такова жизнь. Он уже в очень преклонном возрасте, а ты не сиделка, и не психиатр. Ты должна понимать, что ему нужен профессиональных уход. Вы с Аней сделали все, что могли, но время вышло, вы не можете с ним возиться и дальше, каким бы хорошим и родным он ни был. – Он ходил по комнате то взад, то вперед, избегая прямых взглядов жены. – А теперь ты хочешь, чтобы и мы принимали в этом участие? Или ты думаешь, что нас с Никитой это не коснется? Не хватало ему еще смотреть на сбрендившего старика.

− Не говори так, пожалуйста! – резко выпалила Юля.

− Прости, но это ведь не пустые слова. Он может случайно, сам того не желая и даже не понимая, причинить вред нашему сыну. Кого после этого винить прикажешь? – Он остановился и посмотрел на нее. – Лично я буду винить себя, что допустил подобное, заранее понимая, что это могло произойти.

− Но, не могу же я его оставить там! – не унималась Юля. – Блин, нужно хотя бы подыскать ему нормальную, приличную клинику, а не эту – у черта на куличиках. Хоть это ты понимаешь?

Юля подошла к настенному шкафу над кухонным столом, и достала уже откупоренную бутылку красного сухого вина. Налила себе больше половины бокала и одним глотком осушила. Артем молча наблюдал за ней, не находя подходящих слов, чтобы не разругаться. Но это было к лучшему.

Через несколько секунд Юля продолжила:

− Я понимаю, что в нашем доме ему нечего делать. Я и не собиралась оставлять его здесь. Только на несколько дней, чтобы я смогла найти ему хорошее место. Но и пустить все на самотек тоже не могу. – Она говорила уже более спокойным голосом. Видимо, вино сделало свое дело.

− Слушай, − он подошел к ней и обнял за плечи, – может не стоит торопить события? Тебе этот врач сказал, что у него все в порядке, что твой отец ни в чем не нуждается, верно?

Юля кивнула.

− Значит и переживать не стоит, так? Сделай, как тебе порекомендовал этот, как его… − он запнулся, вспоминая имя.

− Руслан Дмитриевич, кажется, − закончила за него Юля.

− Да. Поедешь туда утром, поговоришь с его лечащим врачом, пообщаешься с папой и тогда уже решишь, что делать дальше. Может ему там комфортно, и он вовсе не нуждается в переводе в другую клинику. – Он заглянул ей в глаза. – Ну, как думаешь?

− Думаю, ты прав, − тихим голосом ответила она и положила голову ему на плечо. – Утром…

Этой ночью Юля не смогла уснуть, думая о предстоящей поездке, о разговоре с врачом о состоянии психического здоровья ее отца, и с ним самим. Самое сложное – поговорить с ним самим после того, как она оставила его на целый месяц на попечение своей безответственной сестры. Ее уже сейчас одолевали угрызения совести, а осознание, что ей предстоит смотреть ему в глаза и объясняться и вовсе разрушало ее изнутри.

Посмотрев на мужа, что беззаботно спал на соседней подушке рядом с ней, она тихо встала с постели, накинула на плечи халат и пошла на кухню, за все той же бутылкой вина. Налив полный бокал, она вышла на балкон. Теплый летний ветерок обдувал ее лицо и освежал, полностью прогоняя сон. Где-то вдалеке был слышен лай собак, звук опрокинутого и покатившегося по асфальту жестяного мусорного ведра – уличные псы гоняли кошек.

− Как же это все некстати, − громко проговорила Юля и сделала большой глоток вина из бокала, глядя куда-то вниз с высоты девятого этажа своего балкона. Конечно же, она имела в виду не доносившиеся снизу звуки. Она думала про отца, и о том, что ей со всеми навалившимися на нее трудностями делать. – Будто бы для этого вообще может быть подходящее время…

Глава 6

В комнате для гостей очень странно пахло. Складывалось такое впечатление, будто бы здесь хранили старые, давно требующие утилизации вещи, или просто никогда не проветривали. Несколько старых, обтрепанных кресел, исписанный ручками деревянный стол и две желтых лампы, висящих высоко под потолком – это все, что говорило об этой комнате, как о помещении для встречи пациентов с родственниками.

− Добрый день, − сказал вошедший мужчина в белом халате.

«Снова какой-то санитар» − подумала Юля.

Руслан Дмитриевич говорил, что встретит ее утром, но он, видимо, лишь распорядился об этом кому-то из персонала, так как на пороге лечебницы ее встретил один из санитаров и без лишних вопросов проводил сюда. Теперь кто-то другой.

− Здравствуйте, − ответила Юля. – Я бы хотела…

− Да-да, вашего отца скоро проводят сюда, и вы сможете пообщаться.

− Вы так выражаетесь, будто бы он здесь заключенный, а не пациент, − с недоверием проговорила она. – А вы, собственно, кто? Главврач говорил, что он лично встретит меня сегодня.

− Ох, простите, пожалуйста. Я лечащий врач вашего отца – Сергей Владимирович Лиманов. А доктор Высоков в данный момент занят, потому поручил этим вопросом заняться мне, если вы, конечно, не против. – Он вопросительно посмотрел на нее в ожидании реакции.

− Нет, не против.

− Юлия, верно? Я бы предложил вам чай или кофе, но у нас не разрешаются подобные напитки. Они слишком стимулируют нервную систему. Мы их не пьем тоже, чтобы не провоцировать пациентов. Надеюсь на ваше понимание.

Девушка ничего не ответила. Он подошел ближе и присел в кресло напротив.

− Может, у вас есть еще какие-нибудь вопросы, пока мы ждем вашего отца? С удовольствием на них отвечу.

− Меня интересуют, как он себя чувствует, и какие дальнейшие перспективы?

− Знаете, Юлия, − начал он, и придвинулся немного ближе, упер локти в колени, а руки сложил в замок. – Хорошо, что вы привезли его сейчас. Если бы мы выявили осложнения позже, то нам было бы крайне сложно поддерживать его вменяемое состояние. Сейчас ему немного хуже, потому что болезнь берет свое, от этого никуда не деться – возраст, понимаете? Но он, по крайней мере, более стабилен и сможет длительное время находиться в своем уме. Методика лечения, которую мы применяем − не идеальна, но она позволяет держать под контролем потери памяти, буйства и отключение от реальности у наших пациентов.

− А что за методика? Чем вы его лечите?

− Простите, этого я вам сказать не могу. Политика учреждения это не приветствует, − ответил доктор, и отпрянул к спинке кресла.

− В каком это смысле, не можете? Я хочу знать, чем вы…

Дверь в комнату для свиданий отворилась, скрипом прервав возмущения девушки, и санитар вкатил в помещение коляску с пациентом.

− Папа! – прокричала Юля, и поднявшись с кресла, подбежала к отцу. – Как ты? Прости меня, прости, что я…

− Мы вас оставим, только, прошу вас, не позволяйте ему сильно волноваться. − сказал доктор Лиманов. После этих слов он вместе с санитаром вышел из комнаты.

− Анечка, милая, − проговорил мужчина в коляске. – Ты пришла забрать меня?

Она опустилась перед ним на корточки и взяла за руки.

− Пап, ты меня не узнаешь? Это я, Юля. Ну ты чего?

− Анюта, пойдем домой, нас мама заждалась уже, извелась вся, наверное.

− Папуля… − грустно произнесла она, понимая, что тот совсем не осознает, где находится и кто с ним говорит. «Что же они с тобой сделали?»

− Чем они тебя лечат, пап, скажи мне, какие лекарства тебе дают?

− Лекарства? – изумленно переспросил он, и пустыми глазами уставился на дочку.

− Ну же! Мне нужно знать, папуль. – Она сделала очередную безрезультатную попытку что-то выяснить у отца, но, ничего не добившись встала на ноги.

− Черт, что же делать…

Юля стала расхаживать по комнате, обращаясь к самой себе. Ничего толкового в голову не приходило, кроме как сразу забрать отца из этой клиники, в где как минимум никто не хотел говорить ей о том методе лечения, от которого тому явно не становилось лучше.

− Почему ты ругаешься, милая? Что-нибудь случилось? Расскажи мне. Ты же знаешь, что всегда можешь положиться на старика.

− Мы что-нибудь придумаем, пап, не переживай. Все будет хорошо. Я только поговорю с доктором, и мы уедем домой. – Она поцеловала отца в щеку и выбежала в коридор в поисках кабинета главврача.

− Девушка, − прозвучал грубый мужской голос. – Здесь нельзя бегать.

Обернувшись, она увидела человека в белом расстегнутом халате.

− Руслан Дмитриевич, − сказала она. – Вас-то я и искала. Нам нужно поговорить.

Он подошел почти вплотную к ней.

− Вас не проводили к отцу?

− Не в этом дело. Я хотела задать вам несколько вопросов, − уверенным голосом проговорила Юля, но поправляя сумку, лямки которой то и дело спадали с плеча, она выдавала свою обеспокоенность. Доктор какое-то время молча смотрел на нее, потом предложил пройти в его кабинет, указав направление рукой.

− Я хочу знать, какие препараты вы прописали моему отцу, − она сходу начала наступление.

− Прошу вас, присядьте. – На лице доктора Высокова не дрогнул ни один мускул. Юля, повинуясь спокойному голосу мужчины, опустилась в кресло напротив стола и положила сумочку на колени.

Дождавшись, когда она немного остынет – хватило нескольких секунд – он заговорил:

− Послушайте, Юлия, мы еще не приступали ни к какого рода медикаментозному вмешательству в состояние вашего отца. Проводили лишь некоторые тесты, чтобы понять с чем имеем дело. – Он взял папку на углу стола, раскрыл ее и положил так, чтобы девушка могла видеть изложенную в ней информацию. – Вот, смотрите. Дважды была проведена электроэнцефалограмма, магнитно-резонансная томография, также несколько тестов на мелкую моторику рук и памяти. Больше ничего.

− Он ведь… − начала Юля, но оборвалась на полуслове. – Я видела…

− Подозреваю, что вы видели его состояние несколько ранее, когда он еще был в более здравом уме. – Он посмотрел на нее более пристально. – Но болезнь прогрессирует, и это, уверяю вас, не наша вина. Мы здесь лечим людей, а не стараемся убить в них остатки человечности, вопреки всем стереотипам людей, понимаете? – Он не сводил с нее глаз все это время, заставляя девушку ерзать на стуле от неловкости.

− Я хотела бы забрать его, немедленно, − наконец сказала она, словно и вовсе его не слушала.

Доктор Высоков какое-то время молча смотрел на нее, а потом откинулся на стуле и холодным тоном сказал, что выполнить ее просьбу невозможно, поясняя это тем, что он не может отпустить человека в столь плачевном психическом состоянии. Сказал, что этика учреждения базируется на необходимости всячески оградить внешний мир от людей, которые мало того, что не способны позаботиться о себе самостоятельно, так еще и являются потенциально опасными для общества.

− Но он же не законченный псих! Он всего лишь старик с ухудшенной памятью. Что значит, вы не можете его отпустить? Это чушь! Я заберу его отсюда, хотите вы того, или нет!

− Прошу вас, поймите, что мы хотим держать его здесь не больше вашего. У нас есть порядки, которых мы стараемся придерживаться. Только благодаря им мы можем существовать. – От откупорил пластиковую бутылку со стола, наполнил водой стакан, а остальное перелил в графин около настольных часов. – Может воды?

Юля отрицательно покачала головой.

− Ваш отец – замечательный человек. Мы постараемся ему помочь, насколько хватит наших сил, потому, я бы порекомендовал вам набраться терпения и немного подождать. Если же мы не сможем добиться улучшения его состояния в ближайшее время, то я лично позабочусь о том, чтобы ему подобрали место, в котором ему будет максимально комфортно находиться. У вас будет возможность навещать отца в любое время, когда захотите. Сможете быть рядом. Идет? – Он смотрел ей в глаза все тем же тяжелым, пронизывающим взглядом.

Все это кажется очень мутным, но ей в любом случае потребуется время на то, чтобы во всем разобраться. «Если никто не хочет рассказать, что здесь происходит, то придется выяснить это самостоятельно, − подумала она. – Методика? О какой методике лечения говорил доктор Лиманов? И если ее еще не применяют, как сказал Высоков, то когда?»

− Сколько?

− Что, простите? – переспросил он.

− Какое количество времени, по вашему мнению, потребуется на то, чтобы выяснить, сможете ли вы повлиять на его состояние? Я не хочу, чтобы все это надолго затянулось.

Немного подумав, он ответил:

− Дня три-четыре. Как мне кажется, больше не потребуется. Этого будет вполне достаточно.

− Считайте, что вы меня убедили. Но по истечению срока я его заберу, в любом случае. Мы договорились?

− Конечно, − сказал доктор. – Сделаем все возможное. Мы сегодня же приступим и уже через несколько дней должны быть результаты.

Юля поднялась со стула и повернулась к выходу.

− Спасибо, − сказала она у двери. – Я вернусь через два дня, узнать, как продвигается дело, если вы не против.

− Как вам будет угодно, − ответил он.

Юля вышла из кабинета, прошла по кафельной плитке и, покинув здание, направилась к тому месту, где ее вчера ожидала машина. Но не сегодня. В этот раз она заранее отпустила таксиста, так как ехать в город она не собиралась. На этот вечер у нее были совсем другие планы…

Глава 7

Место, в котором находится эта лечебница, расположена в полном отстранении от любых возможных поселений, потому Юле пришлось пройти расстояние почти в два километра – так показал фитнес-трекер на запястье − прежде чем она добралась до развилки грунтовой и асфальтированной дорог, вливающихся в шоссе. В целом, это ей далось даже легче, чем она себе представляла, ведь на машине эта дистанция казалась чуть ли не вдвое длиннее. Видимо, из-за нетерпения скорее попасть к месту назначения. Хорошо, что она в свой небольшой рюкзачок смогла вместить кроссовки – на каблуках идти по ухабам грунтовой дороги было бы той еще задачкой.

Пройдя еще метров триста, она увидела небольшое сооружение у дороги, рядом с которым на лежанке отдыхал мужчина лет пятидесяти, накрыв лицо старой джинсовой кепкой.

− Придорожное кафе в духе «первый посетитель получает удобное место за столиком»? – проговорила она вслух. Мужчина ее не услышал. Действительно, иначе и быть не могло: в тени большого зонта стоит одинокий холодильник для мороженого, а рядом с ним стоит стол с двадцатилитровой бочкой с наклейкой «Лимонад. Домашний». Слева от этой шаткой конструкции такой же одинокий столик для посетителей.

«Ну хоть стула два», − добавила Юля, но на этот раз лишь мысленно.

− День добрый! – выкрикнула она в попытке разбудить крепко уснувшего, разморившегося не то пивом, не то жарким полуденным солнцем мужчину. Тот никак не отреагировал. Ей пришлось подойти к нему на расстояние полутора метров, чтобы тот все же ее услышал.

− О, да, − встрепенулся он. – Извините, я…

− Жаркий денек сегодня, не так ли? – Она решила не выслушивать его оправданий.

− Не то слово, − согласился он, надевая на голову взмокшую от пота кепку и протирая руками глаза. – Лимонадику? Вкусный. Жена готовила.

− С удовольствием, − солгала Юля. Пить она, конечно, хотела безумно, но в сторону предлагаемого ей ассортимента смотрела с неким недоверием. К тому же, она хотела только спросить, нет ли в поселке какой-нибудь гостиницы или отеля, в котором можно отдохнуть несколько часов и покопаться во всемирной паутине, а люди, торгующие чем-то у дороги, не часто видавшие покупателей, на вопросы отвечать станут более охотно только после того, как у них что-нибудь купишь. Сделав небольшой глоток прохлаждающего напитка, она неожиданно для самой себя изменила о нем мнение – лимонад на редкость вкусный, хотя и такой холодный, что мигом свел зубы.

− Невероятно, произнесла она с искренним восторгом, все еще борясь с оскоминой на зубах. – Честно сказать, я не ожидала, что он будет таким вкусным. Поблагодарите за меня вашу жену.

Мужчина по-доброму улыбнулся, приложил к лицу носовой платок и завалился в свое кресло, чем-то напоминавшее шезлонг, только ручной работы.

− А что делает столь юная особа в наших краях? Я вас здесь раньше не видел.

− Ой, я бываю здесь часто, − вновь солгала Юля, но уже из соображений безопасности – не очень разумно было бы говорить незнакомому человеку о том, что она здесь совсем одна и ее никто не знает. – Мы с мужем время от времени делаем покупки на оптовой базе недалеко отсюда. – Указатель, в каком направлении находится эта база, она заметила совсем случайно, когда впервые ехала на такси через Вирнаково, потому выдумать такую историю не составило большого труда.

− О как, − чему-то удивился мужчина, приподняв головной убор и окинув ее оценивающим взглядом.

Спрашивать про гостиницу она уже не хотела, потому как это совсем выдало бы ее как одинокую путницу, случайно заблудившуюся вдали от цивилизации.

− Мы шину прокололи недалеко отсюда. Вот я и решила пройтись освежиться, пока жду, когда муж поставит запасное колесо. Кстати, он наверняка уже справился и мне пора возвращаться к нему.

− Надеюсь, обойдется без дополнительных приключений, − сказал мужчина, вновь набрасывая на лицо кепку. – Если все же не решите вопрос с колесом, возвращайтесь, что-нибудь придумаем. У меня тут есть кое-какие инструменты. – Он указал через плечо на домик и замолчал. Кажется, уснул.

«Что ж, − подумала Юля, − идея с поиском уютного места, чтобы переждать день не удалась, зато какое-то время удалось скоротать. К тому же, под вечер заказывать такси из поселка, указывая точкой прибытия психиатрическую лечебницу, было бы слишком странно. Это если не брать в расчет того, что подъезжающую машину из-за стеклянных дверей и окон здания, выходивших к дороге, крайне сложно не заметить».

Прогадав с планом отсидеться в Вирнаково, и не торопясь возвращаясь к лечебнице, Юля решила обратный путь преодолеть с пользой, попытавшись разузнать больше информации об этой лечебнице. В прошлый раз времени на это оказалось недостаточно.

Введя несколько запросов в поисковую строку браузера, она нашла статью, датированную четырьмя годами ранее, в которой корреспондент из областной газеты рассказывал о событиях, связанных с вынужденной сменой главного врача этого учреждения. Свежей информации на сайте после этого изменения было крайне мало, потому как лечебница перешла в частное владение и доступ к ее ресурсам для прессы стал недоступен. Это у Юли вызвало немалый интерес, потому как сокрытие от людей информации о месте, в котором несчастным людям перемывают мозги – она, как и многие другие, считала, что именно этим в подобных местах и занимаются – выглядит крайне подозрительно. «Должен же быть хоть какой-то контроль над этими врачами, − думала Юля, − ведь они и сами вполне могут оказаться какими-нибудь психами, повернутыми на экспериментах над человеческим разумом».

Также в этой статье она нашла подборку фотографий с хронологической последовательностью, начиная с две тысячи четырнадцатого года. Здание больницы и окружавшие ее гектары земли постепенно заметно увядали, теряя былой презентабельный вид. Территория, которую занимал весь комплекс, обрастала деревьями и кустарниками, за которыми, по всей видимости, совсем никто не ухаживал.

− Ты совсем умом тронулась, сестренка, − вслух проговорила Юля. – Хоть бы поинтересовалась, куда родного отца сдаешь, дура набитая.

Рассматривая снимки более детально, на последнем из них она заметила интересную особенность, которую многие сочли бы за простую несостоятельность управляющего поддерживать работу всего здания, а не только лишь первых двух этажей – все окна третьего этажа были грубо забиты досками. Может именно из-за досок она обратила на это внимание, ведь если закрывается этаж, совсем не обязательно заколачивать окна. Достаточно заклеить их изнутри, или завесить плотной тканью.

Отвлекаясь на интересные статейки, в которых Юля с каждой следующей страницей находила все новые и новые странности, она незаметно для самой себя добралась к лечебнице – металлический забор из старых, гнилых прутьев находился уже в какой-то сотне метров от нее.

Уже начинало вечереть, потому было самое время приступать к выполнению намеченного плана. Опасаясь быть замеченной, она оглядывалась по сторонам в поиске какого-нибудь санитара, решившего прогуляться в тени густых крон деревьев по территории психушки, но, к счастью, никого не находила. Пройдя еще шагов двадцать вдоль ограждения с левой стороны, она нашла поврежденную временем и ржавчиной, а может и уличными собаками, прореху в старой металлической конструкции, в которую сперва забросила рюкзак, а следом без труда смогла пролезть и сама.

Оказавшись по другую сторону ограждения Юля опустила взгляд на часы, а потом осмотрелась вокруг. С этой позиции она могла хорошо видеть как главный вход в лечебницу, так и поросшую травой дорожку к заднему двору. Фитнес-трекер на запястье показывал половину восьмого вечера, а на парковочной площадке, если небольшой участок с потрескавшимся от проросшего бурьяна асфальтом перед входом в здание можно назвать парковочной площадкой, уже нет ни одной машины. Она попыталась вспомнить, видела ли какой-нибудь транспорт на этом месте, когда приезжала в прошлый раз, и сегодня утром, но не смогла. Не удивительно, что она не обратила на это внимание. Было совсем не до этого.

Сквозь арочного типа окно холла пробивался слабый желтый свет ламп. Она осторожно в него заглянула, все еще украдкой посматривая в сторону главного входа, чтобы не быть врасплох застигнутой кем-нибудь из персонала, совершающего вечерний обход территории. Внутри она увидела тот же пустующий столик с мягким диваном под раскидистыми листьями высокого растения, установленного около окна с противоположной стороны помещения. Пустовала и скамейка под стеной. Совсем никого.

«Где же они? Неужели все уже разъехались по домам? – едва шевеля губами, беззвучно проговорила Юля, вернувшись глазами к подъездной дорожке. Она старалась отыскать на траве хоть какие-то следы от колес в разрастающихся тенях приближающейся ночи. − Не может быть, ведь еще рано. Даже приемные отделения больниц работают минимум до восьми, а то и девяти вечера, а здесь постоянные пациенты. Ни у кого из врачей и персонала нет личного транспорта? Не верю я в это. Разве что они работают вахтовым методом, а потому вынуждены по несколько дней, а может и недель жить на территории лечебницы. Такой вариант, конечно, возможен».

Хотя это и создает массу вопросов, все же такому положению вещей при желании можно дать рациональное объяснение. Но забитым досками окнам всего третьего этажа – нет. Посмотрев наверх, она теперь не только по фото, но и лично смогла оценить, насколько странным выглядит это строительное решение. Пройдясь взглядом вдоль торца здания, она заметила, что забиты были не все окна. Некоторые замурованы кирпичом, причем другого цвета, отличного от цвета кирпича, из которого возведены стены.

Из-за угла кирпичной стены, за которым начинался задний дворик, лился яркий свет. Он исходил из окон, по всей видимости, главного помещения, в котором большую часть времени проводили пациенты − к такому выводу пришла Юля, увидев в отблесках света, что падал на траву, множество блуждающих теней, сменяющих друг друга. Она прошла по тропе и свернула за угол здания.

Она оказалась права.

Украдкой заглянув в окно, взявшись руками за прутья решеток и стараясь не выдать своего присутствия случайными звуками или движениями, она увидела еще более странную картину, чем все предыдущие: пациенты – сумасшедшими они не выглядели, но на них всех была одинаковая одежда, состоявшая из штанов и рубашки из белого простого материала − один за другим сходились к центру комнаты и замирали, устремив взгляды куда-то в пол. Следом за ними в круг становились также санитары, медицинские сестры и один уборщик. Последний сперва аккуратно поставил у стены швабру, подпер ее ведром с водой, развернулся, постоял несколько секунд, уставившись пустым, невидящим взглядом в том же направлении, что и все остальные, и медленно пошел к центру комнаты. Ее отца среди них не было.

− Что за чертовщина? – выругалась Юля вслух.

Она достала из кармана телефон, включила камеру, навела фокусировку на всех этих людей и нажала кнопку затвора. В этот момент неожиданно для нее самой сработала вспышка, на секунду осветив ярко-белым светом стекло, ее, стоящую под окном и все, что в радиусе нескольких метров вокруг. Она испугала этим саму себя и уронила телефон на землю, понимая, что полностью выдала свое присутствие. Собираясь бежать, она подобрала телефон и даже повернулась в направлении дыры в ограждении, сквозь которое пробралась на территорию, но, бросив последний взгляд в окно поняла – никто из находящихся в комнате даже не шелохнулся. Она застыла в еще большем недоумении, чем минутой ранее.

− Да какого хрена? – она уже не опасаясь, что ее заметят, говорила в полный голос и, поражаясь абсурдности ситуации, махала рукой, пытаясь обратить на себя хоть какое-то внимание. – Вообще ноль эмоций? Что с вами, эй?!

Вдруг дверь в комнату открылась. В нее вошел доктор Высоков и доктор Лиманов. Они последовали за остальными, будто бы бездушные марионетки: подошли к центру комнаты, заняли место в кругу психов и остального персонала, и уставились в пол.

− И вы туда же?! – Юля больше не могла сдерживать эмоций. Она просто не верила своим глазам, начиная думать, что сама понемногу сходит с ума.

− Ладно. Ладно, да. Я просто буду делать то, что планировала. Плевать. Чертовы психи!..

Высоко вскинув брови, она встала во весь рост и просто пошла дальше, пытаясь забыть увиденное и убеждая себя, что ничего необычного не произошло.

− Подумаешь, все встали в круг. И эти умалишенные, и персонал, и врачи. Может у них просто наступило время помолиться? – она продолжала говорить сама с собой, как вспомнила про время, напомнив самой себе об этом. На часах было пять минут девятого. Солнце уже зашло и все вокруг погрузилось в полумрак.

В других окнах первого и второго этажа было совершенно темно. Попытавшись заглянуть внутрь, она не смогла различить ни единого предмета. В следующем окне то же самое. И в следующем тоже…

Не зная, что дальше делать, она уперла руки в бока и думала, всматриваясь в даль и облизывая пересохшие от испуга губы. Так как вся вторая половина корпуса была погружена во тьму, практически ничего впереди разглядеть было нельзя, кроме одной маленькой поблескивающей точки под стеной в нескольких метрах от нее. Вновь достав телефон, она включила экран, направила его перед собой и пошла на этот единственный ориентир. Подойдя ближе, она увидела сбитую из досок будку – вход в подвал. А светящейся точкой оказалась металлическая ручка на диагонально расположенной двери.

На удивление, дверь оказалась не заперта.

− Черт, я и правда это сделаю?.. − шепотом проговорила она. – Смелее, ну же…

Глава 8

Осмотревшись по сторонам, Юля посветила экраном телефона в черноту подвала и нащупала ногой первую ступеньку. Спустившись вниз, она, сделав лишь пару шагов, услышала под собой хруст досок, после чего одна нога на полметра провалилась в рыхлый песок. В темноте вытаскивать ногу она не торопилась. Присев на пол, она решила сначала посмотреть, куда попала и что творится вокруг. Уже не переживая, что яркий свет кто-то увидит, включила фонарик на телефоне и увидела, что оказалась в довольно узком коридорчике, что выходит в заброшенное складское помещение.

Она аккуратно встала, вытащила ногу из расселины в досках и отряхнула с кроссовки песок. Следующие шаги пришлось делать с особой осторожностью, чтобы снова не угодить в ловушку из гнилых досок – в этот раз под полом может не оказаться мягкого песка.

Сделав еще одно медленное круговое движение рукой с телефоном, Юля увидела, что кроме пыльных ящиков и старой ветхой мебели в подвале есть лестница, ведущая наверх.

− Приятная новость – отсюда есть выход, или вход, смотря с какой стороны посмотреть, − хотела она сказать вслух, но решила, что сам факт ее местонахождения в темном подвале психиатрической лечебницы среди ночи – достаточно веская причина вести себя как можно тише. Мало ли что? Или кто…

Поднявшись по ступеням и подойдя к двери, она приложила ухо к сырым доскам и прислушалась, пытаясь понять, есть ли кто-нибудь по ту сторону. Это простая, но необходимая предостерегающая мера, хотя она уже понимала, исходя из «мертвых окон» и заброшенного подвала, что попала в давно пустующее и никем не используемое крыло лечебницы.

Тихо отворив дверь и осветив фонариком путь, она вышла в длинный коридор и, если не брать в расчет мрачной обстановки, напоминавшей ужастики из девяностых, увидела множество открытых дверей, битых стекол на полу и разбросанной бумаги. «Ординаторская» − гласила надпись на табличке первой распахнутой настежь двери. Внутри по всей комнате в хаотичном порядке была расставлена мебель: старые деревянные столы с выдвинутыми ящиками, опрокинутые стулья, несколько вращающихся табуретов с кожаной обивкой шестигранной формы, и вешалки для одежды, похожие на лапы какого-то чудовища – такие тени они отбрасывали на стены позади них.

− Вряд ли здесь может быть что-то полезное для меня, − сказала Юля выходя из комнаты и направляясь к следующей – напротив.

Во вторую комнату она даже не стала заходить, потому как еще из коридора было видно, что в комнате нет ничего, кроме старых раковин, газовых плит и кухонной утвари, изъеденной ржавчиной и покрытой толстым слоем полувековой пыли. А вот третья – именно та комната, которую ей больше всего хотелось посетить. Металлическая табличка на двери почти в самом конце коридора пыльными буквами отсвечивала слово «Архив». Юля знала, что в абсолютно любом больничном заведении старого света обязательно должен быть архив, в котором хранятся журналы с записями об изменениях, которые вносились как в архитектуру здания, так и политику управления лечебным учреждением в целом. Также в архивах нередко хранятся более ненужные ни медперсоналу, ни родственникам истории болезней давно умерших пациентов, и прочая важная информация.

Она осторожно вошла внутрь.

На стене, слева от входа, висел подробный схематический план здания, на котором первый этаж занимали главный холл, кабинеты врачей и медперсонала, технические комнаты, центральное помещение, в котором пациенты проводили все свободное от процедур время, и комнаты для отдыха. Второй этаж был отведен для кабинетов интенсивной терапии и процедурных помещений. На третьем этаже, слева, если смотреть на план, каков он есть, располагалась одна большая комната, именуемая залой для конференций, а справа − множество палат для особо буйных пациентов: изоляционные комнаты с мягкими стенами, по всей видимости. Так гласили сноски под схемой, где каждый кабинет, комната, и любое другое помещение обозначалось сокращением, или же своим индивидуальным номером.

Также в комнате было много рядов металлических шкафчиков с длинными высокими ящиками, какие всегда можно было встретить в любом архивном помещении. На передней панели каждого из ящиков в специальный отсек вставлены квадратные листки бумаги с написанными при помощи шариковой ручки датами. Юля, аккуратно взявшись за ручку первого из них, на котором дата указывала на январь девяностого года, потянула на себя. Ящик со скрипом выехал, и перед ней оказались выложенные стройными рядами картонные папки с тряпичной завязкой.

«Нестеров Владимир Федорович, − имя, указанное на первой вытянутой из ящика папке. − Родился двадцать первого июня тысяча девятьсот двадцать седьмого года в поселке городского типа Рудной (ныне Вирнаково). Поступил в Вирнаковское отделение психиатрической лечебницы одиннадцатого января тысяча девятьсот девяностого года с симптомами псевдоневротической шизофрении. Проведен ряд обследований для установления конечного диагноза. Особо буйный. Помещен в карантинную зону». Также к бумагам было приложено множество фотографий, начиная с момента приема и в течение всей продолжительности лечения, заключения врачей об ухудшении состояния пациента и предписания по уходу за ним. Графа с датой смерти, что на последней странице, была пуста.

− Он еще жив? – вслух произнесла свои мысли Юля, − или они просто не посчитали нужным указать дату смерти?

Следующим делом, которое она вынула из ящика, оказалось дело Нарвалова Степана Викторовича. Дата рождения, место рождения, поступление, симптомы, фотографии с заключениями – все аналогично содержимому предыдущей папки. И пустующая графа с датой смерти.

Юля вновь взяла первую папку в руки и обратила внимание на дату рождения некоего Нестерова. Прикинув его возраст, она выпалила:

− Девяносто три… девяносто пять… Должно быть, ему уже девяносто пять лет! Да наши люди столько не живут.

Она сосчитала примерный возраст второго пациента, чью папку держала в руке – немного за сотню лет. Продолжая рыться в ящике, вынимая папки с личными делами одну за другой и открывая их на последней странице, она видела везде одно и то же: незаполненная графа о дате смерти.

Пройдя вдоль металлических рядов, она открыла последний ящик, что датировался серединой четырнадцатого года. Первая папка принадлежит Измайлову Сергею. Описывается опасность психически больного для самого себя и окружающих. Психомоторное возбуждение при склонности к агрессивным действиям и систематизированные бредовые симптомы. На фотографиях видно последовательное истощение. Семья – прочерк. Родственники − прочерк. Дата смерти – прочерк.

Внезапно послышался утробный металлический скрип и лязг цепей откуда-то из глубины здания. Юля упала на колени и затаилась. В горле резко пересохло, а сердце бешено колотилось, заглушая звук собственного дыхания.

− Они знают, что я здесь! Черт подери, что делать? – срывающимся шепотом проговорила она, даже не понимая, что произносит это вслух. Она ползком перебралась за один из столов и спряталась под ним.

Ожидая, и пытаясь представить, что будет происходить дальше, со стороны по-прежнему темного коридора послышались чьи-то голоса. Слова было сложно разобрать.

− … еще двоих. Ты правда … сможет справиться?

− Понятия не имею. Просто оставь… Он же сказал … пускай здесь будет.

Как только к ней начало возвращаться самообладание, как в руке зазвонил телефон. На экране высветилась фотография Тани. Сенсор дисплея, как на зло, не хотел реагировать на прикосновение испачканных пылью пальцев, потому Юле потребовалось несколько секунд, чтобы выбить звонок. Фонарик погас, и она осталась сидеть во необъятной кромешной тьме, понимая, что на этот раз точно себя выдала. Ошибки быть не может, и за ней придут.

− Ты это слышал? – сказал один из голосов.

− О чем ты? – ответил второй.

− Музыка. Какая-то музыка играла. Не прикидывайся, ты должен был слышать. Мне же не могло показаться.

− Живя с психами, недолго и самому свихнуться. – Голоса теперь было слышно отчетливо, будто бы они были ближе, или же слух настолько обострился от испуга, что весь диалог прозвучал будто бы за тонкой стенкой в общежитии. – Может тебе стоит показаться Высокову? Могу устроить.

− Пошел ты, умник!

Послышался смех, потом голоса вдруг стихли и снова проревел металлический скрежет – видимо, запиралась дверь, через которую они входили.

Какое-то время Юля продолжала прятаться под столом, а потом включила фонарик, вылезла, стараясь не шуметь, и, прислушиваясь в направлении недавнего звука, вышла из комнаты.

За, казалось бы, последней комнатой коридор не заканчивался, а уходил влево – этого поворота из-за темноты изначально не было видно. Подойдя ближе, Юля аккуратно выглянула из-за стены. В конце виднелся тонкий силуэт из света и пыли прямоугольной формы, походившем на дверь. Тонкие струйки пыли в форме луча падали на деревянные эполеты с несколькими упаковками бутилированной воды, какую она видела сегодня днем в кабинете главврача. Один целлофановый пакет был разорван. Нескольких бутылок не доставало. В желудке урчало, а во рту еще больше пересохло от внезапного испуга. Юля, решив, что исчезновения еще одной бутылки никто не заметит, наклонилась и вытащила пол-литровую бутылку воды. Осмотрела ее со всех сторон: этикетки нет, пробка со стандартной пломбой, которую еще не вскрывали, никаких надписей. Смерив ее на свету, она пожала плечами, открыла бутылку, понюхала и, не обнаружив ничего необычного, немного отпила. Придя к мысли, что на вкус это самая обыкновенная вода, сделала еще несколько больших глотков, завинтила крышку и бросила бутылку в рюкзак.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.