Бах Роуз
Судьба Желаний

Скверный-скверный мир

Место действия Королевство Новак, время правления Эрайдо ван Номред.

Незадолго до исчезновения звезд.

Умара одолевали сомнения, страх поселился в его поджилках. «Храбрый Умар», – венчали его сослуживцы. «Бесстрашный пёс», – говорили другие. Как будто бы страх выбирает, кем овладеть, а кого оставить. Умар думал, что люди порой забывают, что все боятся по-своему, просто кто-то стоит в ступоре перед предметом страха, а кто-то пытается справиться с ним, чтобы больше не бояться. Люди смешаны из разного вида дерьма, в том числе и из страха. Что насчет сомнений? Если страх можно превозмочь, то с сомнениями это просто невозможно. Капитан гарнизона Клич как-то перед битвой подбадривал его, сказав, что сомнения – вещь положительная. Нужно всегда ставить все слова и поступки под сомнения, так мы ищем истину.

Коридор был темный и простой, как пещера, не было ни картин, ни окон, только несколько канделябров отдавали волнующим светом. Этот вид напомнил Умару приют, в котором он вырос. От воспоминаний о годах нищеты и голода, борьбе за каждый кусочек хлеба, его живот непроизвольно заурчал.

Большеглазая девочка одетая в котту, что встретила его у входа, привела к темной двери и встала рядом, кивая на нее. Двумя пальцами Умар достал из мундира медную монету, глупо улыбнулся и протянул ей. Девочка схватила монету и снова кивнула на дверь, будто бы говоря: «Иди уже скорее».

Комната представляла собой кабинет какого-то банкира или, скорее, библиотекаря: полки полные книгами и свертками свитков, стопки пыльных бумаг на табуретках, а в центре, за массивным столом из дубового дерева восседал лысый старик, за спиной которого было единственное, большое окно очерчивая силуэт мужчины, чья тень ложилась до самой двери. В этом месте и не требовалось много света, поскольку его хозяин был слеп. Он просто сидел, сложив руки в замок, направив лицо на стол. Услышав, что дверь открылась, он медленно поднял голову в сторону гостя. Умар подошел ближе, его глаза постепенно привыкли к свету, и он дрогнул, увидев изуродованное лицо старика, покрытое шрамами ожога; зажило так, будто его лицо, слой за слоем обтянули куриной кожей, вместо носа были две маленькие дырочки, а пустые глазницы казались бездонными колодцами из которого на тебя смотрит демон.

– Прошу, не стесняйтесь, – хрипло пригласил старик, – присаживайтесь напротив.

– Здравствуйте, ваша светлость, – Умар подошел ближе, сделал полупоклон, поймав себя на мысли, что старик этого все равно не увидит. Он медленно и осторожно приземлился на стул, так же осторожно подвинулся к столу, блеснули голубые, влажные глаза Умара, свет упал на его загоревшее от солнца лицо, еще молодые морщины и родинку у уголка губ. Атмосфера была такой, как будто сделай что-нибудь неосторожно, и ты будешь мертв в одно мгновенье.

– Не нужно титулов, я давно отказался от этого, – хозяин за столом грустно улыбнулся. Если это можно было назвать улыбкой, когда все лицо один сплошной шрам – сморщивается и странно двигается.

– Тогда как мне к вам обращаться?

– Просто Ландфил.

– Хорошо, сэр Ландфил, меня зовут.

– Чш-ш, – старик поднял ладонь, останавливая гостя, – не нужно представляться. Это лишнее, – с минуту они сидели в неловком молчании. Старик ничего не говорил, а Умар просто не знал, с чего начать.

– Чего ты хочешь? – спросил Ландфил

Парень прокашлялся, прочистил горло.

– С детства я прошел через многое, выбрался из самых низов, через кровь и пот, и убийства дослужился до сержанта. Моего жалованья порой не хватает, чтобы ни в чем себе не отказывать. У меня есть любовь, хорошая и красивая девушка. Но… – старик молчал, внимательно слушая, – но с самого детства и по сей день у меня есть желание, которое, наверное, без вашей помощи не осуществить. Я вырос в приюте, в голоде и нищете. Каждый день я молился и ждал, что мои родители придут за мной, что однажды они вытащат меня из канавы, но этого так и не случилось. Теперь у меня есть возлюбленная, я созрел, чтобы создать собственную семью, но как еще подняться простолюдину до уровня знати? Я хочу разбогатеть! – Умар возбужденно стукнул кулаком по колену, – я хочу, чтобы у меня было все, что есть у них, и чтобы моя Линда ни в чем не нуждалась!

– Хорошо, – коротко ответил Ландфил, поднял ладони, закрыл ими уши и пригнулся. В кабинете вдруг стало жарко, – я слышу, что у тебя есть шанс, – сказал старик.

Умар всхлипнул от радости, заулыбался.

– Шанс? Какой шанс?

Старик снова прикрыл уши, покивал головой мыча басом, потом вернул руки на стол, направил лицо на гостя, будто готовился сказать что-то неприятное.

– Ты ведь знаешь, чтобы получить свое, нужно выполнить условие?

– У меня есть некоторые сбережения, я могу заплатить!

– Не я ставлю цену, – старик прокашлялся, – голоса назвали условие, готов ли ты выполнить это ради своей цели?

– Я готов на все, чтобы наконец стать богатым и достойным представителем общества. Когда же я наконец пройдусь по алее славы с гордо поднятой головой?

– Ты должен убить женщину.

Умар сморщился, улыбка исчезла с лица, будто его обозвали самым непристойным словом в мире.

– Убить человека? – старик кивнул, – но кого именно?

– Ты сам должен выбрать кого, и когда, и как. Я лишь назвал, что нужно сделать.

– Я-я… Я ни за что этого не сделаю! – повысил тон парень и встал из-за стола, – это оскорбительно, возмутительно! Сэр, вы прямо говорите мне о преступлении, об убийстве!

Старик хрипло хихикнул.

– У каждого желания своя цена. Чем значимее для вас желание, тем сложнее будут условия.

– Что-же за адские демоны шепчут вам об этом?

– Не знаю, – Ландфил и правда не знал. Еще будучи ребенком, он оказался в страшном пожаре, в котором его объятое пламенем тело горело, кровь в жилах кипела, а ногти и глаза плавились. Никто не верил, что он выживет, он бы и сам не поверил в это, если бы видел себя со стороны. Голова трещала от собственного вопля, криков семьи и прислуги – весь мир вдруг затих. В годы реабилитации, он слышал лишь звенящий свист в голове, а позже, когда слух стал восстанавливаться, появились странные, неразборчивые шепоты. Он решил, что эти голоса сохранили ему жизнь, но позже они стали сводить с ума, отравляя еще больше все дальнейшее, мучительное существование, пока однажды он не решил разобраться в том, что они значат. Ландфил начал запоминать каждое слово, каждый тон этих шепотов, как будто учил язык дикарей. Когда слова стали более-менее разборчивыми, он начал говорить с ними, и в тот момент понял значимость этого дара. Или проклятия.

– Я ни за что не стану убивать невинного человека ради своих целей.

– Как скажешь, – устало произнес старик, – эта привычка есть только у правителей.

***

Молодые люди стояли в тени трехэтажного, каменного дома почти в центре города Аркан. Котлер осмотрелся и заметил, как немногочисленные прохожие обходят этот дом стороной и косо взирают на них.

– Это здесь? – дрожащим голосом спросил Котлер, с толикой надежды на то, что они ошиблись местом.

– Да, здесь, – ответил Чатлер, развеяв надежду.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

День был солнечный, цвела весна, но вокруг этого дома расстилалась тень. В размерах он был как три дома Котлера вместе взятых, однако без прикрас; стены простые, без выгравированных фигур, узоров, даже без цветов на подоконниках. Просто темные, сырые стены и окна, что в целом напоминает больше коробку, чем чье-то жилье.

– Дом графа Ландфила, – подчеркнул Чатлер.

– Он правда сгорел дотла?

Друг утвердительно кивнул.

– В Великом голодном восстании, мятежники спалили дом вместе со всеми, кто был внутри. На тот момент Сэр Ландфил был еще ребенком, говорят его тело сгорело до углей, и только боги знают, как он выжил, – Котлер издал нервный, писклявый смешок, озирая массивные стены, – позже мятеж подавили, дом восстановили, а граф Ландфил отдал почти все свое состояние в казну и навсегда отрекся от дворянских титулов.

Чатлер медленно и неуверенно поднялся по ступеням и постучал, напоследок обернулся на друга, тот косо посмотрел в ответ. Глухой звук эхом раздался изнутри, будто кроме пустых стен там больше ничего не было. Позже послышались торопливые шажки, замок отворился и в проем высунулась маленькая голова девочки, с волосами цвета грязи. Чатлер посмотрел на друга.

– Ну-же, иди.

Котлер вздрогнул, будто проснулся, снял кепку, поднялся по лестнице, девочка открыла дверь впуская гостей. Котлер вошел, обернулся, но друг остался снаружи.

– Ты не пойдешь?

– Ну, я, пожалуй, здесь подожду, – махнул он рукой с глупой улыбкой на лице.

– Скотина, – едва слышно, сквозь стиснутые зубы и натянутую улыбку прошипел Котлер.

Он нервно мял кепку из овечьей шерсти, взирая в темные углы кабинета и темные глазницы старика. При виде его изувеченного лица, Котлер почувствовал жалость, но в то же время и облегчение за себя, что он, по крайней мере, здоров.

Шелковый хук на старике блестел под лучами солнца. Котлер посмотрел на свою одежду: серая от грязи рубаха, которую еще носил его отец, сшитый жакет, залатанный в трех местах, подаренный матерью на день рождения пять лет назад, и мешковатые брюки с маленькими дырками. Он был обычным сыном фермера, простым парнем с амбициями соответствующие фермеру, с желаниями, не превышающие его касту, поэтому, сам до конца не понимал, что здесь делает.

– Слышал, вы помогаете людям? – взволнованно спросил Котлер.

– Я не делаю ничего, кроме как говорю людям, что делать им.

– Но это же можно назвать помощью?

– Зависит от того, как посмотреть на проблему. Какая проблема у тебя? – Котлер положил кепку на колено, бережно погладил, выровняв мятые части.

– По соседству с нашей фермой располагается еще одна ферма дядюшки Пори, у него есть дочурка, с которой мы с самого детства дружим. Я был всегда рядом, когда ей было плохо, она была всегда рядом, когда было плохо мне. Я делился с нею радостью, когда был счастлив, как и она со мной. Но недавно, она поделилась радостью, которая сделала меня несчастным. Она рассказала, как ей сделал предложение какой-то вояка, имени уже не помню. В общем, я так и не признался ей в любви. Зачем ей вояка, который в любой момент может отправится в поход и погибнуть? Ей богу, не понимаю этих девиц. Я влюблен в нее всем сердцем и хочу, чтобы она чувствовала то же самое.

– Ты хочешь, чтобы девушка стала твоей?

Котлер поднял жалостливые глаза.

– Да, – ответил парень.

Ландфил поднял ладони и прислонил к ушам, в комнате моментально потеплело, воздух потяжелел, дышать стало трудно. Губы старика что-то шептали, он водил головой из стороны в сторону, будто пытался сконцентрироваться то на одном голосе, то на другом. Минуту спустя он отнял ладони от ушей, в комнате ощутимо стало прохладнее, вернул руки на стол.

– Ты должен ограбить странствующего торговца и выкинуть награбленное, ничего не оставив себе.

– Что значит выкинуть награбленное?

Старик устало выдохнул.

– Это значит то, что значит. Если ты это сделаешь, девушка вернется к тебе и больше никогда не покинет.

После этих слов, Котлер мечтательно поглядел в окно, заулыбался.

– Где и когда мне это сделать?

– Тебе решать. Я говорю только то, что нужно сделать. Не более.

– Хорошо, я вас понял, сэр, – он встал из-за стола, благодарно кивая и кланяясь, будто все его проблемы уже решены. Котлер выскочил за дверь, оставив ее открытой.

Минутой позже вошла девочка, подошла к полкам, взяла одну из книг, уселась напротив Ландфила, закинув ноги на стол, открыла книгу на одной из страниц и прошлась глазами. Услышав шелест страниц, старик улыбнулся. Это единственное, что радовало его в последние годы, когда она приходит и читает для него. Он вспомнил первые дни, когда девочка даже не умела читать; она описывала, как выглядит буква, а он по памяти, говорил, как она звучит. Теперь она читала вполне неплохо, и он планировал научить ее другим языкам.

Несколько лет назад, глубокой ночью, Ландфил услышал какие-то шаги и решил, что грабители проникли в дом. Старик выбрался из постели и побрел по коридорам в сторону кухни, откуда издавался шорох. Он не испытывал ни страха, ни храбрости, скорее, был бы рад, если грабители вдруг заметят его, достанут кинжал и прикончат, закончив его бессмысленное существование. Но этим грабителем оказалась маленькая девочка в мешке вместо одежды. Увидев старика, она не испугалась, не зарыдала, а только жадно хрустела высохшим хлебом и глядела на него своими большими глазами, отражавшие лунный свет из окна. С тех пор девочка осталась с ним и, кое как, ухаживала, взамен получив крышу над головой, пищу и образование.

– Сегодня я ходила на рынок, люди косо смотрят на меня и шепчутся за спиной. Иногда я слышу, как некоторые шутят и смеются над тобой, но, если они смеются, то почему всегда что-то хотят от тебя? Разве ты можешь им что-то дать? – тонким голоском спросила она. Ландфил откинулся на кресле, сложил руки в замок за головой приняв позу поудобнее.

– Некоторые смеются надо мной, некоторые боятся меня, потому что я не похож на них, я другой, – он обвел языком зубы, уголки его изувеченной кожи зашевелились, – я же смеюсь над ними потому, что они все одинаковые.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.