Лена Голд
Грешник. Вернуть бывшую

Глава 1

– Ну же… Ну же, черт побери!

Я стою посреди ванной комнаты и держу в руке тест на беременность, кусаю нижнюю губу до такой степени, что чувствую во рту соленый привкус.

– Пожалуйста, пожалуйста… – шепчу, сглатывая ком в горле. Смотрю внимательно на тест с наполненными слезами глазами. Я четко вижу две яркие полоски. – О боже…

Моему счастью нет предела. Я долго к этому шла, очень много ждала, и наконец небеса даровали мне этот шанс.

Выхожу из помещения, задыхаясь от радости. Даже представить не могу, как отреагирует Рамиль.

«Ты скоро, любимый? Тебя ждет сюрприз!» – дрожащими пальцами печатаю сообщение и отправляю, но ответа не следует, хоть раньше приходил моментально. Ладно, занят, значит.

Я направляюсь в комнату свекрови. Стою у двери и смотрю на женщину. Она сидит в своей кровати, упираясь в ее спинку. Читает очередную книгу, иначе время для нее не идет. Она инвалид.

Я замужем пять лет. Не задумываясь, приняла предложение любимого мужчины, и все эти годы у нас была лишь одна проблема – у меня не получалось забеременеть, несмотря на бесконечные лечения.

– Глаза сверкают от счастья.

Мягкий и ласковый голос свекрови доносится до меня через шум в ушах. Я далеко от реальности. Задумалась сильно, прокручивая в голове план, как бы эту долгожданную новость сообщить мужу.

– Я всегда счастлива, – отвечаю, не скрывая улыбки. Приближаюсь и присаживаюсь на стул, стоящий рядом с кроватью. – Разве нет?

– Ты моя хорошая, – протягивает мне руку, я сжимаю ее. Теплая и такая нежная. – У вас все отлично будет.

– Не сомневаюсь, – отвечаю на автомате.

Хотелось бы поделиться, но сначала я обязана все рассказать супругу, только потом родным и друзьям.

– Вы что‑то хотели? Я могу принести.

– Нет, родная. Иди отдохни. Ты со мной и так вымоталась за весь день.

– Мне приятно, честно, – поцеловав ее ладонь, отпускаю. Под пристальным взглядом темных глаз я покидаю комнату свекрови, направляясь в нашу с мужем спальню.

– Лера!

Рамиль заходит следом за мной. В его голосе появилось что‑то новое, непонятное и пугающее.

– Рам? – взволнованно смотрю на его перекошенное от злости лицо. – Что случилось? – спрашиваю, не скрывая своего страха.

Он закрывает дверь, подступает вплотную. Я же не двигаюсь с места.

Муж смотрит прямо в глаза. Его брови сведены, на скулах играют желваки, а губы сжаты до такой степени, что слегка побелели.

– Что это? – швыряет на стол стопку снимков.

Несколько из них падают на пол. Смотрю на мужа, потом на фотографии, снова перевожу взгляд на мужа. Опускаюсь на корточки и оледеневшими от страха пальцами забираю один из снимков. Поднимаюсь и всматриваюсь.

– Что это? – неосознанно повторяю его же вопрос, потому что ни черта не понимаю.

Да, на самом деле девушка на фотографии очень смахивает на меня. Точно такое же платье, что я купила буквально неделю назад. Такие же туфли, волосы такой же длины и уложены так, как люблю я. Но она со спины, и лица не видно. Плюс мужчина, обнимающий ее, – Максим. Неужели муж думает, что эта девушка – я? Мало того, якобы я изменяю ему с его лучшим другом?

– Рам, – я снова поднимаю глаза и встречаюсь с его черными, как смоль. В них столько гнева, разочарования. А также боли и обиды. – Ты действительно не понимаешь?

Я хочу сказать, что нас подставили. Что кто‑то ставит крест на наших отношениях, и у того человека, судя по реакции моего мужа, получается отлично. Но Рамиль воспринимает мои слова по‑иному.

– Отлично понимаю, – выплевывает со злостью. – Два моих самых близких человека…

– Рам, – перебиваю. – Родной, что ты говоришь?

Мой голос подрагивает, губы тоже. На глаза наворачиваются слезы, а сердце начинает болезненно сжиматься.

– Прекрати, – рычит он от ярости, сжимая челюсти. – Прекрати упираться. Все прекрасно понятно.

Он еле сдерживает себя, чтобы не заорать, ведь его мать может услышать, а ей нервничать категорически запрещено.

Внутри ураган. Буря эмоций, боли. С каждым словом мужа меня трясет все больше и больше.

Меня беспокоит не то, что нас с Максом тупо подставили и при этом справились со своей задачей прекрасно. Эти снимки явно не фальшь, потому что Рамиль, как бывший оперативник, сразу бы все понял. Он может отличить подделку от оригинала. Значит, они настоящие.

И меня совсем не волнует, кто это сделал. Даже вопрос «зачем?» не волнует.

Мне больно оттого, что мой муж, ради которого я душу готова продать дьяволу, мне не верит. Не спрашивает даже, а сразу обвиняет и осуждает. Это чересчур. Я не такая сильная, чтобы все это выдержать и при этом стойко держаться на ногах.

– Дай хотя бы маленький шанс объясниться, Рамиль. Ты же все ломаешь. Убиваешь, уничтожаешь все, что я к тебе испытываю. Прекрати! – говорю дрогнувшим голосом.

Слезы предательски текут по щекам, а муж сжимает челюсти еще плотнее, буквально пригвождает меня к месту одним взглядом.

– Что ты хочешь мне объяснить? – сжимает мой локоть. Не больно, но довольно жестко, чтобы я закрыла рот. – Мы разводимся, Лера. Продажная баба мне не нужна, ты поняла меня?

Отталкивает от себя и, в очередной раз одарив гневным взглядом, выходит из комнаты.

– Боже…

Я вбегаю в ванную, где буквально час назад плакала от счастья. Сейчас же лью слезы обиды, горечи.

Разводимся? Продажная баба?

Он не выслушал. Он не дал возможности объяснить, что я понятия не имею, кто на тех фотографиях. Нужно поговорить с Максом и узнать, кто та женщина. Неужели Рам и на своего друга тоже нападет с обвинениями?

Не так я себе представляла сегодняшний день. Совсем не так.

Рамиль уходит, а я всю ночь жду его. До самого утра не появляется. Я же не нахожу себе места. На звонки не отвечает, на сообщения тоже. Хожу из угла в угол, не в силах пережить все это недоразумение.

День. Снова тишина. Сердце колотится, бьется, как сумасшедшее. Вот‑вот выпрыгнет из груди.

Вечер. Мужа все еще нет.

Натягиваю на себя джинсы и футболку. Вызываю такси. Забрав сумочку, где спрятала снимки, еду в компанию Рамиля. Так продолжаться не может.

– Простите, вам туда нельзя, – ошарашивает меня охранник, стоящий у входа. – Дико извиняюсь, Валерия, но Рамиль Сергеевич приказал, чтобы вас не пускали.

Мои брови автоматически ползут вверх. Очередной удар. Уверена: еще один – и я просто умру от стресса и напряжения.

– Что происходит? – раздается голос Максима. Оборачиваясь, замечаю его позади себя. – Олег, что ты себе позволяешь?

– Простите, но…

– Отошел! – приказывает друг моего мужа. – Я сказал, проваливай!

Выламываю себе пальцы, трясусь. Боже, все действительно рушится прямо на глазах.

– Что случилось, Лер? Вы поссорились?

– Нет, Макс, – стараюсь сказать как можно более ровно, но выходит так себе. – Ты с ним вчера говорил?

– Нет, меня не было в городе. Только приехал. – Мы заходим в лифт. – Расскажешь, что стряслось?

Максима не было, и из‑за этого Рамиль не смог с ним поговорить. Может, есть еще шанс все наладить? Ведь Макс объяснит, что та женщина на снимке – это не я.

– Все хорошо, – выходим из лифта, и я направляюсь прямо в кабинет мужа, а Максим идет за мной, потому что его кабинет находится напротив.

Останавливаюсь прямо у двери, слыша голос мужа, а еще… Женский смех? Открываю дверь и захожу внутрь. Буквально замираю, когда в объятиях мужа вижу другую женщину.

Глава 2

Я просто не могу поверить в происходящее. Не могу признать факт, что мой муж, с которым я живу пять лет под одной крышей, стоит в таком виде перед чужой женщиной. Я вижу, что пряжка его ремня расстегнута, рукава рубашки закатаны до локтей. Весь растрепанный.

Что‑то болезненно щелкает внутри. Ломается, рушится. На ватных ногах пячусь назад, не в силах дальше любоваться этим «зрелищем».

– Лер, ты чего? – увидев, как я прижимаюсь к стене спиной, Макс подходит вплотную и заглядывает в глаза, а потом направляется к двери. – Черррт! Это че такое? – шипит он сквозь стиснутые зубы и делает еще один шаг вперед, дабы зайти в кабинет, но я вовремя его останавливаю, вцепившись в рукав пиджака.

Еще не хватало, чтобы тут скандал устроили, а потом все слухи распускали. Мне сейчас не до этого. Хватит с меня этих ударов один за другим.

– Прекрати, – еле выдавливаю из себя. Я, честно говоря, не чувствую своего тела. Мои руки смахивают на кусок льда – такие холодные, хоть и на дворе лето. Сердце, как бешеное, колотится в груди. – Это ничего не изменит.

Макс долго смотрит мне в глаза. В недоумении. Задумывается, прокручивает в голове нашу ситуацию, пытается понять, что же между мной и мужем произошло. Но напрасно.

Мысленно подмечаю, что он не комментирует поступок Рамиля. Значит, это творится не впервые? Привычное дело?

– А ну‑ка пойдем со мной! – сжимает мой локоть. Не сильно, но ощутимо. Тянет за собой в свой кабинет. – Рассказывай! – буквально приказывает, захлопывая за нами дверь. – Что, черт раздери, творится?

Я без сил сажусь на диван, закрываю лицо ладонями. Хочется кричать, орать, что я и сама ни черта не понимаю. Что понятия не имею, кто подстроил эту ловушку. А главное – зачем? Какой идиот ведет эту грязную игру, где на кону не только моя судьба, а также Рамиля, так еще и судьба нашего малыша.

Рука непроизвольно тянется к животу. Я даже не успела рассказать… Он не дал мне ни единого шанса…

– Лер!

Дрожащими пальцами расстегиваю молнию сумочки и достаю оттуда один из снимков, протягиваю Максу. Он садится напротив и только потом рассматривает фотку.

– И? – усмехается. – При чем тут ваши отношения? Ты тут при чем?

Теперь усмехаюсь я, чувствуя горячую дорожку на щеках. Черт! Ну почему все это происходит со мной?

– Макс, – издаю нервный смешок. – Это платье, обувь, сумочку… Так еще и часы на запястье девушки – все это я купила неделю назад, понимаешь? Если бы тем мужчиной, который обнимает черт знает кого, был бы не ты, поверь, увидев эту фотографию, ты бы тоже подумал, что это я.

– Но это не ты, – проговаривает, рассматривая снимок. – Не, ну чистой воды подстава. Это совсем другая баба. Не красивая такая и непонятно откуда взялась за считаные секунды. Я даже опомнится не успел, как на шею мне бросилась.

Макс морщится, словно от зубной боли. Смотрит на меня, заплаканную, а потом опять устремляет взгляд на снимок.

Я смеюсь сквозь слезы, кусаю себе губы. Что‑то творится внутри меня, что‑то такое непонятное. Мои мечты рушатся как песочный домик. Я умом понимаю – больше никогда мы с Рамилем не будем как прежде. Он считает меня предательницей, я же видела его собственными глазами с другой женщиной, с которой он до сих пор в своем кабинете наедине и… Боже…

– Мне пора домой, – поднимаюсь и быстрыми шагами направляюсь к двери.

– Подожди, я подвезу, – Макс встает следом.

– Нет, – мотаю головой, шмыгая носом. Мне нужно остаться одной. Необходимо. – Нет, Макс. Я на такси. Спасибо.

Я не знаю, как добираюсь до лифта. Как выбегаю из компании прочь и как вызываю такси. Плачу так громко, что прохожие смотрят на меня странно. Кто‑то даже спрашивает, все ли хорошо со мной, а я отмахиваюсь.

«Все погано», – хочется заорать на самом деле, но еле сдерживаю себя.

Я замечаю автомобиль Рамиля совсем недалеко. А потом и самого его хозяина. Приближается ко мне как ни в чем не бывало. Благо, такси приезжает вовремя. Сейчас я своего мужа даже видеть не хочу, а говорить – тем более.

– Ты что тут делаешь? К любовнику…

– Заткнись, – перебиваю. Я никогда не оскорбляла его, не говорила ни единого грубого слова, но сейчас так хочется… – Когда ты пожалеешь, Рамиль, будет очень поздно. Поверь мне.

Он усмехается, но ничего не отвечает.

Посмотрев на мужа еще пару секунд, я оборачиваюсь и буквально бегу в сторону такси. Уверена, он знает, что я видела его выкрутасы.

Мне нужно остыть, а потом вернуться домой. Свекровь – единственная, кто поможет в этой ситуации. Нужно ставить точку.

Ставить нужно, да. Снести гнездышко – очень легко. Но я это гнездышко строила, создавала много лет. На любви, уважении. Строила так, чтобы никто не смог придраться. А сейчас…

Сейчас все рушится на глазах. А если вернее выразиться, то превратилось в пепел. Сгорело дотла. Назад дороги нет, и больше ничего не изменить, потому что я никогда не прощу Рамиля.

– Стоять! – слышу звериный рык позади.

Рамиль, схватив меня за руку, поворачивает к себе. Достав из портмоне пару купюр, открывает дверь такси и бросает на сиденье. Кивком указывает водителю, чтобы он уехал.

– Что ты делаешь? – повышаю голос и толкаю мужа в грудь. – Что ты, черт подери, делаешь? – кричу еще громче.

– Домой едем. Соберешь свои шмотки! – зло выплевывает муж и тащит в сторону своего автомобиля.

Огромный внедорожник моргает фарами, и Рамиль, открыв дверь, буквально заталкивает меня внутрь. Пристегивает ремень безопасности.

Уже поздний вечер. Несмотря на лето, погода прохладная. Но мне жарко, потому что злость, ярость, а также обида бьют в затылок, растекаются по всему телу. Я умру от гнева!

– А не пошел бы ты… – тянусь к ручке, но Рамиль жмет на газ. Рулит на дорогу и обходит каждую машину, которая едет впереди. – Ты с ума сошел? Убить нас хочешь, ненормальный?

Он не отвечает и даже не оборачивается в мою сторону. Я же съеживаюсь в кресле, обнимаю себя за плечи.

– Зачем пришла? – как‑то безразлично бросает муж, будто ему на самом деле плевать, а спрашивает из любопытства.

– Помешала? – огрызаюсь. – Прости, но я не просила, чтобы ты приперся за мной! Можешь идти и дальше к своей…

Дьявол! Я, умеющая держать себя в руках, контролировать свои чувства и эмоции, сейчас готова убить его собственными руками. Готова обозвать самыми неприличными словами на свете. Потому что мне, черт подери, больно! Верно говорят: от ненависти до любви всего один шаг. Поверьте, обратно даже полшага достаточно! Я испытала на себе!

– Что такое? – поворачивает голову в мою сторону и смотрит в глаза. По его скулам ходят желваки. Челюсти плотно сжаты, а пухлые губы превратились в тонкую линию. – Что случилось, Лер? Что тут плохого, м? Как ты, а главное, когда начала с Максом…

– Идиот! – обрываю его речь. – Останови долбанную железяку! Останови, я сказала!

Снова игнорирует. Не отвечает. Усмехаясь уголками губ, муж устремляет свое внимание на дорогу. Черт! Но почему я вижу в его глазах боль, разочарование? Почему мне кажется, что все то, что было в его кабинете – спектакль?

Поворачиваюсь к окну. В горле ком, из глаз текут слезы. Сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Больно. Боже, как же больно…

Мы молчим всю дорогу. Не о чем говорить? Нет, на самом деле есть о чем, но он, упертый баран, даже не спрашивает ничего. Не позволил объясниться, более того, еще и строит из себя мудрого такого, умного мужика. Оперативник недоделанный! Хоть и бывший.

Нет, я понимаю, что, когда дело доходит до любимых, тогда логика (почти всегда) отключается. Он сам это не раз говорил! Нет, ну если ты это соображаешь, то почему бы не сесть и не выслушать, а? Зачем рубить с плеча вот так?! Не понимаю… И впервые вижу мужа таким категоричными.

– Завтра документы будут готовы. Подпишешь и свалишь на все четыре стороны, – добивает окончательно.

Я оборачиваюсь в его сторону и недоверчиво пялюсь на безумно любимого мужчину, которого начинаю ненавидеть всем сердцем. Сердцем, которое он разрывает на кусочки, швыряет в сторону, растаптывает.

– Что ты говоришь? – еле слышно спрашиваю пересохшими от волнения губами. – Для тебя все так просто, да? Забыл, что мне обещал? Забыл, черт тебя побери?! Напомнить, Рамиль?!

Глава 3

– Сама вспомни, Лер, – произносит обманчиво нежно, я бы сказала, безумно ласково. – Помнишь тот день, когда обещала быть рядом всегда, что бы ни случилось? Ну а ты что сделала? Не забеременела от меня, решила попробовать с другим?

Я сглатываю раз за разом. Подбираю нужные слова, потому что это чересчур. Никогда! Никогда не могла подумать, что я вот так унижусь. И тем унижающим меня человеком, для которого я за считаные часы стала продажной бабой, будет мой муж.

– Знаешь, – вытираю слезы с щеки. Поворачиваюсь в сторону Рамиля и просто смотрю. Секунды… – Когда‑то я признала тебя и твою семью своей. Все остались для меня теми же самыми людьми. И… Даже если мы разведемся, Рамиль, этот факт не изменится. Ты найдешь себе другую, точнее… – нервно смеюсь сквозь слезы. – Точнее, ты уже нашел себе другую. Нет, мне не плевать. Мне больно, но я выдержу. Сумею устоять на ногах, Рамиль. Но ты… Когда все узнаешь, Рамиль, когда дойдешь до истины и поймешь, что все было подставлено, я очень надеюсь, что ты не пожалеешь о сделанных поступках и сказанных словах. Но в любом случае, поверь, для нас все закончилось.

– Сама невинность, – смеется он. – Лер, моя хорошая, давай начистоту, а? Было хорошо с моим братом?

Нет, он серьезно? Почему строит из себя глухого и не слышит меня? Черт подери!

– Долбанный сукин сын! – срывается с губ, на что муж смеется еще сильнее. Он что, пьян? Я вообще не понимаю, почему он себя так странно ведет. Либо это от нервов? – Останови машину.

Я всхлипываю, шмыгаю носом. Такое ощущение, будто мне острый кинжал в сердце вонзили. Очень больно. Хочется просто сесть на пол, обхватить голову руками и вырвать волосы с корнями. Но я умом понимаю – это мне не поможет.

Нам больше ничего не поможет.

Автомобиль тормозит у особняка. Ворота распахиваются, и Рамиль заезжает во двор. Я буквально вылетаю из машины и мчусь в дом. Быстрыми шагами поднимаюсь в комнату, захлопываю за собой дверь. Через пару минут появляется муж и прямо передо мной начинает раздеваться, швыряет свою одежду на спинку кресла. Я же стою у окна и наблюдаю за своим почти бывшим мужем.

«Бывший…»

Когда‑то даже думать об этом было страшно.

– Завтра утром документы будут у тебя, Лера. Надеюсь, ты не станешь позорить себя и просить часть моего имущества.

– Не унижай себя, Рамиль. И так мое уважение к тебе – ниже плинтуса. Ты перешел все границы, преграды. Остановись, – стараюсь сказать как можно ровно и твердо, но голос предательски подрагивает.

– Кошмар какой, – бросает, направляясь в сторону ванной. – Нафиг сдалось мне твое уважение?

Я зажмуриваюсь. Действительно, достаточно. Устала.

Я глажу свой живот, стараюсь хоть как‑то успокоить себя, а если точнее выразиться, я пытаюсь хоть немножко оправдать поступки Рамиля. Но… Получается так себе. Нет ему оправдания, прощения. Нет. Исключено.

Перед глазами темнеет. Сердце, как ненормальное, бьется в груди, будто я бежала эстафету. Терпение. Нужно пережить эти сложные времена, да знать бы только как?!

Рамиль в ванной, а я не могу найти себе места. Как быть? Как доказать свою невиновность? Как достучаться, что это чистой воды подстава? Мне кажется, уже никак. Кто‑то постарался по полной программе, и у него это получилось идеально. Только тот человек забывает про принцип бумеранга.

Сажусь на пол рядом с нашей с мужем кроватью, упираясь спиной в стену. Какие я вещи соберу? Все мое на самом деле – совсем не мое. Куплены на деньги Рамиля. Зачем мне? Так еще думает, что я у него деньги просить буду? Знает же меня, прекрасно знает, что я ничего подобного не сделаю, но все равно старается задеть при каждой возможности.

– Как ты могла? – я слышу крик свекрови, вздрагиваю.

Никогда не слышала, чтобы она повышала голос. Почти бегу в ее комнату.

– Мам, ну успокойся, пожалуйста. Я ничего такого не делала! – до меня доносятся оправдания младшей сестры мужа.

– Как ты могла? – снова свекровь.

Захожу в спальню и замираю, заметив, как женщина хватается за грудь, дышит часто. Точнее, пытается дышать.

– Боже! Рамиля позови, Алла! Ей плохо!

Схватив с тумбочки графин с водой, наливаю в стакан и подаю свекрови.

– Выпейте, пожалуйста, – глажу ее по голове, дотрагиваюсь до лба. Холодная как лед. – Алла! Я сказала, Рамиля позови!

– Что случилось? – муж появляется сам, выглядит отвратительно. Только я знаю, как дорога ему мать. Он любит ее намного больше, чем сестру.

– Я… Я… – сестра мужа стоит в стороне, даже не подходит к матери, в то время как я пытаюсь привести ее в себя. Бесчувственная дочь, что ли?!

– Рамиль, скорую вызови! – кричу, захлебываясь в слезах.

– Это она, Рамиль! – золовка тычет в меня указательным пальцем. – Я не знаю, что твоя жена наговорила маме, но когда я пришла, она кричала на Леру.

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. Господи, что с ними происходит? Будто всех против меня заколдовали, честное слово. Или, может, они все с ума посходили?

– Это она! – не прекращает орать, я же смотрю на Рамиля, а потом на свекровь, и у меня сердце разрывается. Боже, до чего же мы докатились?

– Скорую, Лер! – кричит Рамиль.

Мой телефон в комнате, поэтому забираю мобильник свекрови, дрожащими пальцами набираю номер скорой помощи.

– Мам, ты меня слышишь? Глаза открой, родная. На меня посмотри. Мам… Мама?! – Рамиль сейчас смахивает на маленького ребенка, который боится остаться один в темноте.

– Это все из‑за тебя! – Алла не затыкает рот.

Я же начинаю уже злиться не на шутку. Мать тут умирает, а она непонятно в чем меня обвиняет.

– Заткнись! – муж так рявкает на сестру, что она вздрагивает и, к моему счастью, реально замолкает. – Вызвала?

Рамиль обращается ко мне. В глазах страх, волнение. И, несмотря на все его косяки, мне становится жаль его. Потому что я знаю, что такое потерять мать. Нет, за его поступки я его не прощу. Однозначно.

– Не беспокойся так сильно. Это не впервые, – пытаюсь как‑то успокоить почти бывшего мужа, хоть и самой на данный момент нужна поддержка близких мне людей, которых не осталось.

Он лишь кивает, но я вижу, как его лоб покрывается испариной. Он сжимает руку матери, а она дышит глубоко и смотрит на меня. Смотрит, и я вижу, как ее глаза наполняются влагой. Она хочет что‑то сказать, но будто не может. Открывает рот и сразу закрывает. Переводит взгляд на сына. Слегка мотает головой. Отрицательно. Не понимаю я ничего…

– Мам, родная. Что случилось?

Свекровь поджимает губы. Она злится.

– Я же тебе сказала, брат, что твоя жена что‑то ей наговорила! – сестра мужа настаивает на своем.

Но мне кажется, она сделала что‑то ужасное, раз довела собственную мать до такого состояния. Но что?!

– Прекрати нести чушь, ненормальная! Я на ее крики пришла! – злобно выплевываю, оборачиваясь в сторону золовки.

Даже наша домработница в стороне плачет, а родной дочери плевать.

Рамиль не обращает на нее внимания, что меня очень удивляет. Ведь мог бы с легкостью поверить и наброситься на меня вдвойне, как это делает со вчерашнего дня. Но в этой теме муж мне верит. Он знает, как я безумно люблю и уважаю его маму. Никогда! Я никогда не сказала бы ни единого слова, которое могла бы навредить ее здоровью.

– Вон пошла! – тихо, но твердо произносит муж.

Мне сначала кажется, что он говорит это мне, но он переводит взгляд на сестру, и та пятится назад. Выходит из комнаты. Боже, да что же за дочь? Что с ней произошло? Она же никогда не была такой бесчувственной!

– Тамар, ты не знаешь, где Аня? – шепчу прислуге, она мотает головой. – Позвони, скажи, что маме стало плохо и что мы увозим ее в больницу.

Женщина, коротко кивнув, выходит из комнаты.

– Присмотри за ней. Я переоденусь, – шумно сглотнув, просит Рамиль и встает с кровати, на краю которой сидел.

– Хорошо.

– Лерочка, а может, сами ее в больницу?

– Мы можем ей навредить, Тамар. Ты позвонила Ане?

– Да, но абонент недоступен.

– Черт раздери! – шиплю сквозь стиснутые зубы. – Все будет хорошо. Я уверена. Не закрывайте, пожалуйста, глаза, – обращаюсь к свекрови.

Слезы текут по ее щекам. Она смотрит на меня с мольбой, будто глазами дает понять: «Не уходи», а я ничего не понимаю. Может, узнала о нашей ссоре с Рамилем? Но откуда?

Через несколько минут приезжает машина скорой помощи. Я очень хочу поехать рядом со свекровью, но мне не позволяют. Приходится молча садится в автомобиль Рамиля.

Если буквально час назад мы кричали друг на друга в этом же салоне, сейчас тут гробовая тишина. Муж сжимает руль до такой степени, что костяшки пальцев белеют. Я даже слышу скрип его зубов.

– Хотя бы ты действуй спокойно, Рамиль. Да, я тебя прекрасно понимаю, но этим взрывным характером ты все усложняешь, поверь.

Он молчит некоторое время, игнорирует мои слова. Обходит каждую машину, едет с бешеной скоростью.

– Почему мама разозлилась? На что?

– Я прибежала на ее крики. Алла оправдывалась, а что именно произошло, я понятия не имею.

– Точно так же, как и не имеешь понятия, в чем обвиняю тебя я, да, Лер?

Глубоко вздохнув, я сжимаю руки в кулаки. Аж глаз начинает дергаться от его слов.

– Ты меня заставляешь говорить в твой адрес слова, которые я никогда в жизни не произносила, Рамиль! – неожиданно для самой себя бью кулаком в его плечо. – Засуньте свой длинный язык в одно место. Я устала говорить на эту тему! Больше всего меня волнует твоя мать, а что будет дальше – по одному месту. Уже! Ваши обвинения меня никак не интересуют. Хочешь развод? Будет тебе развод! Но хватит мне мозги выносить! Я задолбалась!

Рамиль снова строит из себя глухого, что, возможно, к лучшему! Потому что я снова начинаю закипать и никак не могу контролировать свои эмоции.

Представьте женщину, которая несколько лет пытается стать матерью. И вот он – тот долгожданный день. Ждешь, что будет праздник. Что все будут поздравлять, радоваться вместе с тобой. Но, черт раздери, ничего подобного! Уже второй день я чувствую себя в аду, но не понимаю, за какие грехи бог вот так наказывает меня.

До больницы доезжаем гораздо позже машины скорой помощи. Огромный светлый коридор встречает нас гробовой тишиной. Меня же тошнит от запаха лекарств и хлора.

Алла не появляется, как и старшая сестра Рамиля – Анна. Больше часа ждем новостей от врача.

– Что с ней? – взволнованно спрашивает муж.

– Инфаркт, – ставит диагноз доктор.

Глава 4

Как же я ненавижу ждать. Ждать, зная, что ничего хорошего не услышу.

Вспоминаю тот день, когда мама лежала в коме. Я тогда мелкой была – восемь лет, а брату одиннадцать. Ждали в коридоре больницы, правда, не такой крутой, а деревенской, где даже отопления не было, ждали, надеясь на чудо. А потом пришел врач и словами убил нас всех…

«Мы сделали все, что могли», – такое короткое и совсем не сложное предложение… А на самом деле такое пронзающее насквозь.

Я тогда выла в больнице, потому что знала – мы тоже умерли вместе с ней. Отец не будет за нами ухаживать так, как мама. Не будет защищать, не будет любить. Так и случилось – он бросил нас буквально через несколько месяцев.

Все, что у нас было, – двухкомнатная развалюха в дальнем углу деревни и бабушка. Женщина, которая бросила своего сына, когда он учился в пятом классе. Н‑да… Жизнь такая штука. Кто‑то ради ребенка годами мучается, лечится, а кто‑то рожает и швыряет на улицу, как ненужную вещь. Как мусор.

Мы с братом догадывались, что если мамы не станет, то и для нас жизнь будет не жизнью, а сплошными страданиями. Так и случилось.

Мы попали в детский дом. Работали с пятнадцати лет, чтобы выжить. Сколько лет прошло со смерти мамы? Лет двадцать, наверное. Что изменилось с тех пор? Да почти ничего! Сейчас брат лежит в больнице овощем, а я… Я тоже не живу. По крайней мере, последние двое суток, хоть и считала себя самой счастливой девушкой в мире, которую любят и ценят, не постукивают по голове и не напоминают каждый день, что она не может иметь детей.

Поэтому я прекрасно понимаю Рамиля. Потерять такую мать – настоящая трагедия. Будь на ее месте другая женщина, я уверена, даже близко к своему сыну не подпустила бы. Мол, он оперативник (уже бывший), так еще и успешный бизнесмен, а я детдомовская девочка, нищая, не умеющая почти ничего, кроме как работать до утра в разных ресторанах или же мыть подъезды.

Нет, я не стыдилась, но была уверена, что меня не примут, хоть Рам и уверял в обратном. Да, его мама настоящее чудо, но, увы, хорошие покидают нас быстро.

Я просыпаюсь от крика Ани. Последнее, что помню, как Рамиль сидел на кафельном полу, прислонившись спиной к стене, а я пыталась его успокоить. Он так злобно посмотрел на меня, что я отстранилась от него и села на стул. Видимо, заснула.

Странно, но на мне пиджак мужа. Когда я это надела?!

– Ты не понимаешь? Что про нас скажут, а? Ты должен развестись! – Анна шипит змеей, я же в шоке, честное слово!

– Вы что, сговорились меня с ума свести, Ань? Мама лежит там, понимаешь? Непонятно, что будет дальше. А ты мне тут чушь несешь! Не буду я разводиться только потому, что вы так хотите!

– То есть тебе нравится, что она под твоим лучшим другом лежит?

Ужас! Это настоящий ужас. Господи, я реально сойду с ума…

– Пошла вон отсюда, – рычит Рамиль. – Пошла вон, пока я сам тебя не вышвырнул, как Аллу!

– Не, ну круто твоя женушка тебя под контроль взяла…

– Аня, – Рамиль хватает локоть сестры, сжимает. – Не лезь. Моя личная жизнь – она моя. И тут я решаю, что делать, а что нет. А теперь пошла вон и чтобы близко к палате мамы не подходила. Ты поняла меня?!

Я не знаю, что думать… Мой муж уже два дня бьет меня словами, которые хлеще пощечины. Но в то же время затыкает рот каждому, кто вмешивается. Нет, одно дело, когда мужчина верит и защищает, а другое – когда он категорически настроен на развод, но все равно не дает возможности никому лезть в наши отношения. Я запуталась…

– Оу! А вот и принцесса проснулась, – тянет Анна и при этом так морщится, будто увидела что‑то отвратительное.

Тут, конечно, не место для всех этих разборок, поэтому я игнорирую ее, но все же встаю с места и иду к мужу, потому что замечаю врача, направляющегося в нашу сторону.

– Вы можете зайти к ней. Пришла в себя. Но, прошу вас, общайтесь так, чтобы она не нервничала.

– Конечно, – сдавленно отвечает Рам. – Пойдем, – взяв меня за руку, тянет к палате.

Мне кажется или Анна действительно что‑то рычит себе под нос и матерится? Хотя это не столь важно…

Мы заходим в палату. Свекровь бледная, как полотно, лежит на кровати. Смотрит на нас. На меня, на Рамиля, снова на меня. Во взгляде мольба.

Муж ставит стул возле кровати и жестом приказывает мне, чтобы я села. Подходит к матери, погладив ее по голове, наклоняется и целует в лоб.

– Мам, мы к вечеру летим в Штаты. Я уже договорился. Обещаю, с тобой все будет хорошо.

Женщина всхлипывает, на что и мои глаза наполняются влагой. Она не сводит с меня своих глаз цвета самого крепкого кофе. Я же расстраиваюсь вдвойне. Во‑первых, я с ними лететь не смогу, потому что беременна. Во‑вторых, пока они вернутся, сестры Рамиля сожрут меня или же закопают в какой‑нибудь яме заживо.

Я снова начинаю закипать, потому что не могу нормально сесть и общаться со свекровью. Что‑то меня останавливает, не дает возможности подойти ближе, обнять, вдохнуть ее аромат. А ведь я люблю тот сладкий запах, который исходит от нее.

– Не плачьте, пожалуйста. Девочки тоже расстроились, но врач не разрешил всем заходить сюда. Мы выйдем, чуть позже они придут.

Я вру, конечно же. Вдруг она именно из‑за этого плачет? Хотя я совсем не уверена в этом. Сестры Рамиля такие холоднокровные, что им, я бы сказала, наплевать на всех, кроме себя.

Но, кажется, я зря это ляпнула. Женщина бледнеет на глазах, а у меня сердце сжимается. Что‑то неприятно царапает внутренности, становится не по себе. Если с ней что‑либо случится, то после нашего развода Рамиль останется абсолютно один со своими ненормальными сестрами.

Нет, если говорить начистоту, до сегодняшнего дня я даже не подозревала, что у них крыша съехала. Вроде были адекватными девушками, а сейчас будто с дуба рухнули.

– Ну все, мам. Давай, возьми себя в руки и не плачь. А то Лерка начнет вместе с тобой, так мне еще и ее успокаивать. Ты же знаешь, какая она, – обманчиво‑ласковый взгляд в мою сторону.

Рамиль обнимает меня за плечи, притягивает к себе и целует в макушку. Если бы свекровь не смотрела мне прямо в глаза, я бы поморщилась и автоматически отстранилась от почти бывшего мужа. Это смахивает на какую‑то тупую игру, потому что в любом случае сыну придется объяснить, что он развелся. Хотела бы я услышать тот самый разговор…

Я поднимаюсь. Наклоняясь, целую маму мужа в лоб, а потом в щеку. Вдыхаю ее аромат глубоко в легкие. Я не хочу думать об этом, но почему‑то в голову лезут мысли, что это может быть наша последняя встреча.

– Я люблю вас, Лариса Петровна. Не обижайтесь, я знаю, что вы терпеть не можете, когда я обращаюсь к вам на «вы», но иначе не получается. Вы мне как родная, поверьте. И я уверена, с вами все будет отлично. Вы же верите мне, да?

Она сглатывает и кивает несколько раз.

Я вытираю слезы с ее щеки и целую снова. Не знаю почему, но больше всего меня сейчас волнует именно ее здоровье, а не то, что, казалось бы, безумно счастливый брак, который никогда не разорвется, вот так вот тупо разорвался в клочья. Из‑за недосказанности и недоверия друг к другу. А если точнее выразиться, то из‑за его недоверия ко мне!

– Мам, через полтора часа мы с тобой улетаем. Мне нужно связаться с некоторыми людьми, окей? А Лере домой пора, она устала очень.

Что за чушь он несет? Ну и что, что я устала? Ему какое от этого дело? Он, видимо, специально хочет меня отослать отсюда.

Звонит телефон Рамиля. Он достает его из кармана, и я краем глаза замечаю имя звонящего: «Макс». Муж сжимает челюсти, через силу улыбается.

– Пойдем, – буквально рычит мне в лицо. – Иначе врач придет и выгонит. Нам же пять минут дали.

Ага. Я так и поверила.

Мы выходим из палаты, и я быстрыми шагами отдаляюсь от двери, потому что знаю: Рамиль снова выскажет свои долбанные мысли, от которых тошнота подкатывает к горлу. Черт! И почему именно сейчас мне дико хочется съесть лимон?!

– Твой звонит! – схватив за локоть, поворачивает к себе. – Зачем?

– Если бы он был моим, Рамиль, он позвонил бы мне. Не находишь?

Муж поджимает губы и буквально шипит сквозь стиснутые зубы:

– Ты же пожалеешь, Лера. Обо всем. Слова. Поступки. Абсолютно обо всем.

– Я уже пожалела, Рамиль Александрович! Что когда‑то я… Дьявол! Прекрати! – я отталкиваю его от себя, потому что его прикосновения тоже стали неприятны. – Буду молить бога, чтобы с твоей мамой все было хорошо. Мне очень интересно, как ты ей все объяснишь. И учти, Рамиль… Когда‑то ты сам будешь просить меня, чтобы я играла роль перед твоей матерью, мол, ей волноваться нельзя. Но я НИКОГДА этого не сделаю! Потому что терпеть не могу врать, вешать лапшу на уши. Я. ТЕБЯ. НИКОГДА. НЕ ПРОЩУ!

Каждое слово говорю на одном дыхании. Врач подходит к нам, и я уверена, что Рамиль мне ответить не сможет. И, поверьте, будто тяжесть с плеч упала. Выше моих сил – услышать еще какую‑то гадость от него в свой адрес.

Не знаю, что говорит мужчина в белом халате. Я вижу лишь, как муж плотно сжимает челюсти. На его скулах играют желваки. Вот так!

Да, я подпишу документы. Я разведусь! Но ты не посмеешь больше меня оскорбить! Никогда!

Глава 5

Четыре дня я без сна, хоть и говорят, что беременных клонит в сон. Нет, у меня такого нет, наоборот, мучает бессонница. Возможно, это из‑за того, что я никак не могу успокоиться. Волнуюсь за свекровь, ну и, конечно же, за свой брак.

Я рано утром вышла из дома, пока истерички не проснулись. Иначе мне все мозги вынесли бы со своими умными предложениями. Я не понимаю, что их так настроило против меня? А главное – кто?

Какая‑то грязная игра. Но мне уже плевать. Я так долго ждала этого малыша, что сейчас все, что мне говорят, я пропускаю мимо ушей. Ну, по крайней мере, их слова точно всерьез воспринимать не стану.

Тамара сказала, сегодня Рамиль летит обратно. Мы с ним не связывались за эти сутки, а он не соизволил написать о состоянии матери. Благо, прислуга рассказывает все, что творится. А творится в этом доме черт знает что. Она, наверное, единственная после свекрови, кто доверяет мне и знает, что я шага налево не сделаю.

Погода сегодня прохладная, но, несмотря на это, в парке людей много. Кто‑то гуляет с ребенком, а кто‑то просто бродит со своей половинкой, держась за руки. Бабули сидят на лавочке и что‑то бурно обсуждают, а мне грустно. Не так я себе представляла свою беременность. Совсем не так.

Я позвонила Миле с самого утра, предупредила, что приеду, но еду я к ней ближе к вечеру.

– Привет, – к моему удивлению, дверь открывает подруга. – Проходи, родная.

Не могу не заметить, как она рассматривает меня с ног до головы. Захожу внутрь, не разуваясь. Богатые люди, живущие в таких особняках, не снимают обувь. Так мне говорила Мила. Мне неудобно, но иного выбора нет.

– Здравствуй, – мой грустный ответ ее не устраивает, она морщится.

– Ты чего бледная? Голодная? Поесть приготовить?

– Ой, нет! – отвечаю слишком резко. С утра только чай с кексом, больше ничего не хочу. Тошнит от всего. – Спокойствия хочу и поспать немножко. Больше ничего.

– Лер, что случилось? Ты почему такая?.. – она не договаривает. – Расскажешь?

– Мы с Рамилем разводимся, – пожимаю плечами, присаживаясь на диван. Возможно, со стороны выгляжу равнодушной, но на самом деле это совсем не так. – Очень скоро.

– Ой, да ладно тебе! Ты издеваешься?! Рамиль тогда на меня даже внимания не обратил, хотя ты помнишь, я выглядела гораздо шикарнее, а ты… – она замолкает на полуслове.

М‑да. Подруга у меня одна, и дружу я с ней около восьми лет. Да, когда я впервые увидела мужа, мы с Милой сидели в ресторане вдвоем. Она – дочь богатых родителей. Я же студентка без шиша в кармане.

– Боже, Лера! Смотри, какие красавцы идут! – наклонившись, сказала она мне тогда, но я, конечно же, не обернулась. Это выглядело бы ужасно и как‑то легкомысленно.

Я мало что помню, но то, что Мила сама пригласила Рамиля с Максом к нам, я никогда не забуду. Боже, даже сейчас стыдно. Я упорно прятала глаза, потому что мужчины не сводили с меня глаз. Расспрашивали, а Мила рассказывала все! Абсолютно все, в том числе и обо мне! На самом деле она хвалила себя. Хвасталась. Постоянно ставила ударение на то, что учится на врача, а я всего лишь студентка педагогического колледжа. Нет, меня это не задевало. Я никогда себя или же своей работы не стыдилась. И представьте мое удивление, когда я в один прекрасный день увидела Рамиля у себя на рабочем месте. И так продолжалось долго, пока он не «заставил» меня встречаться с ним.

Ну и что там скрывать? Какая девушка отказалась бы от ухаживаний? Взрослый мужчина, обеспеченный, безумно красивый. Так еще и обращался со мной как с принцессой. А я, глупая девочка, конечно же, радовалась. Каждый букетик цветов хранила неделями, пока они не сохли и не рассыпались.

– Я не шучу, Мил, – вздыхая, обнимаю себя за плечи. – Завтра, а может, и сегодня. Черт знает.

Подруга смеется, запрокинув голову назад. Ясно, не верит. Я ловлю себя на мысли, что не хочу никому рассказывать детали. Не хочу признаваться, что из‑за каких‑то долбанных фоток Рамиль вышвырнул меня прочь от себя. Но я знаю своего мужа – там не только снимки. Есть что‑то еще, о чем я не знаю.

Вздрагиваю от звука мобильника. Достаю его из кармана и пялюсь на экран как ненормальная. Сердце почему‑то начинает биться чаще. Любимый…

«Будь добра, вернись домой. Жду тебя с адвокатом», – гласит сообщение.

Нет, милый. Это ты, будь добр, жди меня. Плевать я хотела на твои приказы.

– Ты мне так и ничего не рассказала, Лер, – обиженно бросает Мила, на что я закатываю глаза.

Черт, но я же дала понять, мол, не хочу обсуждать эту тему.

– Как‑нибудь потом, Мил. Главное ты уже знаешь, – я имею в виду развод. – А остальное вообще неважно.

– Слушай, я, честно, не верю во все это. Ты меня разыгрываешь, да? – вопросительно выгибает бровь, а я усмехаюсь.

Блин, ну мне кажется, ей до одного места мои семейные дела. Она всегда думала только о себе, а на остальных было абсолютно плевать. С чего бы ей волноваться за меня?

– Это слишком жесткая тема для розыгрыша, – безэмоционально бросаю. – Ладно, я ушла. Завтра, наверное, приеду. Если ты не против, конечно… – выжидающе заглядываю в глаза подруги.

– Нет, конечно. Заодно все детально расскажешь, – грустно улыбается. – Очень надеюсь, что вы помиритесь.

«А я даже не надеюсь», – хочу добавить, но вовремя останавливаю себя.

– Спокойной ночи, Мил. И спасибо тебе.

За что благодарю, я и сама не знаю. Но если муж выставит меня за дверь, я, конечно же, из того дома с собой ничего не возьму. Кроме пары шмоток, как выразился Рамиль. И мне в любом случае придется обратиться к подруге. За деньгами или же за жильем. Лучше уж ее высокомерное поведение терпеть, чем гадости от мужа и его сестер. А потом устроиться на работу, пахать ради малыша.

Я вызываю такси, и, к моему счастью, оно приезжает быстро. Дома я оказываюсь к десяти часам. Только успеваю зайти внутрь, как вижу Рамиля в коридоре.

– Где тебя носит, черт подери?

Я аж вздрагиваю от его рычания. Выглядит ужасно. Я бы сказала, что впервые вижу его таким растрепанным, усталым, с отросшей бородой. А еще этот взгляд… взволнованный, что ли… Точно так же он смотрел на меня, когда я чувствовала себя плохо или же болела.

– Адвокат где? – игнорирую слова все еще мужа.

Теперь будет так. На грубость грубостью отвечу, а на наглость еще большей наглостью.

– В кабинете, – рычит сквозь стиснутые зубы, приближаясь вплотную.

Запах табака ударяет в нос, и моментально тошнота подкатывает к горлу. Я отстраняюсь и направляюсь в кабинет Рамиля.

– Добрый вечер, – говорю мужчине в возрасте и присаживаюсь на диван. – Как вы, Григорий Сергеевич?

Он работает у нас давно – со времен свекра, поэтому вижу я его не впервые.

– Добрый, Валерия, – отводит взгляд.

– Подписываешь и проваливаешь, – схватив со стола папку, Рамиль кладет ее прямо передо мной. И ручку.

Я даже не поднимаю глаза на почти бывшего мужа. Стараюсь вести себя уверенно, будто мне все равно, но внутри настоящая буря. Мне хочется закрыться в комнате и плакать. Рыдать до хрипоты. Я умом понимаю, что обязана быть сильной. Слезы мне не помогут. А малышу мать нужна. Здоровая и адекватная, а не истеричка.

– Я надеюсь, никакого подвоха тут нет?.. – то ли вопрос задаю, то ли утверждаю, всматриваясь в серые глаза адвоката.

– Нет, Валерия, – отвечает, и я, не медля, подписываю документы, встаю и швыряю папку в лицо уже бывшему мужу.

– Желаю вам счастья, Рамиль Александрович! – и почти бегом выхожу из кабинета, поднимаюсь в нашу спальню.

Я кусаю себе губы, чувствую соленый привкус во рту. Черт раздери!

«Лера, всего десять минут – и выйдешь отсюда. Всего десять минут! Только не плачь. Держись!» – мысленно повторяю.

Схватив из шкафа рюкзак, пихаю туда пару вещей и все самое необходимое. Ничего мне не надо. Ни драгоценности, ни эти платья, подаренные Рамилем, да и вообще ничего.

Затылком чувствую пронзающий насквозь взгляд. Бывший в комнате.

– Прости, но я заберу всего пару вещей, – стараюсь говорить как можно тверже, но получается так себе. – Чтобы голой не остаться.

Мои руки дрожат. Да что там руки, меня всю трясет!

– Забирай все, что принадлежит тебе, – обманчиво взволнованный голос.

Нет, я не поверю тебе, Рамиль. Не поверю, что ты расстроен из‑за нашего развода. Ни черта!

– Подавись! – цежу сквозь стиснутые зубы и точно так же, быстрыми шагами, выхожу из спальни.

– Да, Захаров, – слышу за спиной. Рамиль отвечает на телефонный звонок и даже не пытается меня остановить. Верно! С чего бы?! – Воронов? Да, конечно.

Воронов… Меня заставляет остановиться эта фамилия. Я прислушиваюсь к разговору, потому что, если я не ошибаюсь, это тот мужчина, из‑за которого свекровь стала инвалидом, а Рам уволился. Он же был оперативником.

– В Москву? Конечно, прилечу. Да, прямо завтра. Мне отвлечься надо. Окей, Тимур. Договорились.

В Москву, мать его, летит!

– Ты не спросила про маму, – слышу за спиной.

– А что я должна спросить? Ты мне чужой, она теперь тоже. Надеюсь, с ней все будет хорошо, Рамиль. Всего хорошего, – даже не оборачиваясь в его сторону, спускаюсь по лестнице.

Последнее я зря ляпнула, потому что на самом деле я ему ничего хорошего не желаю. Дьявол! Когда я стала такой бессовестной? Когда я стала такой жестокой тварью?

Слезы текут из глаз. Воздуха не хватает.

Я буквально выбегаю из дома, чувствуя вибрацию мобильника. Прости, Макс, мне сейчас не до тебя.

– Валерия! – Черный автомобиль тормозит в паре шагов от меня. Адвокат?! – Валерия, нам нужно поговорить. Рамиль Александрович вам кое‑что оставил. И не только он…

Вытерев слезы со щеки, я сажусь в машину. Мужчина нажимает на газ, и мы отъезжаем от дома бывшего.

Останавливаемся у огромного ресторана. Честно говоря, мне не интересно, что там он расскажет про Рамиля и что такое «кое‑что», которое он мне оставил.

А больнее всего оттого, что я очень! Ну прямо очень хотела узнать хоть что‑то о своей свекрови, но, черт раздери, долбанная гордость не дала возможности даже обернуться в сторону Рамиля и спросить про светлую женщину, которую люблю как собственную мать.

– Простите, но я не хочу туда, – начинаю разговор первой, как только мужчина открывает рот, дабы что‑то сказать. Грубо говоря, почти перебиваю. – Давайте тут обсудим, и я уйду. Пожалуйста, не настаивайте.

Мой телефон снова звонит, и это начинает нервировать меня. Дьявол! Чего же ты от меня хочешь?

– Валерия, я не знаю, что между вами произошло и почему Рамиль Александрович так себя повел. Но… – он делает короткую паузу, словно что‑то обдумывает или же подбирает нужные слова. – Это очень глупый поступок с его стороны. Он молодой, взрывной и слишком эмоциональный. Прямо в отца пошел. Но Саша тоже не одобрил бы его поступок, как Лариса.

– Это слишком личное, – отвечаю и ставлю мобильник на беззвучный режим. Макс задолбал, честное слово. – Он прав и не прав одновременно. Но я не хочу это обсуждать.

– Нет, Валерия. Вы меня неверно поняли. Я не собираюсь с вами обсуждать ваш развод, но, пожалуйста, подумайте, как отреагирует на это Лариса.

– Об этом не подумал Рамиль. Он вообще ни о чем не подумал. Я дико извиняюсь за резкость, Григорий Сергеевич, но я сейчас не в состоянии адекватно что‑либо анализировать. Обдумывать.

Я протираю лицо рукой. Глаза жжет, и меня безумно клонит в сон. Устала. Нужно позвонить Миле, предупредить, что я возвращаюсь к ней.

– Хорошо, – мужчина вздыхает. – Валерия, ваш муж… Бывший муж оставил вам квартиру в центре города, а также счет в банке, – мужчина протягивает мне конверт и ключи.

– Прошу прощения, – глаза в глаза. – Но мне все это не нужно. Я найду, где и на что жить. Вы передайте Рамилю Александровичу, пусть подавится своими деньгами! – открываю дверь и выхожу из машины.

– Валерия! Это очень глупо. Вы не работаете, вам нужны эти…

– Мне от него ничего не нужно! – бросаю через плечо и быстрыми шагами отдаляюсь от автомобиля.

Брожу по городу черт знает сколько. Сломанная, раздавленная. Вспоминаю прошлые дни. Дни, когда мы с Рамилем были счастливы, и, поверьте, я даже представить не могла, что наш брак вот так вот треснет по швам.

На звонки Макса не отвечаю и Миле не звоню. Нет желания кого‑либо видеть, не хочу ни с кем обсуждать развод, а подруга, я уверена, будет расспрашивать.

Я всхлипываю, шмыгаю носом. Это какой‑то страшный сон. Или же коварная игра. Нас жестко подставили, а мы, вместо того чтобы вцепиться друг в друга и не отпускать, тупо разошлись. Кому бы ни принадлежал этот план, нужно принять тот факт, что человек справился идеально. Не пришлось долго париться. Пары дней хватило. Браво!

Присаживаюсь на лавочку в парке. Холодно, черт подери. Полночь. Какого лешего я вообще тут делаю?

– Лера! – голос Макса впивается в сознание. – Не понимаю, я что должен сделать, чтобы попасть на собеседование? Рамиль, мать его, на связь не выходит несколько дней. А ты… Тупо игнорируешь!

Он стоит напротив и буквально рычит сквозь стиснутые зубы. Огромный, точно такой же уставший, как и я.

– И вообще, что ты здесь делаешь в такое время, а?

– Не ори на меня, Макс. Ты мне не муж, да и я свободная женщина! Где хочу, там и нахожусь! – выкрикиваю каждое слово.

Мужчина аж замирает, явно анализируя мои слова. Я понимаю, что срываюсь на нем, что он, возможно, отследил мой телефон. Но, дьявол, я никого видеть не хочу, а отчитываться тем более.

– Лер, – присаживается на корточки напротив. – Что случилось?

– Что непонятного, Макс? Развелись, говорю. Все. Он мне никто, и я ему тоже. Чужие люди. Теперь понятно? Я ему изменила, – нервно веду плечами. – Ты же сам видел фотки. А потом он пошел и назло мне переспал с другой. Даже если это подстава, уже ничего не изменить! Я его не прощу!

– Детский сад, ей‑богу. Будто первоклассники, нет, даже младше, – усмехается. – Что значит развелись? Он тебе не изменял, Лер. Я тебе это докажу. Пойдем.

Глава 6

Схватив меня за локоть, Макс тянет за собой в сторону дороги. Я же не знаю, что думать. Стало ли легче мне оттого, что сейчас, возможно, я узнаю, что это был спектакль для меня и что Рамиль мне не изменял? Быть может, но совсем чуть‑чуть. Я же все еще влюбленная дурочка, как бы ни пыталась убедить себя в обратном.

Мужчина открывает дверь огромного внедорожника и буквально заталкивает меня в машину. Сам же садится за руль и жмет на газ.

– Куда ты меня везешь, Максим? – на самом деле я кричу, но своего голоса почти не слышу. Горло ужасно болит, голова раскалывается. А сердце… Я его уже не чувствую.

– Увидишь, – коротко бросает, выруливая на трассу. – Вы меня задолбали, ей‑богу. Столько лет прошло, а ведете себя как ревнивые школьники, – ворчит. – Нет, ну зачем игры такие? Черный прекрасно знает, что я еще тогда поставил точку. Охренеть, мля! Идиот же! Недоделанный!

– Не ори. Голова болит. – я чуть ли не плачу.

Мне бы принять успокоительное и поспать немного, иначе я умру такими темпами. А еще меня всегда бесило это дурацкое прозвище – Черный. У Рамиля фамилия Чернов, но это не дает повода его так называть!

– Лер, – Макс слегка касается моего плеча. – Прости, я просто не могу принять факт, что он не только с тобой вот так тупо поступил, но и со мной.

Максим прав, да. Я никогда не могла представить, что мой муж вышвырнет меня на улицу без веских причин. Ну а своего друга детства тем более.

Стискиваю зубы, потому что звонит мобильник, но говорить желания совсем нет, кем бы человек ни являлся. С меня достаточно.

– Макс, меня тошнит. Останови машину, и поговорим тут, а потом и ты, и я пойдем к чертовой матери, а? – выдавливаю из себя, зажмуриваясь.

– Успокойся, – огрызается. – Приехали.

Глубоко выдохнув, открываю глаза, смотрю в окно. Черт подери. И что это значит?

– Мы зачем сюда приехали?

– Узнаешь. Выходи.

Понятия не имею, что хочет доказать Макс. Он притащил меня в их с Рамилем компанию. Много лет у них этот бизнес, и еще никогда конфликтов не было. Видимо, этот случай исключение.

Лифт. Девятый этаж. Макс открывает дверь своего кабинета и приглашает меня внутрь. Включает свет. Я буквально плюхаюсь на кожаный диван, потираю лоб.

– Смотри, – запускает ноутбук, что‑то щелкает, затем поворачивает в мою сторону. – Внимательно смотри и слушай, Лера.

Кабинет Рамиля. Он откидывается на спинку кресла, положив ноги на стол, кажется, пьет спиртное. Гадость какая…

Звонит его мобильный. Он долго смотрит на экран, а потом все‑таки отвечает:

– Да, – рычит в трубку. – Нет! Я же приказал не впускать! Макс? Какого лешего?! Черт раздери! Окей!

Швыряет телефон в сторону. Что‑то еще орет, а у меня глаза наполняются слезами. Нет никакой причины меня так ненавидеть, Рамиль. Нет…

Я зажмуриваюсь, не желая видеть, что будет дальше. Безумно хочу стереть из памяти прошедшие несколько дней. Хочу, чтобы все вернулось на свое место. Чтобы Рамиль не говорил мне такие противные слова, чтобы я не увидела его второе, возможно, истинное лицо.

– Лер, сюда смотри! – приказывает Макс стальным тоном. Я аж вздрагиваю, распахиваю глаза. – ВНИ‑МА‑ТЕЛЬ‑НО!!!

Рамиль выходит из кабинета, возвращается через пару минут с той дамой, с которой я видела его в обнимку. Что‑то болтают, но так тихо, что я ни черта не слышу. А потом бывший расстегивает пряжку ремня, несколько пуговиц рубашки и взъерошивает свои волосы, а потом притягивает девку к себе. Да, именно в такой позе я их видела.

Почему‑то внутри начинает неприятно царапать. Меня наизнанку выворачивает. Черт раздери, Рамиль! Да ты же ничего не знаешь, а в такие глупые игры играешь, наплевав на мои чувства!

– Убери, – шепчу дрогнувшим голосом.

– Дальше смотри! – но я закрываю лицо ладонями.

Слышу крик бывшего:

– Пошла вон! Я сказал, пошла вон отсюда!

Это он командует своей секретарше.

И что это изменит? Ты меня уже унизил, Чернов! Сделал куском дерьма. Мои чувства растоптал, сердце из груди вырвал! Что еще осталось?! Только малыш… Но его никому не отдам! НИ‑КОГ‑ДА!

Снова звонит мобильный. Я вздыхаю, смотрю на экран.

– Рамиль? – спрашивает Макс.

– Даже не мечтай, – усмехаюсь. – Для этого ему нужно страдать амнезией – забыть прошедшие несколько дней.

– Отвечать не будешь?

– Звонит Тамара. Не знаю, что ей нужно. Не хочу я говорить ни с кем.

– И где ночевать будешь? В отеле?

– Где угодно, но от него подальше, – честно признаюсь.

– Он вроде бы и так далеко от тебя, не? – выгибает вопросительно бровь. – Ответь, может, что‑то важное?!

Я отрицательно мотаю головой.

– Ладно, как хочешь, Лер, – откидывается на спинку кресла. – Давай поговорим начистоту. На самом деле, будь на месте Рамиля ты, я уверен, тоже поверила бы во всю эту чушь.

– Что ты несешь? – ошарашено спрашиваю.

– Лер, – выдыхает. – Рам отсутствует уже несколько дней. Сказали, тетю Ларису в штаты увез. Я покопался в его ноутбуке. Представь, что тебе приходят ежедневные сообщения, что муж тебе изменяет. Но ты не веришь. А когда своими глазами смотришь на фотки, где явно ты, пусть и со спины…

– Но это не я! – выкрикиваю.

– Я знаю, но… Я бы тоже, наверное, поверил, если бы ту сучку не видел в лицо. Но, поверь, разум отключается, когда речь идет о той, по кому сохнешь.

– Какие еще сообщения? И как долго это длится? – выжидающе заглядываю в глаза Макса.

– Давно, Лер. Давно. Рам мне ничего не говорил, потому что в сообщениях был намек на меня, – пожимает плечами. – Но, я так понимаю, он до конца сомневался во всем. Снимки были последней каплей.

– Я… Макс, он никогда… Все было нормально до той ночи! Господи…

– Да ответь ты на этот звонок! – рявкает, услышав звук мобильника.

Тамара звонит непрерывно. Женщина она хорошая, но вот этот ее характер меня бесит.

– Да!

– Лерочка, прости меня, – плачет она, но еще громче раздается плач маленького Димы. – Прости, что беспокою. Но Анна отсутствует, а я никак не могу успокоить Димочку. Он просит тебя, плачет без остановки.

– Тамар, ты знаешь, что я не дома и вряд ли туда приеду.

– Лерочка, я тебя умоляю! Ты же понимаешь, дети совсем не мое. Я с ними общий язык найти не могу. Пожалуйста, хотя бы сегодня приезжай, успокой его.

– Лейя! Я скуцайю, – позади слышится голос сына Ани.

– Черт! – кусаю нижнюю губу. – Тамар, я не обещаю, но постараюсь приехать.

– Спасибо, Лерочка. Я знала, что ты не откажешь. Дома никого нет. Даже Аллы.

– Хорошо, Тамар.

Не знаю, зачем она мне это сказала, но я отключаюсь, натыкаясь на веселый взгляд Макса.

– Что?

– Ниче, – усмехается, явно что‑то не договаривает. – Эту ночь ты проведешь там. Завтра приезжай, подумаем, куда бы тебя… Работать хочешь?

– Ну, конечно! – даже слегка настроение поднимается.

– Завтра после обеда будь здесь. Я так понимаю, ты собиралась к Миле? Забудь.

А что ждет меня в доме бывшего мужа, я даже представить не могу.

– В смысле забудь? Что с Милой не так?

Нет, я, конечно, знаю, что изначально Макс ее не очень‑то любил, но чтобы прямо вот так запрещать… А если честно, я и сама доверяю Максиму больше, чем своей подруге. Да, она самодовольная, думает только о себе, и ждать от нее подвоха можно. Но почему‑то не особо верится в то, что она назло мне что‑то сделает. Тем более, когда я и так в такой дерьмовой ситуации.

– Лер, я просто предупредил. Для твоего же блага, – равнодушно пожимает плечами. – Поднимайся, поздно уже. Домой подвезу.

– Да не парься ты, – встаю с места, мысленно умоляя, чтобы он настоял, потому что на самом деле я с ног валюсь. – Я такси вызову.

– Ты всегда была упертой. Даже через семь лет не изменилась, – ворчит, жестом указывая на дверь. Мол, выходи.

Молча спускаемся вниз. Макс замалчивает, не задает никаких вопросов и не горит желанием общаться со мной, за что я ему безумно благодарна.

– Позвони, если что, – просит, когда я покидаю салон.

– Спасибо, – натягиваю улыбку, хоть и совсем не до этого.

Захожу в дом. Гробовая тишина. В принципе, кто в полночь должен быть здесь? Если только Димка, и то, наверное, Тамара смогла его успокоить.

Я поднимаюсь в детскую комнату. Прислуга сидит в кресле, которое находится у кровати малыша. Будто чувствует мое присутствие, резко встает.

– Лерочка, – шепчет. – Я знала, что ты придешь!

С такой мольбой смотрит на меня, что самой не по себе становится.

– Что такое? Почему Дима плакал? Анна где? – имя сестры бывшего мужа произношу раздраженно.

Боже, я никогда никого не ненавидела, но сейчас закипаю при одной мысли о том, что они настраивали Рамиля против меня.

– Я не знаю. Позвонила, но она даже не соизволила ответить. Аллы тоже нет. Я просто не знала, как поступить, и Рамиль Александрович предло… – она резко замолкает. Молодец, знает, что о нем слышать даже не хочу. – Эээ… Больше некому было звонить, кроме тебя, Лерочка.

– Хорошо, Тамар. Ты иди спать, я останусь тут, – снимаю с плеча рюкзак и ставлю на диван. Сама же опускаюсь в кресло, где сидела прислуга пару минут назад. – Я сама присмотрю за ним.

Мальчику три с половиной года, но я думаю, он считает именно меня своей матерью, нежели Анну. С самого рождения я забочусь о нем, как о собственном малыше, за что Аня, собственно говоря, любила меня. Женщина, которая постоянно терялась на работе или же отправлялась в путешествие с друзьями. Рамиль всегда ругался, не отпускал сестру. Но потом понял, что это бесполезно.

Насчет Аллы скажу лишь одно: она – девочка умная. Постоянно просила советы, я же поддерживала ее всегда, но… Черт раздери! Что с ней случилось?! Она удивила меня больше, чем старшая сестра бывшего.

Я сама запутываюсь во всей этой ситуации. Умом понимаю, что я ни хрена не разбираюсь в людях. Вроде бы еще пару недель назад все было отлично. Я была любимой женой. Для Ани с Аллой – сестрой, а для свекрови – дочкой. А сейчас у меня никого нет, кроме малыша под сердцем, о котором мой первый и единственный мужчина знать не знает.

Не помню, когда проваливаюсь в сон, но просыпаюсь от плача Димы. Малыш сидит в кровати и потирает глаза.

– Ч‑ш‑ш‑ш, не плачь, – присаживаюсь рядом. – Ты чего, родной?

Он не отвечает, лишь обнимает меня за шею и целует в щеку. Черт! Ради этого стоило сюда приехать!

– Лейя! Я толт хоцю! Плитовишь?

– Сначала чистим зубы, умываемся. А потом только о еде думаем. Окей?

– Окей! – улыбается, спрыгивая с кровати.

Ребенок прислушивается к каждому моему слову. Естественно, ведь на кону любимый торт. Возвращаемся в комнату, переодеваю мальчика, а потом направляемся на кухню. Не успеваем зайти, как я слышу голос сестер, которые бурно что‑то обсуждают. Прикладываю указательный палец к губам, и Димка моментально замолкает, я бы сказала, замирает.

– Отлично получилось! Даже развелись! – Аня радуется так, будто какое‑то важное дело выиграла.

– Это было жестко, – в голосе Аллы чувствуется сожаление. Да только неубедительно…

– А ты хочешь, чтобы все наше стало ее? Мама любит Леру больше, чем нас! Брат точно так же! Да на нас всем плевать! Нужно было избавиться от нее, верно сказала… – замолкает.

Кто им мозги пудрит? Почему она не договаривает?! Черт подери!

– Ладно, не кричи, а то Тамара услышит – и нам трындец, – успокаивает старшую сестру Алла. – Она же тоже обожает Лерку. Впрочем, как и я, но, блин, не хочу я оставаться ни с чем.

Этих безмозглых дам убедили в том, что я якобы гоняюсь за их деньгами!? Нет, ну какой тупой нужно быть, чтобы в это поверить, а? Я же пять лет в этом доме и упорно отказывалась от всего, что Рамиль хотел оформить на мое имя! Черт! Кто их настраивает против своей семьи?

И что же мне делать?! Взять и уйти? Принять поражение? Разве мой малыш не имеет права на наследство, хоть мне абсолютно плевать?! Нужно же преподать им урок, разве нет? Или же все‑таки плюнуть на все и уйти?

Глава 7

– Ты молодец. Отлично справилась, – хвалит меня Макс.

Мы только что покинули зал совещаний. Я до сих пор не верю, что это сделала. Говорила убедительно, замечала довольные лица партнеров.

Никогда не думала, что умею так говорить: четко, красочно. И все это благодаря Максиму, ну и, конечно же, Рамилю, который буквально полгода назад учил меня всему этому, чтобы я работала с ним, меньше думала о беременности, о малыше. Но почему‑то в последний момент я отказалась, потому что свекровь стала капризной. Ей не нравилось, как за ней ухаживают. Любила общаться со мной, изливать душу. Вот я и решила остаться дома, присмотреть за ней. Возможно, это происходило из‑за того, что я боялась ее потерять. Ведь она мне как родная! Даже когда мы спорили с бывшим мужем по пустякам, Лариса Петровна всегда защищала именно меня.

Жалею ли я? Нет. И никогда не пожалею.

Женщина с огромным сердцем. Я даже не понимаю, почему ее дети стали такими жестокими. Почему начали разрушать чужой брак… И почему гонятся за деньгами, которые, в любом случае, у них будут всегда. Я же не стану у них все отнимать! Да и как это возможно? А если вдруг Рамиль решит снова жениться (даже мысль противна), откуда они уверены, что его следующая не станет претендовать на их имущество и тому подобные вещи?! Где логика?!

Кстати, я решила не рассказывать Максу про коварные планы сестер бывшего мужа и про то, что они тоже участвуют в подставе. Иначе он не отпустил бы меня в тот дом. Я же, наоборот, хочу именно туда, потому что эти безмозглые дамы уже поняли, что играть со мной опасно. Я их не боюсь. А еще я дала им понять, что заберу все, что позволяет закон. Хоть и даром мне ничего от них не нужно… Сделала это лишь для того, чтобы запаниковали. Рамиль всегда говорил: если человек сильно паникует, то начинает совершать ошибки! Посмотрим…

– Спасибо большое! – искренне благодарю друга за поддержку. – Не без твоей помощи.

– Ой, да ладно тебе, – отмахивается. – Только не начинай снова со своими «спасибо» или «я тебе безумно благодарна».

– Спасибо, Макс. Я тебе безумно благодарна! – шучу в ответ. Смеюсь, а точнее, натягиваю на лицо маску.

– Короче, Лер… – говорит серьезным тоном, открывая дверь своего кабинета. Пропускает меня в помещение, закрывает за нами. – Не хочу тебе портить настроение, но ты должна знать, что Рамиль на днях приезжает.

– Откуда знаешь? – сердце начинает биться быстрее, а воздух будто испаряется. Становится нечем дышать.

– Я поговорил с Тимуром. Ты его знаешь, он много раз был у вас в гостях.

– Капитан Захаров?

– Да. Там какое‑то дело было, связанное с тем мужиком, который… Ну, из‑за которого тетя Лариса инвалидом стала. Его посадили, наконец, – садится на диван, а я располагаюсь напротив.

– Отличная новость.

На самом деле я очень рада, что того подонка ждет наказание, но с другой стороны… Боже, я осталась в доме Рамиля лишь для того, чтобы еще разок попытаться поговорить с ним. Нет, я никогда не прощу его за сказанные слова, но в то же время… У нас будет ребенок. Чернов должен знать… Я обязана ему все рассказать. А если не примет малыша, не захочет иметь детей от «продажной бабы». Вот тогда да, уйду окончательно.

Я понимаю, что поступаю тупо. Но я не могу не думать о своем ребенке. Если вдруг Рамиль позже узнает о нем, то вполне может меня во многом обвинить. У него есть деньги, имя, репутация. А у меня маленькая зарплата, которой я буду оплачивать не только все, что нужно малышу, так еще и квартиру и лечение брата. Рамиль может отнять у меня ребенка, которого я жду столько лет!

На мгновение мне становится страшно с ним видеться. Какое‑то неприятное чувство есть внутри, которое не дает покоя.

– Ладно, Лер. Не волнуйся так сильно. Ты чего так побледнела? – прищуриваясь, разглядывает меня.

– Все хорошо, Макс.

– Я вижу, как хорошо тебе, – огрызается. – Вставай. Поужинаем, а потом домой отвезу тебя.

За последние два месяца, я ни разу ничего не ела в доме бывшего мужа. Нет, я не думаю, что Анна с Аллой меня отравят или что‑то подобное. Но… Мало ли…

– Подожди, пожалуйста, пять минут. Я сейчас вернусь.

Поднимаюсь и выхожу из кабинета. Нужно умыться, прийти в себя. Я должна взять себя в руки. Что опять со мной происходит? Почему от одного имени бывшего меня снова бросает в дрожь?

«Лера! Ты не делала ничего плохого, чтобы бояться!» – пытаюсь успокоить себя.

Захожу в уборную, открываю воду. Мою руки, а потом подставляю горящее от волнения лицо под кран.

– Оу! Валерия! Мне сказали, вы отлично справились со своей задачей. Но…

Я смотрю в зеркало, замечая за спиной женщину. Ту самую, с которой Рамиль мне якобы изменил. Ту самую, которую я готова придушить собственными руками, хоть и умом понимаю: она ни при чем.

Не оборачиваясь назад, сверлю ее гневным взглядом в отражении, а потом приближаюсь к электронной сушилке, вырываю бумажное полотенце. Вытираю лицо и руки.

Что‑то мне подсказывает, что эта «шикарная дама» пытается насолить мне. Да только не знает, с кем связывается.

– Что «но»?

Подхожу вплотную. Она выше меня. Стройнее, ярче. Но не естественная. Губы пухлые до такой степени… Ужас какой. Даже слепой может заметить, что волосы наращенные. На лице столько макияжа, сколько у меня не было в день свадьбы.

– Думаете, устроившись здесь, вы вернете себе бывшего мужа? – скрещивает руки на груди, смотрит на меня, не отводя глаз.

Победит тот, кто не спрячет взгляд. И, конечно же, она первая отступает, опускает глаза, заметив, как я сжимаю челюсти.

– С чего ты решила, что имеешь право лезть в мою личную жизнь? А может, ты страх потеряла? Может, преподать тебе урок, чтобы всем телом не старалась всовываться туда, куда голова не лезет?

– А что вы сделаете? – смотрит с вызовом, но я вижу, как дрожат ее губы.

Не знаю, зачем она вообще устраивает этот спектакль и ради чего, но… Боится она. Такое ощущение, будто ее специально кто‑то послал. Точнее, заставил.

Я много лет пахала, чтобы выжить. Чего только не видела в этой жизни, поэтому никогда не боялась бросить вызов даже человеку намного старше меня.

– Не знаю, как тебя зовут, и, честно говоря, знать не хочу. Но уймись! Говорю по‑хорошему. Поверь, я не из тех, над кем можно поиздеваться.

– Максиму Сергеевичу пожалуетесь и заставите меня уволить? А вы думаете, Рамиль Александрович позволит? – шипит она, не скрывая свою ненависть.

Что я ей вообще сделала? Не она меня застала со своим мужем, а я ее!

– Хочешь, проверим? Рамиль приезжает на днях. Подождем и увидим, кто вылетит отсюда! – цежу сквозь стиснутые зубы и прохожу мимо, специально задевая дамочку плечом.

Она даже не отвечает.

Не знаю даже, на что я рассчитываю, бросая вызов женщине. Черт! Если бы я не увидела на видео, как Рамиль сам зовет ее к себе и буквально просит подыграть, я бы, наверное, расцарапала ее кукольное личико.

Черт подери! Как же я низко опустилась! Как же меня напрягает вся эта тема! Значит, уже вся компания знает, что мы развелись с мужем и по какой причине. Кто‑то круто играет с нами, но это точно не сестры Рамиля. У них ума на весь этот выкрутас не хватит. Есть кто‑то еще, о ком я даже не догадываюсь. Не подозреваю. Нет, это не Мила, потому что она никакого отношения к бизнесу Макса и Рамиля не имеет. И знакомых тут у нее вроде бы нет.

Радует лишь одно: я никому не говорила про беременность. Даже Максиму. Ездила в больницу месяц назад. С малышом, слава Богу, все хорошо, нет никаких угроз, опасности. Врач всего лишь выписал витамины и сказал, что нужно много отдыхать.

Я выхожу из уборной и направляюсь в сторону кабинета Максима. Пытаюсь вести себя уверенно, но не могу не заметить, как коллеги перешептываются между собой, глядя на меня. Это неприятно. Это очень неприятно и унизительно!

– Что случилось? – спрашивает друг, как только я захожу в помещение и сажусь на диван. Боже, как же я устала! Как же я хочу, чтобы весь этот бардак закончился.

– Не знаю, Макс. Кто‑то сплетни…

– Не забивай голову, – не успеваю договорить, как он перебивает меня. – Это неудивительно, Лер. Пару недель будут гавкать за спиной, а потом все забудется. Вот и увидишь. Просто не могут принять факт, что ты за пару месяцев стала ценной для компании.

– Ты не понимаешь, – мотаю головой, часто дыша. – Я никогда не давала повода. Чувствую себя униженной! Кто мог так поступить? Что вообще наговорили? Явно про развод и мою измену. Нашу ситуацию знаем только ты, я и Рамиль. Ну, Чернов уж точно не пойдет на такую подлость.

– Лер, ты устала, – отвечает осторожно. – Рамилю это не нужно, поверь. Он может тебе наговорить полную чушь. Может специально задеть такими словами, которые больнее, чем удар ножа прямо в сердце. Но чтобы сплетни распускать… Нет, Лер. Это сделали те, кто подставил нас. И чую я, тот самый человек среди нас шляется, а мы даже не в курсе.

– Ты прямо успокоил меня, – вздыхаю. – Домой хочу. Ты прав – я устала. Ничего не соображаю. Поиграю немного с Димкой, отвлекусь и лягу спать.

– Ты себя сильно напрягаешь, Лер, – встает с места.

– Работать нужно, Макс. Я обязана самостоятельно стоять на ногах, иначе окончательно раздавят, – поднимаюсь следом, чувствуя головокружение.

– Конечно. Но это не значит, что должна угробить свою жизнь, – откуда‑то издалека до меня доносится голос босса. В глазах темнеет, будто пол под ногами начинает дрожать. – Лер… Лера! Лера, черт побери!

Тишина… Темнота…

Глава 8

Гладя маленький снимок УЗИ, я стараюсь отогнать подступившие к глазам слезы. Сын. У меня будет сын. Одиннадцать недель, а Рамиля – мужа, точнее, бывшего мужа, рядом нет. Чересчур вспыльчивый характер и неумение слушать людей довели нас до развода.

– Лер, ты же понимаешь, что так не может продолжаться?

Максим сжимает руль до такой степени, что костяшки его пальцев белеют. Ему явно неприятна эта ситуация, как, впрочем, и мне. Но все равно он старается быть рядом, поддержать. Ведь у меня, кроме него, почти никого нет. А если выразиться более правильно – у меня никого не осталось. Я никогда не считала семью своего мужа посторонними. Его мать была и моей матерью, а его сестер я считала самыми лучшими подругами. Но сейчас, кажется, я не нужна абсолютно никому. Анна с Аллой до сих пор играют за спиной, а Рамиль… Иногда мне кажется, что все, что между нами было на протяжении семь лет, всего лишь приятный сон. Незабываемый такой, полный счастья.

– Я знаю, – вставший поперек горла ком не дает дышать. Голос пропал, давно охрип. Я еле выдавливаю слова из себя, стараюсь не разреветься перед мужчиной. – Его нет в городе. И где он – понятия не имею. Прости, что тебя впутываю во все это. Ты и так многое для меня сделал. Прости.

Я неосознанно развожу руками, и снимок падает под ноги. Быстро подняв, дрожащими пальцами прячу его в сумочку.

– Ты должна ему все рассказать.

– Не могу, Максим. Он мне не верит точно так же, как и тебе. А когда‑то мы были для него самыми близкими, но он…

Слезы все‑таки катятся по щекам. Мужчина поворачивается в мою сторону и с сочувствием разглядывает меня.

– Лер, прекрати, – слегка касается моего плеча. – Ты ничего не теряешь. Рамиль сам не понимает, чего лишился. Поверь, он будет на коленях стоять и умолять, чтобы ты его простила.

– Рамиль? – горько усмехаюсь, вытираю слезы с щеки. – Ты сейчас точно о моем муже говоришь?

– Да, о твоем муже. Бывшем, – ставит ударение на последнее слово, добивая меня окончательно.

Да, я понимаю, что он делает это не для того, чтобы мне стало больно. А именно для того, чтобы я смирилась и начала все с нуля. Без Рамиля. Без моего мужа. Нет, не так. Без моего бывшего мужа, который поверит кому угодно, но только не мне. Не своей жене. Не своей женщине, которую якобы любил семь лет. С которой провел в одной постели пять долгих лет!

Врач сказал, что нервничать мне нельзя. А Макс почему‑то ни чуть не удивился, узнав о моей беременности. Рассмеялся, а потом матернулся в адрес Рамиля. Обозвал его конченым придурком. Я уверена, будь мы в палате одни, он использовал бы слова, которые я в жизни не слышала. Врач помешал.

– Так, Лер. Если будешь чувствовать себя плохо, на работу не приходишь. – Мужчина останавливает автомобиль возле особняка. – Соберись. Ты сильная, справишься. Через что ты только не проходила, – слегка улыбаясь, Макс стирает слезы с моей щеки. Глубоко выдохнув, продолжает: – Помни, Лер. Я всегда рядом. Нет, не для того, чтобы воспользоваться ситуацией. Все, что я тебе говорил несколько лет назад, осталось в прошлом. Я закопал все свои чувства к тебе в тот же день, когда ты стала девушкой моего лучшего друга. Рамиля, – в его глазах столько эмоций, но я не в силах понять ни одну из них, то ли жалость ко мне и сочувствие, то ли боль… – Он мне как брат, и ты это прекрасно знаешь. Но он козел, Лера. Он растоптал не только тебя и твои чувства, но и…

Макс не договаривает, а просто отворачивается к окну, достает из кармана мятую пачку и зажигалку, но сразу же прячет обратно.

– Лер, все окей будет. Я тебе обещаю, – темные глаза снова смотрят на меня. – Давай уже. Беги домой. Если что, звони. Я всегда на связи. А главное – нормально отдохни. Не хочу, чтобы ты каждый день падала в обморок на рабочем месте.

Я лишь киваю и покидаю салон автомобиля, не зная, как отблагодарить Макса. У меня действительно никого не осталось в этой жизни, кроме больного брата, который даже не помнит меня. Все отвернулись. Все. Даже не выслушали! Не дали ни единого шанса оправдаться, доказать свою невиновность. Непричастность ко всем тем… Господи, я не хочу больше думать об этом.

Захожу в дом и сразу же поднимаюсь в свою комнату. В ту, где провела с мужем пять лет своей жизни. Осталась тут только потому, что жду Рамиля. Сразу после развода он уехал непонятно куда. А точнее, в Москву. И уже два месяца я сижу на подоконнике до самого утра и жду его возвращения. Бессонница убивает. Да и потому, что он должен знать, что я беременна! Иначе начнет качать свои права, когда узнает о сыне. Я боюсь… Мне страшно. Я боюсь потерять своего малыша.

– Рамиль?! – неверяще смотрю на силуэт мужа, стоящего спиной ко мне у окна. – Ты… Ты приехал?!

– Привет, Лер, – разворачиваясь ко мне лицом, произносит он безразличным тоном. Лицо усталое, измученное, украшенное легкой щетиной. Ярко выделенные черными ресницами глаза с прищуром рассматривают меня с ног до головы. Бывший муж усмехается. – Я вижу, вы до сих пор вместе. Теперь он тебя и домой подвозит, да?

Его слова, как осколки льда, впиваются в сердце. Пронзают насквозь. Нет, он все тот же – суровый и жесткий, каким уехал из Питера. Я думала, возможно, он просто захотел остаться один. Остыть. Но Рамиль ничуть не изменился и все так же стоит на своем – считает, что я изменила ему. С Максимом. С его лучшим другом. Нет, не так. С его же братом!

– Рамиль, выслушай меня.

Положив сумочку на кровать, я делаю всего один шаг к нему, потому что большего сделать не осмеливаюсь – он буквально пригвождает меня к месту одним взглядом.

Я пытаюсь объяснить, что упала в обморок на работе и Макс отвез меня в больницу. Хочу сказать, что у нас будет ребенок, ради которого мы больше трех лет лечились. Что он станет отцом, а я матерью. Вспоминаю слова Макса о том, что Рамиль обязательно поймет меня, поверит, когда увидит тест на беременность и…

Отворачиваясь от него, тянусь к сумочке. Вытаскиваю из нее снимок УЗИ и, взяв волю в кулак, решаю признаться бывшему мужу, надеясь, что он меня выслушает. Я расскажу ему все! О его сестрах, о том, что знаю, что он мне не изменял. Может, стоит ради малыша выслушать друг друга? Понять? Хоть те оскорбления я никогда в жизни не забуду…

– Я беременна, Рамиль, – показываю фото, из‑за чего брови бывшего мужа ползут вверх. Он плотно сжимает челюсти, на лице играют желваки.

– И? От кого ты залетела? – строит из себя бесчувственного. Будто ему безразличен этот снимок. Рамиль даже смотрит не на него, а прямо на меня. В глаза. Впритык.

Суровый. Жесткий. Безэмоциональный.

– Что ты говоришь, Рам? – еще один шаг и еще. Приблизившись вплотную, я дотрагиваюсь дрожащей рукой его плеча. – Я тебе не изменяла, Рамиль. Ты не можешь со мной так поступить! Пожалуйста, поверь мне.

Что больше всего может задеть женщину, которая всю жизнь любила одного мужчину и была верна ему? Мужчину, который за считаные часы вычеркнул ее из своей жизни, вышвырнул на улицу? Оскорбительные слова? То, что он дал своей секретарше понять, что жена для него пустое место? То, что сейчас смотрит так, будто та самая женщина была для него всего лишь временной куколкой, а вовсе не женой?

Даже сама не знаю… Но так погано я себя никогда не чувствовала!

– Лер, – сверлит меня гневным взглядом, отталкивает мою руку от себя. – Прекрати строить из себя невинную овечку. Сделала из себя продажную бабу.

– Ты совсем не изменился, – шепчу дрогнувшим голосом, но Рамиль игнорирует мои слова.

Снова оскорбляет, снова унижает. Зачем я вообще решила дать ему шанс? Зачем я решила поговорить? Рассказать о малыше?

– Какой срок?

– Что?

– Какой срок беременности? – цедит сквозь стиснутые зубы.

– Одиннадцать недель.

– Отлично, – смеется, запрокинув голову назад. – Лер, меня не было в городе два месяца. И перед отъездом мы с тобой больше недели не спали. И что, ты думаешь, я поверю в чушь, которую ты несешь?

– Не спала с тобой потому, что у меня была задержка! – перехожу на крики, не в силах сдержать эмоции. – Ты забыл, что нам врач говорил, да?

– Прекрати орать на меня! Я не буду воспитывать твоего отпрыска, которого ты нагуляла на стороне! – шипит сквозь стиснутые зубы. – Пять лет у нас не получилось, и на тебе момент! Я уезжаю по делам, а когда возвращаюсь, ты уже беременна. И все это после того, как я узнаю о твоей измене, Лера!

– Это неправда, – мотаю головой, закрывая лицо ладонями. – Все это неправда! Я тебе не изменяла!

– Хватит! – кричит он, направляясь к шкафу. Достает оттуда какую‑то бумажку и возвращается обратно. – Смотри! Открой глаза и внимательно смотри, Лера. Вот, видишь?

Рамиль тычет пальцем в нижнюю часть бумаги, но я ничего не вижу. Не понимаю. Слезы застелили глаза.

– Тут написано, что я бесплоден. Я не могу иметь детей. А ты… Помнишь, как ты отказалась взять малыша из детского дома? Сказала, что хочешь родить сама. Для этого не нужно было лезть в трусы к моему брату, Лера! Могла бы по‑человечески развестись! Войти замуж за другого и родить в браке!

– О боже… Да это же ложь, Рамиль. Как ты не понимаешь… Нас специально пытаются разлучить! Подставляют! И это не чужие нам люди!

– Нас? – понижает тон. – Нас, Лера? Нас никогда не было!

Я отстраняюсь от бывшего и решаю промолчать. Пусть остынет, и я попытаюсь объяснить все ему заново. Захочет – сделаем тест ДНК. Я готова унизить себя, лишь бы враги не добились своего. Хотя… Нужно ли мне это? Не проще плюнуть на этого предателя и уехать в другой город? Построить новую жизнь…

– Я женюсь, Лера, – бьет он словами. – Моя женщина переезжает завтра сюда, в мой дом. Я думал, ты давно ушла. Мы же вроде как развелись. Так вот, – грубо и безразлично бросает, очередной раз рассматривая меня с ног до головы, – собирай свои тряпки и иди к своему любовнику. Тебе больше в моем доме места нет. И учти: ты от меня больше ни копейки не получишь. Мирно расходимся и устраиваем свою жизнь заново. А о том отпрыске, – кивает на мой живот, – пусть папаша заботится! А также Макс вполне может оплатить еще и лечение твоего братишки, который лежит грузом на моих плечах уже три года.

Я не верю своим ушам, и во мне кипит ярость. Не знаю, что меня больше всего задевает. От чего больнее. От того, что он женится? От того, что я ухаживала за его матерью‑инвалидом уже несколько лет и при этом никогда не считала ее грузом? Или же от того, что он назвал моего сына…

– Заткнись! Не смей так называть моего малыша, ты понял меня? Как раз ты учти: еще раз подойдешь ко мне хоть на шаг – я за себя не ручаюсь, Рамиль! Ни я, ни мой малыш больше тебе не принадлежим. Между нами все кончено!

Я, разворачиваясь, покидаю комнату, забрав лишь сумочку с документами, слыша за спиной ругательства. Не нужны мне тряпки, купленные на его деньги. Да и вообще ничего не нужно, напоминающее мне о нем. Рамиле. Человеке, которому я посвятила семь лет своей жизни, храню верность даже после развода. А он за пару месяцев нашел себе другую, более того, уже женится. Даже если я буду умирать без него… Я себе на горло наступлю, но никогда не прощу его. БОЛЬШЕ. НИКОГДА!

Да и не уеду никуда. Я изменила ему? Ну и пусть думает по‑своему. Я от него ничего не скрыла, не врала. Никогда. Рассказала все как есть, попыталась поговорить. Но он не выслушал! Тем самым сделаю себе хуже – больше он меня обвинить ни в чем не сможет!

Уехать из Питера – легко. Но мой брат лежит в одной из больниц этого города. Я не могу его оставить, да и устроиться на работу в другом месте… Тем более беременной – очень сложная задача! У меня нет другого выбора, кроме как быть перед глазами Рамиля каждый проклятый день и видеть его с другой женщиной. Но я справлюсь. До двадцати лет я мучилась, чтобы выжить. Теперь же буду карабкаться, чтобы дать достойную жизнь своему сыну!

Глава 9

Сердце ноет. Дрожащими пальцами цепляюсь за перила лестницы, пытаюсь спуститься вниз, но ноги будто приросли к полу.

Ну а чего я ждала? Он обнимет меня, поцелует и скажет: "Прости, Лера, я был не прав".

Наивная…

Начиная с сегодняшнего дня нужно держаться как можно дальше от бывшего мужа и его семьи. Ничего хорошего от них ожидать не следует, а я… Нет, я в любом случае справлюсь. Чего только не происходило в моей жизни на протяжении двадцати лет, а потом семь лет я жила словно в сказке. Закончились те времена. Что меня ждет теперь – только Бог знает, но… Я верю в себя!

– Оу, – цокает языком Анна, стоящая у двери дома. Скрестив руки на груди, она смотрит на меня как на врага. Будто знала, что я сегодня покину этот особняк. – Уходишь?

Мне хочется ответить ей. Ответить так, чтобы больше никогда не смогла даже на шаг ко мне приблизиться. А еще рука чешется. Уж дико тянет влепить ей пощечину, но я умом понимаю: чем реже я вижу этих двуличных людей, чем меньше выйду с ними на диалог, тем лучше для моих нервов!

Игнорируя ее слова, я выхожу из дома. Не оборачиваюсь назад – больше меня с этой семьей ничего не связывает, кроме малыша, которого Рамиль посчитал отродьем.

Любая тайна всегда становится явной – я в это верю, но не думаю, что, узнай Рамиль правду, что‑либо в нашей жизни изменится. Нет, никогда. Сын только мой! Его отец сам отказался от него, назвав…

Боже… Я устала об этом думать… Нужно принять факт! Нужно смириться, что мы больше не в браке. Что мы чужие друг для друга люди! Нужно… Я обязана…

Вызываю такси. Благо, ждать долго не приходится. Еду в ближайшую гостиницу. В прошлый раз у меня не было денег, и я задумывалась над тем, чтобы какое‑то время провести в доме своей единственной подруги. Но сейчас у меня есть работа, и да, я немного накопила. Но мне завтра же нужно снять квартиру, а также поехать к брату, узнать, как его самочувствие. Ну а главное – когда нужно оплатить следующий курс лечения.

Никак не могу привыкнуть здесь. Новая спальная, кровать, где до меня спали черт знает сколько человек. Опускаюсь на диван, и, видимо, к утру удается задремать.

Просыпаюсь от неугомонного телефонного звонка. Схватив смартфон, пялюсь на экран.

– Боже, – бормочу себе под нос. Полдень! Принимаю вызов. – Да, Макс.

– Лер, – взволнованно, – С тобой все хорошо? Ты где?

– В гостинице, – отвечаю, усмехаясь. – Макс, прости меня, пожалуйста. Я проспала. Расскажу все, когда приеду. Но сначала мне нужно к брату. Обещаю, больше такое не повторится…

– Что с братом? – перебивает. – Мне приехать?

– Нет, нет! – отвечаю на автомате. – Я быстро. После обеда буду. Прости.

– Прекрати уже, Лер, повторять одно и то же, – рявкает мужчина, и я чувствую раздражение в его голосе. – Иди по делам. А я поговорю с ним… Должен же он появиться, в конце концов, в компании!

Максим имеет в виду Рамиля.

Отключаюсь, бегу в душ. В спешке покидаю гостиницу, еду в больницу на автобусе.

«Макс вполне может оплатить лечение твоего братишки, который лежит грузом на моих плечах уже три года», – набатом стучат в висках слова бывшего мужа.

Слова, сказанные от злости и гнева, или же Рамиль действительно стал зверем. Бесчувственным, безэмоциональным. Растоптал меня, мои чувства, а также все, что было между нами. Поверил всем, кроме меня. А я ведь ни разу ему не лгала!

Набираю номер медсестры, которая ухаживала за свекровью после того, как она попала в аварию. Через некоторое время избили моего брата до полусмерти. Рамиль уложил его в ту же больницу и нанял ту же девушку. Свекровь ее любила, потому что она ответственная и милая. Умеет находить общий язык с людьми. Но почему‑то категорически отказалась от всех после выписки домой.

– Здравствуй, Лерочка! – отвечает она веселым голосом.

– Привет, Наташ. Прости, возможно, я не вовремя, но я у больницы. Хотела бы увидеть брата и заодно поговорить с врачом.

– Сегодня? Зачем, Лерочка? После операции к нему не пустят. Лучше через пару дней. Не волнуйся, с ним все хорошо.

– В смысле? Операция?!

Автобус тормозит на остановке, и я выхожу, сильнее прижимая телефон к уху, пытаясь расслышать каждое слово.

– Ой! – охает она. – Я что, сюрприз испортила?

Я выдыхаю, не понимая, о чем идет речь.

– Наташ, скажи, что происходит, а?

– Лерочка, вчера Рамиль Александрович был здесь. Встретился с врачом, – сердце начинает бешено стучать, когда слышу имя бывшего. – Оплатил операцию. В любом случае, ты сегодня брата не увидишь.

– Хорошо, Наташ. Спасибо, что сообщила. Ты мне дай, пожалуйста, знать, когда я могу его увидеть.

– Конечно! – отзывается девушка.

Я отключаюсь. Ноги сами собой ведут меня в парк. Сажусь на лавочку и слежу за маленькими детьми. Некоторые катаются на велике, а некоторые просто гуляют, держась за руку матери.

Вот еще одна пара с маленьким мальчиком. Отец что‑то говорит, мама подтверждает, а ребенок внимательно слушает их.

Я тоже мечтала о малыше. И он у меня будет! Но вырастет без отца. Рамиль вычеркнул сына из своей жизни одним взмахом, как и меня. А теперь не прекращает вгонять меня в ступор.

Ведь еще вчера сказал, что мой брат для него груз. И в то же время оплачивает его операцию, помогает встать на ноги. Что все это значит? Что все это, черт раздери, значит?!

Сколько я тут сижу? Час? Два? Даже сама не знаю… Мысли где‑то далеко отсюда. Воспоминания, которые всплывают перед глазами, добивают меня окончательно. Не так я себе представляла свое будущее, приняв предложение Рамиля выйти за него замуж. Даже подумать не могла, что я когда‑то почувствую себя такой ненужной, лишней в его жизни.

Женится, значит…

Я уверена, больше никогда нам не светит быть вместе, и от этого очень больно… Боже, как же больно от того, что мой любимый мужчина, с которым я провела семь лет своей жизни, вот так быстро нашел мне замену. Слишком быстро! Иногда складывается такое впечатление, будто у него еще давно появилась та самая… Вторая! Просто не мог от меня избавиться. Искал повод – и вот нашел!

Но зачем тогда оплачивать лечение моего брата? Неужели совесть мучает? Неужели он просто решил заплатить за то, что я ухаживала за его матерью, а также племянником? Возможно… Я ужасно запуталась и уже ничего не соображаю…

В компанию добираюсь после обеда. Снова чувствую на себе взгляды со всех сторон. Мне на самом деле плевать, что обо мне думают другие, но… Мало им? Мало того, что мы уже развелись, что мы не живем вместе, что нас больше ничего не связывает? Зачем опять добивают? Зачем так подло поступают? Распускают сплетни, заставляют чувствовать себя ничтожеством?

Глубокий вздох и медленный выдох. Нужно взять себя в руки. Никто не может вывести меня на эмоции. Никто!

Не спеша иду по коридору, дохожу до кабинета Макса. Тянусь к ручке двери, но, услышав крик Рамиля, отскакиваю назад от неожиданности и страха.

– Ей приходят сообщения с твоего номера, и ты говоришь, что ты тут ни при чем? Говоришь, она не изменяла, Максим? Какого хрена за моей спиной… Вашу ж мать! Почему именно она, Макс?

На глаза наворачиваются слезы. Я закрываю рот ладонью, осматриваюсь по сторонам. Не хочу подслушивать, но в то же время… Может, узнаю, почему Рам так жестко поступил, не дав мне ни единого шанса на объяснения? Господи, почему я чувствую боль в голосе бывшего мужа? Горечь, разочарование?!

– С моего номера? Ты в своем уме, Черный?! Я тебе сто раз сказал и сейчас говорю: между мной и Лерой ничего не было! Ни тогда, ни сейчас! Она всего лишь жертва! Тобой круто манипулируют, а ты… как последний идиот, мля, веришь всем! Когда очухаешься, Рам, будет слишком поздно! Запомни мои слова!

Максим орет как бешеный. Я кожей чувствую, как он зол. Я тоже злая, но больше всего меня волнует один вопрос: что значит мне приходили сообщения с номера Максима? Ничего подобного!

– Максим, как раз вы делаете из меня идиота! – очередной крик. – Номер зарегистрирован на твое имя, а вот Лера, моя жена…

– Твоя бывшая жена! Ты сам все угробил! Называй все своими именами, Черный! – обрывает его Макс.

Тишина… Минута… Вторая…

– Моя бывшая жена отвечала тебе, – говорит Рамиль обманчиво спокойно. – Сука! Вы были для меня всем! Лера… Она…

– Лер… – теплая ладонь опускается мне на плечо. Я вздрагиваю и чуть ли не вскрикиваю. Оборачиваюсь. – Прости, не хотела тебя пугать.

Ирина. Бывшая секретарша Максима, которая мне очень помогает, если у меня возникают трудности.

– Я… Это…

И снова крик Рамиля. Он матерится, говорит, что не оставит все это. Обзывает, оскорбляет Макса за то, что он предал его. Удивительно, но в мой адрес ни единого плохого слова. А ведь в своем доме он готов был придушить меня собственными руками, назвал продажной бабой, а сейчас… Словно в чем‑то сомневается…

– Неважно, просто… Тебе нельзя волноваться. Пойдем со мной, а? – девушка, схватив меня за руку, тянет к окну, находящееся в дальнем углу коридора. – Не обращай внимания на то, что говорят другие. Они ворчат постоянно. Я тебе верю, честное слово. И прекрасно понимаю, как это больно… Понимаю, что ты сейчас чувствуешь.

– Ир, я тебя очень прошу, – смотрю с мольбой, шмыгая носом. – Скажи мне, о чем идет речь? Что они, черт побери, могут обо мне говорить? Я ничего не понимаю…

– Чушь несут, Лерочка, – сжимает мою руку в знак поддержки. – Что вас с Максом вместе застали.

– О, боже… Да Рамиль сразу бы прикончил нас, будь это правдой!

– Вот поэтому и говорю, что я тебе верю. А Максиму Эдуардовичу тем более. Он – мужчина нормальный. Я с ним восемь лет работаю.

– Кто это сделал, Ир? Скажи, ты же знаешь?

Она сглатывает. Открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент Рамиль выходит из кабинета Макса, хлопает дверью. Осматривается по сторонам и замечает меня. Я даже издалека вижу, как он тяжело дышит. Как вздымается его грудь.

Он направляется в нашу сторону. Смахивает на быка, ничего не видящего, кроме раздражающей зрение красной тряпки. А той самой тряпкой в этом случае являюсь именно я.

Почему‑то я пячусь назад, но идти некуда. Ирина смотрит на меня с сочувствием, я же киваю ей, чтобы ушла. Не для ее ушей то, что бывший мне сейчас скажет. Но пусть только посмеет. Пусть хоть одно лишнее слово скажет в мой адрес! Он получит заслуженное! С меня достаточно оскорблений!

Я пытаюсь сглотнуть образовавшийся в горле ком. Рамиль подходит вплотную. Смотрит прямо в глаза. Нет той нежности, что была много лет назад. Нет той веры, что была буквально три месяца назад. Сейчас там отражается ненависть, горечь, обида. А еще разочарование.

Поджимает губы в тонкую линию и, положив ладонь на мое плечо, сжимает. Не сильно, но ощутимо. Я слышу скрип его зубов, чувствую, как его хватка усиливается.

– Пойдем, – цедит сквозь стиснутые зубы. Схватив меня за запястье, тянет за собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.