Юрий Хамаганов
GROND: Высокий Ворон

ГЛАВА 1: РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ

1 февраля 2086 года

В рубке управления царил полумрак, плафоны горели тусклым красноватым светом. Изредка тишину нарушал приглушённый шёпот вентиляции да размеренное тиканье механического хронометра, снятого Петровым с какого-то списанного корабля.

– Дистанция – двенадцать тысяч сто семьдесят один метр. Скорость – сто пятьдесят целых три десятых метра в секунду. Отметка: Икс-18, Игрек-21, – сообщил мелодичный женский голос.

– Давай, Воронок, сбрасывай скорость, разворачивай корабль и аккуратно причаливай. Внимательно следи за центром масс, – мужской голос с командирскими нотками перекрыл напев речевого имитатора.

В широком кресле оператора сидит высокая русоволосая девочка лет шести в синем летнем платье. Её серые глаза пристально следят за движущейся по экранам зелёной отметкой, ладони зависли в сантиметре от сенсорной панели. Арина Родионовна, высокая худощавая темноволосая женщина средних лет, возвышается справа от неё, одобрительно положив руку на плечо ученицы.

Зелёная отметка – автоматический транспортный корабль среднего класса, тысяча двести тонн разнообразного груза, в основном химического сырья. Грузовик заканчивает своё путешествие, преодолевая последние двенадцать километров пустоты перед стыковкой с Высоким Домом. Девочка видит транспорт лучами коротковолновых радаров, видит в объективах телескопов, видит своими глазами через фронтальный иллюминатор – вон они, красно-жёлтые позиционные огни, быстро приближаются. Если она не изменит курс и не сбросит скорость, то через семьдесят две секунды произойдёт контакт – грузовик врежется в её дом.

– Тормозные двигатели – пуск: тяга сорок процентов, вектор 351, поправка четыре – два!

Красно-жёлтые огни теряются в ослепительно-белой вспышке носовых дюз. Вспышка длится меньше двух секунд, затем Ольга перекрывает тягу тормозных двигателей: горючее надо беречь, баки почти пусты. Радары и телескопы подтверждают завершение маневра, но сильный электрический удар по ладоням наказывает девочку за непростительную ошибку – расчёт вектора сближения неточен, грузовик начинает смещаться вправо, понемногу отклоняясь от рассчитанного курса. Ещё три электрических удара, сила тока постоянно возрастает, подгоняя Ольгу словно хлыстом, заставляя как можно скорее исправить оплошность и вернуть корабль на прямую линию. Серия коротких маневров стоила ей ещё полторы сотни литров горючего, но грузовик всё же вышел на правильный курс, электрошок резко снижает мощность: чувство такое, будто по ладони бежит табун божьих коровок.

– Дистанция – девять тысяч восемьсот пятьдесят три метра, скорость – восемьдесят семь метров в секунду. Отметка: Икс-1, Игрек-0.

– Как ты, Воронок? – осведомилась няня.

– Нормально, только током бьёт очень сильно, – отвечает Ольга, массируя ладони. – Ещё немного, и у меня волосы дыбом встанут!

– Меньше ошибок – меньше боли, привыкай. Используй электрошок как подсказку и особенно внимательно следи за расходом топлива и центром масс на последнем отрезке траектории. Ты справишься!

Девочка ещё раз вгляделась в иллюминатор – с такой дистанции она и без телескопа может различить эмблему корпорации на цилиндрической туше транспорта. Насосы начинают откачку топлива из кормовых цистерн в носовые, Ольга готовится в последний раз активировать тормозные двигатели и причалить грузовик. Хронометр отсчитывает финальную минуту полёта.

– Пуск.

– Внимание: пожар в четвёртом двигателе!

Ольга отдаёт приказ перекрыть подачу топлива на четвёртый мотор, но уже слишком поздно: четвёртый взрывается, вырвав изрядный кусок обшивки. Тяга резко падает, а спавший доселе электрошок снова набирает силу – скорость грузовика значительно выше расчётной, кроме того, от полученного при взрыве импульса корабль начинает неуправляемо вращаться по продольной оси, снова сходя с вектора. Вон он, прямо за окном, между двумя объектами всего три километра пустоты, почти контакт по космическим меркам.

Стоически снося удары электрическим током, Ольга упорно одолевает аварийную ситуацию, тремя уцелевшими моторами пытаясь одновременно погасить скорость, выправить курс и остановить вращение. Тяги двигателей не хватает, и она переходит на форсаж, нещадно сжигая остатки горючего. Срабатывает аварийная сигнализация, захлопываются переборочные люки, бронезаслонка закрывает иллюминатор, ремни безопасности накрепко пристёгивают её к креслу – дистанция тысяча сто!

– Давай, корыто старое, тормози!

Запас топлива стремительно тает, но грузовик замедляет свой бег, неуправляемое вращение прекратилось, ещё полторы секунды на форсаже, и можно глушить моторы, развернув корабль у самого пирса.

– Внимание: нарушение центровки, смещение груза в трюме!

Под воздействием запредельной перегрузки контейнеры в трюме срываются с найтовых, круша переборки. Смещение центра масс приводит к потере управления, попытка перезапуска не удаётся из-за многочисленных замыканий. Аварийная сирена заходится в истошном рёве, ладони горят электрическим пламенем, но маленький пилот сражается до конца, изо всех сил пытаясь вернуть себе контроль над кораблём и не допустить столкновения.

– Внимание: горючее исчерпано, остановка двигателей!

– Проиграла!

Беспилотный космический корабль массой тысяча девятьсот пятьдесят тонн врезается в орбитальную станцию на скорости шестьдесят километров в час. Нос грузовика раскалывает обитаемый отсек, взрыв тормозных двигателей выбивает герметичные люки, гаснет свет, кислород стремительно воспламеняется, заполняя отсеки жидким пламенем. Ольга горит заживо, прикованная к своему креслу, и последнее, что успевает осознать разум перед смертью, – её выбрасывает в ледяную пустоту через разбитый иллюминатор…

– Помню похожую посадку в семьдесят третьем на северном лунном полюсе, тоже никто не выжил. Ладно, отключить тренажёр, конец урока! – суровый мужской голос комментирует очередную катастрофу.

Взорванная орбитальная станция и разбитый грузовой корабль исчезают вместе с ледяной пустотой. Ольга открывает глаза – она, живая и здоровая, сидит в кресле оператора, няня по-прежнему стоит за спиной, одобрительно положив руку на плечо. Ничего не напоминает о гибели в катастрофе, ничего, кроме боли в обожжённых руках: электрошок – единственная реальность виртуального урока.

– Внимание, упражнение закончено. Отметка: Икс-1, Игрек-0. Скорость при контакте – семнадцать целых, три десятых метра в секунду. Грузовой корабль и обитаемый отсек полностью уничтожены, экипаж погиб. Оценка за упражнение – три из двенадцати возможных, упражнение не выполнено.

Бесстрастный компьютерный голос засвидетельствовал очередное поражение. Подошёл к концу ещё один учебный день, а важнейшее упражнение по-прежнему не удалось выполнить: из пяти учебных полётов уже третий заканчивается столкновением и гибелью экипажа, её гибелью.

– Извините…

– За что? Это же не меня только что выбросило за борт, и не я разрушил орбитальный завод стоимостью двадцать миллиардов! – усатый полный мужчина в клетчатой рубашке и джинсовом комбинезоне сердито уставился на девочку с экрана.

– Куратор Петров, я категорически не согласна с вашей постановкой учебного задания и итоговой оценкой. Пусть с некоторыми ошибками, Ольга сумела бы причалить грузовик и получить как минимум восемь баллов, приемлемый результат по программе первого курса Академии. Она не справилась с подстроенной вами катастрофой, но первокурсников этому не учат. Вы задаёте Ольге слишком сложные задания, превосходящие её возможности: аварийная ситуация во всех пяти уроках, она гибнет третий раз за последние два дня! Вот обязательно было устраивать этот пожар на последних секундах?

Арина Родионовна спорила с Петровым, подняв в красном полумраке академические таблицы для наглядности своих слов.

– Арина, не начинай. Ты прекрасно знаешь, что нынешние учебные программы Академии откровенно слабы и почти не готовят курсантов к действию в чрезвычайной ситуации, целиком положившись на автоматику. А космонавт, неспособный справиться с аварией, не стоит и ломаного гроша!

– Да, я даю ей более сложные задания, чем обычно, я постоянно испытываю Ольгу аварийными сценариями и буду делать так и дальше, но оно того стоит: Воронок должна быть подготовлена по высшему разряду. Ты в неё веришь, и я тоже, значит, девчонка справится. И десяток виртуальных катастроф не будут лишними и не убьют её – в конце концов, никто ещё не слышал о героически погибшем экипаже тренажёра. Сейчас Ольге больно, тяжело и страшно, но когда-нибудь мои уроки спасут ей жизнь. И тогда не забудьте сказать спасибо!

Куратор повернулся к девочке:

– Оля, что ты можешь сказать о катастрофе?

Ольга ответила не сразу – она вспоминала пятый учебный полёт во всех подробностях, от первой до последней секунды, пытаясь найти ошибку. Что она сделала не так?

– Я не смогла ликвидировать последствия взрыва четвёртого двигателя, особенно смещение груза и отказ системы управления векторами тяги. И мне не хватило топлива.

– Да-да, всё верно: нарушение центровки, отказ рулевой системы и нехватка топлива. Но это всё следствие твоих ошибок, всех этих неприятностей можно было избежать. Смотри сюда, Воронок.

Куратор включает перед ученицей трёхмерную модель грузовика вместе со схемой размещения груза:

– Нарушение центровки при сильных маневрах происходит только в том случае, если груз в трюм укладывают неправильно, а руководила погрузкой ты. Здесь и вот здесь ты неправильно распределила вес, допустив ошибку с расчётом центра тяжести. За эту ошибку в самом начале урока электрошок дважды поправлял тебя, но ты не сделала нужных выводов. Неудивительно, что, когда ты дала полный газ, контейнеры сорвались, разрушив пост управления.

– А нехватка топлива в решающий момент – тут кто виноват, Юрий Гагарин? Из-за нарушения центровки при погрузке корабль с первых секунд плохо слушался рулей, на каждом маневре сжигая больше топлива, чем положено. Посмотри на повторе – при последнем повороте грузовик бросало из стороны в сторону, как необъезженную лошадь. Маневровые движки сожгли на двенадцать процентов горючего больше, чем положено, именно этих двенадцати процентов тебе и не хватило в решающий момент! Одна ошибка закономерно приводит к другой, и в итоге мы получаем столкновение вместо стыковки. А ведь электрошок предупреждал тебя о каждой твоей оплошности, вот для чего там стоят электроды, а вовсе не для того, чтобы мучить маленьких девочек, что бы там Арина ни говорила.

Куратор грозно нахмурил брови и продолжил:

– Стыковка – исключительно важный маневр, именно при стыковке происходит большинство катастроф. Отработать посадку грузовиков ты должна до автоматизма, в любой момент будучи способной правильно реагировать на любую чрезвычайную ситуацию просто для того, чтобы не погибнуть самой и не погубить своих товарищей.

– Пойми: всё ваше снабжение зависит от того, сможешь ты причалить грузовик или нет. Высокий Дом не является автономной станцией, ты ведь понимаешь, что значит автономный! Твой космический Дом не может вырабатывать кислород или воду, не может выращивать продовольствие или производить необходимые запчасти. Всё нужное привозят извне, и, если перевозки сорвутся из-за того, что ты не научишься как следует принимать грузовики, плохо будет в первую очередь тебе. Вот кончатся у тебя продукты, и что будешь делать? Ботинки съешь, как Чарли Чаплин в «Золотой Лихорадке»? Съешь ботинки и шнурком закусишь?

Девочка улыбнулась было, но куратор оборвал веселье строгим взглядом:

– Это совсем не так смешно, как кажется. Знаешь ли ты про случаи каннибализма во время голода во Фрипорте? Про Каппу Дальнюю, личный состав которой погиб от жажды? Про то, как на Хевроне-8 убивали за глоток кислорода? И множество других страшных катастроф времён Экспансии и Первой Космической Войны – все по причине срыва перевозок. По причине таких вот глупых ошибок!

Петров устало откинулся в кресле, рука его безнадёжно махнула в сторону Ольги. Девочка опустила голову, не зная, как оправдаться, но тут вступила няня:

– Куратор Петров, вы слишком драматизируете. Да, Ольга не справилась с уроком, но это вовсе не значит, что она не понимает смысла происходящего. Уверяю вас, моя ученица полностью осознаёт важность данного упражнения, я подробно объясняла ей значимость перевозок, и она поняла меня в точности. По паспорту ей, может быть, и шесть лет, но по уму и подготовке Ольга легко превзойдёт десятилетнего земного оболтуса! А может, и двенадцатилетнего.

Арина сердито помолчала и добавила:

– Вы думаете, она не понимает, что делает, не понимает, как это важно? Всё она отлично понимает, и всё у неё получается. Да, нам есть, над чем поработать, но всё же её результаты лучше с каждым занятием, Ольга осваивает пилотирование с удивительной скоростью! Вам напомнить ваши оценки в Академии? Напомнить с какого раза вы на ручняке состыковались хотя бы на «удовлетворительно»?

Арина убрала руку с плеча девочки, выпрямилась и стала ещё более похожа на очень строгого начальника, глаза её сурово и неумолимо смотрели на земного коллегу, не обещая ничего хорошего:

– Тройка – оценка несправедливая с учётом аварийной ситуации. В процессе подготовки Ольги я имею такое же право голоса, как и вы, и считаю, что тут как минимум «удовлетворительно», ближе к «хорошо». Пусть ещё раз попробует привести корабль, у неё получится, в следующий раз она справится с подстроенной вами аварией!

Петров оценивающе глянул на ученицу, раздумывая о чём-то:

– Только учтите: я обязательно придумаю что-нибудь особо каверзное. Ну хорошо, если успеете, то попробуем ещё раз на следующем обороте. У вас восемьдесят пять минут до начала урока. Конец связи.

Куратор торопливо удалился, недовольно бормоча что-то под нос. Ольга встала из кресла, по-кошачьи выгнула спину, потом подошла к иллюминатору и всмотрелась в проплывающую внизу тёмную Землю.

Большая часть Европы закрыта непроницаемыми облаками, только в районе Средиземноморья появлялись просветы в густом сером покрывале. Девочка наблюдает за бушующей над побережьем Туниса грозой, тёмными морскими водами, огнями Сицилии и Пиренейского полуострова, стараясь не обращать внимания на боль в руках.

– Да, Оль, сегодня электрошок задал тебе хорошую трёпку, – няня привычным движением достаёт аптечку. Обрабатывая ладони девочки анестезирующим лучом, Арина одновременно проверяет важнейшие биометрические параметры: пульс, давление, температуру, сердечный ритм. Всё в порядке, ученица готова к следующему уроку.

– Ну, ничего страшного, до свадьбы заживёт. Поменьше ошибайся, и будет не так больно.

– Арина, можно тебя спросить?

– Что именно?

– Во Фрипорте правда был каннибализм? – девочка серьёзно посмотрела на няню.

– Да, правда, в 2038, когда на три месяца сорвались поставки с Земли. А на Хевроне-8 действительно убивали за кислород, впрочем, за кислород и сейчас кое-где глотку перерезать могут. Мы живём в суровом космосе, привыкай. И давай приложим все усилия, чтобы успешно сдать урок, несмотря на ловушки товарища Петрова!

– Есть приложить все усилия!

– Хорошо, иди тогда вниз, отдохни до следующего урока.

Арина ласково обняла девочку, поправила бант и отправила Ольгу на нижний этаж по маленькой винтовой лестнице. Освещение сменилось с дежурного режима на обычное вечернее, из динамиков полилась тихая музыка.

– Так, слушай, план у нас такой. Мне надо сделать пару технических проверок, затем я организую твой полдник, а ты поиграй пока в настольный теннис, тебе надо ещё раз руку размять перед следующим уроком!

– Может, лучше в баскетбол?

– Можно и в баскетбол. Но сначала пару партий в теннис, договорились?

– Есть пару партий в теннис…

Ольга идёт к той части гостиной, где белый ковёр сменяется искусственным паркетом, здесь Арина оборудовала небольшую спортивную площадку с многофункциональным тренажёром, канатом, станком для растяжек и раскладным столом для игры в теннис и бильярд. Девочка подготовила стол, взяла в руки ракетку и запустила тренажёр. На другой стороне стола возникла полупрозрачная фигура: мальчик её роста, одетый в красную футболку и чёрные шорты – форма китайской сборной.

– Средний уровень сложности, моя подача, – скомандовала хозяйка.

Девочка и виртуальный соперник поклонились друг другу, в воздухе перед её ракеткой повис голографический мячик. Подача, игра началась.

Они сыграли три партии, Ольге удалось выиграть одну. Затем она отключила тренажёр, сложила стол и достала любимый ярко-оранжевый баскетбольный мяч. Мяч уменьшен под её возраст, кольцо установлено на нужной высоте, так что игра всегда получалась интересной. Совсем не то, что играть с голограммой: Ольга азартно била по мячу, тот упруго отскакивал, ударялся о кольцо и часто попадал в сетку.

– Ура!

Десять минут спустя Арина спустилась со второго этажа, неся большой термос, из которого она кормила воспитанницу во время долгих часов учебных занятий. Творог, орехи, шоколад – идеальный рацион для позднего времени суток, специально рассчитанный для космической девочки. Продукты натуральные, значит, очень дорогие.

– Оля, я смотрела твою тренировку, пока готовила, у тебя отлично получается, хоть сейчас в юниорскую сборную.

– Тут партнёр нужен, в баскетбол без настоящего напарника толком не поиграешь.

– Да, жаль, что я слишком высокая для игры с тобой. Но ничего, ты растёшь очень быстро, уже сейчас выше любой земной девочки твоего возраста и гораздо, гораздо умнее. Скоро я получу необходимые компоненты и соберу тебе новый симулятор, эффект присутствия будет на очень высоком уровне, тогда поиграешь с достойным соперником.

Оля доела творог и аккуратно взяла толстую чашку с шоколадом, с наслаждением потягивая горячую жидкость небольшими глотками. Её серые глазки хитро сощурились, выражение лица говорило о том, что она полностью готова к ещё одному уроку с земным куратором. Тихим голосом девочка спросила:

– Это тонизирующий?

– Конечно, так у тебя голова будет работать лучше. Ещё раз повторяю: ты всё делаешь правильно, просто поменьше волнуйся и не напрягайся. За ошибку тебя поправляют ударами тока, но ты используй шок как подсказку. Терпи боль и продолжай выполнять задание: найди и исправь допущенные ошибки и ни в коем случае не теряй контроля и не паникуй, иначе твой клипер опять потерпит крушение, поняла?

Ольга внимательно всмотрелась в остатки шоколада на дне чашки и сказала невинным голосом:

– Я тут узнала из библиотеки, что ручная стыковка нигде не используется с конца двадцатых годов, давно уже всё делает автоматика. Тогда зачем меня продолжают учить ручному режиму, да ещё и на устаревшем оборудовании, которого нет сейчас ни на одном корабле или станции?

– Затем, моя маленькая хитрющая лисичка, что если хочешь достичь вершин мастерства, то начинать надо с азов. Если ты штурман, то должна уметь обращаться с секстантом и компасом, а если радист – владеть телеграфным ключом, таков порядок. Кроме того, даже самая совершенная автоматика может выйти из строя, и тогда понадобится причаливать корабль вручную, – лицо няни стало строгим. – Не бывает стопроцентной надёжности – я, робот, говорю это тебе. Допила? Готова?

– Да, я справлюсь, я всё понимаю!

– Тогда идём, Михаил скоро к нам присоединится, – Арина убрала термос, и они поднялись в рубку управления.

Фронтальный и зенитный иллюминаторы были закрыты тёмной полупрозрачной плёнкой светофильтра, за которым разливалось оранжево-белое сияние: Дом сейчас на дневной стороне, и без защиты на иллюминаторах солнечные лучи были бы ослепительными.

– Михаил, мы готовы, – громко произнесла няня. Петров мгновенно возник на экране, дожёвывая огромный бутерброд.

– Щас, ещё пара минут, – пробубнил куратор с набитым ртом, – на ночную сторону выйдем и начнём.

Сияние за иллюминаторами исчезло, плёнка светофильтра ушла вниз, открыв прозрачную тьму с множеством огоньков, снова включилось красное рабочее освещение.

– Курсант Воронова, к выполнению упражнения готовы? – спросил Михаил громоподобным голосом.

Ольга заняла кресло оператора, автоматически застегнулся ремень, её руки легли на панель, ладони почувствовали слабые электрические разряды сенсоров, перед глазами раскрылись невесомые экраны.

– Курсант Воронова готова!

– Итак, вводная: транспортный корабль среднего класса ждёт погрузки на терминале Ленинград-5. Задача: произвести погрузку согласно грузовому манифесту, вывести корабль из дока, привести его к станции Высокий Дом и пристыковать к пирсу. Курсант свою задачу поняла?

– Так точно! Возникнут ли дополнительные трудности в ходе выполнения задания?

– Естественно, – усмехнулся Петров. – Мелкие и крупные неприятности, которые делают жизнь любого космонавта невыносимой, но ужасно интересной. Время на выполнение задания – восемьдесят две минуты. Время пошло!

Восемьдесят минут и двадцать две секунды спустя старинный Марш Авиаторов возвестил об успешном выполнении задания. Умело справившись с пробоиной от микрометеорита и ловко увернувшись от вставшего на пути аварийного корабля, Ольга сумела привести грузовик к пункту назначения.

– Внимание, упражнение закончено, стыковка произведена. Отметка: Икс-0, Игрек-0. Скорость при контакте – одна целая пятнадцать сотых метра в секунду. Стыковочный узел повреждений не получил. Оценка за упражнение – девять из двенадцати возможных, упражнение выполнено на «хорошо».

– Молодец, Воронок, сразу видно – моя школа! – куратор не намерен скрывать свою радость. Арина Родионовна тактично промолчала, подмигнув Ольге. Урок окончен, и Михаил, быстро пожелав им спокойной ночи, вышел из эфира. А няня осталась, как всегда, спокойно выполнять свои обязанности.

– Ты самостоятельно привела грузовик к Дому без помощи автоматики с шестой попытки, да еще справившись с чрезвычайной ситуацией, – далеко не каждый курсант показывает такие результаты за такой срок. Вот почему Петров так поспешил уйти: не хочет перехвалить тебя. А вот я на поздравления скупиться не стану, поскольку ты сегодня показала именно тот уровень, какой от тебя все ждут! Пойдём, моя хорошая, закачу тебе пир горой!

В честь удачной стыковки, пусть и проведённой на тренажёре, няня решила отменить обычный ужин и заменить его торжественным десертом. На праздничном столе со свечами ждёт сметанный торт, маффины с бананами и красной смородиной, фруктовый салат, три разноцветные версии мороженого «Айсберг», вкуснейшая рисовая запеканка и молочный коктейль.

– С завтрашнего дня ты будешь производить по одному учебному полёту в день, надо нарабатывать навык, тут нужна постоянная практика. В дальнейшем уроков по пилотированию прибавится к твоим обычным упражнениям, программа заметно усложнится, так что скучать не придётся.

– Ну, Арина, учебный режим – это слишком просто, надо уже с настоящим кораблём попробовать! Я могу! – радостно ответила Ольга с набитым ртом, раскачиваясь на высоком стуле. И сегодня няня решила не делать ей замечание по поводу стула, вместо того одобрительно похлопала девочку по плечу:

– Попробуешь, Воронок, года через два, когда строительство завода будет подходить к концу. Всё впереди.

– Два года, два года, – буркнула Ольга. Её клонило в сон.

– Время пройдёт быстро. А теперь тебе пора умываться и ложиться спать. Ещё раз поздравляю, Оленька, ты становишься настоящей хозяйкой Высокого Дома!

ГЛАВА 2: ПРОГУЛКА

10 декабря 2086 года

– Итак, годы с 2020 по 2027.

– Второй этап космической экспансии. Активная милитаризация космоса, ведущие военные державы выводят значительную часть наступательного арсенала на орбиту, в дальнейшем милитаризация только нарастает. Одновременно идёт строительство большого числа гражданских низкоорбитальных станций, как государственных, так и частных, что положило начало эффективной космической промышленности. Создание первых постоянных лунных колоний, подготовка экспедиций к другим планетам.

Ольга скучающим голосом отвечала на доносившиеся из динамика вопросы по курсу Космической Истории, а сама тем временем раздумывала, как получше вонзить дротик в мишень.

– Так, ещё один бросок, ещё двенадцать очков.

– О чём это ты там? 2028–2029 годы? – голос няни стал строже.

– Так, ни о чём, говорю сама с собой. Год 2028 – первый пилотируемый полёт на Марс, совместная русско-китайская экспедиция «Большой Бросок», продолжительность – девятнадцать месяцев. Я всё знаю, я просто ужас какая умница-красавица. Миссия признана успешной, несмотря на гибель двух членов экипажа.

– Так-таки уж и умница? Период с 2030 по 2050 год, – Арина тихо смеётся на втором этаже.

– Меня дядя Миша так всегда называет, между прочим.

Три дротика один за другим вонзились в мишень, девочка тихо поаплодировала сама себе и продолжила урок:

– Итак, период с 2030 по 2050 год, третья волна, или Золотой Век. В те годы число космических колоний в околоземном пространстве росло в геометрической прогрессии, быстро превысив двадцать пять тысяч. Взрывное расширение явилось следствием того, что земная промышленность больше не могла конкурировать с космической, и всё больше важнейших промышленных производств перемещалось на орбиту. Новые заводы требовали постоянного персонала, именно так появились долговременные колонии.

Промах – дротик пролетает мимо цели, вонзившись в деревянную панель.

– Наряду с личным составом требовалось всё больше сырья и строительных материалов. Одна лишь Луна не могла покрыть всевозрастающие потребности в полезных ископаемых, результатом чего стало ускоренное освоение Меркурия, Венеры и Марса, а также Пояса Астероидов, ставшее возможным благодаря созданию ядерных и термоядерных двигателей большой мощности. Пилотируемые полёты к окраинам Солнечной Системы, начало космической эмиграции, создание первых космических государств. Всё больше заводов, кораблей, колоний и людей. Вот так-то, ответ на пять!

Ольга сняла мишень со стены, подкинула к потолку и, пока та вращалась в воздухе, поразила двумя дротиками.

– Ты забыла упомянуть кое-что, – няня ехидным голосом остановила её спортивный триумф.

– Да быть того не может!

– Лифт.

– Да помню я, помню, кто про него не помнит? В начале пятидесятых годов началось сооружение Космического Лифта, по крайней мере, на стадии изготовления подъёмного троса и противовеса, – Оля на секунду отложила дротики и подошла к окну: позиционные огни Верхнего Терминала на месте, лифт скользит по невесомому тросу, вход в верхние слои атмосферы через два с половиной часа.

–– Продолжай, или теперь ты не так в себе уверена? 2050–2059 годы?

– Так, что там дальше… Холодная Космическая Война. Попытка остановить развитие космических программ России, стран Азии, Африки и Южной Америки, а также первых независимых колоний военным путём со стороны Соединённых Штатов и Западной Европы в намерении отрезать их от ресурсов дальнего космоса и воспрепятствовать нарастающей торговле между колониями. Отсюда противостояние, создание военных блоков, быстрый рост долговременных баз и наращивание флотов, гонка за новые перспективные колонии, минирование торговых путей, блокада… – девочка полностью сосредоточилась на предмете вопроса, вспоминая события, произошедшие за три десятилетия до её рождения.

– Правда, активные боевые действия не велись, но резко увеличилось число необъяснимых катастроф, что указывало на проведение обеими сторонами многочисленных тайных операций.

Ольга ждала безжалостного комментария своему ответу, но Арина назвала следующую дату:

– 2060 год.

– Первая Космическая Война длилась семьдесят девять дней, – бодрым голосом ученица чеканила ответ. – Точная причина начала конфликта до сих пор не установлена, боевые действия в основном велись в околоземном пространстве и на Луне, в меньшей степени затронув внутренние планеты и Пояс Астероидов. Война привела к разрушению большого числа колоний и гибели по меньшей мере трёх миллионов человек, завершившись поражением военного флота NASA. После подписания Пекинского мирного договора началось расформирование государственных космических агентств в США и Европе, вслед за которым последовала фактически полная ликвидация централизованных правительств. На смену государствам западного мира пришло частное предприятие – корпорация SUPERNOVA, мой непосредственный работодатель.

Ольга берёт паузу, поджидая дополнительных вопросов, и, не дождавшись, довольным тоном добавляет:

– Жаль, что дядя Миша мало рассказывает мне про войну. Я слышала, что он тогда славно покуролесил на «Иване Грозном», у него полный иконостас наград!

– Подрастёшь – расскажет, я уверена. Годы с 2061 по настоящее время.

– Относительно мирное время, четвёртая волна космической экспансии. Постоянный рост колоний, активно заселяется Марс, идёт дальнейшая колонизация Венеры и Меркурия, а также дальних планет. Закончен Космический Лифт. Власть на территории России и Китая переходит к Союзу – объединению крупнейших космических капиталистов, сохранивших единое централизованное управление на подконтрольных земных территориях. С образованием Союза и Сверхновой рождается современный баланс сил, когда большинство колоний входит в сферу влияния этих двух блоков. Не вошедшие или не принятые в Союз и Сверхновую образуют так называемую Свободную Зону: общее пространство, лишённое единого управления и законодательства, жители которого предоставлены самим себе. И ещё так называемое «Бегство», когда всё большее и большее число землян стремилось покинуть родную планету и выбраться на постоянное проживание в космос из-за непрекращающегося экономического кризиса и ухудшения климата.

– Ещё из интересного: нарастающее космическое пиратство, восстание роботов и, конечно, дальнейший прогресс в био- и нанотехнологиях, который и сделал возможным появление всё большего числа Изменённых вроде меня. Эволюция, на сей раз рукотворная, приводит к появлению нового биологического вида – Человека Космического. И, наконец, самая важная дата в истории современной космонавтики – второе января 2080 года!

– Неужели? И какое же важное событие произошло в тот ничем не примечательный день? – Арина переспрашивает, едва подавив ехидный смешок.

– В тот день произошло самое важное событие в истории современной космонавтики – мой день рождения! Меньше чем через месяц мне исполнится семь, здорово, правда? – сияя улыбкой, Ольга поднялась в рубку управления. – Скоро это всё станет моим, скоро я запущу Дом!

– Да, но только после того, как ты лично осмотришь свой маленький феод, чем мы сегодня и займёмся. Ладно, сейчас перерыв на обед, я отварила баварских сосисок с горошком. Затем час на отдых, потом домашнее задание по электротехнике, ну а вечером у нас важный урок, не забыла? Первый урок за бортом вживую, а не в симуляторе. Тоже по-своему великий день…

– А как иначе? У меня все дни великие, других просто не бывает! Так, я проголодалась от этих вопросов, где там сосиски?!

***

В десять часов вечера по московскому времени как всегда собранная Арина Родионовна и по-взрослому серьёзная Ольга стояли у тяжёлой двери шлюзового отсека.

– Боишься?

– Ну, так, самую малость. А ты?

– Роботы не знают страха, эмоции нам не нужны, так что держись меня и не пропадёшь.

Оля подняла голову и обратилась к экрану:

– А ты, дядя Миша, боялся, когда в первый раз выходил за борт по-настоящему?

– А то! Чуть скафандр стирать не пришлось. Так мне было страшно, что…

– Товарищ Петров, я бы попросила вас воздержаться от столь любимого вами флотского юмора и не отвлекать мою подопечную. Полагаю, сейчас не место душевным излияниям.

– Хорошо, хорошо, – быстро исправился Петров и уже громогласно объявил:

– Курсант Воронова, к выходу в открытый космос готовы?

– Курсант Воронова всегда готова!

– Тогда… тогда вперёд! – взволнованно сказал куратор, смахивая слезу рукой.

Этого никто не заметил, потому что Арина открыла кодовый замок и распахнула люк. Ольга осторожно переступила через высокий стальной порог и вошла в шлюзовой отсек, напоминающий тамбур железнодорожного вагона, стерильно чистый тамбур. Здесь всё как прежде: они тренируются в шлюзе уже месяц, но всё же девочка не отказала себе в удовольствии встать под прозрачный потолочный люк, любуясь Большой Медведицей.

– Оля, скафандр ждёт.

– Ах да, сейчас. Слушай, Арина, люк ведь не откроется сам, пока мы здесь?

– Исключено. В шлюзовую камеру ведут два люка, и невозможно открыть один, пока не закрыт другой, система механических замков не даст это сделать, потому я на всякий случай и держу рубочный люк открытым. Тут всё как в симуляторе: одеваемся, задраиваем люк, откачиваем воздух и только потом открываем путь наружу. Ты готова, Воронок?

– С самого рождения!

Быстро и уверенно ребёнок надел скафандр под бдительным взором няни. Ещё мгновение, и Ольга стоит в полной готовности, выжидательно глядя на Арину. Няня стала рядом, переодетая в яркий оранжевый комбинезон, и натянула на глаза широкие прямоугольные очки. Лицо её стало величественным и прекрасным, и она торжественно объявила маленькой фигурке в скафандре:

– Дальше делай всё сама, как учили!

– Давай, Воронок, покажи класс!

Ольга не спеша заперла рубочный люк, затем сверилась с распределительным табло на стене:

– Контур герметичен, включаю насосы на счёт три!

Взрослые молча наблюдали не вмешиваясь.

– Раз, два, три! – Ольга скомандовала сама себе и схватилась за поручни, секунду спустя взревели мощные насосы, почти мгновенно откачав воздух из шлюза. Дальше тишина…

– Связь только по радио.

– Я помню, помню. Можно открывать? – взволнованный звонкий детский голос хорошо слышен не только няне и наставнику, но и дюжине наблюдателей в штаб-квартире.

– Можно!

Короткая команда, и верхний люк плавно отошёл в сторону, открыв чёрный квадрат пустоты, усеянный редкими звёздами.

Пред немигающим взором этой пустоты маленькая фигурка невольно попятилась назад, но затем сделала смелый шаг вперёд. Ольга и Арина встали на очерченный красной линией подъёмник и медленно поднялись из шлюза на крышу Дома.

Две крошечные фигурки стояли на серой поверхности обитаемого отсека орбитального завода «Высокий Дом-8». Медленно двигалась напоминающая решётчатое коромысло ось, отсвечивали красным позиционные огни махины заводского корпуса, четырьмястами километрами ниже простиралось ночное полушарие Земли.

Ученица крепко сжала ладонь учителя, медленно водя головой из стороны в сторону.

– Ну как, человеческое дитя?

– Оно… потрясающе… – пыталась найти слова Оля.

– Да, Воронок, пустота всегда поражает, и первый свой выход ты будешь помнить всю жизнь, словно первый поцелуй. Давай, Арина, начинай прогулку, – подключается Петров. – Мысленно я с вами.

Арина пристегнула ранец Ольги тонким металлическим стропом к своему запястью.

– Твой вестибулярный аппарат много совершеннее, чем у обычного человека, и всё же первый раз может быть немного не по себе, особенно когда мы поднимемся к осевой мачте, где постоянная невесомость, это нормально. Если почувствуешь что-то неладное, сразу скажи мне. Для начала пройдёмся к краю Дома, просто шагай вперёд помедленнее, гравитация здесь такая же, как внутри. Иди, Воронок.

Арина включила освещение, и осевые прожектора залили пространство вокруг них холодным белым светом, протянув угольно-чёрные тени от двух маленьких фигур. Ольга, секунду постояв на месте, медленно зашагала к дальнему краю крыши, Арина пошла следом. Девочка продолжала вертеть головой во все стороны, всматриваясь в пустоту.

– Няня, эта линия огней высоко над нами – колонии высокой орбиты?

– Да, так называемый геостационарный пояс, тридцать шесть тысяч километров от Земли. Вон тот объект, огни которого напоминают вписанный в квадрат крест, – верхний этаж Орбитального Лифта, Терминал. Я работала там до того, как стала твоей няней.

Ольга на секунду остановилась, переведя удивлённый взгляд с далёких огней на высокую фигуру Арины:

– Да? А я и не знала. И как там было?

– Неплохо, но с Домом не сравнить, постоянно суматоха, как на вокзале. И такой замечательной девочки, как ты, там не наблюдалось.

– Ох-х…

Ольга замерла у края Дома, Арина снова взяла её за руку.

Они стояли словно у края пропасти, которая начиналась там, где корпус обрывался вертикально вниз. Бездонное чёрное пространство с мириадами звёздных огней, как настоящих, так и рукотворных. Космос.

– Я, я… – ребёнок в скафандре поднял голову и попытался что-то сказать, но замолчал.

– Успокойся, Воронок, успокойся, – густым басом раздался в шлеме голос Михаила. – Это не пропасть, и ты в неё не упадёшь. Ничего не бойся, пустота не причинит тебе вреда, у неё нет такого в мыслях. Это твой мир, Ольга Воронова, и он целиком принадлежит тебе, до самой последней звезды! Ты понимаешь меня?

– Да, кажется, понимаю… Спасибо, дядя Миша.

Арина также была благодарна Михаилу за своевременную моральную поддержку и предпочла не вмешиваться. Она по-своему уверена в Ольге, уверена в её навыках, тренировке и сильном характере. Также няня уверена в том, что ей не придётся воспользоваться дистанционным управлением аптечки в скафандре ученицы, чтобы моментально вколоть девочке дозу успокоительного в случае приступа космической паники – ведь у Ольги приступа паники не может случиться в силу серьёзной предварительной подготовки. Сейчас проверялась вся предыдущая работа Арины, и не только её, но и десятка других специалистов, принимавших непосредственное участие в проекте «Ольга Воронова». И всё же слова старого пилота как нельзя уместны, ибо первый выход в пустоту, несомненно, самый важный в карьере каждого космонавта.

Маленькая Ольга продолжала вглядываться в бескрайний космос, угадывая очертания созвездий и находя особо крупные колонии. Стоя на краю обрыва, она думала, что неверно, когда говорят, что в космосе нет верха и низа. Ещё как есть: всё, что над головой – верх, всё, что под ботинками – низ, правда, если сделать сальто, то мир просто опрокинется, но она с этим справится. И никакого головокружения или потери ориентиров, которых так боятся жители Земли, впервые покидая пределы своей планеты.

– Красиво! С симулятором и близко не сравнить. И совершенно не страшно. Теперь мы пойдём к оси?

– Хорошо, только не торопись, у нас полно времени. Присмотрись, пожалуйста, к заводскому корпусу, – Арина подняла руку вверх, указав на тёмную громаду над ними.

Ольга повернула голову и вгляделась в нависающий над Домом гигантский цилиндр. Она видела его множество раз в виртуальной реальности и через окна, но всё же слабо представляла себе, насколько это большая конструкция, насколько мал Дом рядом с ним.

Сложенный из серой лунной породы цилиндр диаметром в сто пятьдесят метров, уходивший вдаль почти на полкилометра. Корпус не был сплошным, в нём зияли многочисленные отверстия, так что издали завод напоминал скелет фантастического круглого зверя с многочисленными дугообразными рёбрами и внутренними переходами костей.

Она вспомнила, как дядя Миша часто повторял: «Оленька, твоя станция издали выглядит как пивная банка, в которую вставлен заводной ключ. Сама банка – цилиндрический корпус завода, из торца которого поднимается на пятьдесят метров главная мачта. В свою очередь, на мачту, как на стержень, надета гигантская ось, которая беспрерывно вращается, поддерживая искусственную гравитацию. На одном конце оси находится причал, куда ты будешь в будущем сажать транспортные корабли, на другом конце – обитаемый отсек, твой собственный Дом. Запомни, именно непрерывное вращение оси поддерживает в обитаемом отсеке и на причале постоянную гравитацию, поэтому ты, девчонка, и не знаешь негативного влияния длительной невесомости. Вот такой у тебя Дом».

«Точно, пивная банка, – думала Ольга, разглядывая цилиндрический заводской корпус. – И ось, как ключ от заводной игрушки, всё время крутится, гравитацию создаёт. Ловко устроено!»

– О чём задумалась?

– Няня, белые вспышки внутри корпуса завода – сварка? Строительство продолжается?

– Так точно. Автоматическое строительство ведётся непрерывно и день и ночь, уже почти восемь лет. Корабли с материалами и механизмами прибывают каждые пять суток. Но всё бесполезно без главной детали, и эта самая деталь сейчас стоит рядом со мной, – с хитрой улыбкой ответила няня.

– Арина, ну я же не деталь! – Оля обиженно дёрнула учителя за руку и внимательно посмотрела в глаза за тёмными очками, пытаясь что-то понять. И тут же получила успокаивающий ответ:

– Шучу, шучу, без пилота и директора завода в одном лице. Дорогущая громадина ждёт тебя, Оленька, так что давай посмотрим на твоё будущее хозяйство поближе. Идём к оси!

Из крыши обитаемого отсека поднимается решётчатая конструкция, уходящая вертикально вверх на семьдесят пять метров до осевой мачты. Это и есть ось, на дальнем конце которой Ольга видит огни стыковочного узла и сигарообразный корпус причалившего автоматического грузовика. Арина подвела её к маленькому подъёмнику, на котором с трудом поместились бы двое взрослых, встала на него первой, а затем, прижав к себе девочку, нажала красную кнопку «вверх». Подъёмник мягко тронулся с места, через подошвы ботинок Ольга ощущала слабую вибрацию.

– Чувствуешь потерю веса?

– Да, с каждой секундой я становлюсь легче. Точно как на симуляторе!

– Следи за грузилом на цепочке, оно скоро повиснет перед тобой, вот-вот наступит невесомость. Почти приехали…

Подъёмник скользил всё выше по телу колонны, с каждым метром сила тяжести слабела, в районе мачты она исчезла вовсе.

– Ещё пять секунд, четыре, три, две, одна, стоп, приехали. Конечная, просим освободить вагон!

Подъёмник остановился с мягким толчком, Арина прицепила свой строп к карабину на поручне. В этом месте ось раздваивалась, огибая семиметровой толщины мачту, вокруг которой происходило её бесконечное неторопливое вращение. Ольга чувствовала, что ещё одно лёгкое движение, и её тело оторвётся от платформы, перейдя в свободный полёт. Цепочка с грузилом повисла перед стеклом шлема.

– Так вот, значит, что такое настоящая невесомость… Ничего себе!!! – девочка закричала с такой силой, что земной куратор удовлетворенно крякнул, любуясь реакцией космического ребёнка.

– Теперь просто легко подпрыгни.

Ольга оторвалась от подъёмника, её тело медленно воспарило в пустоте, няня понемногу отпускала строп.

Маленькая полосатая фигурка парила в невесомости: девочка согнулась пополам и несколько раз перевернулась в полёте, широко открытые глаза наполнились радостью, изумлением, младенческим восторгом.

– Здорово, замечательно, просто диво как чудесно!!!

– Нравится?

– Конечно, это так просто, будто я всегда умела! Ух, как же прекрасно!

Арина наблюдала за движениями Ольги с лёгкой улыбкой, а её подопечная продолжала наслаждаться свободным полётом.

– Воронок, хорош вертеться юлой, давай испробуй двигатели скафандра, ты на уроке, не забывай!

– Есть, дядя Миша! Арина, на сколько выставить мощность двигателя?!

– Десять процентов.

– Всего десять? Да это же черепашья скорость, давай хотя бы двадцать пять, а?!

– Десять и ни процентом больше, выполняй, а то сейчас же домой пойдём! – твёрдым голосом Арина пресекла всяческое неповиновение.

– Ну хорошо, хорошо, куда мне лететь?

– К той части осевой мачты, что у тебя сейчас по левое плечо, двигатели включай плавно, без рывков… Без рывков, я сказала!

Неудачное движение – и реактивный двигатель подбросил Ольгу вперёд, как резиновый мячик.

– Не маши руками, как крыльями, тут воздуха нет, оттолкнуться не от чего, управление полётом только через двигатели, вспоминай настройки!

Няня продолжала первое практическое занятие и с удовлетворением наблюдала, как Ольга, прислушавшись к её словам, коротким включением двигателя остановила беспорядочное вращение. Девочку по-прежнему несло к мачте, правда, уже значительно медленнее.

– Оля, тебе помочь, строп выбрать?

– Нет, нет, спасибо, я сейчас сама остановлюсь, я уже почти… смотри!

Короткая вспышка двигателей, и Воронок замерла в пустоте, повиснув в метре от мачты. Она вытянулась и коснулась балки рукой, сначала подушечками пальцев, а затем и всей ладонью, ухватившись покрепче захватами.

– Теперь попробуй вернуться в исходную точку, старайся двигаться по прямой, не торопись и следи за расходом топлива.

– Я справлюсь. Раз плюнуть!

Ольга отцепилась от мачты и снова устремилась в полёт, только на этот раз её движения стали чётче, без рывков. Скорость постепенно падала, девочка остановилась, а затем начала выполнять серию испытательных маневров, вращаясь из стороны в сторону, то ускоряясь, то тормозя.

– Должен признать, Воронок, ты производишь хорошее впечатление, видимо, сказываются все бесчисленные миллионы, потраченные на твою подготовку. Ещё пять минут, и возвращайтесь, – Михаил напомнил о времени.

– Дядя Миш, а на завод сегодня пойдём?

– Нет, Оль, на сегодня достаточно. На завод я отведу тебя послезавтра, когда отчалит грузовик. Сейчас мы с тобой вернёмся в Дом, только перед этим я кое-что тебе покажу, сейчас, ещё две с половиной минуты, – вместо куратора ответила няня.

– Арина Родионовна, что ты там ещё придумала? – Петров удивлённо поднял бровь.

– Совсем скоро рассвет, пусть посмотрит, – ответила Арина, гася прожектора один за другим.

Высокий Дом продолжал своё движение над тёмным диском планеты, по краю которого разливалось золотое свечение. Ольга замерла неподвижно, восторженно наблюдая яркую серповидную дугу, отделявшую ночь от дня. Дуга сияла и переливалась всеми цветами радуги, скользя по земному шару. А перед ней, по краю кроваво-красной каймы над Землёй, стремительно летел утренний свет. В сумеречной зоне поверхность планеты по-прежнему оставалась тёмной, а высокие густые облака напоминали зазубренные раковины, залитые нежным розовым пламенем.

– Оля, светофильтр, – заботливый голос раздался, как всегда, вовремя.

Солнце появилось над пылающим горизонтом внезапно, опалив громаду завода золотым огнём и заставив Ольгу сощурить глаза, подобно котёнку, наблюдая за исполинской сияющей монетой, поднимающейся над миром. Новый день.

ГЛАВА 3: НЕОТЛОЖКА

20 февраля 2087 года

Пятидесятиметровая сигара автоматического грузовика медленно приближалась к пирсу, поблёскивая в лучах солнца. В последний раз на мгновенье вспыхнули и погасли маневровые двигатели, уравняв скорость космического корабля и орбитальной станции. Красный крест швартовочных огней точно лёг на приёмную разметку, ещё секунда, и выдвижной стыковочный узел мягко захватил корабль, а затем аккуратно притянул его вплотную к оси. В полной тишине соединились разъёмы проводов и шлангов, грузовые люки откинулись в сторону, манипуляторы дружно принялись перегружать полосатые контейнеры и канистры на подошедшую вагонетку. Стыковка закончилась, началась обычная работа.

Где-то далеко внизу, на Земле, с громким хлопком вылетела пробка из бутылки синтетического шампанского – дядя Миша по-своему отмечал очередной успех своей семилетней ученицы.

– Первая самостоятельная стыковка как первый поцелуй, такое не забывается. Что скажешь, Арина?

Няня ответила коллеге, не отрываясь от данных телеметрии:

– Не вдаваясь в сантименты, скажу, что работа просто отличная. Посмотри, какая чёткая траектория грузовика на последнем участке полёта – ни малейших отклонений, расход топлива в маневровых движках минимальный. Олю хоть сейчас ставь стыковщиком на любую обитаемую станцию – справится на ура.

Довольная и счастливая, Ольга поднялась из кресла и подбежала к иллюминатору, чтобы полюбоваться на только что причаленный грузовик. Вроде бы стыковка как стыковка, ничем не отличающаяся от сотен таких же стыковок, выполненных на тренажёре, но всё же одно существенное отличие присутствует – грузовик впервые был настоящим. Ещё один длительный этап обучения Ольги Вороновой завершён.

– Дядя Миш, сегодня ведь последняя поставка перед запуском завода?

Михаил Петров внезапно снова стал серьёзным, Арина обернулась к Ольге.

– Да, этого должно быть достаточно, чтобы запустить конвейер примерно на двадцать пять – двадцать семь процентов от максимальной мощности, – немного помолчав, ответил куратор.

– Отлично, просто не терпится испытать мою здоровенную игрушку в настоящем деле. Я столько учусь пользоваться ею, что сыта по горло тренажёрами. Руки работы просят – так, кажется, говорят у вас внизу.

Подтверждая готовность к труду и обороне, Оля для пущей важности потрясла руками в воздухе, Арина посмотрела на неё неодобрительно:

– Изначально завод не был рассчитан на такой скорый запуск, на лихорадочную достройку в нарушение проекта. Конвейер неизбежно будет работать со сбоями при столь малых оборотах. Помяните мое слово: вреда от такой спешки будет больше, чем пользы!

– Арина, ну я же умею на нём работать!

– А я в тебе и не сомневаюсь, Оля, не сомневалась никогда. Дело совсем не в тебе. Мало быть обученным специалистом – надо, чтобы ещё и станок работал нормально. Завод просто не закончен, он не готов к работе по-настоящему, и ты это знаешь, и Михаил знает. И на Земле знают тоже. А всё равно торопятся повернуть рубильник!

Михаил сделал очередной глоток шампанского, закусил эрзац-ветчиной, на вид и вкус неотличимой от настоящей:

– Да, я знаю. И в штаб-квартире тоже знают, представьте себе. А что ещё делать? Ну не могут они ждать ещё полгода. Товар нужен как никогда, на нас давят со всех сторон, руководству пришлось пойти на изменения графика. Арина, тебе легко так говорить там, наверху, но вы даже отдалённо не представляете, что творится здесь, внизу, где ситуация ухудшается с каждым днём. Ты про водные бунты за последние два месяца слышала?

– Водные бунты? Что за бунты такие? – Оля вмешалась в разговор взрослых.

Михаил осёкся, поняв, что сказав лишнее и не зная, как исправить ситуацию. Как всегда, Арина пришла на помощь:

– Я тебе объясню сегодня вечером, а пока отдохни, можешь погулять, если хочешь, домашнего задания на сегодня не будет.

– Хорошо, тогда я, с вашего разрешения, прогуляюсь на завод.

Ольга спустилась в гостиную переодеться, а Михаил поблагодарил Арину:

– В общем, спасибо, что выручила, коллега! Как же мне надоела эта секретность и режим контроля доступа. Воронок и так уже почти всё знает, не вижу смысла скрывать остальное, она ведь никогда не боялась трудностей. Глупо, одним словом.

– Согласна, будем с тобой на пару просвещать нашу умницу. Сегодня как смогу расскажу ей про бунты, а там и ты подключайся. Если уж руководство идёт на нарушение всех планов и графиков, то и нам самое время поднять пиратский флаг.

– Договорились. Конец связи.

– До свидания. Конец связи.

Тем временем Оля снова поднялась в рубку и прошла в шлюзовой отсек. Привычными наработанными движениями она быстро надела скафандр, прицепила к поясу дополнительные двигатели, произвела короткую проверку оборудования и задраила рубочный люк.

– Оль, через тридцать две минуты автоматика произведёт коррекцию орбиты, мы что-то сильно просели за последние недели, и нам надо набрать высоту. Будь осторожна в момент запуска двигателей.

– Не волнуйся, няня, не впервой!

Насосы откачали воздух, верхний люк открылся, подъёмник доставил Ольгу на крышу Дома. Давно прошли те дни, когда, выйдя в открытый космос, девочка подолгу стояла неподвижно, настороженно озирая безбрежное пространство, – теперь она почти не смотрела по сторонам, уверенным шагом направившись к оси. Через несколько секунд она уже стояла на маленьком лифте, с каждым метром подъёма чувствуя потерю веса.

Лифт прошёл последнюю секцию и остановился, Ольга носками ботинок оттолкнулась от платформы и взмыла в свободный полёт. Пролетев несколько метров, она легко выполнила сальто, затем коротким импульсом двигателей прекратила вращение, неподвижно зависнув спиной к мачте.

Ольга Воронова, семи лет от роду, летела рядом со своим космическим Домом в трёхстах восьмидесяти восьми километрах над Землёй со скоростью двадцать семь тысяч километров в час, совершая один полный оборот вокруг планеты за девяносто минут. По пятнадцать раз в сутки она наблюдала восходы и закаты подобно другому космическому ребёнку – Маленькому Принцу. Только мальчишка в короне жил на крошечном астероиде, а Оля была полновластной хозяйкой огромного космического завода.

– Ну как там, снаружи? Погода нормальная, дождя и града нет?

– Всё отлично, Арина, небо чистое!

Ольга отметила ставшие давно привычными соседние станции и заводы на низких орбитах, затем подняла взгляд на подъёмник, взбирающийся к Терминалу по нити орбитального Лифта. Полюбовалась многочисленными высокоорбитальными колониями, образующими вокруг Земли некоторое подобие колец Сатурна, всмотрелась в контуры электромагнитной пушки устаревшей модели, идущей в полутысяче километров над Домом. Вот яркие огни скоплений в точках Лагранжа, а там тёмным пятном крадётся среди звёзд печально известная Чёрная Смерть. Все эти рукотворные звезды, неузнаваемо изменившие привычную за все века астрономии картину небосвода – все они ей известны и знакомы, словно добрые соседи.

Полюбовавшись на свою вселенную ещё пару минут, Оля развернулась и подлетела к осевой мачте, как раз успев уцепиться рукой за очередную канистру с реактивами, закреплённую на вагонетке яркими оранжевыми стропами. Канистра рывком увлекла девочку за собой в транспортный туннель, идущий внутри мачты, Оля легко оседлала импровизированный транспорт и отправилась на нём в путь к недрам завода. Торец исполинского серого цилиндра, медленно приближаясь, нависал над нею, Оля насвистывала песню Битлз, отбивая ритм на крышке канистры и непринуждённо болтая ногами. Ещё пара минут, и канистра въехала на грузовой дебаркадер, девочка оттолкнулась пальцами и взмыла вверх, ухватившись за неподвижный кран-манипулятор, вагонетка уехала дальше.

Хозяйка уже много раз бывала здесь, и невероятная для Земли архитектура завода не казалась ей чем-то невозможным. Девочка чувствовала себя маленьким проворным паучком в центре гигантской паутины, протянувшейся во всех трёх измерениях. Нити космической паутины состояли из длинных белых колонн, переплетённых под всевозможными углами. Колонны, будучи у внешних стен завода не толще берёзы, постепенно утолщались, уходя куда-то к центру цилиндра. С первого взгляда казалось, что переплетения совершенно хаотичны и бессмысленны, но если внимательно присмотреться, то можно было выявить чёткую и сложную схему их построения.

Через равные промежутки колонны соединялись между собой тонкими трубками и шлангами, то тут, то там змеились пучки разноцветных кабелей, периодически попадались сложные вентили. Солнечные лучи, проникая через промежутки внешних колонн, выкладывали на механизмы причудливые чёрные тени, дополняющие сложнейшую структуру.

– Пятнадцать минут до запуска двигателей, – напомнила Арина. Голос няни искажён помехами, вызванными заводским оборудованием, поскольку здесь уже начались пусконаладочные работы. Помехи были сильны даже у внешних стен, по мере продвижения к центру цилиндра они делали радиосвязь практически невозможной.

– Я помню, помню! Схожу ещё к центральному посту.

Оля начала путешествие вглубь своего предприятия, выверенными движениями отталкиваясь от колонн и совершая короткие прыжки-перелёты. Конструкция завода не предполагала перемещения внутри людей, помимо нескольких главных проходов, но Олю не останавливали ни теснота, ни переплетающиеся кабели, ни сложные соединения труб и шлангов. Внешние стены остались далеко позади, теперь другие, уже серые, колонны окружали девочку со всех сторон – неподготовленный человек никогда бы не нашёл выхода из космической паутины, но она знала эти лабиринты задолго до того, как впервые пришла сюда вместе с Ариной полгода тому назад. Солнечного света становилось всё меньше, ещё немного, и Оля включила налобный фонарь, заодно активировав вспомогательное освещение, – тусклый красный свет маленьких лампочек озарил ветви паутины.

Продвинувшись вперёд на полсотни метров, девочка вышла на пустующий технологический туннель, использовавшийся при постройке завода вспомогательными роботами. Один из роботов высунулся откуда-то посмотреть на нарушителя – этакая механическая крыса, сердито глядящая на Олю маленькими красными глазками сенсоров. Хозяйка помахала в ответ рукой, насколько позволял узкий туннель.

– Привет, как жизнь? Я Ольга, директор этой штуковины. Завод почти закончен, и тебя скоро переведут отсюда на какую-нибудь другую колонию работать. Скучать будешь?

Крыса ничего не ответила, ещё секунду постояла неподвижно, а затем скрылась в каком-то лючке, отправившись на очередной обход территории. Оля хмыкнула и двинулась дальше. Она прекрасно помнила, что по этим туннелям можно быстро дойти до Центрального Поста – головного мозга завода.

Узкий извилистый туннель уходил всё дальше, Оля аккуратно плыла по нему, периодически отталкиваясь локтями. Время от времени попадались пронумерованные чёрные и жёлтые квадратики разметки, оставленные строительными роботами – они служили дополнительным ориентиром. Ещё через пару минут счётчик Гейгера зафиксировал рост уровня радиации: она приближалась к работающим частям конвейера. Затем и тепловизоры указали на повышение температуры окружающих колонн. Оля остановилась перед одной особенно тёплой трубой, положила на неё руки и ощутила через тяжёлые перчатки непрерывную вибрацию. Если переключиться на десятикратное увеличение, будет видно, что трубы полупрозрачные и по ним лениво течёт тяжёлая маслянистая жидкость.

Радио снова переключилось на приём, из динамиков донёсся непрерывный треск и беглый шум, затем прозвучало сильно искажённое слово «пуск». Оля сделала несколько попыток связаться с Домом, но, не достигнув результата, продолжила путешествие, открыв последний запертый люк и выйдя на площадку перед Центральным Постом.

Она стояла в длинном изогнутом коридоре перед большим круглым люком, на котором крупными буквами было написано «НЕ ВХОДИТЬ!», а далее более мелким шрифтом высвечивались кодовые отметки уровней секретности и допусков. Рядом с люком из стены чуть выдавался наружу сложный кодовый замок, но Оля знала, что сейчас все попытки его открыть окончатся неудачей – Центральный Пост будет опечатан до конца её обучения. Да и после ей понадобится всего один раз побывать здесь для окончательной настройки оборудования, дальше она сможет управлять заводом из рубки управления через нейроинтерфейс.

Но всё равно наглухо задраенный люк, как всегда, манил и дразнил девочку. Постояв ещё пару секунд, она подумала, а не пройтись ли к термоядерному реактору, расположенному сотней метров ниже. Окончательно решив продолжить прогулку, Оля открыла один из потолочных люков и начала было подниматься в узкую шахту, как вдруг весь завод вздрогнул, и двукратная перегрузка в момент запуска коррекционных двигателей швырнула её на откинутую крышку.

Удар пришёлся точно в голову и был очень силён. Бронестекло шлема не подвело, спася пилота от разгерметизации и неминуемой гибели, но сама она здорово приложилась лицом о шлем из-за недостаточно плотно подогнанного подшлемника. На мгновение девочка потеряла сознание, затем, когда зрение постепенно к ней вернулось, она с удивлением обнаружила и не сразу поняла, что это за красные капли повсюду внутри шлема. Ничего особенного, её собственная кровь из разбитого носа. И ещё Оля почувствовала, что как минимум один зуб на нижней челюсти сломан. Боли не было, только на левую ногу как будто надели несколько горчичников сразу – инъекционная аптечка автоматически приступила к спасению пилота, вкатив неуклюжему космонавту большую дозу обезболивающего пополам с останавливающим кровотечение коагулянтом. От ударной дозы лекарств двоилось в глазах, и Оля не сразу поняла, что большое оранжевое пятно, показавшееся из злополучного люка, – это переодетая в свой любимый комбинезон Арина.

– Ну как, жива? Скафандр не повреждён? – няня быстро оглядела девочку. – Всё в порядке?

– Кажется, да, я в порядке, – ответила Оля и перевела аптечку в режим ручного управления, впрыснув себе дозу тонизирующего препарата – двоение в глазах прекратилось, тошнота и головная боль тоже. Она неуверенно взяла няню за руку.

– Давай выбираться отсюда.

Час спустя Арина в своей каюте орудовала над Ольгой при помощи медицинского чемоданчика.

– Хватит дёргаться, не так уж и больно!

Няня аккуратно удалила девочке сломанный зуб, периодически облучая челюсть анестезирующим лучом.

– Всё равно больно… Ты не можешь сделать луч сильнее?

– Нет уж, иначе действие луча наложится на эффект от лекарств, и ты потом всю неделю будешь ходить сонная. Лучше радуйся, что у тебя армированные кости. Земная девочка твоего возраста при таком ударе гарантированно сломала бы челюсть и получила сотрясение мозга. Но тебе, Воронок, сотрясение мозга явно не грозит, поскольку сотрясать, как сегодня выяснилось, нечего. Это ж надо было чуть не погибнуть из-за собственной глупости!

Арина закончила орудовать инструментами и отошла назад, критически оглядывая свою работу. Оля ощупала языком отверстие на месте бывшего зуба, после чего со стоном поглядела в маленькое зеркальце:

– Зуб быстро отрастёт?

– Пара недель, и будет новый лучше старого, – гордо ответила няня, как всегда, довольная своей работой.

– На Землю сообщать будем? – с тревогой спросила Оля.

Робот ответила не сразу:

– Я поговорю с Михаилом по частному каналу насчёт этого неприятного происшествия, куратор должен знать. Думаю, он согласится со мной и не станет передавать дело дальше, в штаб-квартиру, поскольку травма не настолько серьёзна, чтобы из-за неё портить отчётность, да ещё перед самым запуском.

– Спасибо.

– Спасибо в карман не положишь. А ты должна запомнить раз и навсегда, что в момент запуска коррекционных двигателей для набора высоты надо быть предельно осторожной и внимательной, особенно учитывая то, что я дважды предупредила тебя.

Арина устало посмотрела прямо в глаза девочке:

– Работа космонавта, твоя работа, предполагает постоянную опасность, постоянный риск. Окружающая Дом пустота враждебна ко всякой жизни, любой технический отказ может привести к катастрофе. Но тебе и этого мало, и ты решаешь добавить ещё немного риска глупейшей ошибкой? Сегодня тебе крупно повезло, но везенье – штука редкая и дорогая, второй раз меня может не оказаться рядом.

– В наказание ты должна будешь сегодня к отбою дважды повторить Общую Теорию Полётов, чтобы освежить навыки работы за бортом. Кроме того, с сего дня ты переходишь на режим постоянного подключения к локальной матрице, круглосуточный мониторинг. Я раньше думала отложить данную меру до запуска завода, ограничившись пробными подключениями, но ты сегодня показала, что не можешь самостоятельно обеспечить должный самоконтроль и дисциплину, стало быть, их обеспечит автоматика. Пора взрослеть. А теперь иди к себе, работай, а то я устала с тобой возиться.

Девочка проворно поднялась на ноги, подошла к няне и с тревогой посмотрела на неё. Арина действительно выглядела уставшей и подавленной, если так можно сказать про робота.

– Арина, что с тобой?

– Центральный Пост, вот что. Ты же знаешь, что мне нельзя там находиться с тех пор, как запущен завод. От электронных шумов у меня происходит то, что вы называете сильной головной болью. И мне это совсем не нравится.

Оля хотела ещё что-то спросить, но передумала и засела за домашнее задание. Арина тем временем поднялась к себе и занялась проверкой собственных систем. К ужину она не спустилась, и Оле пришлось самой разогревать себе стандартный пищевой набор, ещё раз подивившись тому, насколько же это неаппетитная штука, если няня не готовит его по своим тайным рецептам. Проглотив безвкусный ужин, девочка легла спать в подавленном настроении.

***

Едва открыв глаза на следующее утро, Оля поняла, что мир вокруг изменился. Мир стал другим, стал больше и сложнее, мир стал постоянно подключённым. Она проспала обычные восемь часов, но всё это время, каждую из четырёхсот восьмидесяти минут Ольга знала, что происходило на её станции. Скорость, угол наклона орбиты, работа маневровых двигателей и запас топлива в баках, графики прибытия грузовиков и наряды на ремонт, сотни и тысячи других параметров – всё это теперь неотъемлемая часть её жизни. Одни данные сменялись другими, устаревшая неактуальная информация автоматически выводилась из обращения, стиралась из её обширной памяти и заменялась новой. Арина была права – теперь она никогда больше не потеряет контроля над Домом, просто будет не в состоянии потерять.

Некоторое время девочка лежала неподвижно, приноравливаясь к новому статусу. Постоянный информационный поток никак не мешал и не отвлекал, он просто был, и она просто осознавала его, так же, как человек осознаёт положение своего тела. Она уже пробовала данный режим и ранее, но строго в рамках учёбы, теперь надо привыкать к постоянному подключению. Судя по первым впечатлениям, всё не так уж и плохо.

– Жить можно. Думаю, я сумею извлечь из этого пользу.

Привычным движением потянулась за чашкой горячего шоколада, который всегда ожидал её на прикроватном столике, но в этот раз рука схватила пустоту – чашки на положенном месте не оказалось. Локальная сеть не помогла, так как не отслеживала приготовление вкусных завтраков. На памяти Ольги такое экстраординарное событие произошло впервые, и девочка сразу поняла: что-то случилось. Что-то плохое.

– Арина, ты где?

Некоторое время было совершенно тихо, только слышен слабый шёпот кондиционеров. Затем со второго этажа раздался приглушённый голос няни:

– Я у себя. Извини, сегодня завтрака не будет.

Такого тоже никогда не было раньше. Оля наскоро оделась, мысленной командой отключила надоевший венецианский пейзаж за окнами и кинулась на второй этаж в крошечную каюту Арины.

Дверь в каюту была полуоткрыта, и, распахнув её, Оля увидела няню, сидящую за откидным столом. Такой свою учительницу она не видела никогда: Арина сидела совершенно неподвижно, её красивые тёмные волосы были распущены, глаза неотрывно смотрели в глухую стену. На столе перед ней стояла пара металлических оранжевых ящиков, от которых к запястьям няни тянулись пучки проводов.

– Арина, что с тобой?!

Няня очень медленно повернула голову, пару секунд смотрела на Олю и только потом ответила:

– Плохи мои дела, Воронок. Излучение завода повлияло на мою нервную систему гораздо сильнее, чем я предполагала вначале. Серьёзно повреждён жёсткий диск, винчестер. Я теперь не могу удерживать в памяти значительные объёмы данных, и мне приходится дублировать свою память резервной внешней системой – вот для чего здесь эти компьютеры. Если я отключусь от них, то подавляющее большинство моих данных, навыков и знаний пропадёт. Я смогу выполнять только простую домашнюю работу, о твоём обучении и управлении системой жизнеобеспечения можно забыть. Такие дела.

Оля упала на колени рядом с Ариной Родионовной, из глаз девочки градом потекли слёзы. Она заплакала так горько, что красивый новый бант на русых волосах сник и потерял всякий цвет. Няня медленно, с трудом обняла девочку одной рукой и прижала к себе. Некоторое время были слышны только всхлипывания, затем Оля резко перестала плакать, выпрямилась, глаза её решительно сверкнули, губы упрямо сжались в тонкую линию:

– Повреждения можно исправить?

– Можно, но для перепрошивки винчестера требуется специальное оборудование, которого у нас нет. Здесь я могу починить почти всё, кроме самой себя. Надо сообщать на Землю. Тогда они возьмут управление Домом на себя, а я ближайшим грузовиком отправлюсь куда-нибудь, где мне могут помочь, скорее всего, на Терминал, – последние слова сказаны неуверенно.

– Грузовиком? Но он ведь не предусмотрен для провоза пассажиров, там нет герметичных отсеков!

Арина криво усмехнулась:

– Прикинусь грузом.

– Если ты уедешь, то потом сможешь вернуться назад?!

– Не знаю, Оль, не знаю. Дом не рассчитан на пассажирские перевозки, кроме того, кое у кого из нашего с тобой начальства имеется серьёзный зуб на меня, они, возможно, не захотят моего возвращения, – грустно улыбаясь, ответила няня.

– Так что же, выходит, тебя заменят? Кем? Не может быть, ни один другой робот не знает завода и меня!

Арина долго готовилась сказать что-то важное и, наконец, промолвила:

– Не думаю, что кого-то пришлют взамен. Боссы считают, что ты уже достаточно взрослая и дальше сможешь работать самостоятельно.

Снова воцарилось молчание.

– Да плевать мне, что они там внизу считают, их здесь нет и никогда не было! Мне не нужен никто другой!

– Оля, я попрошу тебя! Надо быть реалистами, мы должны…

Но девочка не дала договорить:

– Да, ты права, надо быть реалистами. Арина, я думаю, проблему надо решать самостоятельно, прямо здесь. Ты говоришь, что можешь починить всё, кроме самой себя. А что, если чинить тебя буду я под твоим руководством? А?!

– Ты?

– Я же обучена наладке нервных систем искусственного интеллекта, а также производству необходимых компонентов, пусть ещё не сдала экзамен. Твоя операционка намного сложнее нервной системы завода, у которого в основе простая модель осиного улья, но ведь и объём данных у тебя меньше. Если ты сможешь точно указать повреждённые излучением участки жёсткого диска и руководить мной через резервную систему, может получиться, правда, может. Я смогу удалить вышедшие из строя элементы винчестера и создать на их месте новые, а потом ты произведёшь перезапись. Давай, Арина, решайся! Вы с дядей Мишей всё время учили меня этой работе, так давай сделаем её. Если не получится – ты уедешь, как и предполагала, значит, хуже уже точно не будет! Я очень-очень постараюсь! Терять нам всё равно нечего, а раз так – надо рискнуть!

Арина секунду обдумывала слова Оли, затем громко с облегчением засмеялась и взъерошила шевелюру ученицы:

– Ты действительно исключительно толковая девчонка, Ольга. Хорошо, давай утрём нос земным бюрократам. Тащи инструменты!

Через час посреди гостиной была готова импровизированная операционная. Оля втащила в центр комнаты раскладной массажный стол и тщательно протёрла его антисептиком, затем принесла ярко-красные стальные коробки с инструментами. Арина спустила резервные блоки памяти и начала проверку оборудования. Части важных деталей недоставало, и Оле пришлось совершить короткую вылазку на завод за ними, а няня тем временем составила фальшивый отчёт для отправки в штаб-квартиру.

– Ну, кажется, всё готово, приступаем!

Арина в последний раз проверила идущие к резервной памяти кабели, затем легла на массажный стол. Оля тем временем закрепила у себя на висках, запястьях и фалангах пальцев миниатюрные камеры и фонарики.

– Я готова, ты получаешь изображение с камер?

– Да, сигнал идёт. Больше света!

Все потолочные светильники направили освещение на импровизированный операционный стол.

– Чертежи и схемы!

Ольгу окружили десятки экранов с многочисленными компьютерными схемами и трёхмерными моделями.

– Арина, открой затылочный порт, – попросил маленький инженер.

Арина собрала свои длинные волосы в конский хвост и отбросила в сторону, затем откинула часть кожи на затылке, обнажив титановый череп.

– Порт видишь?

– Да, закрытый прямоугольный технологический лючок, не вижу креплений.

– Сделай шестнадцатикратное увеличение.

Крошечный люк приблизился к глазам Оли.

– А, теперь вижу головки винтов, она залиты какой-то прозрачной смолой.

– Это изоляция, сними её пинцетом номер пять.

Оля поднесла к затылку Арины стальной цилиндр, напоминающий старинную авторучку, из торца которого торчали миниатюрные инструменты, подобные длинным портняжным иглам. Одна из игл – пинцет номер пять. Он начал двигаться, удаляя изоляционную плёнку, как крошечный отбойный молоток. Один за другим Оля ювелирно точными движениями счистила изоляцию со всех восьми винтов.

– Поднеси камеру поближе, так… да… готово. Теперь откручивай винты, начиная с верхнего правого, используй крестовую отвёртку номер двенадцать, вынутые винты складывай в отдельный пакет.

Крестовая отвёртка номер двенадцать сменила пинцет номер пять на торце цилиндра, раздалось чуть слышное шипение. Две минуты спустя Оля открутила последний винт, затем аккуратно прошлась по контуру люка вакуумным пылесосом, после чего обработала поверхность антисептическим раствором.

– Так, дай посмотреть, что там получилось. Выглядит хорошо, работа чистая. Подожди минуту, чтобы раствор полностью испарился, а уже потом будешь вынимать люк, – ровный голос няни успокаивал и подбадривал. – Ты всё правильно делаешь.

Пока шла минута, Оля сосредоточенно изучала техническую документацию и чертежи, отображавшие устройство люка и внутричерепное пространство за ним.

– По-моему, всё готово.

– Да, можешь приступать. Установи вакуумный захват в центре люка.

Захват, напоминавший крошечный напёрсток, лёг на титановую пластину.

– Откачай воздух.

С лёгким всхлипом захват намертво схватился с люком.

– Теперь подними захват одним движением, плавно, без рывков и остановок, – Арина всё так же спокойно продолжала руководить собственной операцией.

Оля аккуратно взяла захват кончиками пальцев и затем быстрым красивым движением подняла вместе с крышкой люка. Раздался хлопок – в люк ворвался воздух. Оля положила крышку в ванночку с раствором, затем заглянула в отверстие, подсвечивая себе налобными фонариками.

Она увидела в открывшемся прямоугольном углублении два десятка микроскопических отверстий-разъёмов, образующих фигуру наподобие пчелиных сот. Переключившись на двадцатикратное увеличение, Оля рассмотрела чёрные цифры-маркеры у каждого разъёма.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.