Александр Подгорков
Стелла

– Ты всё равно туда поедешь. Либо рапорт на стол. Всё. Варианта у тебя всего два, думай, но у тебя минута.

Это мой, скажем так «шеф». Начальник отдела. Гнусный брюзга, всегда его ненавидел. Лицо как гнилая капуста, повадки как у змеи без зубов. Тип отвратительный, но таким же выгляжу для него я.

– Да, я еду, – вот и всё, что я смог сказать.

Шеф приподнялся с кресла. Коричневый пиджак, в котором бы зажигали под «Самоцветы», обтёк по его неприлично жирному животу, но брюки зато сжимала портупея – впрочем, на фоне старых черных брюк, и пиджак выглядел бы вполне молодёжно, если бы не одно «но». Тело, что всё это носит. Да и черт с ним. Я еду.

Лес настолько густой, что порой кажется, будто взрытые внедорожниками полосы начнут сужаться под гнетом свисающих, сгорбленных елей. И куда я только еду…? Такая глухомань, вроде как три улицы всего там, хоть и не деревня. Город.

Всё уже и уже становится накатанная колея, словно ветви деревьев заставляют машину поджать свои колёса всё сильнее и сильнее и…

Тропа.

Заглушив двигатель, я вышел из машины и, матерясь, отправился вперед. Ну какого хера-то…? В области некому поехать сюда что ли? «Тебя встретит участковый, бла бла»… Конечно, стоит и от радости сияет – гости из столицы прибыли…

Нет, это не деревня. Это я понял, как только прошёл по тропе и уперся в то, что осталось от знака въезда в город. Передо мной расстилались уродливые крыши пятиэтажек, где-то вдалеке виднелся частный сектор – вернее, сараи, в которых ныне обитали разве что малолетки. Но мой интерес заключался в огромном пятнадцатиэтажном здании, хотя с расстояния количество этажей определить было трудно. Там что-то происходит постоянно, звонков столько, что многие дежурные их просто сбрасывают – место неблагополучное от слова совсем, да и где этот чёртов участковый…?       Я прошел километров пять по этому бесконечному лесу. Город становился всё виднее, но тропа постоянно сокращалась – словно кто-то вдруг решил идти лишь на одной ноге.

Пока я шел и смотрел, как тропинка становится всё уже и уже, начинало нарастать какое-то чувство тревоги. Такое липкое, шепчущее неосязаемо что-то тебе на ухо, но ты этого не слышишь, будто воспринимаешь… Это страх. Словно ледяная длань легла мне на плечи и я уже передвигался с трудом, меня всего колотило. Было желание просто развернуться и уйти, это не моё дело, я здесь за несуществующую провинность, лучше уйти…. Просто уйти….

Сделал глубокий вдох. Ладно. Надо двигаться дальше.

Как только лес (или импровизированный парк?) кончился, я чуть не на заднице спустился вниз по маленькому обрыву. Видимо, когда -то тут была река, но её захватил песок, который тянулся по всему «берегу». Да, я спустился на дно реки, но не это меня поразило.

Мужчина в клетчатой рубашке, довольно потрёпанной, и в таких же потрепанных джинсах, закидывал удочку. В песок. От его лысины играли поблизости причудливые зайцы, но вид его был невозмутим, как у любого рыбака.

– Ооо, пошла, родная! – услышал я его радостный возглас, и в тот же миг он что-то подсёк и стал натягивать на леске – очень осторожно.

Эй! – крикнул я и сказал самое банальное, что пришло в голову – Вы местный?

Мужик отвлекся от своей поклёвки и с деловым видом произнёс – Местный, ну и что?

– Я из полиции, где найти вашего участкового? – крикнул ему я, так как стоял на приличном расстоянии от мужика и едва его слышал.

– Участкового – то? Ты смеешься что ли, парень? – загоготал мужик и не обращая внимания, снова закинул удочку.

– Нам от вашего участкового пришло письмо на почту. Где он, вы можете сказать?

Мужик был неадекватен, я это понимал. Но первый человек все-таки, которого увидел…

– Дурак ты, полицейский.

И тут он начал хохотать, громко.

«Сумасшедший», – подумал я и двинулся вперед.

Впереди было что-то вроде плотины, но давно уже развалившейся и бесполезной. Вскарабкавшись по остаткам арматуры от плотины, я вышел в город. Нет, меня не поразило отсутствие асфальта в «парке» или на дороге, на которую я вышел. Поразило совсем другое – на улицах никого не было. Ни детей, ни мужчин и женщин, которые спешат домой, вообще никого… Судя по состоянию двухэтажек, мимо которых я проходил, может сейчас комендантский час…? Может какие-то военные действия ведутся, о которых меня не предупредили…? Да зачем я здесь вообще…?

Этот вопрос я себе начал задавать, как только сел за руль и отправился в это богом забытое место. Ну вот сказал бы «не поеду!» и всё… ну отправили бы на вольные хлеба и всего-то… Но на самом деле беспокоило не это. Атмосфера города. Было на часах 15:30, а вокруг – тишина, никого вообще… При этом город полностью брошенным не выглядит – где-то свежие вывески на недавно открытых барах, где-то – стеклопакеты на двухэтажных развалинах…

Страшно.

Почему? Меня всегда пугало отсутствие людей, хотя я человек довольно замкнутый. Но это не то. Здесь словно действительно никого нет, и вот я шагаю к этому единственному небоскребу, словно к алмазу в куче говна. А что-то в голове предательски шепчет: «Ну зачем, вернись, вернись!»

Да, мне страшно. Мне очень страшно – тяжело ощущать на себе бетонные стены города, являясь словно единственным живым существом…

– Эй парень!

Я увидел девочку, которая словно из ниоткуда возникла передо мной – Ты заблудился…? Задумчиво спросила она, с интересом глядя на меня– Я могу помочь тебе?

– Да, да, а где ваш… – тут до меня начало доходить. Это сон. Не бывает такого. Это какая-то иллюзия. Всё это нереально. Я ущипнул себя так сильно, что ногтем вспорол кожу на лбу.

Ничего не исчезло.

– Нууу? Кто ваш? Ты чего затих…?

– Ваш участковый… – в который раз повторил я, без особой надежды.

– Юрка…? Ой, а он вон там, в том большом доме… – засмеявшись, она убежала куда-то в кусты, больше я её не видел.

Я приближался к дому. Вокруг меня были лишь деревья, казавшиеся мне мёртвыми, да такие же дома вокруг. Почему нет людей-то?

Я уже устал задаваться этим вопросом вновь и вновь, устал идти. Я дошел до этого дома. Огромная пятнадцатиэтажка. Не общага на вид – просто хорошо построенная высотка. Но в такой дыре… Зачем?..

Я присел на скамейку рядом с домом. Было, о чем подумать. Меня происходящее, мягко говоря, пугало. Эта девочка, этот сбрендивший мужик… Да что тут не так? А главное – зачем…? «Зачем я в это влез во всё?!» – отчаянным нытьем отдавалось у меня в голове. И беспокоило, что все окна в этой многоэтажке выглядели какими-то… покинутыми. Нет, это не выдает пыль, грязь, которая на них скопилась, что-то другое. Это не то, когда у вас друг или подруга такие грязнули, что лень даже окна протереть…. Когда человек покидает жилище и долго в него не возвращается – вот что это за чувство, когда смотришь в эти окна.

«Так, ладно, успокойся», – шепчу я себе. – «Не загоняйся ерундой. Тут триста человек живёт в этом доме, это минимум…».

Да почему тогда так тихо-то???

Хочется закричать, чтобы хоть как-то пронзить эту давящую тишину. Я не слышу даже пения птиц, стрёкота насекомых -ничего…

Про мобильник тоже всю дорогу вспоминал. В машине оставил. Вспомнил об этом, когда уже к городу подходил… Но связь тут ловит, однозначно. Повсюду на доме спутниковые тарелки. Идти обратно, за телефоном…? Да тут если и идти, то больше не возвращаться. Жуть из тишины, а не город.

Подошел к домофону. Все кнопки испачканы, цифры едва видно. Нажал на «1».

Трель.

– Кто?

– Я из полиции, хотел бы…

Но тут раздалась совсем другая по тональности трель домофона, дверь открылась, и я, не думая особо, нырнул внутрь.

Я вошел в подъезд. Краска на стенах давно облупилась, и многие надписи просто заросли грибком, вместе с частью стены. Либо тут большая влажность, либо…

«О чем ты думаешь, тебе открыли дверь! Да, всё выглядит крайне скверно, но люди тут живут!» – вопила на меня моя логика. Но эти лестницы деревянные, которые вот-вот обвалятся, все эти стены, потолки, которые словно кричат: «Мы сейчас обрушимся!» – жильцов не смущают, нет?…

Вот тут логика замолчала.

Я честно, уже не знал, что и думать. Отсюда хотелось просто уйти. Не просто из этого дома, а из этого места в целом. Сумасшедший мужик, не менее сумасшедшая девочка… Что с этим городом?

Тем не менее, меня направили сюда. Разузнать, во-первых, что за истории, когда у участкового люди начали пропадать без вести, во-вторых – он сам-то где…?

«Наверное, названивает тебе на телефон, идиот, ты же его в машине забыл»

Это было бы вполне понятно, только вот сам участковый лишь присылал ориентировки, да и всё. Ни имени, ни фамилии – никто его не знает. И похоже, что только он может мне хоть что-то объяснить, что здесь происходит.

Но для начала соберем факты в кучу. Пятнадцать исчезновений людей. За месяц. Очень и очень много. «Потеряшки» никак не связанны между собой – разных возрастов, пола, социальных статусов. Даже местный так называемый «авторитет», который то ли крышевал, то ли владел половиной магазинов и ларьков пропал… Не имя, ни фамилия его неизвестны, просто пространные описания в отчётах, присылаемых тем же участковым. Он отчитывался в центр, как идут поиски, но и его-то имени и фамилии у меня нет… Но это уже моя невнимательность виновата. Когда читаешь гору отчётов, не особо важных, не касающихся тебя в частности – инициалы составителя отчёта как-то не особо запоминаются, от слова «совсем». Надо было еще раз запросить весь материал перед поездкой, но злость и обида решили, что просто похуй, съезжу, опрошу, осмотрю, а дальше хоть увольняйте, достало…

Сейчас начал понимать: да будь у меня все имена и фамилии, ничего бы это не дало. Здесь настолько тихо… словно попал на кладбище. Да и адрес у меня всего один – именно этот 14-й дом. Нужно начинать осмотр местности и опрос жителей.

Поднявшись по захламлённой лестнице на первый этаж, я стал еще более уверен, что здесь мало кто живёт. Первые две двери были наглухо забиты железными листами с загибом в стену, причем были эти листы закреплены на анкера. Отметив толщину металла, я сначала подумал – они как его изогнули-то вообще, а потом начал вспоминать, нет ли тут ядерного реактора поблизости. Мало ли, в СССР скрывали, когда ядерный реактор взорвался, сейчас-то власти что, честнее стали будто…?

Но всё же была одна «жилая» дверь. Железная, ухоженная (по крайней мере, без пыли). И думать было нечего, я постучал.

Тишина.

«Никого тут нет. Кто бы стал жить в этой помойке», – подумал я, но услышал шаркающие шаги за дверью. Бабушка. Или дед.

Шаги прекратились. Видимо меня с ног до головы изучали в глазок, загаженный каким-то спёкшимся маслом. Прошла минута, а может и минут десять. В итоге я решил проявить инициативу:

– Здравствуйте, это полиция.

Зная, что бабка или дед всё так же неустанно смотрит в глазок, я развернул удостоверение и поднёс к нему. Щелкнул замок. Дверь открылась, и передо мной стояла бабушка, на вид лет 70-75, седые волосы были сплетены в косичку сзади, часть «хвоста» свисала на плече. Взгляд ее некогда синих, но уже помутнённых глаз был направлен на меня, с выжидающим интересом.

– Понимаете… – я вдруг замешкался, так пристально она на меня смотрела, хотя вряд ли могла видеть меня довольно чётко без очков – … Мне нужно найти вашего участкового, у вас тут люди пропадают, и…

– Юрку что ли…? – вдруг загоготала она, правда от её противного смеха аж муражки по коже пробежали – Да его не видел никто уж давно… Дай вспомнить… Вот месяц назад его видела, когда в магазин наш ходила. Пьяный в сопли был, он пиво там брал. Я ж, милый человек, ветеран, а он форму позорит так, и высказала ему всё… а он знаешь, что в ответ…? «Да успокойся, старуха, ты тоже помрёшь». И это участковый, прости господи! А раньше вежливый был такой, деньги вот у меня занимал, но возвращал, по праздникам приходил, поздравлял меня на 9-е мая… а тут как другой человек совсем…

Понимая, что если она разойдется, я еще час минимум буду слушать офигительные истории и в удачной паузе прервал старушку:

– А где этот Юра живёт?

– Да живет-то он рядом… – бабка показала рукой куда-то на окно, будто мне это что-то даст. – Но сейчас он тут, в 57-ой. Этаж не помню вот, но он там постоянно гулевонит сейчас… Ты, гражданин полицейский, поднимись, вправь ему мозги, совсем от рук-то отбился…

– Я вас понял, сейчас поднимусь, – сказал я и поспешил ретироваться. Когда я уже прошел две лестничных клетки, услышал только:

– Да будь господь милосерден к нему, избави его от….

Она захлопнула дверь, я и последнее-то еле расслышал. Ладно. Бабка более или менее вменяема, уже хоть что-то хорошее. Я, конечно, хотел расспросить её и про странную девочку, и про того мужика, что рыбу ловил в песке… Но всё же есть участковый. Хоть какой-то. Единственная надежда была, что он не сильно пьян уже – за разбитыми окнами подъезда начинало смеркаться.

Поднявшись на 12-й этаж, я постучал в квартиру. Передо мной была красивая, резная дубовая дверь, рядом была железная, в остальных двух квартирах не было дверей – там с порога всё было переворошено, бомжовник просто….

И снова тишина.

Но дверь судя по всему открыта – слишком большой зазор между косяком и дверью. На всякий случай, я наконец вытащил ПМ из нагрудной кобуры и снял с предохранителя. Я в последние полчаса вообще никак не хотел привлекать к себе внимания – это место, весь этот город морально просто подавляет тебя, заставляет чувствовать себя… ничтожеством. Да. Иначе и не скажешь.

Толкнув дверь, я услышал скрип её несмазанных петель и внутренне весь напрягся. Передо мной была прихожая, в ней горел свет. Сразу на пороге – разбросанные ботинки, рядом советский шкаф, потертый от времени, напротив – обычное, большое квадратное зеркало.

И тишина…Тишина была такой кричащей, что слышишь только её, больше ничего. После прихожей – непроглядная темнота. Но туда-то мне и надо, видимо это коридор, как в коммуналках, длинный довольно-таки… Свет от прихожей доходит лишь до ближайшей двери в комнату. Надо проверить.

Когда я уже шагнул в сторону двери, инстинктивно обернулся, чтобы посмотреть, не захлопнулась ли она. Конечно, толкать ее некому было, но здесь было жутко. И я заметил кое-что. Две железных коробочки, друг напротив друга, установленные вверху двери. Снизу коробочек виднелся какой то механизм – шестеренка с каким-то приводом, часть ремня виднелась из-под кожуха, всё это выглядело абсолютно новым. Это еще что такое…?

– Эй… – шепотом донеслось из комнаты, в которую я хотел войти. Не раздумывая, я вскинул пистолет и откинув локтем дверь, влетел внутрь.

На полу, рядом со старой кроватью, лежал человек. Быстро оглянувшись и убедившись, что в комнате больше никого нет, я подошел к человеку поближе.

Похоже, это и был Юра, участковый. В темноте блеснули на порванном кителе капитанские звёзды на погонах, несло от него, как от бочки с прокисшим сидром. Хотя, скорее не совсем от него, а от зловонной лужи рядом с ним – его желудок не выдержал раньше, чем мой, благодаря спиртному, от которого по квартире тоже шел стойкий аромат.

– Ты кто…? – удивлённо уставился он на меня.

– Слушай, я из Москвы, что тут у вас…

– Тихо!!! – Юра приложил палец к губам, несмотря на его состояние, выглядел он весьма озабоченно. И напуганно.

Поначалу я чуть не взорвался, хотелось просто оттащить эту пьянь в ванную и окунуть в ледяную воду, но вдруг услышал из прихожей какие-то механические щелчки. Я было двинулся посмотреть, но Юра уже поднялся на ноги, положил мне руку на плечо и снова приложил палец к губам, сделав «Тсс!» и обдав меня перегаром.

– Тихо блять! Может, пронесёт… – взволнованно произнес он шёпотом, снова обдавая меня парами местной забегаловки.

Шелчки становились всё громче. И начался какой-то механический гул, словно везде, по всему дому. Пол задрожал, стекла истерически задребезжали, будто вот-вот – и треснут. От вибрации меня качнуло, и я приземлился на кровать. Юра стоял, но держался за какой-то шкаф, он что-то говорил, но я не слышал. И тут из угла комнаты, из динамика, который я во тьме до сих пор не замечал, раздался механический голос:

– Система блокировки жилого помещения активирована. Оставайтесь на своих местах до прибытия специалистов. Не пытайтесь покинуть здание.

Пока сообщение повторялось, окна резко закрылись какими-то жалюзи, и я услышал какой-то металлический скрежет в прихожей. Ринувшись туда, я обомлел – огромная железная пластина впереди двери опускалась вниз, к полу.

– Не дёргайся ты, её должно заклинить! – услышал я голос участкового из другой комнаты.

И действительно – огромная, толстая железная пластина остановилась сантиметрах в 30-ти от пола, а из двух коробочек сверху в дверном проёме сначала выбило искру, пошёл дым… и всё…

– Как и в прошлый раз… – выдохнул Юра, и сел рядом со мной на пол, среди разбросанных ботинок – В прошлый раз так же было всё… а тут механизм неисправный. У меня-то дома уже сработал… Вот суки-то.

      Если сказать, что я был в шоке, это ничего не сказать. И я выдал первый же вопрос, который меня беспокоил с самого прибытия в этот город:

– Да что тут происходит-то вообще, а? Что за фокусы с дверью, почему?!..

– Тсс! – Юра снова поднес палец к губам – Будь потише, пожалуйста… Механизм сработал на громкий звук. И так по всему городу, ты понимаешь?

– Я ничего блять не понимаю, что за хуйня у вас тут творится, а?? – едва ли не закричал я, но Юра встал и просто закрыл мне рот ладонью:

– Идиот, я же сказал тебе – ТИШЕ!

Снова поднялся гул. Вибрация в полу была такой, что Юру пошатнуло и он упал, ударившись головой об угол шкафа, я же приник к стене. И снова этот механический голос:

– Производится блокировка основных выходов. Всем жителям просьба оставаться на местах. Очистка помещений будет произведена через… Один. Час.

Юра поднялся с пола, на виске у него была кровь – приложился он об угол здорово. Он положил мне руку на плечо и сказал :

– Давай больше без криков, хорошо…? Я не совсем понимаю, как эта штука работает.

Сбросив его руку с моего плеча, я снова прошел в комнату. Тьма теперь была непроглядной, но лучик света из прихожей падал как раз на окна. Уличный свет, не обременённый фонарями, они уже не пропускали – что-то, отдалённо напоминающее жалюзи, закрыло весь каркас окна с внешней стороны. Это были толстые куски металла, скреплённые между собой на манер тех самых, обычных жалюзи. Соединение пластин между собой было довольно хитрым – каждая пластина вставлялась в зазоры предыдущей, изнутри разъединить их было просто невозможно. Только снаружи. Попробовав отогнуть одну из пластин, я сразу понял, что какого-либо результата не последует – с наружной стороны что-то крепко держало пластину. Возможно, металлические клипсы.

– Не трогай! – Юра снова подошел по мне и убрал мою руку от «жалюзи. – Я тебе сказал уже, я не знаю, как это работает, но лучше ничего не трогать. Надо подождать.

– Подождать чего? – я чувствовал, как снова закипаю. Мои руки тряслись от страха и возбуждения. – Что здесь происходит, что это за пиздец на окнах, на двери? ЧТО ЭТО ВСЁ?!

И тут я почувствовал, как мне дали очень сильную пощечину. Я был на грани нервного срыва и не видел, как Юра занёс руку.

– Ты прекратишь уже или нет? Я сказал тебе – я не знаю!

Пощечина подействовала. Я сел на диван и обхватил голову руками, ощущая самые разные эмоции – стыд, что впал в панику, клаустрофобию, оказавшись запертым в доме, чувство беспомощности…

Между тем, Юра совсем не паниковал, в отличие от меня, он вел себя уверенно. И он же сам сказал – это здесь не впервой. Так, ладно, надо успокоиться…

– Давай с самого начала, ты зачем приехал сюда? – Юра уже сидел напротив меня на стуле, который он подтащил к дивану. Это начинало походить на допрос, но голос и интонация произнесённых слов были нейтральными. Практически успокаивающими. – Я три года пытался связаться с центром, отсылал отчёты. И всем было плевать. Я писал, что здесь опасно, что нужен ОМОН и Росгвардия, писал, что может потребоваться помощь военных, так как город большой… А они прислали только тебя… Зачем…? Я же всё написал в отчетах, всё, подробно…

Я попробовал вспомнить его отчёт по памяти. Пропавшие люди… Нужен человек… Патрулирование местности…

Черт… Да я не помнил почти ничего из этих отчётов. Но одно знал точно – ни слова о металлических пластинах, что блокируют двери, ни слова о городских сумасшедших, которых я встретил по пути… Поэтому я задал встречный вопрос:

– Так, тогда расскажи, что было в отчетах, которые ты присылал нам. Потому что многого из того, что я вижу сейчас, там не было. Это во-первых. Во-вторых – у вас есть хоть одно здание МВД и вообще – где все?

– Долгая история… – Юра засунул руку в карман и достал пачку сигарет. Закурил. – Я вам писал обо всём, что тут происходит и всем было насрать… И тут явился ты. Один. Тебя сюда прислали для отписки, чтобы ты мог потом в отчёте написать, что всё норм, опровергнуть то, что ты сам видел и что я тебе скажу. А скажу-то я тебе следующее – с городом что-то не так. Уже давно. Я как переехал сюда – сразу почувствовал тревожные звоночки, как предчувствие. Здесь происходили перемены практически каждый день. Это трудно описать… Но вот к примеру, вчера ты с человеком подружился, вам есть, о чем поговорить, ты можешь даже пропустить с ним пару рюмок, а сегодня – он даже с тобой не здоровается, проходит мимо, будто не знает тебя. Поначалу я подумал, что тут менталитет такой. Я знал, что ранее это был закрытый военный городок, но в 70-80-х тут начало набирать обороты производство мебели и различных изделий из дерева. Город разрастался, военная часть, что была рядом, была давно расформирована и город получил официальный статус. Здесь появилась администрация, не военная, уже гражданская, появилась полиция вместо военных… До конца 90-х как ни странно, город процветал. Но судя по газетам и заметкам – всё рухнуло в один миг. Поначалу город даже не нуждался в дотациях из Москвы, потом жил только за счёт этих дотаций, а к нулевым лишился и их, став чем-то вроде вынужденной автономии. Или проще говоря – нахер не нужен никому больше этот город. Последствия… Сам понимаешь, последствия были налицо. Резко возросла бедность и преступность, здесь очень быстро стало небезопасно находиться даже днём. Несмотря даже на то, что формально есть администрация, полиция. Но в том то и дело, что только формально, на бумагах. По факту всё давно мертво. Как и сам этот город…

Юра сделал паузу, чтобы затянуться. На секунду тлеющий огонь осветил закрытые «жалюзи» окна и кучу разного мусора в углу, затем комната снова погрузилась во тьму, нарушаемую тонкой линией света у двери в прихожую. Воспользовавшись этой паузой, я сказал:

– С этим понятно более-менее. Но вот эта хрень на окнах, на дверях… Это имеет вообще какое-то отношение к тому, о чем ты сейчас говоришь? И вообще, я тут разговаривал с бабкой на первом этаже, она не упоминала, что здесь могут запросто изолировать тех, кто тут живёт в своих квартирах.

– На первом этаже говоришь…? – задумчиво переспросил Юра, затянувшись снова. – Ты ничего не перепутал? Точно первый этаж?

– Да.

– На первом жила бабушка Нина, единственная в годах, остальные на этаже – молодые семьи. Только вот она умерла два года назад. И родственников у нее не было.

По спине пробежал очень неприятный холодок. Но я лишь нервно рассмеялся:

– Ты прикалываешься сейчас, да? Я разговаривал с ней, как сейчас с тобой, она даже пожаловалась на тебя, кстати. Мертвые обычно не жалуются на других людей.

Юра ничего не ответил, лишь затушил сигарету и пошел в прихожую. Я последовал за ним.

– Надо решать, выходить из квартиры или нет, – сказал он, оглядывая заклинивший механизм на двери. – В прошлый раз я выходил, но из дома выбраться не смог. В подъезде дверь входная также перекрыта, но не пробовал через подвал. Там окна есть, некоторые без решеток, но вряд ли и там не стоит «защиты». Еще через крышу можем попробовать.

– Можем. Только я всё равно ничего не понимаю. Зачем это всё нужно, почему эти штуки установили по всему городу…? Для чего это?

– Я не знаю. Говорю же, я не смог отсюда выбраться, когда была блокировка, а когда её сняли – то всё было как раньше. Словно ничего и не произошло, все жили своей жизнью.

– Кто все-то? Я пока шёл, встретил двух сумасшедших и всё! Улицы пусты, всё как будто заброшенно, нет никого вообще…

Юра снова промолчал. Подошёл к заклинившей перегородке, нагнулся и перелез через проём. Когда он оказался на лестничной площадке, я снова его услышал:

– Я же говорил тебе только что: тут происходит что-то очень странное. Я видел и не такое. Расскажешь кому – подумают, что кукухой поехал. Но это не галлюцинации были. Давай, пролезай, пошли вниз.

Мы спустились на первый этаж. Я подошел к двери, которую мне открыла бабушка и с которой я говорил. В прошлый раз я не обратил внимания на одну вещь – в двери отсутствовал внутренний замок и на месте личины зияла большая дыра. Дверь была не заперта.

– Зайдешь? – спросил у меня Юра, спустившийся по лестнице следом за мной. – Её квартиру развандалили правда давно…

– Зайду, – выдохнул я и толкнул дверь. В нос ударил запах прелости и гниения, но я всё же зашел внутрь. Всё в прихожей было вверх дном – словно что-то искали, да и понятно, что – сбережения, украшения… Было очень темно, в прихожей я ориентировался лишь по лучу света из подъезда. Дальше – только тьма.

– Здесь «перегородка» не сработала, – заметил я, продвигаясь дальше.

– Потому что отсюда некому выходить. По квартирам скорее всего стоят датчики движения, они перестают срабатывать, если никого в квартире всё это время нет, кроме мышей и крыс. Я если что, лишь предполагаю. На момент прошлой «блокировки» я тут особо не прогуливался.

Я прошел в комнату. Удивительно, но она не выглядела разграбленной. Даже сквозь стальные жалюзи пробивались большие лучи света, которые прорезали комнату от начала до конца. Можно было разглядеть огромный сервант, который был прямо передо мной, в паре метров. Комната была очень небольшой и всё было скомпоновано максимально близко друг к другу. Левее шкафа стояла односпальная, советская кровать «полторашка», рядом с ней – резная тумбочка, с заплесневевшим стаканом и фото в рамке рядом. На фото, видимо, и была та бабушка, с которой я разговаривал, но там она была молодой и красивой, обнимающей мужчину в полосатом костюме, который держал бокал вина (или шампанского, разобрать трудно) и улыбался в объектив. Свадьба. Наверное, это были лучшие мгновения её жизни, и она очень любила этого человека. В углу же под потолком висела другая фотография. Тот же мужчина, но уже изрядно постаревший, в волосах пробивается седина. Он так же улыбается, но правый угол фото перекрывает черная лента. Чуть далее и ниже – аптечка на стене, распятие над косяком двери с внутренней стороны комнаты, стол со скатертью, абсолютно пустой, стул… и практически нет пыли. Вопреки пониманию, пыль появляется от деятельности человека или любого живого существа. Когда ничто живое не нарушает покой четырёх стен – не будет и пыли…

Атмосфера здесь была очень гнетущей. Вся эта полутьма в комнате, через которую пробивается чистота, словно тут недавно прибрались и полный разгром в коридоре… Непонятно, почему сюда-то не зашли.

– Здесь реально не на что смотреть, – отозвался вдруг Юра и меня аж передернуло от неожиданности. – Умерла она давно, родственников у нее не было, квартира долго опечатана была. Потом вандалить начали потихоньку, как узнали. Ну, в общем, сам понимаешь.

– Понимаю…? – тихо повторил я и понял, что начинаю закипать – Понимаю…? Да, я понимаю, что она умерла. Понимаю, что умерла давно. И в итоге – нихуя не понимаю! Я разговаривал с ней, она мне пожаловалась на тебя, да и вообще весь этот пиздец, что вокруг происходит… Понимаю ли я всё это…? Нет!

Юра снова промолчал. И уже это меня вконец взбесило и я схватил его за засаленную рубашку, притягивая его лицо к себе:

– Да ты хули молчишь-то всё? Я вообще ни одного внятного ответа не услышал еще, что тут происходит???

Он оттолкнул меня, его рубашка захрустела под кителем, так как я ее до сих пор сжимал, и я упал на пол, который словно взвизгнул своим скрипом. Я здорово приложился затылком об доски, в глазах потемнело.

– Остынь ты уже! Чего ты на меня кидаешься? Я почти всё тебе рассказал, хотел, чтобы ты сам убедился, что я не вру, я тоже хочу во всём разобраться.

Он наклонился ко мне, и я почувствовал его дыхание:

– Я тоже хочу разобраться, что тут происходит, но после блокировки – жизнь идёт как раньше. Но я не знаю, что происходит во время неё. Либо мы выбираемся отсюда, либо и дальше ходим по заброшенным квартирам, истерим и «ищем правду». Тут мы её не найдем. Только во время блокировки можем хоть что-то понять, если выберемся. Если блокировку снимут до того, как мы выйдем – изменения будут, словно ты отстаёшь на день или на два, это сложно объяснить. Но они в любом случае БУДУТ.

Убрав от себя его руку, я встал с пола, провёл ладонью по кобуре на груди – не отстегнулась, пистолет на месте. Хоть это радует. Затянулась пауза, которая со стороны показалась бы неловкой, но я лишь думал о том, стоит ли идти в подвал – оттуда не выбраться, это итак понятно, но… Есть и второй вариант.

– Крыша. Идём по верху. Там придумаем, как спуститься, – выдохнув, сказал я. – Давай проверим.

– В последний раз, когда хотел так выйти, там замок висел, почти как амбарный. Я б выдрал просто проушины, да приварено всё. Там не доски. Это реально какая-то металлическая пластина литая.

Если бы я не видел ту дверь в подъезде, закреплённую на анкера, массивную, металлическую – я не поверил бы ему. Если бы не увидел эту конструкцию, которая наглухо блокирует выход, но иногда глючит – тоже бы не поверил. Но я это всё вижу, своими глазами.

В этот момент здание снова тряхнуло, я едва удержался за косяк входной двери, задевая пальцами металлическую поверхность ставни. Юра в этот раз не растерялся и схватился за зеркало в прихожей, дюбеля обнажились из стены, но пока держались. И тут послышался грохот и бетонный пол задрожал под ногами. Казалось, что-то крайне тяжёлое упало сверху и проломило пол. Клубы белой пыли хлынули в проём, разделяющим нас и подъезд. Всё это тут же прекратилось, лишь слышно было, как скатываются вниз раздробленные куски бетона.

Юра тут же кинулся к выходу и выглянул на лестничную площадку:

– Нихуя себе….

– Что там? – и тут же увидел сам. Этажи сверху были проломлены чем-то очень тяжелым, один за одним. Свисали железные конструкции поручней и в самом низу виднелось что-то металлическое. Видимо, такая тяжёлая конструкция, как литой, толщиной сантиметров в 20 люк не смог удержаться на своём месте. Те же ставни, толщиной скорей всего как этот люк, удерживались лишь по одной причине – они установлены в несущих стенах. Молча, мы вылезли из-под ставни в подъезд. Лестницы были полу разрушены, на последнем этаже нам пришлось прыгать, на свой страх и риск. Провал был больше метра, но даже Юра с ним справился, хоть и пришлось его подхватить, чтобы не упал вниз. Заплесневелые доски, по которым мы поднимались на крышу, тоже особого доверия не внушали. Но через минуту мы были уже на крыше.

– Лестница! – Юра кинулся к этой самой лестнице и по радости в его глазах, я понял, И его нисколько не смущало, что лестница прогнила насквозь. Он лез вниз, лестница содрогалась так, что я невольно крикнул:

–Тише там, лестнице пиздец почти!!

Тут я услышал хруст и как что-то упало на землю. Юра лежал на какой-то палатке, точнее то, что от нее осталось. И его смех.

–Вот долбоёбина, – то ли выругался, то ли порадовался я и спустился следом по остаткам лестницы, благо до обрыва лестницы было два этажа. Я повис на руках и спрыгнул. Юра же подошел к УАЗику, открыв дверь и жестом пригласил меня залезть внутрь.

– Моя лошадка. Тут ни одна не заводится почти – нет бензина. У нас с этим проблемы давно уже, последний топливный танкер приезжал на заправку месяц назад. Я на свои залил полный бак, как чувствовал, что будет жопа.

Я залез в машину. Внутри пахло потом и сигаретами, обивка сидений была порвана в нескольких местах. Но это меня вовсе не беспокоило. Другое не выходило из головы. Блокировка стояла везде, кроме квартир, где умерли жильцы и блокировки не было на крыше… Я уже хотел было уже спросить об этом Юру, но он опередил меня:

– Это было слишком легко. Будто те, кто монтировал эти запорные конструкции, особо не рассматривал варианта, что кто-то в момент срабатывания окажется в подъезде, а не за дверью своей квартиры. Они «укрепили» подвал, но до крыши не добрались, посчитали лишним… Как думаешь, почему…?

– Да мне кажется, тут один ответ. Жильцы ЗНАЛИ, почему им надо быть внутри квартир в этот момент и спешили в них попасть. В отличие от тебя, кстати.

– Ты сейчас хочешь сказать, что я как бы должен знать, в чем дело, но что-то от тебя скрываю, да? Тогда на кой хрен я сейчас с тобой снаружи?

– Я не знаю…

Юра со злостью сплюнул в открытое окно и повернул ключ зажигания. Машина тут же завелась, он тронулся с места, но тут же нажал на тормоз:

– Едем-то куда?

– Поехали в администрацию. Пора порыться в некоторых документах.

Решение ехать в администрацию было наполовину спонтанным, наполовину логичным. Я понимал, что идти здесь некуда – Юра, похоже, последний полицейский в этом городе, да и он ничего не знает. И он не врал. Это было видно, так как я давно работаю с людьми, которые пытаются соврать, чтобы избежать наказания. А он был в шоке. Как и я.

Мы ехали молча и путь, похоже, был не близкий – мы только начали въезжать в городской массив, и я поразился тому, что считал этот городок какой-то заброшенной деревней. Мы проезжали мимо огромных 12-тиэтажек, проехали мимо многих гипермаркетов, баров, ресторанов…. Видимо, в какой-то момент город развился до пика, а потом… Всё это выглядело заброшенным, покинутым… Здесь больше не было жизни, и ощущение было, словно всё оборвалось в один миг.

По привычке я потянулся к магнитоле и включил радио. Одни помехи. Выключать радио мне уже было попросту лень, да я и так был погружён в свои мысли, но буквально через минуту мне начало казаться, что я что-то слышу. Голос. Из радио.

«Ла ла ла ла лай лаа»…

Это звучало так отстранённо… Юра вообще не обращал внимания на то, что я включил магнитолу – судя по его лицу – он тоже был погружён в свои мысли.

«Ла ла ла ла лай лаа»…

Я стал вслушиваться и помехи начали потихоньку отступать, я уже различал мрачную мелодию, сыгранную на пианино, и голос я слышал с каждой секундой всё чётче:

Мой милый друг, для тебя пою,

Ты им не верь – сгубят тебя…

Сердце у них – словно кремень,

Слово лишь их – и нет тебя…

Мой милый друг – беги…

Ты здесь заложник, они – враги.

Мой милый друг – беги…

Лишь бы они не нашли следы…

Мой милый друг – прости.

Мне так приятны твои мечты.

Мой милый друг- прости.

Но ты должен из жизни уйти…

Лаааа-ла ла лайла,

(Мне так приятны твои мечты)

Ла Лала ла лайла,

(Но ты из жизни должен уйти)

– Это что…? – выдохнул я, посмотрев на Юру. Он тоже слышал это. Но не удивился:

– Бывает иногда, что сигнал с радиостанций в соседних городах доходит до нас. Там какую только дичь не крутят, начиная с Киркорова и заканчивая Взрывом Кабачка В Коляске С Поносом. Удивлён? А такая группа есть. Поэтому не обращай внимания.

Как же тут было странно.

Город был полностью покинутым, а на здании администрации, сталинской постройки, висели шары в огромном количестве, но висели они настолько неподвижно, что между некоторыми шариками можно было заметить паутину. Они не колыхались из стороны в сторону – ветра не было, никакого, совсем. Словно даже ветер покинул это место… Вокруг – ни машин, ни людей – никого.

Тишина…

Я к ней уже настолько привык, что взмах крыла воробья для меня был бы просто какофонией неведомых звуков. Мы уже несколько минут стояли у входа в администрацию, но так и не проронили ни слова. Даже не хотелось разговаривать. Мы просто стояли, думали, слушали. Но ничего не слышали, никаких мыслей в голове не было… Анабиоз.

«Лала ла ла лай ла…»

Этот голос вывел меня из оцепенения. Песня доносилась с верхних этажей, очень приглушённо, я едва ее слышал… Но слышал ее только что, по радио.

– Пошли, – я толкнул Юру в плечо, и тот уверенно направился к двери. Чуть приоткрыв дверь, он снова замер. В нос ударил запах застоявшегося мусора и пыли. Черт, да тут словно лет 20 никого не было…

– Я знаком с мэром, он нормальный мужик, – перед тем, как открыть дверь полностью, снова произнес Юра. – Черт, да тут просто бардак какой-то… я был тут неделю назад… Всё было нормально.

– Ты вообще уверен, что он здесь? – зайдя внутрь, прошептал я. Сказать, что мне было не по себе, после всего, что я видел до этого – ни сказать ничего. Внутри всё было перевернуто вверх дном – металлоискатели валялись на полу, ржавые, словно их уронили десяток лет назад… Далее – гардероб, вернее, что-то на него похожее – повсюду поодаль валялись шубы, пальто, шапки, куртки… Во многих местах я отчётливо видел паутину, она соединялась со стенами и этой одеждой…

– Так… – остановившись посреди зала, произнес я. – Варианта два. Либо мэр тут, либо ты мне пиздишь.

Наступило молчание. И я не выдержал:

– ДА ПОСМОТРИ ВОКРУГ, А? КАКОЙ НАХУЙ МЭР, НИКОГО ТУТ НЕТ! НИКОГО!!!

– Тише! – прошептал Юра и знакомо приложил палец к губам. – Давай ты орать не будешь, ок? Я не заметил тут этих штуковин со ставнями, но мало ли, не забывай…

Я помнил. Возможно, они реагируют и на звук. Но я только что так орал в бешенстве, что слышал бы весь этот сраный город… Ладно. Лучше успокоиться. Но успокоюсь я, и что с того. …?

Шорох на втором этаже прозвучал, словно выстрел в упор. Юра ринулся на лестницу, я – следом. Достал снова из кобуры пистолет, оттолкнул Юру, чтобы шел сзади, и судорожно в прицел выискивал невидимую угрозу. Но её не было.

Одновременно мы услышали какое-то то ли хныканье, то ли плач из кабинета. Взглянув на табличку, я понял, что мы достигли цели – «Мэр Роман Муравьёв»

– Ром! Это я, Юра… ууу сука!!!

Вот тут уже и я влетел следом в дверь и увидел, как Рома уже успел два раза ударить остатками стула Юру, повалить его и единственной ножкой стула вдавить ему горло:

– Не шевелись, сука, хоть сдохнешь…

– ЭЙ! БЫСТРО ОТОШЕЛ ОТ НЕГО! ЖИВО БЛЯТЬ!!!

Рома посмотрел на меня не понимающими глазами. Отвёл ножку стула от Юры и двинулся на меня:

– Ты еблан что ли, я пристрелю тебя сейчас! Живо откинул стул! – пока Рома был в замешательстве, я выбил ногой у него из рук остатки стула и схватил его за лощеный пиджак, слегка рваный:

– Ты чего творишь то, уебень, а! Совсем ебанулся что ли?

Я… – только и пролепетал мэр, – я думал, вы меня убить пришли… всех ведь убили….

Я попытался успокоиться. Получилось не очень:

– На кой ты нам нужен, слизень ты ебучий…

Посмотрев ему в глаза, я увидел такой страх, что мне попросту стало его жалко. Юре снова содрало кожу, но уже на шее, он уже был на ногах. Понимая, что я не могу говорить с этим ничтожеством, попросил Юру подойти:

– Юр, порасспрашивай у него, ок? я пока в документах тут пороюсь.

– Ок.

Он отвёл этого Рому в сторону, что-то сказал ему, я не расслышал. Рома успокоился, сел на стул, рядом с одним из перевернутых столов и едва слышно пробормотал:

– А чего вы хотите найти…? Людей? Их больше нет, я… Они…

Я в тот момент рылся в столе, в дальнем углу комнаты. Судя по довольно богатому убранству стола и вырезанному гербу по краям в миниатюре – это был именно его стол, стол мэра. Ящики были закрыты на декоративные, дорогие замки, но, уперевшись ногой в стол, я без труда открыл первый ящик, обиженно лязгнувший вырванным замком. Куча папок, какая-то хрень, напоминающая ручку, блокнот, дорогие сигареты…

– Что вы ищете? – дрожащим голосом отозвался Рома.

– Что ты знаешь о установках, которые запирают людей в квартирах? – тут же задал вопрос я. – Почему людей пытаются изолировать с их помощью? Ты должен знать, кто их установил.

– Да, я знаю о них, все знали… Но они были и при предыдущем руководстве и еще задолго до него… Мне часто жаловались на них. Но…

– Что «но?» – я тут же прервал паузу, – говори давай.

– Да, да… Я просто… В общем, мы пытались их демонтировать. Они во всех старых домах, абсолютно. Но… Дело в том, что если попробовать разобрать хоть одну из этих установок – дом начинает обрушаться… При мне было, когда один техник пытался разобрать эту штуку. От нее идут железные трубы, внутри которых кабель, и эти трубы с кабелем – словно паутина, по всему дому… Когда почти разобрали первую установку на двери – завыла какая-то сирена… Помню, мы услышали металлический голос – «Система защиты активирована. Уничтожение объекта… через …1…минуту» Мы просто опешили тогда. Я, когда пришёл в себя, пулей вылетел на улицу, за мной пара техников… Остальные… В общем, дом рухнул просто в один миг. Он сложился как карточный, понимаешь…?

Да. Я более-менее понимал, что произошло. Но тем не менее вопросов было просто уйма.

– Новостройка. Единственная многоэтажка. Она новая, это видно. Это не брежневская застройка, это уже что-то новое, 12 этажей. И там тоже самое. Так что сразу лучше признайся, что ты пиздишь или сам не особо в курсе. Либо, пытаешься водить меня за нос.

– Да какая она новая, ты чего! – завопил Рома. – Ей сто лет в обед, это общежитие бывшее, военное, потом уже перепрофилировали мы сами, как могли. Лифта кстати и в помине не было, переделать многое пришлось, благо конструкция здания позволяла… И там тоже всё это было, но мы не трогали уже…Я не был тогда мэром, я электрику переделывал там, это было лет 10 назад… Помню, намучился тогда…Мне надо было сделать новую «разводку», по всем квартирам и этажам, там провода же алюминиевые все… Но абсолютно к любой квартире на питание подцеплен провод, который если размыкаешь – начинает играть эта сирена…. В итоге, проводку мы не трогали….

– Документы вообще хоть какие-то есть? Самые старые, на подряды? – спросил я.

– У меня в кабинете документы только мои, лучше спуститься в архив, он в подвале. Что кстати до этого здания – ему 10 лет всего, при прошлом мэре строили… здесь этой ерунды нет.

– Мы заметили уже, – сказал я, и мой взгляд упал на старый радиоприёмник, стоявший рядом с подвядшими цветами на окне. «Маяк-2». Не сказать, что совсем уж раритет, но старый, раздолбанный, и из него едва слышно доносился треск помех. Значит, не показалось тогда, у входа…

– Пойдем, покажешь, где архив, – дружески положив руку на плечо мэру, повёл его Юра, но я окрикнул их:

– Постойте. Сдайте-ка назад, товарищи. У меня есть еще пара вопросов.                                           – Каких…? Я же сказал, что… – едва слышно пролепетал Рома, но я оборвал его двумя словами – короткими и ёмкими:

– ГДЕ. ВСЕ?

Юра так же, как и я, пристально смотрел на Рому. Дружба дружбой, но видимо и ему был интересен ответ на этот вопрос.

Рома, нервно поправив замызганный пиджак, пододвинул к себе стоявший рядом пыльный стул и сел на него. Во всех его движениях открыто читалось волнение и испуг. И замешательство. Он сначала поправил волосы, потом просто прикрыл глаза ладонями. Послышались всхлипывания.

– Я не знаю… Я… не знаю…. Они… Взбесились просто, я не знаю, что на них нашло… ворвались сюда, перевернули вверх дном всё, охрану еще на входе смели… Их было много, очень много… Я убежал, спрятался в подсобке сначала, но они ворвались в мой кабинет, я это слышал. Громили всё… Звали меня, говорили только одно – «выходи»…. Я думал, что митинг наверное какой-то перешел все границы, попытался дозвониться до полиции – но, как и всегда… Занято… Нас игнорируют просто, занято всегда… я пытался связаться с другими городами, у меня есть коллеги, знакомые, но инет не ловит месяц уже… с объявления первой «блокировки»…

– Месяц….? – повторил я, чувствуя сумбур в голове. – Блокировка была часа два назад….

– Я слышал. Здесь два вида блокировок, как понял я. И это только моё предположение. Но в первый раз объявление звучало не что-то вроде «оставайтесь дома», а «не пытайтесь выехать за пределы города». С этого момента началось… Вот это всё в общем.

– Началось ЧТО? – честно говоря, этот диалог с перепуганным до сырых штанов человеком начинал меня бесить, но я понимал, что, если я хотя бы на крик сорвусь, он просто «закроется». Тише… спокойствие… Только, мать его, спокойствие…

– Я… У нас вчера был день города. Все отмечали, праздновали… Я всё это время был здесь, мы тоже отмечали… Под утро к нам начали ломиться. Ничего серьезного, как нам тогда казалось, люди выпившие, у нас такое бывает часто, если в центре города праздник справляют. Выставили охрану. Но потом…

Рома отвёл руки от лица. Его глаза уже успели набухнуть от слёз. И он продолжил:

– Потом их стало так много… И я слышал… Я слышал, как кричали так, будто кого-то убивают. Кричали так громко и так нечеловечески… Этот крик не передать словами… Он заглушал динамики на площади и был таким диким… утробным … потом, как мне показалось, даже хрип этот предсмертный стал оглушающим…. Кто-то умирал. Или что-то… Но, как мне кажется, это был крик тысяч людей, собравшихся тогда на этой площади, чтобы праздновать…

Возникла пауза. Юра закурил, и я жестом попросил его дать мне сигарету. Я бросил два года назад, но сейчас понимал, что бросил бессмысленно. У меня руки дрожали уже от увиденного и от этих рассказов… Я закурил. Терпкий вкус табачных смол и никотина приятно проскользили по горлу в лёгкие. Так легче. Пусть это и самовнушение. Сейчас и именно сейчас – помогает. Едва я успел затянуться, Рома продолжил:

– Примерно через час люди стали просто колотить кулаками по дверям, потом с ноги кто-то дверь выбил и началось… Они были просто в ярости, даже алкоголь не может такое сотворить с толпой… Не было ни лозунгов, ничего… Они убили охранников, всех, вообще всех… Я слышал их крики, но не нашёл их тел… Они их унесли с собой… Я не знаю, зачем… А потом…. Никого… Все куда-то ушли…

Затянувшись еще раз, я пытался привести свои мысли в порядок. Люди обезумели, но где связь…? да, им объявили тогда из динамиков, что они не могут с этого момента больше покидать это место. Да, что-то произошло, что-то повлияло на людей. И я задал закономерный вопрос:

– Почему мы тогда адекватны? В какой-то степени, конечно. Но всё же. Насколько я понимаю – сейчас и именно сейчас – происходит блокировка. Но мы же не кидаемся тебя убить, так…?

– Да, это так, но… – Рома снова замялся. – Я не знаю… Я честно не знаю… Они все ушли и…

Я не хотел дальше слышать этот поток мыслей. Для меня уже хотя бы образно было хоть что-то понятно. Мысль «здесь что-то не так» превратилась в «здесь что-то очень и очень не так».

Безумно не так.

Положив руку на плечо Роме и почувствовав, как он дернулся всем телом, я произнёс:

– Сначала спустимся в архив. Я хочу посмотреть, на проекты зданий. Они там есть?

– Должны быть.

Мы подошли к двери, ведущей к подвалу. Рома шёл позади нас, но обогнал нас по лестницам у самой двери. Хоть его руки и тряслись, но он всё же достал связку и громыхая её звоном всё же нашел нужный ключ и отпер дверь. Поначалу, кроме темноты я ничего не увидел, но Рома щёлкнул выключателем и предо мной предстала обычная каморка, площадью как ванная в панельном доме. Было всего шесть стеллажей по бокам и по нескольку папок на них, хаотично разбросанных, а спереди была железная, проржавевшая дверь, сквозная.

– Это что, всё? – недоумевая воскликнул Юра, видимо, тоже был тут в первый раз.

– Ну да… – неуверенно ответил Рома. – Здесь в основном планы и чертежи, как зданий, так и улиц, отчеты о проведении работ, чеки, отчёты коммунальных служб и судебные иски… Они все старые, новые у меня в канцелярии на первом этаже, но там на самом деле ничего интересного. Новых проектов не было, единственное – отчеты о ремонтах улиц и косметическом ремонте некоторых зданий. Бюджета как такового у нас нет, многое делается по внутреннему налогообложению, но много ли так соберёшь…

– Ясно… – практически оборвал его я и достал со стеллажа папку, которая была ближе всех ко мне. Крупными буквами на пожелтевшей папке была приклеенная надпись, с размытыми, едва читающимися буквами – «Стелла».

«1984.08.29». Приписка в углу разрыхлевшей страницы была едва читаемой. «Для членов правления Объектом 23 РСФСР, без копий»

Посередине – «Отчёт за 2-е полугодие»

Открыв журнал, я увидел пожелтевшие и грязные разлинованные страницы с очень мелким почерком. Это было едва читаемо, где-то буквы стёрлись от времени, и бумага была вся деформирована от частых перелистываний, корректировок и дополнений.

«30-Е Августа. Завершён монтаж запорных конструкций на дверях в квартирах 6, 10 и 12 по улице Свободы, дом 19. Механизм работает исправно.

«31-е августа. Проверка систем. Тестовое срабатывание – « 00 0 1 2 4 36 3» Карта 89, данные запуска»

Дальше – непонятно. Даже не потому, что на остальных страницах были в основном лишь цифры, а потому что чернила настолько размылись от времени и влажности, что каждая следующая страница просто превращалась в месиво из чернил.

– А это еще что? – я даже не заметил, как Юра рядом перебирал остальные папки. – «Испытания 1984», 1985, 86, 87… 99! Чего они тут испытывали? В какую папку не загляни – какой-то бред…

– Вот проекты зданий, – Рома протянул мне синюю папку, перевязанную красной лентой, изрядно потрёпанной, как и сама папка. – Здесь есть интересные моменты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.