Сергей Васильев
Фальшивый джокер

Глава 1. Попал

Жалла нанесла молниеносный удар тяжёлой шпагой. Но не пробила насквозь грудь небритого обрюзгшего мужика, возившегося у сейфа и едва успевшего встать и схватиться за оружие, а оглушила ударом клинка плашмя по лысой башке. Отбросила носком роскошного сапожка на высоком каблуке его пистолет. Грациозно встала на колени, наклонилась над добычей. И это в коротком узком платье и фантастических чулочках до середины стройных бёдер! Повернула прекрасную голову с уже воссозданными изящными короткими клыками. Красивыми тёмно-синими глазами с теперь серебристыми белками посмотрела, как уже вполне умело сжимавший меч Саллик сглотнул от вида обольстительной и для него вечномолодой усыновительницы в прекрасной позе. Проворковала:

– Саллик, ПАСЫНОК мой любимый, не устрой мне аутодафе взглядом. Лучше сходи за ворота и пришей, хи, дрища на стрёме. Лучше кинжалом. Их тачку загони в гараж. Да всё как обычно. Но день сегодня особый, и я не зря сказала про кинжал. Тренируйся убивать коротким клинком. Чем больше заготовишь, тем лучше… Всё-таки кино, это лучшее в твоём мире.

Высунула длинный тонкий полый и раздвоенный на самом кончике язык с острыми роговыми сжатыми в одно острие наконечниками, умело воткнула в шею казнимого и не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой и с наслаждением начала пить кровь. Но имя Жалла, не от слова жало, просто похоже.

Саллик кивнул, ловко вставил меч в ножны на левом боку, хлопнул ладонью по пистолету-пулемёту на правом боку. Обежал труп убитого вторым налётчика в гостиной, с красивым обрезом двустволки, глянул в кабинет Жаллы, где на стене висел пригвождённый алебардой первый. Пробегая мимо своих покоев крикнул спрашивавшим: "Ну где же ты?", притащенным из ночного клуба девчонкам:

– Скоро буду!

Усмехнулся в зеркало над своим пижонским кремового цвета костюмом с чёрной рубашкой, наспех перехваченным портупеей. Пробежал по двору, выхватил кинжал, доставивший простое удовольствие бойца удобной привычной рукоятью и восхитительно увесистым клинком. Удар в сердце курившего в кулак рядом со старой явно украденной машиной парня – лишь на пару лет постарше убийцы, но с тюремными наколками на руках – доставил меньше удовольствия.

Саллик загнал машину в гараж. Обыскал труп и бросил в ванну с кислотой в потайной ванной комнате для таких гостей, и таких комнат целый стояк, на всех этажах, в том числе и подвальных. Пошёл выпроваживать девиц, осматривая костюм на пятна крови, но сработал чисто. Вызвал такси, взял две роскошных корзины конфет, сунул в них по футлярчику с серёжками с топазами и лучшими друзьями девиц, и с тонкими пачечками тысячерублёвок, с подсунутыми записками "на ноготочки". Извинился перед ослепительными красотками неглиже, которое у них в виде не особо дорогих цацок на красивых телах было, улыбнулся:

– Ночь была прекрасна. Уже светает. И сейчас прекрасный принц превращается в злого волка, а прекрасные принцессы в ланей, которые за минуту одеваются, хватают прощальные подарки и бегут в такси. Простите, но у тайного агента срочные тайные дела.

За парой дверей демонически захохотала Жалла, помогая пасынку проводить подружек на ночь. Слух у неё хороший, но подслушивала зараза с помощью банального микрофона и динамика. Вернее подслушивающей системы виллы-дворца, прекрасной, но и защищённой отлично. В некотором роде замок, с огромными окнами-витринами из бронестекла. И с крупнокалиберными пулемётами на крыше. Даже скрытая под маскирующим колпаком счетверённая зенитка от Шилки венчает невысокую как бы декоративную башенку. От драконов. Которых нет. Здесь, в мире Бангет, или по-русски Земля, нет. Но нет, не значит, что не могут прилететь – проход между параллельными мирами возможен в обе стороны. И похоже – пора!

Саллик прошёл в кабинет Жаллы, где уже не висел на стене труп, и в гостиной не валялся. И в библиотеке с потайными сейфами, но потайного здесь всюду полно. Жалла улыбнулась:

– Пора, мой выпендрёжник. Как витиевато девок прогнал. И щедрый. Хотя от меня набрался, признаю. И добрый, а вот это не от меня. Но пришло время. Через три часа отправляемся. И очень скоро ты будешь в мире твоей борьбы, страданий и славы, в магическом Пунгете. И сначала ты будешь бедным и из весьма низкого сословия столяром. Помни это. У тебя будут два кинжала, нельзя простолюдинам боевое оружие носить. Ну и всё… Инструктаж закончен, вернее повторён. Ну и ещё одежда и пара маааленьких монеток. Позавтракаем на… дорожку. Я уже позвонила на конезавод, через два часа приедут за конями, попрощайся.

– Не густо для великого героя, спасителя мира, – улыбнулся, но без претензий Саллик.

– А что делать? Пророчество все кому надо и не надо знают. И если ты ворвёшься в сияющих доспехах, то проживёшь до первого городка… Ладно, может и до вечера протянешь. Поэтому ты подмастерье столяра. Заодно и инструменты таскать не надо, работаешь только на мастеров. Правда и без топора, но мы же не о боевом. И имя у тебя Саллик, самое то для столярёнка. Сама подбирала, Ваня. Ну а как мир спасёшь, троны в кучу сложишь, сверху сядешь, так и доспехи на плечи, и девки в стойло, и кони в кровать, ой, наоборот. Девки на плечи… – весело начала, а потом стала серьёзной, но не удержалась, что-то скрывая за весёлостью. – Ты главное выживи. Вампиры не бессердечные монстры из ваших сказок, хотя вы уже исправляетесь, но я не кинокритик. Я же пять лет тебя тренировала, растила, готовила. Прикипела к тебе… всем своим чёрным сердцем.

– Благодарю, – немного поклонился Саллик. – И обеспечила мне, скромному детдомовцу, которому в 14 лет уже никакая семья не светила, пять лет невероятно роскошной жизни. Зная, что дальше будет хуже, и много трудностей. Но и я это знал, и знаю. И ты тренировала меня, а я тренировался. Ну и самое главное, ты вылечила меня от нескольких болезней, бывших приговором.

– Не знаешь, – вздохнула Жалла. – Твоя армия быстро соберётся. С тобой рядом будут друзья. Но к сожалению невозможно точно выбрать место входа в параллельный мир, и даже группа войдёт далеко друг от друга. Тебе надо продержаться. Пророчество гласит, что придёт герой из мира Бангет, и объединит весь Пунгет. И будет всем счастье. И всё указало на тебя.

– Только про мир Пунгет ты мне мало рассказала. Самое общее, про некоторые расы, сословия, касты, что не отсвечивать и на пути благородных и солдат не стоять, что технологии средневековые с добавлением магии, – сказал Саллик.

– Не успела просто. Сам посуди, ты учился владеть кучей оружия. Изучил столярное дело. Получил экстерном высшее образование человека мира Бангет, твоей страны, ведь ты должен быть не никем, а успешным попаданцем из одного мира в другой. Выучил десять языков Пунгета, да тут только магия помогла, но и нагрузка на мозги огромная. А ещё спорт, отдых и роскошная жизнь, всё лучшее для героя. Ну и я же росла в уединённом замке моего рода, прошла боевую подготовку, затем краткий курс разведчика-диверсанта, и с тех пор безвылазно сидела резидентом в Бангете, который теперь знаю куда лучше Пунгета, – ответила Жалла, но едва заметно слишком быстро, как давно подготовленную речь. Но Саллик безоговорочно доверял усыновительнице-вампирше и этого просто не заметил.

Через три часа выкатили спортивный мотоцикл. Жалла, фантастически выглядевшая в кожаном комбинезоне на стройном спортивном теле – которое, как и лицо, совсем не изменилось за пять лет – заперла ворота виллы, включила кучу сигнализаций, надела шлем, села, очаровательно крепко обняла Саллика со спины и крикнула:

– Жми! У нас два часа и семьдесят лиг. Привыкай к новым, хотя и у вас похожее есть, единицам измерения. Поехали! И не бойся, тебя уже не оштрафуют!

– Помню! – прокричал герой в тоже прекрасном комбинезоне на тренированном теле, восхищавшем усыновительницу.

Которая часто говорила, что жалеет, что правила не позволяют любовь между ними. Хотя пару раз проскакивало что-то, но не понятое Салликом. Который сейчас продолжительно блеснул знаниями под рёв мотоцикла и свист ветра, но и включив связь между шлемами, чтобы орать тише и всё-таки слышать:

– Приблизительно так! Дюйм, 2,5 сантиметра. Фут, 12 дюймов или 30 сантиметров. Ярд, 90. Верста, на суше, 900 метров. Лига, 4 версты или 3600 метров. Фунт, 16 унций или 400 грамм. Пуд, 40 фунтов или 16 килограмм. Кварта, это два с половиной объёмных фунта и одна десятая ведра, 1 литр! Пинта, 0,5 литра… – Саллик долго перечислял единицы измерения, закончил малыми весовыми. – Для драгоценных камней и золота, которые столяру не нужны, карат и золотник, 0,2 грамма и грамм. И для серебра. И для магических сплавов.

– Не только сплавов, – весело поправила Жалла. – То что мы перевели как мифрил, кристаллин, адамантин, ртутин и водин, это не сплавы, это магические вещества! И для всех есть «анти». Относительно легко разрушающие их, но ничто другое, а то жить скучно!

– Что-то больно точно подходят меры всего, – озвучил давно замеченное герой.

– Ну, во-первых, это изрядно округлено, нам не торговать между мирами. А во-вторых, связи между мирами теснее, чем ты думаешь. Ой! И я думаю, – прокричала Жалла, перевела тему, сболтнув лишнее. – Давай деньги! Это тебе нужнее!

– Золото немного дороже нашего, моего, правители пылесосят. Можно считать 5000 моих рублей за грамм монетного золотого сплава, но еда стоит дешевле. Серебро дешёвое, от 50 до 200 грамм за грамм золота в зависимости от войн и расходов на боевые сплавы, и от религий с их расходами на храмовую утварь, гонги и колокола. Имя деньгам, легион. Основные. Золотой, если не уточнено, или империал, 20 грамм, отличная месячная зарплата, доход наёмника, мастера и книжника, сто тыщь рублей. Если конечно не как мы шиковать. Такие талантами меряют, 400 грамм золота, или два ляма деревянных, цена совсем так себе боевого коня или недорогого раба или рабыни не для любви в основном. Червонец или дублон, 10 грамм. Зарплата подмастерья. Крона, 5 грамм, часто зубчатая корона изображена, маленькая зарплата, на 25 килорублей не разгуляешься, но чернорабочие и батраки и семьи содержат, даже жёны не работают по найму, ибо харчи дешёвые. Динар, 2,5 грамма, есть проклятье: "да шоб ты жил на динар в месяц". Сребреники не один к ста. Но можно и так условно принять. И считать по 50 рублей за грамм. Рупь, 10 грамм, 500 рублей, отличный ужин в трактире с вином на одного или ночлег в крохотном номере, или шлюха. Драхма, 5 грамм, отличный обед для землекопа с пивом, или койка на ночь, а на такую шлюху надо много водки. Мне нравится твой юмор! Гривенник, 2 грамма, можно пожрать, шлюху только пощупать. Дальше сплавы четверти серебра и трёх четвертей меди. Серые монетки, шибуичи сплав у нас называется, япона сплава. Таньга, 1 грамм серебра, 50 рублей. Грош, 0,4 грамма и 20 рублей. Полгроша, 0,2 грамма и 10 рэ.

– Молодец, – похвалила Жалла и вздохнула.

Оставили мотоцикл на полянке в лесу – заберут. Да и вилла пустой стоять не будет. Сняли комбинезоны, повесили оружие. Прошли на поляну. Даже как-то банально. Просто мерцает круглый портал, метра два с половиной диаметром. Спиралью закручивается внутрь. Тот могучий гений магии, который это смастерил, где-то застенчиво прячется, а может артефакт поработал. Жалла на вопрос только буркнула чуть раздражённо:

– А я знаю? Мне сказали место и время. Ну всё. Прощай. То есть пока. До скорого. Входишь в Пунгет. Сразу быстро идёшь на восток. Время и сезон как и здесь, да вообще Бангет копия Пунгета. Хотя для тебя Пунгет копия Бангета. Но ты выйдешь не на этой же широте и долготе. Может будет пара часов разницы, южнее и теплее, но там вообще теплее, хотя это к северам относится.

Обняла Саллика, отстранила. Отошла. Саллик шагнул в портал и вышел на поляне. Один. Но так и должно быть. Осеннее солнце как будто немного повыше. Похоже, что и более влажно, чем на югах Земли. Ну и примерно тот же полдень.

Поправил оба своих кинжала на ремне, один длинный, клинок в тот самый фут с дюймом, грубоватый, из голубоватой стали, но ничего ценного и крутого, второй всей длины столько же, да и вообще больше нож бытовой, но толстый и с небольшой крестовой гардой.

Улыбнулся над штанами из серой холстины и такой же рубахой навыпуск, под ремнём. Ну хоть ботинки приличные, кожаные, высокие, довольно мягкие, на шнурках и классных быстрых застёжках как у горнолыжных, изысканно красно-коричневые, но не берцы, а с тонкой подошвой.

Взъерошил волосы, чтобы хоть немного подальше от дорогой стрижки. Пошагал на восток, через луга и рощи, по вскоре встреченной тропинке, а потом и дорожке.

Через полчаса укрылся под деревом, издалека заметив двух, нет, не драконов, а птеродактилей каких-то, летевших над лесом. Потом услышал пару отдалённых взрывов. А через час бодрой ходьбы, обойдя подальше две деревни с убогими домиками, поля и пастбища, вошёл в небольшой городок за полуразвалившейся низкой кирпичной стеной. Попробовал войти. Подскакали два всадника, один прорычал что-то на местном наречии, сплюнул, повторил на белкском, общем для группы младших рас:

– Кто такой? Откуда? Куда?

– Меня зовут Саллик. Подмастерье столяра. Иду из города Жебуркан в город Гантаскан, – сказал фактически всю легенду Саллик и даже поклонился немного.

– Ещё один! И тоже даже кланяться не умеет! – заржал второй конник. – А что, в Жебуркане доски закончились, а в Гантаскане стулья? А к нам за гвоздями завернул с тракта? Ну давай, ври, какой храм в селе, в котором ты ночевал?

– Я не в храме ночевал, – постарался быстро найти хоть какой-то ответ Саллик.

Но его уже не слушали. Первый стражник указал плёткой вперёд и на правый край видневшейся площади, рявкнул:

– А ну пошёл в управу! Бегом!

Саллик позорно побежал вперёд, под топот коней и ржач всадников сзади, не зная, но догадавшись, что иначе подгонят плетью или древком копья, бывшего у второго конника. Несколько встречных мещан и мещанок указывали пальцами и смеялись.

Перед управой лежал труп. Человека. На дерюге, в которой похоже и принесли. И горе-герой сразу понял, что стражники могли его и не спрашивать ни о чём, а сразу гнать в управу. Лицо и руки. У местных были нормально так загоревшие и какие-то слегка чумазые лица живущих и работающих на свежем воздухе. А у покойного, да и у Саллика, чистые и гладкие лица и руки горожан из комфортной жизни. И ногти чистые. И волосы аборигенов далеки от нормальных стрижек. Живот убитого был разворочен страшным ударом, и правая рука почти перерублена. Саллик отвернулся от жуткого зрелища и вслед за первым ловко спрыгнувшим конником зашёл в полумрак управы.

За столом сидел похоже мелкий командир, немолодой здоровяк со шрамами, и что-то писал мелкими кривыми каракулями на листе сероватой бумаги. Послушал быстрый доклад на родном языке. Отложил лист, взял чистый, с готовыми пунктами как в анкете, уставился с кривой ухмылкой на грубом, но не сказать, что злом лице на севшего на побитый жизнью табурет задержанного. Проговорил деланно устало на том же белкском:

– Давай, колись, не трать время. Так кто ты?

– Кто-кто, попаданец без пальто, – сказал по-русски Саллик, а потом повторил на белкском, только слово "попаданец" не переводил, а так и сказал, просто пояснил, что означает "нихрена не подготовленный пришелец из другого мира", хотя по правде говоря немного подготовленный.

Начальник хохотнул, сказал спокойно:

– Ну вот теперь яснее. Молодец. А то белошвейка с юга столько чуши несла, откуда да зачем. Пока плёткой не получила разок. Рассказала. Плётка же отлично убеждает. Теперь плачет в камере. Ждёт отправку в город, а там решат, что с ней делать, но симпатичная, чистенькая такая, молоденькая. Хотя по-па-дан-цам значит, вариантов два, или костёр, или казематы навсегда. Нет, три пожалуй, всяких странных можно крутым магам продать, но этот вариант, чует мой зад, куда хуже первых. Имя. Настоящее.

– Иван.

– Возраст.

– 19 лет.

– Надраса, белко. Раса, барг. Подраса, белый. Волосы, шатен. Глаза серые. Рост шесть футов. Лицо… что? Да я вам девка что ли?! Запишем, нормальное. Сложение среднее, мускулистый, поджарый. Особых примет нет. Оружием владеешь?

– Нет, – тут уж соврал Саллик, решивший всё-таки побыть подмастерьем столяра Салликом, а не попаданцем в полную задницу Ваней.

– Когда явился?

– Час назад.

– На западе, в лиге с небольшим? Ну да. Так и запишем.

Допрос прервался быстрым перестуком копыт и вбежавшим вестовым, отдавшим пакет, получившим сложенную вчетверо записку и дальше упылившим. Стражник разорвал пакет и погрузился в чтение, шевеля губами. Затем поднял офигевшие глаза на допрашиваемого, пробормотал:

– Ну нихрена ж себе! Таких как ты ещё пятеро! И все уже убиты. А с трупом за дверью, белошвейкой в камере и тобой, значит… восемь. Но это фигня! У нас тут война идёт! И наши уже собрали трупы дюжин пяти диверсантов Гервента. Их как оленей обложили бойцы из суперклана Шарбон. Значит гервы гасят попаданцев, а шарбы их режут как свиней. С подготовленных позиций, подготовленными отрядами, магами и машинами! Так вот оно что.

Начальник сбегал к камере, открыл окошко, рыкнул в него:

– Тебя кто заслал? Ну кто тебя подготовил, языкам обучил, чушь эту в уши надул? Ну, давай! Кто? Вампир? Или эльф? Ну, волосы какого цвета?

– Чёрные, – проблеял голосок из недр камеры.

Начальник вернулся за стол. Саллик сразу сказал:

– Вампирша. Брюнетка синеглазая и очень красивая, с серебряными глазами, вернее белками, роговицами.

– Ну да. Нас, низших белко, в Бангет не пошлют. За отправку белко в другой мир можно очень сильно схлопотать от златоглазых, высших, чёрт, златов. А сребры и шастают, и в своём праве. Если есть оно, право… Подставили тебя, мил человек. Вас! Живцы вы! Девка сказала, что она легендарный герой, напророченный оракулами. Ты тоже, конечно. Ну да. Только нет нихрена оракулов. Вернее есть, но будущего ещё нет, когда я в трёхлетке учился, нам рассказывали. А вот клан Гервент поверил. Но я не знаю, что им наплели. Наверно, что из Бангета явится кто-то круче полубогов, и будет воевать за клан Шарбон. Те сначала засветили разведку, ища супергероя и выясняя место высадки, затем положили диверсантов и элитные войска! Сорок лет воевали, и нашли таки синие подход к красным. Кабздец гервам!.. Кладут!

Закончил речь начальник под рёв снаружи:

– Тревога! Корабль! Розовые! Десант готовят!

Начальник ловко вылетел из-за стола, явно радуясь шансу подраться, вместо допросов и писанины. Но шансы у трёх вояк против диверсантов, десантуры и авиации большого клана были чуть хуже чем никакие. Раздался вопль начальника:

– Бежим!

Саллик в окно увидел невысоко над деревьями красивый трёхмачтовый летучий корабль со скорее бордовыми флагами с разными гербами, с огромными надстройками, с канатами, свешенными с бортов, из которых торчали похоже катапульты. И с направленной из-под бушприта прямо на него огромной сетчатой пушкой. И из ствола вылетел огромный сияющий цилиндр. Саллик в армии не служил, но на пол рухнул образцово. Громыхнуло просто зверски, а через миг в окно и дверь влетел град шрапнели в виде коротких стальных оперённых болтов! И стены опять аж вздрогнули от сотен ударов. Хорошо хоть взрыв шрапнели произошёл не в видимости через окно и дверь от попаданца.

Саллик поднял звенящую голову и увидел, что шансы у попавших в чужую войну солдат городка были бы, если бы в управе спрятались – с двух сторон в летучий корабль долбанули два огромных снаряда, вероятно из ждавших в засаде боевых машин. Корабль скрылся в адских взрывах, в стороны полетели обломки и невезучие десантники. Надломленный пополам корабль чадя рухнул на городок.

Саллик схватил лист с протоколом похоже только начатого своего допроса. Сгрёб и исписанный с обеих сторон лист, на котором на языке баргар, то есть общем человечьем, в смысле люди, а не гномы, эльфинги и прочие, был записан протокол допроса белошвейки, которую здесь зовут Класка, и ей 20 лет. Глянул карту на стене, определив своё местоположение. Снял висевшую рядом связку ключей, быстро подобрал нужный, благо что камер две, а ключей четыре, и два огромные от входа и оружейной похоже. Выволок за руку ошарашенную девицу в длинном светло-голубом платье. Проорал по-русски:

– Бежим!

Не поняла, хотя чего тут понимать. Повторил на белкском. Поняла. Даже побежала, но отчаянно вырывала руку. Саллик отпустил руку дурочки, для того чтобы вывернуть кошель и забрать кисет и флягу начальника, которому уже ничего не нужно – не менее дюжины болтов-пуль из шрапнели шансов ему не оставили. И обоим стражникам. И коням. И на улице кого-то уже оплакивала женщина, хотя скорее обвывала. Над городком, помимо клубов дыма над местом крушения корабля, поднимались ещё несколько дымов, похоже десантно-артиллерийский кораблик ещё пальнуть успел, а может шрапнель и с зажигалками была. Саллик кинул оба протокола допросов в горевший около управы сарай. Проорал коллеге попаданке:

– Оставь меч! Спалимся! Бежим!

И повёл напарницу на северо-восток, откуда и летели диверсанты. Пробежав через дымы, через стоны и вопли, глянув на несколько погибших горожан и на разбросанные тела десантников – и опознав обычных темноволосых и типа белокожих людей, коренастых низких короткобородых гномов, изящных невысоких светловолосых полуэльфов или эльфингов, здоровенных клыкастых коричневых орков, низких жилистых зелёных гоблинов и даже одного рослого прекрасного даже мёртвым эльфа с платиновыми волосами и серебряными глазами высшей, вернее средней или полувысшей, надрасы. Саллик ругнулся, что их-то вампиры подставили, но и эльфы не постеснялись бомбить мирный, да ещё и нейтральный городок.

Перелезли через полуобвалившуюся ещё до налёта стену, добежали до лесочка. Там осмотрелись. В городок входила кавалерия, явно клана Шарбон. Вовремя смылись. Саллик улыбнулся не то что дрожавшей, а как-то подёргивавшейся Класке, представился и рассказал, в какую задницу они угодили. Предложил идти куда-нибудь вместе. Да и чего греха таить, красивая девица, она и в параллельном Южном Урале красивая, а Саллик молод и силён.

Красотка рассказала, что умирала в трущобах, но загадочный молодой парень, тех же лет 27, как и Жалла себя называла, те же пять лет назад забрал её жить в свой роскошный дом, вылечил неизлечимую болезнь. Учил владеть оружием, языкам, расширял кругозор и давал отличное высшее образование, и наплёл ту же версию. Обеспечил роскошную жизнь, только не в России, а даже свою страну уже никому не верящая Класка не сказала, и настоящее – или уже прошлое? – имя её в протоколе Саллик не прочитал, поспешил, но такую улику надо сразу сжигать. Да и не думал, что девица заартачится нормально всё рассказать. Никакого секса вампир-благодетель не требовал и даже отказывался, когда она в него влюбилась. И что он вампир, она только сейчас узнала. Саллик тоже не стал ничего говорить попутчице. А уже и не попутчице. Когда она заявила:

– Дальше я пойду одна! Мне только нож нужен! Мой ты не взял из управы. И с солдат помешал взять.

– Я спасал тебя и себя. Некогда было искать. И боевой меч или кинжал на простолюдине, это как минимум месяц каторги, а может и похуже, – пробовал объяснить Саллик. – И нам надо держаться вместе.

– Я уже никому не верю. Да и почём мне знать, что ты не служишь этому… вампиру! Какие у вас планы на меня?

Дальнейшие попытки убедить только сильнее встревожили Класку. А добила несостоявшийся союз её фраза:

– Девушка везде хорошо устроится! Найду ателье, осмотрюсь. А парня… везде изобьют и арестуют!

Саллик протянул дурочке оба своих кинжала. Разумно выбрала нож поменьше. Отсыпал ей половину монет – драхму, два гривенника, серую таньгу и несколько грошей, то есть больше десяти грамм серебра. Не так и мало, но и не много, но начальник был не богач. Хотя, как Саллик неправильно прикинул, недовольной богатством девице достался двухдневный доход подмастерья, если считать, что он на пятидневке трудится, что маловероятно. Дотащит свои красоты до ателье. А если насильники какие, то Саллик сделал всё что мог. Ну и она сама уже выстругивала палку и сказала, что ножом владеет профессионально.

Саллик проводил взглядом ладную фигурку красотки, высыпал трофейное серебро к бывшему при попадании и даже не отнятому, чертыхаясь кое-как набил трубку, попытки с десятой разжёг огниво, закурил, глотнул из фляги какой-то слабоалкогольной бурды, от которой красотка отказалась, пробормотал, вспомнив классиков:

– Герой-завоеватель с поджидающей армией из меня не получился, придётся переквалифицироваться в скромные попаданцы. Ну я попал!

Глава 2. Беженец

Саллик прошёл лигу на северо-восток. Вышел на тракт с запада на восток. Там присоединился к небольшой колонне беженцев, оживлённо обсуждавших неожиданно начавшуюся очень интенсивную войну между двумя суперкланами. Ругались, плакали и жаловались, ну почему на территории никому не мешавшего герцогства Гантас. Немного удивительно было, что беженцы шли и навстречу. Сообщая, что фиг его знает, что ещё будет в Гантаскане, в котором совершенно ошалевший герцог не знает, что делать, шлёт и принимает почтовых голубей, пытается собрать войска.

Саллик, уже запылённый и слегка закопчённый, нормально сошёл за своего. Чему порадовался недолго, а потом начал размышлять. Начал с того, что было, складывая мозаику из того, что раньше напрасно проигнорировал – хотя а что если бы нет, ну сидел бы взаперти, и пинком под зад как порядочный живец был бы направлен в портал – из того что узнал и из самого логичного. Пять лет назад диверсанты клана Шарбон, в котором верховодят вампиры из полувысшей надрасы среброглазых сребров начали операцию по дезинформированию клана Гервент. В котором верховодят сребры эльфы. Спросил – сначала рассказав про разгром гервов – больше всех расписывавшего происходящее и тактику со стратегией пожилого мужика в кафтане с огромной прожжённой дырой на спине. Тот охотно пояснил:

– Да вот нихрена шарбы ещё не победили! Просто раньше их гервы имели и в хвост и в гриву. А теперь уравняют шансы в своей сорокалетней, и ещё на столько же как минимум войне. Пока весь мир не разнесут, не успокоятся! Да вот смотри!

Все уставились на вылетевший из-за леса и рухнувший в отблесках огня и клубах дыма летучий корабль шарбов с синими флагами. А знаток продолжил:

– Не думал, что такое увижу! Оба клана явно много лет собирали лучшие силы. Вот это бойня! И не армии стенка на стенку, а лучший спецназ, диверсанты, десантники, небесная кавалерия, маги, наверняка все боевые машины. Вот это мясорубка! И с чего они так схлестнулись, интересно? Но теперь долго будут раны зализывать и силы копить.

Из леса справа, с юга, вынеслась дюжина закованных в броню всадников клана Гервент с бордовыми флажками на пиках и рисунками на плащах, подскакали к остановившейся колоне беженцев, проорали свирепо:

– Чужаки есть? Чужие! А видели странных? Если прячете или не скажете, то всем смерть!

Из-за поворота дороги впереди вынесся отряд в сорок всадников, с жёлтыми флажками, куда хуже одоспешенных и вооружённых. Но сшибки не получилось. Герцогская кавалерия не желала атаковать элитных мордоворотов клана, а тем возиться недосуг было, у них другая задача. Гервы поскакали дальше на север, а переждавшие гантасцы поскакали по тракту на запад. Беженцы постояли, некоторые сменили штаны, пошли дальше. Знаток прокряхтел тихонько:

– Ну я не местный. Чёрт. Воевал наёмником и на севере и на юге, а вот осел здесь. Тихое, мать его, спокойное место. Было. Ты, Саллик, если что скажи, что вместе мы жили в Жебуркане твоём. Я башмачник Ферг, вдовец. Да уж… уже вдовец. Жена, конечно, была та ещё мегера, говорила, что только костёр её исправит. Нашлась и на неё управа, в виде птера. Он, конечно, не огнедышащий, но гад на нём был с огнемётом. А у меня дома амазонка из ветеранской гвардии шарбов укрылась. Ну и сгорели две старых стервы в одном костре. Я как раз из кабака возвращался. Ну и давай бог ноги! У тебя выпить есть? А то я в чём и с чем был. Только ножик за голенищем. Эээх.

Саллик подал флягу, затем и своего табака дал Фергу набить трубку, у которого кисет был, но он сказал, что теперь пополнить только на паперти сможет. Попаданец обдумал вариант и сказал:

– Помогу я тебе. Только ты уж не жди когда начнут спрашивать про что есть в городе, чего нет, а сразу говори. Ну и поужинаем вместе. Комнату снимем. А там разберёмся. Башмаки везде нужны. Как и мебеля всякие.

– И то дело! Да я все городки тут знаю! – обрадовался старый наёмник. – А у тебя ботинки хорошие. В таких только богатые мастера, книжники и жрецы ходят.

– Хорошая обувь в пути первое дело, – веско сказал Саллик, про себя усмехнувшись, что для 19 лет слишком уж важно треплется, но что делать, если вампирша за пять лет аж пару высших в голову вколотила!

А потом затих, размышляя про свою мозаику. И Ферг не мешал, тихонько допивая бурду из фляги, и радуясь, что молодой пижон не забрал. А из мозаики мало осталось. Спецоперация агентов ноль-ноль-хрен требовала, чтобы живцы были из никому не нужных – чего светиться – вот и набрали сирот убогих. Хотя первый встреченный труп был не молод, но не важно, может бомж-философ с парой высших пять лет прожил красиво, и помер не скромно, а невольно отличную заварушку посеяв. Ну и чтобы тянули на великих героев. Полубогов, или уж аж на три четверти богов. Вот и возились агенты. Заодно и отлавливая шпионов жёстко обдуренных гервов. А может и сантименты – как Жалла говорила, тяжело пять лет выращиваемого живца на смерть послать, так хоть дать пожить. А вариантов у агентов и не было. Последнее, почему не было любви между агентами и живцами. Или полувысшая надраса не может с нижней, хотя с другими людьми сколько угодно, много и изобретательно. Может разрешено с разовыми любовниками, но нельзя с какими ни есть соратниками. Ну и самое вероятное, нельзя с почти богом, а враги это как-то могли пронюхать.

Саллик уложил в голове накопленное и дальше пошагал весело куря и насвистывая, ибо нечего хандрить, пока башка на месте, и надо весело шагать по просторам, пока есть чем! Так и дошагали за каких-то пару часов до довольно большого и ещё больше стоявшего на ушах стольного града Гантаскана.

Нашли трактир с гостиницей на втором этаже. Правда номера заняты были, и зал переполнен. Трактирщик бодро матерясь на то, что часть номеров сняты по вчерашним ценам, уплотнил один из столиков и приткнул Саллика и Ферга, после того как попаданец заказал два ужина за весь свой капитал в полтора рупя. Правда не шикарные, а обычные ужины, тем более что цены из-за войны выросли, но хотя бы с пивом. Зато и вопрос с отсутствием номеров сам собой отпал.

А ещё попаданец понял, что дурацки ошибся с выданным Класке – нифига не двухдневный доход подмастерья он ей выдал, а за пару часов, всего-то разок поесть. Но и здесь получилось в целом нормально – за окном трактира стражники проволокли связанную пинавшуюся Класку! Ещё и подзатыльники отвешивая, и плёткой пониже спины постёгивая. Ну вот, а говорила, что парня отлупят и скрутят. Но выручать деваху пока было не с руки. Да и как? Саллик задумался о ночлеге и добыче деньжат, ибо ночевать на улице не хотелось, да и завтра надо позавтракать и валить подальше от охваченного чужой войной герцогства.

Дочка хозяина, роскошная здоровенная деваха системы кровь-с-молоком и с великолепным бюстом системы два-арбуза, притащила две огромных миски с густой похлёбкой с потрохами, картошкой, крупами, и разным, блюдо с хлебом, зеленью и кусочками сала и две кварты пива. Саллик вспомнил про неотразимый ход порядочного попаданца и затеял отчаянный флирт – а что, ночлег в девичьей светёлке, да в её же койке, это очень неплохо, и даже если коечка совсем узенькая, то на такой барышне только "мяхше". Ну и Ферга красотка приткнёт куда-нибудь. Но девица хоть и краснела и хихикала, но оказалась морально устойчивой.

А её папаша и наблюдательным, подошёл и прорычал старательно и вежливо:

– Дожирайте, допивайте, и проваливайте! Всё равно у вас денег нет больше! А места за столом сейчас, это живые деньги.

– Давай я твоей дочурке ботиночки сошью, – нашёлся Ферг. – Или Саллик стул тебе выстругает. Только струмента у нас нет.

– Струмент у меня и свой есть, и руки не из задницы, – парировал трактирщик. – Со струментом любой может заработать. А с голым задом никак.

– Ботиночки дочке сам не сошьёшь. А ей надо правильно сделать, чтобы её ножка поменьше смотрелась, а то как раз фут для девицы многовато, – не сдался в усугублении положения башмачник.

– Ты хочешь сказать, что у моей крошки нога как у пехотинца? – взвился трактирщик.

– Нет, у пехотинца поменьше, 43й размер обычно. У неё как у здоровенного гвардейца, 45й! – пригвоздил Ферг, ещё и немного удивив попаданца, что размеры обуви в этом мире как один из вариантов на Земле, хотя и знал на самом деле.

Дальше был пятиминутный монолог про наглецов в исполнении хозяина. Но как ни странно, на пользу – Саллик за это время продумал мелкую аферу, вспомнил про кашу из топора и про испитого столяра с шарманщиком, и сказал:

– Успокойся, уважаемый. Вот ты сказал, что без инструмента, пардон, струмента, заработать нельзя. А давай пари, что я с одним поленом заработаю! С тебя выданное мне, а с меня… Ферг помоет всю посуду! Может и языком длинным. Это же надо, такую изящную красотку обидеть. Ну и с тебя ещё… ночлег! И завтрак. С пивом. И с собой две кварты.

"Изящная", но и в самом деле симпатичная, просто очень крупная, красотка выглядывала из кухни, краснея сначала от обсуждения её маленькой ножки, а потом от комплимента и защиты симпатичного нахала, хоть и низковатого – ну что такое шесть футов, против её шести с парой-тройкой-четвёркой дюймов. А трактирщик, услышав про отличную кару для наглого башмачника, особо не задумываясь приволок отличное толстое полено и торжественно водрузил на стол.

Саллик достал свой кинжал и начал отщеплять толстые лучины, а потом и выстругивать, ну да, его, Буратино. Смеясь:

– Ну вот и стал я папой Карло! А хотите, детки, я расскажу и покажу вам сказку?

Детки средним возрастом за сорокет не возражали. Ну и когда рассказ дошёл до мечтаний как пристроить кровиночку на пожизненные кривлянья перед шарманкой, трактирщик не выдержал:

– Да фигли у тебя руки такие кривые?! Там же уже скоро буратина твоя скакать начнёт, а ты нихрена вырезать не можешь!

– Кинжалом вырезаю, – терпеливо пояснил Саллик.

Трактирщик мухой метнулся из зала и приволок ящик со столярным инструментом. Дело пошло веселее. И в положенный момент на столе что-то изображала очень кривая очень наспех вырезанная марионетка даже с ниточками к конечностям. Саллик посмеялся:

– А фигли! Это детей делать быстро. А буратинов строгать, время требуется, – и подмигнул покрасневшей дочке хозяина, разинувшей очаровательный «маленький» ротик от довольно замысловатой истории в довольно неумелом исполнении.

Но в целом сгодилось. А Саллик дойдя до момента с налётом зооморфов на дендроида, прервал представление и прошёлся по залу с куклой, собирая монетки в чью-то бесформенную шляпу в руках буратины. А после сева на поле дураков, прошёлся и ещё раз. Ну и после спектакля несколько монет перепало. В итоге попаданец с – судя по офонаревшей восторженной роже – первым попутчиком в виде человека – то есть барга, а не какой-то экзотики – и старикана и башмачника, заимел капиталец рупя на три.

Но неожиданно и деваха показала пучок какой-то травы, судя по всему от лёгкого строгания детей, и выразительно указала очами наверх, где очевидно и была её светёлка. А потом трактирщик весело матерился, после того как Саллик, складывая инструменты, сказал:

– Пари моё! Я заработал, не имея ничего. Ты мне выдал полено. Ну и инструмент мой, а я даже рубанком успел построгать. Вспоминай. Всё, что ты мне выдашь! И с тебя нумера, завтрак с пивом и пиво в дорогу. Ну и ящик могу поменять на мешок, так сподручнее таскать.

В нумерах в виде крохотной кладовки, из которой выкинули швабры, тряпки и разный хлам, дрых Ферг. Ну а Саллик не очень-то и дрых – девица очень исстрадалась в ожидании первой любви, а уж с молодым, но уже опытным любовником сильная красотка заснула только под утро. Крепко обнимая драгоценного любовника. Саллик поругался про себя, но кто же виноват, сам хотел, и не был осторожен в желаниях. Да и дева честно отдала самое ценное, как некоторые считают, за кем смерть не гонится по пятам, или немощь не плющит, или фиг пойми кто не хочет изловить попаданца. А хотят. Жалла точняк где-то недалеко, решил Саллик. И ищут, редиски, столяра. Значит пора переквалифицироваться в шарманщика без шарманки, но с Буратино. И не старого. И не неудачника!

Ферг за завтраком, подаваемым помятой как и начинающий аферист девицей, выступил инициатором создания бродячей труппы, горячо шепча:

– Да мы столько денег заработаем! Ты этого Буратино ещё подстрогай, копыта там нормально приделай, нос подлиннее, я боты ему сварганю, курточку и колпачок. Что ещё…

– Гвоздик надо вбить. Для приличия. И ты тогда и Мальвину сшей. Ну а к Мальвине без гвоздика подкатывать не комильфо. Конфуз выйдет.

– Всех сошью постепенно! На руку надевать! Я такое видел. Особенно когда Мальвину какую натягивать, публика в восторге будет! Да нам даже зелье квазиоживления кукол не потребуется!

– Зелье? – удивился начинающий ещё и Карабас Барабасыч.

– Ну да. Чего такого? У герцога есть. А как по твоему големов боевых поднимают?

– Герцог! Замок! Класка! – хлопнул себя по лбу Саллик. – Выход откладывается. Надо одну девицу с кичи вынуть!

– Ты про ту, которую вчера протащили за окном? – спросила дочка хозяина, хихикнула, рассказала. – А чего её спасать? Поздно. Её сын герцога, граф между прочим, себе взял. Немного насильно, а потом добровольно. Всю ночь утюжил! – тут рассказчица мечтательно закатила глазки, повертела почти незаметно бюстом и бёдрами. – У меня подружка во дворце прислуживает. Всё знает! Там стоны на весь дворец стояли! Она очень довольна и уже сказала, что не хочет быть белошвейкой. Белошвейка, это она так маскировалась. А вообще она дочка барона одного. Убегала от дракона. Фрейлиной будет.

"Офигеть, – подумал Саллик. – Ладно, раз пристроилась удачненько, то и я париться не буду. А как дорогу в наш мир сыщу, спрошу. Хотя что-то подсказывает, что нафига ей обратно? В фастфуде работать или в магазине на кассе стоять? Хотя это если на след погоня не нападёт. Но тогда… тогда и будет".

Громко сказал:

– Идём!

– А может не надо? – спросила дочка трактирщика.

– Надо, моя радость, надо, – грустно сказал не так понявший папаша. – Налей в кувшин две кварты пива. Хватит с них и одной посуды. Пари, дело святое.

– Вы выходите, а я сбегаю во дворец, пузырёк зелья големьего вам принесу, я быстрая, – нашлась красотка.

Но ей и догонять не пришлось. Саллик, куря трубку с ароматным всё-таки табаком, смотрел как в воротах стражники уныло и без огонька метелили гнома. И размышлял, что вот он, первый правильный инорасовый попутчик попаданца. Пока стражники отвлеклись на глотнуть пива, а гном сел, сплюнул кровь и пробормотал: "Хрен вам", спросил:

– А что случилось, любезнейший? И не знаешь ли ты путь… – тут возникла закавыка. А куда собственно путь держит маленький, но жаждущий разрастись отряд?

– Знаю, – кратко ответил гном.

– Я не сказал куда.

– А я все пути знаю, – усмехнулся гном. – И это ещё и часть ответа на твой первый вопрос. Ибо я знаю и куда посылать, и даже как туда пройти! Но не все ценят и предложенную цель похода, и даже подробно указанный маршрут. Ладно, не морщи мозги, я не только матерщинник, но и географ. Эти остолопы спросили, откуда я и куда, как будто забыли со вчера. А через жалких пять минут краткого экскурса в географию континента как взбесились, начали орать чтобы я шёл подальше. Ну я и пошёл. Так они про пошлину вспомнили! Ну не остолопы? А ведь почти проканало.

Тут вернулись стражники, демонстративно разминая кулаки. Но изнывавшая, сжимая в изящных гвардейского размера ладошках пузырёк, дочка трактирщика не хотела ждать долгого развития событий и проворковала, обращаясь к здоровенному молодому румяному стражнику:

– Да пропустите вы их. А вечером приходи. Помнишь, ты мне тортик дарил? Ну так я согласная. Сейчас путь артистам укажу и вернусь. А вечером жду.

Пропустили. Старший поворчал немного в спины, но портить любофф напарнику не решился.

В ближайших кустах Саллик за полчаса распрощался наконец с назойливой пассией, получил флакончик големьего зелья, весело посмотрел вслед прошествовавшей в ворота красотке, распробовавшей любовь и готовой рвать устои, и махнул рукой идти. За эти полчаса гном покряхтел в соседних кустах, сполоснул и засыпал утаиваемое в кошель, усосал вместе с башмачником оба литра пива и ненавязчиво присоединился к компании. Саллик водрузил мешок со столярным инструментом и деревянной куклой на Ферга – ибо нехрен общее пиво выжирать, да и устал уже фактически командир – и выразительно посмотрел на гнома, который уже познакомился с башмачником. Гном начал говорить:

– Я Барбак. Географ. Вчера вечером зашёл с глобусом и астролябией через эти ворота. Продал, выпил. Поспал. Ну а теперь валю подальше, как и вы. И с вами, выходит. Вояка из меня никакой, так что с вами безопаснее. Побуду бродячим артистом… Ээээ… месили меня за то, что пошлину не заплатил, раз зашёл с товаром, а выхожу без него. И не смотрите на меня так, я не идиот, выходить через те же ворота. Просто не выпустят через другие. Обычно и пошлину за вход берут, но раз война и беженцы… Ну а я здесь записан был…

– Ээээ… беру тебя в компанию, географ, который глобус пропил… – почесал голову Саллик. – Но как? Не может так везти! Мне надо сам не знаю куда, а тут географ! Случайно!

– А кто тебе сказал, что случайно? – усмехнулся гном. – Раз мы теперь как семья, ха, то поделюсь. Да и похрен. Я служил… эээ… по контракту клану Шарбон. Ну и они все сюда направились, главные и сильные почти все. Солдаты и мелкие маги не все, ибо сил в них мало, а заметности много. И меня на корабль затолкали. География им нужна, причём ещё и мира Бангет, если слышали про такой. Я матерился как сапожник, прости Ферг, я не про тебя. Но куда там. Ну а когда наш корабль сбили тут совсем неподалёку, я понял, что пора валить от этих психов. Глобус с астролябией стырил, чтобы в кошеле звенело, нашивки синие оторвал, да и потопал. Дезертир я в некотором роде. Вот так.

– А ты и… Слушай, они же не просто так здесь воюют…

– Не просто. Я сам точки для порталов размечал, и туда пять лет назад на десятерых, и обратно. На двадцать рыл. Десять пришельцев ловят гервы, не знаю, что им набрехали, но что-то эпическое. Ну и шарбы ищут уцелевших. А восемь уже трупы. Но надо всех порешить. Иначе… драконы им зады так подпалят. Нахрен не нужны никому эманации бангян. Неправильные там барги. Так фигачат своими аурами, козлы безрогие, и даже не чувствуют и не понимают. И творят чёрт-те что у себя. Одно слово, дикари!

– Ну дык, если фигачат, то по выбросам и найти, – типа предложил, но спросил бангянин.

– Ну дык умных тёщ много, советы давать, как детей делать, а как до дела, так без зятя никуда, – усмехнулся Барбак. – Ты ауры видишь? Вот и я не вижу. И никто наверно не видит! А они есть. Пробовали колдовать, артефакты делать… так на том месте теперь воронка. Бангяне, сцуко, в шаге через четвёртое наверно измерение, я как географ знаю. А аурам получается пофиг на измерения эти. Ну и рвануло и в Бангете, и в Пунгете.

– А что бангяне у себя творят? Дикари, – спросил Саллик.

– Науки и технологи, – ёмко и неожиданно кратко ответил гном.

– Ну… ты же учёный. Науки и всё такое.

– Там другое. Они такое напридумывали… Летают, ездят, передают сигналы разные, считают что-то ради счёта и им нужное, и всё без магии. Землю ковыряют. Лечатся, но как-то через задницу и без нормального результата. Воюют по-чёрному. Ракеты запускают, как будто не слышали про ауру мира. Расплодились до безобразия. Загадили всё. Додумались до философского камня, но в настолько извратном виде. Ядрёные бомбы взрывают! Да так, что и у нас тут всё трясётся. Когда первую взорвали, у нас все златоглазики перелаялись дико. Драконы хотели сразу лететь зачищать. Полубоги против оказались. Ну а нечисть, нежить и призрачные не определились. Сказали, что чем дерьма больше, тем опарыши толще. Но драконам это не мешает здесь науки и технологии подчищать. Кто запрет нарушил, прилетают и сжигают нахрен. Гармония! И сребров не пущают в кривой мир.

– Так ходят же.

– Вампиры. Что с них взять, нечисть, нечисть и есть. Знаю я многих из клана Шарбон.

– И такую… молодую… вроде Жалла зовут… знаешь?

– Знаю. Молодую, ха! Да мой прадед родился, когда она уже старой по меркам белко была. Ей лет четыреста уже. Нормальный срок для сребров на век уже пережила. И ещё на век переживёт. И молодой будет. Ну а потом старой каргой ещё веков двадцать откоптит. Сильна девчушка. Но в пыль со своими разругалась, что раз её протеже бангетский смылся, то пускай бегает. И драконов не боится. Мечик на них точит, адамантиновый. Доточится… Как раз нас и сбили тогда. Я в штаны навалил. Почти. Многие погибли. А ей хоть бы хны. Носится на своих каблуках по лесам. Орёт, что несколько лет терпела, а теперь любовь до гроба. До его гроба. Ну я бы на месте того протеже и рвал бы когти!

– А что не так? Ну, кроме возраста… по бумагам, – спросил Саллик, на всякий случай поёжившись, и осмотрев окрестные рощи.

– Залюбит. Нечисть. Даже кто с русалкой снюхается, то считай пропал. Ходит как чокнутый. Лыбится как задница. И угасает. Но помирает счастливым. А русалки, это всего лишь белоглазки. Низшая надраса.

– А что же тогда златоглазки? Любовь с той нечистью. Как в шутке. Капля никотина убивает лошадь, хомяка разрывает на части, а представляете, что она сделает с вирусом!

– Ха-ха-ха! – заржал бесценный источник информации. – Любовь русалок медленно убивает. Любовь вампиров разрывает тело и душу. А любовь демонов разносит на мелкие кусочки! Но не всё так плохо. Некоторые долго живут. Просто… не совсем самостоятельны. От нечисти надо держаться подальше… Чёрт! И от мясных! Даже белко!

Из леса выскочил отряд из восьми всадников с синими флажками, поскакал к путникам. Остановили рядом храпящих коней. Здоровенный орк прорычал неоригинальное:

– Чужие есть? Не здешних видели? Столяр и белошвейка!

– Артисты мы. Бродячий театр кукол имени Карабаса Барабаса, – уже устав от тупых приставал сказал Саллик, достал из мешка за спиной Ферга кривого буратиноида и покачивая изобразил ходьбу, пропел скрипучим голосом:

– Сами мы не местные,

Голодаем и скитаемся.

Вся семья, вся моя семья

К вам за поможением обрасчается.

– Тьфу, придурки, – заржал командир, пришпорил коня и повёл свой отряд дальше, но ещё и успел несколько монет в пыль бросить.

Барбак начал ползать и собирать добычу, хотя судя по проданным глобусу и астролябии, денег у него должно быть немало. Саллик тихо выругался, тревожно осмотрелся, представив как рыщет на шпильках по лесам его долгая несбыточная мечта. Вернее не мечта, но чего греха таить, блистательная красотка в одном доме, и нифига не кровная родственница. Даже вспомнил, как весь интернат разинув рты смотрел на усыновительницу, которая ещё и взятку дала, чтобы не париться. И прикатила в ярко-жёлтом кабриолете… Сказала тогда, что ей уже 27 лет, и ночами не спит, так мечтает усыновить кого-нибудь. И все ведь поверили, и верно между прочим, что не для того, что от неё все ждут при первом взгляде – ну нафиг не нужен полудохлый дрищ для любви такой красотке. А потом длинным тонким пальчиком указала. И только теперь понятно, что нифига не экспромт это был.

Скомандовал полный вперёд!

Глава 3. Помяни чёрта

Через два часа вышли из герцогства Гантас. Сражения вдалеке, и бывшие здесь слабыми, ещё сильнее ослабели. Да и везде надо полагать ослабели – больше суток такой войны просто истощают силы. Но разрушения были большие. Проскакавший на восток гонец проорал обгоняемым путникам, что Жебуркан сильно разрушен. Население сбежало в большинстве, а ночью там шли сильнейшие бои.

Ну а ещё через час путники поняли, что вышли из зоны боевых действий. Сначала над ними лениво помахивая крыльями величественно пролетел огромный дракон, размером с неплохой пассажирский самолёт. И судя по всему границу огромного поля сражений он и облетал. Флаг демонстрировал, как решила компания. Но совсем уж поняли, что достигли мирные земли, через полверсты.

Мирные старые добрые разбойники! Сначала мимо головы Саллика пролетела стрела. Путники начали быстро перемещаться, и больше и без того косой лучник не стрелял. Вместо этого прозвучал долгий заливистый свист, даже неплохо деморализовавший географа Барбака. А затем из леса слева вышли два разбойника, а из леса справа один.

Саллик долго не думая выхватил кинжал и атаковал к нему и направлявшегося всклокоченного типа с метровым фальшионом. А вариантов и не было – бой с коротким клинком против длинного в общем-то оставляет совсем дрянные шансы бойцу с кинжалом. Весь расчёт был на неумелость мечника, медлительность, уверенность в лёгкой победе и здорово нетрезвое состояние. Но всё равно… У храброго подмастерья или актёра-кукольника не то что жизнь перед глазами промелькнула, но анекдот про Чапаева, который зарубил шашкой каратиста и сказал: "Отчаянный парень, с голыми руками на шашку". Но справился, сблизившись, дождавшись слишком широкого замаха противника, во всю прыть ускорившись, и всадив кинжал в толстое брюхо, левой рукой перехватив атаковавшую мечом руку противника. После этого сразу ещё пара колющих ударов кинжалом и Саллик схватил выпавший фальшион и осмотрелся, надо ли помогать друзьям и есть ли ещё кому.

Как ни странно, Барбак успешно справился со своим противником! Невысокий мужик с топором пожалуй одолел бы гнома, если бы не одно «но». Очень хотевший жить географ метров с двух метнул один из трёх своих кинжалов, и попал и ранил. Затем присел, пропустив над головой топор, ну и дальше дело техники. Удар кинжалом в шею сбоку, ещё пара тычков, и готово.

Хуже всего началось у отставного наёмника. Ферг сливать бой не собирался, выхватил из-за голенища невысокого сапога острый немного кривой нож и приготовился дорого продать жизнь. Только у его молодого противника был кистень! И понесла бы ещё даже не боевая группа потери, если бы нетрезвый разбойник не решил с хохотом шикануть мастерством. Сближаясь начал вращать кистень вокруг себя замысловатым образом. Ну и оказался не таким крутым мастером, как думал, если так можно назвать загадочные процессы в пьяных мозгах. Отлично влепил боевым грузом себе по башке! Моменто море. Уже попрощавшийся с жизнью старый наёмник и башмачник сплюнул и расхохотался.

Вместе похохотали, выходя из боевого мандража, над блистательной победой над стаей ублюдочных разбойничков. Ферг веско сказал:

– А ты, командир, ловко сражаешься. Видывал и покруче, но и у тебя годы тренировок за плечами. А иначе быть бы нам уже на том свете или духами. Чем ещё умеешь?

– Да обычный набор. Меч, кинжал, топор, копьё, чекан, полэкс, лук, арбалет. А почему ты сказал про или тот свет, или духов?

– Давай я возьму себе лук и тесак. Я же лучником начинал. Эх, давно это было. Но руки помнят, – расслабленно проговорил башмачник. – А потом за меткость меня в топорники перевели. Хотя я и сам хотел. Думал по глупости молодой, что лучники дольше живут, пока не посмотрел как их кавалерия и маги месят. А ты себе фальшион возьми. А то грохнут нас на дороге, разбойники могут и покруче быть… Только надо как-то завернуть, приноровиться доставать побыстрее, да надеяться, что шмонать не будут.

– А я кистенёк возьму, – удивил друзей географ. – Пасти захлопните. Умею я. Не кокну себя. Потренироваться только… Как же меня отец лупил, тренируя топором да кистеньком махать. И алебардой. А ты, Саллик, значит готовился и латников полэксом брать. Молодец. И дурак. Шансы твои против бойцов как… как у меня в кабаре примой отплясывать… Могу и топорик взять, хотя он не боевой. И его можно к столярному инструменту сунуть. Будешь, командир, ещё и плотником.

Саллик рассмотрел фальшион – ничё так. Рубящий клинок с зелёным рисунком булатной стали с красивыми завитками. Такой благородный материал не очень согласуется со считающимся не самым крутым вариантом меча с односторонней заточкой. Выглядит как огромный нож Боуи. И от типа крутых или специализированных ножей даже есть пила на обухе. Острие тоже вполне сносное есть, но меч больше рубящий – балансировка не та. Простая крестовая гарда, немного загнутая вперёд. Потянет. Только фиг такой режик спрячешь. И Ферг на умное бормотание Саллика пояснил, уже сбегав за луком и стрелами и рассматривая трофеи:

– Булатная сталь, это не магическая. Лучше обычной и куда лучше дерьмостали, но магические сплавы куда круче, и у спецов только они ценятся. Хотя там клеймо должно быть, дай гляну… Ого! Да он даже зачарован на двоечку из семи! Ну и разбойнички. Надо их логово найти, точняк сэра какого грохнули… А лук… потянет. Обычный композитник. Сейчас тетиву сниму, чтобы упругость не терял. Стрелы обычные и бронебойные, и пара свистулек, чтобы слабаки в штаны напускали. Пара зажигалок и пакля. Ну… чудес не обещаю, но на сотню ярдов в стоячего попаду пару раз из трёх, потренировавшись и привыкнув к этому. Повезло, что слабый лук, не для тренированных, а мне уже 61 годик.

– Тетиву оставь, щас и стрельнём, и я, – сказал Саллик. – Потом поищем логово. И подумать надо, как чтобы и с оружием, и в городах и весях. И на дорогах.

Саллик взял себе ещё и трофейный ножик. Кинжал достался Фергу. Второй тесак, короткий, ржавый и весь зазубренный и источенный, взял себе гном, усмехнулся хищно:

– Много не мало!.. Эх, щас пивка бы, а лучше водяры или настоечки на слюнях ласточек! Молодость вспомнить. Как в горах!.. Мы живы! Но ты, Ферг, зря сказал про духами стать. Правильно командир заметил. В лесу духам фигово. Поэтому редко. А вот в замке каком, или в доме… Вылетел дух, и зацепился за что придётся. Это же не джинн, чтобы летать и горшок себе искать.

Саллик превратился во внимание, рассматривая и натягивая лук, хотел спросить про призраков, духов и джиннов, но боялся спалиться на том, что каждая собака знает. Хотя друзья и так разболтались. Ферг сказал, оттаскивая убитых с дороги и пряча ненадолго в кустах:

– Я б и от винца не отказался! Может эти трупики не всё вылакали?.. А призраков в лесу я сам видел.

– Кто ж спорит? – пожал плечами гном. – Саллик, да стрельни ты уже, только недалеко, чтоб не бегать. А ты про призраков поди только байки и страшилки знаешь? А я пока про призрачных расскажу, мне языком работать хочется, а не руками. Они из духа, маны и души состоят. Самая тупая ветвь из четырёх вариаций составных частей. И им кости совсем не положены. Поэтому надо им за что-то заякориваться. Причём джинны с комфортом в горшки всякие и лампы устраиваются. Внутри, говорят, целый дворец может быть. И таскают с собой бутылки свои, превращаясь в любого из белков. Правда слабеют при превращениях… Призрачные белки, это призраки. Только пугать могут, выть. Сребры… там полтеры уже и стукнуть могут, порой и насмерть, но редко конечно. А вот златы, это джинны. Те магией будь здоров огреть могут! Да так, что хоть целый дом развалить могут! Но тупые все… Ну что, пошли искать логово разбойничков-покойничков?

– Но с джиннами связываться не стоит. Обдуривают только так! Но джиннов мало кто встречал. Я только слышал, что в походах да кабаках сказывают… Молодец, командир! На тридцать ярдов всё в фут уложил, – сказал Ферг. – Вот помню случай был. Один кувшинчик с джинном нашёл, позвал. Попросил золота себе. Ну и джинн ему не только в задницу натолкал, а во все кишки! Ещё и изо рта высыпалось. Правда друзьям его повезло, выпотрошили помершего и разбогатели.

– Так что? Можно найти лампу, потереть и желания загадывать? Сколько? – восхитился Саллик, принеся стрелы и успев ещё подумать, что полтеры, это наверняка от слова полтергейст в его русском языке, на котором думает, и на котором хочет думать дальше, ну так Жалла перевод слова с языков мира Пунгет говорила, хотя тогда он и не знал настоящее значение.

– Насчёт потереть… Представь, сидишь ты в лампе своей, вина элитные, яства роскошные, музыка, девочки… А они, говорят, могут к себе призрачих и полтерок подселять, привязывая к сосуду. Ну и вдруг стена скрипеть начинает!.. Можно огрести… Но джиннам скучно наверно. Могут и подкинуть чего. Ну а сколько. Да так же как ты, если какой побирушка тебе в дверь постучал, и что-то гундосит, тряся грязной ладошкой… И не просто грошик или корочку хлебушка, а там… костюм роскошный, графский, шёлковый, рубашка, колет, штаны в обтяжку. Но ноги и задница у него не как у тебя, так он просит и их классными сделать. Шоб девкам нравиться. Ну и девок… Шанс у него только в том, что тебе скучно, тебе это раз плюнуть, ну и ты шутник… Правда тупой… – поулыбался и поболтал Барбак. – Пошли искать логово и бухло!

– Там, – раздался приятный женский голос.

Все резко обернулись. Из кустов вышла высокая красивая молодая очень фигуристая барышня. И она указала рукой направление за её спину. Саллик её не девицей назвал про себя, потому что решил, что вампирша или эльфийка какая. И выглядит на те же вечные 27 лет. Волосы светлые, даже вообще блондинка, со слегка голубоватым оттенком. Зрачки светло-голубые. Роговицы белые. Но так все сребры могут маскироваться. Красотка была в лёгких синих ботинках, похожих устройством на обувь Саллика – высокие, мягкие, со шнурками и застёжками, тонкие подошвы. И в потрясающем светло-голубом брючном костюме, причём и штаны, и колет поверх тонкой шёлковой рубашки очень аппетитно обтягивали выдающиеся формы. На изящном тонком ремне висела увесистая шпага, короткий широкий нож и большая, на пару литров, фляга. Красотка демонстративно осмотрела Саллика с головы до ног, широко улыбнулась, показав нормальные клыки баргянки, вровень с остальными зубами. Проворковала приятным низким голосом:

– Зря ты джиннов ругаешь, гном. Не тупые они, а очень даже умные. И маги могучие. Я знаю, многое изучала. Да вообще среди златов тупых не водится. Мало их и трудно таким стать. Дураки не доживают. А джинны не только самые сильные маги, но и самые умные. Но и бойцы неплохие. Весьма неплохие.

– Откуда ты взялась? – удивился Саллик. – Не боишься одна на дороге. Ээээ… а давай, мы тебя проводим.

– Шла туда же куда и вы, в городок впереди. Решила отдохнуть на полуденной жаре. Поспать на травке в кустиках… Мммм… Такое удовольствие… – девица даже губы облизнула, сверля Саллика взглядом, а потом и в доказательство валяния на траве достала из волос с невидимого затылка маленький цветочек на длинном стебельке, подбросила вверх, сделав вертолётик. – Ну а тут вы шум подняли. Не могут белки без шумных драк. Мы не можем. Но я же девушка, спокойная в пути и горячая в постели. А до этого видела откуда разбойники пришли… Ну а насчёт одна на дороге… Не хочешь проверить, кто из нас лучше клинками машет? Не бойся, не до смерти, и даже без ранений… Ладно, спешу я. И вы водки хотели. Есть вино, угощайтесь. А я пойду. В городке встретимся. Обязательно.

Девица ловко и легко кинула увесистую флягу, лёгкой походкой пошагала на восток. Друзья дружно отпили великолепного розового вина, и довольно крепкого. Отравления не опасались – ну не травят так! Хотя зря. Хотя и не отравление. Саллик увидел как затуманились глаза Барбака и Ферга. Девица оглянулась, помахала рукой. Башмачник и географ замедленно подняли руки и медленно помахали. Саллик, хотя кроме прекрасного послевкусия во рту ничего не чувствовал, повторил их жест. Девица звонко расхохоталась и скрылась за поворотом.

Саллик потряс Ферга, подержал руки на его пульсе, а потом и на висках, тихо чертыхаясь. И вдруг увидел как медленно ушёл дурман из глаз старого по возрасту друга. А потом уставился на Барбака и спросил Ферга:

– Гномы устойчивее баргов к ядам и магии?

– Да. И сильно. Глотнул наверно больше… Я как в тумане был. Отравила, сука! И не эльфийка, и не вампирша. У тех таких задницы и сисек не может быть. Неужели нежить?! Упыриха!

Саллик напряжённо думал. Что не подействовала на него отрава! И он ускорил исцеление друга! Как? А ещё и про упырей надо узнавать. Не стал прикасаться к гному, чтобы понять, через сколько времени тот сам очухается, сказал ему:

– Бери вещи. Пошли в логово и ускоренным маршем в городок. А то до ночи не дотопаем. И расскажи мне, Барбак, про упырей, да и про все варианты составных частей.

Гном, выполняя приказ, замедленно повесил на пояс тесак и кистень, повесил за спину свой сидор, пошагал. Начал чётко докладывать:

– Есть четыре составных части. Кости, то есть тело из плоти. Мана, то есть тело из маны с добавлением других магических энергий. Дух, то есть тело из призрачной энергии. Душа, неизвестно из чего, бывает во всех разумных, во многих живых и в некоторых неживых, имеется в виду не нежить, а камни, горы, реки, замки, дома, и почти любое другое. Комбинации составных частей создают четыре варианта разумных. Костяные. Включают в порядке убывания доли у большинства рас. Кости. Мана. Дух. Душа. У белков ещё есть основная стихия. У баргов нет основной стихии, относительно них указывают качества рас. У гномов, гоблинов и части редких, камень. Крепкие, живучие, выносливые, сильные, медлительные. Но гоблины слабее и быстрее. При падении с высоты летят быстрее, но могут и не разбиться. Удары тупыми предметами меньше вреда причиняют. Меня в воротах долго били, но без тяжёлых последствий.

Саллик, отправивший Ферга идти в полусотне ярдов сбоку, образуя поисковую цепь, глянул на только слегка побитую морду гнома. А тот без тени улыбки монотонно продолжил:

– Орки, земля. Сила, выносливость, быстрота немного понижена. Ранаки, песок, живучесть в пустынях, поэтому и рептилоиды. Эльфинги, вода, быстрота, ловкость, слабость, не выносливые. Стунки, воздух, ни силы, ни выносливости, ни быстроты. Два важных уникальных свойства. Медленно падают с любой высоты и не могут разбиться. Второе, хороши против нежити, могут вытягивать нЕжизнь за счёт того, что в них духа больше, чем маны, и за счёт весёлости фей воздуха. Часто колдуют над растениями. Очень красивы. Глупые. Вероятно предназначены для борьбы с нежитью и для удовольствия. Часто живут при правителях, защищая от нежити и даря радость. Мстительны, обижающим их расу странам могут уничтожить или изменить растительность. В остальном безобидны, и их не принято трогать. Опасны для нежити, которая их сильно боится и всеми силами избегает. Довольно многочисленны, входят в семь основных рас. В основные расы входят только костяные белки.

Гном заговорил чуть живее, приходя в себя:

– Нечисть. Состоят из маны, костей, духа и души. За счёт избытка маны, все более сильные маги. Хотя колдовать могут все разумные, но с очень разной силой и в зависимости от таланта и обученности. Нежить. Три части. Кости, мана, душа. Могут вытягивать жизнь за счёт отсутствия духа, то есть как бы вытягивают дух. Призрачные. Дух, мана, душа. Костей нет, тело могут создавать только златы джинны за счёт очень сильного колдовства, и на ограниченное время.

В логове разбойников денег не было, как и в их кошелях, кроме нескольких грошей. Зато был красивый синий костюм из штанов, рубахи и колета! Даже постиранные! И довольно тяжёлая потёртая портупея. На колете и рубашке были зашитые дыры и не до конца отстиранные пятна крови. И Ферг быстро глянул изнанку и карманы, вырвал пришитую изнутри в нагрудном кармашке тряпочку и кинул в крохотный костерок для сожжения опасного. Сказал:

– Это был убийца из гильдии ассасинов. Ранен был. Вероятно отлёживался в деревне, где ему и одежду постирали. А потом пришли разбойники, может и по наводке гостеприимной хозяйки. Ну и ассасин рядился под мелкого дворянина. Фальшион его.

Барбак нашёл огромную, на ведро, наполовину полную толстостенную бутыль с мутной самогонкой, щедро отпил в позе горниста, усмехнулся:

– Я ещё отравленный слабый потайной арбалет нашёл, но даже прикасаться к нему не стал. За такой в приличных местах сразу виселица. Маги и оракулы могут узнать, кто последним прикасался. Маловероятно, но ну его нафиг.

– Ты не один! – хохотнул башмачник. – Усосёшь и полведра! Хотя столько стекла с собой таскать… Но не бросим такое, сами себя проклянём. Будем пить!

– Пошли, алкаши, – улыбнулся Саллик, переодевшись в костюм дворянчика, написав бумагу с помощью найденного вместе с одеждой красивого походного письменного прибора, поставив на неё и размазав до нечитабельности печать, посыпав пылью, потоптав, потерев и встряхнув бумагу. – Буду я третьим сыном бедного сквайра, ибо идальго длинно. Сэр Сал бин Ив из разрушенного войной Жебуркана, где архивы погорели наверняка, да и можно сказать, что именно нужный сгорел. У ассасина даже печать нашлась, гильдии Дураков! За такую ноги не оторвут, носи не хочу, а кто разберёт оттиск на докУменте, которым только задницу не вытерли. И его фальшивый пачпорт для образца сгодился.

– Ты всё неправильно написал! – воскликнул Барбак, долго вчитываясь в уже почти не читаемую бумагу. – Не так оформляется. Не так пишут!

– Не так умные пишут, и в логовах суперкланов. А в захолустном городке как сумели, так и написали… Вы будете моими оруженосцами! Носи оружие, сколько хочешь. Ну и мне приятно, сеньор барахло не носит. Копьё, оруженосцы, не забудьте. И к бутыли лямки привяжите. У Ферга рюкзака всё равно пока нет… Будет гильдия Дураков на марше! Да я вообще клан учрежу! Джокер! То есть и шут, и дурак, и игральная карта, которая ничто, но может стать любой. Козырный Джокер!.. Нет. Будет клан Фальшивый Джокер! Есть одна тема, навевающая такое… Сходил игрок джокером, а оказалось фальшивым…

– Это не копьё, это целая рогатина, – весело бухтел Барбак, водрузив на плечо тяжёлое копьё с широким наконечником, но не печалился. – Давай мне и бутыль, старина Ферг! Гном круче ишака! И я не шучу. И мне и полтинника ещё нет, а ты уже стареешь, без обид, я от чистого. Ну и такой пузырёк носить в радость! Таскай свой лук, старина.

Саллик повесил на левый бок фальшион в потёртых ножнах, поправил толстую тяжёлую портупею, приладил на бок флягу с зачарованным на подчинение вином. Похлопал по куче подсумочков, привыкая. Сунул в зубы тоненькую сигарку, которых нашли в логове почти полную коробку на двести штук – может грабанули кого разбойнички, и берегли ценность, а неплохого трубочного табака у них было немало. Взял как посох полутораметровую сулицу, которую и как копьё можно использовать.

Весело щёлкнул пальцами по висевшим на портупее двум гранатам, здорово похожим на лимонки с ровными кожухами, про которые друзья сказали, что они зажигательные, с магическими запалами, сжатым воздухом для разбрызгивания напалма и даже окислителем для быстрого и мощного горения. И щёлкнул по двум факелам, похожим на маленькие цилиндрические гранаты с ручками, причём телескопическими. Это обычные факелы, но со специальной горючей смесью часов на шесть неяркого горения или меньше более яркого! А в подсумках были и крохотные и очень яркие, и ещё сильнее дорогие, магические два факела и фонарь! Магические ценности разбойники просто не распознали, такое только для профи доступно, но Барбак видывал такое.

Саллик повёл отряд к дороге и по дороге на восток, отхлёбывая вино и не спеша думая, да и просто наслаждаясь погодой и пока приятным весом хладного железа, без которого как-то грустно оказалось. Ещё и подумал, что стал много курить, но от такой жизни все дымят часто и смачно. Ну да, такое сбережение здоровья не канает в таких обстоятельствах. Через почти час сказал:

– Но мы и театр и столярство не бросим. Бедный я сэр. Третий нищий сын нищего сэра. Надеюсь для благородных актёрство не очень запрещено?

– Для клана Дураков всё можно. Ну и в театрах и графья выступают, особенно любительских. А за сборы позорно, но не запрещено. И «сэр», это как бы не для всех, рыцарем ещё стать надо. Понял, молчу, сэр Сал бин Ив из Жебуркана, – пожал плечами пьяный Барбак. – Но лучше оруженосцы будут заказы на столярку принимать и кукол гонять. И костюмы лисы и кота себе сварганим. Только ты буратину эту доведи до ума. Не подохнем с голоду и жажды, – тут он отвесил звонкого щелбана бутыли.

Саллик затолкал быстро задолбавшую в руке сулицу в петлю портупеи за спиной, потёр ладони, и весело провозгласил:

– Ну и отлично! А теперь, не замахнуться ли нам, друзья, на само наше всё, на него, на прогрессорство! Слово такое, проехали. Я о порохе. Гранаты зажигательные на мысль натолкнули.

– Главное подальше от него держаться. И в задницу не совать, – усмехнулся Барбак, вытянул вперёд руки, сделал несколько пассов, вперёд и очень далеко протянулся длинный рой искр! Барбак продолжил. – Любой даже не маг наколдует простейшее заклинание. На несколько вёрст. Я могу на лигу почти. Эти искры во всём неживом образуются. Даже в заднице и желудке, так что и там не спрятать. Ничего не повредят и не сожгут, кроме любого пороха, который бабахнет во всю свою дурную силу, разворотив умника хитрозадого и всё вокруг.

– А как… корабли летучие… шрапнелью и бомбами лупят? – удивился Саллик. – И ты маг?!

– Лупят магическими бомбами. Очень редкими и страшно дорогими. Ну и некоторые маги сильные могут задницы поморщить как следует и бабахнуть. А я не маг. Такое любой может, и научиться несложно. Ладно, половина баргов не осилит и это.

– А что ещё ты можешь?

– Жрать могу. И бухать… А когда-то… ну осветительный шарик мог состряпать. Но забыл уже поди, без тренировки. Нафиг надо корячиться, если фонари, свечи и факелы есть. Колдовство силы выматывает очень сильно. С искрами я погорячился спьяну, выпендрился перед… тёлками, ха! А для немага и светоч повесить уже напряжно.

Компания уставилась на развернувшуюся перед ними картину. На лугу слева от дороги паслось стадо коров. Ну и тёлки там конечно были, которые и навели на словечко немага Барбака. Но необычное было не во вполне заурядном стаде скотов, а в занятии пастуха, а вернее, хозяина похоже. А пацан-пастух с длинным кнутом ковырял в носу рядом. Хозяин недалеко от дороги привязал между двумя деревьями небольшую, даже пожалуй маленькую, коровку. И весьма необычную – при вполне обычном окрасе, белая с чёрными пятнами, скотинка была весьма лохматая, длинношерстная. А в остальном обычная. Хотя ещё мелкая. И чистая! У обычных коров с чистотой вечно не очень, и дерьмо висит позади, да и вообще. А эта прям какая-то как ухоженная породистая собачка!

Ну и собственно тот, для кого это делалось – бык – стоял неподалёку. Хозяин протяжно замысловато и матерно орал, что тёлка не даётся коровьей любви, а без этого ни телёнка, ни молока. Ну что сказать. Печальная сцена насилия над рождённой давать молоко и телят и стать стейком лет через десять. Хотя может и менее дорогим мясом. Стейки вроде и столько не живут.

Саллика поразило другое. Несчастная тёлка громко и разнообразно мычала, как будто говоря! А потом и повернула к путникам морду… и Саллик пошёл к месту безобразной сцены. Глаза! Разумные, отчаянные и молящие о помощи, хотя и без надежды. Сказал:

– Я хочу купить эту тёлку.

Мужик остановил шоу. Тёлка затихла настороженно. Пастушок затолкал палец в нос на половину, одновременно открывая рот. Через долгую минуту крестьянин отелился:

– Восемь крон!

Столь же как и Саллик разбиравшийся в ценах на коров Барбак пробормотал:

– У меня пара империалов наберётся тебе взаймы, командир… сэр… Я вижу, что тебе надо… Потом продашь трофеи…

Пацан затолкал палец в нос почти до упора! Как говорится, до характерно щелчка! А рот разинул так, что если рядом стоять, то желудок можно увидеть. Саллик уже даже начал кивать. Но более близкий к земле Ферг аж подпрыгнул, правда придержав висевшие за спиной лук в саадаке и колчан, заорал пьяно:

– Да ты сдурел! Да ей цена от силы крона! Да и то чересчур щедро. На базаре рупей сорок если очень повезёт. Нормально тридцать. Мелкая недоенная тёлка. Вымя маленькое, даже не видно, такую не раздоишь, хоть сутками мацай. И порода не местная.

Аграрий почесал задницу, которой и затеял аферу, хотя ведь почти выгорело. Но не сдался. Изрёк степенно:

– Вымя большое, просто шерстью скрыто. И эта порода очень удоистая. Четыре ведра молока в день!.. Это если кормить плохо. А вообще пять. И даже шесть. И вес нормальный. Тыща фунтов! Но вам же не на мясо, – глянул на пастушка, спровоцировал его кивок. – Так ведь? Вот! Пастух разбирается. Скину немного… Три кроны.

– Какая нахрен тыща?! Хорошо если четыреста фунтов. И столько молока даже твоя жена не даст. А с этой в день ведра полтора, ну два, потом, не скоро. Сорок рупей, – махнул рукой башмачник. – Не умею я торговаться.

– Две кроны, – расплылся в улыбке тороватый крестьянин. – Я её сам за две без таньги купил.

– Да чёрт с тобой, – усмехнулся Саллик. – Бери крону и радуйся выгодной сделке.

Не взял. Унёсся к стаду, там выбрал какую-то корову, начал тащить, вопя на весь луг про тактико-технические характеристики крупного рогатого скота. Пацан повесил кнут на плечо и потянул освободившуюся руку к заднице. Даже в штаны затолкал. Даже удивил покупателей, просто почесав. В это время предмет сделки повернула голову и человеческим голосом тихо сказала, ещё и на стункском языке:

– Он меня поймал. Я вообще не его. Работорговец и насильник.

Саллик постарался не разинуть варежку. И сделать глаза не такими выпученными. Глянул на удивившихся, но не особо, друзей, которые явно сказанное не поняли, но речь услышали. И они поняли, что проницательный командир понял это куда раньше них. Хотя любой бы понял, если бы не был пьяным. Был добрым. И смотрел на происходящее может более свежим, чем у них взглядом.

Хозяин приволок корову, начал трещать про цены и различия. Но Саллику это нафиг не сдалось. Хотя решил пока решить дело миром, но и не беря деньги у толкнувшего казённый инвентарь географа, тем более взаймы. Изрёк:

– Рупь. Последняя цена.

– Ээээ… так не торгуются! Ты цену поднимаешь. Я опускаю. Так и сговариваемся. А твоя предыдущая цена была крона. Так что полторы! – слегка офигел продавец.

– Рупь.

– Да ты издеваешься?! Люди добрые! Вы посмотрите на этого нахала! Все свидетели! – очевидно не переходя дозволенные при торге границы взвился крестьянин, указав на пастушка-свидетеля, а потом допустил ошибку. – Да ты в коровах не разбираешься! Зачем благородному сэру тёлка? Ты её для любви что ли покупаешь? А на шлюх денег нет! Только на раз, а тут своя много лет под боком травку щиплет. И жениться не надо. Или жениться хочешь?! Ха-ха-ха!

Саллик вспомнил, тем более напомнил добрый человек, что он теперь благородный рыцарь, молча хорошо поставленным ударом в челюсть отправил наглеца в нокаут. Достал из кошеля монету в полгроша, красиво бросил рядом с картинно разбросавшим руки и ноги продавцом. Разрезал кинжалом верёвки, мотнул головой спасённой и, уже уходя, сказал пацану:

– Учись торговаться. В жизни пригодится… Как в анекдоте. Привет, Пятачок! Привет, Винни! Чудный день, Пятачок! Прекрасный, Винни!.. Так слово за слово Пятачок и получил звезды.

Вышли на дорогу. Саллик потрогал прикольное мягкое ухо тёлки, сказал на стункском:

– Рассказывай. Я Саллик. Сэр Сал бин Ив. Бродячий рыцарь и много чего ещё. И лучше на более распространённом языке.

– Я Нарра, стунка. Фея. Садовница и цветочница. Другие языки не очень знаю… А уж в этом теле… Мысли путаются. Говорить даже на моём трудно. Не привыкла ещё, – ответила тёлка на стункском. – Меня несколько часов назад джинниха превратила… Я… Я дура! Шла я в Гантаскан, там поискать заработок и развлечения, да и дальше идти. Нашла. Приключения. Ой, как же дальше быть? Встретила джинниху.

– На восток шла? Блондинка в голубом? – спросил очевидное и невероятное Саллик. – Погоди я друзьям переведу. Это Ферг и гном Барбак.

Перевёл, и дальше переводил, очень неслабо удивив друзей. Барбак даже пробормотал не по делу:

– Ты знаешь стункский? Из белков его мало кто знает. Феи немного на белкском говорят, хватает. А все языки не выучишь. Стункский сребры знают… и златы… погоди-ка, – гном остановился внимательно уставился в глаза улыбавшегося бангянина, тряхнул головой. – Фиг поймёшь… Скажи, что все сребры и златы тупые напыщенные свиньи… хотя… Хватит с нас высших надрас на квадратную версту… И любой из них тех разбойничков выпотрошил бы не рискуя головы лишиться…

– Нет, – ответила Нарра. – Рыжая, симпатичная, в красном, шла на запад… Ну и я попросила её из вежливости дать мне что-нибудь простое и мне не очень нужное. Сигарку. Нельзя у джиннов просить то, что сильно хочешь или нужно, точно обманет и поиздевается. Но и ненужное просить нельзя, оскорбится. И ничего не попросить тоже чревато. А я редко курю, последний раз когда зомби напал, и я его убивала. Потом руки дрожат и хочется напиться. Она перенесла и дала мне огромную коробку… Потом мы говорили, идя рядом… А потом я… сдуру… сказала… даже не помню по какому случаю, что я красивее неё… Ну и мы поругались… И она обратилась в свой основной образ… Как только маны на всё хватило, сильная очень… И меня в корову превратила… В тёлку. Я ещё… девственница и молоко не буду давать… Так что и такой пользы от меня, сэр Сал, не будет.

Саллик показал коробку сигар, получил кивок и выразительный взгляд. Раскурил сигарку и сунул в рот корове. Потом и себе в рот её же сунул, усмехнувшись, что… нет, даже не брезгливость… просто оригинально. Ну и не две же в руках держать, а тёлка как мультяшный мафиози не могла сигару во рту гонять, да ещё и говорить. Начал думать, мощно. Для поддержания беседы, да и может мысль проскочит, уточнил:

– Молоко коровы дают после отёла, если я хоть что-то смыслю в сельском хозяйстве.

– Ну я же превращена. Навсегда!.. Там колдовство. Говорили мне, что опасно девственнице по дорогам бродить… Но я не думала что в ТАКОМ смысле! Я же хоть пользу смогла бы приносить. Может и с тобой… идти… хотя зачем тебе молоко… Но можно было бы хоть найти ту джинниху и уговорить заменить молоко на вино… А так… О! Что мне делать?! Меня же на мясо отправят! – заплакала несчастная.

– Так. Без паники. Найдём выход. Ну и сама посуди, понравилось бы тебе, если бы всякие тебя за… грудь дёргали?.. В крайнем случае будешь цирковая корова. Ты падаешь всё ещё медленно? Номер, как в анекдоте, говорящая корова, которая ругается когда её сбросят из-под купола… И мех у тебя классный. Почему кстати?

– Дааа, – проревела бедняжка. – Я же осталась феей воздуха… Оооо! Я смогу и зомби убивать! Может и тебе сгожусь… А дёргать. Иначе всё в другом теле воспринимается, как положено для него. Хотя я как бы не совсем голая. Длинная шерсть. Джинниха сказала, что если она глупую девственницу голой даже в новом теле оставит, то её златы не поймут. Типа нельзя унижать жертв… так мелко… и мелочно… Ну и я спорила, что красивее неё и стала страшной коровой. Мы же не об одежде спорили, и не о… том что надо закутываться в ткань, не о скромности и приличиях… Я и сама была… часто говорили, вызывающе одевалась. Я знаешь какая красивая былааа… – опять расплакалась.

Саллик шёл, думал, разрабатывал план, пил вино, курил и давал курить тёлке. Дал и вина для проверки, и потом час шла заторможенная тёлка, выполнявшая любые разумные приказы. Сама без вопроса сказала, что под такими чарами нельзя самоубиться или сотворить что-то абсолютно противоречащее принципам. Говорили ещё о разном.

Уже к вечеру, подходя к воротам небольшого города с высокими постройками за высокими стенами, и с кучей трепещущих над домами флажков и торчащей зеленью, сказал друзьям:

– Блондинка в голубом несомненно джинниха. Она ждёт меня для… да уж… я не жиголо и не альфонс… И она даже за такое безобразие с моей точки зрения, Нарру обратно в фею не превратит. Так что буду обдуривать. И вы, друзья, подыграйте… Хотя один пойду. Но мало ли как пойдёт.

– Любовь со златами очень почётна, – вздохнула Нарра. – Это им не к лицу водить любовь с белками, с которыми есть любые другие дела… Но я… если вдруг… Умоляю… И я… Я клянусь Великой Клятвой, что буду твоей и, помня о моей ужасной просьбе и твоей жертве, не буду возражать, даже буду требовать, чтобы ты любил и других красоток! При любом исходе!

– Зачем так… странно?.. – улыбнулся Саллик. – Разберёмся с этим… образом. Потом уж сговоримся. Не надо клятв, тем более опрометчивых и… великих.

– Я уже поклялась! – аж набычилась тёлка. – Я не могу наложить могучее заклятье смерти в случае нарушения, да и очень мало кто может, и очень редко. Но я клятву не нарушу!

Саллик только рукой махнул, вспомнив, что стунки глуповаты. Ну и не до чепухи пока. Сначала спасти дурочку надо. А то ведь клятва коровы быть его до гроба, как-то странно звучит. Хорошо хоть слово "только" забыла. Можно будет подыскать бычка симпатичного… И не ржать, что уже чуть до сводничества для крупного рогатого скота не дошёл.

Прошли через пригороды, обнесённые частоколом со рвом – китай-город, и укрепление китаем называется, с улыбкой рассказал друзьям Саллик – прошли по подъёмному мосту к западным городским воротам.

Пижонский город!      Стражники в прям сверкающих белых мундирах наподобие гусарских, со шнуровками, причём и на лампасах, скрестили алебарды и правый сообщил высоким голосом:

– Куда с коровой? Хлевы и сельский рынок ты прошёл. А ну нарезай отсюда!

И всё бы ничего, но вся компания, даже немного успокоившаяся и смирившаяся тёлка, расплылась в улыбках. Правый стражник был очень толстый. Прям как шар на довольно тоненьких ножках. В гусарском мундире! А левый был очень тощий. Неужели так подобрали для приемлемой средней массы поста?

Прекратив корчиться от сдерживаемого смеха Саллик сказал:

– Я сэр Сал бин Ив из Жебуркана. Мне надо встретиться с красивой и формастой девицей в голубом брючном костюме, очевидно не так давно зашедшей в ваш город…

– Брево, – подсказала Нарра, которой командир сказал пару слов вставить, чтобы пропустили.

– Брево. Это мои оруженосцы и чистая и воспитанная домашняя любимица, тёлка Нарра.

– Ну ты и затейник! Дама сказала, что в самом дорогом отеле напротив ратуши ждёт жиголо в синем. И нас позвала зайти в полночь, смеясь, что жиголо слабак. Но ты настоящий затейник! Ты не только дам обслуживаешь, но ещё и с коровой! Ха-ха-ха! Но в город эльфингов с даже самой ЛЮБИМОЙ коровой нельзя. Гони рупь за вход и пошлину как высококлассный жиголо, и проходи. А этим любовникам обратно через мост и в хлев!.. Эй! Мы тоже идальг…

Саллик, уже начав немого втягиваться в тяжкое бремя сэра, начал бить! Сначала просто вырубил не выёживавшегося, хотя радостно ржавшего дрища слева. А затем с удовольствием провёл серию ударов в шарообразное пузо правого. Отлично пошло! Особой пикантности придавали громкие извержения газов при каждом ударе. За воротами ржали и стонали от восторга несколько свидетелей расправы над защитниками города.

Саллик прошёлся по поверженным противникам, оставив на них следы, бросил рядом гривенник, должно по идее хватить за вход четверых. За воротами какой-то эльфинг сообщил, указывая рукой и без того понятное направление:

– Я напишу картину этого взятия ворот! Жаль, звук передать нельзя. Вход и выход для артистов и творческих личностей бесплатный, а ты несомненно к таковым и относишься. Ну и не бойся – хотя по лицу вижу, что не боишься – стражники нанесли оскорбление.

С роскошного балкона на процессию из трёх оригиналов с бутылью и коровой смотрела джинниха. Не в голубом. А в чёрном обтягивающем брючном костюме из тонкой кожи и в сапогах на высоких каблуках. Ну прям как звезда фильмов для взрослых, только плётки не хватает. Саллик мысленно сплюнул и немного поклонился, подумал, что джинниха вполне могла бывать в его родном мире Бангет и оттуда набраться таких забав, хотя и фиг его знает какие забавы для взрослых проказниц есть в Пунгете.

Зашли в зал ресторана на первом этаже, оттолкнув пытавшегося возражать швейцара. Метрдотель тихо завопил:

– Со своим нельзя! И с… животными!

Но потом послушал забежавшего пацана-курьера в форме обслуги ресторации, обречённо пробормотал:

– Прошу в кабинет. Банкет оплачен… Сейчас распоряжусь принести побольше зелени…

В кабинете с роскошно накрытым столом немного протрезвевшие оруженосцы дружно заржали:

– Нафига нам тут своё? Столько роскошного бухла! Эй, официант, нас выносить осторожно!

– Для вас оплачен номер на двоих. И для коровы ночлег на открытой веранде с садиком только что оплачен госпожой, – печально пробормотал метрдотель. – Через час столики там освободятся и вынесем… Приятного отдыха…

– Ыыыы! – махнули руками Ферг и Барбак с уже набитыми ртами.

Саллик вздохнул над демонстративно грубыми друзьями и потопал по застеленной ковром широкой лестнице на второй этаж.

Джинниха встретила гостя полулёжа на диване и поигрывая в руках плёткой. Саллик подошёл к уставленному блюдами столу перед большой ванной с плававшими цветочными лепестками. Сел, взял бутерброд с копчёным мясом, глянул на усыпанную лепестками огромную кровать с наручниками. Вздохнул. Сказал:

– У меня к тебе есть деловое предложение.

– Никаких дел! – всполошилась джинниха.

– Сначала выслушай. Я знаю, зачем ты сюда, к герцогству Гантас, явилась. И я знаю, где тот, кто тебе нужен, единственный оставшийся в живых, – полюбовался на ставшее жёстким лицо девы. – Помолчи. Предлагаю сделку. Я тебе говорю, кто это. И где он. И гарантирую, что ты сможешь его схватить, если пожелаешь. А ты под смертельную клятву обещаешь, что если это так и окажется, то есть я выполнил обещанное, то ты обязуешься никогда не причинять вред мне и моим друзьям. И никогда никому не рассказывать о том, что я тебе сообщу. И ещё, ты превращаешь Нарру обратно в девицу стунку в её родном образе феи воздуха, как бы они иначе не назывались. И ровно такой же, какой она была до того, как ты её превратила.

Через полминуты собравшаяся джинниха проворковала:

– Давай уточним. Смертельная клятва, это ты так назвал Великую Клятву с заклинанием смерти нарушившего? А ты хитёр… Что ж, я смогу наложить такое на себя. Могу и на тебя, но не буду, незачем тратить ману, я же не в… могучем образе, и часто обращаться… не стоит… Ну и если ты нарушишь просто данное мне слово, то смерть будет слишком лёгким выходом для тебя. Второе. Никогда не причинять вред. За исключением самообороны.

– Самообороны в случае смертельной опасности тебе лично. А то ты и съеденную корку хлеба в уничтожение имущества запишешь.

– Принято. Насчёт никогда… Ладно, а то опять торговаться начнёшь… Твоим друзьям… А если ты весь Пунгет в друзья запишешь? И ЕГО или ЕЁ?

– Ладно. Не причинять вред Барбаку, Фергу, Нарре, и в качестве мести мне всем близким мне существам. И я гарантирую, что ОН не является моим другом.

– Про не сообщать никогда. Неприемлемо. Мы, девочки, такие болтливые. Я понимаю, что ты не хочешь… потерять лицо. Сто лет! Твой век куда короче. И даже если сможешь сыпать песком дольше, то смирись. Дело в том, что информация, это такая штука, которую маги и оракулы могут видеть. И я смогу сказать, что мои уста запечатаны на целый век, но не смогу сказать, что навсегда. Такого просто не может быть.

– Принято, – кивнул Саллик. – Сделка!

– Не спеши, красавчик… Я ждала тебя целый день, и я не ошиблась. Не в одном, так в другом…

Джинниха легко встала, быстро подошла, взяла с пояса Саллика свою флягу, налила вина в два бокала. Чокнулась. Оба выпили. Саллик старательно изобразил заторможенность, кляня себя, что его взор не затуманился. Но внимательно смотревшая ему в глаза джинниха сочла это приемлемым. Промурлыкала:

– Пообещай мне любовь. Два раза. И по моим правилам. И ты об этом не рассказываешь никому, хотя пофиг. Я сама расскажу. Пусть это будет частью нашей сделки. Хотя нет. Отдельная сделка, проверочная. Я согласна на отдельную сделку, это моё слово. Итак.

– Обещаю, – медленно проговорил Саллик.

– А теперь скажи, ты не врал сейчас? После входа в эту комнату? Не устроил мне ловушки в договоре?

– Не врал. Не устроил.

Джинниха щёлкнула пальцами перед носом Саллика, сказала:

– Свободен от чар подчинения. Сделка! А своё слово ты уже сказал.

Устало села на стул, усмехнулась:

– Я вся внимание.

– Тебя как зовут-то? – улыбнулся хитрец. – И ты руками не машешь.

– Считай, что я машу другими руками. И поверь, что я очень устала накладывать на себя жуткое заклятье. И тут не обманешь. Иначе нам верить не будут, а меня даже не убьют. Смерть и для меня в этом случае будет слишком лёгким выходом. Мог бы и просто моим словом ограничиться, нарушившему слово злату тоже мало не покажется, хотя возможны варианты… Зачем тебе моё имя?

– Ну как-то не красиво не узнать имя любовницы, да ещё и в жёстком варианте.

– Можешь называть меня… Джина. Просто и со вкусом. И это даже имя.

– Оттуда же, откуда и такой любовный антураж?

– В Пунгете своего такого навалом. Но нравится. Как и язык протеже… Жаллы… Но откуда ты?.. Нет, нет, нет, это невозможно!

– Нет ничего невозможного для ищущих приключения на собственную попу, – усмехнулся Саллик. – Позволь представиться настоящим именем, Иван из Бангета. Да. Это я. А в Пунгете Саллик или сэр Сал бин Ив из Жебуркана. Первые слоги или буквы между прочим, но такую дурь никто не ждёт и такое имя будут проверять последним. А теперь вспоминай…

– Я обязуюсь никогда не причинять тебе вред. И бангетец не твой друг. И схватить его смогу, если захочу. И я сто лет храню твою тайну, – пробормотала Джина. – Сволочь. Скотина. Тварь. Лжец. Гад.

– Спасибо за комплименты, – с улыбкой слегка поклонился Саллик. – И вредом мне будет, даже если ты через сто лет распустишь язычок, и это мне навредит. Сразу предупреждаю, я крайне свободолюбив, и любая попытка запереть меня в самой золотой клетке, однозначно вред мне.

– Козёл!

– Дура.

– Чёрт… Но я же видела, как ты помахал рукой вместе со своей кодлой.

– Вежливость бывает очень полезна. Ты скажи, что со мной не так?

– А сам не понял? – язвительно ответила проклинавшая свою неосмотрительность джинниха. – Ну… да… ты же и не понимаешь, почему вас, козлов, в Пунгет пускать нельзя. Но это не про зелья. Есть к ним устойчивые и у нас, но это такааая публика… Точно не красивый паренёк на дороге… Но выходит, что и про сделку про любовь наврал, хотя она и так недействительна, ибо под зельем.

– С моей стороны. А ты была не под зельем.

– Ну так подтверди сейчас.

– Нет. Хотя любовь будет. Даже в некотором роде по твоим правилам. Я так понимаю, что скромному третьему сыну бедного сквайра может быть когда-то очень полезно вставить, что не только обдурил джинниху, но и отлюбил.

– Эка невидаль. Нет, вам даже просто встретить джинна, уже почётно и рассказов по кабакам до конца краткой и никчёмной жизни. Уцелеть, ещё почётнее. А любовь… Это МОЯ любовь!

– Давай не будем препираться. Итак. Корова. Вести?

– Сама схожу. Делов-то. Обратное превращение, – как-то нехорошо усмехнулась Джина.

Спустились, зашли в кабинет. Джина щёлкнула пальцами и смешная лохматая тёлка превратилась в среднего роста прекрасную девицу с белыми с голубоватым отливом волосами и огромными светло-голубыми глазами. Здорово похожую на Джину, только ниже и не с такими большими формами. В красивом коротком голубом платье. Саллик сразу крепко обнял начавшую от неожиданности вырываться красотку. Послушал как Джинна раздражённо сказала:

– Догадался, скотина. Ну, тискай свою тёлку. Только она всё равно будет превращаться в корову. Ты же не заказал, что обратное превращение навсегда и беспрерывно. Так что я себя хоть немного реабилитировала. Жаль, что теперь эта заносчивая дурочка не будет девкой секунду в день. Но и так не плохо. Можешь уже отпустить, ха… Но я не могу поверить, что ты провернул крайне рисковую аферу ради этой дурочки. Ведь больше ты ничего не получил. А рисковал собой очень сильно, а иначе с нами никак…

– Пошли, буду с тебя любовь получать, – усмехнулся Саллик джиннихе, отпустив фею и снимая портупею со всем оружием.

– Завтра, – буркнула Джина.

Но Саллик молча схватил формастую красотку, перекинул через плечо и взбежал по лестнице, невзирая на дёрганья, удары ослабевшими руками по спине и сердитую ругань. Там сразу приковал к кровати… Через час, успев и перекусить, дёрнул шнурок, а когда через минуту зашла весёлая служанка и вытаращила глаза на прикованную госпожу, важно изрёк:

– Розги для леди!

Вопила леди негромко, даже не заглушая шорох половины слуг за дверью, в котором выделялись пьяные голоса Ферга, Барбака и мелодичные ошарашенные вскрики очевидно Нарры, хотя голос чем-то был похож на голос говорящей тёлки, вернее голос тёлки похож.

Саллик забрал свою флягу с зачарованным вином, разомкнул оковы, пошлёпал пассию по пострадавшему месту. Улыбнулся, внимательно глядя на реакцию Джины сказал, постаравшись ещё раз подтвердить информацию для себя :

– В полночь зайдут стражники. Ты уж полегче с ними. Не вымещай злобу. Считай их моими друзьями. Но я разрешаю наколдовать им бычьи хвосты, чтобы уважительнее к превращённым в коров относились, и такое очень согласуется с принципами джиннов и наверняка всех златов. Да и вообще не лютуй. Умей проигрывать. Но я уже понял, что златам, да и сребрам очевидно, не к лицу лютовать без причины. Ваши внутренние тёрки. Пока, красотка. И заметь, ты хотела любовь по твоим правилам, по твоим и получилось, а что не ты, а тебя, так это просто изюминка. А может ещё и понравится, как остынешь.

– Козёл!

– Сладенькая, – рассмеялся Саллик, с удовольствием отвесил последнего шлепка и выбежал из номера.

Спал Саллик как убитый в оплаченной госпожой комнате для оруженосцев. Заняв одну из кроватей. На второй спала Нарра, которая много натерпелась, настрадалась, и была готова выполнить свою клятву, но пока ещё не с радостью. Хотя Саллик ещё пару раз крепко потискал фею, и пока никто не понимал зачем, но так надо.

Ну а пьяные Ферг и Барбак притащили шлюх по драхме. Ещё и радовались дешевизне. А выпили они достаточно для красоты потасканных типа красоток, шокировавших метрдотеля и официанток. Долго шуршали с ними в оплаченном кабинете, а потом и в оплаченном стойле ресторана на свежем воздухе. Ещё и хихикая над раздавшимися сразу после полуночи из королевского люкса сдавленными воплями через кляпы и свистом и шлепками плётки.

Госпожа съехала вскоре после полуночи. Саллик поздним утром поржал над в его номере похмелявшимися из своего оруженосцами:

– Могли бы и лучших шлюх снять. Да за такие харчи весь бордель к вам на всенощную вахту явился бы.

– Ладно, не догадались, но мы и во фляги джина 60-градусного налили. Нам джин. Тебе джинниха, дело молодое. И мы ещё бутылок спёрли. Жаль закусь не догадались.

Заскрипела кровать, и с неё раздалось жалобное мычание, потом печальный голосок:

– Я догадалась. Корзина и сумка под кроватью. Вам. А мне трава.

Саллик вздохнул, погладил тёлку, обнял, сказал:

– Разбирайся, как там превращаться будешь и когда. А я тебя и такую обнимать буду. Разберёмся. Царевна-лягушка, версия проф. Фея-бурёнка. Пошли, пока нам счёт не выкатили за позднее освобождение номера. А богаче мы не стали. Только у географа денежки водятся, но брать их в руки как-то не хочется. Да и несолидно рыцарю грабить оруженосца. Бедность-с не порок, но пока только предстоит её победить.

В дверь постучали. Зашедшая девица сделала книксен, нервно хихикнула над тёлкой в номере, протянула прозрачный футляр с ювелирным украшением. Саллик надел на шею красивую довольно увесистую золотую цепь с медальоном в виде украшенной драгоценными камнями головы козла, открыл медальон, вынул и вслух прочитал записку:

– Если продашь без правильной причины или носить не будешь, то ноги выдерну. Выдернет дракон, мой старый друг и наставник, который ржал как конь, слушая моё повествование о том, что можно. И я его не просила. Если отбирать будут, скажи от кого подарок. Мы ещё встретимся. Твоя Д.

Вышли на улицу, пошли к восточным воротам. Городок стоял на ушах. Но горожане больше громко обсуждали, что два стражника обзавелись коровьими хвостами. Лекари уже собрали консилиум, готовят ампутацию и изучают материалы по отрастанию вновь, но ухитрившиеся такое добыть герои пока стесняются штаны снять перед докторами.

Глава 4. Рыцарские науки

Шли с трудом. Вернее Саллик налегке шагал бодро, высматривая хорошее место для привала. Рядом бодро шагала и болтала повеселевшая от частичного спасения тёлка. А вот оруженосцы после бурной ночи еле ноги переставляли, хотя быстро, успевая и опохмеляться крохотными глотками из роскошной бутыли каким-то коньяком тридцати лет выдержки. Но командир даже багаж у них не взял на себя – а то втянутся бухать, а не таскать.

Через поллиги поднялись на вершину холма с одиноким деревом. Там стоял и в большой бинокль смотрел куда-то на север крепкий высокий мужик в потёртых чешуйчатых доспехах с кирасой. На поясе красивый прямой меч, за спиной арбалет. На морде следы похмелья. Рядом под тяжестью двуручного меча, щита, копья и большого рюкзака сгибался высокий молодой парень с тесаком на ремне.

При приближении путников рыцарь опустил бинокль, осмотрел давно замеченных встречных, демонстративно улыбнувшись скользнул взглядом по бутыли на лямках, почти не сглотнул при виде корзины с едой в руке гнома, с кривой усмешкой глянул на корову, спокойно явно невысоко оценил фальшион даже в ножнах и уставился в глаза сэра. Саллик остановился рядом, кивнул, сказал:

– Сэр Сал бин Ив из Жебуркана с оруженосцами и домашним питомцем… Имею честь.

Рыцарь кивнул, представился, с улыбкой добавил:

– Я не наёмник. Я ронин. Бродячий рыцарь без сеньора. Иду теперь в Гантаскан, там помощь воина за скромное вознаграждение потребуется несомненно. Но ты, сын Ива, идёшь оттуда. Мне было бы интересно послушать новости и от благородного. И я горю желанием узнать про новый вид домашних питомцев. У меня был боевой пёс. У моего сына есть боевой птер. А вот про… телят я не слышал… Может ты идёшь искать сеньора, который обеспечит тебя оружием и доспехами, а может и конём, но позволь дать маленький совет, молодой ненаследный сын несомненно благородного рыцаря, тебя могут вызвать на поединок за оскорбление рыцарей включением в копьё неподобающего зверя.

– Благодарю за совет, сэр. И прошу, сэр, присоединиться к привалу, который я намереваюсь сделать. С оруженосцем конечно. Расскажу, что знаю. Что там? – кивнул Саллик и посмотрел на север, где в отдалении ехала на восток кавалькада всадников, заодно и тему с тёлкой сменил.

– Нежить, сэр. Кощей. Вроде не лич, – изрядно удивился услышанному вопросу, но потом улыбнулся ронин, протягивая бинокль. – Посмотри, Сал, тринадцатикратный бинокль позволит увидеть то, что нечасто увидишь так хорошо, и уж совсем редко уцелеешь после такого. Признаться, я даже не ожидал что в Гантаскане всё так… сильно. Но отряд нежити едет хотя бы оттуда. И я с удовольствием присоединюсь к завтраку. Благодарю.

Саллик уставился в бинокль на выехавших из-за рощи всадников на чёрных конях и в чёрных с золотом одеждах, доспехах и плащах. Впереди задумавшись ехал высокий очень тощий мужик без доспехов, с длинным мечом за седлом. Значит злат кощей или лич. За ним знаменосец в латах с огромным чёрным знаменем с изображением заметного даже без бинокля золотого черепа и других символов.

Оруженосцы дружно забормотали, что лучше уйти с холма. Но потом не дождавшись ответа рыцарей, Ферг глянул на фею-тёлку, снял из-за спины сумку с едой, мешок со стыренными с банкета бутылками, и лук. Барбак тоже с облегчением снял поклажу и присоединился к накрытию поляны. Оруженосец ронина со стоном закатил глаза. Да и ронин смотрел тревожно, ожидая когда молодой рыцарь первым скажет свалить нахрен с вершины холма.

А в колонне нежити пошли изменения, один всадник в красном с золотом одеянии без доспехов посмотрел в небольшой бинокль на сборище на холме, подскакал к кощею, что-то быстро сказал, послушал ответ, получил что-то в сумочке, и направил коня к холму с пятью дураками с коровой. Кавалькада нежити ускорилась, главарь взмахнул руками, перед ним возник портал, и всадники влетели в него. Оставшийся пришпорил в галоп коня к холму, слишком рано в азарте выхватив шпагу. Оруженосец ронина на выдержал, заорал отчаянно:

– К нам скачет упырь! На хищном коне! Надо ставить дым жизни и бежать!

Саллик увидел, как ронин достал из одного их подсумков шестидюймовый цилиндр, которых и у попаданца в подсумке от ассасина было аж три, но он и оруженосцы не знали, что это. Ронин открутил крышку с торца, вытянул верёвочку и направил в сторону упыря, сказал стальным голосом:

– Я смогу сразить только коня. Надо бежать пока дым сбросит упыря. Потом медленный нежить не догонит. И есть шанс, что конь не сразу к нему вернётся, или атакует и я его убью… Упыри не всегда агрессивны, но этот очевидно решил перед сеньором выпендриться. И покарать не скрывшихся при виде кощея. За сто ярдов я выпущу дым жизни. Бросаем лишнее и бежим. Если уцелеем, то заберём брошенное. Барахло и часть оружия наверняка здесь останется.

– Постой. Не дыми, – сказал Саллик, посмотрел на тёлку, которая кивнула, и сказал. – Нарра, фас!

– Хищный конь мне не по силам, – посмотрела на офонаревшего ронина фея-тёлка. – Да и если упыря поможете мечом ткнуть, не помешает.

Затем фея встала на дыбы, прыгнула вперёд, приземлившись на четыре копыта, наклонила голову, выставив короткие смешные в такой ситуации рога, яростно замычала! И бывший теперь в паре сотен ярдов не ожидавший такого фортеля упырь как врезавшись в стену слетел с коня. Хищный конь, скаля клыкастую пасть, ринулся в атаку на остановившуюся тёлку, но мимо феи огромными прыжками пронёсся ронин, отводя за спину огромный двуручный меч. Саллик тоже ринулся вперёд, выхватив фальшион.

Прыжок в сторону, один страшный удар с мощным ыханьем, и башка коня полетела на землю. А ронин остановился и с улыбкой кивнул Саллику на уже поднявшегося, подобравшего шпагу и с перекошенной яростью рожей – причём вполне сносной – ковылявшего вперёд упыря. А из него выходил шнур надо полагать нЕжизни и тянулся к тёлке. Нарра взбрыкнула и боднула, упырь рухнул на землю, встал, продолжил безнадёжную атаку. Саллик подбежал к уже замедленному и ослабевшему упырю и смачным ударом снёс башку. Сзади заржал подходя ронин:

– Ну у тебя и телёнок! Тёлочка! Стунка! И мне уже очень хочется в Гантаскан. Раз оттуда такие ребята идут!.. Но почему кощей ускакал в портал?

– Потому что ему не к лицу быть даже рядом с нападением на недостойных. Разрешил упырю напасть и смылся, – пояснил попаданец, ещё и удивившись, что уже может что-то и аборигенам пояснить.

Раздели труп. Саллик поднял за плечи и повертел тончайшую серебристую кольчугу из крохотных пластинок, наподобие водолазки. Со вставкой в виде довольно большого синего сердца напротив сердца надевшего, из таких же пластин. Ронин аккуратно поковырял шов трофейных кожаных не особо похожих на боевые перчаток коричневого цвета, сплюнул:

– Жаль что с нежити. Тебе отлично подойдёт. Защита похуже, чем у моих доспехов, тонковата, но и такой слой мифрила очень дорог, и у тебя никаких нет. Ворот отвернуть, и шея защищена. А вот сердце из адамантина даже такой толщины защитит как пара дюймов валедской стали. Да и потом под доспехи надевать можно. Супер будет. Но надо или годы ждать, или искать, кто очистит, и готовить хорошую оплату. Перчатки тоже хорошие, два слоя тончайшей упрочнённой кожи с тончайшей адамантиновой прокладкой! А пацанчег-то был не прост. У кощеев детей не может быть, но этот типа пасынка мог быть. И понятно, почему выпендрился. Наверняка и маг был отличный, но после атаки феи его песенка была спета… Шпага третьей категории, ерунда. Кинжал чаранской работы и четвёртая категория зачарованности, неплохо. Поздравляю, СЭР Сал. Возьми его медальон, повесь на ремень, будешь показывать, кого завалил со своим копьём.

Саллик снял с шеи убитого тонкую цепочку из мифрила с тонким овальным медальоном с именем, вензелем и гербом убитого. Медальон повесил на ремень, а цепочку подал сдержанно поблагодарившему ронину, который снял с серебряной цепочки свой медальон, нанизал на мифриловую, надел себе на шею. Поделил с просиявшим ронином полсотни империалов, забрал себе красивый кошель.

Из полученной упырём от кощея сумки достали две мерцающих спирали немного меньше фута диаметром. Саллик предположил что это порталы, но точно конечно непонятно. И сразу отогнал радость от возможности вернуться в свой родной мир – чересчур жирно будет.

Подошли оруженосцы. Барбак уже немного навеселе с лёгким сарказмом непрофессионального слуги провозгласил:

– Кушать подано.

– Идите жрать, пожалуйста! – весело дополнил фразу Саллик, а потом пояснил, что это шутка такая и рассказал в чём прикол и когда употреблять.

Повесил себе на портупею тяжёлую шпагу и второй кинжал, а фальшион отдал не особо обрадовавшемуся тяжести Фергу. Дорогую трофейную одежду отдал ронину, который сказал, что возьмёт сбрую с коня и купит себе и оруженосцу коней. А ещё Саллика очень обрадовал трофейный бинокль. Маленький, но магический. Увеличивает аж до 24 раз и даёт очень широкий угол обзора, высокое качество картинки и компенсирует дрожание!

Устроили пир. А потом Саллик надел помытые оруженосцами в роднике под холмом кольчугу и перчатки. И ничего не почувствовал даже от кольчуги на голое тело под рубашку – а она для такого ношения и создана и вполне комфортна – приведя в ступор компанию. Ронин только пробормотал нетрезво:

– Ещё шлем тебе и уже неплохо будет. Поножи, а лучше подштанники из мифрила, раз уж так собираешь доспехи.

Чем-то недовольный и пьяный географ наконец снизошёл до спиралей, довольно презрительно сказав:

– Ну да, порталы одноразовые. Прыжок на дальность видимости. Бестолковая вещь. Если с горы нацелить, то на земле не выйдешь. А с высоты шлёпнуться удовольствия мало. Проще полчаса пройти.

– А если убегать? – обрадовался и такому Саллик.

– А если ущелье на пути или в крепость тайно проникнуть? – подключился ронин.

– А если убегать, то погоня тоже в портал забежит. А если ущелье, то надо ходить там, где мосты есть. А если там, где мостов нет, то ковёр-самолёт, а лучше летучий корабль, на них много пропастей перелетишь и не заметишь. И горы. И в крепость залететь можно, если башка не дорога. Но нефиг туда лазить. Знаю я такие штуки, туда прыгнул, и там и остался.

– У нас их два, – заметил Саллик, пытаясь понять, чем недоволен гном.

– Это же кривульки. Один точняк не сработает. И по закону подлости не сработает именно второй.

– Упырь взял.

– Упырь маг неслабый был. Сам прыгнуть не мог, но остальное мог. Наверняка хотел взлететь как-то, прыгнуть на тысячи вёрст, и плавно опуститься. В замок кощея своего. Да и там ловушки вокруг могут быть, и на скале неприступной.

– У кого-то приступ хандры.

– У кого-то приступ тупости. Эти порталы через пару-тройку дней перестанут работать.

– Ну ты же не сказал, – даже не возмутился Саллик, решив отстать от разошедшегося дурня.

– А что, есть кто-то, кто это не знает?

– Я тоже не знал, – многообещающе усмехнулся ронин. – Но я знаю, что если взять плётку, то можно вылечить раздражённого оруженосца… Ладно, я уже понял, что вы полны загадок. Просто заткнись, гном… Расы камня бывают невыносимы. Вот помню, встретил я тролля. Ну и дерьма из него вытряхнул… А ещё гоблинку как-то чуть не убил за брюзжание. Думал сдохну, пока лечила от заразы какой-то. И самое главное, шприц в задницу воткнёт, и зудит, зудит, пока ей накостылять невозможно… Как жена дурная, но я только спал с ней, а жениться не собирался. Но я её после лечения, как расплатился, выпорол как сидорову козу! Оракулша хренова, не могла догадаться, до чего склочный характер доводит.

– А причём здесь оракулша? – спросил очень довольный жизнью и отличной едой и выпивкой Ферг.

– Ну, лекари же на оракулов работают. И я так, для красного словца… Ладно, объясню. Эта гоблинка ещё и учёная была, доктор наук между прочим. Рассказала… И мне поделиться не жалко, и не ворча, что кто-то что-то не знает, ха… Оракулы часто поиском занимаются. И можно через много лет направление на клад узнать, или вещь какую найти, хотя бы город или даже замок где искать. Или сбежавшего кого. Но очень не скоро, а когда уже историей станет, и всё где-то там и вокруг света перемешается в океане маны. Обычно годы проходят. А если кого ищут, то надо быстро конечно. Вот и примотали поиск к чарам как-то. Но надо было к постоянно и повсюду используемым привязать. Ну а каких магов всюду полно? Лекарей! И все немного колдуют. Ну вот если разыскиваемый зашёл к лекарю, или просто мимо прошёл и как-то запомнился, то это почти сразу… куда-то попадает. Ну и оракулы видят. Прошёл субчик в ту сторону. Ушёл подлеченный туда. Или даже живёт здесь. Лекарям взамен от оракулов помощь диагнозы ставить, но их не спрашивают. Просто их магия такая. Хотя они могут и чувствовать, если невольно помогли в поиске.

Саллик задумался, а видел ли его какой-нибудь лекарь в последнем городе? Бесценная между прочим информация! Бойся лекарей, убегающий! И если эскулап может и не заметить мимо прошедшего, то не заметить исцеляемого просто невозможно. А в работе рыцаря ранения весьма вероятны, да что там, неизбежны!

Оруженосец ронина достал какой-то маленький струнный инструмент, вроде мандолины или лютни, с десятком струн, но размером с мелкую укулеле. Начал играть и петь уже сочинённую балладу про подвиги рыцарей, сразивших упыря с конём. Тут и Нарра не выдержала, превратилась из тёлки в девицу, послушала, поглаживая низко нависавшую ветку дерева, взяла инструмент, поиграла и спела весёлую песенку про первую любовь под журчащие ручьи и цветущие сады. Саллик пока до любви в смысле возвышенных отношений с такой непостоянной в плане формы красоткой не дозрел, но улыбался. Ронин с улыбкой показал молодому коллеге большой палец.

А потом оба с восторгом смотрели, как на ветке распустились два прекрасных небольших цветка. Нарра сорвала их, жёлтый воткнула в какую-то петельку в доспехах на груди ронина, а ярко-синий в кармашек на груди Саллика. Объяснила, что цветы дарят радость фей, несколько недель будут живыми, а потом засохнут, но останутся красивыми. Саллик спросил, почему фея в образе тёлки не смогла отбиться от скотовода. Девица похлопала глазками от недогадливости спасителя, пояснила пространно, видя интерес в глазах Саллика:

– Говорить я боялась, чтобы он меня не продал, а продать корову нормально, свободная корова не нормально. И если хозяин знает, кто я, то уже караулить будет очень крепко. А как бойцы мы, стунки, никакие. И очень мирные. Даже если нежить не атакует или не убила кого-то недавно, то сами не нападаем. Нежить тоже разная бывает. А при нападении нежити… да, атакуем с расстояния, вытягиваем нЕжизнь. Сбиваем толчками. Можем и шпагой или копьём ударить. Но оружие с собой не носим. Зомби убить легко и быстро. От упыря может и отбежать пару раз придётся. Можем собравшись группой и кощея или лича убить. И даже лич не сможет применять магию после начала сильного оттока нЕжизни. Кощей в этом плане опаснее. Он может дойти и мечом атаковать. Кощей сильнее боец, чем маг. А лич больше маг, чем боец. Наши легенды гласят, что нас сильные маги из числа древних полубогов изменили для противодействия нежити, одарили магией как у нежити, но в обратную сторону. И ещё магией для озеленения мира. И они нас и оберегают. Даже разбойники на нас не любят нападать, денег мы с собой мало носим, а гнев полубогов страшен. Полубоги не злые, но только если сильно не нарушать их правила. Все златы правил придерживаются, потому что живут тысячи полторы лет, иногда на тысячу дольше, а если в образе древних старцев, то ещё в несколько раз дольше, и погибать в стычках очень не хотят.

Поговорили ещё. Доели все припасы. Начали прощаться. Тут и небольшой караван с запада пришёл, и рачительный ронин продал мужикам шкуру и мясо добытого хищного коня – шкура ценная, а мясо, мужики сказали, дешёвые харчевни купят, жестковатая конина и с запахом не только травоядной скотины, но всё съестся. Ронин и место в телеге купил на поллиги до городка себе с оруженосцем, нетрезвым и наевшимся, и с багажом. Тепло попрощался с молодым коллегой.

А когда постоявший и послушавший, что здесь произошло, караван проходил мимо собиравшихся друзей, Саллик вдруг понял, что им надо сильно ускоряться. С последней повозки два оживлённо болтавших мужика интеллигентного вида уставились на него, а потом… просияли! Несильно, но заметно.

– Куда путь держите, уважаемые? – спросил Саллик.

– В Гантас. Там для лекарей работы много, – охотно ответили мужики.

Саллик перевёл взгляд на своих друзей, спровоцировав взгляд на них и лекарей. Те и глянули, и даже улыбнулись прекрасной Нарре в образе прекрасной девицы в легкомысленном платье. Но вот этой лучезарной радости от созерцания остальных уже не было. Саллик помахал вслед лекарям и сказал:

– Быстро собираемся и топаем подальше. Сейчас погоня может начаться. Спираль как включить знаешь, вредный географ? Да и топать пора, и так уже до города не дойдём, вышли очень поздно. Привал неожиданно долгий…

– Ну сказал же этот… одаренный тобою… Что село на юге есть, куда он заходил. Там корабль летучий гервы чинят, он ещё наняться в охрану к ним хотел, да перетоптался. Там и переночуем…

– Так, давай, дружище гном ворчливый, колись, что не так? – твёрдо спросил Саллик.

– Ты слишком щедро поделился с рыцарем, которого больше никогда не увидишь! А между прочим кое-кому эти деньги не помешали бы! А упырь твой трофей, и твоей стунки. Наш! Раз уж мы… копьё, ха.

– Если бы ронин не убил конягу клыкастую… Я не знаю, одолел бы я это рогатиной?.. Может мы погибли бы.

– Слишком жирно 25 полновесных золотых за один удар мечом. Да я за такие деньги на клан два года пахал!.. И не говори про риск… Ты не горел в корабле!

– Один удар, но двадцать лет тренировки, чтобы знать куда. И смочь. Так же и тебя можно спросить что-нибудь ценное про географию и предложить оплату… гривенник! Как батраку за час работы. Даже полгроша, ты же меньше пяти минут рассказывал… Да и нам денег много осталось… Ээээ… А зачем тебе деньги? Что-то особенное?

Гном пожал плечами. Пробормотал, немного устыдившись своего поведения:

– Да я дочке помогаю. Сыновья уже выросли. Один даже погибнуть успел на войне. Тоже как ты был, бесстрашный и глупый. В пещерной гвардии служил… А дочка умная. Я хочу её в академию отправить, девиц не берут обычно, а бесплатно точно. А она умная, школу с отличием окончила, сейчас копим на продолжение. Я даже служить в клан отправился вместо спокойной жизни в городке и пива в кабачке по вечерам, с видом на горы. Но клан Шарбон империал и крону в месяц платил. И харчи. А это вдвое больше, чем я смог бы в нашей академии заработать, если еду считать… Но про войну я не договаривался… Не хотел сиротами детей оставить, жена от красной сонной чумы померла лет десять назад. Хотя теперь я… ну не дезертир, но домой спешить не стоит. Клан может жёстко покарать, если поймут, что не подох я, а смылся. Ладно… дети выросли, так что… побегаю по свету… оруженосцем побуду… и актёром…

– Вампиры надули?

– Надул как раз эльф, начальник научного отдела… А в контракте я сам закорючку просмотрел, и подсунул эльфинг-крючкотвор… два года назад, ещё и пункт про продление на вторые пять лет без моего согласия вписал… Клан… Ты не понимаешь. Кланы не вампиров и не эльфов. Просто в Шарбоне вампиров больше среди начальства, а в Гервенте эльфов. Сребры не златы и между собой частенько воюют, как и белки. Так что в кланах всех полно.

Саллик подал гному свой новый кошель с 25 империалами, улыбнулся:

– Хватит?.. Ты прям как в… Четыре сыночка и умница дочка.

– Сыновей уже двое осталось… – ошарашенно пробормотал географ, затем прижал кошель к груди, воскликнул. – Ты! Ты, сэр Саллик, невероятен! Ведь мы и не сражались! И оруженосцы! Это только твои деньги были! Все! И трофеи! Прости меня, дурня пьяного!.. Мне в город надо, теперь хватит! На всю учёбу! И даже прокормится, если не шиковать, моя малышка в нашем старом доме. Да и братья помогут.

Саллик думал, что Нарра может не понять приступ доброты и щедрости, но фея сама первый раз крепко обняла своего получается сеньора. Даже думала поцеловать, но передумала. А Ферг рассмеялся:

– А я немного завидую Барбаку. Я вот… не обзавёлся… Хотя может и живёт где потомство… Была одна орчаночка, но выперла она меня… из юрты, и из племени своего кочевого. Там свои правила. И с амазонкой может есть дочка, но там ещё хуже с папашами.

Саллик посмотрел в бинокль на покинутый недавно город, из ворот которого вынеслись четыре всадника. Посмотрел на юго-восток, где чинили интересный летучий корабль, но только крыша сельского храма была еле видна над лесом. Посмотрел вперёд, где около дороги стояла деревенька в лиге. Сказал:

– Или в лес бежим на юг, или портал ставим к деревеньке, только я наведу.

Барбак засуетился, вытянул руки со спиралью, потряс, выматерился, увеличил спираль, заорал:

– Хватай центральный хвостик и тащи вперёд… там увидишь!

Саллик потянул центр спирали вперёд, а тот, сопротивляясь, потянулся вдаль, и чем сильнее его тянуть, тем быстрее нёсся вперёд. А когда его прекратили тащить, померцал немного и замер. После этого спираль в руках гнома расширилась до почти трёх метров диаметром, и тот конец расширился создав спираль. Барбак весело воскликнул:

– Что ж так высоко? И что там за порталом? Ладно, я первым пойду, доски спиной проломлю, и бутылки к животу прижму. Ну а вы… постарайтесь не побиться.

– Пошёл! – проорал командир. – Потом поклажу закину. Я вторым! Потом Нарра. Помогу вам, если что.

Гном с треском проломил спиной крышу первого из пары сортиров! Вышел через дверь, весело матерясь и собирая вылетевшее следом имущество. Но влетевшему и приземлившемуся сгруппировавшись Саллику сказал уже уважительно:

– Ловко ты придумал! Там всадники скачут, и коням высоко падать, увидят конечно и не поскачут. Но пешком уже не догонят.

Саллик поймал вылетевшего третьим башмачника, вернее частично поймал, вытолкнул в дверь. А потом улыбался, смотря вверх, как с нескольких метров плавно, как парашютистка, опускалась фея. Только в роли парашюта у неё был раздувшийся короткий подол! И она весело визжала, что видно её красоты. Но не голые, а в трусиках всё-таки.

Затем Саллик схватил рогатину и как рычагом вместе с понявшими и ржавшими оруженосцами сдвинул в сторону всю постройку дощатого, и чистого кстати, придорожного сортира с кабинками "ме" и "жо". Отбежали от хищно раскрытой зловонной выгребной ямы. Раскурили сигарки, ожидая или гостей, или погасания портала.

Посыпались болезные! Трое. С матами и чавканьем исчезая в зловонной яме. Но они уже не бойцы. Четвёртый с конями спускался с холма. Друзья побежали сначала на восток, а за лесочком свернули на дорожку на юг. А вскоре Нарра взяла и превратилась в тёлку, грустно рассмеялась и сказала, что пытается разобраться с превращениями. Саллик пообнимал скотинку, пытаясь разобраться в своей идущей кругом голове с планами ближайшими, среднесрочными и долгосрочными.

Через полчаса ходьбы вышли к обнесённому частоколом селу немного ниже, на берегу небольшой речки. Перед околицей накренившись стоял небольшой летучий корабль под бордовыми флажками на носу и корме, и не видимый издалека за высокими деревьями. И судя по всему уже заканчивали с ремонтом. Саллик быстро посмотрел в бинокль на оравшего ускоряя погрузку инструментов и бывших в оцеплении катапульт и десантников капитана, который ещё и толпившихся с корзинами еды крестьян небольшой плёткой отгонял.

Подвёл свой отряд, на удачу пошёл к капитану орку. Тот как раз орал на кого-то из своих, что купленного у местных на период ремонта осла с арбой с собой не возьмут и бросят здесь, вместе с частью обломков, остатками пиломатериалов и корзинами от еды. Саллик немного поклонился, представился и сказал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.