Ирина Сластён
Между любовью и мечтой

1

Это была интересная могила. Я стояла и разглядывала скелет, который лежал в одном из квадратов раскопа. Казалось, пустые глазницы наблюдают за мной. Спинные позвонки наполовину находились в земле, вокруг костей лежали остатки золотого убранства, которым украсили тело при захоронении. Они лежали в три слоя, не только на поверхности, но и под спиной скелета, значит, его завернули в саван с этими золотыми нашивками. В могиле мы ещё обнаружили предметы из железа, бронзы и полудрагоценных камней, которые высоко ценились в древние времена. Всё это говорило о высоком статусе погребенного. Я уже предвкушала, как завтра мы будем доставать всю эту красоту.

Я оглянулась, оказывается практически все ушли в лагерь, пока я как заворожённая любовалась находкой и гадала, как много каждая деталь может рассказать о жизни этого человека.

Мне ещё не приходилось участвовать в столь успешной экспедиции. Чаще всего мы находили осколки керамической посуды, откапывали основания древнего города, но здесь мы нашли нетронутую грабителями могилу. Похоже, этот человек, которому, по меньшей мере, два века, был непростым воином. Предметы из драгоценных металлов, зеркало с золотой рукояткой, оружие говорили, о том, что он…

– Жень, можешь идти в лагерь, нам тут недолго осталось, – отвлек меня от раздумий Сергей Леонидович.

Я и не услышала, как он подошёл. Сергей Леонидович стоял рядом со мной и смотрел на скелет. Одну руки он упёр в бок, а во второй держал планшет с записями.

Сергей Леонидович – руководитель археологических раскопок и куратор нашей студенческой группы. Хоть солнце уже заходило, он, как всегда, был в шляпе с завернутыми по бокам вверх краями. Его голубая рубашка в сумерках казалась темно синей.

– Я могу помочь, – вызвалась я.

– Отдыхать, – скомандовал Сергей Леонидович.

– Поняла. – Я направилась в лагерь, хотя отдыхать пора было ему: он выглядел усталым. Я-то только копаю, а на нём и исследовательская деятельность и контроль студентов. Он раньше всех начинал работать и позже всех заканчивал. Именно поэтому он для меня был примером для подражания. Смотря на его энтузиазм, мне хотелось подольше находиться на поле. Но ему осталось укрыть скелет. Я буду только мешаться. Зато сколько работы нас ждёт завтра! Удивительно, день ещё не кончился, а я с нетерпением уже ждала утра. Хотя неделю назад мы собирались уезжать.

Быть археологом в современном мире неблагодарное дело. Никакого тебе финансирования. Ну, то есть какое-то есть, но это ничто по сравнению с тем, что необходимо для нормального функционирования лагеря. Мы только успели приехать, разложиться и начать раскопки, как деньги закончились. И так как спустя два месяца мы ничего не обнаружили, с нас потребовали собрать вещи. И если бы не настойчивость Сергея Леонидовича, этот скелет лежал бы в земле ещё десятки лет и дожидался, когда его найдут. А может, это место просто застроили и до свидания нерассказанные истории предков.

Я обернулась и увидела, как четыре силуэта склонились над могилой. Сергей Леонидович, антрополог Юлия Владимировна, моя однокурсница Катя, которая зарисовывала находки и аспирант Егор. Они что-то обсуждали, смотря на скелет. Здесь ничего не было слышно из того что они говорили светя фонариками на находку. Как бы мне хотелось быть там, знать, что они обсуждают. Зато до меня уже доносился шум лагеря.

Видно с этим скелетом не всё так просто. Вот почему меня оттуда отослали! Со своими скудными знаниями, я ничем не помогу. Возможно, через годик я уже смогу кинув взгляд на найденные детали, на ходу прикинуть век и принадлежность к народу и уверенно обсуждать эти факты с Сергеем Леонидовичем. И кто придумал, чтобы в университете сначала давали общие предметы? Ты приходишь со школы с горящими глазами готовый познать секреты профессии, а вместо этого получаешь два года наполненных русским языком, информатикой и физкультурой, и получаешь только крупицы того, что реально относится к профессии.

Вообще находки, особенно с драгоценностями – редкость. Хорошо, что мы не уехали, хотя кое-кто придумал, как меня занять. Если б этот скелет не показался, сидеть бы мне на свидании, вместо того чтобы наслаждаться прекрасным звездным небом, вечерними звуками степи и теплотой костра. Антон бы мне рассказывал про свои проблемы на работе и как его достал… Точно, Антон!

Я подбежала к своей палатке. Рюкзак. Да куда ж он подевался? Нашла телефон: 11 пропущенных и куча сообщений: «Где ты?», «С тобой всё хорошо?», «ты осталась на раскопках?» и всё в таком духе. Что ему сказать? Стыдно, совсем забыла про это грёбанное свидание…. Входящий звонок. Пришлось ответить.

– Привет! Извини, пожалуйста! Я совсем забыла тебя предупредить. Экспедицию продлили… – выпалила я на одном дыхании.

– Да, да, где-то я уже это слышал, – голос Антона звучал устало.

Он, наверное, опять злится – подумала я. Однажды я уехала, не предупредив его, и вот снова.

– Мы наконец-то нашли кое-что ценное, ты бы видел эту красоту… – Мне необходимо было с кем-нибудь поделиться своим счастьем. На прошлых раскопках мы находили крупицы культуры и откапывали камни, которые являлись основанием древних сооружений, а теперь скелет с оружием!

– Ага, вообще-то, ты бы могла позвонить, – перебил меня Антон. – Да хотя бы эсэмэску скинуть! Чтобы я тут не сидел как… Я-то думал, у нас всё наладилось.

Мы встречались уже пол года и странно что ещё не расстались, наверное просто потому что я никак не находила время это сделать. Марина на правах друга-психолога, давно заметила, что если я так забиваю на своего парня, значит он внизу моих приоритетов по пирамиде ценностей.

– Я забронировал столик в ресторане. Сужу здесь как дурак третий час в костюме и с цветами. И надеюсь, что она придёт, а она просто забыла позвонить! – сказал Антон. Теперь-то в его голосе точно читалась злость.

Я не знала что сказать. Да, я виновата. И вот не надоело ему всё это? Как он вообще ещё не психанул? Не представляю, что его во мне привлекает. Я могла ему не звонить неделями, уйдя в учебу. А ему, похоже, и заняться нечем. Он год назад окончил университет и работал в салоне сотовой связи. Мне казалось, у него нет никаких увлечений. Всё спрашивала себя: почему я с ним? Да, в начале, нам было интересно, но чем дальше, тем больше убеждалась, что у людей должно быть много общего, чтобы было о чём поговорить, чтобы отношения на чём-то держались. Иначе становиться скучно, как только спадает первая волна влюблённости и тех гормонов, что она с собой приносит.

– Извини, это так быстро произошло, сначала… – начала оправдываться я.

– Я испугался, что с тобой что-то случилось.

– Слушай, прости. Когда я вернусь, позвоню тебе и мы…

– Всё, я устал.

– Ты что обиделся? – Я услышала гудки. – Значит обиделся.

Нехорошо вышло. Первым делом как приеду, нужно будет встретиться и всё расставить по местам. Поговорить и отпустить друг друга. Лучше если он найдёт ту, кто сможет уделять ему столько времени, сколько ему требуется. А не так чтобы после каждого разговора я чувствовала себя виноватой.

– Статина, все косточки пересчитала? – услышала я голос Петрова, который сидел возле костра.

Я закинула телефон в палатку. Мимо меня прошла Катя Статина. Услышав смех парней, она опустила голову ниже. Интересно, он издевается над ней потому что она полненькая или потому что добросовестно, даже скрупулёзно ко всему подходит? Или потому что она второкурсница знает больше чем этот петух, старше нас на два года. К сожалению, при всех своих знаниях, что отвечать Петрову ей неизвестно.

Я подошла к костру, все студенты сидели на брёвнах, лежащих вокруг огня.

– Петров угомонись! – бросила я ему и села на своё место, как раз напротив Игоря.

Его взъерошенные волосы торчали во все стороны, рубашка с пальмами как всегда распахнута. Свои модные очки он поднял на голову и смотрел на всё веселыми глазами. Похоже, успел выпить.

– У тебя, что первокурсницы закончились? – спросила я, и он перестал смеяться.

Ко мне подсела Оля и протянула миску с супом.

– Они обменялись данными, сопоставили их и все вместе на него обиделись, – раскрыла мне последние новости подруга.

– Какая жалость! – я посмотрела на Игоря с самой доброжелательной улыбкой. Он со скучающим видом отвернулся к парням. Уверенна, теперь он будет сочинять какую-нибудь гадость про меня или придумает очередной розыгрыш.

Катя остановилась позади меня. Свободные места остались только с обоих сторон от компании Игоря.

– Садись к нам, – пригласила я её.

Оля на меня скосилась.

– Что? – спросила я подвигаясь. Она покачала головой. Оля общается с более гламурной частью нашей группы, и Катя может навредить её статусу там, но для меня все равны. Тут Игорь точно не будет доставать Статину.

– Спасибо, – тихо сказала Катя, присаживаясь рядом.

Я кивнула и принялась за суп с тушенкой. Недалеко от нас сидел выпускник Тёма. Он рассказывал первокурсницам, как в одной экспедиции с другом вышел ночью по нужде и встретил медведя. Уже слышала эту историю пару раз. Поговаривали, что Тёма видел только глаза, которые начали разъезжаться в разные стороны. Он тогда сильно испугался и убежал, об этом он конечно не рассказывает. Как и о том, что это был не медведь, это всего лишь два светлячка.

Я огляделась и улыбнулась. Вообще в экспедиции бывают человек по сто и двести. Кроме студентов исторического факультета в раскопках принимают участия волонтёры из разных городов и ребята из соседних поселений, но сейчас остались университетские. Как же это прекрасно: работа в поле, вкусная еда, приготовленная на огне, вечерние разговоры у костра, особенно такие бредовые. Я с удовольствием бы проводила так целый так год, а не только летние месяцы.

С детства интересовалась археологией. Как-то наткнулась на историю про мальчика Генриха, которому отец подарил книгу, где рассказывались события поэм Гомера «Одиссея» и «Илиада». После прочтения мальчик поверил в существование легендарной Трои. Хотя все, включая его отца, убеждали, что это выдуманный город, но Генрих был уверен в его существовании, а когда вырос, задался целью найти Трою описанную Гомером. И нашёл. Хотя на самом деле всё было не совсем так. Он её нечаянно снёс и докопался до более раннего города, но не суть важно. Вдохновляет то, что Генрих Шлиман[1] – самоучка и большой энтузиаст смог сделать великое открытие.

Сейчас таких не допускают самостоятельно копать. Обязательно нужно получить корочку. Это единственная причина, почему я учусь в университете. Знания можно получить и из книг, но без диплома максимум, на что можно рассчитывать ходить себе с металлоискателем и откапывать монетки советской давности. Хотя наличие корочки жизнь легче не делает. Даже если провести исследования и выдвинуть предположение о нахождение того или иного объекта, ещё предстоит пройти энное количество кругов ада, чтобы добиться финансирования экспедиции и разрешение на раскопки. Но это того стоит. Жизнь полевого археолога – моя мечта.

К костру подошли Сергей Леонидович с Юлией Владимировной. Она выглядела чужой в своих белых одеждах. Ей ещё не было тридцати, а она уже уважаемый преподаватель. Будучи студенткой, Юлия Владимировна работала в лаборатории, написала множество статей, и теперь часто смотрела на нас сверху вниз, особенно это сильно ощущалось в сравнении с Сергеем Леонидовичем, который общался со студентами по-дружески.

Я перевела взгляд на куратора, он выглядел задумчивым. Интересно, что же необычного они увидели в этом скелете?

– С кем ты разговаривала? – спросила Оля.

– С Антоном, – нехотя ответила я, поворачиваясь к ней. Не люблю распространяться о личном.

Она заметно оживилась. В её подведённых зеленых глазах появился интерес. Не понимаю, зачем она их всегда красит. Она и без косметики красива, а в условиях полевого лагеря макияж не к месту. Хотя она здесь такая не одна.

– Соскучилась?

Я покачала головой. Мы дружим с ней с первого курса, но не слишком друг друга понимаем. Я с удовольствием готова поговорить об истории и археологических открытиях, но Оле интереснее парни и отношения.

– Я забыла его предупредить, что экспедицию продлили, а у нас было назначено свидание. – Её глаза расширились. Как я и думала, она даже и предположить не могла, чем можно так увлечься, чтобы позабыть о свидании.

– Ты, что? Как о таком можно было забыть?

– Сама знаешь, какой кавардак у нас тут творился, то едем, то не едем, – пыталась оправдаться я, но для Оли я предала самое священное: любовь.

– Да как можно было забыть о любимом? – искренне не понимала Оля.

– Это у тебя Лёша любимый, единственный, суженный и всё на свете, а мы так, просто встречаемся, у меня другие приоритеты, – пожала я плечами. – Для меня главное – археология, о ней я точно никогда не забуду.

– Ты просто пока ничего не понимаешь, – подытожила Оля и обиженно отвернулась, будто это я её заставила ждать три часа в ресторане.

Я усмехнулась, но ничего не ответила.

– Сергей Леонидович, так кого же мы нашли? – послышался Сашин голос с другой стороны костра.

Этот вопрос заставил большинство обратить внимание на пришедших преподавателей. Только Алина, сидящая рядом с Сашей, не заинтересовалась: переписка в телефоне для неё важней. И зачем она здесь? – не понимала я. У неё ведь была возможность откосить от практики. Значит поехала только для того чтобы за Сашкой присматривать.

– Скелет человека, третий или четвёртый век до нашей эры, предположительно скифской эпохи. Ты же сам видел.

– Значит, здесь обитали скифы?

– Кто здесь только не обитал, – отшутился Сергей Леонидович.

Вообще, куратор нам рассказывает много интересных исторических фактов, но сегодня он не в том настроении. Так что ничего нового мы не узнали, но что-то же они там обсуждали, когда я уходила. Странно всё это.

Ребята потихоньку начали зевать, я взяла гитару, она самый важный член экспедиции, поэтому всегда под рукой. Сегодня был отличный день, я сыграла «Люди идут по свету»[2] – это мой способ сказать «не позабудь». Мы не все дружим между собой, но именно песни под гитару, всем лагерем, сплачивают нас. Поют все, в любую погоду и в любом состоянии, даже если ужасно устали и хотят спать. Именно воспоминания о таких моментах и ещё, пожалуй, о веселых купаниях после особо жарких и пыльных дней согревают, позволяют пережить бесполезные пары и скучные зимы в городе. И наполняют душу радостью и надеждой, что в следующем году все повторится.

* * *

Когда совсем стемнело, я передала гитару Тёме и отправилась в палатку. Физический труд очень изматывает, зато бессонница не грозит. Пока я пыталась навести порядок в палатке, пришла Оля. Надо было прибраться заранее, сейчас, когда стемнело, подсвечивая только фонариком устранить хаос было намного сложнее. Я бросила эту затею, забралась в спальник и тут же заснула.

Меня разбудил какой-то звук, неужели утро? Оказалось просто сообщение. Я решила прочитать утром, но пришло второе. Я пожалела, что не поставила телефон на беззвучный режим.

– Жень, я вообще-то уже сплю, – недовольно пробубнила Оля.

– Я тоже, – вздохнула я и пыталась нащупать телефон.

Яркий свет слепил. Когда глаза привыкли, оказалось, что сообщения от Антона. Наверное, перестал дуться. Я открыла первое: «Нам лучше расстаться». Ясно. Второе сообщение будто извинялось за первое: «Не обижайся, так будет лучше для нас двоих». Я быстро ответила: «ок, не обижаюсь» и отложила телефон. Ну и отлично с этим значит разобрались. Свобода! Можно спать спокойно, но тишину нарушил звук очередного смс.

– Женя!

– Всё, всё, уже выключила, – прошептала я, быстро отключила звук и прочитала очередное сообщение: «И это всё?». Я чего-то не поняла? Он же просил не обижаться, вот я не обижаюсь, что ещё от меня надо?

– Спать! – Оля попыталась отобрать у меня телефон, но я забрала его в последний момент и отвернулась от неё. Быстро напечатала «Извини, что так получилось» и отослала. Через минуту пришёл ответ «да ничего, мы просто не подходим друг другу». Если ничего, зачем истерику начал? И почему это не могло подождать до утра? Ладно, зато теперь можно спокойно спать. И жить спокойно. Я закинула телефон в угол палатки, улеглась поудобнее и снова заснула.

2

Порой во время экспедиций у меня срабатывает внутренний будильник, заведённый на четыре утра. Так случилось и в этот день. Проснувшись, я взяла куртку и тихо выбралась из палатки. Меня встретил прохладный, свежий воздух. Было темно, солнце только начало подниматься. Я сделала вдох полной грудью и окончательно взбодрилась. Тишину нарушали голоса ранних птиц. Через полчаса по всему лесу звучали их трели. Чудесное время суток. Так приятно сидеть в тишине и чувствовать, как весь мир просыпается ото сна.

Из палаток вышли студенты ответственные за пропитание и приступили к работе. Я неподвижно сидела и смотрела на огонь, который уже распалили, чтобы приготовить завтрак.

Через час ко мне подсела Оля.

– Доброе утро, – Она протянула мне горячую чашку.

– О, спасибо, – я и не заметила, что практически все уже встали.

Сергей Леонидович и Юлия Владимировна, вместо того чтобы сесть завтракать, листали какие-то книги в нашем импровизируемом исследовательском центре – тенте, где мы хранили находки и документацию.

Алина подошла к костру уже при полном параде: макияж, идеально уложенные рыжие волосы. Спрашивается, зачем это здесь? Но ещё больший вопрос как ей удаётся сохранить идеальный вид в течение дня под палящим солнцем, когда у обычных людей пот смывает всю косметику? Вот это для меня настоящая загадка. За Алиной шёл сонный Саша, потирая глаз, он кивнул мне в знак приветствия.

– Помирились? – спросила меня Оля.

– А они ссорились? – Я не слышала, чтобы Саша и Алина ругались, если они в чём-то не согласны, Алина давит, Саша отступает.

– Я про тебя с Антоном. Вчера. Он писал?

– А, да. Решили расстаться. – Я осмотрелась поблизости, но не нашла ничего съестного, – Подай мне, пожалуйста, печенье.

– И ты можешь так спокойно есть? – Оля передала мне упаковку печенья лежащую рядом с ней.

– Да, я проголодалась, – сказала я и взяла печеньку.

– Вы что поссорились?

– Я забыла предупредить, что осталась на раскопках. Он обиделся. Ну, и как бы он прав. Тем более что это был не первый раз. Помнишь весной на практику срочно уезжали?

Оля кивнула.

– Он меня тогда тоже прождал, не знаю сколько.

У неё округлились глаза. Зря я ей это сказала. У Оли слишком классический взгляд на отношения. И вообще на жизнь. У неё есть парень и планы на «жили долго и счастливо». Она окончит университет, вернётся в свой городок, устроится учителем истории в местную школу и будет спокойно жить, воспитывать детишек и принимать родственников по праздникам.

– Попросила бы прощения: сделала грустный голосок, – стала учить Оля, – всплакнула и…

– Жень ты идёшь? – окликнул меня Саша. Я вспомнила, что с утра так и не переоделась в рабочую одежду. А мы уже должны были выдвигаться к раскопу.

– Да, сейчас, – крикнула я и поняла, что надо спешить. Мы с Сашей работали в одном квадрате, не хотелось, чтобы он нашел что-то ценное без меня.

– Зачем? – ответила я Оле, и допила чай. До меня только сейчас дошло, что когда Антон спросил «и это всё?», он не ожидал, что я соглашусь расстаться. А что он хотел? Что б я рыдала? Или уговаривала? Зачем?

– Не, ну ты должна же хоть чуть-чуть расстроиться? – не унималась Оля.

Я встала, чтобы пойти переодеваться.

– Я никому ничего не должна, – сказала я, и понимая, что она на это может обидится, добавила. – Оль, я сама хотела с ним расстаться, только не по телефону, но итог один. Меня всё устраивает.

Оля вопросительно посмотрела на меня.

– Все эти отношения, – продолжила я, – они отнимают много времени и сил. Мне интереснее заниматься наукой, чем разбираться во всей этой эмоциональной чуши.

– А как же любовь?

– У меня есть любовь! – Оля недоуменно посмотрела на меня.

Я показала руками на то, что нас окружало.

– Какая же это любовь? Это скукотища.

– Кому как. – Я развернулась и быстро ушла, чтобы она не успела ничего добавить.

На бегу я убрала резинкой в хвост непослушные кучерявые волосы. Давно пора отрезать: столько мороки с ними, особенно в жару. Нашла в нашем кавардаке шорты, футболку и переодевалась стоя возле дерева, когда из своей палатки выбирался Игорь и оценивающе осмотрел меня.

– Утро обещает быть добрым.

Я натянула свою любимую футболку с изображением лопаты и надписью «Не связывайся с археологом, я знаю места, где тебя никто не найдёт».

– Петров, пошевеливайся, уже все ушли, – поторопила его Оля.

– Опять без завтрака? Не, мы так не договаривались. – Он подошел к моему месту, заметил печеньки и забрал упаковку.

– На бегу есть вредно, – напомнила Оля. Она взяла меня под руку, и мы направились к месту раскопа.

– А я долго жить и не собираюсь. – Он опустил свои очки на нос и пытался нас обогнать. Через секунду мы втроем бежали наперегонки, кто первым доберётся до раскопа.

* * *

Пока Сергей Леонидович с Юлией Владимировной изучали найденный вчера скелет воина, мы с Сашей расчищали свой квадрат. Вот у Индианы Джонса всё живописно и эффектно: если он что-нибудь и найдет, то это обязательно окажется предмет из золота. В жизни быть археологом – значит сидеть в поле и мести песочек кисточкой. Сначала мы используем лопаты, но с каждым слоем инструмент мельчает: кирка, мастерок, кисть, пинцет. Всё это делается, чтобы случайно не повредить находку.

Иногда ничего не находим. Ну, то есть что-нибудь да находим, сережку какую-нибудь потерянную 5 или 15 лет назад, но этот «артефакт» не представляет большого интереса для науки.

Была я в экспедиции, где мы откапывали город. Обывателю бы показалось, что мы одни камни отделяли от других. В общем-то, так и было, только, смотря на камни и землю, археолог видит нечто большее: каждый слой отличается по цвету, несёт свою информацию и относится к определенному периоду истории. Но не все памятники связаны с сокровищами, богатствами и архитектурными открытиями. Но это не значит, что они несут менее важную информацию. Например, осколки посуды. Оля, Алина и ещё пару девчонок обычно стоят на керомичке. Они тщательно вымывают каждый найденный осколок. Черепки сосудов важны для изучения миграций, по стеклянным бусам можно определить даты культурного слоя, а обожженные остатки зёрен – основной источник знаний о древнем земледелии.

В ходе археологических раскопок мы находим массу разнообразного исторического материала. Главное, не испортить найденный артефакт. Его шлифуют, фиксируют положение, в котором он был обнаружен, с указанием сторон света. Всё, всё, всё важно. После первичной обработки, его фотографируют, зарисовывают, наносят на план. Это очень ответственная работа, потому что по этим рисункам и схемам впоследствии будут писать отчет. Сейчас всё чаще используется фотоаппарат. Но фотография много не передаёт и Сергей Леонидович работает по старинке.

На раскопках каждый за что-то отвечает: Катя за рисунки. Игорь за хозяйственную часть, Как он голову свою не забывает не понятно. Алина за керамичку. А я за свой квадрат. Мне больше нравится работать с землей. И непосредственно с находками. Это непередаваемые ощущения, когда сначала чувствуешь инструментом, что в земле что-то лежит, потом медленно расчищаешь и появляется частичка прошлого. Рассказывает о человеке, который пользовался этим предметом, его народе. Чем больше у меня знаний, тем интереснее становится, тем больше информации я могу прочесть по находке.

Я отвлеклась от размышлений на крики Игоря. Вместо того чтобы работать лопатой, он прыгал между квадратами и фотографировал нас восклицая: «хорошо», «во, вот так!», «больше огня!», «а теперь подними футболку» и всё в таком духе. Периодически ему приходилось уклоняться от летящего в него камня или убегать от парня с киркой, которому он сделал неудачный комплимент.

– Жень подойди сюда, – позвал меня Сергей Леонидович.

Куратор стоял над квадратом со скелетом. На дне квадрата, возле находки, Катя зарисовывала зеркало, а Юлия Викторовна, сидя на корточках, обследовала кости.

– Нужно достать предметы, потом укомплектовать, – сказал Сергей Леонидович.

Я кивнула и спустилась по лестнице вниз. Достала из заднего кармана перчатки, надела их и взялась за инструменты.

– Да, это определенно женщина. Больше нет никаких сомнений. – Юлия Викторовна поднялась на ноги.

– Женщина? С оружием? Вы уверены? – удивилась я.

Юлия Викторовна недовольно посмотрела на меня. Конечно, как я могла усомниться в её знаниях? Я поджала губы.

– Так на будущее, – подозвала она меня, кивком головы.

Когда я приблизилась, она указала на череп.

– Самое простое – женский череп. Очень гладкий, у него низкие линии бровей, никаких тяжелых надбровных дуг, – она провела пальцами в месте, где должны находиться брови.

Я кивнула, и она передвинулась к бедренным костям.

– И ещё. Если соединить тазовые кости, то обнаружится широкие тазовое отверстие. Мне бы лекцию как-нибудь вам провести.

– Было бы здорово, – обрадовалась я.

– Проведу. Как только откопаете особь противоположного пола.

– Ясно, – грустно вздохнула я. Счастье, что мы один скелет нашли. Про второй я и мечтать боялась.

– Дальше уже ваше дело объяснять как она оказалась здесь и с кем воевала, – обратилась Юлия Викторовна к куратору.

– Хмм, – только и ответил Сергей Леонидович.

– В смысле, воевала? – не поняла я. История говорит, что женщины в то время сидели тихо дома, плели и готовили. Это подтверждает археология: с ними находят иголки, пряльце и прочие женские предметы.

– Кости говорят, что она пережила много сражений. Все эти повреждения, – Юлия Викторовна показала на рёбра и бедренную кость, – это не бытовые травмы.

Максимум, что я могла видеть по этим косточкам – это скелет человеческой особи, возраста от 16 и до бесконечности. То есть точно не собака, не лошадь и не динозавр. Стало понятно, что мне пора учить язык антропологов. Они читают по костям, как мы определяем эпоху по керамике или цвету почвы.

Я суммировала всё что услышала, получается этот скелет мог принадлежать… амазонке?!

– И сколько ей лет?

– Сейчас пару тысяч, а на момент гибели…было меньше сорока, – Юлия Викторовна пожала плечами, – точно в лаборатории выясним.

Мне стало интересно, что здесь забыла эта воительница и где её сёстры по оружию?

Я посмотрела на то, что осталось от колчан и стрел. Они лежала к скелету ближе, чем зеркало. Первоначально, я думала, что это мужчина, потому что только у мужчин находят оружие, и зеркала тоже. Наверное, и среди скифов были метросексуалы, хотя это сложно представить. Чаще всего их изображают как свирепых воинов, этакие русские викинги, но мельче по размеру, от того и шустрее. Но, оказалось, что это усыпальница достаточно состоятельной женщины. Вначале мы нашли подземный ход и считали, что расхитители уже здесь побывали в прошлом веке или в те далекие времена, когда нашу героиню только погребли, но нет, похоже, ход был сделан её современниками для похоронного ритуала.

Наклонившись, я увидела, что на золотых украшениях изображены рисунки животных: кто-то из семейства кошачьих, типа пантеры, которая забравшись на спину антилопы, кусала её за ухо.

– Вы видели такие изображения раньше?

Сергей Леонидович покачал головой. Теперь ясно, что они так много обсуждали. Вообще, он специалист по древней Руси, скифы – не его направление, так что он мало может рассказать по этой теме.

Я опустилась на колени и осторожно поддела лопаткой зеркало, захватив землю, чтобы не причинить урон будущему музейному экспонату. Смела песок и осторожно зубочисткой вычистила резной рисунок на ручке зеркала. Мне иногда кажется, что находка может разлететься в пыль прямо в руках, как только потеряет связь с землёй, в которой лежала веками. Иногда так и происходит. Например, с бусинами. «Изучая разрушаем» – это о нас.

– Кать ты это уже зафиксировала? – уточнила я.

Она кивнула.

Я переложила зеркало в контейнер. Дальше уже Катя им займется, прикрепит бирку и данные. Я последний раз посмотрела на будущий экспонат. Когда-то в это зеркало смотрелась древняя женщина – жена царя или жрица, а может воительница, которая командовала войском таких же свирепых дев как и она. Дальше его будут изучать в лаборатории. А потом увидят посетители местного музея.

Я взялась отделять от земли золотые детали. Начала со стены. Каждый раз, доставая очередной артефакт, я испытываю трепет, наверное, с такими же чувствами родители берут первый раз на руки своих новорождённых детей. В стене что-то показалось. Это можно принять за камушек, но я была уверена, что это нечто ценное. Привычным движением я спрятала свой кулон в виде лупы, чтобы не мешал, и взяла лежащую неподалёку кисточку. Отчистив слой за слоем, убедилась, что это точно скелет женщины.

– Сергей Леонидович, – позвала я. Когда он повернулся, я показала на новый предмет.

– Егор, ты как копал? – спросил он в сторону и спустился, чтобы ближе рассмотреть моё открытие.

– Оно было закрыто зеркалом.

– Это чаша для приготовления косметики, – сказал куратор, осматривая керамическую чащу.

– И шкатулка, – добавила я, показывая на полуразложившуюся древесину. Интересно, что внутри?

Меня накрыла тень. Я подняла голову и увидела Юлию Владимировну. Сергей Леонидович показал на чашу для приготовления древней косметики.

– Я же сказала: жен-щи-на, а вы не верили.

Мы согласно кивнули.

У Кати прибавилось работы.

– Это тоже нужно занести на план, – дал ей указание Сергей Леонидович. Она послушно кивнула и что-то записала на полях в планшете.

– Обед, – послышалось отовсюду.

Вот так всегда – на самом интересном месте. Я поднялась наверх и оглянулась на скелет. Кажется, у неё искривлённые кости ног. Ну, ей уже по подиуму не ходить, но если я права – это многое говорит о её образе жизни.

Практически все уже были на пути к лагерю. Оля с Алиной шли впереди и болтали.

– С утра не наговорятся, – сказал Саша, подходя ко мне.

Оля любит поговорить, со всеми может сдружиться. Она шла, размахивала руками и что-то описывала собеседнице, но Алина её не слушала, она обернулась, нашла Сашу и сделала жест головой, он побежал к ней. Не зря её поставили старостой нашей группы. Умеет управлять людьми, даже взглядом.

Весь наш день подчинен строгому распорядку. Подъем в 5:40. Водные процедуры, завтрак. К семи часам отправляемся на раскоп. В два обед. Потом свободное время. Сегодня сильное солнце, вернемся на раскоп только после того как спадет жара. В восемь ужин, в одиннадцать отбой. И так каждый день в течение всего лета. Можно уехать и раньше, но я остаюсь до самого конца. Есть и такие экспедиции, где работы ведутся круглый год, жду не дождусь, когда смогу участвовать в них.

Когда мы собрались в лагере, обед ещё был не готов. У стола с продуктами стоял Петров и уплетал один из своих невообразимых сэндвичей.

– Что у тебя там? – с отвращением спросила Алина.

– Печенье, тушенка, сгущенка, – еле различимо ответил жующий Петров.

– Кажется, там чего-то не хватает? – усмехаясь, заметил Саша.

– Ага, – согласился Игорь, – но вафлей нигде нет.

– Какой ужас! – скривились девчонки. И я с ними была согласна – непереваримое сочетание.

– Могу поделиться. Такая нямка, пальчики оближешь, – Петров протянул сэндвич Алине. Та с отвращением отшатнулась.

– А он не травонётся? – спросила опасливо Оля, подходя ко мне.

– Игорь? Нет, – ответила я. Меня всегда удивляло, что у него нет никаких рамок. Даже в такой вещи как еда. Он не думает как правильно, как это выглядит, просто делает, как хочет. Единственное, что я не понимала: это внутренняя свобода или у него проблемы с головой?

3

После обеда я легла на пенке в тени деревьев. Всё не давала покоя мысль об амазонках. Я пыталась собрать всё, что о них знала. Это воинственные племена, состоящие из женщин, которые жили сами по себе и воевали с мужчинами на равных. Конечно же, вспомнила сериал про Зену. Да, в общем, и всё.

У нашей находки искривлённы кости ног. Конечно, подтвердить это могут только антропологи и то после тщательного исследования, но если я права, это может быть последствием езды на лошадях. Амазонок с детства обучали верховой езде. При этом они были не просто прекрасными наездницами, но и на полном ходу метко стреляли из лука.

Весь оставшийся день я провела в раздумьях. Вечером отказалась от ужина и ушла подальше от палаток. По всей степи разносился шум от нашего лагеря.

Вечера в экспедиции прекрасны: музыка, истории о прошлом и далеком прошлом. Но мне было не до этого. Найденная воительница перевернула мое представление об истории. Может я и верила в существование амазонок, но как-то не по-настоящему: для меня они в равной степени могли и жить и считаться легендами. Есть вероятность, что греки могли так обзывать молодых воинов, у которых не росла борода и этим их лица походили на женские. Но теперь, когда я увидела женщину умеющую пользоваться оружием и сражаться. Я поняла, что миром не всегда руководили мужчины.

Найденная женщина была не обычным воином: золотые украшения подтверждали, что она занимала высокое положение в обществе. Возможно, даже командовала войском, а не сидела с детьми и шила одежду.

И это в каком-нибудь 3 веке до нашей эры!

Я не могла перестать думать: что, если те амазонки, о которых рассказывают в греческих легендах, существовали?

* * *

Весь следующий день я набиралась храбрости, чтобы вечером озвучить свою теорию Сергею Леонидовичу. Когда мы собрались у костра, я поняла, как люблю сидеть у огня и чувствовать, как темнота обволакивает нас. Так комфортно, так по-семейному. Наверное, это просыпается память о древних временах, когда собирались члены племени после долгой охоты и наслаждались спокойствием.

Когда пришёл Сергей Леонидович, он сразу же завёл разговор с Егором, я оглядела других студентов и подумывала отложить вопрос, боясь, что меня засмеют, но любопытство победило. Я сделала глубокий вдох и все-таки решилась, после двух дней обдумывания на эту тему я уже не могла ждать и хотела узнать правду.

– Сергей Леонидович, я тут подумала… – начала я.

Он повернулся ко мне.

– Если у этой женщины боевые раны, – продолжила я, – и с ней в могильнике находился колчан со стрелами, значит, она воевала?

Большинство студентов замолкли и с интересом прислушались.

– Она воевала? – удивился Саша. – Не может быть!

– Я не знал, что славянки были боевыми подругами своим богатырям, – поделился своим умозаключением Игорь.

– Идиот, – не выдержала Катя.

– Пухлая, что ты сказала?

– Игорь, это было до славян, – мягко объяснил Сергей Леонидович.

– Да знаю я! Совсем за дурака держите? – обиженный Игорь повернулся к Кате, – Статина, ты бы по чувству юмора какой-нибудь учебник почитала.

– Сергей Леонидович, а это не может быть амазонка? – всё-таки спросила я.

– А может йети? – пошутил Игорь, – или сразу Дракон?

Теперь обидно стало мне. Мы с ним сталкиваемся только в экспедициях, редко вижу его в университете, вряд ли он вообще ходит на занятия. Я его с первого дня невзлюбила за тупость и глупые выходки. Не представляю, как его взяли в магистратуру.

– Женя, едва ли это амазонка, – объяснил Сергей Леонидович, – Это скорее жена царя.

– У неё боевые раны, – защищала я свою теорию.

– Её могли специально убить, – подключилась Катя.

– Ты сама слышала, что на её теле, костях, – поправила я, – найдены следы травм как у воинов. Правильно, Юлия Владимировна?

Она жевала батончик, и не имея возможности говорить, кивнула.

– И у неё в могиле лежит оружие. Древние люди клали то, что принадлежало человеку при жизни, – добавила я, вспоминая университетские занятия.

– Его положили, чтобы она могла защитится в загробной жизни, – предложила Оля.

Я грозно посмотрела на неё, надеялась хоть она меня поддержит.

– Что? Амазонки – это ж сказки, – тихо сказала Оля.

– Я просто сопоставила факты, – попыталась оправдаться я, жалея, что подняла этот вопрос. Хотелось встать и уйти, но это бы означало, что они одержали верх.

– Это всё звучит логично, но ещё никто не нашел подтверждение легендам об амазонках, – пояснил куратор.

А я найду, – подумала я, пытаясь не показывать, как сильно меня задели их насмешки. От обиды подступили слёзы, но я улыбнулась и кивнула Сергею Леонидовичу.

– И что они здесь забыли? – не унимался Игорь.

– Они были кочевниками… – услышав собственный хрипловатый голос, я не стала больше ничего добавлять.

– Не убедительно, – мурлыча, отозвалась Алина.

– Согласна, – сказала наша самая умная однокурсница Катя. – Они, жили возле Греции.

– Греки селились и в Крыму, – тихо сказал Саша, – Сергей Леонидович, а что вообще в археологии есть на амазонок?

– Легенды, – усмехнулась Алина.

– Я их специально не изучал, но никаких подтверждений их существования не встречал. Подавляющее большинство ученых считает их вымыслом.

– А кто та, что мы откопали? – допытывался Саша, и я была благодарна за то, что он задаёт те вопросы, которые я не успела спросить.

– Мы думаем, что это скифская царица.

– А где её муж?

– Погиб в бою, либо лежит где-то неподалёку и нам ещё предстоит его откопать.

– Понятно, – сказал Саша и посмотрел на меня. Я кивнула. Он сделал всё, что мог.

– Что-то я давно не пел. Где моя гитара? – спросил Сергей Леонидович, чтобы разрядить обстановку. Егор принёс гитару и передал её куратору.

Пока Сергей Леонидович настраивал инструмент, я встала и ушла в тень. Разговоры между студентами восстановились. Мне было грустно и захотелось оказаться дома. Утром жди насмешек от Петрова. Неверное они правы и это была глупая мысль. Мне стало стыдно: хочу быть серьезным специалистом, а верю в какие-то сказки.

Услышав первые аккорды, поняла, что Сергей Леонидович решил спеть одну из самых милых песен в его репертуаре. Хотя к моему настроению лучше подошло что-то типа «Одинокой Волчицы», но отрывистые звуки гитары отогнали мысли, я присоединилась к студентам и пела вместе с ними песенку про маленького ёжика[3], который гулял по лесу и собирал листочки, да грибочки. Он боялся лисы, но шёл дальше и сам себя подбадривал. Ёжик молодец, – подумалось мне, хоть он и маленький, но не струсил, не сдался, а взял и разобрался с лисой. Возможно, и у меня получится.

4

В оставшееся время мы не откопали ничего, что могло подтвердить мою теорию. Как и мужа воительницы, которого Сергей Леонидович предполагал найти. Возможно, это случится в следующем сезоне. Если конечно этот «муж» и вправду там лежит. Дело осложняло то, что никаких надписей, имён и заметок скифы не оставили. Ничего, чтобы могло облегчить нашу работу. Поэтому пришлось гадать: кем была найденная на самом деле.

Сезон закончился традиционным прощальным костром, где каждый сжигал по одной вещи, чтобы обязательно вернуться в следующем году в экспедицию и вновь окунуться в атмосферу полевой жизни.

И вот я уже медленно поднимаюсь по лестнице в квартиру. Рюкзак приятно оттягивает плечи. Так не хочется возвращаться домой. Я бы могла провести всю жизнь в разъездах и экспедициях. В общем, я это и планировала делать, как только получу диплом. Но до этого у меня как минимум два года учёбы. Но конкретно в тот момент меня ждали причитания матери начиная от сетования на то чем я занимаюсь и как мне вообще пришло в голову выбрать такую профессию, до вопросов почему я слишком загорелая, искусанная комарами, почему одежда вся в песке, и всё в этом духе. А потом уговоры взяться уже за свою жизнь и стать как все нормальные «девочки моего возраста» и куда же без перечислений кто из моих одноклассниц вышли замуж или родили, или то и другое.

Я позвонила в дверь. Тишина. Я добыла ключи, которые лежали в набитом рюкзаке на самом дне маленького карманчика. Зайдя в квартиру я осмотрелась: сумки не было, вязанного кардигана, который она всегда носит, тоже. Похоже, что мать уехала жить к очередному хахалю. Значит, меня ждут тишина и покой.

Я оставила рюкзак у входа и посмотрелась в зеркало. За лето я похудела, зато руки накачала. Куда ж без этого: на раскопках больше физической работы, чем работы для мозга.

В волосах я заметила светлые прядки, наклонилась, чтобы лучше разглядеть, нет, не седею. Просто каштановые волосы слегка выгорели на солнце. Похоже, я медленно становлюсь блондинкой и скоро буду как Оля. Я перевела взгляд на огромный рюкзак. Там столько всего надо перебрать. Потом. Горячая ванна first.

Ванна после жизни в палатках – вещь первой необходимости. Но насладиться ею как следует, мне не удалось. Как только я расслабилась, мне вспомнился скелет найденной воительницы. Она всё ещё не давала мне покоя. Точнее, даже не сама она, а мысль, что в мире есть то, что ещё можно открыть. Я бы соврала, если бы сказала, что не хочу найти затерянный город, мифический артефакт или легендарный народ. Если амазонок ещё не открыли, значит, я имею все шансы это сделать. И кто бы ни говорил что это выдумки, если о них писали, значит, были к этому предпосылки. Значит, есть шанс, что они реально существовали.

Закутанная в полотенце, я села за ноутбук. Столько всего нужно было узнать! Да, я собиралась отбросить эту идею, но она слишком прекрасна. Даже если амазонки окажутся легендой, я хотела это знать наверняка.

Первое, что я прочитала – Греки считали Амазонок дочерями изящной нимфы Гармонии и бога войны Ареса. Это явно относится к мифу. Но вот то, что о воительницах писали многие авторы древности: Гомер, Геродот, Эсхил, Плутарх, Помпей Трог, Стефан Византийский – может быть намеком на их реальное существование. Упоминалось, что амазонки взаимодействовали с самыми популярными персонажами от Геракла до Александра Македонского.

Есть предположение, что сведенья о женщинах-воительницах у эллинских[4] историков появилось, когда зарождающийся античный мир столкнулся с уходящим миром матриархата. И этот мир их настолько впечатлил, что они перенесли истории о сильных женщинах в свои легенды.

Что касается слова «амазонка», то оно происходит от иранского «ha-mazan» – женщина-воин. Или от слов «а» и «мазон», что означает «без груди». Греки рассказывали, считай, пугали, что родившимся девочкам выжигали правую грудь, чтобы она не мешала при стрельбе из лука. Причём на древних изображениях, которые создавали те же греки, у амазонок с грудью всё окей. Есть ещё вариант, что название воительниц произошло от «masso» – трогать, касаться, что могло бы означать «не дотрагивающиеся» например, до мужчин. А в северокавказских языках сохранилось слово «maza» – «луна», что может быть отголоском того времени, когда жители этого региона обожествляли Луну – богиню охоты, соответствующую греческой Артемиде, которую чтили амазонки.

Все античные авторы подчеркивали независимость и высокомерное отношение амазонок к мужчинам. О том, как и где именно амазонки общались с представителями противоположного пола, существуют разные точки зрения: либо они вступали в связь с представителями соседних племен, а потом отдавали мальчиков отцам. Или убивали сыновей, а может и тех и других. Либо у амазонок имелись мужчины в своём собственном племени. Но они были бесправны, и искалечены. А бунт не поднимали, потому что были загружены делами: когда женщины находились в походах, мужчины занимались домашним хозяйством и воспитанием детей.

Греки считали амазонок изобретателями верховой езды. У амазонок имелась боевая конница, в то время как сами греки сражались на колесницах. Из-за скудного обмундирования лошади – сражаться верхом было задачей не из легких. Но с этим прекрасно справлялись женщины. Это требовало определенных навыков и считалось, что амазонки с семилетнего возраста учились управлять лошадьми и делали это ногами, в то время как в руках у них был лук. Поэтому греки считали их покровительницей лучницу Артемиду.

Прочитав это, я поняла, что сведенья об амазонках всё равно скудные. Информации, где упоминаются факты, которые помогут их найти нет. Проблема в том, что в античные времена летописцами были мужчины, и понятное дело никто их к амазонкам не пустил. Жаль, что воительницы сами о себе не писали. Причина понятна – это же женщины: они просто делали своё дело. Их целью было защититься, а не увековечивать себя. Они просто хотели выжить.

Самая популярная легенда с участием амазонок – это сказ о девятом подвиге Геракла. Когда ему дали задание привести пояс Ипполиты – царицы амазонок.

Геракл – сын бога Зевса и земной женщины Алкмены. В своё время герой женился на Мегаре, и родилось у них трое сыновей. Однажды в припадке гнева, он убил своих детей, а заодно и детей своего брата Ификла. Мифографы утверждают, что герой был не виноват, так как приступы гнева, из ревности, насылала богиня Гера – жена Зевса. Но бог Аполлон был другого мнения – устами Пифии он возвестил, что Геракл для искупления должен двенадцать лет служить царю Микен Эврисфею и совершить по его приказанию двенадцать подвигов.

Девятым по счёту подвигом было отправиться в земли амазонок и добыть там пояс, который бог войны Арес подарил царице Ипполите. Она носила его как знак своей власти над всеми амазонками. По другим сведеньям, этот пояс таил силы, которые позволяли побеждать в боях. Покуда Ипполита его носила, амазонки были сильнее, быстрее и удачливее своих врагов.

Геракла послали за этим поясом, потому что им хотела обладать дочь Эврисфея – Адмета – жрица богини Геры. Адмете о поясе могла нашептать её богиня, рассказав, что он сделает её неуязвимой и позволит царствовать, не деля ни с кем власть. Только вот о великой царице Адмете до нас легенды не дошли. Мне стало интересно к чему же Гере – покровительнице брака и верной жене понадобился пояс свободолюбивых женщин? Или они её своим свободолюбием раздражали и подрывали основы её статуса?

В итоге Геракл проделал долгий путь, достиг самых дальних берегов Эвксинского Понта, а это современное Черное море, там и находилась страна амазонок со столицей Фемискирой.

Амазонки вышли навстречу герою и, узнав, зачем он пришёл, Ипполита пообещала отдать ему пояс. В дело снова вмешалась Гера и, приняв облик одной из амазонок, распространила среди воительниц слух, что Геракл приехал, чтобы похитить царицу Ипполиту, увезти и сделать рабыней. В итоге был бой, где сын Зевса убил Ипполиту, забрал пояс, отплыл и причалил к Трое.

Амазонки засветились ещё с другим героем полубожественного происхождения – Ахиллом. Оказывается, они участвовали в троянской войне, где амазонка Пентесилея сражалась с Ахиллом. Ну, с Троей это к Гомеру – подумала я и забронировала Илиаду в библиотеке. Всё же работать с бумажными носителями приятнее, чем с электронными. Главное успеть забрать книгу до шести.

Пока я собиралась, пришло сообщение, и я поняла, что поход в библиотеку отменяется. Через час я должна уже сидеть в пиццерии. С одной стороны я была рада, что приехала Марина: мы не виделись около трёх месяцев. С другой мне не хотелось откладывать поход за книгой, но пиццерия и библиотека находились в разных сторонах города. Нужно было выбирать что-то одно.

5

Уже на подходе к пиццерии я уловила запах печёного хлеба. Когда зашла, то сразу их увидела. Девчонки сидели в самом центре, им уже принесли еду. Не люблю опаздывать, можно пропустить все новости, но было трудно оторваться читать об амазонках.

Мы постоянно ходим в «Ам», потому что здесь самая вкусная пицца, которую Марина пробовала в нашем городе, а она, я уверена, побывала во всех кафешках и пиццериях. Тут приятно находиться: можно наблюдать за прохожими через большие окна или рассматривать картины с изображением Амстердама и представлять как гуляешь по улочкам этого города. Стильный дизайн. Среди посетителей чаще всего модная молодёжь и работники офисного центра, который стоит через два дома от пиццерии. А запах…

Я подошла к нашему столику. Девчонки заняли красный диванчик с подушками, а мне достался жёлтый стул. Рюкзак положила на соседний стул, рядом Марининым, стараясь не задеть Олину сумочку, чтобы она не соскользнула со спинки. Судя по лицу Марины, Оля уже загрузила её своими проблемами. Марина – человек, который умеет слушать: не зря учится на психолога. Она внимательно смотрела на Олю, пока та говорила, а потом заметила меня и улыбнулась. Марина сильно загорела за лето и была темнее меня. В джинсовых шортиках и топе с открытым животом она выглядела здорово, но необычно: у нас так никто не одевается, по крайней мере пока.

– Привет! – Она крепко прижала меня к себе.

– Твои волосы… – указала я – Красиво!

Марина улыбнулась. Она уезжала с естественными светло-каштановыми волосами, а вернулась блондинкой с фиолетовыми концами.

– Как долетела? – спросила я, параллельно обнимая Олю.

– Хорошо, без детей и склочных дам.

– Мне кажется или ты уже говоришь с акцентом? – заметила я.

– Это скоро пройдёт, – усмехнулась Марина.

– Рада, что вернулась? – Она ездила на лето в Америку по программе Work & Travel. И вариант, что Марина не вернётся был.

– Нет! Это какой-то кошмар! Надо было оставаться. Я это почувствовала, как только вошла в аэропорт, но было уже поздно.

– Так чего не осталась? – спросила Оля, смотря в салат и выбирая сладкий перец оттуда.

– Я не планировала оставаться, и маме обещала вернуться, да и куратору тоже.

– Да и как мы без тебя тут? – сказала я. Если бы Марина решила жить в Америке, не осталось бы ни одного человека поддерживающего меня. С другой стороны, она была бы счастливее там. Иногда мне кажется, что она должна была родиться совсем в другой стране. И однажды, надеюсь, она найдет себя и своё место и заживёт той жизнью, которой хочет.

– Ну, если повезет, поеду в следующем году, – утешила себя Марина.

– Не надо, – запротестовала Оля, – тогда ты точно не вернёшься.

Марина хитро улыбнулась.

– Слушай, а где ты обзавелась таким загаром? – я сравнила цвет наших рук, я оказалась светлее, хотя всё время была на солнце.

– Работа на пляже и сёрфинг.

– Так вот откуда это подтянутое тело! – завистливо воскликнула Оля.

Марина счастливо улыбнулась.

– Чему ещё кроме сёрфинга научилась? – спросила я.

– Подтянула испанский!

– А где ты там испанцев нашла? – поинтересовалась Оля.

– Это курортный городок туда приезжают люди со всех уголков планеты. Как-то я была на пляже и услышала звук волынки. Парень стоял на балконе одного из отелей и играл на волынке американский гимн. Было забавно. Когда он закончил, ему аплодировали, а не орали на него за то, что не дал поспать.

– Может ты не слышала этих криков из-за аплодисментов? – съязвила Оля.

– А вообще как там? – несмотря на то, что моя деятельность подразумевала поездки, из страны я ещё не выезжала. – Там, наверное, совсем другие люди? Всё по-другому?

– Не знаю, обычно…я чувствовала себя дома. – Немного подумав, она добавила, – вот когда сюда приехала, сразу почувствовалась серьёзность и тяжесть. Все ходят в сером и с серьезными лицами. Там по-другому: улыбки, яркие одежды, легкость в общение. Я слышала, что после возвращения у многих наступает депрессия, теперь понимаю, о чём они говорили.

Она явно жалела, что вернулась, по глазам было видно. Когда подруга говорила о времени проведённом в Америке, её глаза светились, и этот свет тух при возвращении в реальность.

– Надо было остаться, – озвучила я то, что крутилось в голове.

– Уже проехали, – сказала Марина с сожалением, – но обязательно надо вернуться: я не успела посмотреть западное побережье!

Я улыбнулась. Она не умеет долго быть грустной. Марина – это свет и поиск чего-то нового.

– А что у вас за лето приключилось? Оля про себя рассказала, а ты? – Марина учится на психологическом и ей интереснее слушать о других, чем говорить о себе. В этом мы с ней похожи. Они жили вместе с Олей в общежитие, пока та не переехала к Лёше, когда он вернулся из армии.

– С Лешей не наладилось? – перевела я разговор на Олю.

Пока мы были на экспедиции, она жаловалась, что он отстранился. В итоге Оля решила, что ему грустно одному в городе, уехала на несколько недель раньше. Но судя по её обеспокоенному виду и то, как она поглядывала на телефон, её возвращение не решило проблему.

Оля покачала головой, и взяла в руки телефон.

– Эта дурёха рассталась с Антоном, – наябедничала она, кивнув на меня.

– Давно пара, – Марина даже не удивилась, хотя знакомы мы меньше, знает она меня лучше и всегда поддерживает. Она считает, что нужно делать, что хочешь и не издеваться над собой и другими.

– Почему? – не поняла Оля, – Антон был милым.

– Но скучным? – обратилась ко мне Марина.

Я кивнула. Оле стало ясно, что я не собираюсь развивать тему и она начала пересказывать всё что случилось в экспедиции. После расставания у меня будто гора с плеч спала. Все эти романтические отношения давят на меня морально. Я люблю свободу и Марина это знает. Отношения явно не для меня! Ещё будучи подростком, я смотрела на семьи и думала, что если я влюблюсь и выйду по дурости рано замуж для меня это то же самоё, что броситься в воду с тяжелой цепью на шее. Вся эта бытовуха, каждодневные «здравствуй дорогой», «что приготовила, дорогая?», дети, крики, скандалы. Потом придётся смотреть как умирают отношения, или не умирают, а просто превращаясь в рутину. Кого-то устраивает, а меня от это тошнит. Это как обречь себя смотреть один и тот же фильм снова и снова. Полнейшая скука.

Оля дошла до вечера моего разговора с Антоном и то, как я забыла про свидание. Я усмехнулась: ей интереснее обсуждать мою личную жизнь, чем мне самой. Иногда мне кажется, что я встречаюсь, просто чтобы не выделяться из толпы, чтобы на меня косо не смотрели и не называли заучкой. Решено: с этого момента буду стойко выстаивать против чужого мнения. Обещаю себе, что буду встречаться только с теми, кто мне ну уж очень понравится, а не с позиции, «ну может я его узнаю получше». А то мне надоело, что всё время выбирают меня.

* * *

Наступил вечер. С момента как я пришла, пиццерия полностью заполнилась, остался свободным только столик на двоих у двери. На улице люди прогуливались, наслаждаясь последними летними вечерами.

Поняла, что в библиотеку сегодня точно не попаду. Марина уже показала фотографии с путешествия и подарила нам брелки в виде Empire State Building. Поведала, как трудилась на двух работах. Как только у неё сил хватало? Зато, тяжелый труд помог осознать, как важно хорошо учиться, чтобы потом вот так по 18 часов не вкалывать. Теперь она была готова к учёбе и стала больше ценить возможность получить высшее образование. Посмотрим, что она скажет через месяц, максимум к декабрю у неё снова появится желание всё бросить и укатить куда-нибудь подальше отсюда.

– Ну, да, конечно, – озвучила мои мысли Оля, – я тоже каждый семестр говорю, что не буду пропускать и начну писать курсовую, сразу как получу тему.

– Нет. Я поняла, что уж лучше работать на интеллектуальной работе, чем физически вкалывать. Да включать голову не нужно, но устаешь страшно, – утверждала Марина.

– Я предпочитаю чередовать: когда устал от физической, переходишь к работе головой. – Именно из этого состоит работа археолога.

Оля хотела что-то добавить, но остановилась на полуслове. Я услышала, что в кафе кто-то зашёл, она посмотрела на дверь, и её лицо поменялось. Я тоже повернулась и увидела, как в кафе зашла обнимающаяся парочка. Парень показался мне знакомым. Я посмотрела на Олю. Она была в ярости.

– Ах, ты тварь! – Оля вскочила с дивана и побежала к паре.

Точно! До меня наконец-то дошло: это Лёша! Её парень, по крайней мере, был им.

Лёша со спутницей ретировался из пиццерии, Оля последовала за ними.

– Что теперь будет? – сказала Марина, наблюдая за ссорой через окна. – Они же со школы встречаются, сколько, лет пять?

– Вроде того.

– Она надеялась, что он придёт из армии, они поживут немного вместе, а потом через годик поженятся.

Судя по жестам, Лёша не только не оправдывался, а кричал и в чём-то обвинял Олю. Прохожие их обходили. Девушка, с которой пришёл этот козёл, тоже хотела уйти, но он сжимал её руку.

– А теперь что будет? Я за неё боюсь.

Я кивнула в знак согласия. Оля это не мы с Мариной, она больше нацелена на семью, нежели на карьеру или науку. Мы пытаемся найти своё место и понять что правильно и лучше для нас, а Оля уже всё это знает и живёт по понятным ей правилам. Только теперь её мир дал трещину и она либо закроет глаза на эту трещину и продолжит жить как было, либо ей придется строить новый мир.

Оля вернулась и опустилась на диван рядом с Мариной. Мы сидели молча, не решаясь заговорить.

– Вот кобель! Нет ну вы поглядите на эту наглую морду. Я тут Лёшенька то, Лёшенька сё. Всё ради него. Пытаюсь быт наладить, чтобы ему удобно было. А ему и удобно: тут поел, там поспал. – Оля на секунду замолкла, а потом продолжила. – И главное мне говорили, что видели его с другими. Вы понимаете, не с одной. То есть вернулся с армейки и решил нагнать весь год без баб, хотя я теперь сомневаюсь, что он и там себе никого не нашёл.

Она тупо посмотрела вперед. Я не знала, что и сказать, как помочь. Сложно в таких ситуациях успокаивать человека, да и Марина научила, что нужно позволить выплеснуть эмоции, а не успокаивать.

Я присела рядом с Олей и неловко погладила её по спине. Всё же нужно было что-то сказать, но мы с Мариной молчали. Говорить Оле: «да забей ты на этого Лёшу» и перечислить его недостатки – не вариант. Она его все-таки любит, это ничем не изменить, а вот меня за оскорбление объекта любви возненавидеть может.

– Официант, пива, – крикнула Оля.

– Ты же не пьёшь, – напомнила я.

– Я пью, но редко, – это как раз подходящий случай.

Парень в белой рубашке и коричневом фартуке остановился возле нашего столика.

– Светлое? Тёмное? – спросил он с ручкой наготове.

– Светлое, нет тёмное, – сказала Оля, потом отвела глаза от официанта. – Не знаю.

У неё выступили слёзы.

– Ничего не надо. Принесите счёт, – вежливо просила Марина.

Когда он ушёл, Оля уже во всю рыдала у Марины на плече.

– Оль всё будет хорошо, – пыталась успокоить её я.

– Не будет! Он мне всё сказал. Я ему оказывается отра…осточертела ещё до армии, и это он меня жалел, – она сделала большой вдох ртом и продолжила, – и вообще типа я во всём виновата, всё делала не так. Всегда!

Во мне поднялась злость, хотелось открыть ей глаза на её любимого. А лучше пойти и набить ему морду. Марина увидела моё состояние и покачала головой. Нет уж, если она не может ему дать отпор, то хотя бы я ему всё выскажу и покажу какой он скотина. Я встала полная решимости найти его.

– Ваш счёт, – раздалось за моей спиной.

Я повернулась к официанту. Он испуганно посмотрел на меня, положил на стол счёт и исчез. Наверное, настолько явно читалась ярость на моём лице.

– Жень, оплати, пожалуйста, я тебе потом отдам, – успокаивающим голосом сказала Марина.

Я села на своё место и потянулась к рюкзаку.

– Поехали домой, – ласково предложила Марина Оле и они вместе поднялись.

Пока я доставала кошелёк, Олины всхлипы стали тиши. В этот раз официант бесшумно появился и так же быстро, как в прошлый раз исчез, забрав деньги. Оля утёрла слёзы, Марина забрала свой рюкзак и Олину сумку и они направились к выходу.

Пока я убирала кошелёк в рюкзак, заметила, что четыре парня, которые стояли у двери направились в мою сторону. Один в рубашке и классических брюках, остальные в джинсах и футболках. Похоже, они ждали, когда кто-нибудь освободит столик. На вид им было около тридцати, я усмехаюсь: подмечая, что странно называть тридцатилетних парнями, хотя лет десять назад считала их дядями. Я встала, готовая идти, когда они столпились передо мной и загородили проход. Пришлось протискиваться между ними. Тот, что в рубашке отступил назад, чтобы мне легче было пройти, или просто для того, чтобы я не смела его своим объёмным рюкзаком.

Наверное, он думал, что я пройду быстрее и сделал шаг к столику, и мы столкнулись. Я подняла на него не довольный взгляд, в ответ он посмотрел на меня смеющимися, но как-то по-добрыму, светло-зелеными глазами. Его взгляд был наблюдательный, сложилось ощущение, что он видит меня насквозь. Я опустила глаза.

– Извините, – тихо сказала я.

– Сам виноват, – он обаятельно улыбнулся. Его тонкие черты лица напомнили актера из сериала про бой-бэнд. Он снова сделал шаг в сторону и в этот раз подождал пока я пройду.

Сквозь заполненный зал, я всё-таки выбиралась к выходу, за четырёх местными столиками сидело по 6–7 человек. У двери мне почему-то захотелось ещё раз взглянуть на того, в рубашке. Что-то в нём было, в его глазах. Пока его друзья диктовали официанту заказ, он смотрел на меня. Я быстро отвернулась и очень вовремя, потому, что ещё шаг и я бы влетела носом в стеклянную дверь.

Свежий, вечерний воздух на улице приятно освежал, но перед глазами остался образ парня в белой рубашке с наблюдательным взглядом.

Марина и Оля смотрели на дорогу.

– Чего ты так долго? – недовольно поинтересовалась Оля.

– Выход забаррикадировали, – ответила я, подтягивая рюкзак повыше, – ты как?

– Такси, – оповестила Марина.

К нам подъехала серая машина. Мы сели на заднее сидение. Олю посадили между нами, чтобы ей не пришло в голову выйти из машины на полном ходу. Она назвала адрес, где жила с Лёшей и начала тихо плакать.

6

Утром, как только открылась библиотека, я отправилась туда. Пока ждала, когда мне принесут книгу, проверила телефон. У Оли с вечера тихо. Непонятно они вчера разобрались во всём или её Лёшинька вообще домой не возвращался. Она не ответила ни на одно моё сообщение. Было жалко Олю. Она заботливый, добрый человечек, хотелось, чтобы подруга нашла того кто бы её любил и ценил.

Как только я получила нужную книгу, мне не терпелось узнать, что об амазонках упоминал Гомер. Так что выйдя из библиотеки, я завернула в центральный парк. Похоже, в последний летний день все решили выбраться на свежий воздух: йогини, молодые и пожилые парочки, люди с собачками и мамочки с детьми. Последние мерно прогуливались, а их чады носились по тротуару и создавали шум. С трудом, но я нашла место подальше ото всех, села на траву между деревьев и открыла книгу.

Обычно я быстро забываю о реальной жизни и погружаюсь в текст, но в тот день меня всё время отвлекало воспоминание предыдущего вечера, тот момент, когда я выходила из пиццерии. Я задавалась вопросом: почему он так посмотрел на меня? Всё время вспоминались эти улыбающиеся глаза. Что-то в них было такое…

Отогнав бесполезные мысли, я открыла книгу с выцветшей обложкой. Первый лист оказался потрёпанным и еле держался. По всей книге, где карандашом, где ручкой виднелись заметки тем же красивым почерком, которым перед первой песнью вывели "истфак forever". Далее почерк становился мельче и менее разборчив. Меня улыбнуло, что даже книги хранят следы своих читателей, но я ещё в школе усвоила, что в книжках писать нельзя, иначе в конце учебного года библиотекарь, увидев надпись в одной книге, внимательно пересмотрит все и заставит стирать всё написанное, даже если надписи достались тебе по наследству, от ученика, который владел учебником в прошлом году.

В песне второй Гомер упоминал некую амазонку Мирину:

«Есть перед городом Троей вдали на широкой равнине

Некий высокий курган, отовсюду легко обходимый.

Смертные люди курган тот высокий зовут Батиеей,

Вечноживущие боги – могилой проворной Мирины».

На третьей песни в меня прилетел мячик, которым недалеко игрались дети, и я поняла, что на сегодня со свежим воздухом надо заканчивать. В парке стало совсем шумно.

Я шла через главный вход парка, где стоит памятник Ленину, когда на скейте мимо меня проехал подросток, лет семнадцати, с зелёными глазами, прям как у того парня из пиццерии. Я испугалась: ещё не хватало влюбиться. Только с одним рассталась, наконец-то свобода и всё моё время принадлежит одной мне. И уж лучше я посвящу его исследованию. Поэтому глаза забыть, воспоминания стереть, – приказала я себе.

Оказавшись дома, я первым делом подошла к карте, которая висела в моей комнате между кроватью и столом и нашла место, где когда-то была Троя. Бывший полуостров Троада, который теперь назывался Бига входил в состав турецкой провинции Чанаккале. Именно там при раскопках холма Гиссарлык Генрих Шлиман обнаружил руины Трои в конце 1860-х гг. Где-то там и покоится проворная Мирина, в другом переводе, её называют «быстроногой». Было бы круто её найти – подумалось мне. Троянская война началась в 1260 г. до н. э. и закончилась в 1180 г. до н. э. Гомер писал, что Мирина похоронена перед Троей, вероятно, что погибла она до троянской войны. Судя по всему, её почитали, и она была не последним человеком в то время. Но почему её погребли возле Трои?

Википедия говорит, что Мирина была царица ливийских амазонок. Можно даже найти её профиль на монетах, а под профилем надпись «ΜΙΡΕΙΝΑ», с другой стороны монеты, она же, но в полный рост, а по ободку изображены две лавровые ветви организующие собой круг. Оказалось, что позднейшие комментаторы объединили оба гомеровских названия, и Батиея-Мирина[5] стала дочерью Тевкра и женой Дардана. Родоначальницей троянских царей. Отсюда и сохранившиеся монеты. Но как же она записалась в амазонки, было неясно.

Известно, что общество тех амазонок было полной противоположностью патриархальному: мужчины вели домашнее хозяйство и растили детей, а женщины руководили государством и воевали. Помимо амазонок, в Африке было ещё несколько воинственных женских рас, из числа которых Диодор[6] назвал горгон, с которыми воевала Мирина.

Диодор Сицилийский писал, что ливийские амазонки жили гораздо раньше малоазийских, совершили великие подвиги, но исчезли за несколько поколений до Троянской войны. Самой известной амазонкой того времени была Мирина. Под её предводительством Амазонки прошли Египет и Аравию, покорили Сирию, прошли Малую Азию, где основали ряд городов и святилищ. Так же она развязала войну с горгонами в ходе которой погибло много амазонок. Сама царица Мирина с большей частью своего войска погибла в сражении с фракийцами, которыми руководил царь Мопс Фракийский.

Если всё так как писал Гомер и после гибели Мирины выжившие амазонки похоронили её под стенами Трои, то Мирина должна находится на территории современной Турции, там где раньше располагалась Троя. А с чего бы не верить Гомеру? Генрих Шлиман нашёл по этой книге саму Трою! Шлиман! Точно! Я поняла, что о поисках Мирины можно забыть и разочарованная села на кровать. Генрих Шлиман нашёл место где располагалась Троя. Только вот он копал до тех пор, пока не отыскал, как потом сам назвал, «клад Приама», но нашел он его в слое который сейчас называют Троя II – это примерно 2600–2300 гг. до н. э., тогда как в Илиаде описывается Троя VII, а это 1300–1200 гг. То есть он докопался до времен более ранних, не обращая внимание на предыдущие слои, в которых и хранилась информация о временах Приама. Археологи не с проста пользуются кисточками и всё тщательно фиксируют. Шлиман был непрофессиональным археологом и загубил то, что могло раскрыть многие секреты древности. Да, уж, теперь я поняла за что его ненавидят многие археологи. И конкретно в тот момент и я. Такое открытие загубил!

Зато, можно смело надеяться, что амазонки существовали. Может Шлиман и не самым правильным образом провёл раскопки, но он не просто внёс вклад в развитие археологии как науки, но и показал, что древняя литература, и поэмы Гомера в частности, не сказки, а богатейший источник знаний, открывающий достоверные подробности из жизни древних греков. Этого бы не произошло, если бы не его упорство. Что если бы в детстве он послушал отца и отказался от затеи найти легендарный город, про который прочитал в книге? Хотя и в более взрослом состоянии Шлиману объясняли, что никаких письменных свидетельств о Троянской войне не сохранилось. Не было ничего кроме устных преданий и песни бродячих певцов, воспевавших подвиги неуязвимого Ахилла и хитроумного Одиссея, которую и взял за основу слепой певец Гомер, хотя жил намного позже, чем произошли описываемые им события. Из этих песен он сложил большую поэму под названием «Илиада» с помощь которой Шлиман и нашёл Трою. Значит, и я могу допустить, что в древнегреческих сказках есть большая доля правды.

Я сделала перерыв и написала Оле, чтобы узнать как у неё дела. Ответа не было. Позвонила. Ничего. Марина тоже не говорила с Олей с сегодняшнего утра. Мы решили подождать полчаса и если Оля не объявится, то поедем к ней. Я не доверяла этому Лёше. Никогда не понимала, что она в нём нашла, на мой взгляд, ни красоты, ни ума и характер паршивый. Зачем его такого терпеть? Я написала ещё одно сообщение и пока ждала ответа, вернулась к амазонкам. Вот кто не позволял мужчинам плохо обращаться с собой: голову с плеч и дело с концом.

Несмотря на то, что амазонок, как и скифов, характеризуют как кочующие племена, часто упоминают точные места, где они обитали. Во времена Мирины – на острове Геспера, расположенном на озере Тритонида, сейчас – это Ливия, Африка. Я сразу отметила это на карте, а рядом с Троей прикрепила выписанный стих из «Илиады» о Мирине.

Смотря на карту, я думала, что может всё-таки удастся найти их город, хотя это совсем другое государство. Даже если я окончу вуз на отлично, это не значит, что смогу получить разрешение на проведение раскопок в любом месте на планете. Но всё же то, что у амазонок были города, нужно помнить, вдруг пригодится в будущем. А пока я вернулась к чтению Гомера.

Война ахейцев с троянцами продолжалась девять с лишним лет. В «Илиаде» описывается эпизод, который случился на десятом году. Агамемнон отобрал у Ахиллеса красавицу – пленницу Брисеиду, полученную Ахиллесом при разделе награбленного. Разъярённый Ахиллес отказался сражаться с троянцами и через свою мать, богиню Фетиду, умолил Зевса даровать в бою победу троянцам до тех пор, пока Агамемнон не возвратит пленницу обратно Ахиллесу. Зевс внял мольбам Фетиды и в это время могучий Гектор во главе троянцев разбил ахейцев, прорвался к кораблям и начал их жечь. Любимый друг Ахиллеса Патрокл с трудом умолил сына Фетиды позволить облачиться в его доспехи и во главе войск отразить Гектора. Патроклу удалось отогнать троянцев от кораблей, но, увлеченный боем, он пренебрег предупреждением Ахиллеса не преследовать врагов до Трои. Гектор под стенами Трои убил Патрокла. Ахиллес отбросил свой гнев, вернулся в строй, разбил троянцев и в единоборстве убил Гектора. Старый царь Приам, отец Гектора, с разрешения Зевса, ночью встретился с Ахиллесом и вымолил у него тело сына для погребения. Описанием похорон Гектора и кончается «Илиада».

Но Троянская война на этом не закончилась. После гибели Гектора Трое пришлось тяжко. Единственного их героя убили, и они отсиживались после этого в городе, ожидая конца, но неожиданно на помощь прискакала царица Пенфесилия с армией бесстрашных амазонок на быстрых конях. К этому её побудили собственные интересы, а не любовь к троянцам или ненависть к ахейцам. По легенде однажды на охоте Пенфесилия нечаянно убила свою сестру, оскорбив этим богиню охоты Артемиду. Узнав, что Артемида помогает троянцам, Пенфесилёя решила, что её собственная помощь Трое вернёт благосклонность богини.

Древнеримский поэт Вергилий писал о Пентесилее так:

«Вот амазонок ряды со щитами, как серп новолунья,

Пентесилея ведет, охвачена яростным пылом,

Груди нагие она золотой повязкой стянула,

Дева-воин, вступить не боится в битву с мужами».

В другом переводе «золотую повязку» назвали поясом:

«Свирепый Пентесилея, золотой пояс, закрепленный под её обнаженной грудью, ведёт её боевые линии амазонок со своими полумесяцами-световыми щитами… воин, дева, которая осмеливается сражаться с мужчинами».

Как только царица амазонок достигла Трои, тут же ринулась со своим войском на греков и заставила их бежать к морю. Ахилл вмешался в бой и в поединке смертельно ранил Пентесилею. Когда он снял с неё шлем, то поразился красоте амазонки и влюбился в умирающую, поднял на руки и вынес из боя. После окончания сражения, где победили греки, Ахилл выдал тело царицы и тела всех погибших амазонок троянцам и те устроили пышные похороны погибшим героиням.

В итоге для греков, а позднее и римлян, воинственная амазонка, погибшая в бою, стала символом любви, которая сильнее смерти. Не думаю, что это бы понравилось амазонкам это «немного» расходилось с их философией. Но что поделать образ Пентесилеи украшает бесчисленные римские и греческие саркофаги, вазы и рельефы. Он вдохновляет художников, поэтов и писателей вплоть до наших дней.

Нет, серьезно, есть даже опера, где эту всю историю переврали. У Клейста[7] она влюбляется в героя ахейцев Ахилла, забыв о том, что замужество амазонкам запрещено. Ахилл тоже влюблен в Пентесилею и находит единственный способ соединиться с ней – это вступить с ней в поединок и уступить. Не поняв замысла Ахилла, вышедшего на бой безоружным, Пентесилея в гневе спускает на него псов и убивает любимого своими руками, терзая Ахилла наравне с собаками. Когда сознание возвращается к ней, Пентесилея умирает, не в силах пережить утрату любимого.

Вскоре я выяснила, что Пентесилея и Ипплолита обитали в Фемискире. Сейчас такого города не существует, но раньше город Фемискира находился между реками Иридой и Фермодонтом впадающим в Чёрное море. Сейчас это Ешильырмак и Терме, которые протекают в Турции.

Взглянув на карту, понимаю, почему амазонки пришли на помощь к Трое – они ведь были соседями. Но почему они прибыли только к концу войны? В любом случае я убедилась, что слишком много деталей о них известно, чтобы считать этот народ мифическим. Если амазонки не существовали в том виде как их описывали, то у них были прототипы. Сомнения по поводу их существования полностью развеялись, хотелось искать дальше, но меня отвлек телефонный звонок.

Марина сообщила, что надо срочно ехать и помогать Оле с вещами. Будет переезжать. Всё-таки решилась его бросить. Удивительно, другая бы ещё вчера вечером собрала чемоданы и скрылась в неизвестном направлении. Но сколько бы мы с Мариной не объясняли, что себя надо уважать, а не бегать за Лёшенькой, Оля думала, что сможет всё исправить. Только кто ей сказал, что она должна это делать? Не она же всё испортила! Сложно ей придется в браке, – заключила я. В отношениях либо ты бегаешь за кем-то, либо за тобой. Второй вариант приятнее.

7

Мы с Мариной прибыли одновременно. Она была настроена воинственно.

– Вот пусть только он попадется мне на глаза, – было первое, что я от неё услышала. Она злилась, так как узнала, что инициатором разрыва был Алексей.

Когда мы постучали, нам никто не открыл. Я повернула ручку, дверь оказалась не запертой. Мы с Мариной переглянулись. Я почувствовала себя в детективном сериале. Мы медленно прошли в прихожую и заглянули в зал. Оля, сидела в слезах, в окружении разбросанных на диване вещей. Семьдесят процентов комнаты занимал разложенный диван, а остальное пространство пустые сумки, лежащие на полу. Оказалось, Лёша ушёл рано утром, даже не предложив помочь. Приступить к сборам смогли только после того как успокоили Олю. В итоге мы с Мариной раскладывали одежду по сумкам, а Оля рассматривала памятные вещи.

– Да выбрось ты это, – говорила Марина на любой такой «сувенир», объясняя, что чем больше избавиться от того что окружало в прошлой жизни, тем быстрее пройдут чувства.

– Нет, ты что, я не могу, – каждый раз твердила Оля.

Разобравшись с вещами в зале, мы с Мариной перешли на кухню.

– Ладно, пусть оставляет засохшие букеты и пыльные игрушки, – всё равно больше всего на неё подействует перемена места, – рассуждала Марина. – Хочет не хочет, забудет.

Ей попалась на глаза кружка с надписью «любимой крошке».

– Хотя от этого всё же стоит избавиться.

Только Марина собралась спрятать кружку подальше, как в кухню протиснулась Оля и отобрала её у Марины и снова заплакала, прижимая кружку к груди.

– Он мне её на восьмое марта подарил, – сквозь плачь пояснила Оля и ушла обратно в зал.

– «Любовь – это страдания, – сказала обезьянка, обнимая ёжика», – процитировала Марина старый статус из аськи.

Я засмеялась – не место и не время, но я уже не могла сносить эту гнетущую обстановку. Марина сказала, что судя по всему Оля получает от своих мук кайф, иначе бы давно послала его и была счастливой или приняла ситуацию и жила не обманывая себя. Мы сошлись на том, что у каждого свои бзики. Оля наша подруга и нам нужно принимать её такой, какая она есть, и если уж хочет страдать, то мы всё равно будем пытаться привести её к счастью.

Вместо того чтобы собирать кухонные принадлежности, Оля предложила попить чая – откладывая отъезд. Мы отказывались, но потом сдались. Стол на кухне оказался слишком маленьким для троих, поэтому я составила Оле компанию и пока мы пили чай, Марина показывала ей вещи, спрашивая что из этого берём. Только Марина достала эмалированную кастрюлю с цветочками, Оля сразу определила:

– Нет, это ему. А то как же он? – и так она говорила практически на все вещи.

Я молча пила фруктовый чай и думала «Бывают же женщины в русских селеньях». Оля мне больше напоминала сорокалетнюю даму из деревни, которая обо всех заботится. Только вот забывает о самой себе. А ведь если не ты, никто не позаботится.

В итоге Марина сдалась и присела на табуретку возле окна. Ей надоело воевать с Олей и объяснять, что такого придурка как Лёша жалеть не надо. Но Оля её не слышала.

– Ладно, – сказала Марина, – допили? Я вызываю такси, – Марина достала телефон и набрала номер. – Куда едем?

– Я ещё не знаю.

Марина округлившимися глазами посмотрела на Олю. В трубке кто-то её звал.

– Извините, – сказала Марина и сбросила звонок. – То есть ты собрала вещи, чтобы переезжать, но не знаешь куда?

– Я просто знаю, что здесь больше находиться не могу, – я как подумаю, что когда меня не было, он… – Оля снова начала плакать.

– Джизус Крайст![8] – воскликнула Марина и вопросительно посмотрела на меня. Я пожала плечами.

– Я бы предложила в общагу, но там, насколько я знаю, нет свободных мест. Я, конечно, могу позвонить и уточнить, – говорила Марина и гладила по голове Олю в такт всхлипов, – но смогут ли они сразу вселить не уверена.

– Где я найду квартиру 31 августа?

– Я не пойму, почему ты должна переезжать? Пусть сам выметается! – разозлилась я.

– Я не могу здесь находится, понимаешь?! Когда я приехала с экспедиции, я нашла здесь пару вещей, ну, знаешь… думала сама забыла, что это моё. И только сегодня утром всё соотнесла. Ещё не известно кого и сколько он сюда приводил.

Оля встала из-за стола и убежала в зал. Мы с Мариной переглянулись.

– И что нам делать?

Я, не отвечая отправилась вслед за Олей и присела рядом с ней на диван.

– Можешь пожить у меня, мать сейчас отсутствует и не понятно когда вернётся. У нас даже есть свободная комната, – успокаивающе сказала я.

Оля подняла на меня заплаканные глаза.

– Правда?

– Да.

– Спасибо! – сказала она и обняла меня в знак благодарности.

– Решено! – сказала Марина, прислонившись к дверному проёму. – Валим, а то уже я не могу здесь находиться. – Она достала телефон и вернулась на кухню, чтобы заказать такси.

Мы с Олей, застегнули чемодан и вынесли сумки к двери.

– Мне срочно нужен свежий воздух, – сказала Марина, зайдя в прихожую, – Я забираю самое тяжелое и жду вас внизу.

8

Прошла неделя после Олиного переезда. Когда мать начала жить со своим ухажёром, я быстро привыкла к одиночеству и радовалась, что она больше не мешает мне своими вопросами. В особенности ей удавалось заходить в самый разгар моих размышлений, когда вот-вот решишь загадку и чувствуешь, как все ниточки фактов связываются, собирается пазл, и ещё чуть-чуть и… раскрывается дверь и входит она, требует помыть посуду или найти в интернете какая будет завтра погода. Это в лучшем случае. Зачастую, просто кричит моё имя с кухни, приходится бросать все дела, плестись туда, а оказывается, она хотела спросить буду ли я чай. Теперь из-за невозможности мне так докучать, она просто звонит в неподходящий момент. Интересно, как у неё так получается?

Оля, как соседка по жилью, этим не грешила, её зачастую вообще было не слышно, и это я заглядывала к ней, чтобы убедится, что всё хорошо. Не уверена, что Оля подыскивала себе новое жилье, скорее надеялась, что Леша позовёт обратно и главное она бы побежала. Грустно было за этим наблюдать. Все дни она валялась в кровати и смотрела сериалы, садилась за них сразу как приходила с учёбы. Я надеялась, что с началом учебного года её увлечет студенческая жизнь, но это не сработало.

Вечерами, когда Оля бывала особенно грустной, я старалась не оставлять её одну и смотрела сериалы с ней. Мы перешли на детективы, но даже когда там вырисовывалась любовная линия, Оля начинала всхлипывать, что уж говорить о мелодрамах. Когда мне казалось, что она пришла в себя, я возвращалась в свою комнату заниматься исследованием, то слышала всхлипы из соседней комнаты. Марина боялась, что Оля может с собой что-то сделать. Я, конечно, приглядывала за Олей, но тяжко было осознавать, что я ничем не могу помочь, Оля должна была сама разобраться и преодолеть эту ситуацию.

Прошёл ещё месяц. Мы с Олей существовали всё так же: учеба, сериалы… Когда я шла искать доказательства существования амазонок, подруга оставалась грустить. К счастью, с каждым днём ей становилось всё лучше. Она включилась в социальную жизнь, была в курсе всего, что происходило на факультете и за его пределами.

Кроме города, где жили амазонки, мне не удалось больше ничего выяснить. К сожалению, ту быстроногую амазонку которая похоронена под Троей уже не найти, а упоминания где бы могли находиться останки других воительниц не попадались. Амазонки были кочевым народом, и умирали в пути и в войнах, не известно было ли общее место захоронения.

Как-то вечером, когда я изучала очередную древнюю книгу, в которой находила много интересного, но ничего полезного для моего исследования, я услышала как кто-то ключом открывает входную дверь. Я вышла в прихожую. Олины ботинки стояли на месте, значит, она уже пришла и сидела у себя в комнате, так что это мог быть только один человек. Дверь открылась и я поняла, что моему покою пришёл конец: мать вернулась. И что ещё хуже – с вещами.

– Помочь матери не хочешь? – приказным тоном спросила она, остановившись на пороге.

– Привет! – ответила я и взяла тяжелую сумку.

– Да, эту, и ту, что на лестничной площадке, тоже занеси.

– Ты решила вернуться? – мягко спросила я. – Надолго?

– Насовсем! – сказала она так, чтобы и соседей сразу оповестить.

Интересно и сколько продлится её «насовсем»? Я занесла все сумки и спросила – всё? – надеясь, что могу обратно вернуться к очередной древней книжке.

– Иди обниму, – она прижала меня к себе.

Мама не слишком высокая, метр шестьдесят пять, но всё равно выше меня. Короткие светлые волосы. Раньше она была стройненькая, но сейчас с каждым годом прибавляла в килограммах.

– Иди чайник поставь. Уф, как я устала, – она села на шкафчик для обуви, оттягивая воротник кофты.

– Здравствуйте! – раздался вежливый голос позади меня.

– Ой, а это кто? – мать с любопытством рассматривала мою подругу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Генрих Шлиман – немецкий предприниматель и археолог-самоучка, один из основателей полевой археологии.

Вернуться

2

Песня Юрия Визбора, автор слов: Игорь Сидоров, автор музыки: Роза Ченборисова

Вернуться

3

«Маленький ёжик» – детская песенка на стихи Владимира Москвина.

Вернуться

4

древнегреческих

Вернуться

5

Батия (др. – греч. Βάττεια или Βατέα) в древнегреческой мифологии – родоначальница троянских царей, дочь одного из царей Малой Азии Тевкра, выдана замуж за прибывшего сюда из Греции Дардана, который унаследовал царство тестя и назвал страну по своему имени Дарданией. Батия имела от него сыновей Ила и Эрихтония, который имел сына Троса, ещё раз переименовавшего страну.

Вернуться

6

Диодор Сицилийский – древнегреческий историк и мифограф родом из сицилийской Агирии. Он составил обширный исторический труд под названием «Историческая библиотека» где в синхронном порядке излагалась история Греции, Рима и отчасти Востока с древнейших, мифологических времён до середины I века до н. э.

Вернуться

7

Генрих фон Клейст (1777–1811) – немецкий драматург, поэт и прозаик. Написал трагедию ««Пентесилея» (1808) по мотивам античного мифа о царице амазонок Пентесилее.

Вернуться

8

Восклицание Jesus Christ с английского переводится как «Господи Иисусе!»

Вернуться