# Обрыв желаний

Владимир Колычев

Южный курорт обещал Полине не только приятный отдых, но и долгожданные перемены в личной жизни. Однако, вместо красивого романа несчастная женщина столкнулась с серьезными испытаниями. Сначала кто-то скинул со скалы ее навязчивого соседа по номеру. Следом произошло еще одно убийство. В обоих случаях жертвы успели поссориться с Полиной, и следователь посадил ее в изолятор как подозреваемую. Когда же случилось третье убийство, сыщикам стало ясно, что настоящий душегуб гуляет на воле, и что он не только безжалостен и изворотлив, но и… явно не в своем уме. Еще одна захватывающая история, в которой человеческие чувства проходят жестокие испытания суровыми обстоятельствами. Автор-сила, автор-любовь, автор-ностальгия – по временам, когда миром правили строгие понятия и настоящие мужики.

© Колычев В.Г., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

## Глава 1

Облака спускались к морю, как белые овечки – к водопою, с высоких гор, по выжженному солнцем небосклону. Неслись к горизонту и крикливые чайки с их директорской важностью и вороватыми повадками.

На балконе отеля стояла стройная, русоволосая, не первой молодости женщина в мешковатом платье мышино-серого цвета. Ее взгляд скользил вниз по склону прибрежной горы. В руке широкополая розовая шляпа, в ногах чемодан в упаковочной пленке, за плечами дальняя дорога. Полина и хотела бы увидеть главное, за чем приехала, но вид на море почти полностью закрывали горы, обступившие отель с трех сторон.

Южный склон обрывался над морем, западный переходил в ущелье, которое отделяло одну прибрежную гору от другой. На этой другой горе, возвышаясь над морем, с трех сторон охваченный зеленой порослью, в ярком солнечном свете белел каменный выступ, на котором стоял человек – то ли в пробковом шлеме, то ли с «пельменем» на голове. Расстояние не позволяло разглядеть его в подробностях, более того, возможно, это и не человек вовсе, а сухое дерево с обломанными ветками. Зрение у Полины острое, но слишком уж далеко до белого камня.

Если это все-таки человек, то стоял он на самом краю обрыва и смотрел вниз, приложив правую руку к уху, возможно, разговаривал по телефону. Полине тоже вдруг захотелось оказаться на этой скале в объятиях семи ветров и глянуть на море с шаткой высоты. Она повернула голову вправо, взглядом отмерила расстояние до контрольно-пропускного пункта, мысленно прошла путь до развилки. Одна дорога, петляя в горах, тянулась к поселку, другая, узкая, уходила к ущелью, возможно, тянулась до самого утеса.

Полина пожала плечами. Хватит ли ей настроения на такую авантюру? Она ведь даже толком не заселилась: ключ от номера получила, но горничная не закончила уборку, просила немного подождать, вот и пришлось выйти на общий балкон. Родной дом остался далеко позади, а проблемы отправились в путь вслед за ней – догоняют, наваливаются, загружая сознание. С работой не все гладко: не заладилось с новым начальством, как бы не уволили, пока она в отпуске. А еще дочек в школу собирать, одежду покупать, ранцы, карандаши, пеналы – до копейки придется потратиться, на какие шиши потом жить, если сократят?..

Полина не хотела ехать на юг, но мама сбила ее с толку, оплатила тур, перевезла детей к себе, сама собрала чемодан и фактически выставила дочь за дверь. Полине уже тридцать шесть, возраст для женщины, можно сказать, критический, и годы проходят мимо, и женихи. Она работала в женском коллективе, не складывался у нее служебный роман, но вдруг повезет с курортным? Может, и выплывет что-то, если стоять на берегу и ждать у моря погоды. Желательно с удочкой, но это вряд ли.

– С ума сошел? – До слуха донесся женский голос: и возмущение в нем, и кокетство.

Лоджия с торца корпуса разделялась на две не совсем равные половины. На большую выходила общая дверь и окна однокомнатного люкса, который находился справа по коридору. С этой же половины можно было попасть на пожарную лестницу, пронизывающую балконы от крыши до самой земли. Левая половина лоджии принадлежала двухкомнатному люксу. Видимо, дверь в этот номер была приоткрыта, и Полина снова услышала женский голос.

– Сейчас Леша придет!

И еще слух уловил, как скрипнула кровать, кто-то кого-то на нее посадил. Или даже уложил.

– Ему же будет хуже!

Мужской голос стремительно приближался, Полина повернула голову и увидела, как сдвигается штора за дверью, как появляется мужская волосатая рука. Прежде чем отвернуться, она успела заметить на запястье часы – с темным стеклом и светящимися цифрами под ним.

Дверь с легким стуком задвинулась, стало тихо, только чьи-то растрепанные ветром голоса доносились снизу да растопленный на солнце звон цикад приятно щекотал слух. Вместе с дверью захлопнулся и ларчик с тайной на двоих, о которой, возможно, мог узнать третий, некто Леша. Возможно, муж.

Полина качнула головой, указательным пальцем касаясь подбородка. Кому-то муж и любовник, а кому-то ни того, ни другого. Но уж лучше маяться в одиночестве, чем так бурно жить. Наверное… У нее были мужчины, она ни разу никому не изменила, и к чему это привело? Ни мужа, ни любовника…

Горничная закончила с уборкой, позвала в номер, из жары на открытом воздухе Полина переместилась в кондиционированную прохладу коридора. Ей выпало жить в секторе люкс-класса, только вот номер элитным не назовешь. Санузел обычный, стандарный, а площадь комнаты половинила шахта лифта, находящегося за стеной. Вместо шкафа – вешалка, вместо трюмо – полка под зеркалом, на тумбочке стоял маленький телевизор, который Полина едва не столкнула на пол, вкатывая в комнату чемодан.

– Здесь раньше прислуга жила, – вздохнула горничная, средних лет, измотанная работой женщина, худая, как злая судьба.

В ее грустной улыбке угадывалось и чувство вины, и сожаление, но вместе с тем и тихое, возможно, даже безотчетное злорадство.

– И что? – Полина посмотрела на нее с подозрением и обидой.

Она женщина мягкая, покладистая, но задевать ее самолюбие вовсе не обязательно. Глаза она выцарапывать не станет, но коготки показать может.

– Да нет, ничего, – заметно смутилась горничная. – Просто номер одиночный, и вы одна.

– Одиночной бывает камера, – нахмурилась Полина. – Тюремная.

– Извините.

Женщина поспешила ретироваться, и Полина мысленно поблагодарила ее за это. Хотелось побыть одной, прийти в чувство после долгого утомительного переезда, привыкнуть к новой обстановке. Ну и, конечно же, позвонить маме. Неплохо было бы «поблагодарить» ее за «чудесный» номер, но стоит ли портить настроение и ей, и себе?

За стеной послышался шум: включился электродвигатель и закрутились лебедки. Со своим первым гражданским мужем Полина жила у самого аэропорта, со вторым – у железной дороги, сначала ее доставал шум взлетающих над головой самолетов, затем – грохот проносящихся мимо поездов, теперь вот лифт, но это ненадолго, через две недели, если не раньше, от этого номера останется только воспоминание, хорошо, если приятное.

Полина распаковала чемодан, кое-как разложила вещи, заставила полку под зеркалом баллончиками, флакончиками, пузырьками. Возраст не волк, но приходится от него прятаться – за слоем косметики, который с каждым прожитым годом будет становиться все толще.

Разместилась, распаковалась, расфасовалась, села на кровать и застыла как статуя. В душ надо идти, а усталость, будто камень в ногах, не дает подняться. Душ принять, накраситься, надеть новый пляжный сарафан – и к морю. Но это нужно двигаться, шевелиться, когда так хочется прилечь. А разве ей кто-то запрещает зарыться головой в подушку?

Полина иронично усмехнулась. Да, сейчас она свободный человек – от всех и даже от самой себя. И жениха искать не хотела, отправляясь сюда, да и сейчас нет желания, значит, знакомство с морем вполне можно отложить до завтра. Но пляжным сарафаном она тем не менее обзавелась. И купальник у нее такой же новый. Значит, все-таки теплилось в ней курортное настроение, и сейчас даже не надо делать над собой усилие, достаточно просто расслабиться, и тлеющий уголек вспыхнет ярким пламенем.

И все же усилие она сделала, заставила себя подняться с кровати. Нужно было идти в душ, а ее понесло на балкон.

Номер урезанный, зато балкон полноценный, два кресла там и сушилка для белья. Правда, вид на море открывался с другой стороны здания. Если с общего балкона она могла видеть хотя бы тонкую полоску моря, то здесь ничего, кроме гор. В обзор попадал и белеющий над морем каменистый утес, нужно было всего лишь повернуть голову влево. В этой же стороне находился и балкон соседнего номера – однокомнатного люкса.

Перегородка между лоджиями едва достигала уровня плеча, и Полина смогла увидеть самого соседа. Мужчина выходил на балкон пружинистой походкой энергичного человека. Немолодой, наверняка за сорок, но свежий, стройный, подтянутый. Правильные черты лица, высокий лоб, прямой тонкий нос, небольшой шрам на виске удлинял и без того роскошную правую бровь. В черных волосах едва заметно проблескивала благородно-серебряная седина. В глазах спокойствие и мудрость видавшего виды человека, только вот с Полиной мужчина повел себя не очень умно. Скользнул по ней оценивающим взглядом, но в лице не изменился. Не понравилась она ему, но вид сделал, будто вовсе не увидел ее. И пальцем крутнул перед носом: забыл что-то в номере, вспомнил, нужно вернуться. Обращался он при этом исключительно к самому себе, ведь Полина для него не существовала.

Сосед скрылся в номере, и она сконфуженно поджала губы. Ну да, вид у нее неважный, замотанный, растрепанный, но зачем же так явно выражать свое пренебрежение?

Мужчина мог появиться снова, и Полина сделала вид, будто смотрит на скальный утес. И заставила себя улыбнуться, представив, как прыгает с него в бездну. Никогда. Никогда она не наложит на себя руки ради мужчины. Даже если вдруг потеряет голову от любви. Это просто смешно. И преступно, когда в жизни есть ребенок.

Но все же она прыгнула. С пляжного пирса. В море. Ради себя. Полина не стала принимать душ и краситься, а сразу же отправилась на пляж. И с ходу в море, с головой. Волосы от корней до кончиков намочила, зато встряхнулась изнутри. И кровь повеселела, получив пусть и крохотную, но все же бодрящую порцию адреналина.

Море показалось холодным, но у Полины все равно возникло чувство, будто она попала в объятия жаркого лета. Под водой весело забулькало, привет от Нептуна, а когда она вынырнула, в ушах зазвенел звонкий детский смех – под аккомпанемент мужских и женских голосов. Полина не удержалась и поздравила себя. Отпуск начался еще на прошлой неделе, но активировала она его только сейчас. И почувствовала себя юной девушкой, веселой и беззаботной. Вспомнила, как отдыхала на море с Юрой, ей тогда было всего девятнадцать лет, они резвились, как дети, сигая в море с такого же пирса.

У Юры уже другая, законная семья, он и повзрослел, и располнел, а она все такая же стройная. И свободная. Не хватало только настроения, а, может, и желания вернуть былую подвижность. И даже молодость. Но сейчас настроение не просто поднялось, оно вдруг ударило, как кровь, в голову.

Полина и не заметила, как снова оказалась на пирсе, на этот раз она прыгнула в воду не «солдатиком», а «ласточкой». В следующий заход усложнила себе задачу и разогналась для прыжка.

Это была самая настоящая омолаживающая процедура, в следующий раз, разгоняясь, Полина чувствовала себя двенадцатилетней девочкой, может, потому и забыла об осторожности. Поскользнулась, потеряла скорость, направление и шлепнулась в воду возле самого пирса, больно стукнувшись ногой. А шлепнулась рядом с мужчиной, который чинно, расслабленным брасом подгребал к лестнице с поручнями.

Она обрызгала мужчину с головы до ног, а он уже немолодой, голова седая, на лбу глубокая морщина. Но взгляд бодрый, не мухоморный. Он благодушно улыбнулся, глядя на Полину глазом, в который не попали брызги.

– Извините!

Полина вернулась в привычный образ умудренной возрастом женщины, примерной матери двоих детей, и ей стало стыдно за свое поведение. И боль в ноге она восприняла как наказание за свою глупость.

– Да ничего.

Но боль эта пугала. Вдруг там кровь из раны хлещет или кость сломана. Полина подняла ногу, высунула ступню из воды, но увидела только небольшую ссадину. А мужчина вообще ничего не заметил, потому как потерял к Полине всякий интерес. И, продолжив путь, подплыл к лестнице.

Он и сам не заинтересовал Полину как мужчина. Грубые черты лица, толстые щеки, глубокие носогубные складки, тяжелый подбородок, небольшое пигментное пятно на виске – признак надвигающейся старости. И седина у него с оттенком желтизны. Но все же обида надавила на грудь. Если даже такой мужчина не придал ей значения, то нужно проститься с шансами на женский успех в курортной жизни.

Полина вздохнула, глядя на мужчину, который поднимался по лестнице, подтягиваясь на сильных руках. И лишний вес в нем чувствовался, и живот приходилось втягивать, но не толстый, не мягкотелый. Но ей-то какое до этого дело? Она ему не нужна, а он ей и подавно. Пусть катится к своей жене…

Полина кивнула, разговаривая сама с собой. И у этого дяденьки могла быть жена, и у соседа, а мужчины не все сволочи. Но хватало и таких, которые стреляли взглядами в женщин, даже когда вторая половина грелась под боком. По пути к своему шезлонгу Полина столкнулась с двумя такими женатыми стрельцами. Не очень приятно было ловить на себе потные мужские взгляды, но настроение от этого, как ни странно, приподнялось. Жаль только, разболелась нога.

В пляжный медпункт Полина обращаться не стала, немного повялилась под солнцем с закрытыми глазами и, когда боль стихла, отправилась в номер. Привести себя в порядок – снять усталость, нанести макияж, и на ужин в лучшем виде. И совсем не важно, клюнет на нее кто-то или нет, главное, почувствовать себя женщиной.

Полина прихорашивалась долго и тщательно, навела, что называется, красоту, принарядилась, но, увы, из всего это вышел пшик.

Не успела она выйти из своего номера, как из соседнего появился отталкивающей внешности мужчина с красным от солнца и пива лицом. А если точней, от пива на солнце. Пивной перегар ни с чем не перепутаешь. Куда сложней отличить платину от хорошего серебра, именно поэтому Полина не взялась бы сказать, из чего сделана цепочка на его толстой шее.

Сначала он смерил Полину придирчивым взглядом, недовольно цокнув при этом языком, затем движением руки показал на открытую дверь у себя за спиной:

– Ну чего стоишь? Заходи!

От возмущения Полина хватанула ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. С чего это она должна идти в номер к этому толстопузому борову? А он действительно похож был на свинью как повадками, так и комплекцией. Крупный, толстый, глазки маленькие, заплывшие жиром, нос крупный с приплюснутым кончиком.

– Глянь пойди, что там творится! – Он снова кивком показал на свой номер.

Полина едко усмехнулась, вспомнив руку с темными подсвеченными часами, обладатель которых не хотел ждать какого-то Лешу. И, возможно, уложил в постель его жену. Еще Полина помнила, как звучал мужской голос из приоткрытой двери. С ней сейчас разговаривал совсем другой мужчина. Может, он сам что-то и натворил, застав жену с любовником. Возможно, там трупы в номере, и не надо вляпывать Полину в эту историю.

– Чего тебе смешно? – Физиономия у Леши, если это был он, стала еще красней, хотя, казалось бы, куда уж больше.

Мужлан, казалось, едва сдерживался, чтобы не наброситься на Полину.

– Я сейчас охрану вызову! – пригрозила она.

Можно было убежать от этого недоумка, но босоножки на каблуках, а крем на ногах не совсем еще впитался – как бы не споткнуться. К тому же сама по себе попытка к бегству могла окончательно взбесить буйнопомешанного. Впрочем, к этому же могла привести и просто угроза, а слово уже сказано.

– Какую охрану?! Тебя же уволят! – отрыгнув перегарный воздух, ухмыльнулся Леша.

– Уволят?!. – Наконец-то Полина все поняла. – Я не горничная! Это обычный номер!

Она показала карточку, с помощью которой открывала дверь в свой номер.

– И ты обычная?

– И я обычная.

– Ну, если обычная, заходи!

Леша схватил Полину за руку, потащил в номер. Она знала, как нужно поступать в таких случаях, но указательный палец у мужлана был толстым, как сарделька, Полина едва не лопнула от натуги, пока взяла его в захват. Она оттянула палец вверх до упора, заставив хама вскрикнуть от боли. И разжать руку.

Ему это не понравилось, он толкнул Полину в плечо, она упала.

– Помогите! – громко крикнула она.

– Да чего ты? – скривился хам. – Я же заплачу!

Он шагнул к Полине медленно, а нагнулся быстро и, схватив ее за руку, резко потянул на себя. Он не помогал ей подняться, просто волок в свое логово.

– Пятьсот баксов за все! – сказал он.

– Помогите!

– Уговорила, штуку!

Полина упиралась, даже смогла укусить насильника за руку, но все-таки оказалась у него в номере. Он швырнул ее на пол, потянулся к двери, но закрыться не успел.

– Что здесь происходит? – жестко спросил мужской голос.

В номер стремительно входил чернявый из соседнего люкса. На этот раз он просто не мог не заметить Полину, которая поднималась с пола, оправляя платье. Но и Леша смотрел на нее – как на свою законную добычу, которую у него собирались отобрать.

– А ну вали отсюда! – набросился он на непрошеного гостя.

– Да?! – Чернявый даже обрадовался, вскинул вверх руки, сжимая кулаки.

Он, казалось, хотел взлететь, чтобы наброситься на противника с ястребиной высоты. Он чувствовал себя орлом, но не взлетел, не было у него для этого крыльев.

– Ну держись! – взревел Леша.

И, стремительно шагнув к противнику, размашисто махнул рукой. Мужчина увернулся от летящего в голову кулака, но в ответ ударить не рискнул. Он вел себя вовсе не трусливо, как раз наоборот, но Полине почему-то показалось, что ему не хватало уверенности в своих силах.

– Ну иди сюда!

Леша ударил ногой, и чернявый отскочил от него. Леша за ним, он от него. Полина тоже выскочила в коридор.

– Помогите! – крикнула она.

Ее сосед и хотел бы ответить ударом на удар, но что-то ему мешало, возможно, страх испортить свою внешность. Но в целом он держался очень достойно. И с легкостью уходил от ударов. И при этом героически улыбался.

А со стороны общего холла в коридоре появился еще один уже знакомый – пожилой седовласый мужчина. Такой же тяжеловесный, как Леша, но уж куда более располагающей внешности. Походка твердая, напористая, как у должностного лица, который, кровь из носа, должен остановить безобразие. Возможно, это был начальник охраны отеля, хотя наряд у него определенно пляжный – шорты, рубаха с якорями, бутафорская фуражка с морской кокардой. Но разве сотрудник отеля не имеет права на законный выходной?

Седовласый не церемонился с дебоширом, стремительным шагом сократил расстояние до него, поймал за руку и заломил ее за спину также ловко, как сосед Полины уходил от ударов. Несколько точных и сильных движений поставили Лешу на колени. Требуя пощады, хам шлепнул по полу свободной рукой.

– Вы кричали? – спросил седовласый, слегка ослабив хватку.

Он смотрел на Полину с суровой иронией победителя.

– Слышь, ты! – шипел Леша, но руку от пола не отрывал.

– Девушку к себе в номер тащил, – кивнув на Полину, сказал чернявый.

Он был в одной рубашке, но при этом поправлял на себе воображаемый пиджак, пальцами взяв его за лацканы.

– Статья сто двадцать шестая, похищение человека, до двенадцати лет лишения свободы.

– Да я пошутил! – занервничал Леша. – Приколоться решил!

– Ему лечиться надо. – Полина покрутила пальцем у виска. И, немного подумав, уточнила: – У нарколога.

– Заявление писать будете? – спросил седовласый.

Меньше всего Полине хотелось связываться с полицией, заявления писать, на допросы ходить. Ее всего лишь в чужой номер затащили, а смотреть будут как на изнасилованную.

– Ну, если он больше не будет, то нет… – сказала она, неуверенно кивнув на Лешу.

Если он действительно больной на голову, то все может повториться.

– А мы ему голову оторвем, если будет, – сказал седовласый, усиливая нажим на взятую в захват руку.

– Да не буду!.. – заскулил Леша.

– Тогда исчезни!

Седовласый заставил его подняться и затолкал в номер, закрыв за ним дверь.

– Где-то я вас видел, – сказал чернявый.

Он обращался к Полине, но при этом косил взгляд на седовласого.

– На балконе. – Она кивком показала на свою дверь.

– Да, на балконе.

– Просто я с дороги тогда была…

Полина поморщилась. Она вовсе не обязана оправдываться перед соседом, сдержанней надо быть.

– И я вас где-то видел, – улыбнулся седовласый.

– Спасибо вам! – сказала Полина, с благодарностью глянув на него.

– Ролан!

Мужчина представился, Полина хотела назваться в ответ, но сосед по номеру ее опередил, задав довольно-таки каверзный вопрос:

– А по отчеству?

Он явно намекал на возраст собеседника.

– Ролан Борисович, – не моргнув глазом ответил седовласый.

– Максим.

– А по отчеству? – спросила Полина.

Максим для своих лет выглядел более чем хорошо, но все же он далеко не юноша, и если моложе Ролана Борисовича, то ненамного. И зря он уколол человека, который помог и ей, и ему самому. А еще Полина не прочь была отомстить Максиму за пассаж на балконе. Потому и не удержалась, уколола его им же предложенным оружием.

– Это вовсе не обязательно. – Он подмигнул ей, даже не сощурив при этом глаз.

Одной только мимикой лица подмигнул, вернее, создал ощущение.

– Тогда и я просто Полина.

Максим едва заметно повел бровью, мысленно поднимая ее на смех. Ему совершенно все равно, как ее зовут, могла бы и не представляться. Именно так Полине и следовало его понимать. Она обиделась, хотя и постаралась скрыть досаду.

– Полина, вы бы обратились в службу охраны, – сказал Ролан Борисович.

И кивком показал на видеокамеру, закрепленную под потолком над входной дверью. Служба охраны ловила ворон, но у камеры недремлющее око, и наверняка оно зафиксировало нападение на Полину. Эта запись могла стать для буйного Леши как минимум компрометирующей.

– В службу охраны? – Полина задумчиво посмотрела на Ролана Борисовича.

И он правильно понял значение этого взгляда.

– Я всего лишь следователь, – сказал он, стараясь держаться молодцом. – На пенсии. И на курорте.

– Следователь прокуратуры? – спросил Максим.

– В прокуратуре уже давно нет следователей, – с легкой иронией профессионала сказал Ролан Борисович. – В следственном комитете есть, а в прокуратуре нет.

– Я не юрист, в нюансах не разбираюсь. – Максим даже не изменился в лице. – Я не конфликтую с законом, и мне все равно, как там все устроено.

– Именно поэтому вы всего лишь уклонялись от ударов? – спросил Ролан Борисович.

Он ничуть, казалось, не осуждал собеседника, но где-то в уголках его глаз пряталась едкая ирония.

– Именно поэтому.

– Что ж, похвально.

– Если можно, я разберусь без вас, что хорошо, а что плохо. – Максим не злился, но в его словах звучал вызов.

Впрочем, Ролан Борисович не увидел в этом брошенную перчатку и снова переключился на Полину.

– Если хотите, я сам сообщу об инциденте, – сказал он.

В этот момент появилась молодая белокурая женщина в длинном сарафане без декольте, но с открытыми плечами. Видимо, такой фасон призван был подчеркнуть изящность ее ключиц и скрыть недостаточный объем бюста. Короткий «боб» обращал внимание на красоту смуглой от загара шеи. Четкий овал лица, высокие скулы, глаза небольшие, но выразительные, губы пухлые от природы. Нос непропорционально широкий, с резким закруглением на кончике, но даже с таким изъяном блондинка смотрелась в высшей степени эффектно. Высокая, стройная, изящная. Походка легкая, движения женственно-грациозные. Максим внутренне подобрался, увидев ее. И Ролан Борисович втянул живот. А Полину кольнула зависть. Хотела бы она также поднимать и вихрями вить вокруг себя волны сексуального магнетизма, от которых у мужчин электризуются не только волосы.

Полину блондинка не заметила, оставил ее равнодушной и Ролан Борисович, а на Максиме она задержала взгляд, правда, всего лишь на мгновение. Не замедляя шага, она подошла к двери в двухкомнатный люкс, приложила к считывателю карточку. Полина заметила золотые часы на ее тонком запястье и вспомнила светящийся циферблат за темным стеклом фитнес-браслета.

– Здравствуйте!

Она вовсе не собиралась обращать внимание на невежливость блондинки, просто вдруг захотелось услышать ее голос.

Женщина остановилась, повернула к Полине голову, еще раз скользнув глазами по Максиму.

– Здравствуйте.

Голос по-женски нежный, звучный. И знакомый. Полина его уже сегодня слышала – в крамольной для блондинки ситуации. Вот, значит, у кого богатая личная жизнь. И пьяный муж, который мог устроить ей скандал прямо сейчас. И даже наброситься с кулаками.

– Что-то не так? – спросила блондинка.

Она снова обвела взглядом всех, в том числе и Ролана Борисовича. Наконец-то присутствие трех человек в коротком коридоре показалось ей подозрительным.

Открылась дверь, из люкса показался Леша. С опаской глянув на Ролана Борисовича, он схватил блондинку за руку. Тянуть ее к себе не пришлось: она и сама стремилась поскорее зайти в номер.

– Нормально все! – обращаясь к ней, сказал Леша.

И громко закрыл за собой дверь, оставив после себя свежий перегарный выхлоп.

– Если нормально, то я пойду, – проводив блондинку задумчивым взглядом, проговорил Максим.

И в том же досужем раздумье глянув на Полину, скрылся в своем номере. Без него почему-то стало неловко наедине с Роланом Борисовичем, возникло желание поскорее уйти. Вдруг еще на свидание пригласит, а он вовсе не тот мужчина, который нужен Полине. Хороший он человек, надежный, основательный, но будет ли с ним интересно?.. Да и не собиралась она крутить курортный роман… Ну, если только с Максимом. Но ведь он не предложит… И очень хорошо, что с ним ничего не будет.

– Да, мне тоже нужно переодеться, – сказала она, открывая дверь.

– Может, сходим куда-нибудь вечером? – спросил Ролан Борисович.

Он тоже испытывал неловкость, но ему вовсе не хотелось отпускать Полину.

– Ну, можно, – замялась она. – Но только не сегодня. Я только что с дороги, да и на солнце, кажется, перегрелась.

– Ну, хорошо, давайте завтра, – стараясь скрыть разочарование, сказал он.

Посмотрел на нее, перевел взгляд на дверь, за которой скрылся Максим. И ушел, не дожидаясь, когда Полина закроет за собой дверь.

## Глава 2

Солнце – друг, товарищ и брат, но с ним нужно на «вы». Перейдешь на «ты», получишь врага. Все это Полина знала, понимала, поэтому старалась держаться в теньке. И все равно схлопотала тепловой удар, который привел ее в номер еще до полудня. Приняла душ, смыв с тела морскую соль, и легла под одеяло.

Проснулась в третьем часу, ни озноба, ни усталости, захотелось вдруг подняться, встряхнуться и бегом куда-нибудь. Полину одолела жажда деятельности, а идти она могла только на обед, время еще позволяло. После можно сходить на море или в бассейн, но на пляж Полину совершенно не тянуло. А если в горы?

Она вышла на балкон, сначала глянула на каменистый утес, а затем на дверь в соседний номер. Неплохо было бы прогуляться к обрыву вместе с Максимом, но ему это не нужно, а она не собирается навязываться и в закрытую дверь стучаться не станет.

Обеденный зал стремительно пустел, свежие блюда на раздачу больше не подавались, пришлось довольствоваться остатками роскоши. Полина не придавала еде большого значения, но ее расстроило другое. Может, зря она отказала вчера Ролану Борисовичу? Он мужчина положительный, возможно, надежный, а возраст… Она ведь тоже не очень молодая.

Но напрасно Полина надеялась застать Ролана Борисовича в столовой, пунктуальность у следователя должна быть в крови, даже если он отставной. Наверняка он уже пообедал.

К утесу за ущельем Полина отправилась одна. Чтобы защититься от солнца, надела пляжную шляпу, не пренебрегла и кремом с ультрафиолетовым фильтром.

Возле контрольно-пропускного пункта, у синего скутера с помятым крылом, под высоким раскидистым вязом стоял мужчина с узким лицом, острым носом и сильно выпирающим кадыком. Высокий, костлявый, с плотным крестьянским загаром. И с дымящейся сигаретой в заскорузлых, с грязью под ногтями пальцах. Он держал в поле зрения сразу два шлагбаума, один служил воротами в зону отеля, другой преграждал путь к автостоянке. Но это не помешало сторожу заметить Полину.

– Куда собралась, красавица?

Охранник сощурил глаз, как будто собирался подмигнуть ей. Может, и собирался, но не решился. Как-никак он лицо должностное и не должен грубить постояльцам отеля. А «красавицу» можно списать на комплимент, хотя и включить в категорию излишеств.

– А вам не все равно?

Полина не обиделась, но и расплываться в улыбке, как простушка, не стала.

– Если к скале, то нет. – Мужчина кивком показал как раз в ту сторону, куда она собиралась идти.

– А почему к скале?

– Да всех туда тянет.

– Кого это всех?

– Ну, кто-то просто ходит, а кто-то прыгает.

Мужчина резко опустил руку с тлеющей в ней сигаретой, пепел слетел с кончика, ветер подхватил сгусток золы и развеял в пыль перед самым лицом Полины.

– Куда прыгает? – спросила она, махнув ладонью перед своим носом.

– Куда, куда… С этой скалы раньше людей сбрасывали в жертву богам.

– Это раньше.

– Сейчас люди сами себя в жертву приносят…

Мужчина шутливо улыбался, но в голосе при этом угадывалось напряжение, какое может возникнуть в серьезном разговоре о страшных вещах.

– Не знаю, о чем они там думают, когда прыгают. Там сто с лишним высоты, костей не соберешь… У вас как там с личной жизнью? – неожиданно спросил сторож.

Полина поняла, к чему он клонил, и поспешила заверить его в своем позитивном отношении к жизни.

– Нормально все.

– Ну, если нормально, тогда идите… Только там проход закрыт.

– В смысле закрыт?

– Там ведь мост уже совсем старый, доски гнилые, убиться можно. Да и со скалы прыгают, черти… Черти?! Я так и сказал? – улыбнулся мужчина, обнажая кривые и коричневые от никотина зубы.

– Так и сказали.

– Чертов мост, черти прыгают… Ну да, чертовщина там и раньше случалась. Знаешь, кто такие удды?

– Нет.

– Я тебе потом расскажу. Если вернешься, – понизив голос, траурно тихо сказал сторож.

– А могу и не вернуться?

Полине вдруг захотелось повернуться к нему спиной и бежать в номер. Надеть купальник – и на пляж. Лучше жариться на солнце, чем водиться с чертовщиной.

– Страшно? – спросил сторож, проницательно глядя на нее. И, не дожидаясь ответа, сказал: – Если страшно, можешь идти. Если страшно, ничего не случится.

– Там же проход закрыт.

– Тропинка есть, сразу за поворотом. Орешник там, пышный такой!.. – Мужчина развел руками, показывая, насколько большие кусты ждут Полину.

Она могла повернуть назад, но сторожа, казалось, такой вариант уже не устраивал. Он больше не отговаривал Полину, напротив, чуть ли не заставлял ее идти к страшной чертовой скале. Через Чертов мост. А путь несложный, говорил он, все время по тропинке, вниз к обмелевшей реке, затем снова вверх до развилки, там свернуть влево и дальше по прямой до самого утеса.

– А кто такие удды? – спросила Полина, когда сторож закончил с маршрутом.

– Ведьмы, колдуны, – небрежно махнул рукой мужчина. – Черкесские народные сказки, третий класс детского сада!

– А вдруг эти сказки на самом деле существуют?

– Конечно, существуют! Иди с детством поиграйся!

– А это неопасно?

Охранник нахмурился, смерив Полину взглядом, вздохнул и махнул рукой в сторону главного корпуса. Разочаровала она его, жаль потраченного на нее времени.

– Ну, если неопасно, пойду гляну, что там.

Мужчина пожал плечами, молча полез в карман за сигаретами. И когда Полина была уже далеко, бросил ей вслед:

– На самый край не становись. И вниз не смотри.

И снова страх запустил в душу свою холодную руку. Но Полина не остановилась. Метров двести прошла по хорошей асфальтированной дороге, по солнцу, затем свернула на широкую тропку, а там приятная тень и даже прохлада. Щебет птиц, стрекот кузнечиков, шелест листвы и даже шорох волны по пляжной гальке, хотя море находилось относительно далеко. Ни людей не слышно, ни машин, как будто цивилизация умерла, канула в Лету. Осталась только дикая природа, которая и разговаривала сейчас с Полиной. И если в этой природе существовали злые колдуны, ведьмы и прочая нечисть, то это естественно и совсем не страшно. Но нервы пощекотать можно, это даже приятно.

Полина не торопилась и решила не сворачивать у орешника, а пройти к Чертову мосту, посмотреть на него, ощупать ногой деревянный настил. Для первого раза и этого хватит, а завтра, если не спадет кураж, можно будет отправиться к чертовой скале.

А орешник действительно представлял собой пышные заросли, плоды на нем – в зеленой пока что скорлупе. Увидела Полина и тропинку, которая уводила в кизиловые кусты. Дорожка эта шла под уклон вниз, а затем – резко вверх, и так вдруг захотелось пробежаться по этой гиперболе. Как будто сам леший за руку взял.

Полина не смогла удержаться от искушения, ступила ногой на тропку, оттолкнулась и побежала – сначала вверх, затем вниз, как будто на американских горках прокатилась. Или на чертовых?

Ветер усилился, лес зашелестел громче. Возможно, это удды перешептываются, рассуждают, как лучше заманить жертву в свои сети. А может, змеи ползут, собираясь в стаю – для нападения.

Тропинка резко пошла вверх, под ногами зашуршал камень, подъем утомил, Полина уже думала повернуть назад, когда начался спуск через ежевику, липко-колючие стебли которой хватали за лодыжки. Хорошо, в этот поход Полина собралась не с бухты-барахты и джинсы надела, и кроссовки. Все ноги уже в колючках чертополоха, но это не беда.

Она спустилась к реке, от которой действительно остался тонкий ручеек, булыжные камни расползались под ногами, но это не помешало ей пересечь русло и найти тропинку, которая вела к чертовой скале.

И еще она увидела Чертов мост – протянутые через ущелье стальные тросы с деревянным на них настилом, который напоминал нездоровые зубы в широком оскале. Частью доски гнилые, частью выдраны, а на самой середине моста и вовсе образовалась непроходимая брешь.

И снова начался подъем, крутой, тяжелый, по каменистой тропе. Но поворачивать назад было уже поздно, жалей потом о бездарно потраченном времени.

Тропинка действительно вывела к чертовой скале, огромным камнем выступающей из горы как в сторону моря, так и вверх. Подернутый мхом и дерном валун изобиловал вкраплениями меловой породы, от чего казался белым как на расстоянии, так и вблизи.

Этот белокаменный постамент мог стать для Полины наградой за тяжелый переход, но на самом его краю, на полукруглой «лысине» камня стоял мужчина в пробковом шлеме и с банкой пива в руке. Толстая шея, широкие жирные плечи, сильные ноги с мощными икрами. И пивной перегар. Мужчина стоял к Полине спиной, с подветренной стороны, Полина физически не могла чувствовать исходящие от него запахи. Но чувствовала. Подсознанием. Потому как узнала Лешу.

Полина поняла, кого видела здесь вчера с высоты балкона. Это ведь Леша стоял на краю утеса, скрытый зеленью по пояс. Пробковый шлем она заметила, а банку пива в руке – нет. И рюкзак, лежащий в ногах, тоже не видела. Зато в полной мере ощутила на себе пивное опьянение. И сейчас Леша напивался – с головокружительным видом на море.

Возникло вдруг желание разогнаться и толкнуть этого борова в спину. От одной только этой мысли Полину охватил ужас. Она не жестокая и умеет прощать, но, возможно, это темные силы овладели ее сознанием, они требовали крови. Каким-то древним богам нужна человеческая жертва, и они толкают Полину на преступление. И от таких богов нужно бежать сломя голову.

Полина попятилась, собираясь развернуться, но под ногой хрустнула сухая ветка, Леша услышал, обернулся. И вытянулся в лице, вытаращенно глядя на нее.

Леша мог ничего и не говорить, его мысли отражались в глазах, как информация в бегущей строке. Те же самые мысли, от которых Полина собиралась бежать. А ведь она действительно могла, затаив обиду, отомстить за вчерашнее. Выследить обидчика, подкрасться и столкнуть его со скалы в объятия силы тяжести.

– Ну ты и сука! – взорвался Леша.

Полина кивнула. Она соглашалась не с ним, а со своими мыслями. Нужно бежать и как можно быстрей. Леша в шортах и шлепках, а на ней кроссовки, это ли не преимущество? Да и бегала она хорошо, в школе брала призовые места по легкой атлетике, в институте в соревнованиях участвовала.

Перед глазами мелькнул серебряный кубок, завоеванный на областной спартакиаде в девятом классе. Мелькнул в тот момент, когда она уже бежала, перескакивая через рыхлые бороздки в каменистой почве.

– Стоять!

Полина не оборачивалась, но слышно было, как захрустели камушки под ногами человекозверя.

– Убью!

Возможно, в Лешу вселились темные силы. Возможно, это произошло еще вчера, потому он и набросился на Полину, как бешеная собака. А сегодня он точно убьет, если догонит.

Полина старалась смотреть под ноги, но все же споткнулась, стала падать и только чудом сохранила равновесие, не теряя в скорости. Но шляпа слетела с головы, полетела куда-то в кусты.

Останавливаться Полина не стала. Шляпа недорогая, из синтетической соломки, к тому же неновая, в общем, невелика потеря. Жизнь куда дороже.

Полина бежала, пока не услышала голос – издалека.

– А куда ты денешься?

Судя по всему, Леша отказался от преследования, видно, пивное пузо мешало бежать.

И действительно, Леша стоял метрах в пятидесяти, рукой опираясь о ствол дикой яблони-кислицы. Он тяжело дышал, его лицо бросалось в глаза красным цветом семафора. Но Полина и не собиралась идти на запрещающий знак. Она продолжила путь, убегая не столько от себя, сколько от темных сил, чье дыхание она ощущала и лбом, и затылком.

* * *

Волосы уложены, глаза и губы накрашены, щеки припудрены, осталось только сбрызнуться духами – и можно идти на ужин. Платье Полина решила не надевать, ей сполна хватило и вчерашнего променада. Вдруг Леша снова перевозбудится и накинется на нее.

Была у нее мысль бросить все и уехать домой, подальше от бешеного соседа. Но пока возвращалась к отелю, перегорела. А обратный путь занял достаточно много времени: Полина слегка заблудилась, вышла к реке далеко от Чертова моста. Она, конечно, сориентировалась, нашла свою тропинку, но время потеряла. Зато уезжать передумала, а в отеле первым же делом обратилась в службу охраны – рассказала, как Леша напал на нее вчера и угрожал сегодня, попросила принять меры. При каких обстоятельствах он угрожал, Полина не уточняла: решила не вдаваться в подробности. К тому же свободный доступ к чертовой скале официально закрыт, а потому к ней могли возникнуть вопросы.

Полина уже готова была к выходу, когда в дверь постучали. Она вздохнула. Возможно, начальник охраны принимал меры и требовалось ее личное присутствие. А ведь он мог просто поднять вчерашнюю запись, там видно, как буйствовал Леша. Полина говорила про видеокамеру, но лень – не столько двигатель прогресса, сколько причина деградации. И как с такой охраной можно чувствовать себя в безопасности?

Но за дверью стоял Ролан Борисович в своем пляжном наряде, хотя и без фуражки. Только вот выражение лица, как будто он по пути к себе в номер заскочил в свой бывший служебный кабинет.

Мужчина сухо поздоровался, окинув Полину быстрым внимательным взглядом, и спросил:

– Вы куда-то собрались?

– На ужин.

Полина у него на глазах вынула ключ-карточку из специального гнезда, свет в номере тут же погас. Все, можно уходить. Но Ролан Борисович почему-то не сдвинулся с места. Возможно, он ждал, когда она сама упадет к нему в объятия. А может быть, он собирался ворваться в номер – опять же в обнимку с ней.

– Мне на ужин! – Полина исподлобья посмотрела на него.

– А где вы были сегодня после обеда? – спросил он.

– Гуляла. А что?

– К белой скале ходили?

– Пусть будет белая, – с озадаченным видом проговорила она.

– Нам лучше пройти в номер, – глянув на дверь в двухкомнатный люкс, сказал Ролан Борисович.

Полина удивленно повела бровью. Уж ему-то вовсе не обязательно прятаться от борова Леши.

– Ну, хорошо.

Она снова вставила карточку в гнездо, прошла в комнату, там не развернуться, даже стул поставить негде, только стоять или на кровать присесть, но Ролану Борисовича там не место.

– Может, на балкон? – спросила Полина.

В лоджии стоять не тесно и присесть можно. Солнце уже на закате, там сейчас тень.

– Я к своей машине ходил, – не ответив на вопрос, сказал Ролан Борисович.

– И что? – не понимала его Полина.

– Сторож там, сказал, что вас видел. – Ролан Борисович не сводил с нее глаз.

– И я его видела.

– А еще я видел труп вашего соседа.

– Какого соседа? – встрепенулась Полина.

– А с кем у вас был конфликт?

– С Маркушиным.

– Вы знаете его фамилию?

– Узнала… Так, подождите, о каком трупе вы говорите?

Фамилию Леши сообщил ей начальник охраны. Полина сказала, в каком номере живет бузотер, сотрудник сделал запрос и поделился с ней информацией.

– Я говорю о трупе Алексея Маркушина.

– Ничего не понимаю. – Полина приложила пальцы к вискам, пытаясь собраться с мыслями.

– Маркушин упал со скалы и разбился.

– Да?.. Я как-то не подумала, что с ним это может случиться.

– Что случиться?

– Вы бы видели, сколько у него там было пива в рюкзаке.

– А вы видели?

– Да, я ходила к чертовой… Или к белой?.. Я видела Маркушина, он стоял на самом краю обрыва и держал в руке банку пива. А рядом с ним целый рюкзак… И он меня увидел, бросился за мной… Так, подождите! А вы что, меня подозреваете?

Полину бросило в жар, ей стало не хватать воздуха. В номере работал кондиционер, но ее все равно тянуло на балкон. Там стало немного легче. Она же не убивала Маркушина, поэтому можно не переживать. Следствие обязательно во всем разберется. Она всегда надеялась только на лучшее, и очень часто это помогало ей. Не свалиться в депрессию помогало.

Ролан Борисович вышел на свежий воздух вслед за ней.

– Я вас не подозреваю, – совсем не убедительно сказал он. – Просто я следователь, у меня профессиональный интерес… Полина, вы говорите, что Маркушин гнался за вами?

– Да… Он подумал, что я хочу столкнуть его со скалы.

– У вас был для этого повод?

– Ну, он подумал, что да… Да и я, честно говоря, подумала…

Полина задумалась, приложив к носу согнутый палец. Не стоило бы ей так откровенничать. Каждое слово может быть использовано против нее.

– Что вы подумали?

– Подумала, – кивнула она. – Но испугалась. А вдруг не смогу погасить скорость, вдруг свалюсь со скалы вместе с ним… Там, наверное, высоко…

Полина задумалась. А ведь посещала ее страшная мысль разогнаться и столкнуть Маркушина с обрыва вниз и этим решить все свои проблемы. А может, мысль не просто посещала, а в голову стукнула. Накрыло затмение, разогналась Полина, столкнула человека, а потом придумала себе, как убегала от Маркушина, как он за ней гнался. Человеческое сознание штука тонкая, одних при сильных стрессах оно заставляет стреляться, а другим для спасения создает выдуманную реальность. Что, если Полина оказалась в плену собственных фантазий?..

– А вы не знаете?

– Я же говорю, Маркушин за мной погнался. Увидел меня, как закричит!.. Убить он меня хотел! Белая горячка у него…

– Он погнался, а вы убежали. – Ролан Борисович внимательно смотрел на нее.

– Даже шляпу потеряла.

– Какую шляпу?

– Большую такую! – Полина поправила на голове воображаемую шляпу. – Розовую. С цветком… Цветок тоже розовый…

– Может, сходим поищем? – спросил вдруг Ролан Борисович.

– Куда сходим?

– К белой скале. Расскажете, как все было, покажете…

– А надо?

– Я, признаться, там не был, а интересно, – вымученно улыбнулся мужчина.

– Не были? – Полина подняла руку и выставила указательный палец – в предчувствии гениального открытия.

– Не был.

– И Маркушин жив!..

Полина улыбнулась, не размыкая губ. И хищно, в обличительном порыве сощурила глаза. Ну, конечно, как она раньше не догадалась? Ролан Борисович хотел провести с ней вечер, но его пугал очередной отказ, вот он и придумал способ заинтриговать ее.

– Разве такими вещами шутят? – распалилась она.

– Маркушин мертв, – качнул головой мужчина.

– И вы его видели!.. На скале не были, а труп видели.

– Я видел спецмашину…

– Спецмашину! – фыркнула Полина.

– Или просто катафалк.

– И в него погрузили труп Маркушина?

– Погрузили.

– А безутешная вдова в истерике не билась? – все еще в саркастическом тоне спросила Полина.

Почему бы ей не отправить Ролана Борисовича к Маркушиной, раз ему так не хватает женской ласки? Расскажет ей байку о погибшем муже, сначала опечалит, а затем утешит.

– Безутешная вдова? – задумался он.

– Вы ее вчера видели.

– А она вдова?

– Маркушина Марина… Отчество, извините, не расслышала.

– Где не расслышали?

Полина рассказала, как убегала от Маркушина, как переживала за свой отдых, как обратилась в службу охраны.

– Начальник охраны знает, где вы были?.. – Ролан Борисович кивком показал в сторону белой скалы.

– Я ему не говорила… Сторож скажет, – вслух подумала Полина.

От сарказма не осталось даже кривой улыбки на губах. Полина все-таки поверила в смерть Маркушина и теперь думала, как не остаться крайней. Не сбрасывала она никого со скалы, и нечего возводить на себя напраслину.

– Сторож скажет.

– Но я не убивала Маркушина!

– Да, но вопросы могут возникнуть.

– Ко мне?

– К вам в первую очередь.

– И что мне делать?

– Думать, вспоминать… Может, там, у скалы, кроме вас, кто-то был?

– Да нет, не было… Только моя шляпа…

– Шляпа убить не могла.

– И я не могла… Может, Маркушин сам? – Полина резко опустила взгляд – до самой земли.

– С чего бы это?

– Жена у него хорошенькая.

– Тем более.

– Но не верная. С любовником изменяет.

– Это вам в службе охраны сказали? – удивленно повел бровью Ролан Борисович.

– Наверное, – отрешенно пожала плечами Полина.

– Наверное, в службе охраны?

– Наверное, изменяет. Может, я не так все поняла…

Она рассказала, как подслушала разговор с общего балкона. И как скрипнула кровать, не забыла упомянуть. Не обошла вниманием и черные, светящиеся изнутри часы на мужской руке.

– А Маркушин в это время стоял на краю обрыва и напивался. В своем пробковом шлеме. Голоса я слышала, а его видела. С балкона… Он и сегодня к чертовой скале пошел. И меня туда черти понесли… Но я бы не смогла его столкнуть. Слишком страшно. Там ведь и самой можно было…

Полина махнула рукой, показывая, как можно лететь со скалы камнем вниз, и на миг-другой ощутила себя в состоянии невесомости – с камнем на душе.

– Это меняет дело, – в раздумье проговорил Ролан Борисович.

Он смотрел на Полину внимательно, а в его взгляде чувствовалось сомнение. А ведь она действительно могла придумать историю с любовником, чтобы выгородить себя.

– Ищите мужчину, а не женщину.

Полина собралась с духом и посмотрела Ролану Борисовичу в глаза. Она не убивала Маркушина, не врала в свое оправдание и ей нечего бояться. Пусть он это знает.

– Тогда нужно искать и женщину. – Ролан Борисович повел головой в сторону двухкомнатного люкса.

– У вас есть прекрасная возможность познакомиться ней, – не без сарказма сказала Полина.

– Маркушина мне ничего не скажет, – качнул головой Ролан Борисович. – Я лицо неофициальное, со мной она откровенничать не станет.

– Ну, если она умнее меня, то да, не станет.

– У вас другой случай, Полина. Вы были у белой скалы, вас видел сторож…

– И мотив у меня был.

Полина грустно усмехнулась, глянув на себя со стороны. Не успела расписаться в собственной недалекости, как уже снова посыпает голову пеплом. А ведь Ролан Борисович на самом деле не обладал полномочиями следователя. Возможно, он никогда и не был им, а она душу ему открывает.

– Вот видите.

– Ничего я не вижу. Думаю, вам пора! – Полина открыла дверь, предлагая Ролану Борисовичу освободить лоджию, а затем и номер.

– А как же белая скала? Я хотел бы узнать, как было дело.

– Поздно уже, а здесь рано темнеет.

– Ну да, темнеет, – кивнул Ролан Борисович.

– И не только в горах, – усмехнулась она.

Затмение могло случиться и с ним самим. Набросится на Полину, возьмет свое, а потом еще и со скалы сбросит. От Маркушина убежала, а этот может и догнать. Нет уж, хватит с нее.

– Ну, хорошо. – Ролан Борисович кивнул, проницательно глядя ей в глаза.

Он правильно все понял, поэтому не стал настаивать. А просто ушел, тихонько закрыв за собой дверь.

Полина вернулась на балкон и с высоты девятого этажа увидела, как Ролан Борисович идет к сторожке контрольно-пропускного пункта. И так вдруг захотелось отправиться к чертовой скале вместе с ним. Никакой он не проходимец, а просто человек, скучающий по делу, которому отдал всю свою жизнь. И Полина должна помогать ему, если не хочет сесть на мель. Да и потерянную шляпу неплохо было бы вернуть.

Но пока Полина переодевалась, пока спускалась на первый этаж, запал иссяк. А подозрительность вернулась. Вдруг Ролан Борисович маньяк в поисках жертвы? Может, Маркушин жив-здоров, а она готова сунуть голову в расставленные силки.

## Глава 3

Створки лифта уже почти сомкнулись, когда между ними встряла чья-то ухоженная мужская рука со свежей ссадиной на пальце. Автоматика сработала, створки разошлись, и Полина увидела Максима. Лицо холеное, смуглая от загара кожа смягчена кремом, волосы чистые, тщательно уложенные, запах дорогого парфюма усиливал эффект обаяния, который он создал своим появлением. Тонкая царапина на правой щеке вносила брутальную нотку в его мужскую гламурность.

– Успел! – улыбнулся он, переступая порог.

Максим обрадовался Полине, но при этом в нем чувствовалось и смущение. Он должен был поздороваться с ней, но упустил момент и, возможно, сейчас корил себя за это, отсюда и чувство неловкости.

– А вы очень спешите? – спросила она, вспомнив, как он вчера дрался с Маркушиным.

Максим уклонялся от ударов, но в ответ не бил и в разговоре с Роланом Борисовичем он обратил внимание на свое благоразумие и нежелание конфликтовать с законом. Такой человек, как он, не должен был останавливать лифт рукой, но тем не менее Максим рискнул. И, возможно, делал он это не в первый раз, может, потому и поранил палец. И даже лицо…

– Не спешил. Пока вас не увидел…

Лифт уже поднимался, а в кабинке, кроме них, никого. И Полина не знала, как себя поведет, если он вдруг обнимет ее за талию. Если он сделает это по-хамски, она его, конечно же, оттолкнет, а вот если по-дружески… Они же все-таки знакомы, Максим даже спас ее, разве он не имел права на дружеский жест?

– А как увидел, так и заспешил.

Он вдруг приблизил к ней голову, едва не коснувшись носом. Зажмурил глаза, шумно втянул ноздрями воздух. В зеркале лифта можно было увидеть выражение блаженства на его лице. Возможно, притворного.

– Что вы делаете?

Полине совсем не трудно было изобразить возмущение, хотя голос дрожал вовсе не от раздражения.

– А что я делаю?

Максим отстранился от нее, сделал удивленные глаза. Он смотрел на Полину, но при этом, казалось, обращался к самому себе. И сам же все вспомнил.

– Извините, забылся, – он крутнул пальцем у своей головы, направляя его вверх.

Лифт остановился, створки раздвинулись. Максим вышел первым, но при этом подал Полине руку, и она едва удержалась от искушения опереться на нее.

– Совсем не обязательно!

– Ну извините!

Максим улыбнулся, как будто ничуть не обиделся, но даже не замедлил шаг у ее двери. Он шел к своему номеру, и ему все равно, последует она за ним или нет. А с чего это ей ломиться к нему в гости?

Дверь в свой номер Полина открывала с чувством досады. Сначала одного кавалера отвергла, теперь вот другого. Но если Ролан Борисович как-то не очень волновал воображение, то к Максиму она ощущала влечение. Не хотела себе в этом признаваться, но природу не обманешь.

Еще не поздно было окликнуть Максима, навязать ему свою компанию, но Полина не смогла наступить на горло своей гордости. И даже нашла себе оправдание. Везло ей в жизни на мужчин с красивыми светлыми лицами, и ни один из них так и не позвал замуж. И Максим сможет предложить ей только секс…

Но секс не печка, гореть в нем не страшно, скорее наоборот. Полина вздохнула, закрывая за собой дверь. И увидела, как из соседнего номера выходит Марина Маркушина. Женщина была явно чем-то взволнована. Бледность на ее лице проступала даже сквозь загар. И глаза на мокром месте.

Полина почувствовала укор совести. Ролан Борисович сейчас на пути к белой скале, а она ведет себя, как будто ничего не случилось. На ужин сходила, с Максимом интригует…

– Марина! – распахнув дверь, позвала она.

Женщина вздрогнула, остановилась, повернула голову на звук, но сфокусировалась на ней не сразу.

– Это правда? – осторожно спросила Полина.

Марина закрыла глаза, всхлипнула и резко повернулась к ней боком. Волосы, стянутые в хвост на затылке, разлетелись веером, настолько стремительными было это движение. Марина и слова не сказала, но свой протест выразила. Как будто Полина была виновна в смерти ее мужа.

Полина вышла из номера, провожая ее взглядом. Марина скрылась из вида, а она продолжала стоять. Максим уже исчез в своем номере, но ее это уже мало волновало. Не до любви ей сейчас. Марина не дала ответ на главный вопрос, но Полина и без того все поняла. Алексей Маркушин мертв, и больше никаких в этом сомнений.

Полина могла бы пойти за женщиной, нагнать ее у лифта или на лестнице, но смысла в том не нашла. За ней и без того придут. И все объяснят. Завтра. Или даже сегодня.

Она вернулась в номер, вышла на балкон, совершенно не думая о Максиме. А он стоял там и курил, выдыхая из легких не дым, а пар. Полина и сама бы не отказалась от электронной сигареты. Да и от обычной тоже. Впрочем, она умела держать себя в руках.

Максим глянул куда-то сквозь Полину, но сказал, обращаясь к ней, а не к пустоте. Значит, все-таки заметил.

– Погода отличная.

– Курортная, – кивнула она.

– Может, прогуляемся?

Полина мотнула головой, отказываясь от предложения. Настроение жуткое, не до прогулок. Но вслух об этом она сказать не успела, благоразумие вовремя пришло ей на помощь.

– Почему нет?

– Через полчаса постучусь, – улыбнулся Максим. И в шутку пригрозил: – Не будете готовы, зайду в номер.

Полина улыбнулась в ответ. Не напугала ее эта угроза: совсем не страшно оказаться с мужчиной в номере тет-а-тет. Но все же нужно держать его на расстоянии. Она же не искательница дешевых приключений.

Ровно через полчаса она уже стояла перед зеркалом, практически готовая к выходу. В дверь постучались, она решила, что это Максим, но, увы, к ней пожаловал совершенно другой, причем незнакомый мужчина.

– Майор юстиции следователь Асатуров, – гордо вскинув голову, представился он.

И глянул на правое плечо, на котором должен был, но не красовался золотой погон с двумя просветами. В штатском он был, но лицо его озарял свет майорской звезды.

Среднего роста, чернявый, глаза большие, нос широкий, губы тонкие, как ниточки. Молодой еще, тридцати нет, а уже майор, возможно, недавно присвоили. И очень может быть, что заслуженно, не по блату. Если так, то Полине повезло. Умный следователь разберется в ситуации, а глупый может и дров наломать.

– Я вас внимательно слушаю. – Полина с надеждой смотрела на гостя.

– А почему так невесело? – одной половиной рта улыбнулся Асатуров.

Дверь в двухкомнатный люкс открылась, из номера вышла Маркушина. Не сводя глаз с Полины, переступила порог и остановилась, не собираясь закрывать за собой дверь. Губы кривила злорадная улыбка, как будто здесь ее ждало шоу с показательной трепкой, которую следователь должен был задать Полине. Причем по ее, Маркушиной, навету.

Блудница переплела руки на груди, спиной оперлась о дверной косяк – приготовилась наблюдать за публичной поркой. Но Полина уже знала, как лишить ее этого удовольствия.

– Пройдем в номер? – обращаясь к следователю, спросила она.

Маркушина презрительно фыркнула, но с места не сдвинулась. Полина зашла в ванную, пропуская следователя в номер.

Закрывая за ним дверь, она глянула на Маркушину, которая и не думала уходить. Злая она, но красивая, а Максим должен был появиться вот-вот, не хотелось бы, чтобы они встретились и разговорились. Максим запросто мог переключиться на развратную вдовушку. Такие пустяки, казалось бы, не должны были волновать Полину, во всяком случае, сейчас, но, видимо, в голове сработал отвлекающий защитный механизм, снижающий страх перед следователем.


– Сразу в номер? – с усмешкой спросил Асатуров, останавливаясь возле окна.

Полина настороженно глянула на него.

– Ну не в коридоре же разговаривать?

– О чем?

– Я знаю, о чем… – кивнула она. – Знаю, кто сегодня упал со скалы.

– Сам упал?

Следователь открыл дверь, вышел на балкон. Он смотрел в сторону белой скалы, но видеть ее не мог, поскольку горы уже заволокли вечерние сумерки.

– Возможно, белая горячка столкнула.

Полина вышла на балкон вслед за следователем.

– Белая горячка? – Следователь резко повернулся к ней.

От неожиданности она шарахнулась от него, локтем зацепив оконную раму.

– Вы еще лампой мне в глаза посветите! – возмущенно протянула она, вспомнив сцену из фильма про Берию.

– И что я там увижу? – хищно усмехнулся Асатуров.

– Правду.

– Про белую горячку?

– Маркушин и вчера был пьян, и сегодня… И вел себя не лучше, чем вы сейчас!

– А как я себя веду? – успокаиваясь, спросил Асатуров.

– Да, я ходила сегодня в горы, я видела Маркушина, он стоял на краю обрыва с банкой пива в руке. И он меня увидел. Погнался за мной…

Полина торопилась закончить рассказ и перейти к главному. Это ведь жена Маркушина во всем виновата, это ее любовник мог убить. Наверняка Асатуров уже общался с ней, но разве она могла признаться в злом умысле? Зато колдовских чар напустила, охмурила мужика, ну и, конечно же, Полину оговорила. И в коридор сейчас вышла, чтобы своим присутствием усилить драматизм ситуации, которую иначе как фарсом не назовешь. Безутешная вдова требует расправы над убийцей своего мужа… А ведь Маркушина знает, что Полина не виновна.

– Где ваша шляпа? – спросил вдруг Асатуров.

– Шляпа?! – растерялась Полина. – Потеряла я шляпу. Когда убегала. А что?

– А то, что в деле появился свидетель.

– Свидетель или следователь? – подумав о Ролане Борисовиче, спросила она.

– Следователь я.

– Был еще другой следователь. Он говорил про свидетеля, – кивнула Полина. – Сторож видел, как я ходила к чертовой скале…

Она должна была рассказать о Ролане Борисовиче, который и рассказал ей об убийстве. А то ее осведомленность казалась Асатурову подозрительной. Свидетель же, о котором шла речь, особой опасности для нее не представлял. Ну видел ее сторож и что? Может, Полина и не ходила к чертовой скале, заснула где-нибудь под кустом недалеко от развилки двух дорог.

– Следователь есть, – сказал Асатуров, цепко глядя на нее. – Отставной. Подполковник юстиции Чистяков…

– Да, наверное…

Фамилию свою Ролан Борисович не называл, звание тоже, а о своей отставке упоминал.

– Он сообщил мне про шляпу, – продолжал Асатуров.

– Это его право, – пожала плечами Полина.

Возможно, Ролан Борисович и питал к ней какие-то чувства, но там, где убийство, это ничего не значило. Не станет Чистяков ее выгораживать и уже рассказал Асатурову все, что узнал. Но шляпа – это всего лишь шляпа, ну, потерялась, что с того?

– И следователь есть, и свидетель. Который видел женщину, которая столкнула Маркушина с обрыва. – Асатуров смотрел Полине в глаза.

– Сторож не мог видеть, – нахмурилась она.

Даже если сторож пошел за ней, но свидетель из него никакой. Потому что не было никакой женщины, кроме нее. А Полина точно никого не сталкивала с обрыва.

– Почему сторож? Это видела горничная, она убиралась на балконе и видела, как все произошло.

– И что она видела?

– Следователь сказал про шляпу. А свидетель эту шляпу видел. На убийце.

– Мою шляпу?

– Розовая женская шляпа.

– Да, у меня была розовая шляпа… И не только у меня.

– А у кого еще?

– Да вы пройдитесь по пляжу, вы увидите с десяток таких розовых шляп! – Полина нервно повела рукой в сторону моря.

– Да, но на месте преступления были только вы.

– На месте преступления?! – растерянно переспросила она.

– Да, на месте преступления. – Асатуров давил на нее взглядом.

– На месте преступления… – Полина кивнула, как будто соглашалась с тем, что Маркушина убили. – Но не в момент преступления… Маркушин гнался за мной, я убежала. Он вернулся к обрыву, и кто его уже там столкнул, я не знаю… Да и шляпу я к тому времени давно уже потеряла.

– Насколько давно?

– Что значит насколько давно? – не поняла Полина.

– Сколько прошло времени с того момента, как вы потеряли шляпу, до убийства. Я понимаю, время вы не засекали, но примерно сказать можете…

– Я не знаю, когда убили Маркушина! – Полина потрясенно смотрела на Асатурова.

Теперь она знала, зачем в разговоре со следователем нужны адвокаты. И почему на допросах нельзя поддаваться эмоциям. Только с холодной головой или с чьей-то помощью можно избежать словесных ловушек вроде тех, которые расставлял сейчас Асатуров.

– Но его самого вы знали?

– Чистяков должен был вам все рассказать, – поморщилась Полина, с неприязнью подумав о Ролане Борисовиче.

– Да уж просветил…

– И теперь вы думаете, что я отомстила Маркушину!

– Зачем вы ходили к обрыву?

– Просто захотелось…

– Вы не выслеживали Маркушина?

– Нет, конечно…

– А почему он за вами гнался?

– Увидел меня, побежал.

– Увидел, как вы к нему подкрадываетесь? Чтобы сбросить его с обрыва.

– Не подкрадывалась я.

– Но он вас увидел.

– Вам не кажется, что разговор заходит в тупик?

– Мне кажется, что разговор заходит в тюремную камеру, – совершенно серьезно сказал Асатуров.

– За что? – Полина потрясенно хлопала глазами.

Она понимала, что подозрение в убийстве падает на нее, но садиться в тюрьму из-за какого-то ублюдка – это слишком. Но, увы, все к этому шло, и сейчас она ясно осознавала это.

– За убийство.

– Я не знаю, как там высоко. – Полина приложила руку к груди, пытаясь успокоить дыхание. – Но там высоко! А я боюсь высоты!

– И что?

– Как вы себе это представляете? Я разбегаюсь, чтобы толкнуть Маркушина, он отходит в сторону, и я лечу с обрыва!.. Да я бы не в жизнь на это не решилась!

– А разгоняться обязательно?

– Конечно! Вы сравните, какой комплекции Маркушин, какой комплекции я… Да я бы его с места не сдвинула, даже если бы разогналась!

– Ну да, комплекция у Маркушина серьезная. – Асатуров задумался, вселяя в Полину надежду.

– Не смогла бы я его столкнуть, – закрепляя свой вывод, с чувством облегчения сказала она.

– Но кто-то же его столкнул.

– А сам он упасть не мог?

– Я же говорю, человек его столкнул. В розовой шляпе.

– Мужчина или женщина?

– Мужчины не носят женские шляпы, – качнул головой следователь.

И Полина готова была согласиться с ним, но с одним лишь только уточнением.

– Когда не сбрасывают других мужчин с обрыва, – сказала она.

– Хотите сказать, что мужчина мог надеть вашу шляпу?

Полина пропустила этот вопрос мимо ушей.

– Так мужчину видел свидетель или женщину?

– Ну там сложно было разобраться, все-таки далеко было, а у горничной проблемы со зрением, – замялся Асатуров.

– Проблемы со зрением?! – ахнула Полина. – Да там нужно стопроцентное зрение, чтобы увидеть шляпу. А чтобы разобраться, мужчина там или женщина, нужна подзорная труба!

– У женщины очень хорошие очки для дали. – Следователь заметно стушевался.

Зато у Полины возникло чувство окрыленности, она поняла, как чувствует себя адвокат в час своей славы. Когда одной точно подмеченной деталью рушит обвинительные редуты, возведенные прокурором вокруг своего подзащитного. Сейчас она была сама себе адвокатом. Причем успешным!

– А у меня бинокль! – донеслось вдруг с соседнего балкона.

От неожиданности Асатуров слегка вздрогнул. А Полина улыбнулась, увидев, как на лоджию выходит Максим. Свет в его номере не горел, на балконе тоже, но вечерние сумерки еще не сгустились до ночной темноты, и его достаточно хорошо было видно.

А вот как Максим стоял за открытой дверью в свой номер и подслушивал разговор, Полина не заметила. Но ведь хорошо, что подслушивал. Это куда лучше, чем волочиться за шаловливой вдовушкой.

Максим вплотную подошел к перегородке, отделяющей один балкон от другого.

– Извините, что подслушал разговор.

Ни чувства вины в его взгляде, ни раскаяния, на следователя он смотрел с вежливым нахальством. Да, подслушивал, но ведь Асатуров тоже далеко не ангел, набросился на несчастную женщину…

– Во-первых, это не разговор… – Следователь начальственно нахмурил брови.

– Неужели допрос? – усмехнулся Максим.

– И что вы видели в бинокль?

Асатурову ничего не оставалось, как взять себя в руки и попытаться извлечь пользу из возможного свидетеля.

– Я видел, как один мужчина столкнул со скалы другого. – Максим повел рукой в сторону белой скалы.

– Когда вы это видели?

– Ну, в районе двух часов, меня после завтрака тошнило, не знаю, может, что-то съел… Не буду утомлять вас подробностями. В общем, в районе двух часов меня отпустило, захотелось движения, я вышел на балкон…

– С биноклем?

– Ну да… – Максим почему-то не выдержал удивленный взгляд следователя, отвел глаза.

И Асатуров, заподозрив неладное, усилил натиск.

– Зачем вам биноколь?

– Вообще-то мне говорили, что окна моего номера будут выходить на море, – вздохнул Максим.

– И что?

– Ничего! – так же резко ответил Максим.

И, глянув на Полину, ясно дал понять, что не станет отвечать при ней на каверзные вопросы. И судя по легкой насмешке, которая пробежала по его губам, Асатуров правильно понял этот посыл. Да и Полина, не дура, догадалась, но даже не изменилась в лице. Ну нравится мужчине подглядывать за полуголыми женщинами, на то он и мужчина. А если Максим собирался подглядывать за другими мужчинами на пляже, то это его личное горе. Он бросил ей спасательный круг, как после этого она могла осуждать его за возможную ошибку природы?..

– И вы видели мужчину в розовой шляпе?

– Ну, возможно, это была женщина. С борцовскими плечами.

– С борцовскими плечами?

– Ну да, широкие такие плечи, покатые… И спина открытая, в смысле без лифчика, – последнее слово Максим произнес едва слышно.

– А в лицо вы его видели?

– Нет… Он исчез из виду, не поворачиваясь ко мне лицом. Резко появился, столкнул мужика и сам стал падать, ну назад… Этот со скалы, к морю полетел, а этот назад, в кусты… Кусты там зеленые…

– Понятно, что зеленые, – в раздумье проговорил Асатуров.

– И шляпа с него слетела, я затылок успел разглядеть. Широкий такой затылок, мощный. И бритый.

– Широкий бритый затылок?

– Мужик это был. В женской шляпе.

– А почему вы об этом никому не сказали? – встрепенулся Асатуров.

– А кто у меня спрашивал?

– Вы должны были сообщить об убийстве.

– А я откуда знал, что это было убийство? Думал, голубки там играются.

– Голубки?

– Ну, если мужик в женской шляпе был…

– Со скалы столкнул.

– Куда столкнул? С камня? Откуда я знал, какая там высота, может, метра два всего.

– Сто два метра.

– Ничего себе! С такой высоты убиться можно!

– А почему, по-вашему, я здесь?

– Я так понимаю, вы следователь?

– Правильно понимаете. Я могу с вами пообщаться? – спросил Асатуров.

И, не дожидаясь ответа, направился к Максиму в люкс. Полине он велел оставаться в номере.

Максим пошел открывать следователю, Полина наделась, что разговаривать они будут на балконе, но, увы, они остались в номере. Мало того, Асатуров задвинул дверь, чтобы Полина не могла подслушивать. Впрочем, она уже могла не волноваться. Максим отвел от нее подозрения, и, пожалуй, она должна была его за это благодарить.

## Глава 4

Море близко, прямо под ногами, достаточно сделать шаг и отдаться силе земного притяжения. Несколько секунд свободного падения, и до моря будет рукой подать. Только вот Маркушин руку протянуть не смог, разбился насмерть в двух шагах от него. Ролан Борисович Чистяков очень хотел знать, как это все произошло.

Он стоял на краю того самого обрыва, в темноте, под луной, звезды зажигались одна за другой, создавая притяжение, обратное земному. Небо тянуло вверх, море вниз, и это противодействие создавало чувство равновесия, которое позволяло возвышаться над бездной с чувством уверенности в себе. А ведь кто-то мог подкрасться к нему сзади, толкнуть в спину… И вряд ли это будет Полина.

Смерть Чистякова не пугала. Ему сорок девять лет, он хоть и чувствовал себя молодым, но жизнь уже, можно сказать, позади. Да и нет у него ни жены, ни детей, которых нужно растить и содержать, если он вдруг уйдет из жизни, никто и не заметит. Если вдруг, то никто ничего не потеряет. А сам он свою смерть как-нибудь переживет. Есть же что-то там на том свете, не может ничего не быть. Ему ведь многого не надо, вселиться душой в какой-нибудь камень на вершине горы, лежать себе, не чувствуя ни холода, ни влаги, и думать, размышлять. Пока человек думает, он жив. Даже если он камень…

Тридцать лет отдал он службе, сначала срочная в армии, затем высшая школа милиции, работа в прокуратуре и следственном комитете. Его табельным оружием считалась авторучка, но стрелять боевыми все же приходилось. Два покушения на жизнь пережил, а сколько было просто угроз. И ничего, до пенсии дослужил.

Под ногами где-то далеко плескалось море, легкий шум волны доносился до слуха. А ветер не беспокоил, тихо вокруг, ни в спину не дунет, ни в лицо. И листва на деревьях не шелестит. А их здесь много, и кустарников хватает, особенно вокруг камня, на котором он стоял. Жесткие кусты, колючие, из их веток хорошо плести терновые венки. И ежевика под ногами вьется колючими змеями, даже по камню стебли пустила. Маркушин запросто мог споткнуться и свалиться с обрыва. Но версия с несчастным случаем уже отпала. Местные оперативники отыскали свидетеля, который видел, как Маркушина толкнули в спину.

Сразу после разговора с Полиной Ролан отправился к месту преступления, но по пути столкнулся с местным следователем, потерял много времени, к утесу вышел, когда уже стемнело. О чем в общем-то не жалел, хотя ничего интересного не нашел. Кроме ощущений, которое испытывал Маркушин, когда стоял на краю обрыва.

Ролан не боялся смерти, а сейчас и вовсе презирал страх перед ней. Возможно, презрение это иллюзорное, но чувство гордости за себя все же вызывало. Может, потому и не хотелось сходить с камня, стоять бы и стоять, глядя на багрянец заката над горизонтом. Стоять, возвышаясь над самой смертью…

А смерть где-то рядом, ее холодное дыхание ощущалось даже в тепле, которое камень отдавал наступающей ночи. С этого камня только сегодня упал и разбился насмерть один человек, а сколько таких случаев было в прошлом. Не зря же место закрыто для свободного посещения. И человеческие жертвы в далеком прошлом имели место, если верить слухам. Ролан и не хотел верить, но разве у древних народов не было жертвенных камней, разве не убивали людей в дар богам?

Ветер ударил в спину внезапно. Как будто огромный кулак из сжатого воздуха обрушился на Ролана. Он даже пошатнулся, скорее, от неожиданности, чем от самого толчка. Но и толчок был. Как будто злой языческий бог попытался столкнуть его к себе в пропасть. И так захотелось поскорее убраться с этого проклятого места.

Но с камня Ролан спустился медленно, неторопливо, по ступенькам, которые вытесали в нем, возможно, в незапамятные времена. Спустился, остановился и услышал шорох, как будто змея в кусты уползала. А здесь должны быть змеи, ночь для них время охоты. Вдруг здесь водятся особые змеи, которые охотятся на людей?

Ролан улыбнулся, всматриваясь в темноту между кустами. Людей нужно бояться, а не змей, причем живых, а не мертвых. Вряд ли Маркушина толкнул в спину злой дух. Да и Полина не могла…

Ролан отработал следователем без малого четверть века, он умел разбираться в людях. Полина – женщина с характером, немного беспокойная, даже нервная, но убить человека просто так, чтобы отомстить, она не могла. Да и не произошло вчера ничего страшного. Если Маркушин и собирался изнасиловать Полину, то не успел.

А хотеть он мог. Полина, может, не редкой красоты женщина, но внешней привлекательности она точно не лишена. И тем более внутренней. Присутствовал в ней какой-то крючок, за который цеплялся мужской взгляд. Не всякий мужчина мог пройти мимо нее равнодушно. Взгляд у нее умный, осмысленный, в нем чувствовалась глубина, полная женских таинств, изучением которых стоило бы заняться.

Ролан тем более не мог пройти мимо этой женщины. Полина и внешне, и внутренне напоминала ему его первую и, пожалуй, единственную любовь. Катя ждала его из армии, на третьем курсе школы милиции они собирались пожениться, но, увы, она увлеклась другим, вышла замуж. И до сих пор счастлива в браке. А он так надеялся, что Катя разочаруется в своем избраннике и вернется к нему…

Он и сам два раза был женат, в одном случае брак продержался год, в другом – четыре месяца. И все из-за Кати, сравнения с которой не выдерживала ни одна женщина. И Полина не выдержит, но тем не менее к ней тянуло. И сейчас он собирался отправиться к ней – для серьезного разговора.

Подумав о предстоящей встрече, Ролан забыл о змеях, о колючках и даже злых духах, которые могли подкарауливать его у Чертова моста. Он беспрепятственно спустился к пересохшему руслу горной реки, продолжил путь знакомой уже тропинкой.

Он шел уверенно, знал, что не заблудится. Но все же заплутал. И вышел к дороге в незнакомом месте, а потом еще минут десять добирался до развилки, от которой начинал путь к белому камню.

И у этой развилки он заметил парочку, которая, казалось, совсем не прочь была повторить этот путь. Он шел тихо, его не замечали, зато он услышал знакомый голос.

– Ну ладно, пошутили и будет! – вроде бы и весело, но больше с тревогой сказала Полина. – Хватит с меня!

Ролан мог бы остановиться, спрятался за кустом. Нехорошо подслушивать, но ему можно, он же при исполнении. И не важно, что без полномочий.

И все же он прятаться не стал. Полина определенно волновала его воображение и не хотелось позориться перед ней. Возможно, ее спутник его уже заметил, просто не подает виду. Ролан спрячется, а он тут же обнаружит его и поднимет на смех. Стыда потом не оберешься.

– Страшно? – спросил Максим, а именно он стоял рядом с Полиной, двумя пальцами придерживая ее за локоток.

В свободной руке он держал электрический фонарь, но включать его не торопился. В небе луна, звезды, и глаза его привыкли к темноте.

– А вдруг там этот, с часами который?..

Полина хотела сказать еще что-то, но ее внимание привлек Ролан, она внутренне напряглась и замолчала. Поворачиваясь к нему, она шагнула к Максиму, спряталась за его спиной. И только затем с чувством облегчения спросила:

– Это вы, Ролан Борисович?

Платье на ней – свободного кроя, длиной чуть выше колена, в нем она смотрелась свежо и элегантно. Босоножки на каблуке, вечерняя сумочка – Полина точно не собиралась на ночную прогулку по горам. Похоже, Максим ее сюда привел, но зачем?.. Мутноватый он тип, скользкий, вроде бы и не трус, но чувствовалась в нем какая-то гнильца. В премиальной упаковке.

– А вы думали кто? – с профессиональным интересом спросил Ролан.

– Ну вот, сразу видно, следователь! – Полина вскинула руки, будто собираясь хлопнуть в ладоши. – Ему палец в рот, а он за руку хватает!

В ее голосе явно звучали язвительные нотки.

– Полина думала, что вы любовник вдовы Маркушина, – вроде бы участливо сказал Максим.

Но Ролан уловил в его интонациях старательно скрываемую насмешку. Видимо, Максим заметил его мужской интерес к Полине, поэтому и смотрел на него сейчас как на неудачника – глазами самца-победителя.

– Вы приняли меня за человека в черных часах? – спросил Ролан, вспомнив, о чем рассказывала ему сегодня Полина.

И еще он вспомнил о том, что не поделился информацией с официальным следователем. Асатуров без энтузиазма отнесся к его добровольному сотрудничеству, на контакт особо не шел, а навязываться Ролан не хотел. В общем, разговор с ним не задался…

– Может, вы на самом деле любовник Маркушиной.

Максим говорил спокойно, без вызова и, возможно, даже без намерения обидеть, но в глаза смотрел не мигая. Если он и шутил, то совсем не смешно. Намеренно не смешно.

– На героя-любовника больше похоже вы. – И Ролан улыбнулся намеренно невесело.

Не нравился ему Максим, но, увы, это мнение сугубо субъективное. Максим действительно обошел его на повороте, Полина с ним, жмется к нему, а Ролан остался с носом. Отсюда и предвзятость в суждениях о личности, а настоящий следователь должен воплощать собой беспристрастность.

– На героя похож, – улыбнулась Полина, взяв Максима под руку. – На помощь мне пришел, выручил.

– С одной стороны, так и есть… – Максим обнял ее за талию, и она с готовностью прильнула к нему.

Ролану вдруг захотелось провалиться сквозь землю и вынырнуть где-нибудь в кафе за барной стойкой. Зависимостью от алкоголя он не страдал, но сейчас бы не отказался от стопки водки.

– А с другой стороны, я обязан был рассказать следователю, что видел, – продолжал Максим. – И я рассказал. Исполнил, так сказать, гражданский долг.

– И все равно вы меня выручили. – Полина еще плотней прижалась к нему.

– Мы же перешли на «ты», – с веселым укором глянул на нее Максим.

– Ну хорошо, ты меня выручил, – улыбнулась Полина.

И, спохватившись, вопросительно глянула на Ролана. Он пытался за ней ухаживать, а она выбрала другого, вдруг его это злит?

Чистяков умел владеть собой, тем более он обладал пусть и не совсем официальным, но все же статусом следователя, за ним он с легкостью мог спрятать свои личные симпатии. И антипатии тоже.

– А что вы видели? – обращаясь к Максиму, спросил он.

– Мужчину видел, который столкнул Маркушина с обрыва, – ответила за него Полина.

И медленно отстранилась от Максима, чтобы не смущать Ролана. Он вроде бы и виду не подавал, а она все равно чувствовала его настроение.

– Я слышал, это была женщина. В шляпе.

– В моей шляпе… А женщина это была или мужчина, свидетель… горничная не разглядела, – сказала Полина.

Но Ролан смотрел не на нее, а на Максима.

– А вы разглядели?

– А я разглядел.

– В бинокль, – пояснила Полина.

– В бинокль?

Из своего номера Ролан тоже мог видеть горы, но ему и в голову не пришло выходить на балкон с биноклем. Да и не брал он с собой ничего такого.

– У меня даже фонарик есть.

Максим направил на Ролана фонарь и нажал на кнопку. Яркий электрический свет ударил в глаза, ослепив его. Максим извиняться не стал, просто выключил фонарь.

– Еще ласты есть, в номере, – с едкой иронией сказал он. – И подводная камера. Вас это тоже удивляет?

– Романтическая натура?

– И что в этом плохого? – все с тем же ироничным вызовом спросил Максим.

– Да нет, ничего…

– Кое-что плохое все-таки есть. В горы вот на ночь глядя собрался, Полину за собой потянул.

– Зачем?

– Не знаю, на белой скале постоять захотелось, – пожал плечами Максим. – Страхом подышать.

– Он мне доверяет, – не без упрека заметила Полина.

Свой укор она обращала к Ролану, который не верил в ее невиновность. Во всяком случае, так она о нем думала.

– А вдруг любовник Маркушиной объявится? – спросил Ролан. – Вдруг толкнет в спину?

– Да как-то не подумал… – пожал плечами Максим. – Да и зачем меня толкать, что я ему плохого сделал?

– А разве вы не свидетель?

– Ну, во‐первых, он об этом еще не знает, а во‐вторых, я в лицо его не видел… И даже следователю о нем не сказал. Полина мне уже потом все рассказала…

– О любовнике Маркушиной?

– Ну да.

– А кто он такой, как его зовут, вы не знаете?

– Понятия не имею.

– И не видели его?

– И не видел.

– Давно вы уже здесь отдыхаете?

– Отдыхаю, – кивнул Максим. – В том-то и дело, что отдыхаю, а вы мне покоя не даете. Один в голову с ногами влез, теперь вот вы грузите…

Ролан пропустил эти причитания мимо ушей и обратился к Полине:

– А вы видели мужчину в черных часах?

– Только его руку.

Ролан невольно глянул на руку, в которой Максим держал фонарь. И он заметил это.

– Ну, конечно, это я был в номере у Маркушиной! Нашему комиссару не нужен рентген, он и так все насквозь видит! – отшутился Максим.

Но на Ролана его игривый тон не подействовал. Насквозь он его не видел, но представление о нем уже сложилось. Разве не мог Максим согрешить со своей роскошной соседкой? Может, он и биноклем обзавелся для того, чтобы наблюдать за Маркушиным и не столкнуться с ним в самый приятный момент общения с его супругой.

– Я не видела его, но слышала его голос, – сказала Полина, с осуждением глядя на Ролана.

Сначала он подозревал ее, теперь вот переключился на Максима. А может, у него все виноваты, один только он хороший. Только так и можно было истолковать ее взгляд.

– Я не знаю, чей это голос, но точно не мой, – едко усмехнулся Максим.

– Не твой, – кивнула Полина.

– Шерше ля хом! Ищите мужчину! – Максим снова обнял Полину за талию.

– Но не в моей постели, – сказала она.

– Да! – весело встрепенулся Максим.

– Я не то имела в виду… – стушевалась Полина. И даже высвободилась из его объятий. – У меня нет любовника… И не надо никого в моей постели искать…

– Не надо к Полине в постель! – расплылся в улыбке Максим, всем видом давая понять, что свято место уже не пусто.

– Никому не надо, – тихо сказала она.

Но на Максима глянула робко, как будто сомневалась в том, что устоит перед ним.

– Не надо в лес, – усмехнулся тот. – Там темно и страшно. В баре светлее и веселее.

– И теплее.

Нагретая за день земля отдавала тепло, не было даже намека на вечернюю прохладу, но Полина поежилась. Возможно, лесная тьма дыхнула на нее холодом на уровне подсознания. Она провела пальцами по своей обнаженной руке, будто сгоняя с нее мурашки. Ролану захотелось набросить ей на плечи куртку. Но не было у него ничего такого, да и по ситуации такой жест не казался уместным.

– Пойдем? – спросил Максим.

– Пойдем, – кивнула Полина, озадаченно глянув на Ролана.

Вины перед ним она не чувствовала, но и больно делать ему не хотела. Хотя и не питала к нему чувств.

– Нас провожать не нужно, – сказал Максим, с торжествующей усмешкой глянув на Ролана. – Мы уж как-нибудь сами.

Он увел Полину, и Ролан последовал за ними лишь после того, как они исчезли из виду. Не собирался он нарушать их предбрачную идиллию. Нужно уметь проигрывать.

Отказался он и от визита в бар на берегу моря, где Максим собирался провести время с Полиной. Имел полное право пропустить стопочку-другую водки, но удержался от искушения. И свернул к зданию отеля.

Начальника охраны он увидел в холле у стойки администратора. Сухощавый мужчина с твердокаменными чертами лица о чем-то говорил с девушкой в белоснежной рубашке, он умудрялся и на нее смотреть, и держать в поле зрения пространство перед собой. Отставной подполковник полиции ни на секунду не забывал о своем профессиональном долге.

Ролан уже общался с Котеевым, успел найти точки соприкосновения с ним. Оба в отставке, в одинаковых званиях, к тому же Ролан одно время после увольнения работал в службе охраны крупного торгового центра. Ему не трудно было найти общий язык с бывшим коллегой, и сейчас это сыграло свою роль. Котеев с пониманием отнесся к его просьбе. Более того, он как будто знал, что именно нужно Ролану. И без промедления отвел его к пульту охраны, открыв доступ к видеоархивам.

Чистякова интересовала запись с камеры наблюдения с видом на номер Маркушина.

– Это резервная копия, – с загадочной улыбкой пояснил Котеев. – Асатуров изъял запись, но мы же не от руки переписываем.

– Контора пишет.

– Ну пишет. И работает. На все сто! – Котеев расправил плечи с гордостью за себя и свою службу.

– Может, знаешь, кто в девятьсот тридцать седьмой номер захаживал? К женушке. В свободное от мужа время.

– Может, кто-то и захаживал… – уклоняясь от прямого ответа, сказал начальник охраны. – Давай, дерзай!

Возможно, Котеев и не знал ничего. Но туману напустил. Или пыли в глаза. И с важным видом вышел из служебного помещения, оставив Чистякова наедине с монитором.

Ролан «отмотал» запись на день назад. Если верить Полине, мужчина в черных часах заглядывал к Маркушиной вчера. И действительно, камера беспристрастно зафиксировала моменты, подтвердившие ее слова. Сначала из номера вышел Маркушин, затем, минут через двадцать после этого, появился широкоплечий мужчина с широким бритым затылком. В номер он зашел без оглядки, камера смотрела ему в спину, и Ролан не мог видеть его лица.

В объектив камеры попала и Полина. Горничная попросила ее немного подождать, показала на балкон в конце коридора. Полина отреагировала нервно, как человек, уставший с дороги, но права качать не стала, прошла на балкон.

Камера «простреливала» коридор наискосок, выход на балкон в сектор обзора, как это ни странно, не попадал, поэтому Полину, как она реагировала на подозрительный шум со стороны люкса, Ролан не увидел.

Горничная закончила уборку, Полина прошла в номер, скрылась из виду, минут через двадцать из люкса вышел широкоплечий. На этот раз Чистяков смог разглядеть его. И даже заметил на его руке фитнес-часы с затемненным циферблатом.

Вслед за своим любовником номер покинула и Маркушина. Затем появилась Полина, Ролан точно знал, куда она направлялась: помнил ее неудачный прыжок с пирса – причем на свою голову.

Появился Маркушин, затем вернулась Полина, тогда все и закрутилось. Маркушин потянул Полину в номер, она уперлась, появился Максим, затем и сам Ролан…

В районе девятнадцати часов Максим куда-то ушел, в девять вернулся, в одиночестве, скрылся в своем люксе, даже не задержав шаг у девятьсот тридцать шестого номера, в котором жила Полина. Как будто у него и в мыслях не было знакомиться с ней. И женщин к себе в номер не вызывал, хотя мог. И деньги у него наверняка водились, и жены рядом не было. А может, он и вовсе холостой, как маяк на скальном острове…

В следующий раз в объектив камеры Максим попал только сегодня утром. Сходил на завтрак, вернулся, на этом все. Ролан видел Маркушина, его жену, Полину, самого себя, местного следователя, а Максим появился только вечером, и уже после того, как у него побывал Асатуров. Постучал в номер к Полине, она вышла к нему, и они вместе отправились на прогулку.

Не попадал в объектив и предполагаемый любовник Маркушиной. Видимо, у него нашлось занятие поинтересней, чем секс. Но чем же занимался Максим весь день?

В раздумье Чистяков не заметил, как появился Котеев.

– Ну что, вопросы есть? – спросил он с видом человека, у которого имелись ответы на все.

– Да кто-то захаживал к нашей вдовушке.

– Столяров Егор Ильич, восемьдесят первого года рождения. Из Нижнего Новгорода. Шестьсот двадцать второй номер.

Ролан признательно глянул на своего бывшего коллегу. Приятно иметь дело с человеком, который не зря ест свой хлеб.

– И Маркушин из Нижнего, – загадочно улыбнулся Котеев.

– Это пять, Игорь Викторович. И где сейчас Столяров?

– Уехал. Сел в машину и уехал.

– В свою машину?

– В свою. «Фольксваген-Джетта»…

– Когда уехал?

– В девять сорок утра.

– И больше не появлялся?

– В том-то и дело.

– Машину можно было где-нибудь в лесу оставить.

– В том-то и дело…

– Надо было им сразу заняться.

– Ты тоже не сразу догадался… – Котеев кивнул на монитор. – И Асатуров скорее мычит, чем телится. Зачем ему Столяров, если Полетаева есть?

– Ну да, с ней как бы все ясно, – усмехнулся Ролан.

Следствие, как и электрический ток, стремится идти по пути наименьшего сопротивления и, увы, не всегда принимает во внимание изменение обстоятельств, появление новых подозреваемых. Но если Асатуров не хочет замечать наличие такого резистора в электрической цепи следствия, как Столяров, Ролан постарается открыть ему глаза.

– Кстати, Маркушина тоже на Полетаеву грешит, – сказал Котеев. – Сливала на нее… Или капала. Асатурову. На мозги.

– Ну да, ну да.

Увы, но Ролан и сам внес в этот нехороший процесс свою лепту. Всерьез подозревал Полину. Но в то же время он честно предупредил, что ей угрожает опасность. И арестовывать ее не собирался…

– А где у нас дорожные камеры стоят, на пути к поселку?

Отель размещался в обособленной зоне, ближайший населенный пункт находился километрах в десяти. Половина пути до выезда на федеральное шоссе и еще столько же до поселка, где можно было неплохо провести время.

– На въезде в поселок.

– А при выезде на шоссе?

– С утра не было, а сейчас не знаю, – отшутился Котеев.

– Плохо.

– Ни гаишных, ни платоновских, никаких… А если бы и были? Заехал в поселок, оставил машину, и пешком. – Котеев кивком показал в сторону злополучного обрыва. – Часа два-три ходу по горам. Для бешеной собаки не крюк.

– Уехал Столяров в районе десяти? А Маркушина убили в районе четырнадцати.

– У Столярова был запас времени, – кивнул Котеев.

– Три часа туда, три часа обратно, он уже должен вернуться.

– Я уже поставил задачу, как только он появится, так мне сразу же сообщат… Или лучше тебе? А то мне уже домой пора. И так задержался.

– Лучше мне, – согласился Ролан.

– Твой номер у меня есть, если что, позвонят.

Котеев закруглил разговор и взглядом показал на дверь. Ролан все понял, посоветовал ему изменить угол обзора камеры, попрощался до завтра и был таков.

## Глава 5

Информация о Столярове в корне меняла дело. Оказывается, с Маркушиной он крутил уже давно, а время укрепляет не только вино, но и ненависть. В данном случае любовника к мужу. Маркушин увлекся горно-пивным туризмом, и Столяров обернул это против него. Но несчастный случай не прошел, нашелся свидетель, возбуждено уголовное дело, идет розыск преступника. Причем нашлось два свидетеля. Когда и одного слишком много.

Место преступления расположено в нескольких километрах от отеля, даже с учетом ясной солнечной погоды – это очень далеко. К тому же белый утес терялся среди зелени, в глаза не бросался. Но Максим Шелестов заметил преступника, причем в бинокль… Или он придумал все, чтобы выгородить Полину? А может, у него была какая-то другая цель?

Но какая другая цель могла быть у Шелестова? Скрыть свою причастность к преступлению? Если он видел мужчину в розовой шляпе со своего балкона, значит, его не было на месте преступления. Но, во‐первых, зачем ему убивать Маркушина? А во‐вторых, он действительно не мог этого сделать. Максим практически весь день провел в своем номере, более того, мог подтвердить это документально. Но зачем ему это подтверждать? Чтобы отвести подозрения со стороны Ролана? А откуда эти подозрения? Уж не от предвзятого ли к Максиму отношения? Полина выбрала его, сейчас она гуляет с ним, и это вызывает как минимум чувство досады.

Ролан с неприязнью думал о Шелестове, но в лифте нажал на кнопку с цифрой «шесть». Шелестов его всего лишь раздражал, а Маркушина убил Столяров, его и нужно разыскивать. Возможно, этот герой-любовник уже в своем номере. Ему же не сообщили, что в деле появился свидетель, он мог вернуться к прежней своей жизни. В новом для себя статусе, уже не любовника, а жениха.

Столяров проживал в обычном стандартном делюксе, в таком же, в каком обитал и сам Ролан. На стук в дверь никто не отзывался. Ролан приложил ухо к двери, но ничего не услышал. И не почувствовал. Никто не стоял за дверью, затаив дыхание, пусто в номере.

А ведь Марина Маркушина могла держать его в курсе дела. Асатуров общался с ней, он мужчина южный, а она женщина яркая, красивая, перед такой трудно устоять, но легко сболтнуть лишнее. А Маркушина могла позвонить Столярову. Если они в сговоре…

Возможно, Столяров не посвящал Маркушину в свои планы, но и в этом, и в другом случае он сейчас мог находиться у нее. Муж в морге, а любовник в постели, кого сейчас удивишь таким пердимоноклем?

Ролан поднялся на девятый этаж, но в дверь к Маркушиной стучаться не стал. Ни полномочий у него нет, ни тем более постановления на обыск. В лучшем случае женщина пошлет его вежливо… Ролан вышел на балкон, объединяющий люксы Маркушиных и Шелестова.

В номер Маркушиных можно было попасть через балкон, перегородка там невысокая, прочная – не сломается под весом тела. Но Ролан всего лишь заглянул за перегородку. В окне горел свет, но шторы запахнуты. И дверь закрыта наглухо, даже телевизора не слышно.

В люкс к Шелестову можно было забраться через окно. Ни дверей, ни перегородок, только окно – высокое, с низким подоконником. Открывалось окно изнутри, для Максима это плевое дело. Даже не надо выходить в общий коридор, чтобы покинуть номер. Открыл окно, вышел на балкон, а там пожарная лестница, крутая, одномаршевая, но достаточно удобная, спуститься по ней можно без помощи рук. Спуститься к самой земле, пересечь дорогу, пройти через парковую зону – к забору, сразу за которым дикая природа. И вряд ли Максим не знал о такой возможности покинуть номер и территорию отеля. Возможно, он пользовался пожарной лестницей сегодня.

Ролан цокнул языком, глядя на окно, за которым сейчас пусто и темно. Максим и Полина сейчас в баре, разогреваются перед главным. Разогреются, вернутся в отель, поднимутся в люкс, Максим включит свет, уложит Полину, а Ролану останется только скрипеть зубами с досады. И возводить напраслину на своего счастливого соперника… А как же беспристрастность?

С тихим глухим щелчком открылась балконная дверь, это на лоджию своего номера могла выходить Марина Маркушина. Или даже Столяров. А может, и они оба.

Ролан и хотел бы послушать, о чем они говорят, для этого ему как минимум нужно было исчезнуть. Пожарная лестница под боком, но по ней быстро не спустишься: узкая она и крутая, пока подстроишься, пока приноровишься. Гораздо легче скрыться в коридоре. Так он и поступил.

Но незаметно исчезнуть не смог: слишком уж быстро Маркушина вышла на балкон. Переступая через порог, он успел увидеть ее растрепанные волосы и светлячок сигареты, которую она держала на уровне лица.

– Егор? – неуверенно спросила она.

Ролан мог бы продолжить путь как человек, которого приняли за другого. Но его смутила камера, в сектор обзора которой он входил. Вдруг Марина проявит любознательность, попросит Асатурова просмотреть запись, объясняйся потом… К тому же он уже не мог подслушать разговор Маркушиной со Столяровым. Если она звала своего Егора, значит, он сейчас где-то, но не с ней.

Чистяков остановился, сдал назад.

– Вы ошиблись, девушка! – Он выбрал шутливый тон, чтобы разрядить возникшую неловкость.

– Девушка?! – Марина повела взглядом в поисках зеркала, в которое она могла глянуться и оценить свой внешний вид.

Вдруг она на самом деле выглядит очень молодо после долгих лет замужества.

Но вместо зеркала она увидела самого Ролана. И, похоже, узнала его. Хотя вроде бы и не обращала на него внимания, когда столкнулась с ним впервые – у своего номера. Не видела она его и у спецмашины, которая должна была увезти труп ее мужа. Тогда она едва ли не рвала на себе волосы от горя; не плакала, но слезы душили ее изнутри.

Глядя на нее тогда, Ролан задался логическим вопросом. А зачем ему все это нужно? Он же не следователь, а обычный курортник, никто не ставил ему задачу искать убийцу. Но тогда же он подумал и о Полине, на которую пало подозрение. Даже убитая горем Марина Маркушина выглядела куда эффектней Полины, но именно поэтому и напрашивалось сравнение с ней. Полина, может, и не столь яркая, но уж куда более проникновенная и захватывающая. И сейчас Ролан сравнил ее с Маркушиной, и снова не в пользу последней. Хотя Маркушина и производила впечатление.

Волосы у нее растрепаны, но в этом искусственном беспорядке чувствовался стиль. Выплаканные глаза густо накрашены, и это, как ни странно, усиливало ее сексуальность. Халат на ней банный, длинный, но проклевывался крамольный вопрос, вдруг под ним нет белья?

– Я что-то не так сказал?

– А-а, это вы! – и разочарованно, и вместе с тем с интересом проговорила она.

– И все-таки?

– На продавщицу я вроде не похожа… – Маркушина затянулась. – Или вы намекаете, что я девушка на выданье?

Она выпустила струю дыма прямо на Ролана, поверх разделительной перегородки. Он уловил не только запах табака, но и коньячный аромат.

– Ну не мог же я назвать вас женщиной. Это звучит слишком взросло.

– Пожалуй… А что вы здесь делаете?

– Да вот, хожу, брожу.

– В окна заглядываете? Вынюхиваете?

– Кого?

– Ну я-то пахну хорошо, – невесело усмехнулась Марина.

– А кто пахнет плохо?

– Ну, есть тут одна, – скривилась женщина.

– Вы на самом деле думаете на Полину? – не скрывая удивления, спросил Ролан.

– А на кого я еще могу думать? Асатуров мне все рассказал!.. Эта сука была там!

На Ролана смотрела красивая базарная хабалка, которая не очень-то вдохновляла на романтические антимонии. Захотелось вдруг сразу взять быка за рога.

– А Егор?

– Егор?! – опешила Маркушина. – Какой Егор?

– Ну вы же приняли меня за Егора!

– Я приняла?!

– Вы назвали меня Егором, я остановился.

– Я назвала вас Лешей. – Маркушина включила дурака без всякого стеснения.

– Но думали при этом о Егоре. Который грозился убить вашего мужа. – Ролан внимательно смотрел на нее.

– Кто грозился? – ахнула женщина.

– Егор. Столяров Егор Ильич. Ваш земляк. Из шестьсот двадцать второго номера.

– Что вы такое говорите? – Маркушина приложила к груди растопыренную пятерню.

– Что знаю, то и говорю.

– Мой земляк, говорите?

– Столяров Егор Ильич.

– Ну, может, и земляк. Но не любовник!

– А я назвал его вашим любовником?

– Э-э… Но вы думаете… Вид у вас такой, как будто вы думаете!..

– Головой, – уточнил Ролан.

– Егор не убивал… – едва слышно проговорила женщина.

– Где он сейчас?

– Не знаю… В номере его точно нет! – Маркушина вскинула голову и расправила плечи.

– Точно?

– Точно!

Она распахнула дверь настежь, сдвинула занавеску, Ролан увидел расправленную кровать, лежащую на полу подушку.

– Люкс у вас двухкомнатный? – спросил он.

– Ну, можете зайти глянуть! – фыркнула женщина.

Она скрылась в комнате, но входную дверь открыла не сразу. То ли прихорашивалась, то ли Столярова прятала.

Любовника Ролан не обнаружил, изменения во внешности Марины тоже. И в номере она не прибиралась, хотя должна была. Чемодан валялся на полу, вещи раскиданы, постель неубранная. Ее с утра не заправляли, а может, и со дня заезда. Одна подушка валялась на полу, на другой лежала белая тапка, на тумбочке нашли себе место грязные мужские носки, которые, возможно, снял еще Маркушин при жизни. В общем, кавардак полнейший, но Маркушина чувствовала себя вполне комфортно. Как жук в навозе.

Ролан заглянул в санузел, в шкаф, но все впустую. Не было Столярова и на лоджии с видом на море. Столик там, бутылка с одним стаканом, а Столярова – нет.

– Ищите лучше! – ухмыльнулась женщина.

– Извините за беспокойство! – развел руками Ролан.

– Я подумаю, – кивнула Маркушина, ехидно глядя на него.

– Извинять меня или нет?

– Ордера на обыск у вас нет.

– Нет.

– А вы пришли меня обыскивать!

Она ловко развязала поясок, взялась за полы халаты, как будто собиралась их распахнуть. У Ролана невольно захватило дух, и Маркушина, заметив это, зловредно усмехнулась. И завязала поясок, так и не распахнув халат.

– А Егор может прятаться у вас под юбкой?

– Егор может прятаться где угодно, но только не у меня… И с чего вы взяли, что он мог угрожать моему мужу?

– Он был у вас в номере?

– Нет, конечно!

– А видеокамера утверждает обратное.

– Видеокамера?.. Ну, может, и заходил, я не помню…

– А если хорошенько вспомнить?

– Выпить не хотите? – спросила Марина.

И, не дожидаясь ответа, вышла на балкон. Взяла бутылку, плеснула в стакан, который и протянула ему. Ролану и не хотелось пить из грязной посуды, но сейчас он решил переступить через себя. Он же не девочка, чтобы ломаться…

Коньяк ему понравился, богатый ароматный вкус хорошо глушил алкогольную горечь. Внизу светились огни вдоль дорожек и вокруг морского бара, негромко играла музыка, под которую сейчас выпивала, разогреваясь, Полина. А возможно, Шелестов уже вел ее в номера. Мысль об этом навевала грусть.

– У вас в номере два балкона. – Ролан не спрашивал, он всего лишь констатировал факт.

– Этот мне нравится больше, – сказала Маркушина.

И без всякого смущения припала к горлышку бутылки. Можно было сходить в комнату и взять стакан, но лень родилась раньше ее.

– Но увидели вы меня с другого.

– И что?

– А ожидали увидеть Егора?.. Иногда он поднимается к вам по пожарной лестнице, я угадал?

– А он ко мне поднимается?

– Давно вы его знаете?

– Какой же вы настырный!

Марина поставила бутылку, хлопнула себя по карманам, вынула пачку сигарет. Ролан угодливо щелкнул зажигалкой. И сам закурил.

– Ну, хорошо, был у меня любовник! – решилась она. – Уели вы меня!

– А почему был?

– Так поссорились мы. – Маркушина задумалась, вопросительно глядя на Ролана. Поверит он ей или нет?

– Когда поссорились?

– Да это не важно. Важно, что навсегда.

– Когда поссорились?

– Вот человек! – всплеснула руками Марина. – Прилип как муха на варенье! Не оторвать!..

– И все-таки?

– Вчера поссорились. А сегодня он уехал.

– Куда?

– Домой!

– Не выезжал он и номер не сдавал.

– Ну, не знаю, сказал, что уезжает… И машины на стоянке не было, – немного подумав, добавила Марина.

– Если он уехал домой, его машина обязательно попадет на камеру. Завтра все будет ясно.

– Вы собираетесь искать?

– А разве Столяров не мог убить вашего мужа?

– Да нет… – Марина с силой надавила на висок указательным пальцем.

И задумалась – настолько же сильно, насколько глубоко готова была вонзить в голову этот палец.

– Он ревновал вас к мужу?

– Ну да, ревновал… Очень ревновал.

– Это очень серьезный мотив.

– Но Егор не мог!.. – мотнула головой женщина. – Он уехал до того, как все случилось.

– Вопрос, как далеко он уехал. Он мог бросить машину где-нибудь в лесу, выследить вашего мужа и…

– Ну, если бросить машину… – пожала плечами Маркушина. – Но убить нет, не мог…

В кармане у Ролана зазвонил телефон, на дисплее высветилась фамилия начальника охраны.

– Все-таки мне сначала позвонили… – насмешливо, с легкой досадой посетовал Котеев. – Короче, Столяров подъехал, идет… Да нет, уже в здании отеля…

В дверь постучали. И Ролан уже знал, кто это мог быть.

– Думаю, он уже ближе… – усмехнулся он. – Я им займусь.

Маркушина пошла открывать, Ролан последовал за ней.

– Давай, только аккуратно, ребята, если что, подстрахуют.

– Спасибо, – сбрасывая вызов, поблагодарил Ролан.

Он уже вернул телефон в карман, когда порог переступил плотного телосложения мужчина знакомой внешности. Жидкие волосы, резкие черты лица, близко посаженные, чуточку косящие глаза, крупный, с искривленной спинкой нос. Тяжелый подбородок, мощная шея, могучие плечи. И густой запах пивного перегара. Ролан владел техникой рукопашного боя, но все же он вспомнил обещание Котеева. Подстраховка со стороны штатной охраны не помешала бы.

– Это кто? – ткнув пальцем в Ролана, зло спросил он.

Но злость, казалось, предназначалась не ему, а кому-то другому. И вид у Столярова был, как будто он пришел выяснять отношения, но не с Роланом, а с кем-то другим. Уж ни с Маркушиным ли?

– Инспекция безопасности дорожного движения. – Ролан приложил пальцы к нагрудному карману, как будто собирался вынуть и предъявить служебное удостоверение.

– Чего? – скривился Столяров.

Он глянул на Маркушину, а она, в свою очередь, на Ролана. Она хотела знать, зачем он вводил ее любовника в заблуждение. И не торопилась разоблачать обман.

– Как же так, Егор Ильич, в нетрезвом виде и за руль? – с насмешливым укором спросил Чистяков.

– Где руль? – Столяров заметно растерялся, но вопрос прозвучал нахраписто.

И в номер он зашел окончательно, Марина закрыла за ним дверь.

– А нетрезвый вид?

– Так это я уже потом. После того, как приехал.

– Откуда приехали?

– Откуда приехал?.. А ты кто такой?.. Какая, на хрен, инспекция? Чего ты мне тут загоняешь?.. Марина, кто это такой? И где Леша?

– Где Леша? – Маркушина торжествующе глянула на Ролана.

Такой вопрос мог задать только совершенно невинный человек.

– Погиб Леша, – ответил Ролан, внимательно глядя на подозреваемого.

– Как это погиб? Что ты несешь?

Удивление казалось искренним, но Ролан не спешил делать выводы. Жизнь, может, и не игра, но актеров в ней больше, чем в театре. И Столяров мог сейчас талантливо лицедействовать.

– Я расследую это убийство, – сказал Ролан.

– На общественных началах, – поспешила прояснить Марина.

– Как это на общественных началах?

– По личной просьбе начальника службы безопасности нашего отеля.

– Какой, на хрен, просьбе! – ярился Столяров.

– А в убийство вы быстро поверили, – сказал Ролан, пытаясь охладить его пыл.

– В какое, на хрен, убийство?

Даже Марина не выдержала, дернула Столярова за руку.

– Убили Лешу! С обрыва столкнули!

– С обрыва?! – завис Егор.

– Вы знали это место?

– Какое место?

– Ну где Леша пиво пил! – подсказала Маркушина.

– Ну, это знаю, видел. Леша там прописался со своим пивом… А почему столкнули? Может, сам упал?

– Где вы находились сегодня в районе четырнадцати часов?

– В районе четырнадцати?! – снова завис Столяров.

– Где?

– Ну пиво пил.

– Где?

– Ну там, возле моря…

– Где там?

– Ну, есть одно место… – Столяров поскреб пальцами подбородок. – В горах… С видом на море…

– Кто вас там видел?

– А кто меня там видел?

– Вот и я спрашиваю кто?

– Да не было там никого… И не могло быть. Мне одному хотелось побыть.

– Наедине с пивом?

– Наедине с пивом.

– А почему пиво? И Леша с пивом, и вы с пивом…

– Ну, я просто люблю это дело, – глянув на Марину, пожал плечами Столяров. – А Леша…

– А у Леши зависимость. Его мама пивом торговала, – с пренебрежением к свекрови фыркнула та. – Я дочь свою молоком матери вскормила, а у Леши было пиво матери… Он так до сих пор из бутылочки и кормится… Кормился…

– А он что, совсем? – глядя на Марину, тихо спросил Столяров.

И приложил к своему горлу большой и указательный палец правой руки.

– Ты же был там. – Маркушина кивком показала в сторону белого утеса. – Ты видел, какая там высота!

– А вы были там? – немедленно отреагировал Ролан.

– Ну не сегодня… Хотел глянуть, что Леша там, на этой скале нашел. Сам немного на краю постоял.

– Понравилось?

– Ну, дух захватывает…

– А сегодня вы сами в горах гуляли.

– Ну да, понесло чего-то вот…

– Может, на Лешу случайно вышли?

– Я вышел?

– А тут такой случай… У вас же роман с Мариной Яковлевной?

– Роман?! – Столяров озадаченно смотрел на Маркушину.

И признаваться нельзя, и скрывать глупо.

– Вы же не станете этого отрицать?

– Ну, я собирался поговорить с Лешей. Ну насчет всего этого… – пробубнил Столяров.

– Леши больше нет.

– Я не знал…

– Но алиби у вас нет!

– Ну, не знаю…

– А мотив есть!

– Ну, мотив… А ты, значит, на добровольных началах? – Столяров исподлобья глянул на Ролана.

– Следователь в отставке, – блеснула осведомленностью Маркушина.

– Ну тогда я пошел!

Столяров резко развернулся на сто восемьдесят градусов, но дверь открыл медленно, как будто не торопился уходить.

– Куда вы? – спросил Ролан.

В ответ Столяров поднял указательный палец и качнул им, отрицая его право задавать столь сложные вопросы. Он же не официальный следователь, поэтому пусть идет к черту.

– Егор Ильич, не уходите, сейчас подъедет следователь Асатуров, – пошел на хитрость Ролан.

Но Столяров и не думал останавливаться.

Ролан вышел в коридор вслед за ним, Столяров ускорил шаг. И напоролся на здоровенного парня в белой рубашке и черных брюках. Это и была та самая страховка, обещанная Котеевым.

– Егор Ильич, остановитесь! – велел Ролан, подавая охраннику знак.

– Стоять! – раскинув руки, потребовал тот.

Но Столяров резко поднырнул под правую руку, ловко зацепив ее. Парень дернулся, пытаясь схватить его, но рука уже оказалась в захвате. Столяров толкнул охранника, придавая ему вращение по часовой стрелке, а руку закрутил в обратную сторону. Закрутил ее за спину и вверх, поставив охранника на колено. И тут же бросил его, со всех ног рванув к парадной лестнице.

– Стой! – Ролан бросился за ним.

Он понимал, что не имел права задерживать подозреваемого, но все же мчался за ним во весь опор. Но Столяров был и моложе, и сильней. И как спускаться по лестнице, перемахивая через перила, он хорошо знал. Ролан не поспевал за ним.

На выходе Столярова попытались перехватить, к нему бросились сразу два охранника, но из этого ничего не вышло. Столяров свернул к ресторану, в котором имелся служебный выход, там его задерживать было некому. Там его мог догнать Ролан, но ему для этого не хватало скорости. Когда он выскочил из ресторана, Столяров уже растворился в ночи.

## Глава 6

Бодрая, вдохновляющая музыка, пьянящий мужчина, хмельной коктейль – все условия, чтобы расслабиться и получать удовольствие. Но раскрепоститься не получалось, сознание колола острая мысль. Похоже, Чистяков поверил Полине, переключился на любовника Маркушиной, да и Максим отвел от нее подозрения. Но спокойно плыть по волнам курортного настроения не получалось. Вдруг ей все же предъявят обвинение, а это следственный изолятор, суд, тюрьма. У Полины дети, попробуй им объяснить, что мать не убивала. В школе в них будут тыкать пальцем, упрекая матерью-уголовницей.

– Что-то ты невеселая, – заметил Максим.

Он пытался развлекать ее, шутил, балагурил, но Полина реагировала вяло, и это ему не нравилось. Он откровенно заскучал и, чтобы хоть как-то развеселить себя, посматривал на девушек за соседним столиком. И откровенно пялился на смазливую официантку в юбке из пальмовых листьев, все пытался заглянуть ей в декольте.

– Извини, в голове такая свалка, – вздохнула Полина, веером раскинув пальцы у самого виска.

– Не переживай, нормально все будет. – Максим приложил ко рту ладонь, как будто собирался украдкой зевнуть.

– Спасибо тебе.

– Спасибо, извини… – не зло передразнил он. – Мы же не в офисе, не на совещании… Давай, за хорошее настроение!

Максим поднял свой бокал с коктейлем, но чокаться не стал, сделал пару глотков и вернул на место.

– Да настроение нормальное, – вымученно улыбнулась Полина.

И чтобы подтвердить это, осушила свой бокал до дна.

– Настроение должно быть хулиганским! – подмигнул ей Максим. – Начудить что-нибудь… В омут головой, например.

– Как Маркушин? – настороженно глянула на него Полина.

Он укоризненно усмехнулся. Зациклилась она на Маркушине, все мысли вокруг убийства, нельзя так.

– Как его соперник. В делах сердечных… Муж в горы, а любовник в постель к его жене.

Похоже, Максим имел в виду именно этот омут. Но любовник Маркушиной должен был нырнуть в одну постель, а он – в другую, к Полине.

– С головой? – уточнила она.

– Голову можно и потерять, – лукаво улыбнулся Максим.

– Она уже у меня в сумочке, – подыграла ему Полина.

Она давно уже не девочка, и постель с мужчиной ее не пугала. Даже если Максим окажется такой же сволочью, как и все другие ее красавцы. В конце концов, она в отпуске – с правом на безобязательный курортный роман.

– Тогда я просто обязан тебя проводить в номер за ручку… Или лучше ко мне?

– Или лучше пойдем. – Она кивком показала в сторону отеля.

Максим подозвал официантку, расплатился, подал Полине руку, помог подняться. И нежно, возбуждающе провел рукой по спине прежде, чем подставить локоток.

Они подходили к отелю с моря, а со стороны автостоянки к ним приближался Чистяков. Запыханный, взмыленный, возбужденный. Полина напряглась, глядя на него. Вдруг он шел, чтобы отбить ее у Максима. Мало ли, вдруг у мужчины развился горячечный бред на фоне служебной и сексуальной неудовлетворенности?

– Ролан Борисович, у вас проблемы? – спросил Максим, насмешливо глядя на него.

– Проблемы? – задумался Чистяков.

Казалось, он только сейчас заметил и Максима, и Полину. Он тяжело дышал и, останавливаясь, слегка согнулся в поясе, как это делают бегуны за финишной чертой.

– Вид у вас такой, как будто вы за вчерашним днем гнались, – усмехнулся Максим.

– Вообще-то за сегодняшним.

Чистяков уныло глянул на Полину, как будто только сейчас понял, куда и зачем она могла идти.

– Догнали?

В руке у Чистякова зазвонил телефон, он подал Максиму знак немного подождать и поднес трубку к уху.

– Да, звонил… – кому-то сказал Ролан Борисович. – Уехал Столяров. Сел в машину и уехал…

Максим качнул головой, глядя на него. Не волновал его какой-то Столяров, и сам Чистяков не интересен. Именно это он и дал понять, увлекая Полину к парадному входу в отель. Ему не терпелось поскорее уложить ее в постель.

Но Полина заупрямилась. Разговор мог идти о том самом мужчине с черными часами на руке. И очень плохо, если он ушел от преследования. Максиму пришлось постараться, чтобы сдвинуть ее с места, но это было все, чего он смог добиться. Она остановилась, высвободив руку, и ему пришлось сдать назад.

– Звонил Асатурову, завтра, сказал, будет разбираться… – наблюдая за ними, продолжал Чистяков. – Что ж, завтра так завтра. Давай!

Он удрученно вздохнул и сбросил звонок.

– Кто такой Столяров? – спросила Полина.

– Тот самый, – кивнул Чистяков, давая понять, что прочел ее мысли.

– Любовник Маркушиной? – не сдержался Максим.

– Приходил с ее мужем разбираться. Как будто не знал, что с ним произошло.

– А если не знал? – спросил Максим.

– Зачем тогда сбегал?

– Так это вы за ним гнались?

Чистяков кивнул, виновато глянув на Полину.

– Быстро бегает? – Максим не особо старался скрыть насмешку.

– Даже в машину успел сеть… А сторож ему еще и шлагбаум поднял, чтобы не снес… – Чистяков разочарованно махнул рукой.

– А догонять его завтра будут? – спросила Полина под впечатлением от подслушанного разговора.

– Да хоть послезавтра, – хмыкнул Максим. – Если сбежал, значит, виновен. А ты ни при чем… И мне поверят, – немного подумав, добавил он.

– В чем поверят? – не поняла Полина.

Этот же вопрос задал и Чистяков, но не словом, а взглядом. Но Максим ничуть не смутился. И Чистякову ответил вызовом в едкой усмешке.

– Ну, может, на самом деле я не видел мужика в шляпе.

– Может, или не видел? – не мог не отреагировать Чистяков.

– Видел, конечно. Но если бы не видел… – Максим взял паузу, набираясь пафоса. – Ради любимой женщины я могу увидеть все, что угодно, хоть черта на черном баране!

Полина глянула на него с благодарностью, но без восторга. Само женское чутье уловило что-то скользкое в этой показной пылкости. Ничего страшного, если такой декламацией он подталкивал Полину в свою постель, но вдруг это какая-то игра, возможно, нечестная. Вдруг он подталкивал не Полину, а Столярова, и не в постель, а в пропасть. Может, у него тоже чувства к Маркушиной. Или даже какой-то более крамольный интерес.

В то же время Максим только что пытался выгородить Столярова, который действительно мог и не знать о печальной участи своего соперника. Но как же быстро он принял версию Чистякова: «Если сбежал, значит, виновен»… Да, было что-то скользкое в его суждениях. И, возможно, в нем самом.

– Так был черт или нет? – спросил Чистяков.

– В розовой шляпе, – кивнул Максим. – И с мощными плечами.

– Плечи у Столярова мощные…

– Вот видите, я не пытаюсь ввести в заблуждение следствие.

– Это похвально.

– Извините, но сейчас меня больше интересует похвала другого человека, – елейно улыбнулся Максим и носом нежно коснулся уха Полины.

И она невольно захмелела от этого прикосновения.

– Я надеюсь заслужить эту похвалу, – воркующим голосом сказал он.

И снова увлек Полину за собой. В этот раз ему это удалось. Сталкиваясь с места, она глянула на Чистякова с невольным чувством вины. И он проводил ее тоскливым взглядом. Знал он, куда ее ведут.

У лифта никого не было, и в кабинку к ним никто не зашел. Едва только закрылись двери, Максим зажал Полину в угол и снова опасно приблизился к ней. В этот раз он коснулся губами ее шеи, пустив по спине мягкую волну теплых мурашек.

– Ты же похвалишь меня, – прошептал он.

– Не знаю, – закрывая глаза, пробормотала она.

Мурашки растеклись по бокам, схлынули вниз живота и превратились в бабочек, порхающих в пустоте, которую нужно было чем-то заполнить. Или кем-то…

– Я не спрашиваю, я знаю, что похвалишь, – прошептал Максим, коленом раздвигая ее ноги.

– Ты так уверен в себе…

От переизбытка чувств и ощущений Полина не поняла, то ли вслух это произнесла, то ли просто подумала. Но в любом случае отталкивать Максима она не стала. Даже в ее возрасте женщины любят нахальных и самоуверенных мужчин. Особенно в таких, как сейчас, случаях.

– Ты ничего не говори, – едва слышно проговорил Максим.

Он действительно вел себя нагло, но уверенности ему все-таки не хватало. Не верил он, что Полина уступит ему, и она улавливала этот его страх потерпеть фиаско. Возможно, в прошлом Максиму не везло с женщинами, не всегда удавалось добиться своего, отсюда и этот комплекс неполноценности или что-то в этом роде.

Максим поднял колено, создавая точку опоры, в которую Полина должна была вжаться всем своим женским естеством. И превратиться в кошку, чтобы тереться об ногу своего хозяина. Но что-то не захотелось уподоблять животному. Не хватало огня, не смог Максим распалить ее, бросить в омут с головой.

– Не говорю, – пожала она плечами.

Пальцы его руки нежно и мягко перебирали ребра у нее под мышкой, усиливая и без того воспаленные ощущения. Огня действительно не хватало, но Максим вполне мог поддать жару и взять Полину прямо здесь и сейчас. Эта мысль вызвала в ней всплеск восторга. И настоящую волну страха. И дело даже не в Чистякове, который мог увидеть, как Максим овладевает ею…

А кабина лифта действительно могла остановиться и распахнуться перед Чистяковым. Он рыскал по горам в поисках правды, гнался, не жалея сил, за убийцей, а в награду за это мог увидеть Полину, развратно распятую по стенке лифта. Конечно, Чистяков не имел на нее никаких прав, но все равно Полина не должна так распускаться.

Лифт остановился, створки раздвинулись, Полина не увидела Чистякова в холле, но вспомнила его взгляд, которым он провожал их с Максимом в номера. И еще она представила себя в углу лифта с задранным подолом и раздвинутыми ногами под натиском разгоряченного мужчины. Эта мысленная картинка возбуждала не столько плоть, сколько чувство вины.

Полина позволила увлечь себя в коридор vip-сектора, но непрошеное чувство вины спровоцировало временной сдвиг в сознании. Секс на глазах у Чистякова она уже воспринимала как свершившийся факт. Чистяков видел ее падение…

Максим вел ее к себе в номер, обещая новую, более глубокую пропасть, и она не могла остановиться. Но рука скользнула в сумочку, пальцы нащупали карточку электронного ключа. И даже воспаленным сознанием Полина восприняла это как знак.

– Постой! Я сейчас!

Она оттолкнулась от Максима, отступила к своему номеру, провела карточкой по считывателю, дверь открылась, и она скрылась за ней.

– Эй!

Максим постучал уже в закрытую дверь. Полина свернула в санузел, закрылась и села на крышку стульчака, ладошками заткнув уши. Максим, конечно же, будет ее звать, требовать своего, а она уже задыхалась от чувства вины перед ним.

И еще он мог позвать ее с балкона. Или даже перебраться к ней в лоджию. Нельзя видеть его в окно, а тем более отзываться, иначе от объяснений не уйти. Полина зажмурила глаза и плотней заткнула уши.

Внутренний жар постепенно спал, голова вернулась на место. И протрезвевшая память успокоила совесть. Не было никакого секса, не забирался Максим к ней под юбку. И Чистяков ничего не видел.

Полина осторожно открыла дверь. В коридоре тишина, на балконе никого нет. И в стену никто не стучал, требуя продолжения банкета. Видно, Максим уже успокоился, возможно, с обидой в душе. А может быть, он просто ждет, когда Полина придет к нему: ведь она обещала.

Полина пожала плечами, глядя на себя в зеркало. Не молодая, не модель, но и не уродина. И Максим не последняя для нее надежда. Ей вовсе не пристало вешаться ему на шею. Если хочет, пусть набирается терпения. А если обидится и откажется от нее, на кой черт он такой нужен?

Полина набралась уверенности, приняла душ, легла в постель. И неожиданно для себя быстро уснула.

Проснулась она утром. От стука в дверь. Но в полной тишине. Возможно, легкий удар в дверь ей всего лишь приснился. Или это Максим стукнул в дверь, когда проходил мимо. Или даже Маркушина – со злости.

Часы показывали половину девятого: пора подниматься, на завтрак и на пляж. В столовой с Максимом она не увидится, он завтракает и обедает в ресторане для особо почетных персон, у него же люкс как-никак. Но это же не значит, что Полина должна оставаться без завтрака.

В столовой она могла встретить Чистякова, который до сих пор ассоциировался с чувством вины. Как будто Полина ему что-то должна.

И действительно, в столовой Чистяков подсел к ней.

– Свободно? – на всякий случай спросил он, поставив на стол поднос.

И так вдруг захотелось ответить ему дерзостью. Это ведь из-за него сорвался такой вечер!

– Свободно, – сухо, но без гнева кивнула Полина.

– А я вот решил спокойно позавтракать, – усаживаясь, сказал он.

Полина удивленно глянула на него. Вообще-то здесь все завтракают. И Максим тоже, не важно что в особой зоне.

– Ключевое слово «спокойно», – улыбнулся Чистяков.

На тарелке у него всего понемногу, салат, яичница с одним желтком, пара маленьких биточков, ложка соуса, и все, больше ничего. А ведь мог нагрести полную тарелку, система шведского стола это позволяла. Многие мужчины набивали себе животы до отказа, но Чистяков не из таких – жадных и запасливых.

– Переживаете, что Столярова упустили? – догадалась Полина.

– Вот и я думаю, зачем мне переживать? Ну, упустил и упустил, на показатели это не влияет, премии меня не лишат… Да и упустил я его, потому что не имел права задерживать.

– Но его же ищут?

– Асатуров должен подъехать, скажет. Пока все показывает на Столярова.

– А что-то может измениться? – разволновалась Полина.

– Да вы не переживайте, показания Шелестова полностью избавляют вас от подозрений, – как-то не очень уверенно сказал Чистяков.

– А если Макс не видел никакого мужчину в шляпе?

– Он вам что-то говорил? – нахмурился Ролан Борисович.

И отвел взгляд, чтобы не встретиться с Полиной глазами. Максим действительно мог ей рассказать что-то интересное. И не где-нибудь, а в своей постели, в состоянии приятной усталости. Именно в таком ключе Чистяков и мог сейчас думать.

– Говорил. Вчера. И мне. И вам. Что-то про черта на черном баране.

– А потом?

– А потом мы с ним поднялись на девятый этаж и разошлись по номерам.

Полина вспомнила сцену в лифте и нахмурилась в смущении. Щекам вдруг стало тепло, уж не залилась ли она краской?

– Ну, лифт у нас не самый скоростной.

– А что там могло быть в лифте? – вскинулась Полина.

– Я не говорю, что там что-то было, – как на странную, глянул на нее Чистяков.

И даже, как могло показаться, усмехнулся в ус.

– Не было там ничего… А если бы и было, то что? – Полина проницательно глянула на мужчину.

Она задала вовсе не риторический вопрос, она действительно хотела знать, как Чистяков реагирует на ее вчерашние похождения. Действительно ли он ревнует или она ошибается в его к себе симпатиях? Вдруг она ошибается, и его к ней интерес вращается исключительно в уголовно-процессуальной плоскости.

– Ничего. – Чистяков спокойно смотрел ей в глаза.

И все же в его взгляде угадывалось волнение неравнодушного мужчины. Или Полина выдавала желаемое за действительное?.. Но если да, зачем ей это нужно? Зачем ей Чистяков, когда есть Максим? Нельзя гнаться за двумя зайцами, в ее возрасте это глупо и даже нелепо.

– И не говорил мне Максим ничего… про черта… И мужчину в моей шляпе он видел.

– Неплохо было бы найти эту шляпу, – сказал Чистяков.

– Зачем?

– Возможно, на ней остались волосы преступника.

– На ней остались мои волосы! – встрепенулась Полина.

– Это само собой…

– Вы же собрались спокойно позавтракать.

– Ну да, ну да… Просто подумал, что Асатуров не оставит вас в покое.

– Но ясно же, кто убил!

– Да, но и вы остаетесь у него на карандаше. Но если Столяров сбежал, то вы здесь. С вами ему легче общаться. И не важно, хотите вы этого или нет.

– А если найти шляпу?

– Вопрос, как ее найти. Преступник не дурак, если воспользовался ею…

– Шляпу еще нужно было найти.

– Как вы ее потеряли?

– Как, как!.. Убегала от Маркушина, шляпа слетела с головы, что тут непонятного? – нервно ответила Полина.

И, чувствуя вину за несдержанность, смущенно глянула на Чистякова. Не собиралась она выбирать между ним и Максимом, но мужчина он все-таки достаточно интересный. Воображение, может, и не сильно баламутит, но и чувства отторжения не вызывает. И в одной с ним компании приятно находиться.

– Значит, преступник наблюдал за вами, видел, как упала шляпа, – совершенно серьезным тоном заключил Чистяков.

– Очень может быть.

– Где примерно упала шляпа?

– Ну вы же не собираетесь ее искать?

– Почему не собираюсь?

– А как же спокойно позавтракать? – снова напомнила она.

– Я уже закончил, – отодвигая тарелку, с бодрой улыбкой сказал Чистяков.

– И можно идти в горы? – Полина ощутила чувство окрыленности.

Захотелось вдруг подняться и взлететь – и не столько над опасным утесом, сколько над своим страхом перед ним. И очень хорошо, если Чистяков будет рядом.

– Почему нет?

– Ну, хорошо…

– Предлагаю прямо сейчас.

– Мне нужно собраться.

– Предлагаю встретиться через… – Чистяков поднял руку, посмотрел на часы. – Через сорок минут. У главного входа.

Отвечая согласием, Полина не думала о Максиме, а он дал о себе знать. Она столкнулась с ним у входа в свой номер. От него приятно пахло утренней свежестью и терпким с полыньей одеколоном. А едва уловимый запах вчерашнего перегара раздражал не больше, чем тихий отзвук прошедшей грозы в теплую летнюю ночь. Его улыбчивый взгляд, направленный в самую душу, доставал до самого глубокого в ней дна. Полина физически ощутила слабость перед ним. И морально тоже.

– Доброе утро!

Он улыбался так, как будто провел с ней прекрасную ночь, и сейчас хотел повторить.

– Доброе, – кивнула она, открывая дверь.

– Как спалось?

– Кошмары не мучили.

Полина и не собиралась впускать Максима в номер, но и отталкивать его не стала, когда он потянулся за ней. Но за спину ему глянула, вдруг там Чистяков. Неудобно будет, обещала одному, а закрылась с другим.

Но Чистякову она обещала всего лишь прогулку в горы, а Максим мог претендовать на большее. И он ощущал за собой такое право, и она в принципе признавала его. Но дверь за Максимом все же закрывать не стала. Зашла в ванную, пропустила его, потянулась к двери, но в последний момент остановилась.

– И я дверь ночью не закрывал, – сказал он, останавливаясь у кровати. – Тебя ждал.

– И я шла к тебе. Мысленно, – вымученно улыбнулась она.

Максим ей нравился, она и хотела продолжить с ним отношения, но сейчас нужно собираться на прогулку в горы.

– А ты кого ждешь? – спросил Максим, кивком показав на входную дверь, которая, похоже, смущала его.

Возможно, именно поэтому он не решался обнять Полину, прижать к себе. Хотел, но не решался. А может, боялся очередного фиаско.

– Следователя.

– Утро начинается с проблем?

– Утро не задалось, – кивнула она.

– Утро должно начинаться с любви.

– С любви, – согласилась Полина. И тут же уточнила: – Со спокойной душой. К этому и стремлюсь.

– Как?

– Нужно найти мою розовую шляпу.

– Предлагаешь мне этим заняться? – спросил Максим, мысленно переключаясь с одного на другое.

Ему бы сейчас любовью заняться, а не шляпой, но раз уж Полина не в состоянии отрешиться от своих проблем, он готов помочь ей. Именно это и читалось в его глазах.

– Предлагаю заняться этим Чистякову.

– Заняться с ним?

– И с ним тоже… Мы идем вместе.

– Когда?

– Времени уже мало, мне нужно собираться.

Максим думал недолго.

– Я иду с вами!

– Зачем?

– Только не думай, что я ревную.

– Поверь, у тебя совершенно нет повода для ревности.

– Ты будешь хранить мне верность? – с улыбкой, но серьезно, без всякого шутовства спросил Максим.

Он смотрел на Полину так, как будто их близкие отношения – вопрос давно уже решенный. И это его волнение подкупало.

– Я не собираюсь заводить роман с Чистяковым, – ответила она.

– Могу пообещать тебе то же самое, – с еще более серьезным видом сказал Максим.

– Пообещай, – повелась Полина.

– Я обещаю не заводить роман с Чистяковым.

Максим сохранял серьезный вид, но чувствовалось, что прыснуть он мог в любой момент. Но Полина даже не улыбнулась. Она тоже умела шутить и разыгрывать.

– Это слишком жестоко, я не могу принять от тебя такую жертву.

Максим выдохнул с наигранным чувством облегчения и признательности.

– Да? Ну тогда я иду вместе с вами… А если серьезно, меня и самого тянет в горы.

Полина тепло улыбнулась. Чистяков – интересный мужчина, но Максим еще больше грел душу. И возбуждал чувства. Очень хорошо, что он хочет идти вместе с ней.

Чистяков умел владеть собой, во всяком случае, он даже бровью не повел, увидев Полину в компании Максима. Как будто по-другому и быть не могло. Но замечание все же сделал, окинув Максима взглядом.

– Если вы с нами, то брюки были бы уместней.

Сам он был в джинсах, а Максим надел шорты. Бейсболка, солнцезащитные очки, поло с короткими рукавами, шорты… Если бы не кроссовки с носками, можно было подумать, что он собрался на пляж. Полина подошла к вопросу куда более ответственно, и футболка на ней с длинными рукавами и спортивная кофта в рюкзачке: мало ли, вдруг резко похолодает и начнется дождь. И бутылку воды с собой взяла в то время, как Максим прихватил только фотоаппарат с мощным объективом.

– Змеи? – серьезно, без кривляний спросил Максим.

– И колючки.

– Ну, хорошо, надену джинсы… Может, и бинокль прихватить? Змей выискивать.

Чистяков думал недолго.

– Если не трудно.

Максим глянул на Полину – с надеждой, что она не уйдет без него. И направился к лифту.

– Зачем нам бинокль? – спросила Полина.

Провожая Максима взглядом, она развернулась вокруг своей оси и при этом невольно шагнула к Чистякову, едва не прикоснулась к нему. Вроде бы и не чувствовала силы притяжения к нему, но в его орбиту попала.

– А зачем нам Максим? – спросил Чистяков.

– Он сам захотел. Я пыталась его отговорить, но не смогла…

Полина вдруг поняла, что оправдывается, а это глупо. Даже в глазах Чистякова она должна выглядеть смешно.

– Бинокль нам нужен, чтобы искать вашу шляпу. Вдруг поможет.

– Можно задействовать спутники, – пошутила Полина.

– Работа уже идет, – совершенно серьезно сказал Чистяков. – Но пока безрезультатно.

– А Столярова найти?

– И со Столяровым пока туго. Кстати, его машина в поселок не въезжала, возможно, он где-то рядом.

– Вы знаете об этом и зовете меня в горы? – возмутилась Полина.

– Я узнал об этом только что. И вы, конечно же, можете отказаться.

– А зачем Столярову меня убивать?

– Вот и я думаю, что незачем.

– И все равно страшновато… Но так даже интересней. – Полина заставила себя улыбнуться.

Она уже настроилась на путешествие в компании Чистякова и Максима, и не хотелось отказываться от своих планов из-за какого-то Столярова.

## Глава 7

Максим не заставил себя долго ждать, шорты он сменил на джинсы, а фотоаппарат оставил в номере, заменив его биноклем.

Чистяков окинул Максима придирчивым взглядом, шагнул к нему, наклонился и сщипнул с его брюк мелкую зеленую колючку. Полина удивленно повела бровью. И как он только заметил засохший цветок репейника, прилепившийся к нижнему краю штанины?

– Теперь вы понимаете, зачем вам джинсы? – спросил Чистяков, внимательно глядя на него.

– Откуда это? – Максим чуть ли не вырывал у него из руки колючку.

– Не знаю, где вас черти носили.

– Ну да, в кусты выходил, когда сюда ехал. Я же на машине…

– А давно уже здесь?

– Да вторую неделю.

– А колючка свежая, – не совсем уверенно сказал Чистяков.

– Какая свежая? – Максим бросил колючку на пол. – Колючки всегда сухие, потому и отсыхают. И к ногам цепляются. Не надо мне здесь голову морочить!..

– А чего это вы так разволновались? – усмехнулся Чистяков.

– Я разволновался?

– Значит, и бинокль у вас есть, и фотоаппарат…

– И даже ласты!

– А подводное ружье?

– Подводного ружья нет!

– А зря… Должен вас предупредить, что Столяров находится где-то рядом. Возможно, в районе обрыва.

– Полине это как-то угрожает? – немного подумав, спросил Максим.

Полина благодарно кивнула, глядя на него. Это очень хорошо, что первым делом он подумал о ней, а не о себе.

– Не думаю.

– Тогда нам бояться нечего. – Максим обнял Полину, мягко положив руку ей на плечо.

– Тогда пойдем. Пока Асатуров не появился.

Они вышли из отеля, свернули в сторону контрольно-пропускного пункта.

Максим пытался идти легким, небрежным шагом, но Чистяков уверенно набирал ход, и ему приходилось напрягаться, чтобы поспевать за ним. Да и Полина перешла на широкий шаг, ощущая легкую гордость за свою хорошую физическую форму.

– До развилки минут пять хода. Если поспешить, – сказал Чистяков. – Думаю, успеем.

– Может, все-таки какой-то другой путь к обрыву есть? – спросил Максим.

– Какой другой?

– Ну, не знаю.

– Через море можно, – вслух подумала Полина.

– Маркушин уже испробовал этот путь, – жестоко пошутил Максим.

– Он прошел этот путь только в одну сторону, – мотнула головой она.

И выразительно ткнула пальцем в землю.

– И очень быстро, – шутливо уточнил Максим.

– Если серьезно, река впадает в море, – сказала Полина. – Можно пройти к ней по берегу моря. Сворачиваем вправо, по руслу реки выходим к Чертову мосту, а там уже знакомая нам тропинка.

– Это интересно, – отозвался Чистяков.

– Может, лучше по знакомой вам тропке? – обгоняя его, спросил Максим.

Он тоже умел ходить быстро, и Полина должна была это знать. Она улыбнулась, представляя, как мужчины будут соревноваться в скорости у нее на глазах. Какой девочке не нравится, когда мальчики красуются перед ней?

Чистяков не принял мальчишеский вызов, не ускорил шаг, но состязание все же началось, и Полина это чувствовала. Она улыбалась, и знакомый костлявый сторож нашел в этом что-то странное, во всяком случае, он на нее глянул с кривой усмешкой, как на бабу, которая крутила сразу с двумя. Полине не понравилась эта его ухмылка, улыбка сошла с ее лица. И так захотелось поднять правую руку, выставив средний палец.

Они вышли к развилке, свернули в сторону моста. Чистяков сбавил шаг, но Максим держал прежний темп. Останавливать его никто не спешил. Рядом с Чистяковым Полина чувствовала себя в большей безопасности.

Максима она окликнула, когда увидела знакомую тропинку, которая через колючие гущи спускалась к реке.

– По мосту прохода нет! – крикнула Полина.

Максим остановился, развернулся, подошел к ней.

– Почему нет?

– Доски прогнили. По нему сейчас только удды ходить могут.

– Это кто такие?

– Местные злые духи.

– Хочу с ними познакомиться, – улыбнулся Максим, но к мосту даже не повернулся.

– Лучше не надо.

– Неужели съедят?

– В жертву заберут… Маркушина уже забрали.

– Удоды, ты говоришь?

– Столяров тоже так думал, пока в его удода не вселился удд.

– Думаешь, его удд попутал? – принимая шутку, спросил Чистяков.

– Из-за женщины? – Максим пристально смотрел на него.

– Из-за женщины.

– Все беды из-за женщин.

– От мужчин тоже, – парировал Чистяков.

– Когда они начинают делить женщин… Ты вот мою Полину поделить не прочь, да? – завелся Максим.

– Интересное наблюдение. – Чистяков опустил руки, как будто сбрасывал на землю тяжелую ношу, которая мешала ему вступить в драку.

– Глаз на нее положил, в горы позвал. Шляпу какую-то придумал… Или это я шляпа? – не на шутку распалился Максим.

– Давай так, ты или успокаиваешься, или поворачиваешь назад.

– Или… или?.. Хорошо, давай заключим договор! Ты отстаешь от моей Полины, и никакой ты не удод!

– А если нет? Столкнешь меня с обрыва? – спросил Чистяков, провоцируя соперника.

В ответ Максим презрительно усмехнулся, глянув на него как на человека, который применил подлый запрещенный прием.

Ничего не сказав, Чистяков повернулся к нему спиной и продолжил путь. Зашуршала трава, зашелестели листья на ветвях кустарника, еще немного, он скроется из вида.

– А мы? – не выдержала Полина.

Что-то не хотелось ей оставаться наедине с Максимом. Его ревность и льстила ей, и одновременно раздражала.

Полина поспешила за Чистяковым. Он услышал ее, не остановился, но шаг сбавил. И, не поворачивая к ней, придержал длинную ветку кизилового куста, которая могла хлестнуть ее по лицу.

– Куда ты? Я все прощу! – донеслось из-за спины.

Максиму не нравилось ее поведение, но свою озабоченность он выразил в шутливом тоне. И пошел за ней.

В этот раз он обгонять Чистякова не стал, да и Полину тоже, так и шли, цепочкой, один за другим, то вверх, то вниз, через реку – к страшному обрыву с нависающим над ним белым камнем.

Поднимаясь на гору, заканчивающуюся обрывистым утесом, Полина смотрела по сторонам – в поисках своей шляпы, хотя знала, что зря ищет ее там, где потеряла. Если преступник выбросил ее, то в каком-нибудь другом месте, там, где невозможно идти. Или даже закопал землей, листвой, не важно чем.

Чистяков тоже рыскал взглядом по сторонам, и также безуспешно. Он первым вышел к белому камню, поднялся на самый верх и повернулся к обрыву спиной.

Камень чем-то напоминал пьедестал почета, нижний ярус образовывал одну большую ступеньку, средний – другую, поменьше, на верхнем возвышался Чистяков. Полина поднялась на нижний, перекрыв Максиму путь к среднему.

– Нестрашно? – спросила она.

– Я уже старый, чтобы меня в жертву богам приносить, – усмехнулся он, с высоты глядя на Максима, который неторопливо вынимал из сумки черный, без футляра бинокль.

– Ну какой же вы старый? – качнула головой Полина.

– Молодой, – фыркнул Максим. – И горячий.

– Горячий, – стараясь сохранять спокойствие, подтвердил Чистяков. – Бинокль давай!

– За белками прыгать? – ухмыльнулся Максим.

– Как капитан Врунгель, – кивнул Чистяков.

Полина улыбнулась, вспоминая эпизод из старого мультфильма, в котором капитан Врунгель и его помощник Лом прыгают со скалы вслед за белками, сокращая высоту с помощью бинокля.

– Спрыгнешь?

– Белка еще не прискакала.

– Можно поторопить.

Максим скинул с плеч рюкзак и вынул бутылку виски в подарочной упаковке.

– Предлагаю распить рюмку мира, – предложил Максим, вынимая из коробки хрустальный бокал.

– Почему бы и нет? Рюмку мира – на вершине мира. Звучит! – Чистяков махнул рукой, призывая Максима подняться к нему.

– Может, не надо? – нахмурилась Полина.

Камень огромный, верхняя «ступенька» достаточно широкая, но все равно очень опасно, тем более если кто-то вдруг поведет себя агрессивно.

– Мы же за мир! – сказал Максим.

Он подал руку, помог Полине спуститься с камня, а сам полез наверх. И встал рядом с Чистяковым. На верхней ступени стало тесно, но это не помешало Максиму откупорить бутылку и наполнить стаканы.

– За мир? – спросил Максим.

– За мир, – кивнул Чистяков.

Мужчины чокнулись, в упор глядя друг на друга. А по-другому они смотреть и не могли, поскольку едва не соприкасались лбами. Полина встревоженно смотрела на них.

Мужчины пили неторопливо, но стаканы вскоре опустели.

– За дружбу? – Максим пристально смотрел на Чистякова.

– Можно, – не стал отказываться тот.

И снова стаканы наполнились темным, многолетней выдержки напитком. Мужчины чокнулись, выпили. И снова Максим обратился к бутылке.

– Может, хватит? – спросила Полина.

– Теперь за любовь! – не обращая на нее внимания, сказал он.

– За любовь пьют с женщиной, – подставляя стакан, сказал Чистяков.

– А если мы выпьем за любовь к одной женщине? – наполняя стакан, спросил Максим.

И Чистяков принял этот тост. Но выпил, не чокаясь с Максимом. Выпил, высоко подняв голову. И это едва не сыграло с ним злую шутку. Его качнуло, повело в сторону обрыва. Полина вздрогнула, потянулась к нему, но взлететь не смогла. А Максим даже не дернулся. Как будто ничего и не заметил.

Впрочем, Чистяков восстановил равновесие и без посторонней помощи, даже на Максима не оперся, хотя мог.

– Все, давайте спускайтесь! – позвала Полина. – Шляпу искать надо!

Но ее никто не слышал.

– Еще? – спросил Максим, перевернув свой уже пустой бокал.

– До последней капли? – усмехнулся Чистяков.

Максим поднял бутылку, взяв ее за горлышко, казалось, он собирается сбросить ее вниз с обрыва. Но он всего лишь глянул, сколько там осталось. Граммов сто, не больше.

– Капель мало. Но у меня еще есть. Доставать?

– Доставай! – Чистяков принял вызов.

– Ну нет, это я вас достану! – не выдержала Полина.

Она забралась на средний ярус, Максима схватила за руку, а Чистякова за штанину. И с силой потянула их на себя. Если хотят свалиться с камня, пожалуйста, но с меньшей из высот.

Ее выпад оказался для мужчин полной неожиданностью, никто не смог удержаться на ногах: ни Максим, ни Чистяков. Но, падая вниз с яруса на ярус, они потянули на себя и Полину. В конце концов они оказались на земле в одном клубке. Полина лежала на Чистякове животом вниз, Максим обнимал ее со спины. И почему-то никто не торопился подниматься. Как будто и Чистяков пытался осмыслить произошедшее, и Максим. Возможно, они думали, что до сих пор находятся в полете. Со скалы к морю.

– Не хилый такой групповичок! – засмеялся вдруг незнакомый голос.

Мужской голос, но не окрепший, похоже, говорил подросток.

– Дуплет! – тем же сопливым тембром дополнил второй.

Максим резко поднялся, вскочила и Полина. На тропинке, протоптанной от камня по кромке обрыва, стояли два юнца в ярких спортивных костюмах, теснота которых призвана была подчеркнуть рельефность их мышц. Но Полину куда больше заинтересовала собственная шляпа, которую напялил на себя пухлощекий с густыми кустистыми бровями парень.

– Это кто тут про дуплет говорит? – засмеялся Максим. – Бабская шляпа?

Бровастый смутился, торопливо снял шляпу, о которой, похоже, забыл. Ему пришлось приложить усилие, поскольку шляпа не хотела сниматься. И голова у парня достаточно крупная, и волосы пышные, остричь их некому. Шляпу он натягивал на себя с силой, а зачем он это делал, вопрос.

– Это у вас тут заезд со зрелыми тетками?.. – гнусно хохотнул блондин. – Давайте продолжайте! Мы не против. Если только дадите посмотреть!..

Он выпячивал грудь, выставляя напоказ свою мускулатуру, но все же смотрелся он жалко. В сравнении с настоящими атлетами. Но его апломба и наглости хватило бы на весь чемпионат мира по бодибилдингу.

– Заткнись, ничтожество! – не сдержалась Полина.

Максим ничего не сказал, он стремительно подошел к блондину, собираясь схватить его за шиворот.

– Эй, поосторожней!..

Блондин принял бойцовскую стойку, но всего лишь эффектно отступил, даже не пытаясь ударить Максима.

– За домогательства давно не сидел! – с грозным видом пискнул юнец.

– За что, за что? – останавливаясь, скривился Максим.

– Понуждение к действиям сексуального характера! – хихикнул бровастый. – Статья сто тринадцатая! До двух лет лишения свободы.

– Какая статья?! – Чистяков прыснул в кулак, осторожно приближаясь к юнцам.

– Сто тринадцатая.

– Я в твое время дрался, если что не так. А ты статьями тут разбрасываешься!

– Мы знаем свои права! – Блондин попятился, настороженно глядя на приближающегося мужчину.

– Я смотрю, только свои права вы и знаете. А обязанностям вас не научили. Поколение чипсов!

– Поколение попкорна! – хмыкнул Максим, не сводя глаз с блондина, который продолжал пятиться в то время, как его дружок остановился.

– Поколение глистов! – презрительно выплеснула Полина.

Блондин остановился, встав за спиной бровастого. Парень вел себя как последний трус, но боялся он мужчин, а не женщин. Страх перед ними не помешал ему открыть рот на Полину.

– Поосторожней, дамочка!

– А то что, маме пожалуешься? Или за оскорбление личности привлечешь?.. Так ты не личность! Ты глист!

– Ну чего молчишь? – с едкой усмешкой спросил Чистяков, обращаясь к бровастому. – Уголовным кодексом не угрожаешь?

– Ну тут не уголовный кодекс, тут скорее административный. – Парень ткнул себя пальцем в переносицу, поправляя несуществующие очки.

– Юрист?

– Студент.

– Извиниться не хочешь?

– Хочу.

– Поздно извиняться.

– Почему поздно? – захлопал глазами студент.

– Потому что шляпа у тебя.

– И что?

– Откуда она у тебя?

– Нашел.

– Когда?

– Ну сейчас, а что?

– Отобрать хотите? – фыркнул блондин.

– Изъять… Знаешь, как изымаются вещественные доказательства? – не сводя глаз со студента, спросил Чистяков.

– Какие вещественные доказательства?

– В этой шляпе убили человека, есть свидетели. Есть уголовное дело.

– Как убили? – затрепетал студент.

– Со скалы столкнули. – Чистяков кивком показал в сторону камня.

– Кого?

– А ты не знаешь?

– Нет!.. А вы кто будете?

– Подполковник юстиции. Следователь. В отставке.

– В отставке?

– Поверь, это не помешает мне задержать тебя и доставить в полицию. Там тебе предъявят обвинение.

– Но я не убивал… Я нашел эту шляпу… Алик может подтвердить…

– Да мы вообще только вчера приехали! – вскинулся блондин.

– Да вчера! – воспрянул студент.

– Утром?

– Вечером!

– Да не слушай ты их, они тебя накормят! – окончательно осмелел Алик. – Старые развратники!

Понял, что конфликт с бывшим следователем членовредительством ему не грозит, и снова дал волю своей паскудной натуре.

– А в лоб? – спросил Максим.

– Ты, вообще, знаешь, кто у меня отец? – Алик возгордился так, что даже вышел из тени своего друга.

Но на расстояние удара с Максимом сближаться не спешил.

– Да ты крут! – хлопнула в ладони Полина. – Я думала, ты маме будешь жаловаться, а ты – отцу!

– Ой-ой! – передразнил ее Алик.

– У меня сын чуть младше твоего!

– А мужа нет! – оскорбительно фыркнул юнец.

– Может, я ее муж? – возмущенно спросил Максим.

– Может?.. Такой же муж, как и этот? – Алик снова фыркнул – на этот раз в сторону Чистякова.

– И откуда такое говно только берется? – всплеснула руками Полина.

– Шлюхам слова не давали!

– Ну все!

Максим всем видом дал понять, что терпение его лопнуло, но наказать нахала не смог.

– Джони, атас!

Алик дернул своего дружка за руку, сорвался с места и побежал. Чтобы броситься за ним в погоню, нужно было обойти бровастого, но тот даже не сдвинулся с места.

– Стой, стрелять буду! – крикнул Максим.

Алик рванул еще быстрей, но Джони не спешил следовать его примеру. Он и хотел бы убежать, но, видимо, ему хотелось до конца разобраться с убийством, о котором говорил Чистяков. И шляпу он из руки не выпускал.

– А вы из полиции? – спросил он, с опаской глядя на Максима.

– Я, дружок, из свидетелей. Поворачивайся и шляпу надень. Со спины буду тебя опознавать.

– Вы это серьезно?

– Абсолютно! – Максим вырвал шляпу из рук студента.

– Но вы не должностное лицо! – мотнул головой парень.

– Не надо ничего, – с укором глянув на Максима, сказал Чистяков. – Проведем опознание в официальной обстановке. Если у Евгения нет алиби. Тебя же Евгений зовут?

– Ну да, Женя, – закивал парень, глядя на Максима, который взял да надел на себя шляпу.

– А здесь что делаешь?

– Ну, Алика сюда понесло…

– А шляпу ты где нашел?

– Ну там… – Джони повел рукой в сторону, в которой скрылся его дружок. – Там обрыв… В смысле не обрыв, скорее пролом. В овраге. Я споткнулся, упал, скатился вниз… – Парень потер плечо.

На коротком рукаве действительно были заметны следы, которые остаются после соприкосновения материи с известняковой породой. И обнаженный локоть заметно сбит от скользящего удара об камень. И стрейч-штанина испачкана.

– В пролом скатился? – уточнил Чистяков.

А Максим, глянув на солнце, снял с себя шляпу и протянул ее Полине.

– Не надо, – тихо сказал Чистяков, с осуждением глянув на него.

И плавным, неторопливым движением перехватил у него шляпу, которая сейчас больше относилась к вещественным доказательствам, нежели к средствам защиты от солнца.

– Ну и как там в проломе? – спросил Максим, с пониманием глянув на Чистякова.

Он хмурил брови, осознавая свою ошибку. Не надо было ему напяливать на себя шляпу.

– Ну не очень… Глубоко не очень, но было больно.

– И это там лежало? – осматривая шляпу, спросил Чистяков.

– Ну да. Кто-то выбросил.

– Почему выбросил? Может, ветром занесло?

– Ну не знаю, там всякий мусор, бутылки, газеты…

– А под газетами что? – не очень весело улыбнулся Максим и приложил пальцы к носу, как будто собирался защипнуть ноздри.

– Да нет, не было ничего такого… Хотя запах да, был.

– Лошади?

– Почему лошади?

– Ну, если там овраг, значит, последнюю лошадь доели.

Никто даже не улыбнулся – шутка не удалась. Максим и сам это понял, но виду не показал.

– Пойдем глянем? – спросил Чистяков.

– Ну, пойдем. Только осторожно, там уклон крутой, я не рассчитал…

– Рассчитаем, – сказал Чистяков. И, немного подумав, повернулся к Полине. – Вы можете остаться здесь.

– Ну нет! – протестующе мотнула она головой.

– Вы это, извините моего друга! – приложив к груди ладонь, сказал Джони. – Он голову в Москве забыл!

– Мы это заметили, – кивнул Максим, выразительно глянув на Полину.

– А еще у него парашют вверх ногами раскрылся, – усмехнулся парень.

– В каком смысле парашют? – спросил Чистяков. – В прямом или переносном?

– Парашют даже в прямом смысле – понятие переносное, – сострил Максим.

Полина вяло улыбнулась, исключительно чтобы поддержать его. А Чистяков даже ухом не повел.

– В прямом смысле. Мы сюда зачем пришли? С парашютом прыгнуть.

– Со скалы?! – удивилась Полина.

– Бейсджампинг, да? – спросил Максим.

– Ну да, бейсджампинг, – одобрительно кивнул Джони.

– А парашют где?

– Ну, пока еще нет. Мы пока осматриваемся.

– Нельзя здесь прыгать. Даже бывать здесь нельзя, – качнул головой Чистяков.

– Ну да, я знаю, здесь люди часто гибнут.

– И какой черт вас сюда занес?

– Ну, интересно…

– Рисковые вы ребята, – криво усмехнулся Максим. – На людей, как собаки, бросаетесь.

– Так это Алик! – развел руками Джони.

– Ты тоже хорош! – хлопнув его по плечу, сказал Чистяков. – Пошли! Где там у тебя провал?

Тропинка вела по самой кромке скалистой горы, Полине все казалось, что почва уйдет из-под ног, а под слоем дерна не окажется горной породы. Тогда прямым рейсом до самого моря. Без права на воскрешение.

Но земля из-под ног стала уходить в обратную от моря сторону. Тропинка плавно пошла под уклон и вдруг резко нырнула в овражек, утопающий в кустах. От резкого перепада высот Полина потеряла равновесие, но Максим вовремя схватил ее под мышки. Да и Чистяков стал разворачиваться, чтобы помочь.

– А я не удержался, свалился… – прокомментировал Джони.

Он эмоционально тыкал двумя пальцами вниз, показывая, как летел вниз – через кусты, по травяному покрову с вкраплениями в нем известняковой породы. И не кубарем летел, а удерживаясь на ногах. Кувырком под таким уклоном опасно для жизни: шею можно сломать.

– Надо бы глянуть, что там. – Чистяков вопросительно посмотрел на Максима.

А тот, в свою очередь, глянул на Полину, как будто хотел знать, простит она его за малодушие или нет. Ей было все равно, спустится он или нет, но он все же решил не рисковать своей репутацией. И вместе с Чистяковым стал спускаться по крутому склону в овраг, который должен был выходить к морю, но упирался в скальный массив.

Мужчины скрылись за большим пышным кустом боярышника. Полина все еще находилась под впечатлением от своего незавершенного падения, поэтому осталась на месте. Да ее в общем-то никто за собой и не звал, вниз тянуло только любопытство, которое пока не могло перевесить страх перед падением.

– Я думаю, туда, в этот пролом, вода стекает, – сказал Джони.

– Может быть, – соглашаясь, кивнула Полина.

– Ну, когда ливень. И мусор туда сносит, ну водой.

Джони стоял у нее за спиной, но ее это не очень пугало. Это Алик слегка отморожен на голову, а его дружок ведет себя вполне адекватно.

– И шляпы тоже, – усмехнулась она.

– Ну да, и шляпы… А это правда, что убийца в шляпе был?

– Если верить свидетелю… – пожала она плечами. – Зря ты надел эту шляпу.

– А чья это шляпа? – дрогнувшим от волнения голосом спросил Джон.

– Моя, – честно ответила Полина.

И тут же пожалела об этом. Кто-то с силой толкнул ее в спину, и она едва не перекувырнулась, падая вниз. Каким-то чудом она удержалась на ногах и, размахивая руками, запрыгала по склону горы.

Сила тяжести разгоняла ее, она с трудом сохраняла равновесие, рискуя вывернуть ступню и врезаться в куст.

– Это не я! – услышала она голос Джони.

– Ты! Ты! – засмеялся Алик.

Полина узнала его голос, теперь она точно знала, кого винить в своем падении.

Она с разгона врезалась в кусты и, чтобы не остаться без глаз, крепко зажмурилась. Одна ветка царапнула по щеке, другая по лбу, укололась она и грудью, но глаза остались целы.

Сила тяжести продолжала тянуть ее вниз, но Полина вцепилась в куст. Появился Чистяков, он сгреб ее в охапку, поставил на ноги. Только тогда она смогла поднять голову и глянуть вверх. Алик стоял рядом с Джони, смиренно сложив ладони на животе, и на Полину смотрел с ангельской непорочностью во взгляде. Только вот обмануть он ее не смог. Она видела дьявола в его глазах, который смеялся над ней, надрывая животик.

– Ублюдок! – в сердцах выкрикнула она.

– Я до тебя доберусь! – пригрозил Чистяков.

Он и хотел бы рвануть вверх по склону, но боялся отпустить Полину, как будто она могла упасть без него.

– Ну ты и придурок! – не остался в стороне Максим.

В ответ Алик перекрестил их всех троих и сомкнув ладони на груди, повернулся к ним спиной. И пошел к белому камню, увлекая за сбой Джони.

– Стой! – крикнул Чистяков.

Он все-таки отпустил Полину и устремился за Аликом, но тот перешел на бег, вслед за ним ускорился и Джони.

– Да оставьте их! – сказала Полина.

– Никуда они не денутся, – останавливаясь, кивнул Чистяков.

– Были в проломе? – спросила она, взмахом руки призвав забыть о малолетних придурках.

– Да ничего особенного, – пожал плечами Максим.

– Но пролом есть. – Чистяков показал пальцем на полоску каменной породы на дне оврага, упирающуюся в отвесную стену, преграждающую путь к морю.

– Ничего особенного, – повторил Максим.

– Вдруг это пещера, до самого моря.

– Возможно.

– Ну, слив там есть, – кивнул Максим. – Но породы намыло, руку не просунуть… Глянуть хочешь?

К пролому нужно было спускаться под крутым углом, а у Полины разболелась лодыжка, да и поцарапанная щека неприятно саднила. И в груди неприятное ощущение.