# Саранча. Серия «Архив из макулатуры»

Евгений Гришин, Георгий Немов

Новое дело капитана КГБ Ярослава Туманова повергнет в шок любого… Зимой 1983 года на станции метро «Знаменская» произошло страшное. Погибли все пассажиры поезда. Новое расследование… Входит в ранее опубликованный сборник «Архив из макулатуры».

Евгений Гришин Дизайнер обложки

Екатерина Сазонова Редактор

© Георгий Немов, 2022

© Евгений Гришин, 2022

© Евгений Гришин, дизайн обложки, 2022

ISBN 978-5-0056-2482-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


## ДЕЛО №1462: САРАНЧА

Стас не появлялся у меня уже несколько дней, а сегодня утром неожиданно завалился в прихожую, взъерошенный и с увесистой стопкой папок. Пробурчав что-то типа «Запрягли на работе», он снова исчез за дверью. Я нерешительно постоял пару минут, рассматривая очередное «сокровище» от Стаса, потом вздохнул, и аккуратно подхватив документы, отнес их в комнату и сложил на рабочий стол. Сейчас на их изучение не было времени – я торопился на встречу с шефом.

Весь день прошел в беготне по заданию редакции, и только вечером удалось выкроить время и заняться уже так полюбившимся делом. Усевшись за стол, я включил ноутбук и протянул было руку к верхней папке, но что-то меня остановило и, немного помедлив, я взял из массивной пожелтевшей от времени стопки не следующую по порядку, а ту, которая немного торчала из середины. Не знаю, почему я так сделал… Возможно, это было какое-то внутреннее чувство… если хотите интуиция. Пес ее знает… Так или иначе, но через мгновение я уже держал в руках дело довольно внушительных размеров.

В предвкушении новой необычной тайны я уселся за письменный стол и положил папку перед собой. На ее ветхой обложке чернела уже привычная для меня надпись «КГБ СССР, 1983 год, совершенно секретно». В графе «Количество экземпляров» значилась цифра «1», продублированная прописными буквами, а в левом верхнем углу уверенным, размашистым почерком была выведена красная резолюция «Первый отдел. Кадочникову. Уничтожить» и дата «27 января 1983 г.». Фамилия человека, сделавшего эту надпись, была мне неизвестна, но судя по ее ёмкой лаконичности, он обладал немалой властью.

«Дело №1462», прочитал я заголовок и осторожно открыл папку…

Я не ошибся. Первые же строки документа буквально взорвали мне мозг. Ну а как могло быть иначе, если речь шла о пришельцах…

Дело №1462

Огромные оранжевые цифры над черным тоннелем показывали 0.35. А это значило, что до закрытия московской подземки оставалось чуть менее получаса. В это время станция «Знаменская» практически опустела.

Хрупкая девушка аккуратно расправила на рукаве фирменного пиджака красную повязку с надписью «Дежурная» и замерла на краю платформы в ожидании ночного поезда. Недалеко от нее на платформу не спеша вышел и остановился интеллигентного вида мужчина в сером пальто и фетровой шляпе. В одной руке он держал потертый рыжий портфель, а в другой сжимал, сложенный в несколько раз и уже зачитанный за день, номер «Известий». Подняв голову, мужчина рассеянно осмотрелся по сторонам, потом подслеповато сощурился в сторону часов и снова уткнулся в газету. Немного дальше на скамейке расположилась влюбленная парочка: парень нежно держал за руку миловидную девушку. Они весело переглядывались и хихикали, ничуть не смущаясь стоящей рядом грузной женщины в меховой шапке и толстой шубе. Дама усердно рылась в своей сумочке, что-то недовольно бормоча под нос.

В тишине станции чуть слышно загудели рельсы – верный признак приближающегося состава. Дежурная посмотрела на часы и зевнула. Усталость уже брала свое и ей ужасно хотелось домой.

Гул из тоннеля нарастал, но что-то было не так. Вот уже слышен стук колес, только паузы между ударами слишком велики. Нет, совсем не в таком ритме должно биться стальное сердце электропоезда. Работница метрополитена озадаченно всматривалась в сумрак тоннеля. По усталому лицу пробежала тень беспокойства. Ей показалось, что атмосфера станции стала какой-то вязкой, словно дурной сон. Откуда-то издалека раздался новый смешок парочки. Веселый щебет влюбленных доносился словно из другого мира.

Дежурная, вопреки всем инструкциям, медленно подошла к самой кромке перрона и, немного наклонившись над рельсами, снова попыталась хоть что-то рассмотреть в арке. В туже секунду ее рука стремительно взлетела вверх, крепко закрывая ладонью рот, а в распахнувшихся до предела глазах появился дикий ужас…

Из черной пасти тоннеля очень медленно, словно жуткий катафалк, на «Знаменскую», въезжала нижняя половина состава.

Его верхняя часть, начиная от кабины машиниста и заканчивая последним вагоном, была ровно срезана будто гигантской бритвой. Но самое страшное виднелось внутри искореженных вагонов, все это походило на леденящий ночной кошмар. От обилия красного зарябило в глазах. Алые струи крови медленно стекали со стен на сиденья, а потом и на пол вагонов, превращаясь в ручейки, неторопливо струящиеся между останками пассажиров и лоскутами смятого железа…

Поезд окончательно остановился.

Снова стало тихо.

Но сейчас станция больше напоминала собой музей восковых фигур. На бледных, неестественно застывших лицах медленно проступал ужас. И только дама в шубе продолжала упорно рыться в своей сумочке.

Наконец она подняла глаза и даже успела сделать шаг в сторону замершего перед ней месива.

А дальше… Дальше был только ее крик. Такого крика раньше никто не слышал. Отражаясь стократным эхом и усиливаясь в расписных сводах потолка, он безжалостно ударил по перепонкам застывших от ужаса людей.

Звук был такой силы, словно кто-то резко распахнул дверь в преисподнюю с тысячами вопящих фурий…

Крик еще не затих, как интеллигент, выронив газету и нелепо размахивая руками, метнулся прочь и огромными прыжками понесся к эскалаторам. Девушка на скамейке, потеряв сознание, рухнула на руки остолбеневшего парня, а дежурная, все еще сжимая рукой рот, бросилась к служебному телефону…

***

Ярослав вздрогнул от телефонного звонка и с трудом разлепил сонные глаза. Звук зуммера настольного телефона был выставлен на минимум, но все равно эффект был как от будильника. Жена проворчала что-то сквозь сон и повернувшись спиной к нарушителям ночного спокойствия, накрыла голову подушкой. Ярослав впотьмах нащупал пластиковую трубку и прижал ее к уху.

– Туманов, слушаю. – Рука стала шарить по тумбочке в поисках выключателя.

– Яр, это Самарин.

– Да, Николай Степанович. – Ярослав, наконец, с раздражением нашел неуловимый выключатель и зажег свет. Взгляд профессионально отметил время звонка – 1.20.

– Извини что поздно, там ЧП на «Знаменской». – Голос Самарина выдавал волнение. – Похоже, по твоей части.

– Что случилось?

– Да, толком никто не знает, но суета в Управе стоит страшная. От Самого приказ спустили разобраться в считанные часы. Если что не так, то головы, как кочаны на базаре полетят… – Майор сделал паузу и вздохнул. – Действуй осторожно, Туманов, нам в столице только паники не хватает… Служебная «Волга» тебя уже ждет у подъезда. Докладывай каждый час… Если вопросов нет… хотя какие тут вопросы, в общем дуй на «Знаменскую».

– Есть, товарищ майор. – Едва сдерживая зевоту пробубнил Ярослав и положил трубку.

Через пятнадцать минут, чмокнув жену в торчащее из – под одеяла плечико и жутко ей завидуя, он выскочил прямо в морозную ночь. Безлюдный двор встретил тускло горящими фонарями.

Самарин, как всегда, был точен: черная «Волга» одиноко маячила метрах в десяти от подъезда. Зима восемьдесят третьего выдалась не особо холодной. Ночью столбик термометра редко опускался ниже двадцати градусов. Но сегодня была именно такая ночь. Утоптанный снег тихо хрустел под подошвами ботинок, пока Ярослав шел к машине.

– Привет, Слав… Давай к метро «Знаменская»! – Едва захлопнув дверь, скомандовал Туманов.

– Будет сделано, товарищ капитан. – Славик смачно зевнул в кулак и поежился от ночной стужи. – Машину еще даже прогреть не успел, как из дома выдернули, так что придется немного померзнуть. – Уточнил он, срывая с места черную «Волгу».

Славик хорошо знал город и свое дело. Тяжелая «Волга», порхая по пустым ночным улицам словно ласточка, мигом домчала чекистов до станции.

– Здесь, где-нибудь приткнись, Слав. – Кивнул Туманов в сторону тротуара недалеко от спуска в метро.

Когда мотор заглох, Ярослав открыл дверь машины и невольно поежившись от мороза, вылез наружу.

Мраморные ступеньки вели вниз к большим стеклянным дверям, за которыми маячили двое: молодой сержант и примерно такого же возраста старлей. Туманов толкнул рукой дверь, но она не поддалась. Тогда он постучал по стеклу и пришлепнул красную корочку удостоверения к холодной поверхности. Сержант опрометью бросился к дверям, открыл одну из створок и, козырнув, отступил в сторону, пропуская капитана внутрь. Старлей уже шел навстречу Ярославу.

– Товарищ Туманов? – Парню было лет двадцать семь, на новеньких погонах красовались три блестящие звезды.

– Да. – Ярослав остановился, разглядывая старлея.

– Старший лейтенант Егоров. – Отчеканил тот. – Приказано проводить вас на место происшествия. Прошу вас следовать за мной.

Егоров звякнул набойками подошвы о ребристую ступень эскалатора, Ярослав встал на подоспевшую следом, и урчащая металлическая лента стала медленно погружать своих пассажиров в подземный мир.

– Сразу после ЧП станцию закрыли, а всю ветку метро обесточили. – Прервал тягостное молчание Егоров. – Но эскалаторы отключать не стали. Там… потребуется эвакуация. – Под конец фразы старлей побледнел и с трудом сглотнул слюну приглушая рвотный позыв.

– Так что там произошло? – Туманов терялся в догадках, ведь ему до сих пор никто не смог ничего пояснить.

– Вам лучше самому все увидеть, товарищ капитан. – Наконец с трудом выдавил старлей и облизал пересохшие губы. – Такое не объяснишь…

Ярославу нравилась эта небольшая станция, построенная еще во время Отечественной войны. В детстве он представлял себе, что находится в каком-то древнеримском дворце и через мгновение из арок появятся мужественные гладиаторы во главе со Спартаком… Время шло, он вырос, и несмотря на то, что античные воины так и не появились, в его душе остались теплые воспоминания о детских фантазиях. Вот только в метро теперь доводилось спускаться не часто, а лишь в случаях крайней необходимости. Вот таких, как сейчас…

Знакомая станция встретила Туманова гулом голосов и приглушенными вспышками фотоаппаратов. Несмотря на яркие потолочные светильники, по залу было расставлено еще несколько мощных прожекторов, а по полу извивались толстые силовые кабели. В конце зала в нише зловеще белели, приставленные к стене, носилки – слишком много носилок. В нос ударил тяжелый запах. Его точно нельзя было ни с чем спутать. Это был запах крови…