# Робин Гуд / Robin Hood

Дон Нигро

Восемь актрис и четырнадцать актеров (19 женских ролей и 29 мужских ролей). Масштабная, многофигурная пьеса, в которой нашлось место и трагедии, и мелодраме, и комедии, и фарсу. История знаменитого разбойника, где-то соответствующая известным легендам, где-то увиденная драматургом по-своему, сразу захватывающая внимание и не отпускающая до завершения последней картины.

## Дон Нигро. Робин Гуд

> «Тут поднимается знаменитый убийца, Роберт Худ, так же, как и МАЛЫШ ДЖОН, вместе с их сообщниками, лишенных собственности, столь любимых этим глупым народом, празднующим и в трагедию, и в комедию».

> Иоанн Фордунский «Хроники шотландского народа», 15-е столетие.

Действующие лица:

АЛАН-Э-ДЕЙЛ

ШЕРИФ НОТТИНГЕМСКИЙ/ СЭМ ОБОРВЫШ

КОНСТЕБЛЬ УОТТ/ ЭЙДОМ ИЗ «СИНЕГО КАБАНА»

ДЖИЛЛ РЕДКЭП/ МИЧ МЕЛЬНИК

ДИККОН КРУИКШЭНК/ КУТАЙ ПЬЯНИЦА

РОБИН ГУД/ СЛЕПОЙ БЕННИ

МАЛЫШ ДЖОН/ НЕМОЙ ДАГГЭН

ДЭВИД ДОНКАСТЕРСКИЙ/ АРТУР O‘БЛЭНД

УИЛЛ СТЬЮТЛИ/ СЭР СТИВЕН

УИЛЛ СКАРЛЕТ/ ГЛУХОЙ ДЭННИ

БРАТ ТУК

ПРИНЦ ДЖОН/ ЖЕСТЯНЩИК

ЙОРИК/ ГРОК/ ФЛИНТ НИЩИЙ

ТЕМНЫЙ МОНАХ/ ПЕРВИС КОРОБЕЙНИК/ РИЧАРД/ ПРИЗРАК

МАРИАН

ЛЕДИ КУИГЛИ/ СТАРУХА ИЗ ТАКСФОРДА

БРОНУЭН/ ДЕВУШКА ИЗ ТАКСФОРДА/ СЕСТРА ФЕЛИСИТИ

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА/ СТАРУХА ИЗ ТАКСФОРДА/ НАСТОЯТЕЛЬНИЦА

САЛЛИ СЛУЖАНКА/ ГВЕННИ

ЭЛЛЕН ДИР/ ДЕВУШКА ИЗ ТАКСФОРДА/ БРЕККА

ДЖЕННИ БРАУН/ ДЕВУШКА ИЗ ТАКСФОРДА

БЕЗУМНАЯ БЕТТИ/ БАБУШКА ГАММИ/ СТАРУХА ИЗ ТАКСФОРДА

Декорация:

Мифологическая средневековая Англия. Все места представлены одновременно. Актеры могут уносить и приносить столы, валуны и т. д., как того требует место действия Песни предназначены для того, чтоб маскировать переход от картины к картине.

## Действие первое

### Картина 1

(Шервудский лес. Поют птицы. Алан поет, сидит у одной из кулис, играет на лютне).

АЛАН (поет):

А сколько месяцев в году, любовь моя?

Тринадцать, мне поверить можешь ты.

А самый сладкий тот, любовь моя,

В котором не умрем ни я, ни ты…[1]

(Пока он поет, появляется МАРИАН, которую сопровождают КУИГЛИ, ШЕРИФ, КОНСТЕБЛЬ УОТТ, солдаты, ДЖИЛЛ РЕДКЭП и ДИККОН КРУИГШЕНК. ДЖИЛЛ тащит очень тяжелую корзину с ланчем для МАРИАН, веселой и радостной. Остальные сильно нервничают).

АЛАН (поет):

Одним прекрасным днем, давненько это было,

Шериф собрал своих людей и в темный лес повел.

Туда на ланч отправилась красотка Мариан.

Туда на ланч отправилась красотка Мариан[2].

МАРИАН. О, здесь просто очаровательно. Девственная природа. Я обожаю лес, рощицы и поляны, заросли кустов и непролазную чащу, можжевельник и утесник, осоку и камыши. Какая это красота!

КУИГЛИ. У меня от этой красоты все тело чешется.

МАРИАН. Давайте поедим прямо здесь.

(ДЖИЛЛ с облегчением ставит корзину на траву).

ШЕРИФ. Для ланча поздновато уже, миледи, и не следует нам держаться так далеко от лошадей и багажа.

(ДЖИЛЛ послушно поднимает корзину).

МАРИАН. Шериф, не собираюсь я есть ланч, если лошади будут справлять естественную нужду в непосредственной близости от моего картофельного салата.

(ДЖИЛЛ ставит корзину на траву).

ШЕРИФ. Но мы не должны останавливаться, миледи, пока не будем точно знать, что находится неподалеку от того места, где должны быть.

(ДЖИЛЛ поднимает корзину).

МАРИАН. Это означает, что мы заблудились?

ШЕРИФ. Заблудились? О, нет, миледи, мы не заблудились, не заблудились мы, о, хо-хо-хо, нет, заблудились? Мы – и заблудились? Мы? Заблудились?

МАРИАН. Это означает, что ответ – да?

(ДЖИЛЛ садится, ставит корзину на колени).

КОНСТЕБЛЬ. Не бойтесь, миледи, никогда в жизни не было такого, чтобы я заблудился, даже в тот раз, когда глубокой ночью, черной, как лобковые волосы моей первой жены, я врезался головой в дерево, или когда угодил в трясину, но я не терялся, потому что идущий от меня запах улавливали за милю, а то и за три, так что находили меня достаточно быстро, хотя потом с полмесяца старались держаться от меня подальше. Один раз, правда, свинья моего брата воспылала ко мне страстью, и ее пришлось продать.

ШЕРИФ. Так где мы сейчас?

КОНСТЕБЛЬ. В том самом месте, где были получасом ранее. Если на то пошло, мы здесь уже несколько раз были.

ШЕРИФ. Ты хочешь сказать, что мы ходим по кругу?

КОНСТЕБЛЬ. Нет, сер, мы просто возвращаемся в одно и то же место.

ШЕРИФ. Думаю, ты прав. Я узнаю это место.

КОНСТЕБЛЬ. Значит, вы не заблудились, так?

ШЕРИФ. Но где именно мы на карте?

КОНСТЕБЛЬ. Мы не на карте, сэр, мы в лесу. Это же видно по деревьям.

МАРИАН. Где бы мы ни были, мне здесь нравится. Посмотрите на эти майские яблоки.

ШЕРИФ. Они же ядовитые, миледи.

МАРИАН. Надеюсь, смотреть на них не смертельно.

ШЕРИФ. Говорю вам, останавливаться здесь небезопасно.

МАРИАН. Если вы не знаете, где мы, откуда вам знать, безопасно здесь или нет?

КУИГЛИ. Здесь медведи? Я до смерти боюсь медведей.

РЕДКЭП. Медведи?

КРУИКШЭНК. Расслабься, Джилли.

КОНСТЕБЛЬ. Моего дядю Доба съел в лесу медведь, такая трагическая история, доложу я вам. Он отошел за кусты, чтобы сделать то, что за него никто другой сделать не мог, а медведь учуял его. Печалька.

ШЕРИФ. В этих краях медведей нет. Разве что волки.

КПУИКШЭНК. Держи себя в руках, Джилл. Нет здесь волков. Хотя однажды я слышал, что Темный Монах бродит по этим краям, с черепом вместо головы, и утаскивает тех, кому пора умирать.

ШЕРИФ. Опасаться нам нужно не призраков и не волков, а разбойников.

РЕДКЭП (обхватывает голову руками, шепчет в ужасе). Разбойников?

КОНСТЕБЛЬ. Мы нашли части дяди, разбросанные по лесу. Медведь оставлял их за собой, как хлебные крошки. Так мне достался счастливый палец. Теперь он всегда со мной. Видите? (Достает из кармана мумифицированный палец, показывает КУИГЛИ).

КУИГЛИ. Какой славный.

МАРИАН. Конечно же, ни одному разбойнику этого мира не придет в голову напасть на шерифа Ноттингемского, констебля Уотта и лучших солдат принца Джона.

РЕДКЭП. Где они?

КРУИКШЭНК. Я думаю, это она про нас, Джилл.

КОНСТЕБЛЬ, Да, это правда, миледи, не стоит нам задерживаться здесь надолго, или мы останемся тут навсегда. Эти разбойники в любой момент могут выпрыгнуть из кустов, и располосовать шею от уха от уха, а потом бросить на землю, как мешок с мукой, и мы будем мертвы, даже не поняв этого. Так они это делают.

ШЕРИФ. Уотт, помолчи, ты пугаешь дам.

МАРИОН. Я ничуточки не испугалась. Потому что абсолютно уверена, что вы и ваши люди смогут защитить нас от разбойников, медведей, пантер и крокодилов, которые могут прятаться в лесной чаще. А теперь, кто хочет бисквитного печенья?

КУИГЛИ. Может, раз здесь медведи и крокодилы, нам двинуться дальше?

ШЕРИФ. Нет здесь медведей.

КУИГЛИ. Здесь могут быть медведи.

ШЕРИФ. Миледи, я поклялся принцу Джону, что до заката доставлю вас в Ноттингем в целости и сохранности. Это безумие, оставаться в этом лесу с наступлением темноты, потому что здесь прячется разбойник, которого звать Робин Гуд, убийца и главарь целой банды.

МАРИАН. Мой отец говорит, если заблудился в лесу, просто стой на месте, и кто-нибудь обязательно тебя найдет. Обними дерево.

КОНСТЕБЛЬ. Ваш отец обнимает деревья? Как это странно.

СТАРУХА (выскакивает из леса с леденящим кровь криком). А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! (РЕДКЭП и КРУИКШЭНК подпрыгивают. КУИГЛИ пытается залезть в корзину для пикника, КОНСТЕБЛЬ врезается в дерево. ШЕРИФ вытаскивает длинный кинжал. МАРИАН сначала теряется, но тут же берет себя в руки). О, ГОСПОДИ! ЗДЕСЬ ЛЮДИ! СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ! Я СПАСЕНА! (Она сутулится, в длинном платье, на голове глубокий капюшон, она бегает и обнимает одного за другим).

ШЕРИФ. Угомонись, женщина.

МАРИАН. Не ругайте ее, она расстроена.

КУИГЛИ. Она – грязная крестьянка, миледи, вы же не хотите, чтобы она прикасалась к вам.

МАРИАН. Ерунда. В чем дело, дорогая? Кто-то вас напугал? Что-то с вами случилось?

СТАРУХА. Не то слово. Ох, мисси, меня так напугали?

КУИГЛИ. Медведи?

СТАРУХА. Разбойники, мисси. Меня изнасиловали, и снова изнасиловали, и еще изнасиловали, меня изнасиловали столько раз, что я потеряла счет.

КРУИКШЭНК (в сторону, сухо). Совсем отчаявшиеся разбойники.

КУИКЛИ. И где теперь эти разбойники?

СТАРУХА. В какой-то глубокой лощине, где они и насиловали меня, то на одном склоне, то на другом, то на самом дне. Это было ужасно, а ужаснее всех был этот жуткий Робин Гуд.

РЕДКЭП. Я понял, что это будет плохой день, как только встал с кровати и угодил ногой в ночной горшок.

ШЕРИФ. Ты уверена, что это был Робин Гуд?

СТАРУХА. Он вырезал свои инициалы на моем заду. Желаете посмотреть?

ШЕРИФ. Так он где-то неподалеку?

СТАРУХА. Да, сэр, он ближе, чем вы думаете, я это знаю, я в таком ужасе, что боюсь обмочиться, пожалуйста, не подпускайте их ко мне, пожалуйста, сэр. (Хватает его за плечи и крутится с ним на месте).

ШЕРИФ. Мадам! Успокойтесь. УБЕРИТЕ ОТ МЕНЯ ЭТУ ГРЯЗНУЮ ЖЕНЩИНУ! ОТПУСТИ МЕНЯ, ШЛЮХА!

КОНСТЕБЛЬ. Эй, мисс, отпустите шерифа. Мы защитим вас от разбойников. Парни, идите сюда. Помогите мне…

(И пока их внимание сосредоточено на СТАРУХЕ и ШЕРИФЕ, из-за деревьев один за другим появляются разбойники: ДЕЙВИ, МАЛЫШ ДЖОН, УИЛЛ СКАРЛЕТТ, УИЛЛ СТЬЮТЛИ, АЛАН и, последним, громко рыгая, БРАТ ТУК).

КОНСТЕБЛЬ. Послушайте, мадам…

УИЛЛИ СКАРЛЕТТ. Руки прочь от этой женщины, шериф. Она слишком хороша для тебя.

КРУИКШЭНК (оборачиваясь). Святой Боже! Все кончено!

РЕДКЭП. РАЗБОЙНИКИ! ПОМОГИТЕ!

ШЕРИФ. Заткнись, слюнтяй. Я вижу Уилла Скарлета, И Малыша Джона, и всех остальных, но где этот трус Робин Гуд? Он не решается показаться рядом с шерифом Ноттингема?

СТАРУХА. Рядом с тобой? Сладенький, да ты едва не изнасиловал меня.

(Она отбрасывает капюшон, срывает парик, и мы видим РОБИНА ГУДА).

РОБИН. Тебе надо бы мыться почаще, шериф. Тогда тебя начнут принимать в приличном обществе.

РЕДКЭП (натягивает шапку на лицо, в истерике). РОБИН ГАД! ЭТО РОБИН ГУД!

(Крики, суета, разбойники набрасываются на них. Короткая схватка. КУИГЛИ кричит и бегает, как курица. МАРИАН пытается помочь. Корзина для пикника оказывается на голове КОНСТЕБЛЯ. Наконец, шериф и его люди убегают, оставив МАРИАН и КУИГЛИ среди разбойников).

МАЛЫШ ДЖОН. Трусоваты они, однако. Зато как бегут. Прям марафонцы.

РОБИН. Дамы, ваш эскорт, похоже, вас покинул.

КУИГЛИ (падает на колени перед МАЛЫШОМ ДЖОНОМ). Пожалуйста, сэр, не обижайте ее, она бедная девственница, так, по крайней мере она говорит, и я склонна ей верить. Если вам так надо кого-то изнасиловать, насилуйте меня.

МАЛЫШ ДЖОН (не в восторге от такой перспективы). Я должен, Робин?

МАРИАН. Если вы причините нам вред, предупреждаю тебя, мой отец богат и влиятелен.

РОБИН. Правда? И сколько денег у вашего благородного отца?

МАРИАН. Я не собираюсь обсуждать финансы моего отца с лесным убийцей.

РОБИН. Тогда не следовало вам касаться его богатства. И что вы вообще здесь делаете?

МАРИАН. Я еду в Ноттингем, чтобы выйти замуж за принца Джона.

(Разбойники взрываются хохотом. На лице МАРИАН негодование).

РОБИН. Так он вам сказал?

МАРИАН. Что значит, так он мне сказал? И почему они смеются?

РОБИН. Не хочу разочаровывать вас, но в этом вопросе принц Джон не из тех, кому можно верить на слово… (Делает к ней шаг, МАРИАН отпрыгивает).

МАРИАН.НЕ подходи ко мне, а не то я покончу с собой.

РОБИН. И как вы это сделаете?

МАРИАН. Заколюсь брошью.

ДЕЙВИ. Нет, ваша брошь у меня, мисс. (Поднимает брошь).

МАРИАН. Немедленно верни ее мне, дикарь.

РОБИН. Пожалуйста, ведите себя прилично. Я не могу позволить передавать вам острые предметы, если вы собираетесь уколоться ими, так? Этот дикарь с вашей брошью – Дейви Донкастерский.

ДЕЙВИ. Это я.

РОБИН А этот лукавый парень – Уилл Стьютли…

УИЛЛ СТЬЮТЛИ. К вашим услугам, мисс.

РОБИН. Этот красавчик – Уилл Скарлет… Берегитесь его.

УИЛЛ СКАРЛЕТ. Я очарован вами до глубины души.

РОБИН. Это грациозное существо – Малыш Джон…

МАЛЫШ ДЖОН (застенчивый и гороподобный). Рад познакомиться.

РОБИН. Это Алан-э-Дейл, наш менестрель…

АЛАН. Я сочиню вам песню, мисс, если вы захотите.

РОБИН. А этот достопочтенный джентльмен, добивающий остатки вашего пикника, брат Тук.

БРАТ ТУК (машет жареной курицей). Бог благословляет тебя, дитя. (Рыгает).

РОБИН. Я – Робин Гуд, жаждущий крови дикарь, а вы – Дева Мариан, дочь сэра Стивена из Трента, и ваша компаньонка Куигли. Видите, здесь, в лесу, мы что-то да знаем. И теперь нам, дикарям, нужно подумать, что с вами делать? Что скажете парни? Выпотрошим их?

УИЛЛ СКАРЛЕТ. Я бы хотел сначала ее поцеловать.

РОБИН. Не думаю, что она хочет, чтобы ее целовали. Во всяком случае, пока.

МАРИАН. Я требую нашего немедленного освобождения.

РОБИН. Не могу я оставить вас посреди Шервудского леса. Здесь даже шериф заблудился, а он проводит немало времени, блуждая в этих местах. Как вам удастся найти дорогу домой?

МАРИАН. Мы готовы рискнуть.

РОБИН. Да, конечно, а вот я не могу. Потом скажут, что я вас убил, а я, если меня в чем-то обвиняют, предпочитаю быть в этом виновным. Значит так… Мы можем продать вас валлийцам… Нет, я люблю валлийцев. Мы можем скормить вас брату Туку.

БРАТ ТУК. Сожалею, но в Великий пост людей я не ем.

РОБИН. Что ж, и это исключается. Полагаю, вам придется пройти в наш лагерь и побыть там, пока мы не найдет самый удобный способ избавиться от вас.

МАРИАН. Я категорически отказываюсь сдвинуться с этого места.

РОБИН. С этого самого места?

МАРИАН. Абсолютно.

РОБИН. Хорошо. Малыш Джон, ты возьми эту старую даму, а я разберусь с молодой.

МАЛЫШ ДЖОН. Господи, как я это ненавижу. (Укладывает КУИГЛИ себе на плечо, как мешок с картошкой).

КУИГЛИ. А-А-А-А-А-А-А-А-А!

МАЛЫШ ДЖОН. Ох, Робин, все равно, что нести лошадь в церковь.

РОБИН. Так кто следующий? (Делает шаг в МАРИАН).

МАРИАН. Я ПОЙДУ! Я ПОЙДУ! Только не прикасайся ко мне. Леди Куигли, вы в порядке?

КУИГЛИ. Я пытаюсь лишиться чувств, миледи, но так возбуждена, что это крайне затруднительно.

РОБИН. Возьмите остальной багаж, парни, и не забудьте лошадей. Пошли. Быстро, быстро. (МАЛЫШ ДЖОН, пошатываясь, уносит КУИГЛИ. Остальные поворачиваются, чтобы пойти за лошадьми и багажом. Обращаясь к МАРИАН). Пошли! Быстро! Быстро! (МАРИАН, пытаясь сохранить достоинство, идет следом за МАЛЫШОМ ДЖОНОМ).

УИЛЛ СКАРЛЕТ. Хорошенькая, правда, Робин? И мне нравятся такие ершистые.

БРАТ ТУК. Красотки – порождения дьявола, мальчики. Всегда помните об этом.

УИЛЛ СКАРЛЕТ. Я стараюсь. Но не получается.

РОБИН. Слышали? Прислушайтесь? Какой-то странный свистящий звук.

УИЛЛ СКАРЛЕТ. Я ничего не слышу. Пожалуйста, ты только увидел эту женщину, а уже влюбился по уши. Пошли, монах, не съешь корзину. (СКАРЛЕТ и ТУК уходят. РОБИН какие-то мгновения прислушивается, потом следует за ними).

АЛАН (поет, стоя у кулисы):

Что слышно в лесу, любовь моя?

Лицо у тебя тревоги полно.

Я вижу любовь моя весь в белом.

Я слышу, как листья шепчут вокруг.

И песнь эту сладкую смертью зовут.

И песнь эту сладкую смерть зовут[3].

### Картина 2

(Ноттингемский замок. ПРИНЦ ДЖОН размышляет, очень мрачный, глядя на ЙОРИКА, старого, слабоумного шута, который пытается встать на голову. Рядом с принцем сидит его старая мать, КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА, женщина крупная, возможно, спит. СЛУЖАНКА САЛЛИ, миниатюрная, очень нервная, красит ногти на пальцах ног БРОНУЭН, любовнице принца).

БРОНУЭН (глядя на ЙОРИКА). Он себе что-нибудь сломает.

ПРИНЦ ДЖОН. Я знаю, но маму веселят его падения.

БРОНУЭН. Не думаю, что она веселится. Я думаю, она умерла, не шевельнулась с четверга.

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА (размеренно и холодно). Я еще спляшу на твоей могиле, безмозглая корова.

ПРИНЦ ДЖОН. Не груби, мама.

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА. День с каждым часом становится все мрачнее. Скажи ему, путь удивит меня.

ПРИНЦ ДЖОН. Давай, Йорик, мама заскучала, новая девица запаздывает… Придумай что-нибудь веселенькое. Йорик? Йорик? (ЙОРИК стоит согнувшись, на коленях и макушкой в пол, не шевелится).

ЙОРИК (храпит). Хр-р-р-р-р-р-р-р-р!

БРОНУЭН. Он опять заснул. Как он это делает, по ходу представления?

ПРИНЦ ДЖОН. Ты засыпаешь во время совокупления.

БРОНУЭН. Стоя на голове – нет.

ПРИНЦ ДЖОН. ПРОСНИСЬ, ИДИОТ! (Дает ЙОРИКУ пинок в зад, и шут падает на живот).

ЙОРИК (жалобно кричит). А-А-А-А-А-А-А-А!

(САЛЛИ подпрыгивает).

БРОНУЭН. Эй! Ты накрасила мне ногу.

САЛЛИ (пытается стереть лак). Извините, мадам.

ПРИНЦ ДЖОН. Давай, Йорик, сделай что-то смешное, прямо сейчас, а не то моя мама очень на тебя рассердится, правда, мама?

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА. Ты совокупляешься, стоя на голове?

БРОНУЭН. Что ты делаешь? У меня вся нога лиловая. (САЛЛИ трет сильнее). О-О-О-О! Прекрати. Прекрати. (САЛЛИ начинает плакать).

ЙОРИК (лежа на полу). Смешное?

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА. Не думаю, что я такое пробовала.

ПРИНЦ ДЖОН. Смешное. Ты знаешь. Шутки. Ты помнишь шутки?

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА. А мне казалось, что я пробовала все.

БРОНУЭН. Не плачь. Сделай королеве горячий грог. Иди.

САЛЛИ. Да, мадам. Спасибо, мадам. (Уходит, едва не врезавшись в дверь).

ЙОРИК. Шутки?

ПРИНЦ ДЖОН (не без труда поднимает его). Вставай, а не то мы отправим тебя обратно в Данию.

ЙОРИК. Да, что? Ох, я знаю шутку. Да. Обхохочешься. Видите ли, один парень как-то днем идет в таверну, выпивает пару кружек пива, приходит в прекрасное настроение и, чтобы повеселить народ, запрыгивает на столик. (Пытается показать, но запрыгнуть на столик не удается, он падает лицом на стол, потом сваливается на пол, стол и все остальное тянет за собой.).

БРОНУЭН. Он никогда не мог это сделать.

ЙОРИК (пытается встать и продолжить). Все нормально, не беспокойтесь. И этот парень расстегивает гульфик, и, внимание, ранее он засунул в гульфик утку, которая теперь высовывает голову из его панталон… (пытается опереться о стоящий на боку стол, пошатывается, падает на пол, стол валится на него).

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА. Этому человеку надо проспаться.

(Входит ШЕРИФ, ему определенно не по себе).

ШЕРИФ. Э-э-э, ваше величество, сир…

ПРИНЦ ДЖОН. Не тревожь меня. Или ты не видишь, что мы пытаемся развлечься.

ШЕРИФ. Сир, я подумал, что вам нужно это знать…

ПРИНЦ ДЖОН. Давай, Йорик, поднимайся, у тебя получится… Вот так. Молодец. Хороший песик.

ЙОРИК (ему удается подняться на колени). Вот этот веселый парень, с головой утри, торчащей из гульфика, идет к служанке и заказывает виски для себя и миску для своей птички. Потом выпивает виски и сыпет… э… сыпет…

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА. Зерно.

ЙОРИК. Что?

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА. Сыпет зерно в миску.

ЙОРИК. Какую миску?

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА. Для утки, идиот.

ЙОРИК. Утки?

ШЕРИФ. Сир, пожалуйста…

ПРИНЦ ДЖОН. Ладно, ладно, но предупреждаю тебя, будет лучше, если новости хорошие.

ШЕРИФ. Да, сэр, новости хорошие, отчасти. Значит, так, сопровождающие Девы Мариан прошли через лес и прибыли в замок. Под моим командованием.

ПРИНЦ ДЖОН. Да, это хорошие новости. Превосходно, шериф. Где девица? Когда я смогу ее увидеть?

ШЕРИФ. Видите ли, сир, часть новостей, возможно, не такая хорошая.

ПРИНЦ ДЖОН. Что, есть и плохие новости? Ты пришел с плохими новостями?

ШЕРИФ. Не совсем с плохими новостями, сир, если на то пошло…

ПРИНЦ ДЖОН. Она не хочет меня видеть?

ШЕРИФ. Нет сир, я уверен, ей не терпится вас увидеть, просто вы пока увидеть ее не сможете.

ПРИНЦ ДЖОН. Я смогу. Я принц. Я правлю этой страной, я – владыка всех, кто здесь проживает, я – вожак стаи, представитель королевы на земле, я могу повидаться с ней, когда захочу.

ШЕРИФ. Да только ее здесь нет.

ПРИНЦ ДЖОН. Конечно, я не смогу повидаться с ней, если ее здесь нет, я – не Святой Дух, поэтому я и повелел тебе привести ее сюда, чтобы я смог ее увидеть.

ШЕРИФ. Именно поэтому вы не можете ее увидеть, сир.

ПРИНЦ ДЖОН. Кого ты мне привез? Невидимую женщину?

ШЕРИФ. Нет, сир.

ПРИНЦ ДЖОН. ТОГДА ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ УВИДЕТЬ ЕЕ?

ШЕРИФ. Потому что ее здесь нет.

ПРИНЦ ДЖОН. Я ЗНАЮ, ЧТО ЕЕ ЗДЕСЬ НЕТ, ИМЕННО ПОЭТОМУ Я ЕЕ НЕ ВИЖУ!

Шериф. Совершенно верно.

ЙОРИК. Какой утки?

ПРИНЦ ДЖОН. Утки в гульфике того парня, которая ест зерно из миски, в пивной. Господи, ты рассказывал эту историю еще в те времена, когда Вильгельм Завоеватель играл в ладушки. Неужели так трудно рассказать ее правильно?

ЙОРИК. Да, сир, я ее помню, хи-хи-хи, это хорошая история, да, хи-хи-хи. Старая прачка наблюдает из угла, знаете ли, и видит голову утки, торчащую из гульфика этого парня и клюющую зерно из миски, и женщина говорит… Хи-хи… Хи-хи-хи… ИК… она говорит… ИК…

БРОНУЭН. Опять икота напала. Я знала, что так и будет.

ЙОРИК. ИК. ИК-ИК-ИК…

ПРИНЦ ДЖОН. Послушай, шериф, сопровождающие благополучно добрались до замка или нет?

ШЕРИФ. Да, сир, добрались.

ЙОРИК. ИК.

ПРИНЦ ДЖОН. Тогда почему я не могу увидеть деву Мариан?

ЙОРИК. ИК.

ШЕРИФ. Потому что, хотя сопровождающие и благополучно добрались до замка, дева Мариан не добралась.

ЙОРИК. ИК. ИК.

ПРИНЦ ДЖОН. ВЫ ЧТО, ЗАБЫЛИ ВЗЯТЬ ЕЕ С СОБОЙ?

ШЕРИФ. Ее захватили Робин Гуд и его люди.

ЙОРИК. ИК.

ПРИНЦ ДЖОН. РОБИН ГУД? ЕЕ ЗАХВАТИЛ РОБИН ГУД?

БРОНУЭН. Я за него рада.

ЙОРИК (стараясь подавить икоту, надевает мешок на голову, начинает задыхаться и хрипеть). ИК. ИК. ИК. ГР-Р-Р-Р-Р-Р-Р.

ПРИНЦ ДЖОН. ВЫ ПОЗВОЛИЛИ ЭТИМ ГРЯЗНЫМ ОТВРАТИТЕЛЬНЫМ РАЗБОЙНИКАМ УТАЩИТЬ В ЛЕС МОЮ НОВУЮ КРАСОТКУ, ТОГДА КАК САМИ ПРИМЧАЛИСЬ В ЗАМОК, СЛОВНО ПЕРЕПУГАННЫЕ КРОЛИКИ? И ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ СОПРОВОЖДЕНИЕМ?

ЙОРИК (кружит с мешком на голове, икает и хрипит). ИК. ГР – Р-Р-Р-Р. ИК. ГР-Р-Р-Р-Р. ИК. ИК.

ШЕРИФ. Мы чувствовали, что кто-то должен доложить о случившемся, сир.

ПРИНЦ ДЖОН. ВЫ ВСЕ? ВЫ ВСЕ ОСТАВИЛИ ЭТУ НЕЖНУЮ, НЕВИННУЮ, ЮНУЮ, ТРЕПЕЩУЩУЮ, С РОЗОВЫМИ ПЕРСЯМИ, ДЕВСТВЕННИЦУ В ГРЯЗНЫХ РУКАХ МЕРЗКИХ УБИЙЦ И НАСИЛЬНИКОВ ПОСРЕДИ ТЕМНОГО ЛЕСА, ПОТОМ ПРИБЕЖАЛИ СЮДА, И ТЫ СМЕЕШЬ ГОВОРИТЬ МНЕ, ЧТО У ТЕБЯ ХОРОШИЕ НОВОСТИ? ТЫ ЭТО СЛЫШИШЬ, МАМА? МАМА?

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА (спит, похрапывая). ХР-Р-Р-Р-Р-Р!

ПРИНЦ ДЖОН (рыкает). ПРОСНИСЬ, МАМА!

БРОНУЭН. Оставь ее, ей сто семь лет.

ЙОРИК. ИК. ИК. ИК. ГР-Р-Р-Р-Р!

ШЕРИФ. Могло быть хуже, сир

ПРИНЦ ДЖОН. ХУЖЕ? ДА ЧТО МОГЛО БЫТЬ ХУЖЕ?

ЙОРИК (бегает с мешком на голове, икает и хрипит). ИК. ИК. ИК. ГР-Р-Р-Р-Р-Р-Р. ИК. ИК.

ШЕРИФ. Ее мог съесть медведь.

ПРИНЦ ДЖОН. МЕДВЕДЬ? МЕДВЕДЬ?

(Начинает душить ШЕРИФА, когда САЛЛИ возвращается с большущим подносом, на котором стоит серебряный кувшин с грогом и серебряные бокалы).

ЙОРИК. ИК. ИК. ИК. ИК. ИК. (САЛЛИ сосредоточена только на подносе, который для нее слишком велик, и не видит ничего вокруг. ЙОРИК, с мешком на голове, врезается в нее. Поднос вылетает из рук, кувшин переворачивается, грог выливается, по большей части на САЛЛИ).

САЛЛИ. А-А-А-А-А-А-А-А-А!

ЙОРИК. ИК. ИК. ИК. ИК. ИК. ГР-Р-Р-Р-Р-Р-Р! УХ-Х-Х! (Хватается за шею, опускается на колени, подает на пол, переворачивается на спину, мешок по-прежнему у него на голове).

САЛЛИ. А-А-А-А-А-А-А-А!

(ШЕРИФ, которого бьют лбом об стол, указывает на ШУТА, чтобы привлечь внимание ПРИНЦА ДЖОНА. БРОНУЭН скучающе наблюдает, ее больше интересует запачканные лаком ноги. КОРОЛЕВА спит. САЛЛИ ползает по полу, пытаясь собрать упавшие с подноса бокалы и кувшин и вытирая лужу подолом. Наконец, ПРИНЦ ДЖОН, устав колотить ШЕРИФА, смотрит, куда тот указывает).

ПРИНЦ ДЖОН. Ладно. Что такое? (Видит распростертого на полу ЙОРИКА и САЛЛИ, которая поднимает ногу ЙОРИКА, чтобы протереть под ней пол). И что все это значит? (Отпускает ШЕРИФА, который тоже валится на пол и подходит к ЙОРИКУ). Как я вижу, Йорик наконец-то откинулся. Черт побери! Что за день! Шериф?

ШЕРИФ (испуганно). Да, сир?

ПРИНЦ ДЖОН. Я хочу, чтобы все стоящие на ногах мужчины прочесали лес в поисках Девы Мариан, и я хочу, чтобы всем стало известно о награде в двадцать тысяч фунтов, которую я назначаю за поимку Робина Гуда, живого или мертвого. Ты это понял, шериф?

ШЕРИФ. Да, сир.

ПРИНЦ ДЖОН. И найди нового шута. Этот отправился в рай дураков.

ШЕРИФ. Да, сир.

ПРИНЦ ДЖОН. И если к следующему четвергу я не получу голову Робина Гуда, тебе придется расстаться со своей.

ШЕРИФ. Для меня это будет вопрос чести, сир.

ПРИНЦ ДЖОН. А теперь избавь нас от этого тела.

(ШЕРИФ спешит к телу ЙОРИКА и натыкается на САЛЛИ, которая как раз встала с подносом, на который собрала все, ранее с него упавшее).

САЛЛИ. А-А-А-А-А-А-А! (Поднос, кувшин и бокалы вновь летят в разные стороны).

ПРИНЦ ДЖОН. ПРЕКРАТИ ЭТИ ВОПЛИ!

ШЕРИФ. Да, сир.

ПРИНЦ ДЖОН. Я не тебе. ЕЙ. (Рычит в лицо САЛЛИ). ПРЕКРАТИ!

(Она тут же замолкает и принимается все собирать. ШЕРИФ, взявшись за руку и ногу ЙОРИКА, утаскивает его. В наступившей тишине слышится только храп КОРОЛЕВЫ).

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА. ХР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!

ПРИНЦ ДЖОН (пинает ее кресло). ПРОСЫПАЙСЯ, ДУРНО ПАХНУЩАЯ, ПОХОТЛИВАЯ, СТАРАЯ ГОРГОНА!

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА (поднимая голову). Что? Кто? Что такое?

ПРИНЦ ДЖОН. Я сказал, просыпайся, мама, пришло время твоей послеполуденной прогулки.

БРОНУЭН. Что-то ты сегодня напряженный.

ПРИНЦ ДЖОН. Напряженный? Я? Да я спокоен, как грецкий орех. (САЛЛИ вновь с полным подносом, уже уходя, оглядывается на ПРИНЦА ДЖОНА и врезается в стену. Опять грохот). ТЫ КОГДА-НИБУДЬ БУДЕШЬ СМОТРЕТЬ, КУДА ИДЕШЬ? ИЛИ ТЕБЯ НЕ НАУЧИЛИ, ЧТО ВЫХОДИТЬ НУЖНО В ДВЕРЬ?

САЛЛИ (в испуге вертится на месте, не зная, куда бежать, падает, вскакивает, убегает). А-А-А-А-А-А-А! А-А-А-А-А-А-А! А-А-А-А-А-А-А!

БРОНУЭН. Очень ты грубый.

ПРИНЦ ДЖОН. Кретины. Меня окружают кретины.

(В задумчивости опирается на стол, который переворачивается, и ПРИНЦ ДЖОН падает на пол. КОРОЛЕВА, которая направлялась в сортир, поворачивается и смотрит на распростертого на полу ПРИНЦА ДЖОНА).

КОРОЛЕВА ЭЛЕОНОРА (холодно). А вот это смешно. (Уходит).

### Картина 3

(Лагерь РОБИНА в Шервудском лесу. Разбойники, едят, чинят одежду, затачивают стрелы, занимаются своими делами. МАРИАН прибывает в глубокой задумчивости).

АЛАН (поет):

Где лес густой и темный

Среди больших деревьев,

Здесь дева одинокая грустит,

Сжимает ей сердце, душа болит.

Хочу, чтоб ты был в широком море.

Хочу, чтоб ты был глубоко в аду.

Где – все равно, но далеко.

Где – все равно, но далеко[4].

МАЛЫШ ДЖОН (подходит с ДЕЙВИ к тому месту, где едят РОБИН и УИЛЛ СКАРЛЕТ). Робин, у нас проблемы с молодой дамой.

РОБИН. Она требует чашу для ополаскивания пальцев и свечи?

ДЕЙВИ. Они ничего не ест. Вообще ничего. Не притронулась к еде.

МАЛЫШ ДЖОН. Не то, чтобы меня это обижает. Я понимаю, вкусы у всех разные, и не изучал я во Франции премудрости готовки, но я боюсь, что она умрет у нас на руках. Женщины такие хрупкие.

УИЛЛ СКАРЛЕТ. По мне не выглядит она хрупкой, Джонни. Она крепкая, упрямая женщина, и у нее есть, что прихватить. По правде говоря, я бы с удовольствием прихватил ее за пару мест.

ДЕЙВИ. Уговори ее поесть, Робин. Мы за нее тревожимся.

РОБИН. Хорошо. Я попробую.

УИЛЛСКАРЛЕТ. Осторожно, Робин. Опасная женщина.

РОБИН. Я буду осторожен. (С двумя мисками бобов идет к МАРИАН, которая сидит, надув губки). Обед подан, миледи. (Она его игнорирует. Он ставит миску рядом с ней, садится неподалеку ест). Этим вечером голод не донимает? (Она его игнорирует). Так плохо себя чувствуете, что не можете говорить? Мои люди о вас тревожатся. Клянусь. Если вам нездоровиться, я позову женщину с пиявками, чтобы она пустила вам кровь.

МАРИАН. Я совершенно здорова. Просто не разговариваю с бандитами.

РОБИН. Ох. Сожалею.

МАРИАН. Что вы сделали с леди Куигли?

РОБИН. Лично я ней ничего не делал. Мне сказали, что у нее учащенное сердцебиение. Брат Тук приглядывает за ней.

МАРИАН. Брат Тук?

(На сцену выбегает вскрикивающая и смеющаяся КУИГЛИ. Ее преследует БРАТ ТУК. Они кружат вокруг РОБИНА и МАРИАН).

КУИГЛИ. О… О-О-О… НЕТ… О-О-О… ПРЕКРАТИ… ТЫ ДЬЯВОЛ… ХИ… ХИ-ХИ-ХИ… ОТСТАНЬ… О-О-О…

БРАТ ТУК (его реплики перемежаются с вскриками и смехом КУИГЛИ). ХО-ХО-ХО… ПОЙМАЮ… ПОЙМАЮ… ПОЙМАЮ… СЕЙЧАС… СЕЙЧАС… СЕЙЧАС… АГА-А-А-А…

(Они убегают. МАРИАН возмущена. РОБИН улыбается и продолжает есть).

РОБИН. Похоже, она пошла на поправку.

МАРИАН. Этот отвратительный человек – НЕ монах.

РОБИН. У него множество достоинств, одно из которых – терпимость к слабостям других. С этой добродетелью у вас, как я вижу, не очень. И он – монах, насколько мне известно. Здесь мы все очень набожные.

МАРИАН. И чему вы поклоняетесь? Деревьям?

РОБИН. Я бы не говорил ничего дурного о деревьях, особенно здесь, где они живут. Нашего Спасителя распяли на дереве, и задолго до этого дерево было символом, связанным с возрождением, с воскрешением, с вечной жизнью, а также со знанием, ибо деревья знания и жизни росли в райском саду, который это место очень напоминает. Брат Тук говорит…

МАРИАН. Я не обсуждаю святое писание с бандитами.

(Пауза. РОБИН смотрит на нее).

РОБИН. Ваш ужин остывает. Или вам претит есть с бандитами?

МАРИАН. Я не буду есть то, что украдено у честных людей.

РОБИН. Дорогая моя, вы всю жизнь ели то, что украдено у честных людей.

МАРИАН. Я тебе не дорогая, и я никогда такого не делала.

РОБИН. А как ваш отец зарабатывает на жизнь?

МАРИАН. Ты отлично знаешь, как он зарабатывает. Он – благородный дворянин. Ему нет нужды зарабатывать на жизнь. Я хочу сказать…

РОБИН. Он – землевладелец.

МАРИАН. Да, на наших землях живут и работают крестьяне.

РОБИН. Вы часто заглядываете к людям, которые живут на землях вашего отца?

МАРИАН. Мы часто проезжаем мимо, в карете. Они нам машут.

РОБИН. И сколько пальцев они поднимают?

МАРИАН. Они выглядят счастливыми. Иногда мы останавливаемся.

РОБИН. Но, разумеется, ненадолго. У вас не возникает желания подойти ближе и хорошенько их рассмотреть, так?

МАРИАН. Не смей говорить со мной в таком тоне.

УИЛЛ СТЬЮТЛИ (с листом бумаги и пером в руках пытается привлечь внимание РОБИНА). Извини, Робин, но мы закончили инвентаризацию захваченного у шерифа.

РОБИН. Хорошо. Что мы имеем?

УИЛЛ СТЬЮТЛИ. Ящик французского вина для принца Джона и свежие персики.

РОБИН. Думаю, мы найдем им применение.

УИЛЛ СТЬЮТЛИ. Денежный ящик с девяносто семью золотыми монетами, рента из Донкастера.

РОБИН. Их мы тоже оставим себе.

МАРИАН. Преступник. Вор. Лицемер.

УИЛЛ СТЬЮТЛИ. Маринованные огурцы и селедка для Эйдома из «Синего кабана».

РОБИН. Отвезем завтра. И держи брата Тука от них подальше.

УИЛЛ СТЬЮТЛИ. Может, отвезем этой ночью, Робин? Или весь лагерь провоняет ими.

РОБИН. Ночь будет безоблачная. Еще и полнолунье.

УИЛЛ СТЬЮТЛИ. Лучше рискнуть.

РОБИН. Хорошо. Что еще?

УИЛЛ СТЬЮТЛИ. Сундук с платьями и личными женскими вещами интимного характера…

МАРИАН. МОЯ ОДЕЖДА! ЕСЛИ ТЫ ПРИТРОНЕШЬСЯ ХОТЬ ПАЛЬЦЕМ К МОЕЙ ОДЕЖДЕ, ВАРВАР, Я…

УИЛЛ СТЬЮТЛИ (отступив на шаг). Извините, мисс, мы их не попортили, но без инвентаризации никак нельзя.

МАРИАН. Держи подальше свои грязные руки от моего гардероба!

УИЛЛ СТЬЮТЛИ (обиженно). Я всегда мою руки перед ужином, мисс. Надеюсь, вы можете сказать тоже самое.

РОБИН. Все платья порезать на мелкие кусочки.

УИЛЛ СТЬЮТЛИ. Будет исполнено. (Уходит, улыбаясь).

МАРИАН. На мелкие кусочки? Порезать мои платья на мелкие кусочки? Ты не ПОСМЕЕШЬ!

РОБИН. Еще как посмею.

МАРИАН. Ты… О-О-О-О-О! ЗВЕРИ!

РОБИН. Опять вы за старое… Сначала оскорбляете деревья, теперь – зверей. На самом деле вы сами зверь… Только из тех зверей, которые могут выбирать, что он за зверь, хотя вы и не пользуетесь этим даром.

МАРИАН. Я не понимаю, о чем ты говоришь.

РОБИН. Не вина шакала, что он – шакал, у него нет выбора, поэтому он и ведет себя соответственно. Такой он от природы. Но, скажем, землевладельцу совсем не обязательно вести себя, как шакал. Это уже другая история.

МАРИАН. Ты НИКЧЕМНЫЙ, ПРЕЗРЕННЫЙ, БЕССЕРДЕЧНЫЙ, ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ…

РОБИН. Прячетесь за истерию.

МАРИАН. НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ИСТЕРИЧКОЙ. Я НЕ ИСТЕРЮ… Я В ЯРОСТИ!

РОБИН. Что ж, это хорошо. Начало положено

МАРИАН. ИЛИ ОСВОБОДИТЕ НАС, ИЛИ УБЕЙТЕ, И ПОКОНЧИМ С ЭТИМ! НЕ ЖЕЛАЮ Я СМОТРЕТЬ И НАБЛЮДАТЬ, КАК МОИ ПРЕКРАСНЫЕ ПЛАТЬЯ ИЗ ЗЛОБЫ РЕЖУТ НА МЕЛКИЕ КУСОЧКИ!

РОБИН. Желаете завтра отправиться со мной в небольшое путешествие?

МАРИАН. КОНЕЧНО ЖЕ, НЕТ! Куда?

РОБИН. На земли вашего отца.

МАРИАН. Ты хочешь отвезти меня домой?

РОБИН. Я могу, при условии, что вы перестанете орать на меня и поужинаете.

МАРИАН. Я тебе не верю. Ты просто хочешь, чтобы я заткнулась.

РОБИН. Да, если честно, я хочу, чтобы вы заткнулись, и я хочу, чтобы вы поели, но я не лгу. Я также пытаюсь предложить вам простую сделку, хотя прекрасно понимаю, что с бандитами вы и сделки не заключаете. Как не делаете многого другого.

МАРИАН. Если я соглашусь угомониться…

РОБИН. И съесть ужин.

МАРИАН. И съесть эту отвратительную бурду, ты поклянешься, что завтра отвезешь меня на земли моего отца?

РОБИН. Безусловно.

МАРИАН. Но откуда мне знать, что я могу тебе доверять?

РОБИН. Вам этого не узнать. Но, если я лгу, вы достаточно скоро это выясните, а потом сможете кричать, сколько душе угодно, и никогда больше не поверите бандиту на слово. Договорились?

МАРИАН. До завтрашнего дня я могу умереть.

РОБИН. Вполне, если не поужинаете сейчас.

МАРИАН. А если я откажусь?

РОБИН. Тогда я прикажу вас связать, накормлю силком, потом вставлю кляп в рот и на ночь засуну в мешок из-под картошки. Я не допущу, чтобы кто-нибудь оставался голодным в моем лагере, и мне не нужна исте… разъяренная женщина, которая своими криками сообщает о местонахождении лагеря половине населения Англии.

МАРИАН (обдумывает его слова, потом смотрит на миску). Это что? Выглядит ужасно.

РОБИН. Это бобы. И хороши на вкус.

МАРИАН. Вы едите бобы? Разве вы не едите вырезку?

РОБИН. Если и едим, то редко.

МАРИАН. Но все говорят, что ты – лучший лучник королевства.

РОБИН. Это так, но, если честно, не люблю я убивать. Только никому не рассказывайте. Вредно для бизнеса.

МАРИАН. Вроде ты с легкостью убивал людей шерифа.

РОБИН. Вы видели, как я кого-то убил?

МАРИАН. Нет, сама не видела, но…

РОБИН. Я не несу ответственности за выдумки местных фантазеров. Иногда мы убиваем старого оленя или молодого, если кто-то из неумелых охотников принца Джона оставляет его раненым. Они плачут, знаете ли. У них большие грустные карие глаза, и они плачут, когда им больно. Олени – не охотники.

МАРИАН. Ты думаешь, я поверю, что ты никого не убивал?

РОБИН. Я такого не говорил.

МАРИАН. То есть ты признаешь, что ты – убийца?

РОБИН. Если вы настаиваете, я убил своего отца, то есть меня можно так назвать. Просто я не бегаю по округе, превращая это занятие в привычку. Устраивает вас такой ответ? (МАРИАН смотрит на него, не зная, что и сказать). Если вы хотя бы не сделаете вид, что вам нравятся эти бобы, то разобьете сердце Малыша Джона.

МАРИАН. Ну… Хорошо. (Начинает есть, сначала неохотно, потом с все возрастающей жадностью).

РОБИН. Не такие они и плохие, правда?

МАРИАН (с полным ртом). Совершенно ужасные.

(РОБИН вскидывает руки с оттопыренными большими пальцами, и разбойники хлопают в ладоши, радостно кричат и свистят).

РАЗБОЙНИКИ. ДА-А-А-А-А-А-А-А!

МАРИАН. Почему они так себя ведут? Почему смотрят на меня?

РОБИН. Никогда не видели, как ест леди. Ладно, парни, займитесь делом, нечего таращиться. Вы кушайте, а мне перед сном предстоит небольшое путешествие.

МАРИАН. Ты же оставишь меня здесь одну?

РОБИН. Я попрошу брата Тука приглядеть за вами. А еще двоих-троих приглядеть за ним. Вы в полной безопасности.

МАРИАН. Завтра ты действительно отвезешь меня домой?

РОБИН. Хорошенько выспитесь. Отдых пойдет вам на пользу. Добавку можете взять в котле. Держитесь.

(Уходит, МАРИАН провожает его взглядом, ест, на лице тревога).

АЛАН (поет):

Луна встает,

Лес полон теней,

Она лежит,

В небо вперив взгляд.

Любит уже того, кто ушел.

Любит, но он ушел[5].

### Картина 4

(Ночь в таверне «Синий кабан». ЭЛЛЕН и ДЖЕННИ прибираются. КУТАЙ ПЬЯНИЦА спит, положив голову на стол. БЕЗУМНАЯ БЕТТИ, старая женщина, которая выглядит, как ведьма, раскладывает карты таро. ЭЛЛЕН и ДЖЕННИ к ним привыкли, работают, не обращая на них внимания).

ЭЛЛЕН. Это правда, Дженни, я видела людей с топорами, они скоро вырубят весь лес.

ДЖЕННИ. Там, где я выросла, был прекрасный лел, а теперь одни болота да грязь. Ты думаешь, лес будет стоять вечно, а потом – раз, и его больше нет. И что появится на его месте?

ЭЛЛЕН. Я слышала, теннисный корт.

ДЖЕННИ. И что это такое?

ЭЛЛЕН. Не знаю, но едва ли что-то христианское. Я слышала, джентльмены ходят туда, чтобы обзывать другу друга непотребными словами. Королевство разваливается, потому что короля Ричарда Львиное Сердце держат в Австрии в ожидании выкупа.

# Примечания

1

Здесь и ниже привожу английский текст песен, на случай, что театр захочет взять свой вариант:

How many months in a year, my love?

There are thirteen, I would not lie…

But the sweetest month in all the year

Is the month one does not die.

2

Twas one fine day in a time long past

When the Sheriff and his men

In the forest dark had lost their way

With the fair maid Marian,

With the fair maid Marian.

3

What you hear in the wood, my love?

What make your face so warn with care?

I saw my love all dressed in white.

I heard the leaves a Whispering there.

That death is a song so sweet, my love.

That death is a song so sweet.

4

Within the forest dark and deep

Among the gnarled and twisted woods

Among the fallen cherry trees

The lady sits alone and broods.

I wish you were in

The wild wood deep.

I wish you were in the sea,

I wish you were in

The bottom of Hell

And far away from me

And far away from me.

5

The Moon rose up

And the wood was full

Of shadows things come out to play

And while she lay

Staring at the sky

Her lover crept far away, my love,

Her lover crept far away.