Тея Лав
Всё, чего ты никогда не узнаешь

Что такое «дружба»? Под этим простым и самобытным словом скрывается много смысла. Это взаимная симпатия, общие интересы, бескорыстные отношения и так до бесконечности.

А что такое «преданность»? Прежде всего это верность, и иногда она стоит больших усилий.

Что такое «любовь»? Это всё сразу. Это огромное чувство, ради которого иногда мы осознанно идем на жертвы. Но стоит ли это того? В попытке сделать счастливым человека, которого любишь, ты можешь остаться несчастным сам. Твою жертву вряд ли оценят. Это постоянный груз вины, которую будут нести оба.

Или даже трое.

Никки встретила Калеба в колледже и не было ничего, что могло бы помешать им влюбиться друг в друга. Она – шумная и слегка взбалмошная, он – сдержанный и педантичный, и как ни странно именно эти качества составили идеальный союз.

Третий не лишний, если он друг. Райан именно тот, благодаря кому Никки и Калеб встретились. Нет это не любовный треугольник, но Райан может стать и тем, благодаря кому они расстанутся.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

сейчас

«Еще один бокал», – думаю я, глядя на бутылку «Шардоне», в которой осталось меньше половины. Хотя, если налью себе еще, там останется примерно меньше четверти, тогда и смысла оставлять вообще не будет. А что если я выпью все? Какая разница? Бокалом больше, бокалом меньше. Плевать.

Уговорив себя, я наливаю полный бокал и осторожно иду с ним в гостиную, стараясь не пролить на этот чертов ковер. Плюхнувшись на диван, я все же выплескиваю несколько капель себе на колени и смотрю, как вино стекает по моим бедрам.

Раньше бы Калеб их слизал. Раньше. Я смеюсь над этим словом. Как глупо звучит.

Раньше. Мы женаты всего шесть лет, а я уже использую слово раньше.

Так на чем я остановилась? Ах да. Капли вина, скользящие по моим бедрам, которые бы мой муж слизал раньше. Если бы он был дома, конечно. И если бы это было пару лет назад.

Я не знаю, в какой момент мы оступились. Почему так скоро позволили своему браку разрушаться на наших же глазах. Мы даже не пытаемся что-то сделать.

Нет, на самом деле все не так плохо. Даже можно сказать, что все хорошо, если не копать глубже. Сегодня утром я проснулась от того, что почувствовала жар, а открыв глаза, увидела двигающуюся шевелюру Калеба у себя между ног. Я издала стон, а он поднял голову и по-мальчишески ухмыльнулся. Я тут же пихнула его обратно, чтобы он продолжал начатое.

Но когда мы завтракали, стояла оглушающая тишина. Нам просто было нечем ее заполнить, кроме коротких фраз, которые растянулись на целых полчаса.

«Дорогая, подай, пожалуйста, сливки».

«Держи».

«Спасибо».

«Милый, ты не забыл, что Исайя и Эшли пригласили нас на ужин в пятницу?»

«Я помню, приеду пораньше».

«Хорошо».

«Кстати, сегодня придет сантехник заменить смеситель на втором этаже, так как я не успеваю. По дороге на работу я позвоню им в офис, чтобы уточнить, когда он точно будет. Но на всякий случай номер компании на холодильнике».

«Отлично. Возьмешь кофе с собой или купишь по дороге?»

«Возьму с собой».

«Сейчас все сделаю».

«Спасибо, малышка».

«Увидимся вечером».

«Да, до вечера».

«Люблю тебя».

«И я тебя».

Где здесь плохо, верно? Да нигде. Мы обычная семейная пара. Мы ссоримся так редко, что когда это случается, мы оба пугаемся. Серьезно.

Постепенно постоянным спутником нашего брака стало молчание. Оно вытеснило разговоры, смех и много чего еще. Секс остался, но он тоже бывает молчаливым. Страсть? Ну да, она есть, где-то там в нашей спальне, и я не должна жаловаться, потому что Калеб бывает ненасытен, как в те годы в колледже, когда мы познакомились. Этот мужчина идеальный. Правильный. Он зарабатывает хорошие деньги, позволяя своей жене не работать, он любит ее и регулярно занимается с ней любовью. Он бегает по утрам, черт возьми, а по воскресеньям стрижет газон. Он всегда сам выносит мусор и не разбрасывает носки.

Я люблю его. Я так его люблю, что иногда представляю именно его, когда слишком долго задерживаюсь в душе. Чаще всего это Том Харди, но в свое оправдание скажу, что это бывает редко, ведь у меня есть секс. Секс с моим мужем, который совсем скоро превратится в рутину. Я все же надеюсь, что этого не произойдет. Но во что точно превращается наш секс уже сейчас, это в работу. В работу, которую Калеб должен выполнить очень хорошо, как и все остальное в своей спокойной и размеренной жизни. Работу, которая рано или поздно должна принести результат.

Но результата нет. Я не стану говорить слово пока. Его нет и не знаю, будет ли вообще.

Внезапно тусклую гостиную освещают фары. Я подскакиваю и бегу на кухню, чтобы поставить бокал и немного привести себя в порядок. С сожалением посмотрев на почти допитую бутылку вина, я ругаю себя, что так быстро сдалась. Но часы на микроволновке говорят, что нет, все в порядке. Его действительно слишком долго не было.

Справедливости ради Калеб меня предупреждал. Но только лишь после того, как мне пришла идея приготовить ужин-сюрприз. Мы оба это заслужили, и я подумала, что этот ужин хотя бы на дюйм приблизит нас к тому, что было раньше. Что тишина станет хотя бы на секунду короче.

Я не предвкушаю сытный ужин, бокал вина и секс. Во-первых, уже поздно. Во-вторых, ужин остыл, а вино почти выпито. В-третьих, Калеб устал. И я не устрою ему взбучку. Я очень редко закатываю истерики, но все же закатываю, потому что молчаливая ссора меня убивает и порой не остается сил ее терпеть. Я выпускаю пар и становится очень хорошо. Калеб в силу своего характера никогда не кричит, он слушает, когда кричу я, и нас обоих это устраивает.

Быть может, я сделаю это завтра. Если не передумаю. До утра я могу остыть или просто-напросто все взвесить и прийти к выводу, что не имею права кричать. Он работает, потому что оплачивает наши счета. Он работает, чтобы дарить мне дорогие подарки. Он работает, потому что я хочу хороший ремонт в нашей спальне и гостиной. Он работает, потому что не хочет, чтобы работала я.

Я не совсем точно помню, как именно мы распределили подобные роли. Все получилось само собой. Просто однажды он сказал мне, что хочет видеть меня каждый раз, когда приезжает домой. Да, многие назовут Калеба сексистом, но не спешите с выводом. Он не будет против, если я пойду работать. Он просто высказал свое желание, а я согласилась. Да, а сейчас многие назовут меня лентяйкой, но если честно, какой женщине не понравится заниматься саморазвитием, а попутно ухаживать за домом и любимым мужем? Плюс взамен получать намного больше, чем давать?

Тема довольно избита, но тем не менее говорить о ней можно бесконечно и спорить, кто что должен. Но дело в том, что никто ничего и никому не должен. Каждая семья живет так, как считает нужным и правильным. Наш с Калебом брак именно такой, и наши проблемы никак не связаны с гендерными ролями.

Намочив под краном ладонь, я вытираю липкие от вина бедра и поправляю платье. Я уже собираюсь плюхнуться снова на диван и принять позу «я не обижена, все нормально», но внезапно раздается дверной звонок.

Калеб забыл ключи?

Я смеюсь над этой мыслью. Калеб и фраза «забыл ключи» вообще несочетаемые вещи. Он никогда не забывает ключи. Никогда.

Но в дверь звонят, поэтому я иду и распахиваю ее.

– Бев меня бросила.

Совершенно не удивившись этому заявлению, я открываю дверь шире и жестом показываю Райану входить. Войдя, он осматривает меня с ног до головы.

– Я чему-то помешал?

Фыркнув, я качаю головой.

– Если только моему пьянству в одиночестве.

Он поднимает руку, демонстрируя бутылку виски.

– Нужна компания?

– О да.

Я иду в гостиную, Райан следом за мной.

– Где Калеб? Битый час не могу до него дозвониться. – Райан осматривает гостиную и присвистывает. – Ты уверена, что мне стоит здесь находиться? Судя по обстановке старина Калеб сейчас лежит прикованный наручниками к кровати.

Я смеюсь, буквально падая на диван и указываю Райану на место рядом с собой. Только он умеет рассмешить тогда, когда хочется рыдать.

– Если бы.

– Так что происходит? – интересуется Райан, плюхнувшись на диван рядом со мной.

Я тоже смотрю на свечи, которыми обставила гостиную. На ужин, остывший на декоративном столике возле камина. На свое самое короткое и сексуальное платье, которое едва позволяет мне дышать.

– У Калеба две встречи и важные переговоры. Ты помнишь, он говорил об этом…

– Карлайле, – подсказывает Райан.

– Да, да. Он только и думает об этой сделке и проводит много времени в офисе. Он предупреждал, что приедет поздно, но я все равно решила… – чтобы не объяснять, я указываю на все, что нас окружает.

Райану и не нужно объяснять.

– Ясно, – вздыхает он. – Поэтому ты напиваешься дома одна?

Я киваю, глядя перед собой.

Мы молчим несколько секунд, затем я резко вспоминаю его «приветственную» фразу.

– Господи, Райан. Я такая эгоистка. Как именно Бев тебя бросила?

Если до этой секунды глаза Райана были полны тоски, то сейчас он смотрит на меня, склонив голову набок и слегка прищурив глаза.

– Ты не удивлена.

Он знает меня почти с детства, поэтому мне сложно что-либо от него скрыть или обмануть.

– Ну…

– Проклятье, Никки! Умеешь же ты поддержать в трудную минуту.

Я хватаю его за руку и интенсивно трясу.

– Прости, прости, я идиотка. Правда, мне очень жаль. Просто расскажи, что случилось.

Райан заметно расслабляется и снимает кожаную куртку, бросив ее на подлокотник.

– Сказала, чтобы я наконец-то повзрослел. Ей видите ли надоело со мной нянчиться. – Он открывает бутылку и делает большой глоток, затем морщится и смотрит на меня. Я молча наблюдаю за ним. – Ну, давай уже. Скажи.

Я приподнимаю руки в защитном жесте.

– Нет, я ничего говорить не стану.

Райан качает головой, невесело усмехаясь.

– Да ладно, я разрешаю.

Набрав в легкие воздуха, я задерживаю дыхание не одну, две, три секунды, а затем выпаливаю:

– Быть может, она права? Ну сам подумай, от скольких девушек ты уже это слышал?

– От каждой.

– Тем более стоит об этом задуматься.

– «Повзрослеть» – это как? – уточняет Райн, скептически улыбнувшись. – Жениться?

– Не обязательно, – отвечаю я.

– Но именно этого от меня и хотят. Мои бывшие, мои отец и мать, ты и Калеб.

Вздохнув, я забираю из его рук бутылку виски.

– Не говори чепухи. Мы с Калебом в этот список не входим.

– Конечно. – Райан делает неопределенный жест рукой.

Сорт виски мне кажется незнакомым. Не то чтобы я была экспертом, но в колледже мы иногда грешили этой дрянью, так что минимальный опыт есть. Я делаю маленький глоток и начинаю кашлять.

– Боже.

Райан смеется и забирает из моих рук бутылку. Свободной рукой он хлопает по моей спине.

– Осторожней, пчелка, это крепкая штука.

Я иду на кухню, затем возвращаюсь со стаканом воды и с бутылкой «Шардоне». Райан смотрит на бутылку и улыбается.

– Вижу, ты не шутила.

– Нет, – сделав глоток воды, я забираюсь на диван с ногами и прижимаю бутылку к груди. Боже, я выгляжу ужасно. – Думаю нет смысла спрашивать, любил ли ты ее?

Райан и Беверли встречались всего три месяца. За это время они несколько раз приходили к нам на ужин, мы устраивали барбекю, ходили вчетвером в бары и расслаблялись в джакузи. Из всех девушек Райана Беверли мне нравилась больше всех. И Калебу тоже. Мы правда надеялись, что она та самая, которая сможет удержать Райана на одном месте и заставит его посмотреть на жизнь глазами взрослого мужчины. Точнее, надеялся Калеб, а я лишь ему поддакивала. Нет, я тоже этого хотела, надеялась, но не верила. Я знаю Райана почти всю жизнь, и даже если в первый месяц отношений с Бев он вел себя как влюбленный мальчишка, то с каждой последующей неделей он все больше и больше остывал. И только самоуважение Беверли и ее проницательность помогли ей осознать, что если она сейчас не уйдет сама, то в любом случае уйдет он.

Поэтому я не удивилась.

– Она мне нравилась, – пожав плечами, отвечает Райан.

Нравится могут многие. Это такое далекое слово от слова «люблю», что ясное дело на одной лишь симпатии ничего не построишь.

– Мне жаль, – повторяю я. – Правда. Она мне тоже нравилась.

Райан смотрит на меня несколько долгих секунд. Его черная футболка плотно облегает крепкое тело. Синие джинсы слегка протерты на коленях, что выглядит стильно. Он из тех парней, что наверняка понравится каждой. Он был таким и в школе. Мало, что изменилось в его поведении с тех пор. Ну а возраст сделал его лишь привлекательней. Стоит ему улыбнуться какой-нибудь девушке в баре, и она уже будет сомневаться в своем твердом правиле: не спать с незнакомцем.

Я не преувеличиваю. Нет, Райан не спит со всеми подряд, он достаточно разборчив, но все же выбор у него есть всегда.

Мы друзья со старшей школы. Именно друзья. Это очень важно подчеркнуть, потому что мы бы сейчас не сидели на одном диване и не ждали бы моего мужа, если бы между нами хоть что-то было. Даже тот факт, что я была влюблена в него совсем недолго, тоже не считается. Ну это было сложно – дружить с таким парнем и не испытывать к нему чувств. А ведь тебе семнадцать, гормоны говорят за тебя, а единственный мужской объект перед глазами – это парень, который был твоей нянькой когда-то.

Мы с родителями переехали в Уильямспорт, штат Пенсильвания из Питтсбурга, когда моему папе предложили место учителя истории в средней школе. На тот момент мне было почти пятнадцать. Моя мама очень волновалась о том, что я не найду друзей на новом месте. Поэтому она активно взялась за их поиски, от чего мне было ужасно стыдно. Она объясняла это тем, что ей будет спокойней работать, если я найду хотя бы одного друга, для начала, и буду проводить с ним свободное от школы время. В Питтсбурге у меня были друзья, я вообще не помню, чтобы испытывала какой-то дискомфорт по этому поводу.

Но придя в новую школу, я убедилась, что не все так просто. Одно дело, когда ты знаешь всех с детского сада, а потом идешь с этими же людьми в школу. Совсем другое – когда ты переезжаешь на новое место и абсолютно никого не знаешь.

Райан Саттер жил на соседней улице и был всего на год старше. Однажды после моего второго дня в новой школе я угрюмо топала домой, потому что опоздала на автобус. Позади ехала машина с оглушающе громкой музыкой. Через несколько секунд возле меня притормозил темно-синий «Чероки» с поцарапанной дверцей со стороны водителя. С этой же стороны опустилось стекло и оттуда высунулось улыбающееся лицо.

Я остановилась. Потому что еще никогда не видела такого красивого мальчика. Он снял солнцезащитные очки и подмигнул. Его черные волосы стояли ежиком.

– Эй, новенькая, – сказал он, все так же улыбаясь. – Я сегодня получил права. Хочешь прокатиться?

Разумная часть меня вопиюще кричала «нет». Но видимо у меня была какая-то другая часть, более рисковая. Я не смогла сдержать улыбки. Мне оставалось идти довольно прилично, поэтому я рискнула, но при этом предложила компромисс.

– Нет, но если ты довезешь меня до дома, это будет считаться, что я с тобой прокатилась?

Он задумался. Очевидно, что он ожидал либо «да», либо «нет». И скорее всего последнее. Но я не сказала ни того и ни другого.

– Договорились, – наконец, произнес парень, снова широко улыбнувшись. – Это будет считаться.

Если он сегодня получил права, то значит, ему уже шестнадцать. Мне почти пятнадцатилетней он казался взрослым.

По дороге он болтал о школе, но я мало что слышала, потому что оглушающе ревела музыка. Мама сидела на веранде, когда мы подъехали. Она спустилась, чтобы поздороваться с Райаном, а я едва не сгорела со стыда. Ну это же не круто. Но Райан вышел из машины, познакомился с моей мамой, рассказал кто его родители и где он живет. Мама угостила его лимонадом, и они договорились, что он будет присматривать за мной иногда, так как в школе я пока никого не знаю.

Вот так все просто. Я лишь слушала их с открытым ртом.

Райан не всегда отвозил меня или забирал из школы, потому что я ездила на автобусе, а у него была девушка. Но когда это случалось, мы всю дорогу смеялись, как сумасшедшие. Точнее это делала я, потому как что бы не говорил Райан было до коликов смешным. Мы по-настоящему подружились. Мы не были лучшими друзьями, не созванивались перед сном, у нас не было каких-то особых тайных рукопожатий или знаков. Мы просто были ребятами из одной школы, которые хорошо общаются. Со временем у меня появились свои друзья, но мы все равно дружили. Так как у нас была незначительная разница в возрасте это были общие вечеринки, школьные поездки, экскурсии и различные пикники. Я всегда была под защитой Райана и меня никто не смел обидеть.

По счастливой случайности (именно случайности, а не договоренности) мы попали в один колледж, где встретили Калеба. Таким образом наши жизни переплелись, и дружба с Райаном стала намного крепче благодаря Калебу.

– Переживу, – отмахивается Райан, сделав очередной глоток виски.

Тяжело вздохнув, я морщусь и с тихим стоном удобнее устраиваюсь на диване.

– Что с тобой? – интересуется Райан.

– Чертово платье, – с очередным вздохом произношу я. – Посиди здесь, я переоденусь иначе задохнусь.

Райан кивает и хватает пульт с журнального столика. Когда я поднимаюсь на второй этаж, до меня доносятся звуки стрельбы и скрипа шин.

Спустившись в шортах и в старой вытянутой университетской футболке Калеба, я вижу Райана на том же месте в той же позе. В его образе изменилось лишь наличие пульта в одной руке и заметно уменьшенная бутылка виски в другой.

– Может на сегодня притормозишь? – Я указываю на бутылку и снова забираюсь на диван с ногами.

Райан ухмыляется, покосившись на пустую бутылку «Шардоне».

– И это говоришь мне ты?

Я закатываю глаза.

– Да ладно тебе.

– Что? Вообще-то я имею сегодня на это право.

– Ну так и я тоже.

– Туше́.

Я показываю ему средний палец. Он смеется.

– Ты правда хотел сегодня напиться с моим мужем? – спрашиваю я, не скрывая сарказма.

Мы оба знаем, что с Калебом веселиться практически невозможно. В данном случае «веселиться» означает «употреблять алкоголь». После двух шотов он храпит так, будто кто-то никак не может просверлить дрелью кусок фанеры.

– Ну, – отвечает Райан, – по этой части я в любом случае рассчитывал на тебя. А вот по части разговора мне был нужен твой муж.

Я скрещиваю руки на груди. Я сегодня зла на Калеба, поэтому буду злиться даже на то, на что никогда бы и не подумала злиться.

– Это нечестно, – бурчу я. – Мы с тобой начали дружить раньше.

Райан кивает и улыбается, понимая, что я просто цепляюсь.

– Да, но ты увела у меня лучшего друга и женила его на себе, так что я тоже на тебя злюсь.

Бросив на него хмурый взгляд и увидев нахальную улыбку, я больше не пытаюсь делать вид, что зла. Я смеюсь.

– Как скажешь.

Мой смех быстро стихает, когда я смотрю на свой телефон, лежащий рядом. Он даже не пишет.

– Эй, – Райан низко склоняет голову, пытаясь заглянуть мне в лицо. – О чем думаешь?

Я не смотрю на него. Обхватив руками колени, я прикрываю глаза и произношу то, о чем боялась даже подумать.

– Мне страшно, Райан. Я боюсь, что он мне изменяет.

Он улыбается. Серьезно? Разве это смешно?

Видя, что я не улыбаюсь, а даже наоборот, Райан быстро убирает улыбку с лица и поворачивается ко мне.

– Подожди. Ты серьезно так думаешь?

– Нет, просто… иногда мне кажется. Ты что меня не слышал? Я говорю, что я этого боюсь.

Райан замолкает, задумавшись. При этом его темные, красиво очерченные брови сходятся над переносицей.

– Никки, ты же понимаешь, как это абсурдно звучит.

Я раздраженно пихаю диванную подушку в его сторону.

– Вовсе нет. Ему вполне может понравиться другая или ему захочется… не знаю, поэкспериментировать. Разве не поэтому мужчины изменяют?

– Так. – Райан ставит бутылку на журнальный столик и выпрямляет спину. – Мы сейчас не будем обсуждать эти штучки, которые вы женщины так любите обсуждать. – Он делает голос на октаву выше. – «О, все мужчины изменяют», «о, им всегда нужно разнообразие», «о, он такой козел». Нет и нет. Просто еще немного подумай. Калеб тебе НЕ изменяет.

Прикрыв глаза, я качаю головой.

– Сердце мне подсказывает, что нет, конечно же нет. Но…

– Понятно, – со вздохом произносит Райан, снова откинувшись на диване.

Наступает тишина, которую заполняют тихие звуки какого-то фильма по телевизору. Я уже начинаю медленную борьбу со сном, когда Райан произносит:

– Я хочу тебе кое-что рассказать.

Моргнув несколько раз, я окончательно прогоняю сон.

– Что именно?

Он поджимает губы и его лицо приобретает очень знакомое выражение. Виноватое. Сейчас он мне расскажет то, что никогда бы ни за что не рассказал, если бы не сегодняшний вечер. Ну и если не виски, конечно.

– Что? – подозрительно спрашиваю я.

Райан складывает руки в умоляющем жесте.

– Обещай, что не будешь злиться.

Я настороженно поддаюсь вперед.

– С чего бы вдруг?

– Пообещай.

– Черт, Райан, я не буду этого обещать, когда ты просишь. Это однозначно то, на что я буду злиться.

Он обреченно вздыхает.

– Ты права. Ты все равно будешь злиться. Тогда пообещай, что это останется между нами. Я тебе ничего не рассказывал. Обещаешь?

– Это я могу.

Райан внимательно изучает мое лицо.

– Я серьезно, Никки. Это мужские штуки, о которых женщина даже слышать не должна. Ты хоть понимаешь, как я рискую?

Издав нервный смешок, я снова киваю. У меня уже начинает болеть шея.

– Это будет наш секрет. Я тебя не сдам.

– Наш единственный секрет, – добавляет Райан. – Причем о котором не должен знать Калеб.

Любопытно.

– Говори уже.

Вдохнув и выдохнув, Райан делает маленький глоток. Видимо для храбрости.

– Помнишь прошлой весной мы с Калебом тусовались на мальчишнике Джейка Мортона?

Как такое можно забыть?

– Вы привезли Калеба в розовых стрингах и леопардовой шляпе. Он всю ночь спал рядом с унитазом, а утром не мог вспомнить, откуда эти чертовы стринги.

Райан смеется.

– Точно! Это было круто. Я давно его таким не видел.

– Да уж. У него неделю задница чесалась.

Теперь мы смеемся оба, забыв к чему вообще все это вспомнили.

– В клубе весь вечер на Исайю пялился один парень. Мы с Калебом сказали ему, что наш друг тоже гей и что он может к нему подкатить.

У меня округляются глаза. Таких подробностей я не знала. Так вот о чем предупреждал Райан? Он приоткрыл завесу к жестким шуткам мужчин.

– Как жестоко, – возмущаюсь я. – Вы просто посмеялись над бедным парнем.

– Все в порядке, – отмахивается Райан. – Мы не имели в виду ничего плохого. Просто тупая шутка. К тому же парень ушел с другим, потому что наш Исайя уже спал за столом в обнимку с резиновой куклой.

Я открываю рот, и Райан хватается за голову.

– Не спрашивай. Ты этого не слышала. Черт, мне пора заткнуться.

– Я тоже так думаю, – охотно соглашаюсь я. Что-то мне уже не очень хочется слышать подробности этого мальчишника.

– Я хотел рассказать только один эпизод. Не перебивай и послушай, – строго добавляет он.

– Ладно.

– Мы продолжали веселиться, ну и… в общем, недалеко от нас отдыхали девушки.

Я крепко сжимаю челюсть.

– Было же строгое правило…

Райан делает умоляющее лицо.

– Да, так все и было, но те из нас, кто был холост, естественно поперлись знакомиться. Я болтал с девушкой, и к нам подошла ее подруга и указала на Калеба.

– И что она сказала? – Я пытаюсь не показать, насколько зла, но ничего у меня не получается.

– Он ей понравился.

– Понравился? – фыркаю я.

– Она сказала, что он горячий.

Я стискиваю кулаки.

– Ага. Несмотря на кольцо на пальце.

– Расслабься. Мы сидели рядом, и я просто наклонился к Калебу и сказал ему: «Никто не узнает, старик. Она тебя хочет, а это мальчишник».

У меня глухо стучит сердце. Я буквально слышу его у себя в ушах.

– Ты предложил моему мужу изменить мне? – севшим голосом интересуюсь я.

Не могу в это поверить. Мы же друзья.

– Никки…

– Вы вообще в тот момент обо мне не думали? Как ты мог? Райан, мы же…

– … друзья, – быстро заканчивает он. – Дослушай, пожалуйста. Я это ляпнул, потому что был пьян и вообще ни о чем не думал. Правда. К тому же это была шутка, я знал, что Калеб ответит. Никки, повторяю: это была шутка.

Чуть расслабившись, я с трудом киваю.

– Ладно, выкрутился. Что дальше?

– Я смеялся, – после паузы продолжает Райан. – И ждал тот самый ответ. Но Калеб молчал. Он, твою мать, молчал, и я испугался. Я почти протрезвел, когда следил за тем, как он медленно поворачивает голову в сторону девушки и раздумывает. Раздумывает!

Я сейчас закричу.

– Затем он медленно повернул голову в мою сторону и посмотрел на меня тем же безразличным – безразличным, Никки! – взглядом. И сказал: «У меня есть моя пчелка. Если бы я мог сейчас пошевелиться, я бы тебе врезал за такое предложение, чувак». Я моментально заткнулся, а потом сказал, что пошутил. Правда, пошутил.

Он так долго к этому подходил, что я успела прочувствовать весь спектр различного ужаса.

– Он никогда тебе не изменит, – уверяет меня Райан.

Если бы это сказал кто-нибудь другой, я бы вряд ли поверила. То есть кто-то из других друзей Калеба. Ведь солгать легко, когда тебя по большей части волнует мужская солидарность.

Но это сказал Райан. Безрассудный, но наш Райан, который давно стал частью нашей жизни.

– Спасибо, что рассказал мне это, – полностью уверенная в его словах я расслабляюсь.

Райан кивает.

– Помни только эту часть, но не все остальное.

Я улыбаюсь.

– Договорились.

Райан протягивает руку и указательным пальцем тычет мне в висок.

– И если тебе в голову снова взбредет подобная мысль, вспомни о розовых стрингах своего мужа.

Со смехом мы встаем с дивана, и Райан помогает мне перенести холодный ужин на кухню, сжевав почти его половину. Прибрав, я тушу свечи. Райан неохотно тянется к куртке.

– Пора домой.

Я быстро выхватываю из его рук куртку и вынимаю из кармана ключи.

– Будешь спать здесь или поднимешься в гостевую спальню?

Он закатывает глаза.

– Здесь, мамочка.

Я снова демонстрирую ему средний палец, затем поднимаюсь наверх и приношу ему подушку и одеяло.

– Вообще-то в комнате большая кровать, – напоминаю я.

– Знаю, – хмыкает он. – Но я хочу спать там, где ближе кухня и телек.

– Мужлан.

– Бз.

– Спокойной ночи.

– Сладких снов.

Я плетусь на второй этаж, но на третьей ступеньке останавливаюсь. Обернувшись, я вижу, как Райан уже снимает с себя футболку.

– Райан.

– Что? – Он поднимает голову.

– Если бы все-таки Калеб сделал это…

– Ну ты чего?

– Если бы. Допустим.

– Ну?

– Ты бы рассказал мне?

Так странно задавать подобный вопрос.

Райан молчит несколько секунд, сжимая в руке футболку. Затем он поднимает голову и медленно качает головой.

– Нет. Я бы не рассказал тебе. Но не ради него. А ради тебя. Ведь он бы все равно продолжал тебя любить. Я бы не смог из-за его ошибки разрушить ваш брак и сделать тебе больно.

Все сказанное кажется мне реальным. Словно это было. Райан так уверенно говорит.

– Он не изменяет тебе, Никки, – повторяет он. – Но если бы… иногда лучше не знать. Есть вещи, о которых лучше никогда не знать.

Мы говорим о гипотетических вещах, но они вполне реальны. Возможно, он прав.

Через несколько минут я забираюсь в холодную постель и стараюсь не думать об этом, и о том, что Калеба до сих пор нет. Я хватаю его подушку, вдыхаю запах и засыпаю.

ГЛАВА ВТОРАЯ

тогда

Если сейчас двери закроются, я останусь здесь навечно.

Именно с такими мыслями я несусь по школьному коридору. Звучит глупо и неправдоподобно, но я позволяю своему воображению решать за меня. Возможно позже я нарисую что-нибудь связанное со школой или с дверьми.

Да уж, интересный способ вдохновиться.

Сегодня я еду на экскурсию в колледж, в котором собираюсь учиться. В нашей школе маятниковые двери. Несколько секунд назад, кото-то вышел, и они все еще «ходят» взад-вперед, пока я несусь к ним. И я должна добежать до того, как они остановятся. Я люблю придумывать для себя совершенно глупые испытания с абсолютно неправдоподобными сценариями, но в этом что-то есть. Они меня мотивируют.

Например, я часто опаздываю, куда бы не шла. И если я заранее представлю, что это испытание, цель которого прийти вовремя, а награда будет потрясающей, то это довольно облегчает жизнь. В итоге мои друзья меньше злятся, что я в очередной раз опоздала на сеанс в кино, а ребята в закусочной, в которой я подрабатываю, не разражаются проклятиями, что перерабатывают из-за меня, а менеджер не грозится уволить.

Так что глупости иногда приносят пользу. К тому же эти фантазии совсем безобидные, но самое главное о них никто не знает. Это все в моей голове. Иногда я пытаюсь нарисовать то, что фантазирую. Получается странно и порой мне кажется, что я сама странная. Но мама уверяет меня, что это нормально. Я в этом сомневаюсь, но все же соглашаюсь с ней. Ведь что значит «нормально» и «странно»? У каждого свой уровень нормальности и странности, поэтому общего определения для этого нет. Так что мои фантазии по моему личному уровню странности равны примерно восьми из десяти.

Когда в школе объявили о предстоящей экскурсии в Питтсбургский университет, я уже точно знала, что буду там учиться. Если говорить откровенно, это было решено в тот день, когда я с родителями переехала в Уильямспорт. Или еще раньше, когда в начальной школе учитель по рисованию водил нас в кампус на выставку. Я выросла в Питтсбурге, знала едва ли не каждый мост, их соответственно рисовала, там жили мои родственники, поэтому смысла в этой экскурсии не было.

Но я все равно решила поехать. Но не со всеми.

Запрыгнув в машину, я довольная собой настраиваю зеркало заднего вида и включаю музыку на всю громкость. Итак. Мне восемнадцать, через пару недель я навсегда распрощаюсь со школой, меня приняли в школу искусств в Питтсбургском университете. Жизнь прекрасна.

***

Мои родители не страдают гиперопекой, но им важно, чтобы все было в порядке. Всегда. «Николь, ты в порядке?». «Да, я в порядке».

Маме всегда казалось, что с Райаном я буду в порядке, он всегда обо мне позаботится. Ну да, наверное. Вот только она не совсем понимает, что скорее всего нужно заботиться как раз о Райане.

Он уже почти как год студент колледжа и все еще не выбрал специальность. Конечно это не повод делать вывод, что о нем нужно заботиться. Поводов найдется целая куча и без того.

Когда я узнала, что меня приняли в колледж, я сразу же написала Райану в Твиттере. Он ответил через пару часов.

«Кто бы сомневался. Будем вместе снимать квартиру?»

Я ответила, что чуть позже возможно. Мне бы хотелось для начала пожить в общежитие.

Мы с Райаном не так уж часто общались за этот год. К тому времени, как он поступил в колледж и уехал, я уже давно перегорела от какой-то нелепой и подростковой любви к нему, и у меня был парень, с которым мы встречались уже пару месяцев. Правда потом он меня бросил из-за Эшли, которая едва ли не каждый день писала ему эсэмэски, что я якобы переписываюсь с ее старшим батом Кентом. Как глупо. Если бы Дэниел поговорил со мной или хотя бы спросил, правда ли это, то возможно мы бы поговорили, и я бы доказала, что это неправда. Но Дэн поверил Эшли и порвал со мной.

Но это никакое отношение к Райану не имеет. Я была влюблена в него, как и большинство моих подруг, для которых эта любовь тоже ничего особенного и не значила. Ну знаете, девочки западают на красивых и популярных мальчиков, вот и все. Потом это забывается, появляется что-то новое.

Мы с Райаном еще в школе обсуждали то, что многие из наших одноклассников ломанутся в Питтсбург, и мы будем не единственными ребятами из одного городка в кампусе. Пустяки. Во время своего первого курса, пока я училась в выпускном классе, Райан приезжал в Уильямспорт, и мы виделись. Он рассказывал о тусовках в братствах, о девушках и о том, что учеба в колледже это та еще заноза в заднице. На рождественских каникулах мама пригласила его к нам на ужин и сказала, что ей будет спокойней, если Райан за мой присмотрит, когда я поступлю в колледж. Я лишь закатила глаза, а Райан с энтузиазмом согласился.

Но мне не нужна нянька. Да и на эту роль Райан никогда и не годился. К тому же, мы не поддерживали ту связь, которая у нас была в школе. Если мы и могли себя называть друзьями, то после того как Райан уехал, уже вряд ли. Да мы поддерживали связь, но не более. Другом я его точно назвать никак уж не могла.

Поэтому я удивилась, когда Райан предложил вместе снимать квартиру, хоть и понимала, что мысли в его голове скачут как попало. Сегодня он хочет одно, завтра решит другое. Собственно, поэтому он все еще не выбрал специальность.

Еще меня удивило то, что пару дней назад Райан написал мне и спросил, когда я приеду. Я ответила, что экскурсия во вторник. На что он ответил, к черту ее. Он сам мне все покажет.

Мы встречаемся на парковке. Конец мая в Пенсильвании – это фактически лето, поэтому прежде чем выйти из машины, я натягиваю на голову бейсболку. Райан широко улыбается, увидев меня. Несколько секунд мы просто разглядываем друг друга. Прошло не так уж и много времени с нашей последней встречи, но в нем появились незначительные изменения. Не знаю, что именно в нем изменилось. Это не бросается в глаза. Быть может, гладковыбритое лицо, так как в прошлый раз он щеголял по Уильямспорту с щетиной. Или быть может острый взгляд, с которым он пристально меня рассматривает. Возможно слегка склоченные темные волосы, которые заметно выгорели на солнце примерно на один-два тона.

– Никки! – Райан в два шага оказывается рядом и сгребает меня в охапку. Я так понимаю, что это объятия.

Рассмеявшись, я вытаскиваю руку, зажатую между нашими телами, и пытаюсь обнять его в ответ.

– Я тоже рада тебя видеть.

Райан прекращает меня трясти и ставит на землю, положа руки мне на плечи и глядя сверху вниз.

– Когда ты стала такой горячей?

Фыркнув, я отпихиваю его руки и открываю дверцу машины, чтобы достать свою сумочку.

– Не знаю. Может, когда мне стукнуло шестнадцать?

– А точно. – Райан чешет затылок, все еще с неприкрытым интересом меня разглядывая. – Но ты правда изменилась.

– Ты тоже, – улыбаюсь я. – Ну что, покажешь мне тут все?

Сначала он издает что-то наподобие смешка, затем не найдя на моем лице ничего кроме непонимания, громко смеется.

– Подожди. Ты серьезно приехала осмотреть кампус?

Я пожимаю плечами.

– Ну мы именно об этом и договаривались.

Райан театрально закатывает глаза, затем обхватывает мою шею своей большой рукой.

– Нет, мы договаривались вовсе не об этом.

***

– И не об этом, – говорю я, глядя на лужайку перед собой.

Сейчас сложно назвать это лужайкой. На ней столько одноразовых стаканчиков, что газона практически не видно.

Райан смеется, сложив руки на груди.

– Ты же любишь вечеринки, Никки.

– Да, но если бы я хотела, то пошла бы…

Он прерывает меня, встав прямо передо мной. В Райане привлекательным всегда было слишком многое. Внешность, харизма. Он казался притягательным даже с прыщами на подбородке, когда ему было шестнадцать.

От прыщей следов не осталось уже давным-давно. Привлекательность уступила место откровенной сексуальности. Он уже давно стал мужчиной: с улыбкой, на которую сложно было не улыбнуться в ответ, с темными карими глазами, которые практически выдавали все мысли, широкими плечами, сильными руками и так далее, список бесконечен.

– Ты скоро будешь учиться здесь. Тебе больше незачем ходить на школьные вечерники. Идем осваивать территорию, я тебя со всеми познакомлю.

Это чей-то дом за территорией кампуса. Поэтому нет ничего удивительного, что вечеринка здесь продолжается уже вторые сутки, хотя вчера был понедельник, а сегодня соответственно вторник. Возможно, я что-то не поняла, и вечеринка здесь гудит с пятницы или же она вообще здесь никогда не заканчивается. Нужно отдать должное терпению соседей.

Когда мы с Райаном оказываемся внутри, я чувствую, как под моей футболкой собирается влага. Здесь нет кондиционера, духота стоит невыносимая. Запах пива и всего прочего смешались во что-то угрожающее вернуть назад из желудка мой завтрак. Я не из брезгливых, но если бы здесь только был кондиционер.

Чем больше Райан знакомит меня со своими друзьями, тем больше я путаюсь в их именах. Зак, который позже оказывается не Заком, а Джудом, угощает меня холодной колой. А Зак, который действительно Зак, сует мне в руки пиво. Еще я замечаю вопросительные взгляды девушек в мою сторону. Ну как же без этого.

– Среди них нет твоих бывших? – интересуюсь я, когда мы с Райаном остаемся наедине на кухне.

Он делает огромный глоток пива и выглянув в гостиную, куда смотрю я, расплывается в улыбке.

– Возможно.

Я качаю головой.

– Все ясно.

– Не ревнуй. Для тебя здесь соперниц нет.

Я удивленно вскидываю брови. Если Райан и бросал в мою сторону неоднозначные шутки, то они всегда казались безобидными и редко касались темы каких-то потенциальных отношений между нами. Пару лет назад это разбивало мне сердце, мне хотелось, чтобы он флиртовал со мной. Даже так по́шло, как делал это с остальными. Это бы означало, что я его привлекала. Ну, я была немного глупой, что поделаешь.

Рассмеявшись, я нахожу другую тему.

– Завтра утром мне нужно к тете Эрин. Она уже знает, что я в городе, поэтому ее бесконечные звонки, это лишь вопрос времени.

Райан разводит руки в стороны.

– Завтра куда угодно. Сегодня мы веселимся.

– Вряд ли я решусь спать здесь.

Райан смеется.

– Даже при желании ты не сможешь. Не волнуйся, мы останемся у моего друга.

– У какого из? – уточняю я.

– Его здесь нет. Он не любитель вечеринок.

– Да ну! – громко восклицаю я. – И как вы подружились?

Райан пропускает мимо ушей мой сарказм и отвечает довольно серьезно:

– Понятия не имею. Мы вообще разные. Но… – он таинственно улыбается. – Я считаю, что именно благодаря мне этот придурок ушел из братства.

Вздохнув, я тянусь за очередным стаканом воды.

– Без обид, но не удивительно, что ты положительно влияешь на людей.

Райан не обижается. Он лишь смеется и тянет меня снова с гостиную.

Вечер наступает довольно быстро. Вот она экскурсия, на которую я собиралась весь вчерашний вечер. Я исследую дом, в котором живут непонятно сколько человек. В целом это круто. Я знакомлюсь с новыми людьми, осваиваю территорию, как назвал это Райан.

Когда на улице совсем темнеет, мне уже порядком надоедает одна локация. Я в городе, в котором выросла, хотя важно вовсе не это. Я в большом городе, где хотелось бы провести время не так, как я могла бы его провести и дома, то есть на чьей-нибудь вечеринке. Конечно, завтра мне предстоит поход по магазинам с тетушкой Эрин, которая не угомонится, пока не подберет мне пару платьев. Но сложно развлекаться с родной сестрой своего отца, которая к тому вдвое старше меня. С одноклассниками из Питтсбурга я уже давно потеряла связь. Я уехала именно в тот момент, когда в средней школе формировались компании, и каждый пытался примкнуть или понять, к какой именно он принадлежит. Появлялась зависть между подругами, симпатия к парням и все такое. Поэтому это самое формирование я успела поймать уже в Уильямспорте.

После нескольких стаканов пива Райан заметно веселеет. Своего друга, который не любит вечеринки, он уже называет «самым лучшим другом в мире» и обещает мне, что как только он появится, мы поедем где-нибудь поедим. Удовлетворенная этим обещанием я выхожу на задний двор насладиться вечерней прохладой. С наступлением вечера в доме ничего не изменилось. Так лишь стало душнее и жарче, так как народу значительно прибавилось.

Заняв один из двух шезлонгов, которые в принципе и не нужны, потому что не похоже, что здесь когда-то был бассейн, я вытягиваю ноги. Собираясь в эту поездку, я захватила лишь пару джинсов и блузку, в которые бы с удовольствием переоделась из шортов и футболки, в которых сижу сейчас. И дело вовсе не в прохладе. Я ей как раз наслаждаюсь…

Мои мысли о чистой одежде и душе прерывают шаги позади. Обернувшись, я вижу парня. Он довольно резко двигает головой из стороны в сторону, будто к чему-то прислушивается. Понятия не имею, что можно услышать среди того шума, который огромным потоком льется из дома.

Наконец, взгляд парня останавливаются на мне. Он смотрит несколько секунд, прежде чем подойти. И если честно, он не выглядит так, словно пришел сюда веселиться. И я не имею в виду выражение лица или что-то еще. Объективно говоря, он выглядит так, словно вышел только что с лекции по истории или литературе. Или же с собрания братства в Гарварде или Йеле. Ну или он еще не успел переодеться после бранча со своими родителями, которые как минимум доктора наук. Интересно насколько я близка к истине? Что-то мне подсказывает, что максимально.

– Привет, – негромко произносит он.

– Привет, – рассеянно отвечаю я.

Дорогие часы, начищенные лоферы, черный джемпер с закатанными до локтей рукавами и заправленный в брюки – этот парень здесь точно не за тем, чтобы играть в пиво-понг.

Возможно я слишком предвзята.

– Ты разве не слышишь?

Он задает этот вопрос, глядя прямо на меня.

– Не слышу чего?

Он слегка наклоняет голову, вновь прислушиваясь. Я делаю то же самое и чувствую себя глупо. Кто он вообще такой и что собственно мы пытаемся услышать?

– Бесконечное бз-бз. Твой телефон.

Я кладу руку на сумочку, висящую у меня через плечо и чувствую вибрацию телефона.

– О, – произношу я, игнорируя звонок.

Эта глупая ситуация сейчас заботит меня гораздо больше. Как он вообще услышал? Я здесь даже собственные мысли слышу с трудом.

Очевидно выражение моего лица выдает все то, чего я не произношу вслух. Парень слегка улыбается, засунув руки в карманы брюк. Он выглядит таким элегантным. Да я предвзята черт возьми, но его место в загородном клубе с бокалом дорого шампанского, а не здесь среди пьяных студентов, нахлебавшихся дешевым пивом.

– Звонок может быть срочный, звонят давно, – напоминает он, кивнув на мою сумочку.

Я понятия не имею, что на это отвечать. Это самый нелепый разговор в моей жизни. И я не шучу. И вообще, как разговор может быть нелепым с таким парнем? Наверное, я просто растерялась и проглотила язык.

– Перезвоню, – наконец отвечаю я, на сто процентов уверенная, что батарею на моем телефоне разряжает тетушка Эрин.

– Хорошо, – кивнув, произносит парень, собираясь развернуться, но тут же останавливается. – Телефоны существуют для того, чтобы всегда быть на связи. Ну… ты понимаешь, да? Кому-то возможно сейчас очень нужна твоя помощь.

Суть его слов доходит до меня сразу. И вот я уже прекращаю отмечать про себя, как гармоничны его серые глаза с каштановыми волосами, с острым аккуратным носом и красивыми выделяющимися скулами.

Мне не составляет особого труда проигнорировать эту его напыщенную речь. Я уже понимаю, что передо мной стоит зануда. И не дорогие часы, не выдающаяся внешность и даже не его (наверняка!) успешные родители не спасут тот факт, что он чертов зануда. Какое ему вообще дело до чужих звонков? Интересно, как он поведет себя, если мне снова начнут звонить, а я буду намеренно игнорировать? Схватит мой телефон и ответит со словами: «Алло! Вам нужна помощь?».

Возможно то, что я зря стебусь. Кто знает, может у парня расстройство или детская травма, связанная с телефонным звонком. В любом случае, меня это не волнует.

– Ну да, точно. Спасибо, что напомнил, – в моем голосе больше нет рассеянности. Я говорю четко, глядя прямо на него.

Он естественно улавливает в моем голосе сарказм. Я жду, что он уйдет, но он продолжает стоять на месте.

– Ждешь, когда я перезвоню? – спрашиваю я. – Тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Так слегка.

Он улыбается, опустив голову и посмотрев на свои ноги.

– Наверное так и есть.

– Наверное?

– Наверняка.

– У тебя проблемы с общением? – внезапно спрашиваю я.

Такое ведь тоже возможно. Может это человек с комплексами. Хотя… боже, ага конечно, в такое с трудом верится. Он выглядит вполне уверенно.

Незнакомец тихо смеется, отрицательно качнув головой.

– До этого момента проблем с этим не было, а вот сейчас я задумался.

Этот зануда умеет шутить. Возможно его еще можно спасти.

– Подумай, – бормочу я, отворачиваясь.

Думаю, на этом можно поставить точку в нашем все еще нелепом разговоре. Поняв намек, зануда разворачивается.

– Пока, пчелка, – произносит он и прибавив шаг, уходит к дому.

Будет очень неожиданно, если он окажется хозяином этого самого дома. Но у меня никак не складываются эти два пазла. Никак. Это просто невозможно.

Пчелка? Я смотрю на заднюю дверь, за которой он скрылся. Почему пчелка?

Мой телефон вновь начинает вибрировать. Увидев на экране номер тети Эрин, я вздыхаю. И тут я впервые в жизни начинаю прислушиваться к тому, с каким звуком вибрирует телефон.

Бз-бз-бз.

Я смеюсь. Привлекательный зануда с дурацкими шутками. Тогда почему я не могу стереть эту безумную улыбку со своего лица?

Через пару минут я вхожу в дом и сразу же взглядом нахожу Райана. Протянув руку, он обнимает меня за плечи. В другой его руке через края пластикового стакана плещется пиво.

– Никки! Идем я познакомлю тебя с самым лучшим другом на земле.

Я покорно иду вслед за Райаном на кухню. Там вокруг кухонного островка стоит целая толпа парней. Райан бесцеремонно расталкивает всех и указывает на одного в середине.

– Калеб! Чтоб тебя… Смотри сюда. Познакомься, это моя подруга из школы. Она скоро будет учиться здесь. Никки, это Калеб. Калеб, это Никки.

Я смотрю на улыбку зануды, которая уже не делает его занудой.

– Привет, пчелка.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

сейчас

Калеб все еще спал, когда я проснулась. Он продолжает спать и сейчас, когда я выхожу из душа. Некоторое время я смотрю на него, вытирая волосы. Понятия не имею, насколько поздно он вернулся, но судя по всему слишком поздно, потому что я даже не слышала его шагов и не почувствовала прикосновения.

Калеб спит, лежа на животе и уткнувшись лицом в подушку. На нем все еще вчерашняя одежда: черные брюки и рубашка. Бо́льшая часть его тела на моей половине кровати. Когда я проснулась, его рука крепко меня сжимала за талию. Уверена, что Калеб прилег, чтобы просто молча извиниться за долгое отсутствие, но заснул.

Я не бужу его. Вместо этого осторожно провожу кончиками пальцев по его челюсти и выхожу из спальни.

В гостиной стоит удушливый запах одеколона и перегара, исходящие от Райана. Одна его нога закинута на спинку дивана, другая на полу. Из открытого рта раздается негромкий храп. Вздохнув, я прикрываю нижнюю часть его тела пледом. Сейчас утро, и прежде чем проснулся он, проснулось кое-что другое. Мне не неловко, я видела Райана и не в таком виде, но сейчас многое изменилось, границы иногда нужны.

На кухне я избавляюсь от всех улик, которые могли бы показать Калебу, что я вчера готовила для нас романтический ужин. На кухне он вряд ли был, да и Райан тоже вряд ли слышал, как он приехал. Поэтому я заматываю пустую бутылку вина в мусорный пакет, туда же отправляется пустая бутылка виски Райана, остатки ужина. Все это я выношу на улицу и выбрасываю в мусорный бак. Не хочу, чтобы Калеб чувствовал себя виноватым. Это ни к чему. Да, вчера я еще злилась, но сейчас понимаю, насколько это глупо. Даже не глупо, в этом просто нет смысла. По большей части я это делаю даже не ради Калеба, а ради себя. Иначе чем больше я об этом думаю, тем больше в голову лезут мысли, от которых позже трудно избавиться. Лучше притвориться, что ничего не было.

Первым на запах из кухни реагирует Райан. Он плюхается за кухонный островок и хватается за голову.

– Черт.

Я ухмыляюсь, глядя на него.

– Еще бы не «черт».

Он поднимает голову. Вид у него действительно страдальческий. Черные волосы всклочены, брови нахмурены от головной боли.

– Калеб вернулся?

Кивнув, я ставлю перед ним чашку кофе.

– Да, но я не слышала.

Райан долго смотрит на меня, прежде чем сделать глоток.

– Надеюсь, все эти вчерашние мысли ты переспала?

Я фыркаю, но тут же охаю, выкладывая на тарелку горячие вафли. Райан сразу же принимается за еду.

– Ну если такая формулировка тебя устраивает, то да, я эти мысли переспала.

Райан кивает с набитым ртом.

– Отлично. – Но тут его взгляд падает на загоревшийся от уведомления экран телефона. – Черт, я опаздываю. Никки, где мои ключи?

Я достаю из кухонного шкафчика связку ключей и бросаю ему через стол.

– В следующий раз будь добр не напиваться перед работой.

Райан соскакивает со стула.

– Не жужжи. Сама знаешь, вчера у меня был повод.

– Знаю, – смягчившись, говорю я. – Ты в порядке?

Райан смотрит мне в глаза, затем пожимает плечами.

– Да. Как всегда.

Словно это что-то обыденное, будто такое происходит каждый день и нет в этом ничего особенного. Возможно и нет, но не каждый так может спокойно ко всему относиться, как Райан.

– Увидимся.

Он улыбается. Широко и ярко, что невозможно не улыбнуться в ответ.

– Райан, – говорю я. – Ни слово Калебу о том, что я готовила вчера ему сюрприз.

От этого все еще сводит живот. Звучит как-то жалко. «Готовила сюрприз». Какой уж там сюрприз. Но тем не менее.

Райан кивает. Ему не нужно объяснять.

– Конечно. Ты помнишь наш уговор?

А вот во мне он сомневается. Мне с трудом удается держать язык за зубами.

– Я не сдам тебя, клянусь.

Удовлетворенный моим ответом Райан, гремя ключами и посылая ко всем чертям всех, кто ему пишет, за несколько секунд собирает свои вещи в гостиной, хватает мотоциклетный шлем и громко крикнув «Пока», по всему видимому моему мужу, выбегает из дома. Через несколько секунд на улице раздается звук заведенного байка.

Когда эти звуки стихают, я начинаю бродить по дому в поисках того, что можно прибрать. Быть женой владельца компании по недвижимости и не иметь красивый дом просто недопустимо. Когда-то мы жили в городе и копили на собственное жилье после свадьбы, как делают это все женатые пары. Четыре года назад Калеб вернулся с работы и сказал, что нам нужно срочно съездить в новый мебельный центр. Я тогда сказала, что в нашей квартире мало места для новой мебели и нам лучше подождать. Калеб улыбнулся своей загадочной и ничего незначащей улыбкой. Но на самом деле такая улыбка значила слишком много, я лишь позже это поняла. Калеб вез меня дальше всех торговых точек, где бы мог находиться мебельный салон. В итоге он привез меня за город, что мне тоже не показалось подозрительным. Когда мы подъехали к двухэтажному дому на улице, на которой находились не одинаковые, а практически разные дома, у меня громко застучало сердце. Я схватила руку Калеба. Он вновь улыбнулся и сказал:

– Выходи.

Я смотрела на дом с огромной лужайкой и застекленной верандой. Дом был похож на миниатюрный особняк с каменными дорожками, ведущими к гаражу и заднему двору. Мы с Калебом бродили по дому, взявшись за руки. Здесь было все, что было необходимо для жизни.

– На заднем дворе я сделаю игровую площадку, – сказал Калеб, когда мы остановились на кухне рядом с окном.

Я подняла глаза на своего мужа. Это был первый раз, когда он заговорил о детях.

Теперь эти разговоры практически не прекращались.

Годы спустя я вновь брожу по дому, уже давно обжитому. Я устроила здесь все по собственному желаю: серая мебель, серые шторы, фиолетовые подушки и того же цвета пушистые ковры. Калеб оказался идеальным мужем, но вот мне кажется, что я оказалась совершенно не идеальной женой. Но ему и не нужна была такая.

Час спустя я прохожу под лестницей на первом этаже еще в одну комнату, которая с виду похожа на дверь в чулан. Но там вовсе не чулан. Раньше я рисовала в гараже, сейчас для этого у меня есть отдельная комната с двумя огромными окнами от пола до потолка, вид которых так же, как и на кухне, выходит на задний двор. Здесь всегда светло, даже в пасмурную погоду. На деревянном столе скопился толстый слой пыли. Если раньше здесь был хаос, – повсюду разбросанная бумага, кисти, банки с красками, моя заляпанная одежда – то сейчас царит порядок. Мольберты поставлены в ряд и стоят у стены. Чистые кисти разных размеров разложены на столе, там же рядом наточенные карандаши стоят в стакане. Нигде не валяется моя одежда и бумага. Пол чистый и можно ходить в носках, не боясь наступить в липкую лужу акварельной или акриловой краски.

Смахнув пыль со стола, я решаю, что большего и не требуется. Позади меня открывается дверь. Калеб осторожно просовывает голову в дверной проем.

– Ты здесь, – произносит он.

Я слышу в его голосе надежду. Она точно так же горит в его глазах. Но она тут же испаряется, как только я произношу, пожав плечами:

– Просто зашла смахнуть пыль.

Его плечи заметно опускаются. Честно говоря, я не совсем понимаю, почему тот факт, что я больше здесь не пропадаю, его так сильно волнует. Возможно, я лукавлю и где-то в глубине своей души все же понимаю, он не до конца.

Калеб осматривается, когда полностью заходит в помещение. Словно он здесь впервые. На нем уже нет вчерашней одежды. Вместо них домашние спортивные брюки и белая футболка, плотно прилегающая к телу. Волосы все еще мокрые после душа.

Если меня спросят, что больше всего я люблю во внешности своего мужа, я вряд ли отвечу с полной уверенностью. То есть я не смогу ответить конкретно, что именно я в нем люблю. Всё? Разве нет? Наверное.

Мне нравится, как в нем сочетаются несколько качеств, некоторые из которых, казалось бы, не должны сочетаться. Джентльмен – этакий воспитанный, вежливый, обходительный и с безупречными манерами мужчина. Педант – скрупулезный до мелочей. Зануда – так я его называла с самого начала знакомства, потому что он иногда выносит мне мозг своими тоскливыми и надоедливыми рассуждениями. Умник – сложно куда соотнести это качество, в столбик отрицательных качеств или все же положительных. Думаю, можно разделить на два подпункта. Иногда Калеб включает умника, даже когда это не совсем уместно. Умный – когда то, о чем он говорит, действительно приносит удовольствие.

Именно эти качества помогают ему в работе. Но еще он может быть и другим. Таким, каким его никогда не увидят коллеги. Веселым, смешным и беззаботным. Страстным, необузданным и нежным. Всегда нежным.

Я люблю его. Люблю так, что не могу объяснить, что именно испытываю. Это все сразу. Бывают моменты, когда я хочу хлопнуть дверью и уйти. Когда я больше не могу выносить тишину или то, во что превратилась наша жизнь. А именно в попытки, борьбу, работу. Я устала и скучаю по той легкости, когда результат никогда не имел значения. Мы были лишь в процессе.

– Я голоден, – с легкой улыбкой произносит Калеб.

Я улыбаюсь в ответ.

– Идем.

Он все еще колеблется у двери, когда я подхожу к нему вплотную. Словно он не желает отсюда уходить.

– Вдохновение еще не пришло?

Я не могу сдержать тяжелый вздох.

– Нет.

Калеб вымучивает улыбку.

– Ну, я думаю всему свое время.

Во время завтрака Калеб рассказывает о своей новой сделке с застройщиками. Он бросает на меня виноватые взгляды, но я делаю вид, что не замечаю их. Какой смысл требовать от него извинений? Да и за что?

– Я не успел поговорить с Райаном, – отставляя тарелку, говорит Калеб. – Почему он спал на нашем диване?

Убирая посуду в посудомоечную машину, я издаю смешок.

– Это всего лишь диван, милый.

Калеб щурится, затем улыбается в ответ.

– Ты знаешь, что я имел в виду. У него все в порядке?

Наши двери всегда открыты для Райана. Поэтому никто из нас не удивляется его присутствию здесь.

– Бев ушла от него, – говорю я, усаживаясь коленями на высокий стул.

Глаза Калеба округляются.

– Черт.

Я несколько секунд изучаю его.

– Ты тоже не особо удивлен, верно?

Он изучает меня в ответ.

– Как и ты.

– Ну я никогда не питала надежды на их счастливое будущее.

Выражение лица Калеба меняется.

– Ты не должна так говорить, Никки.

Да, не должна. Но сказала. Я желаю Райану самого лучшего, но разве я виновата в том, что реалистка?

– Не важно, – отмахиваюсь я. – Это случилось.

Некоторое время, пока я все еще копошусь на кухне, я чувствую на себе неодобрительный взгляд Калеба. По его мнению, я должна больше верить в нашего друга и все в этом роде. Я-то верю, но Райан не верит сам, так что моя вера здесь вообще никакой роли не играет. Жаль, что все это я не могу объяснить Калебу.

Мы еще какое-то время об этом говорим. Но все разговоры имеют свойство себя исчерпывать. К тому же, как бы мы сильно не любили и не уважали Райана, у нас есть своя жизнь. И она всегда на первом месте.

Калеб целует меня в гостиной. Его губы нежно двигаются в такт с моими. Мы сидим на диване, я сверху на нем. Такое случается не так часто в последнее время. Обычно все происходит в спальне. Но сейчас Калеб особенно настойчив, и я понимаю почему. Я не хочу делать вид, что я обижена, ведь я не обижена. Больше нет. Я просто наслаждаюсь его ласками, потому что в ближайшую неделю он точно не схватит меня посреди гостиной за задницу и не примется целовать сразу после завтрака. Чтобы это произошло придется подождать чего-то похожего на вчерашний вечер. Я не жалуюсь. Такова цена многолетнего брака. Мне тоже не всегда хочется хватать его и тащить в темный угол, как это было раньше.

Моя самая ближайшая подруга Дженна говорит, что это все вернется. Она замужем восемь лет, и у них с мужем двое детей. За эти годы они прошли несколько кризисов. Недавно он обнаружил в ее телефоне фотографии мужчин-моделей с различными видами пресса. Ему это не понравилось, и они поругались. Ссора закончилась сексом прямо на кухне. И теперь они занимаются сексом в каморке прачечной, когда дети спят днем. По ее словам, это круче кровати.

Но ведь я не жалуюсь на отсутствие секса или внимания со стороны Калеба. Я вообще ни на что не жалуюсь. Но бывает моменты, когда мне одиноко. Даже рядом с мужем. В такие моменты я чувствую, как я медленно уплываю мыслями, отдаляюсь от него. Затем, когда возвращаюсь, понимаю, что я дома, что я любима и люблю.

Тогда почему эти моменты происходят все чаще и чаще?

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

тогда

Окей, быть студентом не так уж и круто. А в некоторых моментах совсем не круто. Иногда я пишу лекции ночи напролет, затем поспав полчаса, а если повезет, то час, я выпиваю минимум три чашки кофе и бегу на занятия. После них у меня работа в студии мистера Торренса три раза в неделю. Платят там достаточно, чтобы я смогла заправлять свой повидавший виды «Шевроле» и покупать джинсы так часто, как их пачкаю, когда рисую. Я не пропускаю вечеринки, так как моя подруга и соседка по комнате Сирша говорит, что это повышает наш социальный статус. Понятия не имею, каким образом. Мне всегда казалось, что вечеринки устраиваются лишь с целью развлечься. Что я и делаю, ведь порой учеба меня доканывает.

Уже конец ноября, пару дней назад я вернулась в кампус, так как праздновала День Благодарения с родителями. Есть что-то триумфальное, когда, будучи студентом ты приезжаешь домой на праздники. Все выходные родители хлопотали надо мной, а не над моей младшей сестрой Беккой, которая родилась спустя одиннадцать лет после меня. Не то чтобы я была против, да и моего мнения, никто не спрашивал, но все внимание на какое-то время было переключено на эту малявку. Но я люблю эту малявку, серьезно. Ей уже семь, так что проблем с ней меньше. К тому же, по какой-то причине, она полностью скопировала меня. Те же русые волосы с пшеничным отливом, голубые глаза, нос кнопкой. Уверена она и ростом будет, как я – чуть выше среднего.

В тот момент, когда я захожу в учебное здание, мои руки не выдерживает ту массу, которую я держу. Все учебники, кисти и акварельная краска с грохотом валятся на пол.

– Твою мать, – бурчу я и принимаюсь все собирать.

– Эй, Джонс! Люди придумали сумки, – кричит мне Ронни Уитмор с другого конца коридора.

Я показываю ему средний палец и продолжаю собирать кисти, которые разъехались в разные стороны. Умник. Лучше бы помог. Но нет Ронни хихикая, заходит в аудиторию.

Едва добравшись до студии на третьем этаже, я чувствую, как в кармане пальто вибрирует телефон. Черт. Когда я уже научусь включать звук?

– Алло, – отвечаю я.

Мой голос запыхавшийся и звучит раздраженно. Но Райан игнорирует подобные вещи.

– Никки!

– Привет, Райан.

– Ты куда пропала?

Прижимая телефон к щеке плечом, я неуклюже снимаю пальто.

– Никуда. Я все время оставалась на месте. Это ты куда-то пропал.

Несмотря на то, что Райан обещал водить меня на шикарные вечеринки и все в этом роде, я знала, что часть из этого маловероятна. Что ж, вполне объяснимо. Он уже учится на втором курсе, у него куча друзей, своя жизнь. Я и не претендую на роль хвоста, который будет все время за ним волочиться. К тому же у меня тоже своя жизнь.

– Со мной такое случается, – отвечает Райан, хмыкнув.

Я киваю даже если он не видит.

– Слушай, – продолжает он. – Ты сегодня свободна? Давай посидим в «Старбаксе» на кампусе? Мне необходима огромная доза кофеина.

– Даже не буду спрашивать почему.

– И правильно. Ну так что? Давно не виделись. Твой нянь по тебе соскучился.

Я закатываю глаза, но широко улыбаюсь.

– Хорошо, нянь. Я работаю до пяти.

– Буду ждать тебя там.

***

К концу рабочего дня я бегло оглядываю себя в зеркале на выходе из здания. Джинсы и рубашка – хотелось бы что-нибудь посолидней, но что есть, то есть. Зато на мне мои любимые ботинки на каблуках и новое пальто, купленное по скидке.

Райан, как и обещал, уже ждет меня, сидя за столиком в углу. На столе стоят два бумажных стакана кофе, один из которых, судя по всему, пуст.

– Привет, – увидев меня, Райан расплывается в улыбке.

Я улыбаюсь в ответ.

– Привет. Сейчас куплю себе.

Когда я возвращаюсь с латте, Райан что-то пишет на телефоне.

– Ну как ты? – интересуется он, несколько секунд спустя.

Я вешаю пальто на спинку стула и сажусь напротив него.

– Отлично. А ты?

– Тоже.

Мы не виделись, может быть, пару недель. Он выглядит волне обычно. Слегка растрепанные черные волосы, едва заметная щетина и усталые глаза. Сомневаюсь, что эта усталость связана с учебой.

– Как дела дома? – интересуется Райан.

– Все, как обычно. Мама рисует, папа проверяет домашние задания, Бекка пытается всех убедить, что письменность это не ее. У нее руки видите ли болят.

Райан прыскает.

– Она слишком умная для семи лет.

– Не то слово. – Я делаю глоток кофе. – Что насчет твоих? Почему не приезжал на выходные домой?

Райан откидывается на спинку стула.

– Отец был в очередной командировке. Мама уехала к сестре на все праздники. Наверное, останется в Филадельфии до Рождества.

– Жаль.

– Да все нормально, просто семейные ужины это не про нас.

Мы молчим несколько секунд. Вокруг нас куча людей, двери постоянно открываются и закрываются, запуская внутрь холодный воздух. Шум голосов сливается с мелодичным голосом Адель.

Внезапно Райан поднимает голову и смотрит за мою спину.

– Надеюсь ты не против компании.

Я оглядываюсь.

– Вовсе нет. А кто…

Не знаю, почему я вдруг замолкаю, увидев Калеба, садящегося за наш столик. Он это делает так непринужденно, я бы даже сказала элегантно. Черный стаканчик с фирменным значком «Старбакса», который он держит в руках, контрастирует с манжетами черной рубашки, выглядывающих из-под серого свитера. В отличие от Райана, Калеб гладко выбрит, он собран и свеж, каштановые волосы уложены так, будто он только что приехал от стилиста.

Что этот ходячий Гарвард здесь делает?

– Привет, – с улыбкой он сначала смотрит на меня, затем на Райана.

Райан протягивает ему руку, и они стукаются кулаками.

– Привет, – наконец выдавливаю я.

Растерянность мне не свойственна. Да и застенчивость тоже. Я понятия не имею, почему веду себя как Белла, залипшая на Эдварда на уроке биологии. Наверное, у меня такое же каменное лицо и приоткрытый рот.

– Есть планы на сегодняшний вечер? – спрашивает Калеб, взглянув на свои часы.

Ну конечно, у него есть дорогие часы. С этим свитером, который наверняка стоит дороже, чем мой «Шевроле», нельзя не надеть часы.

Боже, звучит так, будто я завидую и осуждаю. Нет, это не так. Наоборот мне кажется круто, когда человек может себе позволить дорогие вещи. Мы все живем по возможностям.

Райан пожимает плечами.

– Не знаю, мы просто пьем кофе и болтаем. Что еще делать вечером в среду? – саркастично добавляет он.

Калеб пробегается по мне быстрым взглядом, слегка улыбнувшись. Эту улыбку можно спутать с надменностью. А может я и путаю, я ведь совсем его не знаю.

Но что-то меня волнует. Что-то причиняет дискомфорт. Может то, что он не назвал меня пчелкой, как в прошлый раз? А ведь я запомнила и мне даже это понравилось. Да, определенно есть изменения в этом парне. В тот вечер, когда мы познакомились, он вел себя по-другому. Да был занудлив, но какой-то беззаботный. Мне даже показалось, что он флиртовал со мной. А сейчас он более сдержан. Наверняка, всему виной алкоголь. Как бы круто он не выглядел, это не значит, что парень не пьет.

Спустя несколько минут их разговора, в который я никак не вписываюсь, я начинаю ерзать на месте и злиться. Во мне просыпаюсь я, черт возьми.

– Мне конечно очень с вами весело, но думаю мне пора.

Калеб и Райан замолкают и смотрят на меня. На лице второго появляется виноватое выражение.

– Никки, прости. Эм… так что, есть еще какие новости?

Моя дешевая демонстрация возымела действие. Калеб смотрит, не отрываясь уже несколько секунд. Я стараюсь взять себя в руки. Нет девочка, ну нельзя же так реагировать на парней. Я не чертова Белла, а он не чертов Эдвард. Господи, и почему уже второй раз на ум приходит такое сравнение?

– У меня есть предложение, – произносит Калеб.

Мы с Райаном с любопытством смотрим на него. Калеб наклоняется к своему пальто, чтобы вынуть из широкого кармана что-то похожее на билеты.

– «Пингвины» сегодня играют с «Нью-Джерси».

У меня округляются глаза. Я и не скрываю своего восторга и удивления одновременно.

– Ты серьезно?

Калеб тоже заметно удивлен. Он внимательно смотрит на меня.

– Ты любишь хоккей?

Я открываю рот, чтобы ответить, но Райан меня опережает:

– Скорее хоккеистов.

Схватив салфетку, я комкаю ее и бросаю ему в лицо.

– Не говори ерунды. Ты прекрасно знаешь, что мы с папой всю жизнь болеем за «Пингвинов».

И это чистая правда. Сколько себя помню каждый раз, когда играли «Питтсбург Пингвинз» мы с папой договаривались заранее, что приготовим на перекус во время просмотра. Обычно это была пицца, которую в итоге большую часть лопала Бекка, сладкий попкорн, который к счастью мама запрещала Бекке, и горячий шоколад для меня и пара бутылок «Самюэля Адамса»¹ для папы. Мы кричали на весь дом все два с лишним часа, пока шел матч, а мама каждый раз спускалась из комнаты и кричала на нас, чтобы мы вели себя тише. Эта традиция и сейчас продолжается, но теперь очень редко. Пока я была дома на день Благодарения игр у «Питтсбурга» не было. А во время занятий смотреть матч одной мне скучно, да и времени совсем нет.

Поэтому я смотрю на билеты в руках Калеба, как на Святой Грааль. Я была на настоящем живом матче всего лишь пару раз в своей жизни, и это было так давно.

– Приятно встретить единомышленника, – продолжая улыбаться, говорит Калеб.

Лишь через несколько секунд я улавливаю сарказм в его фразе. Ага, в Питтсбурге никто не болеет за «Питтсбург». Но его шутку я оценила.

– Ты не похож на парня… – вдруг вылетает из моего рта прежде, чем я думаю. Черт.

Калеб ждет продолжения, поставив локти на стол и заметно ко мне наклонившись. Брови Райана сошлись над переносицей. Но я ведь ничего такого не сказала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Марка пива.

Вернуться