Тамара Петровна Квитко
Земное о земном

© Квитко Т., текст, 2022

© Геликон Плюс, оформление, 2022

Трепет струн

О вещая душа моя!
О сердце, полное тревоги

Ф. Тютчев

К Аполлону

О Аполлон! Пришли благоволенье
С высот Олимпа Греции духовной,
Приподними высоты вдохновенья,
К чертогам музыки веди достойной:
Слух услаждать, бодрить и звать вперед
Наперекор телам, с утра ленивым, —
Прислушаться дай к зову звонкой Лиры,
Тоску отбросив, тяготы невзгод;
Дай насладиться тихой красотою,
Сиянием предвечных дивных гор!
Мечтаю быть примеченной тобою.
До тех границ расширь мой кругозор,
Где ангелы поют любовь, как птицы,
И радость никогда не прекратится.

16.09.21

Страдальцу

Стань гордым, удаляясь на вершины
Гор недоступных выше облаков,
И, наблюдая снежные лавины,
Закрой все чувства крепко на засов.
Смотри на мир бесстрастным, скорбным взором —
На суету, на подлость и на грех,
Не став судьёй и никому укором,
В спокойствии взирай с высот на всех;
Не омрачай холодный, светлый ум
Ни завистью, ни жалостью ненужной —
И избежишь болезни, тяжких дум,
Удерживая мысль свою послушной.
Так, удалившись мыслью на вершины,
Постичь ты сможешь следствие причины.

«Ах солнечно бы описать счастье мига…»

Ах солнечно бы описать счастье мига,
Да вот зависть, злоба поселились в сердцах.
Даже Библия – величайшая Книга
Не у всех находит отражение в умах.
Ах! Сколько радости сокрыто в природе —
Соловьи и кукушки, сверчки, цикады
Учат поэтов пребывать в покое,
Не марать зазря белый лист бумаги,
Дружбу крепить, возлюбить друг друга,
Не таить под сердцем острие ножа.
Муза для поэтов («супруг», «супруга»)
Тысячи лет вдохновляет, а всё – свежа;
Ах! Солнечно бы описать счастье мига!
Да ведь счастье, по разумению, у каждого своё
И Библия, с девяностых – не запретная Книга,
Раскрывает божественные законы. Как без неё?

18.09.2017 – 09.05.2021

«Так ли было? Так оно сбылось…»

Так ли было? Так оно сбылось?
Плотью насыщало воздух лето,
Сладость эта длилась до рассвета.
Яблоко из семечка рвалось…
Откровенье внеземных миров —
Вот пришло, вот двинулось неспешно,
Тихой неги таинство безгрешно,
Этих бликов солнечный покров.

Озеро, сверкающее сквозь
Кружево, сквозь спящие деревья —
Светом лунным, холодом доверья.

18.09.21

Милости земные

Миг, ты ранишь меня, улетая.

Райнер Мария Рильке

I

         До Рождества всего пять дней.
         Зима решила показать, на что способна, —
         Белая окантовка подчеркивает сеть ветвей;
         Белка, шарахаясь от машин, – насколько проворна.
         С сосулек за окном – трам, трам – капель,
         В квартире сегодня – значительно теплей.
         Асфальт на дорогах обнаруживает мель,
         Опору. Глазу черное на белом видней.
         Разделяя границу по ту и по эту, добра и зла —
                                                                 наличность,
         Визуальность определяет ценность вещей,
                                                          материальность
         Оных, их отличность, но не ангела очевидность;
         Не то, что случилось две тысячи с лишним назад
         Лет – дней исчисления.
         Туда уносится мысль, взгляд,
         Знание, помноженное на воображение…
         Шелестящие дни тысячелетий пылью, ветром,
                                                                     снегом
         Не изгладили в памяти войн, страданий, страхов,
         Боли, неистовства, безумья – огнем,
         Заживо сжегшим тысячи и тысячи… Праха
         С пеплом, ушедшим в глину тех, за кого
         Родившийся искупил, уменьшив
         Природу жестокости того,
         Что разлито в крови, лимфе? Взрыв
         Бомбы понять дает о силе ненависти
         К себе подобным. Страдания, ужас познав,
         Не взалкаешь ли милости?
         Возжелав уменьшить надрыв,
         Ничего не остается, как взывать
         К милосердию, состраданию, совести людей…
         Или – молить Господа…

II

Земные эти милости, размытость в пространстве,
Наполненность земным, тем видимым, осязаемым,
Солнечным, тепло наше берущим,
Без нас легко остающимся; всем тем, что и в болезни,
И в невзгодах, и в тоске по ушедшим манит обольщеньем
Надежд на крохотность понимания нежной изменчивости,
Увядания и неприметности ухода, истечения в Неизбежное…
утраченного с самого,
С самого первого крика, вскрика, забытого ужаса момента
Покинутого лона, навсегда и единственно
Кажущейся безопасности – в поисках коей всю жизнь и
Проводим, во сне вздыхая, в испуге обнаруженья причин,
Намеков на новые страхи, тревоги, волненья… И, нежные,
Нежных пугаем и губим нещадностью грубых суждений.
Губы, руки, глаза, бюсты, мышцы, cсердца, несущие тяжесть
Испуга, слова те, что яду подобны, смертельной измены…
О та утонченность мечтаний, о радость видеть друг друга
И всех, с кем столкнулся по жизни и их отпечатал в себе…
С любовью пчела восполняет медовые соты —
                                                    без понимания
Нужности людям труда их безмерности, и окрылённости
Смыслом не знает. Не знаем и мы, поглощая время в трудах
И заботах, и сладко, что мирных. В каждодневном течении
Дел то сокрытие смысла, не виден который. Рисунок не
Сразу, не каждым угадан, но в нем лишь значенье, в
Повторе движений, их усложнений, так незаметных для
Глаза – и все же – в повторе, дабы разъять,
                                              осветить Пустоту,
Немоте как немощи, как безголосью преграду воздвигнуть,
Пугая безликое «нечто», холод пространства
Вне жизни, вне нас и – потомство в залог оставляя.

III

Где те слова, что в повторе нуждаться должны?
В причитаньях ли жалоб? В молитвах, несущих то самое, что
Восполняемо будет? Несказанность медлит, она
Затаилась…
Несказанность? Как непонятность, как нечто такое, о чем
Помолчать бы. Не зная ведь броду, не суйся… Но мысль,
Только мысль и способна проникнуть туда, куда тело не в
Силах.
Ах, мысли! Они нам мешают, тревоги творя,
                                                    но не радость.
Так радости мало. А радость на сердце – бальзам…
О радостном петь бы, и все остальное пребудет, и радость
Дарить друг другу цветы, слова, что не вянут с годами,
Облаченные в радугу чувства приязни, сочувствия и
Состраданья. Как мало друг другу мы слов говорим, от
Которых тепло и спокойно. Как мало мы любим
                                                    друг друга,
А время проходит, и вот уже многих не видим… Другие на
Смену. Они нас не знают. Иные – забыли. И нам не
Припомнить тех многих, с которыми были знакомы. Они в
Нас остались, навечно в памяти нашей – хоть зыбко, но
Все же встают перед нами ушедшие годы: деревья, река,
Дом, улица, взгляд, тембр голоса, песня, строка, радость
Свидания и поцелуя, которого ждешь и который так
Неожиданно сладостен и первобытен сам по себе…
О, только в детстве впервые все ощущенья и навык
Познанья, когда образуются связи, восторг, упоенье
Прекрасным и отрицание смерти, зажмурив глаза – не
Хочу ни видеть, ни слышать, ни знать. С детства, да, с
Детства идет отрицание смерти со всхлипами в горле,
Отчаяньем и непонятным упорством, обидой той силы,
Когда на любовь отвечают издевкой. Ведь только ребенок
Так жаждет любви безусловной за то, что он мал и
Беспомощен, мал и зависим и сам может только любить,
Мир открывая с любовью в объятьях —
                                              любви материнской,
Хранимый теплом и опекой, жизнь отдающей, всегда
Готовой отдать ради дитяти.

IV

В этом ли смысл начинания, первого с миром знакомства,
Тех ощущений, которыми зыблется детство, мира,
Улыбкой, смехом согретого, и любопытства, и удивления:
Что это? Как? А это? Так много вопросов. И точны ли
Ответы? В них мир обозначенный полнится в чистом
Сознании, незамутненном, в котором инстинкты и…
Предков залеплены соты, сокрыты в таинственных кладах,
Печати на них вековые. До них ли ребенку? Но винами
Бродят они в подсознании, темными винами, терпким
Настоем, из малости, глазом невидимо, там до рождения в
Тайном смешении нового в старом, в стремленье повтора,
Не равного сумме, но вечно иного, иного и все же в
Смешении крови изъятости из своего и другого в зачатии
Третьего как повторенья, хотя бы в намеке, в похожести;
Напоминанием юности нашей, усладу даря и забот
Прибавляя, от коих стареем, но радость привносят
                                                          в жизнь
Дети, и любим, страдая.

V

И эта малость сознания слабости сил и желаний.
Обиды нас мучат? Обиды на близких? Ведь только и можем
Обижаться на тех, кого любим, кто рядом. Чувство вины?
Совести муки? Осознанье значения сущности нашей? Как
Без этого жить? Соблазны, соблазны нас отвлекают: вот
Это иметь или это и то… Ребенок так тянет ручонку к
Игрушке той, что ярче, красивее всех, но занят бывает ею
Недолго – другую подай, и другую, и третью…
Вот зачинается день ярко иль скупо. Привносим в него —
С чем утром проснулись, и ночь наступает,
                                               и будет ли новый?
Ах, страсти! Сокрыться в любовных объятьях желаем и…
Ищем того, кто нас выбрать готов, не зная, какие угрозы
Таятся в притирке друг к другу и как неизбежно страданье;
Так будем к смиренью готовы, как к смерти… Когда
Заболел, ничего нам не нужно и мысль о счастливости
Дней нас греет, дней до болезни…
А в старости? Только покой нам и нужен, и мысли о
Бренности жизни, о смерти довлеют, о том, как мы жили,
Стремились к чему и подвластны ли были страсти уму?
Ожидали ль того, что случилось? И стали ль мудрее?
Не то ли, что видеть не можем, понять, разгадать, открыть
Бездну нашего «Я», при нас остается, и так неизменно, так
Молодо, вечно, и это и есть то, с чем работать и надо, с
Явью своей, с отношением к «Я» и к другим? Их «Я» ведь
Такое, по сути, и помощь нужна.

VI

И вот они – жалобы. В этом сплетении голосов?
Мы их слышим повсюду, и рвут они сердце,
                                            поэтому их отгоняем,
Уходим подальше. На всех ведь не хватит. До нас
Докричаться желают, до каждого вместе и разом, взахлеб о
Своём, о своём… Невидимый мир – он невидим,
                                                         но узнан
Святыми, и там в нем борьба? Надежда на помощь?
Надежда, надежда…
Изъятье из мира цветка. Такого не будет.
Будет другой, но не тот и не этот. Единожды мы
Пребываем в купели земной и только однажды глаза
Открываем приветствовать солнце и мир,
                                         кой создали сами —
Мир понятий и смысла, знаков, символов, обычаев и
Ужаса, ужаса краткости мига, в котором пребудем, и
Выбора, как нам его провести…
Земное – земному. Архангелам – музыка сфер, звуки
Хоралов, органа. Всевышнему – все песнопения!
Назвать именами, и так же хотим обозначить то, что не
Видим, не знаем, давая сущности нашей проекцию,
Отражение нашего тайного «Я», только так и могущего
Быть услеженным, страхов наших, надежд на спасение и
Вечности жизни, там без забот, без труда,
                                               без мучительной
Жажды познанья?.. Не знает никто, но надеется каждый,
Втайне желает. Не знаем. Только догадки. Догадки,
                                                       и только.
И хорошо, потому как, блуждая в поиске вечном,
Сомненьях и страхе, только и можем расти, все открывая
Впервые, каждый раз – сызнова. Опыт ли учит? Да опыт и
Каждому свой. Мы не верим, пока не пройдем
                                                 через то или
Это, сами понять мы должны, где сокрыто искомое нашей
Душой, и чувств наших меру познать нам завещано,
                                                          и где их
Предел, за которым та бездна, которую видеть не надо, и
Боль, неизбывная боль, мутящая разум от страха и ужаса
Той силы, за которой безумье таится. Бывает, панический
Страх поражает селенья, народы в дни роковые войн,
Инквизиций и тирании…

VII

Земное нас держит, привычка к земному, к среде, к эпохе,
В которой пребудем, которую вместе творим, создаем,
Созидаем в материальной и в сфере духовной – и каждый
В ответе, и каждый вплетен в единый ковер ускользающих
Нитей различных оттенков, тонких вибраций —
В предчувствиях смерти, новых зачатий и их отрицаний.
Рождаемся мы на страдания, значит? На что же еще?
Страдаем и любим, и больше себя, чем другого? Теряя,
Тоскуем и плачем и силы находим жить, чтобы выжить, но
Гибнем внезапно, всегда не готовы, всегда и не будем
Готовы к несчастьям, надеясь на радость, покой и участье,
На доброе слово, поддержку. Но кто нас поддержит?
Любимый, друзья, родные или вера в божественное
Провиденье, в справедливость Всевышнего Толка,
В гуманность законов, способных одних уберечь
                                                     от других?
Не справиться шелковой нити с канатом иль леской,
                                                         а чем
Она хуже? Да нет же, ничем. Интриги, интриги и
Хитросплетенья и зависть… Да, зависть виной тягчайших
Проступков, и Яго готов нанести смертельный удар не
Своею рукою…
Ах, как быть нам, любимый, когда одиноки мы в мире и
Так беззащитны, как дети, и так же страдаем и устаем
С каждым годом сильнее, и держит нас больше привычка;
Не видя – скучаем, а вместе едва ли спасаемся
От одиночества, заняты каждый собою, другого
                                                      не в силах
Понять в суете и заботах и только жалеем, жалеем и
Беспокоимся. Так и стареем – для глаз незаметно,
                                                    заметно на
Фото, и вот уж и стары. Не думать об этом, не думать,
Насколько слабы и бессильны мы перед временем и
Измененьями в мире – с каждым вдохом, секундой
                                                         немного
Иным, и не будет повтора, а мы убываем, неуклонно
Движемся к смерти, и хорошо бы к своей, которая с нами
Зреет, старея и нас поджидая. Нам остается одно: не
Думать, не думать об этом. Да и зачем, когда силы
Последние тратим на то, чтобы выжить, чтоб казаться не
Хуже других, улыбку держать, бодриться и видом своим
Показывать – ты в порядке.

2007–2021

А тут ещё и коронавирус

Но ещё ни один не сказал поэт,
Что мудрости нет, и старости нет,
А может, и смерти нет.

А. Ахматова

1

    Наши беды – от наших мыслей, мыслей, не всегда,
    скорее никогда не сулящих положительных
                                                умозаключений,
    не могущих быть объективными ни с какой стороны,
    ибо наши понятия сформированы относительными
                                                              вещами,
    что и показывает нам окружающий хаос,
    ставший более видимым с развитием технических
    коммуникаций, обеспечивающих быстрое общение.

    Но по-прежнему человек остаётся со своими
    переживаниями наедине, воображая,
    что его переживания – самые тяжёлые, трагичные,
    не забывая известную истину: все люди несчастны
    хотя бы потому, что всем предстоит покинуть этот мир.
    У каждого, как говорится, своя судьба, и каждый
    несчастен по-своему.

    Мы не научились слышать другого, входить
    в его обстоятельства, принимать к сердцу чужую боль,
    чужие страдания, чужие страхи.
    Оттого и не чувствуем друг от друга поддержки,
    сочувствия и даже просто доброго слова.
 Ненастье настигает нас, и мы, погружаясь в себя,
 усиливаем своими мыслями душевную непогоду,
 доводя себя до депрессии, занявшей чуть ли
 не третье место в мире по количеству заболевающих.

 Когда я была маленькой, то смотрела на взрослых
 и думала: взрослые могут всё, так как они такие большие,
 такие умные, а главное – добрые, как и врачи,
 а врачи обязательно вылечат, спасут.

 А теперь и не знаю, что и думать. Кто спасёт нас?
 Кто спасет жизнь на земле? Грустно, тревожно,
 а тут ещё и коронавирус.

 «Жить – подготовить себя к смерти». (Монтень).
 Это высказывание меня поразило в юном возрасте.

 С тех пор готовлю себя, готовлю, но так и
 не могу никак подготовиться.

27.02.2020

2. Коронавирус

Враг незрим, и он повсюду,
В действиях своих – един.
По домам сидите, люди, —
Объявили карантин!
Мойте руки, шейте маски,
Дом держите в чистоте.
Остановим смерти пляски —
Враг незрим, но он – везде.

27.03. 2020

3. Волна вторая

Октябрь – ушел, насупив брови,
коронавирус волны второй
накрыл людей больной волной,
под маской скрыв улыбок бледность;
так снег сокроет листьев беглость
к земле от древа, ставших вровень
верхушек – с низом. За карнизом
иной листок остался сохнуть,
порыву ветра отдавшись пылко
(скорей бездумно, беззаботно),
продлиться в завтра для чего-то…

02.11.2020

4. Невозвратность

Листьев горечь. Дым костров,
Утром – хрупкость под ногами.
Безрассудная любовь —
Поменялась полюсами.
Невозвратности мотив —
Выпевает шалый ветер,
Хладный воздух свеж и чист;
Отдаляет встречу вечер.
Зацепился жухлый лист
На кресте оконной рамы;
Малолетний пианист —
Без конца гоняет гаммы.
Съем пять фиников. Банан.
Говорят, что помогает.
Жизнь идет. Подъемный кран
Блок бетонный поднимает.
XXI век, но вирус
Мир бесшумно изменяет.
Соломона царский статус —
Надпись на кольце – смиряет.

9.11.20

5. Осенняя волна

5–1

Центрует осень,
Приближая холода.
Коронавирус
Усилил свои темпы
Размножения в телах.

5–2

Коронавирус.
Поэты утомились,
Им не пишется,
Мучает депрессия;
Муза дрожит от страха.

5–3

Вторая волна
Злее, выше весенней.
Коронавирус
Свирепствует повсюду,
Тренируя привычку.

9.11.20

6

Когда общаться стало невозможно,
Не каждый жаждет заглянуть в себя.
О пандемии говорить несложно —
Сжигает настроенье без огня.

Мечты, надежды – призрачные дали.
Сегодня – самый важный в жизни день!
Под Новый год желанье загадали?
Идти к свершению, трудиться – лень.

Насколько проще отпустить поводья —
Вершит пусть Немезида правый суд,
А лошади найдут свои угодья.

Для ездока опасен, труден труд
Ума, гуляющего в Интернете.
И взрослые становятся как дети.

22.12.20

7. В преддверье Рождества

1

2021-й. Пятое января.
Седьмого – праздник великий:
Рождение Иисуса Христа!
Народ его ждет православный,
В вере своей горя.

2

В преддверье Рождества
Так хочется улыбок
И трепета, и трепета в душе;
Так хочется любви, сочувствия и мира
И радости для всех, живущих на Земле!

3

На улице сыро. Погода
Аномальностью клонит в сон.
С привычным спорит природа:
Не снег, а дождь за окном.
Улыбки не видно под маской —
Мир изменил COVID,
Смотрю на людей с опаской —
COVID пострашнее, чем СПИД.
Настало время лихое —
«Невидимый» правит бал.
Совсем настроенье плохое:
Без маски вышел – пропал.

5.01.21

8. Предновогоднее

    Декабрь. Год 2020-й. Огни на ёлках, мишура
    и небо ночью в звездах ярких, как и прежде,
    но снег не выпал. Детвора – вид из окна —
    в количестве своём редеет. Онлайн-занятия
    для нерадивых школьников куда приятнее.
    Прохожих также поубавилось. Причина?
    Пандемия. Ах, это для потомков объясненье,
    а для нас, живущих упоминанье
    режет уши, нарушая видимость спокойствия,
    ввергая в бездну мрака, то бишь депрессию;
    но души нежные не жаждут восхожденья к Всевышнему
    в беспечности наивной: авось да обойдется,
    пред Новым годом в невольном замешательстве:
    земное кажется вдвойне дороже, а денег всё же жаль, и
     миллиарды людей пред Новым годом в невольном
                                                       замешательстве:
    земное кажется вдвойне дороже, а денег всё же —
                                                                жаль и
    в 2022 год – с надеждою глядят на вакцинацию
    в стремленье вернуться к прежнему укладу,
    подарки к празднику заказывая в виртуальных
                                                        магазинах,
    а также витамины Д, С, цинк, магний, кверцетин;
    народом проверенные – барсучий жир и кедровое
    масло для повышения иммунитета, готовя организмы
    к неравной схватке.

    Гостей же приглашать – не более шести! —
    по-прежнему опасно и нежелательно! Вдруг
    не поможет маска за праздничным столом,
    не карнавальная, увы, а медицинская и даже – n95?
    Так будем веселы, беспечны, вдохновенны, припомнив
    Пушкина, его поэму, и пир устроим вопреки «чуме» с
    названьем новым – covid 19; и встретим 2022 год
    достойно, беззаботно и счастливы тем будем!

25.12.2020

9. Мутант

Коронавирус
в накидке красной,
второй наводкой,
одетый в маски,
летучей мышью,
беззвучной сапой
гнездится в странах,
объятых страхом.
На сцену вышел
кровавый Джокер —
ракетой в небо
раздоры вносит.
Хвала Бэтмену —
игра, как в покер, —
коронавирус
косою косит,
гудки от «скорых»
сознанье сносят,
в кольце затменья
covid – знаменье?
Апокалипсис?

2.01.2021

10

10 -1

 Мы готовимся, готовимся мы к Твоему Рождению.
 Мы рады дарить и получать дары. Мы веселимся.
 Да. Мы веселимся. Да… Пока. Сейчас… Здесь…
 Шлем поздравления. Песни поем. Пляшем. Отдыхаем.
 Едим много. Пьем. Впадаем в детство. Что там еще?
 Огни зажигаем. Становимся добрее. И почти любим.
 Любим почти всех. В Рождество.  Твоё Рождество.
 Оно повторяется раз в году. И раз в году мы празднуем
 Твоё Воскресение… Воскресение после смерти.
                                                    Ты – воскрес,
 Господи! Ты – воскрес!
                   «И смертью смерть поправ…» – воскрес!

10-2

 Рождаешься Ты, Господи, год каждый не во дворце.
 Нет, не в хоромах. И даже не в простом доме.
 Рождаешься Ты, Господи, в пещере, скота среди,
 голым, нищим. Нищим и голым. И на крест восходишь —
 нищим, в набедренной повязке. Голым, по существу.
 Голым и нищим. Так Тебя мы изображаем на своих иконах.
 Что Ты нам этим хотел сказать? Хотел что? А мы и сейчас
 не хотим понимать. Признаться себе не хотим.
 Нам Твоих Даров мало и мало. Мало и мало.
 Вот, если бы мы были уверены в возвращении сюда.
                                                     Обратно…

10-3

 Отмечаем Рождество. Отмечаем. Не ведая, что творим.
 Смотрим – и не видим. Читаем – и не понимаем.
 Слушаем – и не слышим. Мы, Господи, собою заняты.
 Каждый своей персоной. Нам некогда думать.
 Некогда заботиться о будущем земли.
 Этот пресловутый парниковый эффект,
 Эта генная инженерия… Эта экология и разные
 другие проблемы… Проблемы, созданные цивилизацией.
 Мы понимаем. Понимаем, Господи, но разводим руками.
 Мы надеемся на Тебя, Господи. Надеемся.
 Мы не думаем, яко и птица. Спокойствие – это счастье.
 Мы не думаем…

23.12.2013

11. Lockdown

                   Тишины не хватает, не хватает досуга.
                   Суета, суета, суета.
                   Развлекай сам себя, не надейся на друга,
                   Окунись в Интернет, только там —
                   Пустота, пустота, пустота.
                   По душам разве можно? Одни эсэмэски,
                   Прикоснуться к экрану? Откуда тепло?
                   Отдалились друзья, и улыбки под маской
                   Не заменят открытое прежде лицо.

5.11.21

12

Венеры голос громче по утрам,
Эрот лукавит, поднимая фаллос…
Причины нет сподвижничить годам,
Ассоль приснится принц и алый парус.
И выйдя на крыльцо в стране любой,
Семимильярдный люд замрет от счастья,
Увидя свод над лбами голубой,
Узрев в лучах знак доброго участья.
Пан, Леший – словом, рать лесная
В чащобу устремилась отдышаться.
Богини, нимфы, словно птичья стая,
Уселись на ветвях, боясь спускаться.
Вода небес бежит в ручьи, канавки,
И почки порождают зелень скупо.
Шагнешь за дверь – облают тебя шавки,
И понимаешь: злиться на них глупо.
Улыбку заготовя в пику мрачным
И чем-то недовольным милым лицам,
Боясь прослыть в своих глазах ленивым,
Бежишь, вдыхая смог, не по столице —
По улице, до слез знакомой, невзирая
На «дзз-жжи» машин, снующих неизбежно,
Водитель, получив ключи от «рая»,
Тебя обдаст из лужи непременно.
Утрешься – и беги… Ведь эта малость
Не в состоянии ужалить твои нервы.
Вот Фридрих Ницше вызывает жалость,
Ужасны войны, Дракула и стервы.
И кризис (эконом.), нависший тучей,
Замучил, не давая отдышаться,
А в новостях – коронавирус, случай,
Которому бы лучше не случаться.
Захочешь среди хаоса, сумятиц
И неурядиц, пошлости суждений,
Петляя, прыгать, как весною заяц, —
Подальше в лес, без лишних рассуждений.
Найдешь себе укромное местечко
(Загрязнено, отравлено – не всё же?)
И, выйдя утром рано на крылечко,
Вздохнешь и крикнешь: «Хорошо жить, Боже!»

05.06.21

«И тяжко жить, инстинкту следуя, с рождения…»

        И тяжко жить, инстинкту следуя, с рождения
        заложенному в генах – рамка монитора.
        Сдвижение пустот – на атомы распад,
        соединенье снова в сладко-томном тренье,
        терпение, смирение и вера в глубине – не праздная
        и не для слабых, нищих духом, бедных горемык.
        На ослике входящий «гол» – не нем, всё притчами
        да притчами (разумным – разуметь), неспешно и
        с любовью ко всему, ко всем, к Создателю и так…
        К распятию – божественный удел – кресту,
        а нам всю жизнь – под плахою, под мысли
                                                хрупкий плен —
        останется, останется душа – творенья след?
        А нам – по тем же камешкам, не помнящим обид;
        притупится заботушка от истощенья нервного,
        а ослик цок-поцокает, увозит в неизбежное —
        наследное, наследное, и все же – Вознесение.
        Черты сотрутся. Камешки разбросанные собраны,
        а Он плетёт невидимо – в сознанье —
                                                Символ брошенный.

20.12.2016 – 07.01.2021

А он молчит
Триптих

И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.

Евангелие от Иоана

1

 О светло-грозные созвездия миров —
 Сияющие ветвью виноградной;
 Далёкие призывы вечных снов
 Галактики – стремительно-туманной;
 На грани вымысла; алхимика трудов,
 Религий чудотворных отраженья,
 Узримость света там, где тьма и ложь;
 Где Вера прячется под шлейф сомненья,
 Где солнца луч – сродни с лучом иным,
 Пронзающим космические дали;
 Где демократии всевластный господин
 Познает горечь смерти и печали.
 Величье образа Софии над землей
 Витает среди спутников, тоскуя,
 А Он молчит и воинство на бой
 Не бросит в пекло сатанинского разгула?

2

 Смири гордыню,
 Опусти зрак вниз
 Перед вратами
 Страха и сомненья.
 Четыре всадника
 В пугающем обличье
 Готовятся
 (Медлительны движенья),
 И поступь их
 Не слышима;
 Невидим
 Разящий меч.
 Год… 21-й.
 Где тот Луч
 Небесный?
 По Вере —
 Остановит
 Смерть?

3

 Мистическое рядом,
 Да глазом —
 Не увидеть, не прозреть.
 Чувств – шесть,
 Не развитых,
 Как надо.
 Игра стихий —
 Игра зажженных свеч.
 Где светоч мысли?
 Усреднен и сглажен.
 Где ум, могущий
 Прозревать века?
 Истории колодец —
 Буро-грязен
 И память человека —
 Коротка.

22.03.21

Мы и время

Время меняется в соответствии нашего
отношения к нему, имея свойство
как замедляться, так и ускоряться,
и нам приходится замечать, что делает
время с человеком.
Рано или поздно мы покоряемся его
неизбежному Лику, повернутому —
в нашем измерении – в сторону
безотказности линейного движения,
ограниченного пространственным
пребыванием материи, безотносительно
к его течению в сознании мыслящих существ.

05.04.2019

Даль небес

 Этих давних потерь не слабеют огни.
 Невзыскательность вкуса – утомленью сродни.

 Летний день подкоптит нежность мягкую тел.
 Возлежим на песке, отрешившись от дел.
 В легкой ряби воды стайки рыбок снуют,
 золотится песок, создавая уют.
 В золотистости той затаилась тоска,
 разобрать бы, о чем тихо шепчет река.
 Хорошо так молчать и смотреть в небеса,
 и над ухом жужжит то ли шмель, то ль оса.

 …Лежать и всех жалеть,
 всех пойманных, как птицы,
 в живую тела клеть.

2019–2021

Иллюзии любви

1

Всё сон, всё обморок от жизни.
Девицы – робки и капризны,
Игривы, как Шопена скерцо,
Когда любовь пылает в сердце.
Ночами – мокрая подушка,
И мысль одна стучит в виске:
Меня он любит иль подружку?
И жизнь висит на волоске.
Что делать? Написать признанье?
Отправить почтой электронной?
Нет, не могу! Вот наказанье!
Как стать его женой законной?
Быть может, любит он другую,
Девчонок – хвост, хоть отбавляй!
О боже! Я уже ревную,
Влюбилась? Вот теперь страдай!
Сердца избытком чувств полны —
В сетях своих иллюзий мы.

2

В сетях своих иллюзий мы,
Не отличаем ложь от правды
И далеки от новизны,
День прожили – тому и рады,
А над Москвой встает заря,
Румянит улицы и Кремль,
Так просыпаются Земля
И Родина, которой предан.
Летают спутники вокруг
Единственной – на всех – планеты.
Не разобрать – кто враг, кто друг,
И порознь встречать рассветы.
Глобален мир. Неровен час —
Земля расколется на части,
И распри прекратятся враз,
Огонь сметет людские страсти.
Любовью мир души крепи.
О, трезвый разум, суть верни!

3

О, трезвый разум, суть верни,
Не дай погрязнуть в море чувств,
Холодность трезвую цени,
Гордыню замени на грусть,
На милосердье, на вину —
За то, что жаден, груб и зол
И глупости не объявил войну,
Правдивость выдал за позор
И совесть посадил на цепь,
И обуздал души порывы,
Воздвигнул самомненья клеть,
Поддался голосу наживы;
Нервозен, потерял покой,
Склонился в церкви пред иконой —
И тошно так, хоть волком вой,
Готов ли сердцем к жизни новой?
О, Бог мой, продлевая дни,
Развей границы ложной тьмы.

4

Развей границы ложной тьмы,
Змеёй вползающей незримо,
Не шелковому верь пути,
Обманчив тот, кто у кормила.
Леса стенают от пилы,
Осины опустили плечи,
Нам очи узкие милы?
Забыли, кто наши предтечи?
Но помним войны и потери —
Лихое время выдал Кронос,
Как наши матери седели,
Сынов оплакивая в голос.
И без молитв – Христово тело
На раз взрывалось вместе с Храмом,
И по доносу шилось дело,
И дни наполнились кошмаром.
И ложно разносили вести —
Ущербность хитроумной лести.

5

Ущербность хитроумной лести
Приблизит явного врага,
В желанье затаенной мести
Наставит «дружески» рога.
Терзают ум и сердце чувства,
От льстивых слов – берут в полон,
Как обольстительно искусство —
Раскольников, Наполеон.
Известны Яго и Сальери,
«Медея», «Гамлет», «Царь Эдип»,
«Тартюф» – комедия Мольера…
Мешок Пандоры взят в кредит?
Нежны тургеневские девы,
Влюбленность – копия из книг,
Умны, красивы, совестливы,
Притягивают, как магнит.
Книг обольстительный бальзам
Отвергни, как самообман.

6

Отвергни, как самообман,
Лжеца восторженные речи,
Приобретешь, как наркоман,
Зависимость, стремленье к встрече,
Чтоб слушать сладостный бальзам —
Поток слащавый восхвалений,
Не верь, не верь, прошу, лжецам,
Не поддавайся разным мненьям,
Которыми богат так Интернет,
Способствующий развлеченью,
Снимая на табу запрет
И упрощая обученье,
Внося и хаос, и раздор
(Земля есть плоскость, а не шар)
Писать так – это ль не позор?
Обман, безумие, кошмар!
Не доверяй лжецам и лести,
Процеживай сквозь сито вести.

7

Процеживай сквозь сито вести,
Упор бери – на позитив.
Решать проблему легче вместе,
Усиливая креатив.
Грядёт эпоха цифровая,
Застрянет человек в сетях —
Иллюзии ведь краше рая,
В реалии – тревога, страх.
Влюбить в себя на расстоянье
(Не виден издали объект),
Так тяжелы любви  страданья
И дорог присланный букет
Из красных роз – по Интернету
С припиской: «сладеньких» стихов,
Сердечек, смайликов, приветов,
И тысяч двух любовных слов.
Не поддавайся на обман,
Рассеивай любви туман.

8

Рассеивай любви туман,
Не поддавайся обольщенью,
Не заводи легко роман
И подвергай слова сомненью.
Так попадает птица в клетку,
Доверчиво клюя зерно,
Так в Казино игра в рулетку
Введет в растрату всё равно.
Проникнет в сердце лести слово,
Совьёт уютное гнездо,
И… девушка на всё готова —
От поцелуя и до… до…
До свадьбы путь, увы, не близок,
Свернуть налево же – легко,
Поступок, правда скажем, низок,
А счастье – за другой ушло.
И всё ж готов лжецу поверить.
Пытайся не словами мерить.

9

Пытайся не словами мерить,
Ведь страстный лепет обещаний
Склоняет неизменно верить
В любовь – без жалоб и страданий,
А мир опасен и жесток
(Не дорасти до коммунизма).
Сверчок, запомни свой шесток
В век возвращенья прагматизма.
Делами славен человек —
Душевность, совесть, милосердье?
Замена чувства – интеллект
Искусственный, в том нет сомненья.
Ракеты, киборги, криптовалюта…
Нам обещают равноправье?
Век XXI – век науки
И толерантности признанье.
Цени и проверяй не слов елей,
А делом – истинность вещей.

10

А делом – истинность вещей
Определяй, не будь обманут.
Непросто жить среди людей:
Что думают – навряд ли скажут.
Порядочность, увы, медаль
С двуликим Янусом как знаком.
Из моды вышла пастораль,
Чуть просмотрел – и стал рогатым.
В делах рассматривай пример
Достоинства для подражанья,
Пусть обещает кавалер
И выполняет обещанье.
Когда же паутиной слов
Паук опутывает жертву,
Отбрось сновидческий покров,
Презреньем отвечай на клятву.
А если лжец начнет хвалить,
Не торопись беспечно верить.

11

Не торопись беспечно верить,
Не поддавайся сладкой лжи,
Ищи возможность сердцем сверить,
Умом разрушить миражи.
Вступая в эру технологий,
Созданья мировых сетей
И общества сверх потребленья
И сверх абстракции идей,
Включая перенаселенье
И загрязнение среды,
Разноречивость взглядов, мнений,
Нехватку в Африке воды…
Апокалипсиса предтеча —
Конфликт глобальный интересов…
Индейская правдива притча —
Богатству нет противовеса.
Не жди хороших новостей,
Анализируй опыт дней.

12

Анализируй опыт дней.
Любовь нас делает слепыми.
При ярком солнце не видней
Изъяны лести и гордыни;
Морщину видишь меж бровями
И впалость щёк, и узость губ.
Характер познаёшь годами,
Но запоздалый тот недуг
Не вылечить под старость лет.
С умом же действуй, будь смелей,
Проверь – счастливый ли билет
Ты вытащил? Достоин ль королей?
Принцесса или же простушка
Тобою крутит, как волчком,
И ты в её руках – игрушка,
Чтоб не раскаяться потом.
Ум чувства обуздает навсегда,
И сможем ль мы любить тогда?

13

И сможем ль мы любить тогда?
Амур стреляет без разбора.
Бывает и любовь слепа,
А страсть – предмет войны, раздора.
Кармическая цепь веков…
Поможет страждущему вера?
И сколько мыслей, сколько слов!
И гильотина – страха мера.
Парис Елену похищает,
Как Бык – красавицу Европу;
Детей Медея убивает.
Тигр разрывает антилопу.
Принц датский Гамлет у Шекспира —
Трагедия любви и власти?
Яд, сумасшествие, рапира
И смерть, когда взыграли страсти.
Так стоит ли влюбляться, господа?
Кто мне ответит словом «да»?

14

Кто мне ответит словом «да»?
«Хотят ли русские войны?»
Границы защитим всегда
Геройски, Родине верны
И слову – верность, справедливость
(«Земля – народу! Хлеб – голодным!»),
И милосердие, и милость,
И слову важному – правдивость.
Смешались краски. Осень пылко
Монеты нищим раздаёт.
И вторит эхо крику гулко,
Не тает на вершине лёд.
Иллюзии милее правды.
В туман уходят корабли.
И слову доброму мы рады
И запаху родной земли.
И говорим, не строя козни, —
Всё сон, всё обморок от жизни.

Магистрал

Всё сон, всё обморок от жизни.
В сетях своих иллюзий мы,
О, трезвый разум, суть верни,
Развей границы ложной тьмы,
Ущербность хитроумной лести, —
Отвергни, как самообман,
Процеживай сквозь сито вести,
Рассеивай любви туман,
Пытайся не словами мерить,
А делом – истинность вещей,
Не торопись беспечно верить,
Анализируй опыт дней!
И сможем ль мы любить тогда?
Кто мне ответит словом «да»?

Ноябрь 2019 – август 2021

Эхо отражений

1

Отраженьями падает эхо.
Величаво застыли вершины.
Вечереет. Прохладно и тихо.
Луч последний ласкает долины.
Разжигают костер альпинисты.
Разбивают рядом палатку.
Завтра в горы, улыбки – лучисты.
Выпьют чаю, споют для порядка
Под гитару негромко втроём.
Жить порою бывает несладко,
По дороге какой ни пойдём,
Устаёт не машина – лошадка.
Шелестит в такт гитаре полынь,
Прибывая, сгущается синь.

2

Прибывая, сгущается синь,
Рассыпаются звёзды по небу,
И к телам подбирается стынь,
Тишина отмечает победу.
Гаснут угли, как эхо в горах,
Но ещё можно руки погреть.
Крик вдали превращается в страх,
Принуждая мгновенно вспотеть.
Выстрел громом пронёсся в ушах.
Мысль о доме приводит к теплу.
Просит мира в молитве монах,
Не приемля ни лесть, ни хулу.
И латают пространства прорехи
Отголоски лучистого смеха.

3

Отголоски лучистого смеха
Проникают в просторы небес,
Для души утомлённой – утеха,
Свет и радость – над тьмой перевес.
Ночь темна, но рассвет неизбежен,
Золотятся в предгорье луга,
И обзор горизонта – безбрежен,
И по небу плывут облака.
Гор гряда нависает над бездной,
Отвергая «галдёж» городов,
Рядом Шамбала мыслью безбрежной
Открывает пространства миров.
Шорох листьев и птиц в небе клин
Предваряют осеннюю стынь.

4

Предваряют осеннюю стынь
Лета бабьего дни золотые.
Служба в церкви. Молитва. Аминь.
Дышат холодом горы немые.
Ускользают минуты в песок,
До вершин дотянуться непросто.
Каждый день – как взведённый курок
От рождения и до погоста.
Беспокойство, усталости сплин…
Лучше было вчера, чем сегодня?
Доживая до первых седин,
Вспоминаешь о прошлом невольно.
Ощущенья и мысли – туманны,
Наготове сквозные обманы.

5

Наготове сквозные обманы —
Ближе к ночи плывут над рекой,
У влюблённых все мысли туманны,
И сердца покидает покой.
По весне у берёзы серёжки,
Сок стекает по белой коре;
Начинают посадку картошки,
Петухи голосят на заре.
Светлый взгляд одарит надеждой,
Ждёт за городом тишь, благодать.
Открывается мир безбрежный,
Легче с песней по жизни шагать.
Начертанья узришь городов
Там, за зыбью уснувших лугов.

6

Там, за зыбью уснувших лугов,
Пролетает орёл быстрокрылый.
И виднеется стадо коров,
Слышен окрик старухи сварливой.
И скучает пастух молодой,
Представляя себя бизнесменом,
А коров, всё одно, – на убой,
Говорят, только Слово – нетленно,
И от мысли оно рождено,
Слово с мыслью слиты мгновенно,
Света скорости явно равно,
Отразилось в цифрах Эйнштейна.
Но – когда после праздника пьяны,
Муравеют, дымятся туманы.

7

Муравеют, дымятся туманы,
В мыслях пьяных – шатанье, разброд.
Из загона выходят бараны,
Ешь на завтрак мясной бутерброд,
Постарайся стать сильной, красивой,
Накачай ноги, грудь и живот,
Станешь страстной и мужем любимой,
Постареешь – другую найдёт,
А любовь – это синяя птица,
За которой послал Метерлинк.
Над душою придётся трудиться,
Предрекает египетский сфинкс.
Ляжет снег, как всегда, на Покров —
Нескончаемых стран, городов.

8

Нескончаемых стран, городов
Под крылом самолёта – стихией,
Где зелёное море лесов
И «курящие трубку» Курилы.
И китайцев – по пальцам не счесть.
Время скачет, похоже, назад.
Павшим воинам – слава и честь!
Ленинград, Москва, Сталинград!
ДНК, кванты, гены, нейроны…
Заключается мир в голограммы,
Не нужны глобалистам патроны.
Концентрация – на нирване.
Жить комфортнее вроде бы стало,
Вечер. Тени ложатся устало.

9

Вечер. Тени ложатся устало…
В овощах – дефицит минералов.
Выпил чаю – глядишь, полегчало,
Ананаса желаешь, омара.
Жизнь проносится поездом скорым.
С каждым годом быстрей и быстрей.
Дни мелькают счастливым повтором —
Среди родственников и друзей.
А душа? Так она мастерица —
Упорхнёт, не оставит следа.
Молоко, святая водица,
Хлеб да каша… Простая еда —
Продлевает – с верою – дни,
С мигом каждым длиннее они.

10

С мигом каждым длиннее они —
Те секунды, что длит расставанье.
Семафор зажигает огни,
Обрывает объятье прощанья.
Дни разлук – тяжелее вериг,
Но друзья нас забудут едва ли —
Вместе сотни прочитано книг,
С разговорами зори встречали.
Ничего, если друг вдалеке, —
Связь ведется по Скайпу и в снах,
В одной лодке плывём по реке,
Нить судьбы держим крепко в руках.
Вот и Эос прекрасная встала —
Поднимается вверх покрывало.

11

Поднимается вверх покрывало
Из невидимых нитей судеб.
Муж жене говорит, что достала —
Снова нет ничего на обед.
Жить в вибрациях низких несложно —
Поработал, поел и в постель.
Что о будущем? Как-то тревожно,
Но серьёзно задуматься лень.
Что грехи? Замолить пред иконой,
Легче станет, тревогу – долой.
В стае проще, чем белой вороной
Оставаться, не втиснувшись в строй.
Грубым словом любовь не сгуби,
Хаос мыслей – цветные огни.

12

Хаос мыслей – цветные огни,
В голове мельтешат бесконечно.
Хоть ругай себя или вини,
Время тратишь – не деньги! – беспечно.
Лишь в покое – минута длиннее,
Изменяется жизнь на глазах,
И становишься мягче, добрее,
Отступают тревога и страх.
Позитивно, советуют, мысли,
Каждый год – по ребенку рожай,
Не сосиску ешь утром, а мюсли,
Цель поставь – переплюнуть Китай.
Не ударь перед будущим в грязь,
Разрывая невидимо связь.

13

Разрывая невидимо связь,
Устремляется дух к небесам.
Трезво мыслит «премудрый карась»:
Не земля, а вода – вот мой храм.
Мысль и слово навечно слились.
Есть ли время вне нашей Земли?
Что первично – гордыня иль спесь?
Зло с добром по краям развели.
Разум с чувствами борется вновь,
Не унять в теле дрожь возмущенья,
Совесть, долг – иль измена, любовь?
Труден выбор, терзают сомненья.
Чувства снова берут свою власть —
Вверх стремятся, огнями светясь.

14

Вверх стремятся, огнями светясь, —
Чувства требуют выход наружу,
Жить спокойно, с молитвой, смирясь —
Легче вынесешь зимнюю стужу.
Альпинисты спускаются вниз,
Запах хлеба, дымок от костра.
Повторяется песня на бис —
И со струнами пальцев игра.
Солнце луч посылает прощальный,
Подбирается холод к спине,
Миг сверкает бокалом хрустальным,
Жадность жизни познав на войне.
Песнь закончилась радостным смехом,
Отраженьями падает эхо.

Магистрал

Отраженьями падает эхо,
Прибывая, сгущается синь.
Отголоски лучистого смеха
Предваряют осеннюю стынь.
Наготове сквозные обманы —
Там, за зыбью уснувших лугов,
Муравеют, дымятся туманы
Нескончаемых стран, городов.
Вечер, тени ложатся устало,
С мигом каждым – длиннее они
И плывет над землёй покрывало —
Мыслей наших цветные огни,
Разрывая невидимо связь,
Вверх стремятся, огнями светясь.

2019–2021

Метаморфозы дня

В мерцающих метаморфозах дня —
деревьев и цветов оттенки различимы.
С улыбкой сквозь очки смотрю вокруг,
умиротвореньем до краёв день напоён,
в фонтане радуга цветистая сияет,
хор птах беспечных заливисто поёт
хвалу любви. И благость в сердце, и покой,
и благодарность!

22.07. 2019

Чудо дождя

И вот он – дождь! Дождь – очищающий,
освежающий, омывающий, вселяющий спокойную уверенность в одинокую потерянность
во всеобщности значимых деталей и в то же
время дающий
возможность, расслабившись для краткого отдыха
(пополнение энергии), призвать силы душевные
к новому созидательному действию,
направленному для осознания любви,
разлитой вовне, – величии и великолепии
проявлений природы, и с вполне
осознанной неожиданностью,
вдруг явственно различить
превосходство перворождённого,
ещё до адамовского дождя,
оставляющего отражение
от всполохов молний,
раскатов грома
на моментальных
слепках восприимчивого
сознания без уверенности
в долговечности оных;
в кратком временном отрезке грозового ливня —
различить древнейшего врачевателя,
дающего невыразимое чувство
умиротворения,
открывающего второе
дыхание для
преодоления
тревоги,
страхов,
       сомнений;
       дающего
       отдох —
       но-ве —
       ние…
       И в
       этом —
       чудо
       дож —
       дя.

2021

Птица

Ах, друг мой, время летит, как птица,
Любовь невозвратная ночью снится,
А птица та – неба земного скорость,
Взрыхление почвы, осенняя морось;
В потоках задуманных дел – вертикали,
Как мало мы сделали, что обещали,
А птица летит… и – в одном направленье,
И нам бы за ней и поймать бы везенье,
А птица с годами летит всё быстрее,
Ах как бы замедлить, замедлить движенье!
В разрозненных спектрах – смятенье сознаний,
Колышется море любовных признаний…
Настанет момент— и для каждого птица
Двойною спиралью в других повторится,
Настанет момент – и крестом всех разлук
Взметнётся… и вырвется птица из рук.

03. 10.17–07.06.21

Звучание высокое частот

Звените —
Космоса творенья!
То струны золотой
Любви!
Воспойте творчество
Единого
В рассвете утра —
Блеске красоты,
Земной младенчества
Купели вдохновений,
Для возрожденья
Жизней – всех уровней,
Закона сохранения
Энергии первичной
Всех уровней,
Творящей естество,
Бессмертия времён —
«Ничто» и «Нечто»,
Разделяя переходом,
Форм видимых
В неощутимость,
Недоступность
Для чувств пяти,
Замкнувшихся в кольцо
Материи бесспорной,
Готовых повторяться
В хаосе структурном
Перехода «Нечто»
В «Ничто» – науку
Постижения Любви,
закона двуединства —
Борьбы добра и зла,
Скользящих по спирали —
ДНК неизменным
Направленьем —
Совершенству,
Бессмертия —
Частот высокого
Звучанья,
Где «Нечто» и «Ничто»
Объединились со
Всевышним
В Космосе едином.

7.12. 2020

«Оттай душой от холода среды…»

Оттай душой от холода среды,
Усталость по подушкам раскидай,
Забудь уколы зависти, вражды,
Уму и сердцу, телу отдых дай;
Уйди в былое, вспомни, погрузись
В мгновенья, прожитые в восхищенье,
В них задержись и ими насладись,
В прошедшем отыщи души забвенье;
Заполни красотой своё сознанье,
Купаясь в счастья солнечных лучах,
Рассей по ветру, утопи свой страх.
Когда же благости усвоишь знанье,
        Тревогу-льдинку растопи,
        А всё тяжелое – заспи.

2003–2021

Дачные места

Пьеса в двух действиях

Действующие лица

Анатолий Аркадьевич Перхуров.

Надя, его жена.

Славик, их сын.

Данил, племянник Перхурова.

Борис, дальний родственник Перхурова.

Людмила, жена Бориса.

Светлана Михайловна, соседка по даче.

Нелли, её дочь.

Пётр, сосед по даче.

Два парня-мотоциклиста.

Действие первое

Картина первая

На редкость выдавшееся майское утро. На сцене солидная, не полностью достроенная дача, хорошо обработанный участок, парник, небольшой сарай, цветы, зелень садовых кустов и деревьев, словом, всё, чего так недостает горожанину для отдохновения души. Надежда работает в парнике, Данил в сарайчике постукивает молотком. На крыльцо, щурясь от яркого солнца, выходит Перхуров. Он в больших калошах, старенькой ковбойке, спортивных штанах, пузырящихся на коленях.

Перхуров. Эх, хорошо! Благодать! (Потягивается, делает несколько приседаний.) Мать, а мать? Где ты?

Надя (раздраженно из парника). Тут я! Чего раскричался?

Перхуров. А-а… Ну ладно… Работай, работай. Я так… (Прислушивается.) Даня уже поднялся. Ишь ты! Работящий парнишка. (Потянулся, сошёл с крыльца, увидел Петра.) Утро доброе, сосед!

Пётр. Доброе, доброе.

Перхуров. Как делишки? Может, помочь чего?

Пётр. Да нет, спасибо. Помаленьку сам… В то воскресенье Захару помогали… Так уже того… помер.

Перхуров. Да что ты говоришь? Надо же! На вид такой крепкий и… помер. Хм… А что с ним?

Пётр. Да инфаркт, говорят. Пока «скорая» в наши края, сам понимаешь…

Перхуров. Перетрудился, что ли?

Пётр. А кто его знает.

Перхуров (с горечью). Надорвался, видать. Э-хе-хе… Жизнь! (Махнул рукой.) Чего там. Живи и радуйся. Сегодня здесь, а завтра там. Светлая память… Вот так, брат. Хм… Мне бы вот тоже ворота поставить надо.

Пётр. Да и у меня работки хватает. Я вот потихоньку. Чужих нанимать – денег не наберешься. Я вот потихоньку. А куда торопиться? На тот свет всегда успеем. Все там будем.

Перхуров. Это ты как в воду… (Помолчал, сокрушенно покачал головой.) Да, брат. Не ожидал. Вчера приехал – и такие новости. Не к добру, говорят.

Пётр. А чего раньше-то не приехал? Я здесь недели две наслаждаюсь по выходным.

Перхуров. Да работы много. И там не бросить, и здесь невпроворот. (Увидел проходящую мимо Светлану Михайловну.) Здравствуй, Светлана. Ты чего это в чёрном?

Светлана. Мишеньку похоронила.

Перхуров (оторопело). Не может быть! Да что ты говоришь? Несчастье какое! Как же ты одна? Почему мне не сообщила? Всё же не просто так. За одной партой, ёлки-моталки…

Светлана. До тебя разве дозвонишься. Домашний отключён, на работе не соединяют. Занят ты уж больно очень. Не подступиться. Добрые люди помогли, а мне… я… Не спрашивай лучше. Я – ничего. И сорок дней уже… Всё Нелли, она. На ней. А я до сих пор в себя прийти не могу.

Перхуров. Ты подумай! Как же я-то не знал? Эх, Мишка, Мишка. Может тебе помочь чего? Ты говори, говори, не стесняйся. Я, сама понимаешь, сделаю. Ну, лады? Но-но-но! Ты это… не раскисай. Не раскисай, говорю. Держаться надо. Что же теперь поделаешь? Не вернёшь. Жизнь – она такая штука: ждёшь одно, получается другое. Все мы под Богом. Суетимся, всё нам больше всех надо. А главного-то не видим. А оно вот оно, рядом. В тишине, в зелёных листочках, в этом утре. Ай! Да что это я? Сама знаешь. Захар – вон та дача, третья от моей – тоже того… помер. Как ни посмотришь – мужик. Бабы – они везучее, что ли. Или напасть на мужика какая. От чего Миша-то?

Светлана. Сердце, сердце. Обширный инфаркт. «Скорую» долго ждали. До больницы не довезли. В машине и умер.

Появляется Нелли, высокая, стройная девушка.

Нелли. Здравствуйте Анатолий Аркадьевич.

Перхуров. Здравствуй, Нелли. Давненько не виделись. Совсем взрослая стала. Красавица. В мать пошла.

Нелли. Пойдём, мама.

Светлана. Уснул и не проснулся.

Нелли. Снова? Пойдём. Вы извините, Анатолий Аркадьевич.

Перхуров. Да… Как-то всё это… Был человек – и нет… Может, тебе машинку торфа подбросить?

Светлана. Ой, что ты! Куда мне одной. Не до огорода теперь. Всё на Мишеньке было. А мне теперь ничего не надо.

Нелли. Мама! Прошу тебя. Пошли. Нельзя тебе волноваться.

Светлана. Господи, это я виновата. Расплата, расплата. Я хотела как лучше. Пойдём, доченька.

Перхуров. Увидимся ещё.

Светлана. Увидимся, увидимся.

Нелли. До свиданья, Анатолий Аркадьевич.

Перхуров. Пока, пока.

Нелли. Ну сколько тебе говорить? Надо себя беречь. Ты как маленькая.

Светлана и Нелли, обнявшись, уходят.

Перхуров. М-да… Пойти, что ли, торф побросать?

Перхуров уходит за дом. Надя выносит ящик с рассадой, направляется к теплице. Из дома выбежал Славик.

Славик. Мам! Ты чего так рано? Помочь?

Надя. Не надо. Последний ящик. Не тяжёлый. Отец собирался ворота ставить. Ему помогай, а я сама разберусь.

Славик. Ворота? Будет сделано! (Прислушивается.) Данил уже пилит. (Кричит.) Данька, ты что, боишься на хлеб не заработать?

Надя. Не тронь его.

Тишину разрезала танцевальная музыка. Это Нелли вышла с магнитофоном. Славик увидел, подбежал к ней.

Славик. Привет. Потанцуем?

Нелли. Перебьёшься.

Славик. А ты ничего стала, ватрушка. Нет, пирожок с изюмом.

Нелли (продолжая танцевать). Кончай трёп. Кого из себя воображать решил? Смелый какой.

Славик. Я ж от чистого сердца! Без задних…

Нелли. Тусуйся в другую сторону!

Славик. Ну ты даёшь! Не подступиться. С другом детства! (Хохочет.)

Нелли. Гуляй, гуляй, братишка! Разинул варежку.

Вошла Светлана с ведром воды. Нелли выключила магнитофон, подошла к матери.

Мама, дай ведро. Чего мне не сказала? Тяжёлое. Нельзя же тебе!

Светлана. Да оно не полное, доченька. Не волнуйся.

Нелли. Не волнуйся! Все равно тяжёлое. (Смотрит в упор на Славика) Вот чего он ко мне пристаёт?

Уносит ведро в дом.

Славик. Здравствуйте, Светлана Михайловна.

Светлана. Доброе утро, Славик.

Славик. Шучу я! Просто шучу, без всяких там. Настроение хорошее. Эх!

Светлана. Шутишь, говоришь? Шути, шути. Да не от каждой шутки веселее становится.

Покачав головой, уходит в дом.

Славик. Я не волшебник! Только учусь.

Махнув рукой, идёт к своему дому. Из парника выходит Надя, поправляет тыльной стороной руки прядь волос.

Надя. Сынок, там банка с тушёнкой стоит на столе, открой, чайник поставь. Да! И яйца поставь варить. Мне совсем немного осталось. Закончу с рассадой. Отец скоро завтракать придёт. Он за домом работает.

Славик. Айн момент. Будет сделано. (Убегает в дом.)

Из-за дома вывернул Перхуров. Вид у него усталый. Подходит к жене.

Перхуров. Что, мать, всё копаешься? Я вот торф покидал. Натуральное удобрение. Чаем-то напоишь?

Надя. Славика послала поставить. А тебе надо бы поберечь себя. Нельзя перетруждаться. Не молодой уже. Что тебе Башилов говорил? А он врач от бога!

Перхуров. Что говорил, что говорил. Я чувствую себя – ого… как! (Вздохнул полной грудью, с наслаждением потянулся.) Вот для чего людям дача? Скажи, для чего?

Надя. Своё, без химии вырастить.

Перхуров. Сил набраться! От города – в себя прийти. К истокам своим прикоснуться. Мы все из этой вот природы, этой красоты и произошли. Мы – её дети, и она нас кормит, врачует.

Надя. Да, врачует. А у меня голова начала болеть. Как приеду сюда, кислорода надышусь, так и мучаюсь головной болью.

Оглядывает участок. Заметила сухие листочки. Оборвала. Подняла палку, из кармана передника достала красную ленточку, присела подвязать цветок. Перхуров направился -к сарайчику.

Перхуров. Дань, а Дань! Чего притих?

Из сарайчика вышел Даня. Он по-мальчишески худ, невысок, но с уже наметившимся мужественным выражением лица, заставляющим как-то сразу уважительно к нему относиться. В руках, узорчато выпиленная деревяшка.

Даня. Здравствуйте… Вот. (Протянул деревяшку.)

Перхуров (рассматривая). Да-а, брат… Даёшь. Даёшь стране угля! Талант! Ничего не скажешь, талант и все всё тут! Это для наличников? Ишь ты. Петухи какие! Откуда в тебе это? Брат мой, царство ему небесное, ничего этакого сроду не проявлял. Мать, а ну иди посмотри, что выделывает. Иди, иди! И как у тебя такая красота получается?

Даня. Не знаю. Как-то вот так. Само собой.

Перхуров. Да это же какая работа!

Подошла посмотреть Надя.

Надя. Молодец.

Перхуров. А я что говорю? Вот она, преемственность! Где-то там, в глубине веков, наши с тобой, Даня, предки отличались, а в тебе – проявилось. Взросло, как говорится, пышным цветом. Давай, давай, трудись! (Похлопал Даню по плечу.) В обиде не оставлю. Чего мать-то говорит? Небось в эксплуататоры меня записала?

Даня. Нет. Она не возражала с самого начала… и теперь…

Перхуров. Это она правильно. Я тебе помогаю развить дарование. Работай, говорю, не на страх, а на совесть. Для души, устал – иди на озеро, рыбу лови, загорай. Хотя и здесь можно. Ты из сараишки-то выходи на солнышко, сочетай приятное с полезным. Выходи, выходи, не стесняйся. Здесь и пили. А пока чайку пойдём попьём.

Даня. Спасибо. Я потом.

Перхуров. Давай, давай! Все вместе. Мы тебя ждём (Подходит к парнику, кричит жене.) Пошли, мать! Слышь? Я тебя жду. Кончай спину гнуть! Давай, давай быстрее!

Выходит Надя. Платок на её голове сдвинулся набок. Она вытирает руки о края фартука, щурится от солнца.

Тут с утра такие новости, понимаешь ли… Миша-то, оказывается, умер.

Надя (охнула). Да не может быть. (Присела на край ящика.)

Перхуров. Уж и сороковины справили.

Надя. Что же нас-то обошли? Не сказали. Нехорошо как-то. Светлане одной с дочкой… (Качает головой.) Кто бы мог подумать.

Перхуров. Обошли, обошли. Говорит, дозвониться не могла. Ни… не могла, а не захотела.

Надя. Вроде бы ты ему немало сделал. И дачу рядом помог, и дочку его в лучшую клинику устроил… Нехорошо.

Перхуров. Ладно, ладно, мать! Не на свадьбу же. Не попрощался, в последний путь не проводил, прощения не испросил, вот это – нехорошо!

Надя. Нехорошо, нехорошо. Ой, как нехорошо! Не к добру.

Перхуров. Да что ты, мать, каркаешь – не к добру, не к добру. Будет тебе верить приметам. Не бабка же? Слушай, я вчера Бориса на Невском встретил. Еду… Ба! Он… и не он. Вроде бы он. Остановил машину и бегом. Ели догнал! Он! Точно Борька! Скрывался, подлец. А тут я его и прихватил. Лет пять, а то и больше, пожалуй, да больше, не виделись… Так и живёт с Людкой. Тоже никакой благодарности. Если бы не я, так и ходил до конца жизни в холостяках, ёлки-моталки. Сегодня обещались приехать.

Надя. За язык тебя дёрнули?

Перхуров. Родная всё же кровь. Как-никак – племянник.

Надя. Седьмая вода на киселе. Ты лучше скажи, колодец завтра придут копать?

Перхуров. Ну ты заела, совсем мужика заела! Я же тебе говорил.! И деньги уже приготовил. Пятьсот рубликов. Замучила ты меня, совсем замучила. Ноешь, ноешь, понимаешь ли. Сам я не знаю, не стараюсь?

Надя. Да ладно тебе. Напомнить хотела.

Перхуров. Напомнила уже. Пошли. Чаю-то дашь?

Надя. А про Бориса чего раньше не сказал? Приготовились бы.

Перхуров грозно глянул на жену.

А что я не права? Не права, скажи?

Уходят в дом. Даня послушался совета Перхурова, разделся, пристроился у сарая работать. Подошла Нелли. Некоторое время наблюдает за ним.

Нелли (робко). Работаешь?

Даня. Нет, отдыхаю. Совмещаю приятное с полезным.

Нелли. Здорово! Дай я переведу этот узор. Ты их сам сочиняешь?

Даня. Как получится.

Нелли. Можно?

Даня. Ещё испачкаешься.

Нелли. В чём дело?

Быстро сбрасывает белые брючки, кофточку. Остается в купальном костюме. У неё прекрасная фигура, и она неотразима в своей юной прелести.

Я готова!

Даня (глянул и тут же отвёл глаза). Переводи, если не лень. У меня лучше есть.

Нелли. Давай в городе встретимся?

Даня. Для чего?

Нелли. Так… В киношку сходим.

Даня. Я работаю.

Нелли. Так после работы.

Даня. С работы чуть живой тащусь. Целый день у станка.

Нелли (сокрушённо вздохнула). А хочешь, я тебя после работы встречу? У проходной Балтийского завода? Время не терять. И пойдём.

Даня. Смотреть нечего. Такая ерунда идёт.

Нелли. Столько кинотеатров в Ленинграде! Подберу что-нибудь, а? Подходящее.

Даня. Тогда ладно. Валяй, если тебе не лень.

Нелли. Тогда, тогда…

Она, изогнувшись, потянулась за мелком, не удержала равновесия и оказалась на коленях у Дани. Тот инстинктивно прижал её к себе.

Даня. Ты что?

Нелли. Мелок хотела взять.

Даня. Возьми.

Нелли. Так ты не пускаешь.

Даня. Кто? Я?

Нелли (весело). Не я же!

Даня. При чём здесь я?

Нелли. Так ты меня держишь. Обнимаешь.

Даня. Я держу? Вот, смотри. (Развёл руки в стороны.)

Нелли (неохотно поднимаясь). Спасибо. А ты… это… реакция хорошая. Я бы грохнулась. Мерси! Странный ты. Другой бы целоваться полез. Не упустил бы момент.

Даня. Ты разочарована?

Нелли. Совсем уже?

Даня. Мне в армию осенью.

Нелли. А… тогда понятно. Боишься – не дождусь? (Смеётся.)

Даня. А дождалась бы?

Нелли. А вдруг?

Даня (серьёзно). Вдруг не считается.

Нелли. Шиз. Ну, шиз! Если в армию – и поцеловать нельзя? Знаешь, какие мальчики за мной бегают?

Даня. Пусть. Меня это не касается.

Нелли. А вот и врёшь! У тебя сердце готово было выпрыгнуть. Скажешь, я тебе ни капельки не нравлюсь? Ты разве не из-за меня ездишь к дядюшке вкалывать по выходным? Скажешь, нет?

Даня. Скажу – нет. Я работаю. Дядя мне платит. А мне деньги нужны.

Нелли. Да что ты! За деньги?

Даня. За деньги.

Нелли. Во даёт! А зачем тебе деньги? Столько. Ты же на заводе работаешь. Сколько там у тебя?

Даня. Нормально. Сто шестьдесят – средний.

Нелли. Неплохо… И у дядюшки четвертной?

Даня. Около того.

Нелли. Куда тебе? Прикид у тебя – не дай боже. На наркотики?

Даня. Ты что, спятила?

Нелли. Да нет… Я пошутила. Ты что, ни разу не пробовал?

Даня. Что?

Нелли. Ну сесть… Понимаешь… (Переходит на шёпот). На иглу, дубина?

Даня. Ну знаешь что! Извини, мне пора.

Встал, надел рубашку, направился к дому.

Нелли. Ты надолго? Я тебя подожду.

Даня (не оглядываясь.) Как хочешь.

Уходит в дом.

Картина вторая

Не успела Нелли пристроиться позагорать, как послышался рёв подъезжающих мотоциклов. На сцену выходят два парня со шлемами в руках.

Первый парень. Привет. Еле обнаружили. Пойдём, поговорить надо.

Нелли. И здесь сойдёт.

Второй парень. Раскудахталась. Сказано – идём. Курица.

Первый парень. Ладно. Оставь её. Времени в обрез. Короче… Фрэнк не хочет больше ждать. Должок гони. За тобой полкуска числится.

Нелли. Сейчас не могу.

Второй парень. Я тебе говорил. Кошка чёрная дорогу…

Первый парень. Заткнись! (Приближается к девушке.) Ты меня слышишь? Деньги гони!

Нелли. Ну нет у меня! Чего привязался? Говорю же – нет!

Первый парень. За товар платить надо. Мы как договаривались? Ты клялась, обещала, а теперь?

Нелли. Ну ещё недельку, а? Я придумаю что-нибудь.

Первый парень. Месяц и так дал. Ради Валерки. А ты злоупотребляешь. Нехорошо получается. Я тебя понимаю, сочувствую, но и ты пойми нас. Ты же знаешь, не от меня зависит. У Фрэнка большие неприятности, свирепствует. Мы тоже рискуем. Он и так без процентов дал. Так что… сегодня в десять у озера. Последняя цифра. И не дури! Поняла?

Нелли. Ну где я возьму?

Первый парень. А вот это нас не касается. Это твои дела. Впрочем, я жалостливый. Если ты в прорыве, то могу устроить. Ты мне нравишься. Ну… это… ночь и…

Нелли. Ну и скот ты!

Первый парень. Последний шанс. (Пытается поцеловать.) Слышишь?

Нелли. Гадина ты порядочная!

Первый парень. Ну как знаешь. Как бы не пожалела потом.

Кивнул второму парню. Тот подошёл, взял руку девушки чуть выше запястья, и Нелли застонала от боли.

Тише. Сегодня в десять у озера. Где ива. Последняя цифра. Если бабок не будет… Смотри, мы тебя предупредили. И не вздумай легавым стучать. Хуже себе. Усекла? Или тебе жить надоело? Фрэнк шутить не будет.

Нелли. Пусти! (Пытается вырвать руку.) Больно. Пусти, болван! Чтоб тебе…

Первый парень. Ладно, ладно… А ты язычок попридержи. Ещё понадобимся.

Нелли. Сдохну, а больше – ни разу! Я не для себя.

Второй парень. Не для себя… (Хмыкнул.) Знаю я, для кого. И не звякни ментам. Мы с тобой чикаться не намерены. Дошло?

Нелли. Пошли вон! Гады! Ублюдки… Твари!

Первый парень. Ну и работка! Такого наслушаешься, мама родная. Чао, бамбино! И чтобы без этих… Сама понимаешь. (Кивает второму.) Пошли отсюда. Придёт. Никуда не денется.

Через минуту взревели моторы, вздыбились на задние колёса, унеслись, оставляя запах гари и ещё чего-то, неуловимо разрушившего пьянящую чистоту воздуха, тишину загородного здорового утра, безмятежное щебетание птиц.

Нелли скорчилась в беззвучных рыданиях, царапая ногтями доски сарая, прижимаясь щекой к сухому теплу дерева.

Нелли (неразборчиво). У-у-у… А-а-а… На что я уродилась… Боженька… О-о-о… Не могу больше. Не могу.

На крыльцо вышел Даня, подбежал к Нелли, обнял, прижал к себе.

Даня. Ну-ну, успокойся. Они уехали? Я слышал мотоциклы… Пойдём отсюда.

Нелли. Подонки! Я бы таких из автомата! Скоты! Мразь!

Даня. Тихо, тихо. Успокойся. Всё… Хватит. Услышат же. Я тебя в обиду не дам. (Достает носовой платок.) Вытри слезы. Вот так. Вот и хорошо. Успокойся. Всё будет хорошо. Ты мне веришь?

Нелли. Не знаю, не знаю…

Даня (мягко, с силой). Пошли. Не надо, чтоб тебя видели… такую.

Уводит Нелли в сарайчик.

Картина третья

На сцене появляются Борис и Людмила. Он – субтильный, выше среднего роста, с бородкой. Она – с приятными чертами, округлыми формами. Оба одеты просто.

Людмила (оглядываясь). Вроде эта. Да. Сорок девять. Я же говорила. Издали видно! Как же… Перхуров – и неприметная дача. Не шик. Но и не из последних. Главное – место отличное. На возвышенности. Издали видно. Строится. Может, сам понимаешь, зря мы. У него туго с финансами?

Борис. Да ну? У меня с детства впечатление – от их из воздуха. Так говорили, во всяком случае.

Людмила. Да мало чего говорят. На чужой кусок не разевай роток. Деньги всякому тяжело достаются. Скажешь… ну… сборник ленинградских поэтов. И твои, мол, войдут.

Борис. Мои, допустим, могут и не войти. Это бабушка надвое…

Людмила. Может, в конце-то концов, без протеже можно? Говорила тебе – ходить надо, мозолить глаза, чтобы тебя в лицо! Привыкли к тебе! Ой, сил моих больше нет.

Борис. Не могу я, не могу! Ты знаешь! И… хватит!

Людмила. Хорошо. Успокойся, не можешь. Другие могут.

Борис (взорвался). Кого ты из меня хочешь сделать? Лизоблюда? Натура моя не та! Не та! Понимаешь? Из другой породы! Зачем душу травить? Да меня всего наизнанку выворачивает при мысли! Сколько можно говорить?

Людмила. Ну и сиди в нищете. Ходи в рваных штанах. Другие в сто раз хуже, и ничего. Печатают. Сиди, жди. Может, в ножки покланяются, а? Дорогой Боренька, мы вас умоляем, будьте так любезны, Мы бы вам были очень признательны, если бы вы соблаговолили предоставить несколько ваших замечательных произведений в нашем журнале. Ты этого ждёшь? Как же! Жди, жди. Не пройдёт и полгода…

Борис. Ну зачем ты меня по сердцу скребком ржавым? Прошу, не лезь в мои дела. Я работаю не для славы, черт дери! Я верю в свой талант, свою звезду. Верю! И в этом смысл!

Людмила. Ну зачем, скажи, я сюда ехала? Ссориться? Мы же обсудили. А ты трусишь.

Борис. Вот ещё!

Людмила. А видеть мне его – нож острый. Сам знаешь.

Борис. Да… Сейчас не то время и не то место. Извини.

Людмила. Вот всегда так! Успокойся. Ты весь вибрируешь, и мне передаётся. Заражаешь своим волнением. Расслабься, не нервничай. Ну вот. (Пытается заглянуть в лицо.) Ты что, ребёнок? Точно ребенок!

Борис. Я всё, я всё… Смотри – расслабился. Видишь? Как же ты меня понимаешь. Хорошая моя, единственная, неповторимая.

Людмила. Да нет, не совсем.

Борис. Что, что?

Людмила. Не совсем расслабился.

Борис. Откуда, ну откуда ты знаешь?

Людмила. По себе чувствую. Ладно, пошли уже. Мне тоже кое-что надо сказать ему.

Уходят в дом.

Картина четвёртая

В сарайчике у Дани порядок. В углу – мишень, сделанная из распила бревна. Нелли и Даня сидят рядышком на аккуратно сложенных досках.

Нелли. Х-холодно.

Даня. Возьми куртку.

Нелли. Да, нет, не надо. Обойдусь.

Даня. Перегрелась на солнце.

Нелли. Чего?

Даня. После загара всегда потом озноб. Надо согреться. (Осторожно накидывает куртку на плечи.)

Некоторое время молчат.

Нелли (кивает на мишень). Зачем тебе это?

Даня. Так…

Нелли. Тренируешься?

Даня. Разминаюсь.

Нелли. А ну ка, метни.

Даня. Неохота.

Нелли. Интересно… Попадёшь? (Встаёт, берёт нож. Прицеливается. Метнула.) Мазом! А ты? Метни, а? У меня не получилось.

Даня. Не хочется.

Нелли. Боишься… это… в моих глазах, что ли? Да? Брось. Мне как-то пофигу.

Даня встаёт, со спокойной снисходительностью берёт нож, прицеливается. Нож вонзается в центр мишени.

Нелли. Ух ты! Классно.

Даня. Могу со спины.

Встает спиной к мишени, с резким поворотом туловища мечет. Нож вонзается в середину мишени.

Вот так как-то. (Смущённо улыбается.)

Нелли (восхищённо). Тебе в цирк надо! Представляешь… смертельный номер! Я стою обнажённая, в одном купальном костюме… (Сбрасывает с плеч куртку, встаёт к мишени.) Костюм весь переливается блёстками, на запястьях браслеты, на ногах тоже. На веках – яркие тени, тоже с блёстками. Я смотрю на тебя гипнотическим взглядом. На губах – улыбка. Звучит мелкая дробь барабана – тата-та-та… Ты – в чёрном трико, чёрной полумаске, как Ален Делон в фильме «Чёрный тюльпан». Ты, кстати, чем-то на него похож… Берёшь с круглого столика нож, зритель затаил дыхание и… Зритель выдыхает – ха-а! Нож вонзается всего на полсантиметра выше моего правого уха, едва его не задев. Зал взрывается – а-а-а! И… снова тишина. (Глаза Нелли загорелись, щеки зарумянились.) Метни, а? Ну один разочек. Пожалуйста. А?

Даня. Ты совсем…того?

Нелли. Трусишь? Ну пожалуйста. Ты же ас!

Даня (с иронией). Ас. Тоже мне скажешь.

Нелли. Ас, ас! А мне себя хочется проверить. Испугаюсь? Способ избавить от страхов. Ну же!

Даня. Плохой способ.

Нелли. Для меня – самое то! Я в фильмах видела подобные трюки.

Даня. В фильмах и есть трюки, в цирке – тоже. Думаешь по-настоящему? Да кто бы стал рисковать?

Нелли. А ты как думал? Я верю, верю и переживаю.

Даня. Это твоё дело. Рисковая ты.

Нелли. Хорошо! Тогда давай проведём эксперимент, попробуем по-настоящему. У нас точно получится. Ну же! Итак… дробь барабана… Я смотрю в твои глаза, ты берёшь нож. Бери же нож!

Даня берёт нож.

Так… молодец. Спокойно, уверенно целишься и…

Неожиданно для себя Даня метнул нож. Нелли вскрикнула, зажмурила глаза, боится пошевелиться.

Даня. Всё! Концерт окончен! Зритель рыдает, ты в истерике.

Нелли бросается к Дане, бьёт его кулачками в грудь.

Нелли. Дурак! Дурак! Дурак! Зачем ты это сделал? Я же пошутила. Сумасшедший, придурок, ненавижу, ненавижу! (Рыдает.)

Даня. Сама просила. Успокойся. Всё же хорошо. Удачно получилось.

Нелли. Дурак, шизик, точно повёрнутый!

Даня. Успокойся. Если бы я в себе не был уверен, не поддался бы твоим дурацким фантазиям. Ну извини, извини меня. Дурак, конечно, дурак, а ты тоже хороша. Цирк тебе подавай. Успокойся, смелая ты, оказывается. Доказала и себе, и мне. Давай вытрем слёзы. Вот так. Ты же на меня больше не сердишься?

Нелли. Сержусь. Сержусь и ненавижу. А если бы ты промахнулся? Страшно подумать. (Снова заплакала.)

Даня. Не промахнулся же? Ладно, плачь. У тебя нервный срыв.

Нелли. Что я, маленькая? (Вытирает слёзы.)

Даня. Успокоилась? Молодец. Тогда… иди.

Нелли. Чего? Ты меня гонишь?

Даня (уклончиво). Мне работать надо.

Нелли. Работай. Кто мешает. И всё же ты… дурак! Самый настоящий дурак! Шуток не понимаешь.

Даня. Зачем ты так? Не хочешь нормально?

Нелли. Нормально? Я-то нормально, а вот ты… Это ты не такой, как все!

Даня. Я и не хочу как все.

Нелли (с иронией). Может, у тебя и цель есть?

Даня. Ну, скажем, есть.

Нелли. Надо же! Интересно знать. Какая, если не секрет?

Даня. Обыкновенная.

Нелли. Жениться, обзавестись детьми, денег накопить, колёса купить? М-м-м… что там ещё?

Даня. Детей людьми вырасти.

Нелли. А это как?

Даня. Честными, благородными, ответственными.

Нелли. Ха! Удавиться можно. Детей он собирается воспитывать. Шизик. Пай-мальчик! Надо же! И откуда ты такой выискался? С другой планеты? (Неожиданно кричит, размахивая руками.) Не верю таким как ты! Никому не верю! Все с виду чистенькие, а чуть копнуть – грязь и вонь, смердеть начнут! Изображают добреньких… там. Прикидываются. Я не права? Любого возьми. Хотя бы дядю твоего! Ты на него батрачишь за гроши, а он тебе красивые слова распевает. Я не права? А дача у него? Да он по блату всё! По знакомству! За государственный счёт! Ты мне, я тебе. Воровство одно кругом! Воровство и круговая порука! Да он, дядя твой, в зависимости всех держит, и маму мою. Сначала из-за меня. Я болела… он в клинику меня, к профессору пристроил. Папа не смог, а твой дядя – пожалуйста. А к этому профессору запись за полгода. Потом отцу лекарства импортные, дефицитные… И что думаешь? Просто так, по старой дружбе? Как же, держи карман шире! Разве такие могут за так, по доброте, без выгоды? Удавятся скорее! Я тебе скажу, я тебе такое скажу… Ночью проснулась – мама плачет и папе говорит: последняя надежда и осталась на него, на дядю твоего, значит. Доченьку спасать надо. Он её устроит к этому… светиле, а то, врачи говорят, потеряем. И плачет. Ты меня, Мишенька, прости. Даже если бы ты мне запретил, я бы вопреки твоей воле… это. Не запрещай, Мишенька, прости. Тебя люблю. Вот так! Такое услышала. Случайно. Я истерику тогда закатила. В клинику не хотела. Меня силой от смерти спасали. Лучше бы умереть. Весь мир другим стал. Всё перевернулось. И папа? Думаешь, ему легко было? От чего он так рано? Переживал. А виду не показывал. В себе держал. Мучился, и мама мучилась. Между ними Перхуров встал со своим могуществом. И это одноклассник! За одной партой сидели. Друг детства. Чего ещё? Несколько раз из дома убегала, скиталась где придётся. Всё равно было. Оцепенение какое-то. Безразличие. Ну… Понимаешь… Попала к ребятам… балдели, убивали время. Чувствовала – деградирую. Уйти – сил не хватало. Затягивает. Время, знаешь, так растягивается, растягивается, никаких мыслей, всё до фени. Клёво. Это когда наркотики. Сначала вино, а потом… Я пару раз попробовала, за компанию, всем вместе чуть счастливее стать. Мы же такие несчастные! Но я не совсем дура. Сразу прочухалась – куда ведёт. Завязала. Это Вовочка. Он спас меня. Он был уже того… два раза лечился. Вообще-то больница не особо помогает. Лежать там, говорил, не дай боже! Он меня увидел и влюбился. С первого взгляда! Таскался за мной, как пёс, в ногах валялся, умолял, проклинал судьбу. До меня любви, говорил, не испытывал, а тут любовь вдруг. Хотя я не особо верила. А ему захотелось жить, быть счастливым, жениться, иметь детей, как у всех. Но уже не мог. Поздно, говорит, ты пришла, спасительница. С меня клятву взял, чтобы я никогда ни под каким видом не употребляла наркотики. Следил, сцены устраивал, ругался. Я для себя сама решила – никогда, что бы там ни случилось. Жизнь же не даётся дважды. И прожить её… Деньги у него всегда водились. Родители у него из этих… Потом предки как-то узнали, перестали бабки давать, а он уже не мог и дня. Жалко мне было видеть, как он мучился. Я ему доставала… В долги залезла… А тут взяли легавые одного, через кого можно было… И всё! Он с ума сошёл. Корёжило его, трясло – жуть… Ломка началась. Не дай боже! Я смотрела на него и плакала. Представляешь, смотрю и реву, как дура. А чем помочь? «Скорую»? Он запретил. Когда наконец нашла кого надо, принесла… Он это… схватил ампулы, у него хватило сил самому, он всегда делал сам, только сам… Руки у него гуляли, тряслись… Может, не рассчитал, больше нормы, или ещё чего… Это я виновата! Не проследила. Надеялась на него, его опыт. Не могу! (Закрыла лицо.) Отец, а через неделю он… Единственный человек, которому я была нужна, который любил меня! В церковь начала ходить… Знаешь, вроде чуточку и легче. Помолюсь – и отпускает.

Пауза. Даня встаёт, берёт нож, с силой мечет.

Я всё! Поклялась. Мне бы только рассчитаться.

Даня выдёргивает нож, снова мечет.

Ты веришь? Я никому… Тебе вот, как на духу. Ты… ты мне веришь? Данечка, миленький… Я не могу, не могу! Боюсь, не выдержу. Я боюсь не выдержать.

Даня. Я не священник. (Мечет нож.)

Нелли. Я… Я думала…

Даня. Сколько ты им должна?

Нелли. Полкуска.

Даня. Сколько?

Нелли. Пятьсот, пятьсот рублей.

Даня. В понедельник получишь.

Нелли (недоверчиво). Откуда у тебя?

Даня. Неважно.

Нелли. Скажи правду, иначе не возьму.

Даня. У тебя выхода нет.

Нелли. Всё равно! Не хочу тебя подставлять.

Даня. Не волнуйся. Мной заработанные.

Нелли. Я тебе отдам. Не сразу, но отдам. Так откуда такая сумма?

Даня. Отцу на памятник откладываю. Мраморный. В понедельник тебе привезу.

Нелли. В понедельник поздно. Мне в десять сегодня. Последняя цифра. У озера. Знаешь… ива?

Даня. Да, поздно. У дяди разве перезанять…

Нелли. Дохлый номер.

Даня. Попытка – не пытка.

Нелли. Какой ты… (Напевает.) Как часто вижу я сон, мой удивительный сон, в котором осень нам танцует вальс-бостон.

Подходит к Дане, кладет руки ему на плечи, некоторое время молча танцуют… Неожиданно прижимается всем телом, обнимает, целует.

Картина пятая

На крыльцо выходят Перхуров с женой, Борис с Людмилой.

Надя. Выпили бы чайку с дороги.

Людмила. Спасибо, спасибо! Мы сыты.

Надя. Хорошо. Тогда попозже.

Перхуров. На озеро хотите сходить? Тут рядом. Да можно и здесь позагорать. (Горделиво оглядывается.) Пока ещё недоделано, но в общих чертах…

Из дома выбегает Славик.

Славик. Мам, давай цветы срезай. Время.

Надя. Может, ты? Не видишь разве? У нас гости.

Славик. Цветы, мамуль, по твоей части. Ты знаешь какие и сколько. (Подаёт садовые ножницы.)

Надя (недовольно). Ничего сами не могут. Плёнку неси!

Славик. Айн момент! (Убегает.)

Перхуров. Сын… Во какой, а? Надежда и опора! Для него и живу. Женился полгода как. Жену взял работящую, не белоручку там какую, а из деревни. Не тебе фигли-мигли. На днях ездил к тёще, жену отвозил, так и забор поправил, крышу подлатал. Чин-чинарём! Орёл!

Людмила. Молодец.

Перхуров. Парень что надо. На все сто. Высшее получил. Инженер-строитель.

Людмила. Хорош, хорош. Ничего не скажешь.

Перхуров. Знали, что делали. Мы брака не любим. Верно, мать?

Надя (отмахнулась). Да иди ты.

Перхуров (Людмиле). Фундамент посмотри. Из цельного камня. На века.

Людмила. А резьбу кто выполняет? В лучших традициях сделано.

Перхуров. Нравится? Вот так-то. Знай наших!

Возвращается Славик с плёнкой.

Славик. Мам, помоги мне. Вдруг не так сделаю.

Надя. Ладно. Пошли. (Мужу и гостям.) Я ненадолго.

Перхуров. Ждём, ждём. Как же без хозяйки?

Надя с сыном уходят.

Людмила. Так кто же мастер? Смотришь – и душа радуется.

Перхуров (неохотно). Да племянник мой. Вон Борька помнит – Данька. Ну, сын Мирона, брата моего.

Людмила. Да, Борис рассказывал, а не помню, видела ли… Он тогда совсем маленьким был.

Перхуров. Надо же! Живём вроде в одном городе, а видимся раз в сто лет. Так выходит. Что за люди. Мирон умер три года как, царствие ему небесное, вы болтаетесь по квартирам. С огнём днём не сыщешь. Чего родни чураетесь? Скажи кому – засмеют.

Людмила. Борису нужно уединение, чтоб не мешал никто. Для сосредоточения. Когда он погружается в это состояние, стихи, говорит, сами приходят. Так и льются, но достичь этого безумно трудно. Вот и приходится скрываться от родни, от друзей. Так что…

Перхуров. Ой ли! Печатают?

Людмила. Пока нет, но… в скором времени…

Перхуров. Так какого рожна? (Насмешливо.) Я-то думал, деньги лопатой гребёшь, может, и мне подкинешь? А, Борь? Дача да машина всё сжирают подчистую, все жилы вытягивают, чёрт их дери!

Борис. Вдруг дачу строить… возраст уже того…

Перхуров. Какие наши годы! Шестой год как на пенсии, а работаю. Не сидеть же сложа руки. След-то должен оставить какой. Моя половина так сюда и рвётся, дни считает. Мы ведь оба из крестьянских семей как-никак. Корни наши в деревне. И твои, Борька, значит, а ты вот, шельмец, стишки пописываешь. Чего ты там накалякал? Почитаешь?

Борис. Охота тебе?

Людмила. Почитает, почитает.

Перхуров. Само собой. Мы люди современные. Культурой интересуемся. В театры ходим, на выставки, литературу почитываем. Словом – в курсе. Нос по ветру…

Борис. Вот именно. Флюгеры – круть, верть.

Перхуров. А почему бы и нет? Время меняет обстоятельства. Все мы в некотором роде флюгеры.

Борис. Не надо равнять! Только вот не надо приравнивать… под одну гребёнку.

Перхуров. Да что ты понимаешь, молокосос! Видел ты что? Мал ещё старших поправлять, уму учить.

Людмила. Конечно, конечно. Ничего он не видел. И хорошо, что не видел.

Перхуров. Да ты бы тут же в штаны наложил. Не такие ломались. Ещё рассуждать смеет. Все вы горазды поговорить, а чуть что – в кусты. Молоко на губах не обсохло, а туда же!

Людмила. Что это за дерево? Как называется? Такие вроде бы как на юге растут. Боренька, принеси мне, дружочек, водички, пожалуйста. Пить хочу, умираю.

Борис неохотно уходит.

Ой, прелесть какая! Так как называется?

Перхуров. Туя.

Людмила. Туя, да, туя! Надо же. Прижилась?

Перхуров. Куда ей деться? Подрастут – как пирамиды стоять будут. А вот эти кусты… смотри. Я их завёз недели две как. Точно не угадаешь.

Людмила. На крыжовник не похоже. Что же может быть? Затрудняюсь.

Перхуров. Ещё бы! Небось в глаза не видела. Облепиха. Целебная ягода будет. Своя. Почище крыжовника.

Людмила. Да ну! Надо же! Первый раз вижу.

Перхуров. Знай наших! Это тебе не хухры-махры. А тут, смотри, клубника! В этом году ранняя. Наденька утром собрала, угостит со сливками.

Входят Надя. В её руках огромный букет, завёрнутый в целлофан. За ней – Славик.

Надя (сыну). Принеси, пожалуйста, – в кухне висит белая тряпка, с раковиной рядом. Найдёшь. Хорошенько намочи – стебли укутать. А я пойду, клубнички для гостей нарву.

Уходит.

Славик бежит исполнять просьбу матери, в дверях сталкивается с Борисом.

Славик. Привет! Не ожидал.

Борис. Здравствуй, молодёжь! В трудах всё?

Славик. Стараюсь. (Уходит в дом.)

Борис подаёт стакан с водой Людмиле.

Людмила. Спасибо. Тебя разве что за смертью… (Пьёт воду.)

Борис. Стакан мыл. Вода еле бежит.

Перхуров. А вон там скворечник. Смотрится? (Показывает рукой.)

Людмила (несколько смутившись). Снаружи – очень даже. Весёленькая раскраска.

Перхуров. Да ты иди, внутри глянь!

Борис. Государством не охраняется?

Людмила (Борису). Глупая шутка, извини.

Перхуров. Внутри – импортным линолеумом отделали стены, а пол – плиточкой выложили. Красота! Воду пока не подвели. Потом и в доме тёплый поставлю. Моя-то и зимой не прочь здесь жить. Вот так-то, такие пироги… Не сидели сложа руки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.