Виктория Лайт
Не учи меня любить

1

В четыре часа дня Кристофер Огастес Гэнджи возвращался к себе домой, распевая во все горло веселую песенку, которая доносилась из радиоприемника его небольшого грузовичка с парусиновым тентом. Был отличный июньский денек, теплый, но не душный, и от этого у Кристофера было особенно хорошо на душе.

Кристофер был высоким крепким мужчиной тридцати семи лет от роду, и у него были все основания считать себя счастливчиком. Единственный сын зажиточного фермера из предместья Гэлгема, штат Огайо, он значительно приумножил состояние отца и стал одним из самых процветающих скотоводов в округе. В двадцать восемь лет Кристофер женился на Марте Стокс, дочке владельца механической мастерской, которая принесла в его холостяцкий дом уют, тепло и комфорт, а также три грузовых «пикапа» и бессчетное количество постельного белья. В положенное время у Гэнджи появился горластый сынок, вылитый Кристофер, а еще через три года – дочь, тоже точная копия отца.

Каждый день, за исключением воскресений, Кристофер вставал в пять утра, плотно завтракал и отправлялся на свои фермы. Он сам не чурался физического труда, считая, что хозяину не зазорно поработать наравне с теми, кому он платит деньги. За день он успевал побывать на каждой из своих пяти ферм, понаблюдать за тем, как клеймят телят, сделать выволочку нерадивой доярке, договориться о поставках сена на следующий год или о покупке племенного быка-производителя. Дел было невпроворот. Но к четырем часам Кристофер непременно возвращался домой, где на просторной кухне его поджидал простой, но сытный обед, приготовленный умелыми руками Марты. Сама Марта вертелась где-нибудь поблизости – шила, штопала, скоблила, чистила, подметала. В большом доме у нее всегда находилось занятие, и Кристофер был рад видеть ее за работой.

Они часто и подолгу разговаривали, если, конечно, можно было назвать разговорами бесконечные рассказы Кристофера о том, как отелилась корова и сколько ему удалось выручить за стадо годовалых телочек. Марта внимательно слушала и кивала головой. Кристофер не спрашивал ее мнения и не ждал от нее ответа; не задавался он и вопросом, насколько ей интересны эти темы. Ему было достаточно этого молчаливого согласия с его словами.

Раз в неделю они посещали церковь и выслушивали проповедь, во время которой Кристофер отчаянно боролся с дремотой. По воскресеньям у них непременно был торжественный обед, для которого Марта пекла пироги с мясом или вареньем, и семья долго засиживалась за столом. Год шел за годом, и ничего не менялось в заведенном порядке семьи Гэнджи. Каждый день Кристофер съедал приготовленный Мартой завтрак и уезжал на ферму, а в четыре часа возвращался в своем потрепанном грузовичке домой и предвкушал вкусный обед.

Когда вдалеке показались ворота его дома, Кристофер Гэнджи прибавил газу. Ему не терпелось поскорее оказаться на уютной кухне, сесть на сколоченный собственными руками табурет и опрокинуть стаканчик ароматной вишневой наливки. Сегодня выдался на редкость тяжелый день, а, значит, он имеет право немного расслабиться.

Интересно, что приготовила на обед Марта? – размышлял Кристофер, ставя грузовик в гараж. Вчера была запеченная в духовке курица с яблоками, и у него слюнки текли при одном воспоминании о поджаристой хрустящей корочке. Какая умница моя Марта, думал он, идя от гаража к дому. Мало в Гэлгеме найдется хозяек, у которых так отлично выходит курица или пирог с телятиной и почками. А уж про ростбиф с кровью и говорить нечего… Когда Кристофер был голоден, он испытывал к жене самые возвышенные чувства.

– Марта, я дома! – громко крикнул он, хлопая входной дверью.

Грузно ступая, Кристофер пошел в ванную комнату, не замечая, что с его сапог на чистый пол падают комья грязи. Он дошел до второго этажа, стащил с себя потом и землей пропитанную одежду, кинул ее на двуспальную кровать, аккуратно застеленную зеленым атласным покрывалом, и заперся в ванной. Через десять минут Кристофер Гэнджи в новых штанах и рубахе, с порозовевшим от мытья лицом, спустился на кухню.

И замер на месте с открытым ртом, потому что ничего подобного он не видел за все девять лет супружеской жизни. Кухня блистала идеальной чистотой. Все кастрюльки и сковородки находились на своих местах, плита была выключена, а столовые приборы красовались в шкафу с прозрачными дверцами. Ничто не жарилось на плите, распространяя соблазнительные запахи, не пеклось в духовке, не шипело на сковородке. Марта не хлопотала у стола, нарезая хлеб или расставляя тарелки. Деревянный кухонный стол Гэнджи, в который Кристофер вложил немало труда, был абсолютно и безобразно пуст.

Кристофер почесал в затылке. Он не особенно быстро соображал, но отсутствие жены явно предвещало что-то плохое. Добродушное настроение покинуло его, в груди заворочался гнев. Марта, должно быть, сошла с ума, раз вздумала оставить его без обеда. Или она потеряла счет времени?

– Марта! – заорал Кристофер во весь голос. – Куда ты пропала?

Никакого ответа. Он беспомощно огляделся, словно ожидая, что сейчас жена как по волшебству выскочит из шкафчика с подносом, на котором разложена всяческая снедь. Но Марты не было и в помине, зато на холодильнике он заметил записку.

Кристофер! Обед в холодильнике. Разогрей. Ребята скоро вернутся из школы, проследи, чтобы они поели. Я вернусь не раньше десяти. Целую, Марта.

Кристофер захлопал глазами. Проследить за ребятами? Разогреть обед? Она что, издевается над ним? Да он даже не знает, как включается эта новомодная плита, которую купили по просьбе Марты! Но живот недовольно заурчал, и Кристофер открыл холодильник. Остатки вчерашней курицы, салат и пара картофелин – вот и все, что ему удалось обнаружить. Кристофер Гэнджи уничтожил все это в холодном виде, мрачно обещая себе как следует проучить Марту, как только она вернется домой со своей непонятной прогулки.

Грегори Донован, невысокий опрятный мужчина с острым носом и маленькими черными похожими на птичьи глазами, работал учителем в средней муниципальной школе в Гэлгеме, штат Огайо. Он преподавал американскую литературу и умел наводить страх на самых отъявленных хулиганов. Мистер Донован был требователен как к себе, так и к окружающим его людям, что не могло не наложить отпечаток на его внешность. В любую погоду он ходил исключительно в костюмах неброских расцветок, и даже на пикник по случаю Дня Независимости надевал галстук.

Миссис Донован была под стать мужу. Их легко было принять за брата и сестру – у обоих были заостренные черты лица, небольшие проницательные глазки и привычка склонять голову влево, слушая собеседника. Миссис Донован работала секретарем в Гэлгемском Аграрном Банке, и служащие никогда не позволяли себе отпускать в ее присутствии фривольные шуточки.

Грегори Донован был страстным театралом, и хотя репертуар культурного центра в Гэлгеме, штат Огайо, не соответствовал его изысканным вкусам, он старался не пропускать ни одного спектакля. Миссис Донован была его неизменной спутницей. Они всегда брали одни и те же места, в седьмом ряду партера и просиживали весь спектакль до конца, каким бы плохим он ни казался Грегори. Мнением жены он обычно не интересовался.

Для этих визитов у миссис Донован находилось парадное платье в крупную зеленую клетку, которое, несмотря на свою старомодную нелепость, очень шло ей. В этом платье, как отмечали многочисленные знакомые Донованов, Люсинда выглядела на все свои двадцать девять лет. В обычной одежде незнакомые люди считали ее ровесницей ее сорокапятилетнего мужа.

Люсинда была старшей сестрой одного из учеников мистера Донована. Они познакомились на очередном родительском собрании. Тихая скромная девушка выгодно отличалась от всех женщин, с которыми приходилось иметь дело придирчивому мистеру Доновану. Люсинда с открытым ртом внимала каждому его слову, послушно читала все рекомендованные им книги и на удивление здраво рассуждала о доме, браке и месте женщины в жизни мужчины. В такие минуты она казалась ему почти красавицей.

Грегори Донован начал понимать, что вторую такую женщину ему уже не встретить. По крайней мере, в Гэлгеме. Тихим сентябрьским вечером он сделал Люсинде предложение, которое, как и ожидалось, она немедленно приняла. Вскоре после свадьбы миссис Донован удалось устроиться на работу в Аграрный Банк, и приносимое ею жалование лишь укрепило Грегори в мысли о том, что он сделал правильный выбор. Не обузу взял он в дом, а надежного партнера и товарища, который честно выполняет свои обязательства и не пытается его обмануть.

Одним теплым июньским вечером мистер Донован спешил домой с чудесным известием. Он случайно узнал, что знаменитая нью-йоркская театральная труппа, гастролирующая в то время по Огайо, планирует заехать и в Гэлгем. Сердце Грегори трепетало от восторга. Неужели он наконец будет иметь возможность лицезреть признанных мастеров сцены и наслаждаться бессмертными произведениями классиков в исполнении настоящих талантов? Смущало мистера Донована лишь одно – они с Люсиндой планировали провести эту неделю у ее дальних родственников в деревне. Но он не сомневался, что жена не будет против, если он предложит остаться в городе. Ведь она любит театр не меньше его, а ее тетку они смогут навестить и позднее.

Мистер Донован ускорил шаг. Он жил в десяти минутах ходьбы от школы и никогда не ездил на работу на машине. Он тщательно следил за своей фигурой и считал хождение пешком отличным упражнением. Увидев свой аккуратненький, выкрашенный в голубой цвет домик в ряду таких же аккуратненьких голубых домиков, мистер Донован довольно улыбнулся. Он представлял себе радость Люсинды. Обычно в это время по пятницам он засиживался в школе допоздна, работая с отстающими, но в этот раз не утерпел и ушел с работы пораньше. Таким образом, ничего не подозревающую Люсинду ждал двойной сюрприз – его раннее возвращение и известие о гастролях театра.

С сияющим лицом мистер Донован вошел в холл, не забыв вытереть ботинки о коврик. Никакой грязи в доме – таков был его девиз.

– Люсинда, дорогая, я уже вернулся! – торжественно объявил он, зная, что жена услышит его, даже если находится в спальне на втором этаже – стены в домике были словно картонные.

– Люсинда, я пришел! – повторил мистер Донован через минуту, несколько озадаченный тишиной в доме. И снова никакого ответа.

Грегори внимательно осмотрел холл, словно Люсинда могла там спрятаться, прошел на кухню, заглянул в крошечную гостиную. Затем поднялся на второй этаж и воочию убедился в том, что Люсинды нет ни в спальне, ни в его рабочем кабинете. Существовал еще чердак, где мистер Донован хранил старые книги и подшивки газет, но и там Люсинды не оказалось.

Тогда Грегори спустился в холл и сел на диван, чтобы как следует обдумать это невероятное событие. Он принялся вспоминать дела Люсинды. Распорядок ее дня он знал не хуже своего. В шесть вечера в пятницу Люсинда должна быть дома, так как в этот день она работает до пяти. Никаких хозяйственных дел, требующих ее присутствия вне дома, у нее быть не могло – покупки они делали вместе в строго отведенные для этого дни. В пятницу, насколько мистер Донован знал, Люсинда занималась самообразованием: читала журналы и выписывала из них то, что он для нее пометил.

Насколько он знал. Грегори похолодел. Классический случай – занятой муж полагает, что в курсе, где в определенное время находится его жена и что она делает, а предприимчивая женщина на самом деле развлекается, посмеиваясь над супругом-простачком.

Повесив голову, Грегори Донован сидел в неосвещенном холле и терпеливо ждал, когда же его жена вернется домой. Наконец чуткое ухо школьного учителя уловило торопливые шаги по гравию дорожки. За пять лет супружеской жизни Грегори Донован успел как следует изучить походку жены и теперь не сомневался, что это Люсинда возвращается домой. Понятно, почему она спешит. Уже восемь часов, а в полдевятого он обычно приходит из школы по пятницам. Ей нужно поторопиться, чтобы подготовиться к его приходу. Сейчас она войдет и притворится, что сидела дома весь вечер как и подобает примерной супруге…

Свирепая улыбка появилась на губах мистера Донована. Все тайное когда-нибудь становится явным, и коварной жене не избежать справедливого возмездия! Он подскочил к двери и распахнул ее как раз в тот момент, когда Люсинда уже стояла на пороге с ключом в руке. Грегори появился перед ней как демон возмездия – маленькие глазки мрачно сверкали из-под нахмуренных бровей, уголки губ подрагивали, а жалящие презрительные слова океанской волной вздымались в его худосочной груди.

– Ох, как ты меня напугал, Грег, – легкомысленно рассмеялась Люсинда, не выказывая никакого испуга. – Почему ты сидишь без света?

И настолько этот тон не соответствовал ожиданиям мистера Донована, что он растерялся и отступил на шаг. А приглядевшись к супруге, изумился еще сильнее. Это была Люсинда и не Люсинда одновременно. Сердце Грегори Донована сжало неприятное предчувствие. На миссис Донован была надета короткая спортивная куртка, верх неприличия – брюки, а на голове красовалась возмутительная кепка. Ее волосы, всегда закрученные в приличный пучок на затылке, были неподобающим образом распущены. В руках Люсинда держала большой пакет.

– Где ты была? – только и смог выдавить из себя мистер Донован. Он был потрясен до глубины души. Неужели его жена в таком виде разгуливала по городу?

– В спортивном клубе. Играла в баскетбол, – невозмутимо ответила Люсинда. – А теперь дай мне пройти в дом, я устала как собака и жутко хочу есть.

С этими словами она оттеснила мистера Донована в сторону и шагнула в холл. Он остался стоять на пороге, разевая рот как вытащенная из воды рыба. Играла в баскетбол? Его жена? Устала как собака?

– Что за вульгарные выражения я слышу из твоих уст, Люсинда! – с негодованием воскликнул Грегори Донован, обретя дар речи.

Но Люсинда лишь возмутительно рассмеялась в ответ, продолжая копаться в холодильнике и совать в рот кусочки съестного.

В свои неполные тридцать пять лет Роберт Уайтчел был значительной фигурой не только в Гэлгеме, но и в целом штате Огайо. Он был председателем правления Национального Аграрного Банка и владел несколькими финансовыми компаниями. Истинные размеры его состояния были неизвестны никому из жителей города, кроме его поверенного. Уайтчелу принадлежал великолепный особняк в центре Гэлгема, который с гордостью показывали приезжим как местную достопримечательность. Жену Уайтчела возил в «кадиллаке» личный шофер. У них было шесть человек прислуги и настоящий дворецкий. Жители очень гордились своим выдающимся соотечественником и радовались тому, что он до сих пор не уехал из Гэлгема, хотя вполне мог позволить себе переезд в более фешенебельный город.

Миссис Уайтчел была хрупкой платиновой блондинкой с фарфоровой кожей и огромными голубыми глазами. Поговаривали, что в прошлом она была манекенщицей и вела себя более, чем свободно. Но это были лишь досужие выдумки. Китти Уайтчел, урожденная Фемиш, двадцать два года прожила в Рибстоне, что на самой границе между Огайо и Мичиганом. Тридцатилетний Роберт Уайтчел проезжал мимо в открытой спортивной машине и случайно увидел Китти, которая прогуливалась с подругами. Любовь поразила Роберта в самое сердце, изменив его планы на вечер и всю будущую жизнь. Он так и не попал на дружескую попойку по случаю помолвки одного из его приятелей. Вместо этого Роберт сделал первый шаг по дороге к собственной свадьбе.

Миссис Уайтчел завидовали многие. Она жила в любви и роскоши и не знала ни тяжелой работы, ни грубого обращения, ни денежных неурядиц. Ее охраняли от всех невзгод словно тепличное растение. Китти редко покидала надежные стены особняка, и лишь ее горничная точно знала, как жена самого богатого человека города проводит свои дни.

Роберт Уайтчел нежно любил жену и после пяти лет брака. Немало юных красавиц, всеми правдами и неправдами попавших в его банк на работу, пытались соблазнить его, но ни длинные стройные ноги, ни искусно обнаженные плечи не могли сбить его с праведного пути. Роберт не замечал никого, кроме своей Китти. Подразумевалось, что она отвечает мужу взаимностью, потому что он был симпатичен и богат, умел к месту пошутить и был готов исполнить любой ее каприз. В этом мире любят мужчин, обладающих и гораздо меньшим количеством достоинств.

Двадцать четвертого июня в среду Роберт Уайтчел проводил очередное еженедельное собрание ведущих работников своего банка, но мысли его были как никогда далеки от дел. Вечером его ожидала встреча с человеком, которого он когда-то считал своим лучшим другом. С Алексом Броуди Роберт учился в одной школе, затем в университете, и хотя в последние пять лет им почти не удавалось встречаться, они не теряли связь. Алекс был журналистом и успел объездить полмира, а Роберт женился на Китти Фемиш и окончательно осел в Гэлгеме.

Этим вечером Алекс должен был наконец навестить старого друга. Роберт предвкушал изумительные выходные. Радость была от того сильнее, что Алекс до сих пор не познакомился с его Китти. Роберт гордился красотой своей жены так, как будто она была его личной заслугой, и ему хотелось поскорее увидеть реакцию Алекса, когда он будет представлять ему Китти. Броуди сумеет оценить изысканную прелесть миссис Уайтчел…

В семь вечера Роберту удалось вырваться с работы. Он ждал Алекса около десяти, и у него было время как следует подготовиться. Подъезжая к своему особняку, Роберт пытался взглянуть на него глазами постороннего человека. Надежно, солидно и достойно – придраться было не к чему. Кованая ограда с современной системой охраны, небольшой ухоженный парк, в котором Китти так любит гулять, и сам трехэтажный дом, облицованный испанской мраморной плиткой, символ богатства и респектабельности, предмет зависти всего Гэлгема. Роберт остался доволен осмотром. Этот особняк лучше всего показывает, что его владелец кое-чего добился в жизни. Краснеть перед Алексом Броуди ему не придется.

Роберт оставил машину у парадного входа, зная, что о ней позаботятся, и неторопливо поднялся вверх по ступенькам. За последний год он немного расплылся в талии, но кто сказал, что тридцатипятилетний мужчина должен быть резвым и подвижным как мальчик в двадцать?

Входная дверь распахнулась еще до того, как Роберт дотронулся до кнопки звонка. Слуги в этом доме отлично знали свое дело. Не зря он платил им столько денег. Роберт улыбнулся величавому дворецкому с пышными седыми усами и поинтересовался, все ли готово к приезду гостя и где сейчас миссис Уайтчел. Китти была как обычно в своей комнате, и все его указания относительно приезда мистера Броуди были с точностью выполнены.

В прекрасном настроении Роберт поднялся в спальню жены. Возвращаясь домой, он всегда первым делом шел к Китти, чтобы поцеловать ее и расспросить о домашних делах. Обычно она сидела в библиотеке с книгой или отдыхала в спальне, что было для Роберта намного приятнее, потому что в таком случае влюбленный муж не ограничивался одним лишь приветственным поцелуем…

Радуясь тому, что Китти поджидает его в спальне, Роберт вошел в комнату и остолбенел. Спальня жены, всегда такая аккуратная и чистенькая, находилась в ужасном состоянии. Дверцы шкафов были открыты, повсюду валялась одежда, на полу грудой были навалены туфли всех фасонов и расцветок, а на туалетном столике сверкали драгоценности. Покрывало на кровати было смято, а тяжелая портьера была наполовину сорвана с карниза. Китти нигде не было видно.

Роберт схватился за голову. Здесь орудовали грабители? Или кто-то собирался в невероятной спешке? У Роберта засосало под ложечкой. Никто в дом не проникал. Дворецкий непременно доложил бы ему об этом. Следовательно, весь этот беспорядок устроен руками хозяйки…

Роберт внимательно посмотрел по сторонам. Если его догадка верна, то где-то здесь должна быть записка. Он вздрогнул. На туалетном столике, рядом с высыпанными из коробок драгоценностями, лежал небольшой свернутый листок. На ватных ногах Роберт подошел к столику и трясущимися руками развернул его. Невидящими глазами он вглядывался в знакомый почерк, а буквы расплывались и никак не желали складываться в слова, а слова – в предложения. Добрые пять минут Роберт читал короткое послание Китти, а потом опустился на пол и зарыдал в полный голос.

2

– Мистер Броуди прибыл, сэр, и ожидает вас в холле, – торжественно объявил дворецкий.

Как и подобает хорошему слуге он делал вид, что нет ничего особенного в том, что хозяин сидит в спальне жены среди разбросанных вещей и время от времени издает похожие на рыдание звуки. Роберт схватился за голову. Он совсем забыл о приезде Алекса. В его теперешнем состоянии ему меньше всего хотелось изображать из себя радушного хозяина, показывать дом, рассказывать о своих успехах, хвастаться, знакомить с женой…

Вспомнив, что знакомить Алекса было не с кем, Роберт чуть было не зарыдал опять, и только присутствие невозмутимого дворецкого удержало его от столь явного проявления чувств. Что бы ни случилось, он не должен позорить себя.

– Я сейчас спущусь, Джонсон, – кивнул он, пытаясь сохранить остатки достоинства. – Проследите, чтобы ужин был подан вовремя.

Джонсон наклонил голову и исчез. Роберт медленно поднялся и отряхнул мятый, с налипшими пылинками костюм. Можно было только предполагать, что подумает о нем Алекс, когда он таким пугалом появится перед ним. Но времени переодеваться уже не было. Нехорошо было заставлять гостя ждать, и Роберт направился в холл, чтобы приветствовать давнего друга.

Они не виделись более пяти лет, и несмотря на свои семейные неприятности, Роберт спрашивал себя, насколько изменился Алекс за это время. В университете он был заводилой во всех их проказах, да и потом, после окончания, никак не мог угомониться. В Алексе Броуди жил дух искателя приключений. Привелось бы ему родиться на несколько столетий раньше, он непременно был бы крестоносцем или пиратом, первооткрывателем или солдатом. Но Алекс Броуди был сыном двадцатого века и избрал для себя профессию журналиста. Он объездил почти весь мир, побывал во всех горячих точках планеты, несколько раз был на волосок от гибели исключительно из-за собственного безрассудства. Зато его статьи были нарасхват. Если под материалом стояла подпись Броуди, можно было не сомневаться, что он непременно привлечет к себе внимание.

Удивительно было то, что Алекс вообще иногда возвращался в цивилизованную Америку из каких-нибудь тайваньских или бразильских джунглей, но душа бродяги не позволяла ему долго задерживаться в одном месте. Броуди с легкостью менял вьетнамскую хижину на парижскую гостиницу, а техасского мустанга на индейскую пирогу. Он отчаянно сражался со скукой и нередко выходил победителем из этих схваток.

Непоседливость и привела сегодня Алекса в дом Роберта Уайтчела. Броуди загорелся идеей написать серию статей о жизни в американской глубинке и решил начать с родного штата. Ненасытного путешественника вдруг потянуло в знакомые с детства места, и он неожиданно появился в Огайо, удивив всех своих друзей.

– Ох, Алекс, как же я рад тебя видеть! – воскликнул Роберт, сбегая вниз по лестнице.

Радость от встречи с другом на мгновение заставила его забыть о его горе.

– Можешь мне этого не говорить, – широко усмехнулся Алекс и встал с дивана навстречу Роберту.

Мужчины обнялись. У Роберта перехватило дыхание, когда Алекс сжал его своими крепкими руками.

– Погоди, ты меня задушишь, – сдавленно рассмеялся он, пытаясь освободиться от стальных объятий друга.

– Извини, – смущенно пробормотал Алекс и немедленно расцепил руки.

– Какая у тебя силища, – с ноткой зависти пробормотал Роберт, отступая чуть назад, чтобы как следует разглядеть Броуди.

На первый взгляд Алекс мало изменился, разве что стал пошире в плечах и отпустил маленькую остроконечную бородку и усы. Это был высокий мужчина с темными вьющимися волосами и проницательным взглядом карих глаз с невероятно белыми белками. У Алекса всегда была смуглая кожа, а сейчас, после многолетнего пребывания в южных широтах, она загорела до такой степени, что его вполне можно было принять за араба. Джинсы ладно сидели на его стройной фигуре, и Роберт с тоской вспомнил о том, что он сам весит на пятнадцать килограммов больше, чем в годы учебы. Да и волос на голове со временем не прибавилось…

Что ж, Алекс Броуди всегда был красив, отметил про себя Роберт. Время и опыт только прибавили ему обаяния. Чувствовалось, что за его плечами многие мили исхоженных дорог, ночи, пропитанные терпким запахом опасности, лишения и тяготы, после которых человек становится сильнее и привлекательнее. Этот мужчина никогда не прятал голову в песок, а храбро встречал любой вызов. Он был проворен и крепок как дикий зверь. Он жил той жизнью, которая была ему по вкусу, и Роберт физически ощущал исходящую от него энергию.

И все же это был Алекс, веселый, беззаботный Алекс, всегда готовый нарушить правила и заставить земной шар вертеться чуточку быстрее. Никто не мог устоять перед его задорной улыбкой. Мужчины жаждали его дружбы, женщины – любви, и Алекс Броуди был в центре внимания везде, где бы он ни появился. Его нельзя было ненавидеть, ему было бесполезно завидовать. Алексом Броуди можно было только восхищаться, и стоя в холле своего трехэтажного особняка Роберт Уайтчел словно вернулся на двадцать лет назад и вновь ощутил себя безусым юнцом, который с обожанием смотрит на своего кумира.

– Что же я держу тебя в холле! – всплеснул руками Роберт, вспомнив наконец о своей роли хозяина.

Он показал Алексу его комнату, а затем они пошли в столовую, где их поджидал аппетитный ужин. Повар Роберта в тот день превзошел сам себя, и Уайтчел светился от гордости. У него есть, что продемонстрировать и рассказать Алексу. Теперь он не просто Роб Уайтчел, а уважаемый в городе человек, процветающий банкир, владелец нескольких доходных предприятий и этого прекрасного дома. Он богат и известен в определенных кругах, его ожидает блестящая карьера, у него красавица-жена…

При мысли о Китти Роберт помрачнел. Стоит уточнить – была красавица-жена. И к чему все его банки, компании и деньги, если он не смог удержать любимую женщину? Вот от такого, как Алекс Броуди, вряд ли бы ушла жена. Роберт не мог вспомнить ни одного случая, когда бы Алекса бросала женщина. Он всегда первым срывался с места, чтобы покорить новое сердце, и никогда не встречал отказа.

После ужина друзья перешли в библиотеку, где было очень приятно посидеть с бокалом коньяка и поболтать о прошлых временах. Но разговор о былых проделках не клеился – слишком тоскливые мысли одолевали Роберта. Все вокруг напоминало о жене. На простенке между двумя книжными шкафами висел портрет Китти в полный рост. Роберт заказал его известному художнику сразу после свадьбы. Китти была в розовом бальном платье, которое удивительно шло ей. Она задумчиво смотрела вдаль, и у Роберта перехватывало дыхание каждый раз, когда он смотрел на нее.

– Это твоя жена? – спросил Алекс, кивая на портрет.

– Да, – вздохнул Роберт.

Он все время ждал, когда же Алекс спросит его о жене. Ему не терпелось излить другу душу, но что-то мешало ему самому завести разговор.

– Красивая, – сказал Алекс, и сердце Роберта екнуло. Он гордился красотой Китти, но не мог не ревновать каждый раз, когда ею восхищались другие мужчины. Даже такой верный и испытанный друг, как Алекс.

Роберт достал бокалы, разлил коньяк. Ему хотелось побыстрее заговорить о том, что волновало его, и он надеялся, что спиртное поможет. Алекс искоса поглядывал на него и молчал. Он видел, что у Роберта что-то случилось, но жизнь приучила его не задавать ненужных вопросов. Имеющий глаза увидит сам, желающий рассказать непременно начнет говорить. Насколько он мог судить, неприятности Роберта вряд ли были связаны с делами. Чутье подсказывало Алексу, что проблема заключается в женщинах. Вернее, в одной-единственной женщине, которая с холодным достоинством смотрела на них с картины.

Это не вызывало удивления. Сильная страсть опасна. Тот, кто любит, рано или поздно обязательно будет страдать. Алекс знал, что Роберт безумно влюблен в свою жену. Конечно, можно было подумать, что раз она согласилась выйти за него замуж, то отвечает ему взаимностью, и для переживаний нет причины. Но Алекс слишком хорошо знал, что красивые женщины не всегда поступают так, как велит им сердце. Неизвестно, что сильнее нравилось этой юной красотке в розовом – сам Роберт или его деньги и положение в обществе.

– Знаешь, Алекс, – пробормотал Роберт, которому несколько глотков коньяка придали сил, – от меня сегодня ушла жена.

У Алекса чуть дрогнул уголок рта. Я так и предполагал, чуть не вырвалось у него. Но это было бы слишком жестоко по отношению к Роберту.

– Вы поссорились? – спросил он осторожно.

– Нет. – Плечи Роберта вздрогнули, словно он боролся с рыданием. – Вот, посмотри.

Он вытащил из кармана пиджака смятую записку и протянул ее Алексу.

Прости, Роберт, но я больше не могу жить с тобой. Наша жизнь превратилась в кошмар. Это невыносимо. Не ищи меня. Китти.

– И это все? – удивился Алекс.

Насколько он знал, обычно в таких случаях женщины бывают более многословны. Им нужно непременно объяснить, что именно не устраивает их в мужчине и что заставило их принять окончательное решение. Им требуется объявить всем, что их Арчибальд или Гарри храпит или пьет горькую или увивается за другими женщинами. Или что в их жизни появился наконец человек, который достоин их, который ценит и понимает малейшие порывы их чувствительных сердец. Если бы Китти оставила вместо записки толстую тетрадь, это было бы естественно и понятно. Немногословность ее послания сбивала с толку.

– Я не знаю, как я буду жить без нее, – пробормотал Роберт обреченно.

Он разглядывал носки своих ботинок, и весь его вид, поникший и растерянный, лучше всяких слов сказал Алексу, что это сущая правда.

– А ты что думаешь? – спросил Броуди. – Почему она так поступила?

Алекс подсознательно ожидал, что сейчас Роберт займется самобичеванием, упрекая себя во всех мыслимых и немыслимых грехах. Это было бы вполне в характере Роба. Но Роберт знал, что ему не в чем обвинять себя.

– Понятия не имею, – пожал плечами Роберт. – Я все для нее делал. Ни в чем ей не отказывал. Я думал, она со мной счастлива…

Его голос дрогнул. Против обыкновения Алекс был тронут. Роль брошенного мужа весьма незавидна. Бедняга обычно вызывает лишь многозначительные ухмылки, но горе Роберта было столь искренне, что могло пробудить сочувствие даже в каменном сердце.

– Тебе не кажется, что это обычный каприз? – предположил Алекс. – Может быть, она просто хочет чего-нибудь от тебя добиться?

– Ей стоило только попросить меня, – уныло проговорил Роберт. – Я был готов исполнить любое ее желание.

Алекс скривился. Так всегда и получается. Чем больше ты отдаешь, тем меньше получаешь взамен. Любому другому он посоветовал бы немедленно выкинуть красотку из головы и заняться поисками новой подружки. Нет ничего проще, чем вышибать клин клином. Вот только Роберту Уайтчелу этот совет не годился. Алекс слишком хорошо знал его. Роберта отличал спокойный, привязчивый нрав, и недельные интрижки были не для него. В университете Роберт с завидным упорством рассуждал о настоящей любви, несмотря на то, что приятели безжалостно подшучивали над ним. Он не хотел размениваться на мелочи и ждал ту единственную, которой сможет отдать свое сердце раз и навсегда.

И вот дождался на свою беду, мрачно подумал Алекс. Что нужно этим безмозглым девчонкам? Как можно было бросить такого славного парня… Он исподтишка оглядел на друга. Конечно, писаным красавцем Роберта никогда нельзя было назвать. А сейчас он сильно располнел, его светлые волосы заметно поредели на висках. Должно быть, с точки зрения женщин эти недостатки значительно перевешивают доброе сердце, ровный характер, живость ума и надежность. О, им гораздо больше по вкусу литой торс и белозубая улыбка, даже если за этим скрывается дурной нрав, тяжелый кулак и полное отсутствие интеллекта!

Алекс сердито взболтнул коньяк в бокале и сделал небольшой глоток. Как можно быть до такой степени слепой? Эта Китти прожила с Робертом пять лет. Неужели она не смогла понять, что за него нужно держаться обеими руками? Грош цена ей тогда.

Он перевел глаза на портрет Китти. Что она за человек? Природа часто обделяет красивых женщин умом, считая, видимо, что для жизненного успеха им вполне достаточно смазливой мордашки и точеной фигурки. Но Китти Уайтчел не походила на хорошенькую дурочку со стандартными золотистыми кудряшками. Или это художник приукрасил ее, добавив в ее красивые глаза выражение утонченной задумчивости?

Алекс призадумался. Что в этом меркантильном мире может заставить молодую женщину сбежать из богатого дома от любящего мужа? Вывод напрашивался неутешительный. Скорее всего, красавица подыскала себе сердечного дружка. В таких случаях женщина становится безжалостной как хищный зверь на охоте. Она влюблена. Все остальное не имеет значения. Какое ей дело до чувств покинутого мужа? Он может умирать от тоски, а она будет развлекаться с новым приятелем до тех пор, пока ей не надоест, или пока она сама не окажется брошенной. Сплошная любовь и ни капли порядочности! Алекс осуждающе покачал головой. Китти было прекрасно известно, как к ней относится Роберт. Как она могла просто так бросить его, ничего не объяснив?

– Я должен ее вернуть, – пробормотал Роберт. – Несмотря ни на что.

Он уже успел выпить в два раза больше Алекса, и потребность в самоконтроле для него отпала. В конце концов, перед кем он собирался притворяться? Алекс Броуди знает его как свои пять пальцев. От него не спрячешься. Да и разве в человеческих силах утаить боль, которая грызет его сердце изнутри? За что, Китти, за что? Неужели произошло нечто, о чем ты не могла со мной поговорить? Или в твоей жизни появился мужчина, ради которого ты забыла о долге, приличиях и растолстевшем муже?

До сих пор Роберт не позволял себе думать о том, что Китти могла убежать с любовником. Но раз вырвавшись из подсознания, эта робкая мысль не желала уходить обратно. С каждой секундой она смелела, превращаясь в твердую уверенность.

– Что если у нее другой мужчина? – тихо спросил Алекс, озвучивая его сомнения.

Роберт задрожал. Алекс видел, что он вот-вот разрыдается. Он быстро плеснул коньяка в его пустой бокал и заставил Роберта выпить. Что за безобразие! Крепкий здоровый мужчина на глазах превращается в развалину! Черт бы побрал этих вертихвосток с их капризами и куриными мозгами, которые заставляют мужчину рыдать!

Алекс хмурился и кусал губы. Ничто в мире не могло исторгнуть из него слез, но он не презирал Роберта за его слабость. В жизни любого мужчины бывают моменты, когда внутренняя боль становится настолько сильной, что сдерживаться невозможно. И тогда лучше забыть о том, что мужчины не плачут, и дать волю слезам, чтобы найти в них утешение…

– Мы должны все выяснить, – решительно сказал Алекс. – Куда она ушла и почему. Мы обязательно ее разыщем.

Роберт с надеждой посмотрел на друга. Он знал, что если Алекс Броуди берется за дело, то он непременно добивается успеха.

– Ты представляешь себе, куда она могла пойти? У нее есть здесь подруги, родственники? – спросил Алекс.

Он прекрасно понял, на что рассчитывал Роберт. Но дело ведь не в том, чтобы обнаружить, куда она ушла. Почему она ушла и к кому – вот в чем проблема.

Найти-то мы ее найдем, хмуро сказал себе Алекс. Только не станет ли Роберту после этого хуже?

– Есть у нее какие-то подружки, но их немного, – неуверенно ответил Роберт. – Китти очень нелюдима, она любила дома сидеть…

Алекс криво усмехнулся. С тихонями самые большие проблемы. Никогда не знаешь, что они выкинут в следующую минуту.

– Ты знаешь их адреса?

– Точно нет, – вздохнул Роберт.

Алекс только руками развел. Что тут скажешь? За красивыми женами нужен глаз да глаз, а Роберт даже не знает, где живут ее подруги! Из-за своей беспечности он теперь и страдает.

– Я полностью доверял Китти. Она ни за что не стала бы обманывать меня, – сказал Роберт, словно защищаясь от немого упрека Алекса.

Дело не в доверии, мысленно возразил ему Броуди. Было бы намного проще, если бы ты знал, с кем дружит твоя жена и чем она интересуется.

– Можно посмотреть среди ее вещей, – предложил он. – Или она все увезла с собой?

– Ничего она не увезла, – буркнул Роберт. – Но обыскивать ее комнату я не буду.

– Тогда заяви в полицию, – флегматично сказал Алекс. – У них есть свои методы, и они в два счета отыщут ее.

– Ни за что! – Роберт даже побагровел от возмущения. – Ты хочешь, чтобы завтра весь город судачил о том, что меня бросила жена?

Это было нечто новенькое. Алекс пристально вгляделся в лицо друга. Горе Роберта было неподдельно, но забывать о приличиях он не хотел.

– Для тебя так важно мнение окружающих? – спросил Алекс. – Важнее жены?

– Конечно, нет, – смешался Роберт. – Но я должен отыскать ее сам.

– Нужны хотя бы какие-нибудь зацепки. – Алекс развел руками. – Мы же не можем просто бродить по городу и надеяться, что встретим ее. С чего начинать поиски?

Роберт нахмурился. Ему казалось постыдным рыться в вещах Китти, но Алекс был прав.

– Хорошо, – вздохнул он. – Я сегодня же посмотрю ее вещи.

Алекс сочувственно потрепал его по руке. Не завидовал он Роберту. Страшно ничего не найти в комнате Китти, но еще страшнее найти то, что прольет свет на ее исчезновение. Женщины рассеянны по своей природе, и Китти вполне могла оставить какую-нибудь записочку, не предназначенную для глаз ревнивого мужа…

Вдруг Алекс непроизвольно зевнул. Роберт спохватился. Уже второй час ночи, а он все еще донимает приятеля своими заботами!

– Давай ложиться спать, – сказал он, вставая. – Я тебя совсем утомил.

Алекс ничего не имел против. Сегодня он больше ничем не мог помочь другу. Роберт проводил его до комнаты, а сам отправился в спальню Китти. Он знал, что ему этой ночью заснуть не удастся. Так почему бы не заняться делом и не поискать в вещах жены объяснение ее возмутительного поступка?

С рвением, достойным именитого сыщика, Роберт приступил к осмотру комнаты. Он перетряс всю одежду, открыл все ящики, обшарил все полки, даже простукал стены. Ничто не ускользнуло от его внимания – каждый уголок, каждый карман, каждая шкатулка были им тщательно обследованы. Но ничто не выдало секрет Китти, и Роберт был готов от отчаяния крушить все вокруг.

Нелегко было Роберту находиться в комнате, с которой было связано столько восхитительных воспоминаний! Китти почти ничего не взяла с собой. Ни роскошных платьев, ни драгоценностей, лишь несколько необходимых вещей. И это яснее любых слов сказало ему, как мало она ценила его подарки. Китти словно подчеркивала, что оставила позади все, что связывало ее с мужем. Она собиралась начать новую жизнь, в которой не было места для него…

Думать об этом было невыносимо. За пять лет супружеской жизни Роберт привык считать Китти частью себя. Он доверял ей свои сокровенные мысли, посвящал во все свои замыслы, рассказывал обо всем, что происходило с ним и интересовало его. Какие проблемы не сваливались бы на него, Роберт никогда не отчаивался. Он знал, что у него есть Китти, рядом с которой он успокоится и обязательно найдет выход из самой запутанной ситуации. Он заботился о ней, оберегал от всех неприятностей! Ни один муж в Гэлгеме не обожал так свою жену. Бросив его, она предала не только его любовь, но и нечто гораздо более ценное – его дружбу и доверие. Неужели он не заслужил даже объяснения? Все, что она сочла нужным – одна коротенькая записочка, из-за которой он вынужден переступить через свои принципы и обыскивать ее комнату!

Роберт стиснул зубы и принялся с остервенением швырять вещи Китти в шкаф. Эта женщина была для него всем! Других для него не существовало, хотя ему не раз приходилось выдерживать атаки незамужних красавиц Гэлгема. А ведь порой ему было очень тяжело удерживаться от соблазна… И годы семейной жизни ничего не изменили для него. Китти была по-прежнему так же желанна как и в первую брачную ночь, когда дрожащими руками он расстегивал тугие крючочки на ее белоснежном свадебном платье, до конца еще не веря в свое счастье. А сегодня впервые неизвестно почему ему придется ночевать в одиночестве…

Роберт изо всех сил ударил рукой по дверце шкафа. Резкая боль заставила его пошатнуться. Он шагнул назад, наступил на юбку Китти на полу, поскользнулся на гладком шелке и упал навзничь. Именно этого ему не хватало, чтобы окончательно осознать свое несчастье. Роберт раскинул руки и улегся на полу среди одежды Китти, не имея больше ни сил, ни желания, чтобы продолжать поиски.

Вдруг его правая рука нащупала что-то твердое под ворохом платьев. Роберт сел и вытащил из-под одежды маленькую записную книжку в черном кожаном переплете. У него неприятно засосало под ложечкой. Он неоднократно видел эту книжечку у Китти. Вряд ли она специально оставила ее здесь. Скорее всего, просто забыла ее, когда в спешке собиралась.

Роберт никак не решался открыть блокнот. Что может скрывать в себе безобидная на вид черная книжица? Адреса, телефоны тех, кто был дорог Китти, ее личные записи и планы. Отражение той части ее жизни, которая была закрыта для него. Какие сюрпризы поджидают его на этих страницах? Роберт сделал глубокий вздох как перед прыжком в воду и принялся листать записную книжку.

Читая, он постепенно успокаивался. Там не было ничего особенного – телефоны подруг, даты рождения, договоренности с косметологом и парикмахером. Обычные женские пустячки. На одной из страничек он увидел надпись «Поискать подарок Робу на годовщину свадьбы» и умилился. Славная девочка! Она всегда находила возможность удивить и порадовать его. Хотя наилучшим подарком для него было ее постоянное присутствие рядом с ним.

Перевернув следующую страницу, Роберт вздрогнул, и улыбка сползла с его лица. Там была одна-единственная запись. Число, время и инициалы М.Д. Роберт вернулся к списку телефонов. Никаких М.Д. там не было. Почему Китти не написала полное имя? Значит, ей было что скрывать?

Роберт стал смотреть дальше. Все то же самое – дантист, косметолог, портниха, подруги. А также встречи с таинственным М.Д., происходившие с завидной регулярностью, вначале раз в неделю, а потом все чаще и чаще. И нигде не было никакого упоминания о том, чем занимается этот М.Д. У Роберта внезапно разболелась голова, и он закрыл записную книжку.

Убедился? – с горечью спрашивал он себя. У твоей идеальной жены был любовник. Она бегала к нему на свидания и издевалась над тобой в то время, как ты умирал от любви к ней. Дрянь.

Роберт ругал про себя Китти самыми последними словами. Если он будет ненавидеть и презирать ее, ему станет легче. Может быть, случится чудо, и он перестанет любить ее. Но ни ненависти, ни презрения он не чувствовал – лишь боль, которая железным молотом била в его виски и сдавливала сердце тисками.

Китти и другой мужчина… Наверное, высокий и красивый. Сильный, мужественный, загорелый, с крепким подбородком, как в рекламе лосьона для бритья. Китти ведь заслуживает самого лучшего. Разве он пара для нее? Через несколько лет он окончательно растолстеет и облысеет, а она вечно будет хороша… Что за удовольствие быть карикатурным мужем ослепительной красавицы? Над ним бы потешался весь город. Он должен быть благодарен Китти за то, что она избавила его от такого позора.

Но самоуничижение также не помогало. Роберт задыхался от ревности и обиды, картины одна страшнее другой проносились у него в голове. Невозможно было сказать, что причиняло ему большие страдания – представлять Китти в объятиях другого мужчины или сознавать, что сам больше никогда не поцелует ее…

3

– Только инициалы? – уточнил Алекс, когда Роберт за завтраком рассказал ему о своей находке.

Роберт кивнул. Он провел всю ночь в спальне Китти и подремал лишь пару часов. Сейчас его бледное осунувшееся лицо как нельзя лучше соответствовало образу брошенного мужа, которого терзает ревность. Зато Алекс прекрасно выспался. Лишить его сна и аппетита не могли никакие переживания.

– И ты полагаешь, что это ее любовник? – продолжил Алекс, намазывая апельсиновый джем на еще теплую сдобную булочку.

Ему было бесконечно жаль друга, но вещи надо называть своими именами. Непонятные инициалы в записной книжке женщины, которая ушла от мужа, вряд ли означают что-то другое.

Лицо Роберта исказилось.

– А кто еще? – воскликнул он.

Алекс пожал плечами. Иных вариантов у него не было. Хотя он ясно видел, что Роберт не прочь потешить себя призрачной надеждой. Как приятно было бы предположить, что М.Д. – всего лишь новый парикмахер или талантливая портниха…

– Я ничуть не сомневаюсь в том, что она обманывала меня, – процедил Роберт сквозь зубы. – Как мне ни горько это сознавать…

– Что ты намерен делать?

– Убедиться во всем. – Роберт с остервенением принялся резать ветчину. – И оставить ее в покое.

Судя по решительному виду Роберта, можно было подумать, что он намеревался как минимум вонзить нож в сердце изменницы и ее дружка. Алекс покачал головой. Такой подход ни к чему это не приведет. Если он серьезно планирует оставить Китти в покое, то не лучше ли попытаться сделать это сейчас?

– В чем ты собираешься убеждаться? – спросил Алекс. – Или ты жаждешь познакомиться с ее дружком?

Роберт в раздражении кинул вилку на стол.

– Ты издеваешься надо мной? – ледяным тоном осведомился он.

– Ни в коем случае, – спокойно ответил Алекс. – Я просто не хочу, чтобы ты выставлял себя на посмешище, гоняясь за женой.

Роберт покраснел.

– Я не собираюсь за ней гоняться, – буркнул он. – Я всего лишь хочу знать, в чем дело!

– Отлично, – сдался Алекс. – Ты все узнаешь. Но ты хоть представляешь, как искать этого М.Д.?

Роберт молчал и ожесточенно кромсал свой омлет, из чего Алекс сделал правильный вывод, что никакого плана действий у него нет. Понятно, вздохнул он про себя. Значит, отдуваться придется мне. Роль главного сыщика обманутый муж любезно предоставляет своему другу. А попробуй найди человека только по его инициалам… Однако вслух иронизировать Алекс не стал. Роберт рассчитывает на него, и он привык приходить друзьям на помощь.

После завтрака чинный дворецкий принес Роберту почту на серебряном подносе. Эта сцена из жизни знатного лорда немало позабавила Алекса. Раньше он не замечал у Роба Уайтчела аристократических замашек. Алекс открыл было рот, чтобы пошутить над другом, но вовремя остановился. Роберт сейчас не в том состоянии, чтобы правильно воспринимать насмешки…

Газеты и стопку рекламных проспектов Роберт предложил Алексу, а сам занялся письмами. Алекс посмеивался про себя, глядя с каким важным видом Роберт вскрывает один конверт за другим, читает содержимое, еле заметно шевеля губами и делает пометки в своем ежедневнике. Он стал заправским бизнесменом, важным и деловым, но Алексу было немного жаль того веселого наивного парнишку, которым Роберт был раньше. Конечно, людям свойственно меняться с годами…

От нечего делать Алекс пролистал газеты и взялся за рекламные проспекты. Так, новая химчистка в районе, доставка пиццы за час, автомастерская Люка Эрча. Милая сердцу провинциальная тишь да гладь. Дальше… Алекс развернул ярко-красный листик на плотной бумаге.

Центр психологической помощи Мэй Делано призывает вас задуматься:

Вы считаете, что в вашей жизни чего-то не хватает?

Вы устали во всем соглашаться с мужем?

Вам кажется, что вы достойны большего?

Вы уверены, что вас не ценят и игнорируют?

Хватит жить по законам, которые вам навязывают мужчины. Вы можете изменить свою жизнь, если действительно захотите этого. Научитесь любить себя и радоваться каждому дню, не позволяйте мужчине подавлять вас. Освободитесь от оков! Станьте счастливой, ведь вы этого заслуживаете!

Второй месяц в Гэлгеме психолог Мэй Делано проводит консультации для женщин, уставших от рутины домашних дел и непонимания со стороны мужчин. Вы еще не были у нас? Приходите, и вы не пожалеете. Мэй Делано перевернет всю вашу жизнь!

Глупейшая листовка. Интересно, клюнет ли кто-нибудь на ее призыв? Алекс уже небрежно скомкал проспект, как вдруг ему пришла в голову одна идейка. Он снова развернул листик и пробежал глазами текст. Мэй Делано. М.Д. Совпадение? Алекс нахмурился. Бредовое предположение, но чем черт не шутит…

– Роб, – позвал он друга, – напомни-ка мне, сколько времени твоя Китти встречалась с таинственным М.Д.?

– Около двух месяцев, – не задумываясь, ответил Роберт. – А что?

– Кажется, у меня появилась версия по поводу этой личности, – медленно сказал Алекс и протянул Роберту рекламный проспект.

Роберт пробежал его глазами и удивленно посмотрел на друга.

– Причем тут этот бред?

– Мэй Делано, – лаконично сказал Алекс. – Инициалы совпадают.

– Ерунда, – фыркнул Роберт. – Китти никогда не ходила к психоаналитикам.

– Все равно стоит посмотреть, что это за центр, – упорствовал Алекс. – Судя по записной книжке, твоя жена вполне могла посещать какие-нибудь курсы…

Ведь регулярно посещают как раз врачей, а не любовников, с иронией добавил он про себя.

– Я бы знал! – вспылил Роберт. – Она мне ничего не говорила!

– А она вообще что-нибудь тебе рассказывала? – поинтересовался Алекс.

Круглое лицо Роберта пошло красными пятнами. Можно было подумать, что его от возмущения вот-вот хватит удар. Однако Алекс не сомневался в своей правоте. Роберт мог кипятиться сколько угодно, но было очевидно, что без ума влюбленный муж не так уж много знает о жизни своей обожаемой Китти.

– Что мы будем делать в этом центре? – буркнул Роберт после некоторого молчания.

– Не знаю, – беспечно пожал плечами Алекс. – Посмотрим, что там творится. Притворимся, что нам нужна психологическая помощь.

– Этот центр только для женщин, – брюзгливо возразил Роберт.

– Тогда придумаем что-нибудь другое! – Алекс уже начал выходить из себя. – Ты хочешь вернуть Китти или нет?

– Хочу. – Роберт часто заморгал, и его взгляд снова стал несчастным. – Но ты не знаешь этого города. К обеду всем станет известно, что я ездил к психоаналитику. На меня будут показывать пальцем. Не хватало только, чтобы они решили, что у меня проблемы.

Алексу показалось, что он ослышался. Сколько можно беспокоиться о мнении посторонних людей? Но Роберт смущенно отводил глаза и готовился отстаивать свою точку зрения.

– Мне в этом городе еще жить и жить, – оправдывался он. – И работать тоже. Я не могу допустить, чтобы надо мной смеялись.

– Хорошо, оберегай свою репутацию, – вздохнул Алекс. – Надеюсь, ты возражать не будешь, если я сам съезжу туда и все выясню?

Роберт закивал с такой готовностью, что у Алекса не осталось никаких сомнений в том, что он сам намеревался попросить его об этом.

Через два часа Алекс Броуди подъезжал к величественному зданию гэлгемской зерновой компании, в которой один этаж был арендован центром психологической помощи Мэй Делано. Предварительно Алекс уже успел переговорить с мистером Кэттлом, заместителем директора зерновой компании по общим вопросом, Дженни Фрэнчайз, секретарем компании, которая непосредственно занималась договором аренды, и охранником Бобби Шелтоном. Отзывы о новом гэлгемском начинании отличались редкостным разнообразием.

– Я безумно рада, что центр открылся именно в Гэлгеме! – восторженно воскликнула мисс Фрэнчайз на вопрос Алекса. – Раньше мне все время приходилось ездить в Йелстоу на разные психологические тренинги, а это было ужасно неудобно.

– Зачем вам тренинги? – изумился Алекс. Дженни производила впечатление здравомыслящей молодой особы, которой вряд ли требуется помощь психоаналитика.

– Ах, вы ничего не понимаете! – Мисс Фрэнчайз кокетливо замахала руками. – Это так помогает в жизни…Например, недавно я прошла курс «Как перестать краснеть в присутствии незнакомых мужчин» и совершенно избавилась от застенчивости!

В доказательство она бросила на Алекса такой красноречивый взгляд, что тот несколько опешил.

– То есть в центре Мэй Делано тоже обучают подобной ерун… таким вещам?

– Не совсем, – Дженни заметно погрустнела. – Пока там не особенно интересные темы – «Как научиться говорить «нет», «Как найти себя в этом мире», «Как заставить мужа уважать себя»… Мне это не очень нужно. Но Мэй обещала вскоре открыть курс «Привлеки своего мужчину», и я обязательно на него запишусь!

Тут Дженни белозубо улыбнулась, и Алекс поперхнулся. Какое счастье, что к тому времени, как мисс Фрэнчайз закончит свое обучение, он будет уже на безопасном расстоянии от Гэлгема!

Мистер Кэттл, начальник кокетливой Дженни, был более сдержан.

– Центр вовремя выплачивает арендную плату, а больше нас ничего не интересует, – сухо сказал он. – Мы в их деятельность не вникаем.

– Даже если сотрудники центра совершают что-нибудь противозаконное? – вкрадчиво поинтересовался Алекс.

Квадратная челюсть мистера Кеттла чуть дрогнула, но в целом он и ухом не повел.

– Ни о чем подобном мне неизвестно, – отрезал он. – Это какие-то психологические курсы для домохозяек. Безобидная болтовня, не больше.

Однако Бобби Шелтон, охранник, был с ним категорически не согласен.

– Сплошное безобразие, этот центр, – с чувством проговорил он, пряча в карман пять долларов, которые ему протянул Алекс. – Ничему путному их там не учат. Только нос задирать и на обязанности свои плевать. Я тоже вначале думал, что затея неплохая. Вроде как прикатила столичная дамочка наших дурищ развлечь, а заодно и деньжат подзаработать. И мне здорово, работа веселей пошла. Сидишь целый день за стойкой, носу на улицу не высунешь. А тут девчонок каждый день куча, и некоторые очень ничего попадаются…

Алекс закашлялся, возвращая замечтавшегося охранника на землю.

– Но не тут то было. – Бобби свирепо сверкнул глазами. – Они поначалу ничего, улыбались и даже знакомиться не отказывались, а после этих дурацких курсов как подменили всех. На меня и не смотрят, слова еле цедят, словно я не человек, а свинья грязная. И ничего удивительного в этом нет. Подсмотрел я тут случайно название одного курса…

Бобби наморщил лоб, пытаясь вспомнить незнакомое слово.

– «Ничтожность мужчин, или ты – королева вселенной», вот как, – возмущенно выдохнул он. – Можете представить себе, что у них в мозгах творится после такого, а, мистер?

Алекс присвистнул. Неужели его предположение насчет М.Д. оправдается? Китти вполне могла наслушаться подобных глупостей и сбежать от Роберта.

– Но это еще полбеды, – продолжал словоохотливый Бобби, – У меня есть брат, троюродный. Кристофер Гэнджи. Богатый, не чета мне…

Бобби завистливо вздохнул, вспоминая изумительный дом и фермы Кристофера. Алекс не торопил его. Пусть выскажется до конца.

– Его жена, Марта, всегда была отличной хозяйкой. И постирать, и приготовить, и в доме прибраться, и за детишками посмотреть. Горя с ней Кристофер не знал. А здесь походила на эти курсы… – Бобби пренебрежительно кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. – И такое началось… Обед Крис сам должен разогревать, потому что она, видите ли, увлеклась общественной жизнью. В один день у нее собрание, в другой – консультация у психолога, в третий она самообразованием занимается. Прошлая жизнь ей, видите ли, была не по вкусу! Тьфу.

Бобби с негодованием сплюнул на пол.

– Помяните мое слово, мистер. – Он помахал крючковатым пальцем перед носом Алекса. – Если так дальше пойдет, у нас в Гэлгеме все дамочки взбесятся, и жизнь станет невыносимой! Эта Мэй Делано всех их взбаламутит! Я вот тут жениться хотел, а как женишься, если невеста моя тоже на эти курсы бегать стала? Страшно.

Алекс призадумался. Матримониальные проблемы Бобби Шелтона мало волновали его. Зато история Кристофера Гэнджи была чрезвычайно поучительной. Китти Уайтчел могла пасть жертвой того же влияния, что и жена Кристофера.

– Слушай, Бобби, – Алекс небрежно облокотился на стойку охранника и понизил голос. – Но если все так плохо, почему вы попросту не выгоните эту шарлатанку из города?

– Так никто пока не понял, в чем дело, – лихорадочно зашептал Бобби. – Один Крис с моей помощью быстро разобрался. Но что тут поделаешь? Разве дамочки дадут ее в обиду? Они за нее горой. Моя невеста, Энни, только о ней и болтает. Мэй то сказала, Мэй се сказала… Противно.

Бобби весь скривился, как будто съел что-то кислое.

– А кто еще работает в центре? – спросил Алекс.

– В том то и дело, что никого! Все курсы ведет эта самая Мэй Делано и деньги гребет лопатой. Пять занятий стоят пятьсот баксов, представляете? Говорят, эта Мэй вся из себя специалист, дипломов стопка огромная, во всех университетах училась, кучу книг написала…

Алекс усмехнулся. Дипломированный специалист ведет курсы о ничтожности мужчин? Здесь стоит покопать. Даже если исчезновение Китти не имеет к этому центру никакого отношения.

– А как можно увидеться с Мэй Делано?

– Да она все время тут. – Бобби почесал голову. – У нее кабинет в самом начале коридора на втором этаже. Только она вроде мужчин неохотно принимает…

– Ничего, – лучезарно улыбнулся Алекс. – Меня она примет.

Он протянул Бобби еще одну пятидолларовую бумажку. Тот с удовольствием спрятал ее в карман. Побольше бы таких посетителей!

– Если вам понадобится помощь, мистер, вы только свистните, – важно сказал он.

Алекс похлопал его по плечу и быстро пошел к лестнице. Он ощущал азарт охотника и надеялся, что Мэй Делано не разочарует его и ему будет о чем написать первую статью из своей новой серии.

Центр психологической помощи находился в правом крыле здания. Поднявшись на второй этаж, Алекс увидел просторный холл, в котором стояли мягкие диванчики неброских расцветок и между ними низенькие столики. На выкрашенных в кремовый цвет стенах висели небольшие картинки. В нишах по обе стороны от входа стояли цветы с крупным мясистыми листьями в массивных желто-коричневых горшках, а ближе к окну был устроен маленький комнатный фонтанчик. Легкий шум воды действовал успокаивающе, равно как и мягкие краски интерьера, и негромкая плавная музыка, доносившаяся из приемника. Напротив фонтана была большая дверь. По столику секретаря, который стоял чуть сбоку, Алекс понял, что она ведет в кабинет Мэй Делано. Дальше холл переходил в широкий коридор, в котором тоже стояли диванчики. По обе стороны коридора располагались двери.

Все это Алекс успел разглядеть за пару-тройку секунд – помогла профессиональная, выработанная годами привычка. Глазеть по сторонам дольше он не мог, потому что сам был объектом пристального внимания. В холле были женщины. Когда он вошел, все как по команде перестали разговаривать и уставились на него. Двое женщин сидели за ближайшим к Алексу столиком и пили чай. Одна устроилась у фонтана и медленно водила пальцем по воде. У стены трое что-то очень увлеченно обсуждали за минуту до появления Алекса. Одна из них так и застыла с поднятой рукой, когда он неожиданно возник в дверном проеме.

– Чем я могу вам помочь? – холодно осведомилась секретарь за столиком.

Это была бледная веснушчатая девица с гладко зачесанными светло-рыжими волосами. В обычное время Алекс даже не посмотрел бы в ее сторону, но сейчас он призвал на помощь все свое мужское обаяние и шагнул к ней с обворожительной улыбкой. Он старался смотреть ей прямо в глаза и не обращать внимания на остальных женщин, застывших к немом ожидании.

– Здравствуйте! – произнес Алекс бархатным голосом, способным растопить ледяную шапку Северного полюса, а не только ледяное девичье сердце.

Уголки губ у рыжей чуть дрогнули, но взгляд по-прежнему остался колючим. Меня такими штучками не проймешь, говорил весь ее вид. Вот черт, выругался про себя Алекс. Действительно, какое-то царство амазонок. Но для того, чтобы лишить его самообладания, требовалось нечто большее, чем кислая физиономия.

– Вы отлично выглядите сегодня… Фрэнсис, – сказал он еще более ласково, заметив значок с именем на лацкане ее пиджака.

Девица растерянно заморгала. В ее обороне была проделана солидная брешь. Она привыкла отваживать неотесанных мужланов. С такими мужчинами, как Алекс Броуди, ей еще сталкиваться не приходилось.

– Чем я могу вам помочь? – повторила она свой вопрос, но уже совсем другим, гораздо более приветливым тоном.

Алекс качнулся на каблуках, засунув руки в карманы, и вдруг проворно опустился на стул перед столом девушки. Она завороженно следила за ним. За его спиной послышался негромкий гул голосов – дамы возобновили свою беседу. Это Алекса вполне устраивало. Ему хотелось, чтобы у его разговора с этой веснушчатой белочкой было как можно меньше свидетелей. Так будет легче воздействовать на ее неокрепшее сознание.

– Меня зовут Алекс Броуди, – представился он, изображая на лице искреннее восхищение. Фрэнсис тут же покраснела и опустила глаза. – И мне бы очень хотелось побеседовать с Мэй Делано.

– Она никого не принимает сегодня, – поджала губы девушка.

– Тогда почему они сидят здесь? – спросил он и небрежно кивнул в сторону женщин в холле, не отрывая при этом глаз от Фрэнсис.

– Просто, – пожала она плечами. – Общаются. Сегодня занятий нет.

Что-то вроде клуба или кружка, догадался Алекс. Во времена Диккенса дамы собирались и шили одеяла для бедных, а сейчас посещают психолога и гоняют чаи.

– Ясно, – протянул он. – То есть Мэй отсутствует?

Эх, не надо было ему так фамильярничать. Алекс моментально понял свою ошибку, когда увидел, как нахмурились брови Фрэнсис, а губы сжались в одну узкую прямую линию.

– Мисс Делано разбирает почту, – отчеканила она и занялась лежавшими перед ней бумагами.

Алексу намекали, что беседа подошла к концу. Но он намека не понял.

– Как жаль, – вздохнул Алекс, на этот раз совершенно искренне. – Работа вашего центра очень интересует меня и мне хотелось бы получить информацию, так сказать, из первых рук.

Настороженный, недоверчивый взгляд Фрэнсис был ему ответом. Но Алекса это не смутило.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.