Евгения Грановская, Антон Грановский
Особняк у реки забвения

Есть дом у синих озер.
И светлый ангел над ним.
И пристально смотрят глаза,
И взгляд их неутолим.

«Пикник»

© Грановская Е., Грановский А., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

Глава I

1

Холодная вода обожгла тело, в горле тут же перехватило дыхание. Поддавшись мгновенно обуявшей ее панике, она хотела всплыть, но, сделав над собой усилие, открыла глаза и попыталась разглядеть дно.

Дна не было. Понадобилось еще несколько сильных гребков, прежде чем она смогла разглядеть сквозь мутную пелену воды песчаное дно и лежащие на нем камни. В ушах застучало, виски сдавило, но она и на этот раз удержалась от всплытия.

Наоборот – рванулась вперед и ухватилась пальцами за камень.

Плащ! Почему на ней плащ? Разве она не сняла его, когда спрыгнула с объятого пламенем сухогруза в воду? Что-то замерцало на самой кромке ее сознания – какая-то мысль. Почти интуитивно она сунула свободную руку в карман плаща, нащупала в нем небольшой предмет размером с флакон дезодоранта, вынула его и поднесла к глазам.

Это был баллон для дыхания под водой. Она быстро вставила загубник в рот и нажала на кнопку. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Вода немного попадает в рот, но дышать можно. Главное, не паниковать.

Послышался приглушенный водой рокот. Скосив глаза наверх, она увидела большую тень, скользнувшую у нее над головой, и услышала отчетливый гул мотора. Вот тень пронеслась, и гул стал затихать.

Нужно еще немного подождать. Вдох-выдох… Вдох-выдох… Так, пора. Она сунула баллон в карман плаща и стала всплывать.

Гребок руками… второй… третий…

Вынырнув, она с хрипом схватила ртом воздух. Воздух ворвался в легкие, едва не разорвав ей грудь. Ноги ломило, руки налились свинцовой тяжестью.

Немного отдышавшись, она огляделась. Метрах в десяти от нее на волнах покачивалась резиновая лодка. Та самая резиновая лодка, стоя на которой моряки красили борт сухогруза. Вокруг на воде плавали обугленные обломки самого сухогруза.

Она подплыла к лодке и ухватилась руками за борт. Попыталась рывком подняться в лодку, но пальцы соскользнули с борта, и она вновь упала в воду. Повторила попытку, но снова безуспешно.

Несколько раз ей почти удавалось навалиться локтями и грудью на борт резиновой лодки, но удержаться в таком положении не хватало сил, а ноги отказывались слушаться.

Ее охватила паника. Боль в ногах исчезла. Это означало, что нижняя часть ее тела теряет чувствительность от переохлаждения. Еще несколько минут, и тело откажет совсем.

– Давай же! – хрипло, на выдохе скомандовала она самой себе. Из последних сил рванулась вверх – и, перевалившись через резиновый борт, рухнула на дно лодки. Удалось!

Немного отдышавшись, она, трясясь от холода, стянула плащ и кофту, оставшись в одном лифчике. Потом достала из локера лодки сухое одеяло и закуталась в него с ног до головы. В локере же нашла запаянный пластиковый пакет с едой и сигнальную мини-ракетницу с двумя ракетами. Отлично. Не бог весть какое оружие, но все же.

Понадобилось не меньше десяти минут, прежде чем тело начало согреваться, а силы – восстанавливаться. Она немного расправила плечи и огляделась. До темной полоски берега, виднеющейся вдали, километра два. Сгущались сумерки. Еще полчаса, и станет совсем темно. Это хорошо.

Прежде чем завести мотор, она выпростала из-под одеяла руки и обыскала карманы мокрого плаща. В одном нашла два брикетика – деньги в банковской упаковке.

Лодка двинулась с места. Подвесной мотор негромко урчал на малых оборотах. Легкий ветер и волны помогали ходу лодки.

Вот и берег. Она выключила мотор и насколько могла быстро надела кофту и плащ. Прикосновение мокрой, холодной ткани заставило содрогнуться и сжаться. Ничего. Главное, что жива, остальное приложится.

Одевшись, она рассовала по карманам плаща деньги, ракетницу и еду, затем спрыгнула в воду и затащила лодку на берег.

Ступив на твердую почву, она почувствовала боль в левой ноге. Задрала штанину и осмотрела опухшую ногу. Сильный ушиб. Плохо, конечно, но не смертельно. Вот доберется до надежного места, а там уже можно будет заняться ногой.

И вдруг ее словно током ударило: она же ничего про себя не помнит! Как ее зовут? Сколько ей лет, кто она и что произошло? Все, буквально все вылетело из памяти. От этого открытия у нее перехватило горло. Сердце заколотилось в груди, и она с шумом выдохнула воздух.

Ладно. Прежде всего – не паниковать. Нужно успокоиться и собраться… Так, отлично. А теперь – попытаться вспомнить.

Она напрягла память. Где-то на изнанке сознания замерцало смутное воспоминание, что за ней гонятся какие-то люди и хотят ее убить. Но кто такие ее преследователи и за что хотят разделаться с ней, оставалось только гадать. Казалось, ощущение погони подсказал ей инстинкт, а не память о реальных событиях.

Она снова попыталась вспомнить. В голове мелькали неясные образы. Вот она в маленькой лаборатории, оборудованной в отсеке сухогруза, – сидит, склонившись над пробирками и ретортами… Вот какие-то люди выталкивают ее из лаборатории… В руках у них автоматы с короткими стволами. Один из них поднимает автомат и бьет ее прикладом по голове…

Она поморщилась. По крайней мере, теперь понятно, почему так сильно болит голова. То, что она ничего не помнит, неудивительно: сначала контузия, потом переохлаждение. Вероятно, у нее ретроградная амнезия. Удивительно, как она вообще осталась жива.

Итак, она ученый. Вероятно, химик. Для начала хватит, а остальное – потом.

Интересно все же, плащ на ней ее собственный или нет? Если да, то она очень предусмотрительная женщина: микробаллон с кислородом и деньги – необходимый минимум для выживания. Жаль, что нет пистолета. Может, оружие все-таки было, но выпало из кармана при падении в воду?

Шагая по берегу, она услышала какой-то странный звук. Первым желанием было бежать, однако она сдержала порыв и, прихрамывая, осторожно двинулась на звук. Выйдя из-за деревьев, увидела большой черный джип «Хонда». Затем, раздвинув ветки рогоза, она разглядела двух мужчин, спавших в спальных мешках у догорающего костра. Рядом с костром валялись консервные банки, куски недоеденного хлеба и три пустые бутылки из-под водки «Столичная».

Мужчины сладко похрапывали во сне (их храп и донесся до нее), а несколько телескопических удочек лежали на рогатинах…

Несмотря на печальные и страшные обстоятельства, она не удержалась от улыбки. Мужчины вырвались на свободу – приехали на «вечернюю зорьку». Завтра утром опохмелятся, заедут на рынок, купят пару килограммов непотрошеной рыбы и, вернувшись домой, всучат «улов» женам.

Впрочем, не заедут. Потому что будет не на чем.

Проснутся горе-рыбаки часа через четыре. Этого времени ей должно хватить, чтобы покинуть границы области.

Она вышла из зарослей рогоза, доковыляла, морщась от боли в ноге, до одного из мужчин и осторожно обыскала карманы его жилетки. Ей повезло: в нагрудном кармане нашлась связка ключей с брелоком «Хонда».

2

Она ехала больше двух часов. Усталость жгла глаза, заставляла отяжелевшие веки опускаться. Поняв, что это может плохо кончиться, она собралась остановиться где-нибудь на обочине и прикорнуть полчаса, но вдруг увидела впереди неоновую вывеску: «Отель «У дороги».

Какое счастье, что в России появились придорожные отели! И как же вовремя попалась на глаза вывеска!

Она свернула с дороги, проехала еще триста метров и припарковала джип на стоянке.

Так. Теперь нужно привести себя в порядок.

Она протянула руку к зеркальцу заднего обзора и повернула его к себе. Из зеркала на нее глянуло молодое лицо. Правильные черты, смуглая кожа, карие глаза, копна густых темных волос. Лицо довольно симпатичное, но очень усталое, если не сказать изможденное.

Несколькими умелыми движениями она привела волосы в относительный порядок. Затем рукавом плаща стерла с лица пятнышки грязи. Не мешало бы подкрасить губы и подвести глаза, но нечем. Ничего, сгодится и так.

Она выбралась из машины, поставила ее на сигнализацию и зашагала к одноэтажной придорожной гостинице.

Колокольчик тихо звякнул, когда дверь открылась. За стойкой регистрации сидел лысоватый парень.

– Добрый вечер! – поприветствовала она его. – Мне нужен номер на две ночи.

Парень посмотрел на нее с интересом. Затем перевел взгляд на помятую одежду, тихо хмыкнул и сказал, поворачиваясь к экрану компьютера:

– Паспорт, пожалуйста.

– Простите, но у меня с собой нет паспорта, – сказала она, стараясь, чтобы голос не дрогнул от волнения. – Забыла дома.

Парень покосился на нее подозрительно и недовольно.

Она вынула из кармана влажную стодолларовую купюру и положила руку на стойку, сжимая купюру между пальцами так, чтобы парень ее видел.

– Знаете, тут такая история… Я возвращаюсь со свадьбы подружки. Гуляли целых три дня! – Она улыбнулась. – Честно говоря, я сейчас довольно туго соображаю. Сами понимаете.

Парень слушал ее с явным интересом.

– Давайте так, – продолжила она. – Сегодня вечером я позвоню подругам, и завтра они подвезут мой паспорт. За номер я заплачу вперед. Наличными. А это… – она указала взглядом на купюру, – вам. За беспокойство.

Парень быстро глянул по сторонам, взял влажную купюру и снова повернулся к монитору:

– Нужно заполнить регистрационную карточку. Ваши имя и фамилия?

– Анна… Семенова… – выпалила она первое пришедшее на ум имя и положила на стойку еще одну влажную купюру.

Парень пробежал пальцами по клавишам компьютера, затем снял с гвоздя ключ и протянул ей.

– Комната номер тринадцать.

– Спасибо.

Она собралась идти, но портье ее окликнул:

– Одну минутку!

Она остановилась. Парень смущенно улыбнулся.

– Я сменяюсь через двадцать минут. Не хотите вместе поужинать? На холме есть отличный ресторанчик с домашней кухней.

Она улыбнулась в ответ.

– Боюсь, что я слишком сильно устала.

– Понял. Тогда… может быть, завтра?

– Почему бы и нет? – улыбнулась она ему самой мягкой и многообещающей из улыбок, на какую только была способна.

Номер оказался скромным, но чистым. Кровать, комод, стол и стул. На прикроватной тумбочке – лампа.

Сев на кровать, она обхватила голову ладонями и тихо проговорила:

– Думай, милая, думай.

Есть ли у нее преимущества? Есть, и их два. Во-первых, преследователи не знают, что она жива. Во-вторых… Во-вторых, она умна.

Пусть у нее амнезия, но все же она – ученый, светлая голова. А светлая голова в жизни полезнее мускулистых рук и быстрых ног.

Что обычно делают в таких ситуациях беглецы?

Она напрягла память. Все ее познания о «жизни в бегах» были почерпнуты из фильмов и книг. А в фильмах и книгах беглец первым делом менял внешность.

Пожалуй, дельная мысль. Вряд лиим придет в голову искать ее. Но кто-нибудь из знакомых может случайно наткнуться на нее и узнать. Такую случайность и следует исключить.

Сняв с себя влажную одежду, она приняла горячий душ и наконец-то согрелась. Затем обработала ссадину на ноге йодом и заклеила ее пластырем, который так же, как и йод, нашла в аптечке.

Вернувшись в комнату, она достала деньги из карманов плаща и пересчитала влажные купюры. Двадцать тысяч долларов, по десять в каждой пачке. Не хватает только двух сотен, отданных регистратору. Распаковав деньги, она направилась с ними в ванную. Там вывалила деньги в бак сушки для белья и нажала на кнопку таймера.

Ну, вот. Теперь нужно поспать и восстановить силы.

Через десять минут глубокий сон овладел душой и телом беглянки.

3

Преследователей было двое. Первый – высокий, ухоженный, в дорогом плаще, с холеным, гладко выбритым лицом. Второй – приземистый, широкоплечий и коренастый. Слишком большая нижняя челюсть и глубоко посаженные глаза делали его лицо отталкивающим.

Высокий тщательно осмотрел траву.

– Она не могла далеко уйти, – сказал он.

– У нее была хорошая фора, – возразил коренастый.

– Да. Но она наверняка ранена. Взгляни на след. – Высокий указал пальцем на едва различимые оттиски на береговом наилке. – Явно прихрамывает на левую ногу.

– Я уже обзвонил все клиники в радиусе двухсот километров и описал ее приметы, – сообщил коренастый. – Если она подастся в клинику, мы ее возьмем.

Высокий прищурил голубые глаза и задумчиво проговорил:

– Она умна. Возможно, попытается изменить внешность.

– Вряд ли она будет с этим спешить, поскольку уверена, что мы считаем ее мертвой, – снова возразил коренастый.

– Она будет действовать по схеме и захочет исключить всякую случайность. Вот что… – Высокий выпрямился. – Обзвони гостиницы и кемпинги. А я займусь пластическими хирургами. В городе три официальные частные клиники, занимающиеся пластикой лица. Наверняка есть и подпольные. Попытаюсь на них выйти.

– Она хорошо знает город? – поинтересовался коренастый.

– Вполне возможно, – ответил высокий.

4

Город, чисто вымытый осенним дождем, встретил ее свежестью и прохладой. Он был похож на свежевыстиранную, накрахмаленную рубашку.

Поменяв пять стодолларовых бумажек на рубли, она зашла в бутик и купила новую одежду, а от старой избавилась, выбросив ее в мусорный бак.

Примерно час потратила на то, что бродила по улицам и выискивала в толпе прохожих подходящую женщину. Наконец ей повезло. Увидев смуглое, худощавое лицо с правильными чертами лица, она последовала за девушкой.

В переполненном автобусе она незаметно сунула руку в сумочку девушки, достала паспорт и переложила его в свой пакет.

Теперь у нее был документ.

Утром, выспавшись и чувствуя себя уже вполне сносно, она тщательно продумала свои действия. Правда, периодически накатывали приступы паники, но с ними ей удавалось справляться.

В центре города она зашла в салон красоты. Новая прическа слегка изменила ее внешность, а маникюр и питательная маска для лица помогли ей снова почувствовать себя женщиной.

Подождав, пока мастер закончит стрижку, она ненавязчиво поинтересовалась:

– Как думаете, может, мне изменить форму носа?

– У вас прекрасная форма носа, – с улыбкой сказал мастер.

– А если я все же захочу… Посоветуете хорошего пластического хирурга, который к тому же недорого возьмет?

Мастер задумался.

– Если вы подождете в приемной, я могу навести справки.

– Я подожду.

Не успела она допить свой кофе, как мастер вернулся и сообщил:

– Есть хороший хирург – Игорь Лагутин. Вот его телефоны и адрес клиники.

Она взяла протянутый листок и с улыбкой поблагодарила мастера. А спустя час уже сидела в приемной доктора Лагутина, невысокого, моложавого мужчины лет сорока пяти, с лысоватой головой и умными черными глазами.

– Что именно вы хотите? – вежливо осведомился врач.

– Я хочу изменить лицо, – честно ответила она. – Так, чтобы меня нельзя было узнать.

– Могу я поинтересоваться, для чего вам это?

Она сделала несчастное лицо и проговорила с горькой усмешкой:

– Я недавно развелась. Бывший муж преследует меня и грозится убить. Адрес и имя я сменила, теперь хочу изменить лицо. Это возможно?

– Гм… – Доктор прищурил черные глаза. – В наше время все возможно. Но нужно ли? У женщины есть масса способов изменить внешность, не прибегая к пластике лица.

Она качнула головой:

– Нет, доктор. Всегда найдется кто-нибудь, кто тебя узнает, даже если ты натянешь клоунский парик и разрисуешь лицо масляными красками. Я хочупо-настоящему измениться.

Доктор задумчиво наморщил лоб.

– Вижу, вы подходите к делу серьезно. Что ж, я могу сделать вас неузнаваемой. Но это будет дорого стоить.

– Сколько?

Он оглядел ее лицо внимательным, цепким взглядом.

– Так… Нос мы трогать не будем. Можно чуть-чуть изменить форму подбородка и разрез глаз… Операция вам обойдется примерно в шесть тысяч долларов.

– Что ж, цена меня устраивает, – кивнула она и улыбнулась. – Только, пожалуйста, не делайте из меня уродину.

– Я смоделирую вам новое лицо на компьютере, и вы сами посмотрите.

– Вот было бы здорово!

Доктор повернулся к компьютеру. Спустя минуту на экране монитора появилось ее лицо – в фас и профиль. Маленький курсор, повинуясь движениям руки доктора, перемещался по экрану и корректировал изображение.

– Брови слегка приподнимем. Вот так… – комментировал Лагутин. – Теперь веки… Видите – разрез глаз изменился… Линию подбородка сделаем мягче… Примерно так. Ну вот, готово. Взгляните!

С экрана монитора на нее смотрела незнакомая красивая женщина.

– Отлично! – выдохнула она. – Как скоро вы сможете сделать операцию?

– Не раньше следующей недели.

Она решительно покачала головой:

– Нет, нужно быстрее.

– Но…

Вынув из сумочки деньги, она положила их на стол:

– Это за операцию. А это… – к первой пачке прибавилась еще одна, поменьше, – за срочность.

Доктор посмотрел на деньги и нахмурился.

– Думаю, я смогу прооперировать вас через два дня, – сказал он наконец. – А сегодня и завтра мы проведем кое-какое обследование.

5

Девятичасовой сон помог ей восстановить силы. Она приняла душ и омыла лицо ледяной водой, как учил доктор Лагутин. После операции прошло четыре дня. Отеки заметно спали, и когда она глянула на себя в зеркало, увидела в нем женщину, которую, несмотря на синяки, вполне можно было назвать симпатичной.

Чувства утраты она не испытывала, поскольку амнезия еще не прошла и она плохо помнила себя со «старым» лицом.

Ей снова захотелось курить. Она уже потянулась к сумочке за сигаретами, когда вспомнила предупреждение доктора: «В ближайшие две недели – никаких сигарет! Никотин сужает сосуды и мешает заживлению».

Она с досадой выпустила пачку «Мальборо» из пальцев. Снова оглядела свое лицо и снова нашла его вполне привлекательным. Пожалуй, теперь можно покинуть город, уехать на восток, снять номер в гостинице небольшого городка и попытаться понять, что делать дальше и как восстановить память.

Жаль, что амнезия не проходит. Ей бы сейчас не помешали надежные друзья. Интересно, есть ли у нее такие? Должны быть. Друзья есть у всех, даже у самых отъявленных мерзавцев.

За окном послышалось урчание мотора. Она напряглась. Машина проехала под окнами и укатила дальше.

Из груди вырвался облегченный вздох. Все-таки хорошо, что она сняла квартиру. В отеле ей было бы значительно беспокойнее.

Едва она успела одеться, как в дверь позвонили. Потом еще – дольше и настойчивее.

Несколько мгновений она стояла посреди комнаты, с изумлением глядя на дверь. Затем, ступая мягко и бесшумно, сдвинулась с места, но вдруг остановилась. Лицо ее окаменело от ужаса: двое незнакомцев уже стояли в прихожей.

Один из них, рослый, широкоплечий блондин в светлом пальто, отчетливо и холодно проговорил:

– Не делайте резких движений. Мы ваши друзья.

Он дал знак своему спутнику, крепкому темноволосому парню, и тот молча вышел из квартиры.

– Моя фамилия Логинов, – сухо сказал блондин, в упор разглядывая ее. – Мы можем поговорить?

– Я вызову милицию, – севшим от страха голосом пробормотала она.

Мужчина усмехнулся и покачал головой:

– Это вряд ли. Идемте в гостиную.

Она хотела возразить, но, поняв, что возражения ее не будут иметь никакого значения, послушно прошла в гостиную и опустилась в кресло.

Логинов сел на диван и снова, еще пристальнее, вгляделся в ее лицо.

– Вас почти невозможно узнать, – сказал он. – И все же я нашел вас.

– Зачем? – севшим от страха голосом спросила она.

Логинов прищурился:

– Меня послали ваши друзья. Они хотели, чтобы я защитил вас.

– Друзья? Кто они?

– Те, кому вы в свое время сильно помогли.

Она потянулась к карману кофты за сигаретами.

– Только без глупостей! – Логинов вынул из кармана пальто пистолет и положил его себе на колено.

Она взглянула на пистолет и тихо пролепетала:

– Вы утверждаете, что вас прислали мои друзья, а сами угрожаете мне пистолетом?

– Для вашего же блага, – отчеканил он.

– Убьете меня для моего же блага?

Логинов дернул щекой.

– Бросьте. Если бы я хотел вас убить, вы бы давно уже были мертвы. Внизу ждет машина. Я приехал, чтобы забрать вас.

– А если я не поеду?

– Вам будет только хуже. Я нашел вас. Значит, найдут иони. А они не станут с вами разговаривать.

Она хотела сказать, что понятия не имеет, что здесь происходит и кто такие «они», но не успела. Громко щелкнуло оконное стекло, и Логинов, схватившись за грудь рукой, повалился с дивана на пол.

Она вскочила на ноги, но Логинов хрипло крикнул:

– Ложитесь!

Она быстро опустилась на пол, и в то же мгновение что-то просвистело в воздухе, и ваза, стоявшая на столе, разлетелась вдребезги.

– Уже… нашли… – прохрипел Логинов. На его светлом пальто растекалось кровавое пятно. Мужчина хотел еще что-то сказать, но глаза его закрылись.

– Не выключайтесь! – крикнула она, схватив раненого за плечи. – Говорите со мной! Пожалуйста!

Логинов снова открыл глаза. Дыхание его стало редким и поверхностным, лицо посинело.

– Бегите… – пробормотал он.

– Я вызову «Скорую»!

Мужчина едва заметно качнул головой:

– Нет. Бегите.

Тело Логинова сильно напряглось, а затем медленно расслабилось. Глаза закатились под веки, дыхание прервалось.

Она проползла к двери, ведущей в спальню. Здесь позволила себе подняться и, прячась за шкафом, прошла к комоду. Взяв рюкзак, она повернула обратно. Пробежав через гостиную, выскочила в прихожую, сунула ноги в кроссовки, набросила пальто, подхватила рюкзак и выскочила в коридор.

В коридоре на секунду остановилась, с ужасом уставившись на спутника Логинова. Парень лежал на полу с простреленной головой.

Она повернулась, быстро свернула за угол и бросилась к окну, выходившему во двор, намереваясь спуститься по пожарной лестнице. Створка окна поддалась сразу. Лестница оказалась шаткой и ржавой, но не сломалась.

Две минуты спустя она остановила такси на соседней улице, прыгнула на заднее сиденье и спросила:

– Где тут можно взять машину напрокат?

– В «Автолюксе», – ответил водитель. – Это недалеко, в трех кварталах отсюда.

Она захлопнула дверцу и решительно проговорила:

– Поехали!

6

Две вещи Максим Лемешев ненавидел сейчас больше всего на свете: прокалывающее мозг пиканье мониторов и собственное бессилие. А стоящий перед ним толстый бородатый человек в белом медицинском халате продолжал вещать, поглядывая на него поверх очков.

– Операция не убила вас, и вы снова в сознании. Но это еще не конец.

– Я знаю, доктор… – Максим сглотнул слюну и облизнул сухим языком сухие губы. – Теперь мне понадобится длительная реабилитация… Но я выдержу.

Доктор качнул головой:

– Дело пока не в реабилитации. Проблема в том, Максим Александрович, что вы теперь наркоман.

Максима прошиб пот.

– Что?

Доктор поправил пальцем очки и объяснил:

– Лежа в реанимации, вы ежедневно получали большие дозы наркотиков.

– Вы сделали меня наркоманом?

– Увы, это было неизбежно. – Доктор говорил противным казенным голосом. – Переломы, ушибы, две операции… Человеческий организм не способен выдержать такую интенсивную болевую атаку. Если бы не наркотики, вам бы пришел конец.

Максим сжал зубы и негромко проговорил:

– Ладно, доктор. Я понял. С сегодняшнего дня – никакой наркоты. Все будет хорошо.

Доктор вгляделся в лицо Максима.

– Похоже, вы недооцениваете проблему. Организм уже привык к наркотикам и не захочет от них отказываться. Вас ждет болезненная ломка.

– Ломка? – Максим усмехнулся. – Я слышал, что такое бывает. Но я выдержу.

– У вас будут сильные боли. Сперва в конечностях, затем во всем теле. Затем начнутся судороги…

– Хватит, – попросил Максим. – Не продолжайте. Я понял.

– Вы должны знать, – назидательно проговорил доктор. – Боль – это еще не все. Вслед за болью начнется паника. Вы станете испытывать ужас перед окружающим миром, и страх будет нарастать. Многие наркоманы во время ломки накладывают на себя руки.

– Вот как? – Максим снова облизнул губы. – Но с этим можно как-то бороться?

Доктор покачал головой:

– Нет. Вам придется пройти через кошмар. И не дай вам бог давить на жалость. Начнете плакать, и какая-нибудь сердобольная сестричка вколет вам дозу промедола или трамала, чтобы унять боль. И тогда все пойдет насмарку.

Уже собравшись уходить, врач остановился и оценивающе посмотрел на Максима.

– Хорошо, что осколки не поранили вам лицо, – сказал он вдруг. – Для актера лицо – это ведь важно, правда?

– Правда, – ответил Максим.

В кармане у доктора запиликал пейджер. Он глянул на дисплей.

– Мне нужно идти. Помните, о чем я вам говорил. Никакой жалости к себе.

Доктор ушел, и Максим опять остался один.

Он плохо помнил аварию, знал о ее подробностях лишь из рассказов врачей и приятелей: ехал на своей старенькой «Вольво» по мокрой дороге, разговаривал по мобильнику, не справился с управлением и выехал на встречную полосу. Удар, короткая вспышка – и тьма.

Максим вздохнул и закрыл глаза, надеясь уснуть. Но сон не приходил. В душе тяжелым камнем перекатывалось чувство вины. Разговор, произошедший за полчаса до аварии, до сих пор звучал у него в ушах.

Олег, самый близкий друг Максима еще с университетской скамьи, расхаживал по кабинету киностудии и с горечью говорил:

– Говорю тебе – она изменяет мне. Я знаю точно.

– Брось, – утешал друга Максим, – ты просто себя накручиваешь. У тебя нет никаких доказательство ее измены, одни лишь подозрения.

Олег остановился, мрачно глянул на Максима и сказал:

– От нее пахло другим мужиком. Ты знаешь, я всегда чувствую такие вещи. – Взлохматил рукой волосы и горестно добавил: – Она меня предала. Предала в момент, когда больше всего нужна мне.

Максим насторожился.

– Значит, ты не решил проблему с банком?

– Нет. Через четыре месяца будет суд. Вероятно, я все потеряю. – На губах у Олега появилась горькая усмешка. – Жену я уже потерял. – Он взглянул на Максима и добавил неожиданно смягчившимся голосом: – Хорошо, что у меня есть друг. Ладно, прости, что загрузил тебя своими проблемами. Мне пора.

– Ты, главное, не унывай, – бодро проговорил Максим. – Все образуется. Все всегда образовывается.

– Ну да, образуется. Если раньше не сдохну от инфаркта.

Олег уныло вздохнул и направился к двери. У двери он неожиданно остановился, посмотрел на Максима через плечо и спросил:

– Ты бы никогда меня не предал, верно?

– Верно, – ответил Максим.

– Спасибо, старик. Наша дружба – это все, что у меня осталось.

Как только дверь за Олегом закрылась, Максим достал из кармана мобильник и быстро набрал номер.

– Алло, – проворковал в ответ женский голос.

– Это Макс. Нам надо встретиться.

– Прости, но я сегодня не могу. У меня примерка.

Максим сжал трубку и выпалил:

– Олег знает, что мы… что ты ему изменяешь.

– Вот как? Где он сейчас?

– Поехал на переговоры по поводу нового проекта. Он освободится через пару часов. Нам нужно встретиться. Сейчас же!

– Хорошо. Приезжай ко мне.

Максим отключил связь и опустил мобильник в карман.

Еще не поздно все исправить. Их интрижка длится всего неделю. Он прямо скажет ей, что пора положить этому конец.

Максим помнил, как вскочил в машину, помнил, как понесся по мокрой после дождя улице, помнил, как зазвонил телефон, помнил, что услышал в трубке голос Олега… А потом – вспышка, звон разбитого стекла и – тьма…

Пиканье монитора отвлекло Максима от неприятных мыслей.

Нужно попытаться уснуть, сказал он себе. Сон – лучшее лекарство. Еще в детстве мама говорила: «Ложись спать, а утром проснешься, и все наладится само собой».

Интересно, а сейчас наладится? Нет, вряд ли. Но не нужно об этом думать. По крайнем мере, не теперь.

Максим снова закрыл глаза. Уснуть… нужно уснуть…

Постепенно мысли его стали путаться, и вскоре спасительный сон пришел ему на помощь.

А проснулся Максим от ужасающей боли. Страдания оказались гораздо сильнее, чем он ожидал. Ощущение возникло такое, будто все его тело набили иголками, и теперь те иглы кололи его, протыкали внутренние органы, мышцы и кожу.

Но это было лишь начало. Вскоре начались судороги – железные клещи сжали икры его ноги и стали выкручивать их. Максим лежал на кровати закрыв глаза и боясь дышать, чтобы острые иглы боли не разорвали ему грудь.

А боль все не проходила. Подушка взмокла от пота и слюны. Душу Максима черной волной захлестывал ужас. Когда же уйдет боль? И что оставит после себя? Уйдет ли боль вообще? Сможет ли он жить дальше?

Может, взять да и выпрыгнуть в окно? Здесь шестой этаж. Он ударится головой об асфальт, и боль покинет его тело, вытечет из него вместе с кровью.

А еще можно перегрызть себе зубами запястье. Будет больно. Но что значит эта боль в сравнении с судорогами и иглами, которыми набито все его изможденное тело!

Максим перебирал в голове разные способы самоубийства, и мысли о смерти приносили ему облегчение. Если боль станет совсем невыносимой, он всегда сможет прекратить это.

Сможет. Но не станет.

Максим сцепил зубы.

Нет! Долой мысли о самоубийстве. Он будет бороться. Рано или поздно волна боли отхлынет. Не может не отхлынуть. И тогда он победит.

Перед глазами проплыло в желтом тумане лицо медсестры.

– Вам больно? – участливо спросил женский голос. – Хотите, я…

– Нет! – хрипло выдохнул Максим. – Я справлюсь!

А потом сквозь волну боли донеся голос доктора:

– Еще сутки… должно… пройти…

Сутки! Целые сутки боли! Возможно ли это выдержать?

Но он выдержал. На следующий день боль слегка утихла, хотя все еще не покинула его тело. На душе у Максима было тоскливо, он чувствовал себя опустошенным морально и физически.

Перед кроватью остановился доктор, что-то протягивая Максиму.

– Что это? – хрипло спросил Максим.

– Резиновый эспандер, – ответил врач, блеснув стеклышками очков. – Возьмите!

Максим взял, повертел в руке. Спросил удивленно:

– Зачем он мне?

– Будете сжимать и мять его в пальцах. Изо всех сил. До боли в пальцах, до изнеможения.

– Но… зачем?

– В процессе мышечной нагрузки организм вырабатывает эндорфины.

– Гормоны удовольствия?

Доктор кивнул:

– Да. Это что-то вроде собственного наркотика. Если будете мять его усердно, боль начнет отступать. Желаю удачи!

Доктор ушел, и Максим снова остался один. Наедине с мучительной болью и черной тоской безысходности. Он поднес эспандер к глазам и осмотрел его. Затем зажмурил веки и изо всех сил сжал его в пальцах.

7

Бежевая «Мазда» 1999 года выпуска, которую она взяла в прокате по чужому паспорту, резво катилась по грунтовой дороге. Полчаса назад водитель встречной «шестерки» показал ей знаками, что впереди – пост ДПС. Опасаясь встречи с гаишниками, она свернула машину на лесную дорогу, надеясь объехать пост ДПС лесом, а затем снова вынырнуть на трассу.

Особых поводов бояться гаишников у нее не имелось. Документы на машину были оформлены надлежащим образом. В бардачке лежал украденный паспорт с фотографией молодой темноволосой женщины. Отдавая указания пластическому хирургу, она подкорректировала свой новый образ, чтобы быть еще больше похожей на эту фотографию.

Но вдруг гаишники решат проверить ее и отправят запрос в информационный центр? Узнают, что паспорт утерян. Внимательнее приглядятся к ее запудренным синякам. Тогда расспросов не избежать. А сможет ли она правдиво ответить – большой вопрос.

Грунтовая дорога уводила в глубь леса. Лес был влажный, темный и мрачноватый. Среди деревьев преобладали дубы, кроны усыпаны желтеющими уже листьями. Подлесок не слишком густой – бузина и орешник. «Здесь должно быть много грибов», – внезапно подумала она и улыбнулась своим мыслям.

Она может думать о грибах. Значит, еще не все потеряно.

Протянула руку к радиоприемнику, нажала на кнопку и услышала:

—…По поводу взрыва сухогруза, о котором мы рассказывали несколько дней назад. По версии милиции, сухогруз перевозил взрывоопасные вещества для одной из фирм по производству удобрений. Причина взрыва до сих пор не ясна…

Она нажала на другую кнопку, и из динамиков понесся хрипловатый баритон:

Вот перед нами лежит голубой Эльдорадо.
И всего только надо опустить паруса.
Здесь наконец мы в блаженной истоме утонем,
Подставляя ладони золотому дождю…

Внезапно машину сильно тряхнуло. Увидев перед собой овраг, она нажала на педаль тормоза и крутанула руль влево. Послышался глухой хлопок – лопнула шина правого колеса. Автомобиль бросило влево. Ремень безопасности не дал ей вылететь с сиденья.

Она судорожным движением вдавила педаль тормоза, но «Мазда» начала сползать в обрыв. Днище автомобиля заскрежетало по жестким комлям деревьев.

Замок ремня безопасности заклинило. Сжав зубы, она надавила на клавишу еще раз. Наконец-то замыкающее устройство, щелкнув, сработало, и ремень полетел в сторону.

Теперь нужно распахнуть дверцу и выпрыгнуть из сползающего вниз автомобиля. Она ухватилась за рукоятку дверцы, но поняла, что не может ее распахнуть. В то же мгновение прекратился скрежет металла, и она поняла, что машина падает в овраг.

«Только не так!» – пронеслось у нее в голове, и от сильного удара она потеряла сознание.

Очнувшись, она увидела, что лежит на дне глубокого оврага, в паре метров от смявшейся от удара «Мазды». Значит, в последнее мгновение ей все же удалось выпрыгнуть из машины.

Она прислушалась к своему телу. Болело все, что только могло болеть. Попробовала пошевелить ногами – получилось, и боль не стала острее. Затем пошевелила руками – те также подчинились. Хорошо… Значит, отделалась ушибами, что в сложившихся обстоятельствах вполне можно было считать чудом. Только тогда осторожно поднялась на ноги. Тело по-прежнему слушалось. Одежда тоже была в порядке. И даже солнцезащитные очки, лежавшие в кармане куртки, остались целы.

Она вынула из покореженной «Мазды» рюкзак, забросила его на плечо и стала выбираться из оврага. Через пару минут оказалась наверху, огляделась. Овраг образовался с правой стороны от грунтовой дороги и своим краем почти вклинился в дорогу. Еще один хороший ливень, и дорога обрушится.

Со всех сторон был лес. Ее ноздри уловили едва различимый запах гниения. Вероятно, где-то неподалеку лежало мертвое животное. Она вдруг подумала, что точно так же пахнет в реанимационных отделениях больниц. Этот запах был связан со смертью, и ей стало не по себе.

Мысли о смерти напомнили, что ее жизнь в опасности, убийцы следуют за ней по пятам. Кто эти таинственныеубийцы – она по-прежнему не помнила.

Налетел короткий порыв ветра, а затем все снова стихло. Будто лес захотел раздышаться, ожить, но у него хватило сил лишь на один судорожный вздох.

Еще один порыв. И опять безмолвие.

Она передернула плечами. Ей вдруг почудилось, будто эти короткие порывы – предвестие беды, словно бы их насылает какая-то темная сила.

Она заставила себя усмехнуться. Чепуха! Лес как лес. Нужно поскорее выбираться отсюда, пока не стемнело. Рано или поздно грунтовая дорога приведет ее к людям, а там она возьмет напрокат новую машину и отправится дальше.

Поправив на плече рюкзак, она пошла вперед.

Час спустя ничего не изменилось: все та же грунтовая дорога под ногами и все тот же черный лес по сторонам. Она почувствовала усталость и решила уже остановиться, чтобы отдохнуть, как вдруг увидела впереди развилку. Грунтовую дорогу пересекала другая, такая же узкая, но более дикая, там и тут поросшая бурой травой.

Она остановилась на распутье, раздумывая, не стоит ли ей свернуть на эту дикую дорогу. Возможно, та ведет к какой-нибудь полузаброшенной деревеньке. Здесь полно таких – три-четыре двора и колодец. Сообщения с «большой землей» не бывает месяцами, можно надежно и надолго «залечь на дно».

Подумав, она качнула головой: нет, слишком опасно. Даже у жителей дремучих деревень сейчас могут быть мобильные телефоны. А передающие вышки нынче натыканы везде, и в самых глухих уголках России. К тому же в большом городе затеряться гораздо легче.

Она поправила на плечах рюкзак и решила поскорее пройти перекресток, как вдруг услышала неподалеку урчание мотора. Звук приближающейся машины заставил ее сердце забиться быстрее. Первой мыслью было сойти с дороги и спрятаться в кустах, однако, пока она раздумывала, стало поздно. Из-за деревьев вывернул бледно-голубой микроавтобус.

Действуя почти неосознанно, она подняла правую руку, и автобус, фыркнув, остановился.

– Добрый вечер! – громко сказала она.

Из окна высунулась голова в коричневом берете. Худощавое лицо было увенчано седоватой бородкой. Мужчина глянул на нее сквозь толстые стекла очков и спросил удивленно:

– Что случилось?

– Я сбилась с пути, и моя машина свалилась в овраг.

– С вами все в порядке? – озабоченно поинтересовался мужчина. – У вас на лице синяки!

– Пустяки, – заверила она. – Главное, что кости целы.

– Садитесь скорей в автобус! И зачем вам только понадобилось добираться до пансионата самой? Я же говорил вам по телефону, что вы не сможете найти дорогу.

Она уже занесла ногу на подножку, но вдруг остановилась и удивленно взглянула на седобородого мужчину сквозь темные очки.

– По телефону?

Мужчина в берете нахмурился и назидательно проговорил:

– Ирина Михайловна, упрямство – штука хорошая, но лишь тогда, когда вы полностью уверены в своих силах. Чего же вы встали? Садитесь! И кстати, вот вам бейджик!

Водитель автобуса ловко прищепил к ее куртке ламинированный картонный прямоугольничек с именем, отчеством и фамилией.

Она вошла в салон и окинула его взглядом. На сиденьях расположились шесть человек. Все они молча и хмуро смотрели на нее.

Она двинулась вперед. Микроавтобус тронулся с места, и, потеряв равновесие от рывка, она опустилась на сиденье рядом с грузным, угрюмым мужчиной.

– Добрый вечер, – поприветствовала она соседа.

– Здравствуйте, – отозвался тот, подозрительно прищурившись.

– Ирина Михайловна… – Она скосила глаза на бейджик и добавила: – Камнева. А вы?

– Волин, – нехотя ответил мужчина. – Игорь Иванович.

Он отвернулся к окну.

Микроавтобус еще раз подпрыгнул на кочке и покатил по грунтовой дороге в глубь черного леса.

8

Пиликанье монитора звучало уже не так тошнотворно.

– Хочу вас похвалить, Максим Петрович, – с улыбкой заговорил доктор. – Уже почти пять часов дышите самостоятельно.

– Где уж там самостоятельно, – недовольно пробурчал Максим. – Аппарат же.

– Все равно, после остановки сердца совсем неплохо. Продержитесь ночку, а утром я отправлю вас в терапию.

Максим закрыл глаза. Снова открыл.

– Я плохо помню, что со мной случилось, – тихо сказал он.

– У вас началась пневмония и поднялась температура. Организм был ослаблен борьбой за выживание. Мы кололи вам антибиотики. К сожалению, ваше сердце не выдержало нагрузки и остановилось. Но теперь все будет хорошо. Если не случится осложнений, завтра вынем у вас из горла дыхательную трубку. Кстати, вы молодчина, что не позволили сестре колоть вам обезболивающее.

Максим с трудом сглотнул слюну, глянул хмуро:

– Доктор, мне все это надоело. Реанимация, капельница, трубки… Долго мне еще терпеть?

Врач сдвинул брови.

– Ваш организм измотан. Сломанные кости срослись, от последствий травмы мы вас вылечили, но возможны осложнения. Вы молоды, вам всего тридцать лет. Теперь все зависит от вас.

– Что еще я должен сделать? – с тихим отчаянием спросил Максим. – Перерезать себе вены?

Доктор поправил пальцем очки и проговорил строгим голосом:

– Чтобы ваш организм смог мобилизовать резервы, нужно подвергнуть его стрессу. Иначе снова начнутся осложнения, которые в конечном итоге убьют вас.

– Стрессу? – Максим усмехнулся. – Хотите сказать, мне нужна еще одна авария?

Доктор покачал головой:

– Нет. Вам нужны сильные ощущения. Смена обстановки, новые лица… – Он пожал плечами. – Не знаю. Что-нибудь новое, неожиданное. Пусть даже это будет связано с психологической встряской. Только не травмы и не новые операции. Вы давно навещали родителей?

– В последний раз – года три назад.

– Поезжайте к ним.

– Это… слишком далеко.

– Ничего. Путешествие пойдет вам на пользу.

Максим усмехнулся и сказал:

– Сомневаюсь, что я смогу в ближайшее время сесть за руль.

– Поезжайте на поезде. Возьмите купейный билет. А лучше – в СВ. Чтобы мягкая полка, чистый столик и кондиционер. Поезжайте! Устройте себе приключение.

Несколько мгновений Максим раздумывал, затем хрипло проговорил:

– Хорошо. Я поеду к родителям. На поезде.

– Вот и отлично.

Максим сам не заметил, как взял с тумбочки эспандер и принялся мять его в пальцах. А заметив, усмехнулся и протянул его доктору:

– Держите, док. Эта безделушка спасла мне жизнь. Возможно, спасет кому-нибудь еще.

Целые сутки Максим маялся в поезде. Впрочем, «маялся» – слишком громко сказано. Вагон был вполне приличный.

В купе, помимо Максима, ехал пожилой преподаватель философии – человек молчаливый и самоуглубленный. Сосед почти не говорил, лишь пил чай – стакан за стаканом, – читал толстую книгу, делая карандашные пометки, и время от времени подолгу смотрел в окно задумчивым взглядом.

Максима это полностью устраивало. Он чувствовал себя не совсем уютно, когда незнакомые люди узнавали его. В такие моменты у Максима возникало дурацкое ощущение – словно у него амнезия, и он позабыл лица и имена окружающих людей, а те его прекрасно помнят.

Максим валялся на полке с карманным компьютером в руке, читал, слушал музыку или смотрел фильмы.

Когда он выбрался наконец из поезда, солнце уже закатывалось за горизонт и на город спускались сумерки. Впрочем, дорога для Максима не закончилась. Ему предстояло еще около получаса трястись в электричке до родного городка.

Перед тем как отправиться дальше, он выпил чашечку кофе с булочками, сидя в кафе, расположенном на первом этаже вокзала. Неторопливо попивая кофе, Максим размышлял о том, что больше помогло ему выжить: аппарат искусственного дыхания или желание вернуться и показать всем, что он еще жив и кое на что способен?

Как ни смешна и жалка злоба, но она помогает выжить, решил он, доедая последнюю булочку. Возможно, он действительно выжил лишь затем, чтобы что-то доказать. Но что? И кому? Над этим стоит поразмыслить.

В электричке было прохладно, и Максим поднял воротник пальто. Двигаясь на восток, все ближе и ближе к родному городку, Максим немного волновался. Отношения с отцом не клеились с тех пор, как Максиму исполнилось семнадцать, и он уехал из дома. Отец был архитектором и видел в Максиме продолжателя «семейного дела», когда сын объявил, что собирается поступать на актерский, объявил его дармоедом.

Отец уважал лишь ту работу, которая приносила видимые плоды и была очевидно полезна для людей. Все остальное он считал не важным, не нужным.

Максим представил себе, какую пирушку закатит по поводу его приезда брат, и улыбнулся. С братом всегда было легко.

Всего двадцать минут прошло с тех пор, как он умял в кафе две булочки с маком, а уже проголодался.

Максим надел наушники и включил карманный компьютер.

Он озяб, его гонит луна,
Он во власти неведомых сил.
И теперь с него будет сполна:
Будь что будет, спаси-пронеси…

Слушая песню, Максим вздохнул. В небе висели черные тучи. Время от времени по толстому стеклу начинал барабанить дождь. Туман окутывал низенькие деревья, карабкался по невысоким холмам, поросшим пожухлой травой.

Вскоре Максима разморило, и он уснул.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.