Айгуль Малахова
За стеной

ПРОЛОГ

Мужчина подходил медленно. На лице его было в точности такое выражение, какое бывает у охотника, приближающегося к добыче.

–– Давай поговорим, – вкрадчиво произнёс он, – никто не собирается запирать тебя в лаборатории, как подопытную крысу. Да и как закроешь? Сама подумай, возможно ли это? Будешь сотрудничать с нами по доброй воле и получишь очень, повторяю, ОЧЕНЬ хорошие деньги. Столько, сколько тебе и не снилось. Подумай!

Патока приторно сочилась в его голосе, а интуиция уже кричала: не верь ни единому слову! Он лжец и предатель! Мужчина сделал ещё шаг по направлению ко мне и протянул руку, пытаясь погладить моё плечо. Я повернулась и с силой ударилась о стену. Ни сгруппироваться, ни сообразить что-либо не успела. Лишь услышала сзади крик:

–– Нет!!!Стой!!! – Пальцы вцепились в мою плоть, ногти больно царапнули по плечу…

…Наверное, я потеряла сознание, потому что очнулась от холода. Вокруг, насколько хватало взгляда, был заснеженный лес. Я поднялась, огляделась, пытаясь сообразить, где нахожусь. Только тут, почувствовав острые щипки мороза, осознала, что стою по колено в сугробе. Из одежды – всего лишь майка и спортивные брюки, на ногах – кроссовки. Понимая, что замерзну насмерть, если не начну двигаться, я с трудом зашагала наугад, проваливаясь в глубокие сугробы, благо снег был мягкий и рыхлый. За короткое время обнаженные руки сначала покраснели, потом начали отдавать синевой. Я упорно продолжала двигаться вперёд, стараясь не обращать внимания на уколы мороза, становящиеся все более злыми.

И, вдруг, о чудо! Увидела очищенную от снега дорогу. Она была пустынна.

Странным образом, это обстоятельство не обрадовало, показалось совсем малозначащим. Все теперь чудилось второстепенным. И даже холод исчез, уступив место столь желанному теплу, которое мягким одеялом укутало тело. Захотелось спать.

Нельзя! Отчаянно сигнализировал мозг, пытаясь пробудить меня, но глаза уже закрывались. Я вздремну совсем немного, только прикрою веки…

ГЛАВА 1

Вспышка. Яркий свет вынырнул из кромешной темноты, ослепив меня. Я зажмурилась, застонала. Попыталась открыть глаза. Кто-то посветил фонариком в глаз, именно эта вспышка вернула меня к реальности. Силуэты людей в белых халатах расплывались. Сморгнув слезу, застилающую обзор, я широко распахнула глаза. Размытые силуэты обрели чёткие очертания. Надо мной, внимательно разглядывая, возвышались мужчина и женщина в белых халатах.

–– Здравствуйте. Меня зовут Софья Ивановна. Это Илья Сергеевич, – улыбнулась миловидная женщина доктор.

–– А как ваше имя? – Мягко спросила она.

Я кивнула, разлепила губы, чтобы назвать свое имя и… Так и осталась с раскрытым ртом. Потому что в голове вместо внятных мыслей, оказалась пустота. Имя, казалось, только что вертевшееся на языке, выскочило из памяти. Мало того, я вдруг с ужасом поняла, что не помню О СЕБЕ НИЧЕГО. Ни, кто я, ни, где живу, ни-че-го. Память была девственно чиста, как только что выпавший снег. Сугробы, заснеженный лес…

Картинка из памяти сменилась чернотой. Любые попытки вызвать хоть какие-то воспоминания, заканчивались приступом раздражения и почему-то тошноты. Твердая уверенность была лишь в том, что я – женщина, все остальные знания растворились в бездонной чёрной пустоте.

–– Не помню, – прошептала я, с ужасом переводя глаза с одного врача на другого, – не знаю…

–– Успокойтесь, пожалуйста, – мужчина, Илья Сергеевич, взял меня за руку, бережно, словно прикасался к чему-то очень хрупкому, – вы обязательно вспомните все. Надо только успокоиться. Вы находитесь в больнице, в городе Доброславле. Может быть, название города о чем-то говорит? Какой сейчас год, вы помните?

–– Нет, ничего… Совсем ничего не помню, – прошептала, всё больше погружаясь в паническое состояние, – ни о своём прошлом, ни о настоящем. Кто я?!

–– Ну всё, всё. Илья Сергеевич как раз специалист по неврологии, – ласково проговорила Софья Ивановна, – вы обязательно все вспомните. Сейчас пятое февраля две тысячи двадцать первого года. Мы проведём полное обследование, вполне возможно, это лишь временная потеря памяти… Может быть, вследствие травмы. Сейчас известно лишь то, что вас нашли работники снегоуборочной машины на трассе возле Доброславля. Вы лежали на дороге без сознания в майке и брюках, документов никаких, телефона тоже. Скорее всего, вас выбросили из проезжающей машины. Место там довольно безлюдное и смерть от переохлаждения была бы вам гарантирована. Но накануне всю ночь шёл снег, а утром отправили снегоуборочную технику. На обратном пути в город они и наткнулись на вас.

Мы в буквальном смысле вытащили вас с того света. Хорошо ещё, что обморожений серьёзных нет. Вы – везунчик… Ещё каких-то полчаса и вернуть вас было бы невозможно. Так что радуйтесь пока тому, что остались живы, а память вернётся, не переживайте. Мы вас осмотрели, никаких следов насилия не нашли. Единственное – небольшие и совсем свежие царапины на правом плече. В крови никаких токсических веществ не обнаружено. Будем обследовать, насколько позволит наша больница… У нас все же не Москва, возможности довольно скромные… – Она вздохнула.

–– Отдыхайте, приходите в себя, – доброжелательно сказал Илья Сергеевич, поворачиваясь к двери и давая понять, что разговор подошёл к концу.

После ухода врачей, я закрыла глаза. Лежала, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях. Но сознание выдавало лишь одну картинку: заснеженный лес и глубокие сугробы. Память была девственно чиста, как записная книжка новенького телефона. Стоп. Телефон. Если я помню о том, что телефоны сейчас мобильные, значит, доктор права и все не так уж плохо.

Я лежала, стараясь расслабиться, но беспокойный мозг бесконечно искал какие-то зацепки, связывающие меня с прошлым. Помимо сугробов и деревьев, появилось воспоминание о том, как я шла по этому лесу. И на дорогу выбралась значительно позже. Значит, бросили меня не на трассе, как решила Софья Ивановна, а в глуши. Бросили умирать? Была в моих размышлениях какая-то неувязка и интуиция нашёптывала об этом. Не сейчас. Расслабься и отдыхай. Сон сковал потрясенный разум, и я отключилась.

… – Милая Аня. Вы не представляете, как вкусно получается! – Инна Валерьевна комично закатила глаза и причмокнула губами, представляя сейчас торт по рецепту, который сама же и описывала. Я молча кивала. Мы вышли из палаты прогуляться в больничный коридор. Даже сюда надо было выходить в масках. Мне уже рассказали о пандемии, охватившей мир и обо многом другом. Инна Валерьевна старалась вовсю, просвещая меня по всем жизненно важным вопросам. Сейчас я была вынуждена была битый час выслушивать о различных кулинарных шедеврах, которыми в изобилии владела моя соседка по палате.

Прошло уже две недели, с тех пор как я оказалась в больнице. Впервые добравшись до зеркала, я долго и жадно всматривалась в незнакомое лицо. Это был чужой облик и так непривычно было видеть отражение в зеркальной глади. Кто ты? Вновь и вновь задавалась я вопросом, пристально глядя на себя. Но в душе не отозвалась ни одна струна. Незнакомое лицо так и осталось чужим. Даже вызывало страх, граничащий с паникой.

Меня подвергли всем исследованиям, которые были доступны обычной провинциальной больнице. Обследования показали, что с моим организмом впору отправляться в космос, никаких патологий не выявлено. А память, между тем, была всё так же чиста, как в день обнаружения моего бренного тела на лесной дороге. И никаких предвестников того, что воспоминания вернутся, не появлялось.

Информацию передали в полицию, но никто меня пока не искал. Имя выбрала произвольно, чтобы можно было хоть как-то называть. Придумала: Анна Найдёнова…

С каждым прожитым днем, отчаяние всё глубже запускало ледяные щупальца в мою измученную душу. Мысли о том, что рискую остаться Аней Найдёновой без прошлого навсегда, терзали мозг изо дня в день. Из реанимации меня давно перевели в обычную палату, где находилась Инна Валерьевна, которая каждый день с удовольствием упражнялась в моем просвещении. Доктор, Илья Сергеевич часто вызывал меня в кабинет и подолгу беседовал. Показывал какие-то картинки, проводил бесконечные тесты…

–– Вы очень развиты! Интеллект у вас довольно высокий! – Удовлетворённо воскликнул он как-то раз, после очередного теста. – Странно, учитывая, что вы ничего не помните о своём прошлом… Такое ощущение, что вашу память выборочно обрезали, удалив только ту часть, в которой хранятся ваши личные воспоминания, оставив нетронутыми общие знания… Ретроградная амнезия. Травм у вас не выявили, но такое может случиться из-за сильного стресса.

…Так проходили дни, наполненные непонятной тревогой и ожиданием воспоминаний. Сидя в коридоре на кушетке, обтянутой дерматином, мы наблюдали за санитаркой, которая яростно тёрла пол шваброй с тряпкой. Вскоре увлекательное занятие – наблюдение за чужой работой, было прервано появлением её коллеги. Женщина подбежала запыхавшись, зачастила:

–– Тань, когда здесь закончишь, иди в гинекологию, там некому убирать. У меня отделение урологии и челюстно-лицевое в нагрузку.

–– Да что ж такое! – Зычно гаркнула дородная санитарка, от души треснув шваброй по полу. – Когда же они людей наберут! Совсем работать некому! Уволюсь к чертовой матери!

–– Кто пойдёт за такие копейки! – С безнадёжностью махнула рукой женщина и тут же убежала прочь.

Незначительный разговор зародил в моей голове какие-то смутные мысли. Что, если попробовать поговорить о работе… Я понимала, что надо искать выход из сложившейся ситуации. Искать работу, жильё. В конце концов, доктор Софья Ивановна права: надо радоваться тому, что я жива…

Проходя мимо нас, Илья Сергеевич внезапно остановился:

–– Анна, зайдите ко мне. Сейчас, если не заняты, – и торопливо зашагал по направлению к ординаторской.

Поднявшись, я последовала за ним. Остановилась возле двери. Несмело постучав, после приглашения, вошла в кабинет.

–– Аня, присаживайтесь, – некоторое время врач молчал, потом, словно решившись, заговорил.

–– Дело в том, что… Прошел положенный срок и больше мы вас держать не можем, – опуская вниз глаза, сказал доктор, – документов у вас нет, положение безвыходное. В полиции уже разослали ваши фотографии, но пока безуспешно. Осталось ждать. Послушайте, – он вдруг заволновался, схватил со стола ручку, начал её вертеть между пальцами, – у меня двухкомнатная квартира, человек я свободный, развёлся не так давно. Детей нет. Предлагаю пожить пока у меня в соседней комнате. Пока. Работу найдём временную. А потом… Либо память к вам вернётся, либо вас найдут… Уверен, вас наверняка ищут. Не муж, так родственники. Или парень… Я не буду к вам приставать, обещаю. Что скажете? – Он посмотрел на меня со странным выражением жалости и мольбы одновременно. Но жить у незнакомого мужчины, пусть и врача…

–– Вряд ли, – я отрицательно покачала головой. Вспомнила разговор двух санитарок и меня вдруг осенило: – Слышала, санитарок здесь не хватает. Я могла бы работать… А если бы какую-то крохотную комнатку выделили, то это было бы верхом счастья.

      Неуверенно улыбнулась.

А врач вдруг засветился радостью:

–– Я все организую. По поводу работы. С комнатой не получится… Я повторяю: живите у меня!

–– Если только за деньги. Буду платить вам за комнату. В пределах разумного, конечно. На другие условия не согласна, – решительно заявила я.

Доктор покраснел, а потом неохотно согласился:

–– Хорошо, пусть будет за деньги. Но плату назначаю я и тогда уж прошу не спорить.

      Я кивнула:

–– По рукам, доктор.

–– Хорошо, – он вновь отвёл глаза, – тогда завтра оформляем вам выписку. Переезжаете ко мне… Ну, как, переезжаете. Нам с вами придётся пойти и купить вам одежду, в том числе верхнюю. Верхнее, я вам куплю. Отдадите деньги, когда сможете, – торопливо завершил он, заметив, что собираюсь возразить.

Я молчала. Что тут скажешь? Был ли у меня выбор?

–– А потом уже выйдете на работу. Санитаркой… Хотя, это нелёгкая работа, – продолжил Илья Сергеевич. – Почему-то мне кажется, что вы не занимались таким трудом. Маникюр у вас был элегантный и пальцы тонкие, хм, так сказать «аристократические». Сможете?

–– Смогу, – уверенно кивнула.

Сейчас главное было то, что я жива. А то, что опасность грозила и, возможно, ещё не миновала, я чувствовала кожей.

После выписки из больницы, находилась в приподнятом настроении: начиналась другая жизнь. Отправились с Ильёй Сергеевичем в магазин, покупать вещи. Глядя на мой больничный бушлат с недоумением, продавцы шептались в углу. Мы с доктором делали вид, что не замечаем, как в нас тыкают пальцами, но глядя на себя в зеркало, заметила багряный румянец на обычно бледных скулах. Понимая, что влезаю в долги, я выбирала самую недорогую одежду. Утепленная куртка, джинсы, водолазка, зимние кроссовки… Когда проходили мимо витрины с красивыми свадебными платьями, ощутила, как закружилась голова. В глубине мозга как будто раздался маленький взрыв, ослепив на мгновение вспышкой.

Это было воспоминание.

…Великолепное свадебное платье. Я разглядываю нежнейшую невесомую ткань, ажурные узоры вышивки, жемчужины. Лицо мужчины приближается и нежно касается губами моих губ. И тут же всплыло имя: Павел. Захлестнула волна нежности, перекрыв на секунду дыхание. Тут же все исчезло.

–– Аня? Всё в порядке? – Передо мной возникло встревоженное лицо Ильи Сергеевича.

–– Да, – выдохнула я. – кажется, начинаю что-то вспоминать. Увидела лицо мужчины, показалось, это был мой… Жених. Я выбирала свадебное платье… И ещё имя: Павел.

–– Что ж, поздравляю. Память начинает возвращаться. Надеюсь, процесс не будет слишком долгим, – неожиданно поскучнел доктор. – Пойдёмте, надо купить вам мобильный телефон. А то снова потеряетесь…

После шопинга, с полными пакетами, мы вошли в его квартиру:

–– Давайте покажу комнату. А потом будем обедать. Кстати, завтраки, обеды и ужины входят в стоимость комнаты. И не спорьте, Анна, – Илья Сергеевич был непреклонен.

Но, честно говоря, я и не собиралась спорить.

Комната оказалась маленькой и очень уютной. Я растрогалась до слёз, осознав вдруг, что Илья Сергеевич совсем не из альтруизма проявляет такую заботу. Видела: в глубине его глаз зреет чувство, но как быть с этим, пока не знала. Я испытывала глубокую благодарность по отношению к доктору. Он был еще совсем не стар, лет тридцати, с симпатичным, не лишённым интеллекта, лицом. Разговаривал очень мягко, даже робко. Иногда казалось, что он боится приблизиться, как будто от его прикосновения, я могу разбиться на тысячу осколков.

А я? Нет, я не готова ни к каким отношениям… Не знала, замужем или нет, кто такой этот загадочный Паша… Сама мысль об отношениях с мужчиной приводила в неописуемую панику. Если бы выяснилось, что я замужем и люблю мужа, даже тогда ничего не смогла бы почувствовать. Пока не вернутся воспоминания.

Казалась себе инвалидом. Да, собственно, им и была. С разрезанной на лоскуты памятью, как с культей, вместо конечности…

Доктор Илья, как вскоре стала называть врача про себя, не разочаровал, оказался интеллигентным, держал дистанцию. Помог с оформлением на работу. Документов не было и на работу вместо меня устроили какую-то другую женщину. Зарплату она отдавала, оставляя себе небольшое вознаграждение.

Я старалась отплачивать доктору Илье, как могла. Истово убиралась в квартире, с разрешения гладила ему рубашки и брюки, готовила, как получалось, по рецептам из интернета. Покупала на остаток нищенской зарплаты продукты. За квартиру доктор брал с меня смехотворную сумму, чисто символическую, но и зарплата у санитарки оказалась небольшой.

По вечерам, после совместного ужина, удалялась в свою комнату. Заходила с мобильного телефона в интернет, жадно разглядывала различные семейные фото в социальных сетях, в надежде, что взгляд зацепится за какую-нибудь картинку и вернутся стёртые воспоминания. Как это было со свадебным платьем.

Но после того случая, память вновь ушла в глухую оборону, не желая раскрываться. Всё было напрасно, фотографии чужого семейного счастья не вызывали никаких эмоций, кроме досады на себя. Прошёл месяц, а память оставалась по-прежнему в состоянии зародыша.

Как-то раз вечером доктор Илья деликатно постучал в дверь моей комнаты. Мгновенно взметнувшись с постели, я отложила телефон подальше.

–– Да, доктор, – открыв дверь, вопросительно посмотрела на Илью Сергеевича.

–– Слушайте, нашел новый интересный тест… Пойдёмте, попробуете пройти с компьютера? – Предложил он.

Молча кивнув, я прошла вслед за врачом, села за компьютерный стол. Коснулась клавиш: и вдруг что-то забрезжило в глубине мозга. Я замерла, а потом пальцы запорхали по клавишам, уверенно находя буквы и знаки. Не вспомнила ничего, но мышечная память делала всё за меня.

–– Ого! – уважительно воскликнул Илья Сергеевич, – видно, что с компьютером вы дружите!

Глава 2

В ближайший выходной день я отправилась в компьютерный клуб, находившийся неподалёку. Мучили неясные мысли и предчувствия. Я твердо знала, что каким-то образом моя работа была тесно связана с компьютерами. Сев за указанный стол, попыталась сосредоточиться. Но в голове была всё та же пустота.

Тогда я отрешилась, прикрыла веки и начала набирать абракадабру на клавиатуре. Надеялась, что выплывет подсознание, даст подсказку. И вдруг, среди букв и знаков, я заметила слово: «Империя». Банк «Империя» в последнее время часто мелькал в рекламе. Возможно, ассоциации возникли, в связи с этим?

И всё же, набрала на клавиатуре: банк «Империя». Начала регистрироваться и вдруг пальцы сами стали творить что-то абсолютно непонятное. Комбинации клавиш и цифр возникали перед внутренним взором спонтанно. В какой-то момент поняла, что могу набирать на клавиатуре «вслепую», с закрытыми глазами. Как пальцы пианиста виртуоза мои конечности порхали над черными кнопками с белыми буквами и цифрами.

Взглянула на монитор и ужаснулась. Вот так играючи, не глядя, я умудрилась создать аккаунт в банке и перевести этой невидимке крупную сумму с какого-то счёта… Стремительно удалив все данные, я вскочила с места, натянула капюшон куртки поглубже и ринулась к выходу, пряча лицо.

Вернувшись домой, торопливо скинула куртку и пробежала в свою комнату.

–– Аня, вы голодная? – Раздался из кухни веселый голос доктора Ильи. – Я готовлю обалденного палтуса в духовке! Вы любите запеченного палтуса?

–– Спасибо, не хочу! – крикнула я, сдергивая плед с кровати.

Зябко укуталась в него. Меня трясло. Догадки, одна страшнее другой, волнами штурмовали мозг. Кто я? Хакер? Компьютерный воришка? В каких ужасных незаконных операциях замешана? Может быть, именно поэтому меня пытались убить? А если хотели, почему не доделали? И не значит ли это, что они могут найти? С каждой минутой становилось всё страшнее.

Стук в дверь заставил подпрыгнуть. Я распахнула дверь, силясь придать лицу беззаботное выражение.

–– Аня, с вами все в порядке? Простите… Я иногда забываю, что вы ничего не помните, – тихо сказал доктор.

–– Да. Просто у меня болит голова, – солгала, не придумав ничего лучше.

Доктор был прав, с одной стороны. Вкус многих продуктов иногда был просто неизвестен, узнавала очень многое, и не скажу, что открытия эти всегда были приятными. Поэтому, каждое новое блюдо я пробовала с большой осторожностью, а порой, и вовсе отказывалась от экспериментов.

–– Хотите, осмотрю вас? – Встревожился Илья Сергеевич.

–– Нет, спасибо. Полежу, отдохну, – я натянула неискреннюю улыбку, отводя в сторону глаза.

Было безумно стыдно перед доктором Ильей за ложь, но сказать ему об открытиях, пока не могла. Да и были ли они?

–– Аня… Нам надо поговорить, – с неожиданно просительной интонацией, произнес доктор.

Вернулось тоскливое предчувствие. Придётся выслушивать о любви и принимать решение? Этого делать очень не хотелось. Сейчас, по крайней мере.

–– Мы можем перенести этот разговор? – Обреченно спросила я. – Жутко разболелась голова.

–– Хорошо, – легко согласился врач. – А давление все же померяем. И таблетку выпейте, головную боль терпеть нельзя.

Я покорно согласилась. Вытерпела процедуру замера давление (к слову, оказавшимся, как у спортсмена), выпила таблетку. Была уложена в постель властной врачебной рукой, накрыта одеялом. Закрыла глаза, притворяясь, что меня мгновенно сморил сон. А когда приоткрыла их, обнаружила доктора Илью, который по-прежнему стоял, пристально глядя.

–– Что? – Напряженно спросила я.

Иди уже…

–– Ничего, – смущенно спохватился мужчина. – Засмотрелся. Вы очень красивая. Глаз не оторвать. Как же повезло вашему мужу… Или жениху. Вы, кстати, ничего больше не вспомнили?

–– Нет, – вновь прикрыла веки, испытывая глухое раздражение.

Какой же он положительный, доктор Илья. Просто ангел во плоти. А я кто, преступница? Лживая мошенница?

–– Именно об этом я хотел поговорить, – неожиданно заявил врач, заставив меня удивленно распахнуть глаза. – Есть один знакомый, он практикует гипноз. Я могу договориться с ним, он проведет пару сеансов гипноза. Возможно, если не вернётся память, то снимутся блоки, которые тормозят воспоминания.

–– Нет, не надо! – невольно вскрикнула я, подсочив с постели. Теперь у меня была тайна, не дающая привлекать к раскрытию воспоминаний никаких посторонних людей. – Уверена, что вспомню всё без посторонней помощи. Я боюсь гипноза, – поспешила пояснить свой крик.

Мне было неловко: за порядочность доктора, за свою ложь и возможную причастность к преступным делам.

–– Доктор, спасибо вам большое, – искренне произнесла я, чувствуя, как глаза наполняются слезами благодарности и смущения. – Не знаю, как смогу отблагодарить…

–– Не надо благодарности, – опуская глаза, произнес врач. – Помогаю потому, что вы меня зацепили, не буду врать. Не так часто в тихом провинциальном городке зимой появляется полураздетая незнакомка без памяти. В вас есть загадка, которую хочется раскрыть. И дело не только в потере памяти. С такой внешностью вас уже давно должны были хватиться…

–– При чем здесь внешность? Обычная. – Поморщилась я. – Другое дело, что почему-то кажется, что я не из Доброславля. Все здесь чужое, далёкое.

–– И мне так, кажется, – подхватил доктор Илья. – Вы не наша. Чужая. И потом, в нашем городке, где новости распространяются быстрее скорости света, вас бы уже нашли, если искали. Мне кажется, что вы из большого города, возможно Питера или Москвы.

Я вздрогнула. Главным образом из-за странного чувства при произнесении названия столицы. Вдруг ТОЧНО осознала, что он прав. Из Москвы. И тут же, как по мановению волшебной палочки, в глубине мозга, неоновым светом вспыхнуло воспоминание.

Яркие витрины магазинов, нарядные столичные улицы. Предновогодняя суета. Вывеска огромными буквами: ЦУМ. Усаживаюсь в большую удобную иномарку, за рулем которой сидит все тот же мужчина, Павел. Теперь ясно вижу черты его лица, он смеётся, губы шевелятся. Я разбираю слова: «Нагулялась по магазинам? Теперь в Салюшн Плазу?». Стоп. «Салюшн Плаза». Я закрыла глаза, пытаясь запомнить название.

–– Что вы там шепчете? Вспомнили что-то? – Вырвал меня из забытья голос врача. Совсем забыла о нем.

–– Нет, – вновь солгала, прикрывая веки, чтобы не смотреть в глаза врачу. Не нужно пока доктору ничего знать. Пока сама ничего не выясню.

–– Ладно, отдыхайте. Чуть попозже я вас разбужу, поедите. Ваш организм еще не восстановился. Пока не могу сказать, что послужило причиной потери памяти, но что это отклонение от нормы, это точно. А потому надо соблюдать максимально спокойный режим, не нервничать, больше отдыхать и хорошо питаться, – доктор Илья вышел из комнаты.

Я со стоном свалилась обратно в кровать. Лицо горело от стыда. Обманывать врача было тем тяжелее, что он верил всем словам.

Я лежала, вновь и вновь плотно закрывая веки, мучительно стараясь заснуть. Тяжёлые гнетущие мысли не давали спать. Кто я? Преступница, память которой спряталась в раковину, как улитка, в подсознательном страхе разоблачения? В свете последних событий, когда в памяти всплыло воспоминание о загадочном "Салюшн Плаза", я понимала, что надо ехать в Москву. Понимала и одновременно страшилась узнать нелицеприятную правду. Может быть, оставить все как есть и продолжать жить в счастливом неведении? Нет, это не вариант.

После долгих размышлений, решила выжидать. Доктор Илья прав: раз начался процесс восстановления памяти, то, скорее всего, я вспомню всё. Ехать в Москву сейчас страшно не хотелось. Вбив в поисковик запрос "Салюшн Плаза Москва", выяснила, что заведений с такими названиями несколько. Отправляться в неизвестность и бродить по всем возможным местам с таким названием, в надежде, что меня кто-то узнает, не просто не имело смысла, а было даже смешно. Это же Москва, детка… Многомиллионный город.

Самым плохим было то, что вернувшиеся воспоминания оказались куцыми и обрывочными. И ещё никаких эмоций и чувств по отношению к загадочному Павлу, я не испытывала. Как будто всё внутри заморозилось. Или я превратилась в робота, бездушную железяку, не способную ни на какие чувства…

Кто же ты такой, Паша? В сотый раз вопрошала я память, пытаясь разбудить её, позабыв о том, что время далеко за полночь и утром мне надо бежать на работу. Вновь и вновь прокручивала в голове обрывки воспоминаний, пытаясь пробудить эмоции, которые испытывала (ведь, испытывала, же!) когда-то по отношению к этому человеку. Напрасно. Ноль. Пустота.

Под утро забылась тяжёлым сном, который не освежил, а наоборот, одурманил. Работала, как в полусне, механически выполняя необходимые действия, передвигаясь, как робот.

–– Аня! – Передо мной, как из сказочного тумана, возник доктор Илья.

–– А? – Я очнулась.

Встряхнула головой, отгоняя дурноту.

–– Как бы вы посмотрели на приглашение сходить в кино? – Неуклюже спросил он, явно стесняясь.

–– Я не… – "Не пойду никуда", – хотела ответить, но прикусила язык. Зачем обижать хорошего человека, который пытается помочь всей душой? Просто дружить ведь никто не запрещает. Даже, если у доктора на этот счёт свои планы, буду по умненькому придерживаться своих. И все останутся довольны. Мысли эти пронеслись в голове со скоростью света и, перебив себя, я произнесла:

–– Пойдём. А что за фильм?

–– Фантастический, – я увидела в его глазах неподдельную радость от моего согласия.

Он вёл себя сейчас в точности, как мальчишка-подросток, приглашающий на свидание свою первую любовь. Он был очень искренним и наивным, милый доктор Илья. Свидание? Одёрнула я себя. Нет, просто дружеская встреча, без всякого подтекста. Но мысли были какие-то неуверенные.

–– Тогда я жду вас возле кинотеатра в половине девятого? – спросил он.

Доктор заканчивал намного раньше меня, в шесть часов вечера, а я в восемь. Зато и работала я по графику два через два. Эти два дня выходных были жизненно необходимы. Ведь организм ещё не восстановился.

Итак, мы идём в кино. Дружеская встреча и ничего более, твёрдо решила я и закрыла эту тему. Несмотря на это, организм весь день пребывал в приподнятом настроении, я бы сказала, в тонусе.

Кинотеатр находился в отдалении от больницы, решив отправиться туда на автобусе, я поспешила на остановку. Перетаптываясь на месте, мёрзла в томительном ожидании нужного транспорта.

Над дорогой летел фиолетовый шарик. Он парил над мостовой, то опускаясь перед самыми автомобилями, как будто дразня водителей, то весело взмывая вверх. Потом, подчиняясь порыву ветра, скользнул в подворотню и исчез из вида.

Вот и я, как этот шарик, подумалось внезапно. Так же несут меня по жизни своенравные потоки воздуха, то прижимая к самой земле, то поднимая ввысь. Только воздушный шар хотя бы наполнен газом, моя же личность чиста. Пустынна, как выжженная земля на пожарище: ни тебе травинки, ни живой веточки. Садясь в автобус, я готова была завыть в голос от ощущения давящей безысходности.

Невзирая на промозглый северный ветер, доктор ждал меня на улице, возле кинотеатра. Он смешно втягивал шею в воротник, бережно прикрывая от ветра небольшой букет белых роз.

–– Анечка, это вам, – рукой в перчатке он протянул мне букет.

Я улыбнулась, и…

Провалилась в воспоминание.

Павел протягивает мне роскошный букет цветов и просительным голосом произносит:

–– Прости меня, умоляю! Не отменяй свадьбу, милая! – Взгляд у мужчины умоляющий и растерянный, как будто он только что плакал.

Воспоминание было таким чётким, словно я на несколько секунд перенеслась в свое прошлое, которое было для меня тайной за семью печатями.

–– Аня? С вами все в порядке? – как будто издалека донёсся голос доктора.

Я встряхнула головой, возвращаясь в настоящее. С трудом улыбнулась, выговорила замёрзшими губами:

–– Всё хорошо. Пойдёмте внутрь, так холодно сегодня.

Мы сидели в неуютном зале кинотеатра, в котором гулял ветер. Но я не чувствовала холода, а лишь азарт. С нетерпением дождалась начала фильма, чтобы погрузиться в анализ очередного видения. А проанализировать было что! Теперь я узнала, что никакой свадьбы не было. Я собиралась замуж, а потом отменила свадьбу. Жутко интересно, почему?

Я смотрела на огромный экран, мелькающие динамичные кадры, но видела перед собой лишь умоляющие глаза Павла. Я была похожа на гончую, взявшую след. Настолько велик был азарт, что хотелось прямо сейчас выскочить из удобного кресла и помчаться в Москву к Павлу. Фильм не смотрела, периодически погружаясь в недра своей памяти, стараясь вызвать новые воспоминания. Тщетно.

Мы шли домой в темноте, обдуваемые ледяным ветром, который вымораживал до костей. Тёплая квартира показалась прогретым солнечным пляжем, столько удовольствия принесло обычное помещение.

Я присела на пуфик, снимая отсыревшие кроссовки. Несколько минут сидела, наслаждаясь долгожданным теплом. Прикрыла глаза, погружаясь в сонную негу.

–– Как вам фильм, Аня? – Голос доктора вывел меня из полусонного состояния.

Я сидела, растерянно хлопая глазами. Что сказать-то? Ведь кино я не смотрела…

–– Очень понравилось, – в очередной раз соврала я.

–– А какие кадры особенно зацепили? – Снимая куртку, не отставал настырный врач.

–– Да все понравились… – Рассеянно ответила я. И бухнула, не подумав: – Особенно кадры природы, живописные пейзажи!

Врач посмотрел на меня дикими глазами и пробормотал:

–– Фильм, вообще-то, о космосе был.

Глава 3

Несмотря на выходной день, проснулась очень рано. Со сном постоянно были проблемы. Чаще всего, я тяжело засыпала, а по дороге на работу умирала от наваливающейся дурманом дремоты. В выходной день, наоборот по закону подлости просыпалась, едва стрелки часов оказывались на шести утра. Вот и теперь.

Открыв глаза рано утром, с досадой выругалась про себя и честно попыталась заснуть вновь. Напрасно: тяжелые мысли непрошенными гостями рвались в мозг. Я безуспешно боролась с ними, затем, не выдержав, встала и отправилась в ванную комнату. Затем на кухню. Старалась не шуметь, не желая будить доктора, но, благодаря своей обычной неуклюжести – уронила чашку, потом звонко отметилась встречей с полом ложка…

В дверях кухни появился заспанный доктор Илья, встревоженно спросил:

–– С вами все в порядке, Аня? Сегодня суббота, а вы не спите…

–– Не могу, – измученно улыбнулась я, делая глоток кофе, – как назло, именно в выходные сон исчезает ни свет ни заря…

–– И мне кофе, пожалуйста, – присев напротив меня на табурет, Илья озабоченно потер лицо. – Не понимаю, почему вы так упорно отказываетесь от гипноза. Я уверен, это могло бы помочь. В вашей жизни случилось что-то очень неприятное. Оберегая вас, сознание блокирует воспоминания. Если применить гипноз, то скорее всего, вспомните о своем прошлом. А если нет – неизвестно, как долго мозг будет снимать этот блок. И уберет ли вообще…

Я напряглась. Снова неприятные разговоры. Вскочив с места, разогрела воду в чайнике, быстро накидала в чашку доктора растворимый кофе и сахар. Налила кипяток и поставила перед ним.

–– Не хочу… Возможно, со временем, если воспоминания не вернутся сами, – пробормотала я. – Слишком много всего. Головные боли, бессонница – из-за этого боюсь какого-либо постороннего вмешательства в подсознание.

–– Напрасно! – Оживленно всплеснул руками доктор, едва не опрокинув чашку с кофе, – это совершенно безопасно!

–– Нет, – процедила сквозь зубы, начиная злиться. Что ты привязался ко мне? Сказано: не хочу! Вслух я произнесла: – Прошу вас, доктор, не давите. Я соглашусь, но нужно время.

–– Хорошо, – отступил врач. – Как сейчас себя чувствуете? Голова не болит?

–– Нет. Все в порядке, – старательно врала я, вспоминая, куда убрала обезболивающие таблетки. Голова начала глухо, словно издалека напоминать о себе. Так ворчание грома у горизонта предвещает скорую грозу.

Напившись кофе, мы разошлись по своим комнатам. Я нашла таблетки, выпила одну, и снова улеглась в постель. Как же паршиво на душе, от того, что вынуждена врать. Закрыв глаза, вспоминала прошедшую неделю, безрадостную и серую, полную монотонной грязной работы. Единственное, что украшало каждый прожитый вечер – присутствие в жизни доктора Ильи. Я пыталась обманывать себя, но была вынуждена признать, что мужчина стал занимать мое воображение намного больше, нежели в качестве просто друга.

Убеждая себя, что мы – всего лишь друзья, всё больше замечала, как тянусь к доктору, как хочется чаще видеть его лицо, слышать смех, даже немного нудные рассуждения.

Доктор часто показывал различные карточки с картинками, спрашивал, что, по моему мнению, изображено на них.

–– Для чего? – Однажды спросила я.

–– Я полагаю, картинки помогут сдвинуть ваше ассоциативное мышление с места. А оно, в свою очередь, поможет разблокировать память… – Пояснил врач, собирая карточки со стола.

Помимо карточек, я занималась какими-то бесконечными тестами.

Я много читала в свободное от работы время, надеясь, что чтение поможет восстановить какие-то фрагменты памяти. Но, увы, пока изменений не было. Несмотря на это, продолжала верить и надеяться. Ведь, если память начала возвращаться, то процесс непременно придет к логическому завершению! В то же время меня раздирали противоречия. Страшно было узнать что-нибудь такое. А что, если я преступница? Одна эта мысль доводила до панической дрожи.

Отношения на работе оставляли желать лучшего. Многие санитарки смотрели на меня косо, иногда едко комментируя отношения с доктором Ильей. Я не обращала внимания на интриги и сплетни, но подружиться с кем-либо из девочек так и не смогла. Между мной и остальными санитарками пролегла незримая пропасть, несмотря на мое дружелюбное отношение к коллегам. Я не чуралась работы, когда просили помочь, и видела в глазах людей благодарность. Но, одновременно с этим замечала во взглядах недоверие, осторожность. Я была чужой, странной женщиной с проблемами в голове, непонятно как затесавшейся в их ряды.

Как-то меня попросили сопроводить больного: операционных сестер тоже не хватало. Вдвоем с Галей, тоже санитаркой, мы помогли ему лечь на каталку и отвезли в операционную. Несколько раз перехватывала взгляды хирурга-ортопеда, Ивана Николаевича Ратунского. Заинтересованные взоры врача вызывали неприятные ощущения. Хирург-ортопед слыл большим сердцеедом, но в основном охотился на медсестер. Странно, что его внимание привлекла обычная уборщица. Я предчувствовала, что скоро мужчина сделает попытку к сближению, и всячески сторонилась его.

– Аня! – где-то в глубине желудка неприятно екнуло.

Я оказалась права. Из операционной, вслед за мной, выскочил Иван Николаевич:

– Аня, хочу с вами побеседовать. Думаю, тема разговора вас заинтересует. Сегодня, после работы, буду ждать на дороге, рядом со шлагбаумом. Подойдёте, хорошо, – он даже не спросил, а утвердил.

Я удивленно вскинула глаза. Неужели так самоуверен? Но хирург уже удалялся. Мысленно спросив у его спины, о чём будет разговор, я в задумчивости поплелась обратно. Сначала решила, что не собираюсь обсуждать с хирургом ничего. По раздевающим взглядам, которыми он обливал в последнее время – было ясно о чём пойдёт разговор. Но чем ближе становилось окончание работы, тем более странные мысли одолевали.

Иван Николаевич сказал, что тема разговора заинтересует… Что, если ему что-либо стало известно о моей личности? А если именно на мою заинтересованность сделан его расчёт? После долгих размышлений пришла к выводу, что не буду встречаться с хирургом. Интуиция не предвещала ничего хорошего от предстоящего свидания. Потому, после работы, я торопливо выскользнула из больницы и заспешила домой, натягивая капюшон поглубже.

–– Аня! – Громогласный крик раздался прямо у самого уха.

Вздрогнув, обернулась. Иван Николаевич догонял меня. Мысленно чертыхнувшись, я размышляла, как не слишком грубо избавиться от ловеласа.

–– Что же вы убегаете? Я жду, – подойдя совсем близко, мужчина придержал меня за рукав, как будто боялся, что сбегу. Несмотря на мороз, он был без шапки.

–– О чем вы хотели поговорить? – Без лишних предисловий спросила я.

–– Как вы сразу… Пойдемте в машину, холодно же, – он махнул в сторону своего автомобиля. Я покачала головой:

–– Не собираюсь. Говорите здесь.

–– Я слышал, вас ищут. – Эта короткая фраза произвела настоящий фурор в душе.

–– Кто? – Я подалась вперед всем телом так, что капюшон слетел с головы.

–– Пойдёмте в машину, поговорим. Это уже смешно. Боитесь меня, что ли? – Зачем-то оглядываясь по сторонам, произнес хирург.

«Он врёт. Даже не думай садится в машину», – зашептал внутренний голос.

–– Нет. Говорите здесь, – сухо проговорила я, прекрасно помня о том, сколько сплетен ходило вокруг персоны врача.

–– Ну что же, не хотите – не надо. Думал, вам будет интересно, кто вас ищет, – одарив напоследок надменным взглядом, мужчина молча удалился.

Запрыгнул в машину и уехал, даже не взглянув более в мою сторону. Я постояла некоторое время, сбитая с толку таким поворотом, потом одумалась и торопливо зашагала домой. Мороз окольцевал голову сквозь тонкую ткань хлипкой шапочки, я вновь натянула капюшон… Домой к Илье Сергеевичу пришла продрогшая и несчастная.

–– Что-то случилось? – Впуская меня в прихожую, сразу спросил чуткий доктор.

–– Нет… Ничего. Устала и замерзла, только и всего, – сняв верхнюю одежду и кроссовки, поспешила в свою комнату.

– Мойте руки, я приготовил спагетти с соусом болоньезе, – сказал доктор Илья.

Войдя в комнату, я обессиленно опустилась на кровать. Какой-то бред. Так и не поняла, что было нужно хирургу ловеласу. Надо было сесть в машину, не накинулся бы, не маньяк в конце концов. Чувствовала себя глубоко несчастной. Возможно, только что своими руками отодвинула так необходимую информацию в неведомые дали.

«Не будь идиоткой!», – проснулся неугомонный внутренний голос. «Ты прекрасно понимаешь: это была уловка, чтобы заманить тебя в постель!» Да, я так и думала. А что, если ошибаюсь и ему действительно стало что-то известно обо мне? Как теперь узнать? Пожалуй, если мужчина еще раз попытается заговорить на эту тему, то попытаюсь всё разузнать. А если нет, то пусть так останется. Тот, кто меня ищет, найдёт, с помощью хирурга или без неё.

–– Аня! Ну что же вы не выходите? – Раздался укоризненный голос Ильи Сергеевича и тихий стук.

Я вздохнула, встала, открыла дверь, вопросительно воззрилась на доктора.

–– Ужин, – напомнил он и с укором причмокнул: – Я вас жду. Всё давно остыло.

Мы ужинали на кухне. Телевизор был включен, но я ничего не слышала, погружённая в свои размышления. Доктор изредка метал укоризненные взгляды: я рассеянно ковырялась вилкой в тарелке. Аппетит пропал. Наконец, измучив себя, доктора и спагетти, я не выдержала и поднялась из-за стола:

–– Не хочу есть. Прошу прощения, Илья Сергеевич. Пойду к себе, полежу, неважно себя чувствую.

–– Где болит? – Встревожился доктор, откладывая вилку в сторону. Потянулся к моему лбу.

–– Не надо! – Не ожидала, что обычная забота вызовет такую волну злости. – Вы мне не муж, не отец, не брат! Даже не любовник! Я могу побыть в одиночестве?!

Раздражение вскипело, мгновенно переродившись в гнев:

–– Вы достали своим бесконечным присмотром! Хватит, я устала! Я не ребенок и не больная!

–– Аня… Я просто… Беспокоюсь за вас… – Опуская голову, пробормотал доктор.

Но меня уже увлекло яростным гневом, как во время шторма утлую шлюпку несёт коварной волной:

–– Вы даже не представляете, что это такое: жить без воспоминаний! Не знать, кто ты, каждый день ощущать себя убожеством, ущербным, без прошлого! С обрубком вместо памяти, как с культей вместо конечности! Что вы лезете в мою душу?! Каждый день! – Орала я, всё больше повышая голос. – Не знаю, кто я есть, какая на самом деле! Хочется пойти и стукнуться изо всех сил этой пустой головой о стену, чтобы из неё хоть что-то вылетело, вместе с мозгами! Я ненавижу себя! Я – сраный урод!

Голос мой достиг наивысшей точки, почти писка, сорвался и стих. Слёзы, бурные, горячие и очищающие, хлынули из глаз. Я рыдала, опустившись на табурет, закрыв лицо руками. Вместе с бурным потоком из души постепенно испарялся гнев.

Крепкие ладони осторожно прикоснулись к плечам. Наклонившись, доктор прошептал:

–– Ну всё, всё. Поплакали и хватит. Сейчас дам таблетку успокоительного, ляжете и уснёте. А завтра это покажется дурным сном. Вы просто переутомились… Надо лечь пораньше, – ласково как ребёнка уговаривал Илья Сергеевич.

Голос убаюкивал…

Глава 4

      На следующий день я старательно отводила глаза, стараясь не встречаться взглядом с доктором Ильей. Было невероятно стыдно за вчерашнюю детскую истерику и грубые слова, брошенные сгоряча. Выпив чашку кофе двумя глотками, я торопливо оделась и выскочила из дома. Мороз на улице заставил съежиться. Я почти бежала, стремясь, как можно быстрее нырнуть в больничное тепло.

Выполняя по порядку рутинные обязанности: протирку поверхностей дезинфицирующим раствором, мытье полов, старалась не думать ни о чём. Это получалось вполне успешно: в сознании царили пустота и тишина. Такое состояние было намного лучше и приятнее, нежели бесконечное самокопание в поисках истины и своего «Я».

Дошла очередь уборки в ординаторской.

–– Анна! Доброе утро! – Врачей еще не было и от звука голоса я вздрогнула.

Передо мной стоял хирург-ортопед собственной персоной. Надо же! Я так сильно старалась выбросить все из головы, что напрочь забыла о вчерашнем происшествии.

–– Доброе утро! – Неохотно выдавила я.

Разговаривать с Ратунским не то, чтобы не хотелось… Тошнило даже от взгляда на него.

–– Насчет вчерашнего… Если есть желание узнать обо всем, сегодня расскажу. Вечером. Сами сядете в мою машину. Буду ждать. Договорились? – Хирург, как будто издевался.

Дразнил как котёнка, издали помахивая перед мордочкой игрушкой на верёвке.

–– Не собираюсь! – Грубо ответила я.

В этот момент в ординаторскую вошел ещё один доктор. Мысленно возблагодарив Бога за появление людей, молча доделала работу и вышла. Внутри вскипала ярость, от которой темнело в глазах. Каков ублюдок!

Больше никаких разговоров! Я окончательно уверилась, что Иван Сергеевич лжёт о том, что меня кто-то разыскивает. Не очень разговорчивая прежде, теперь я стала молчаливой, замкнулась в себе. Ратунского сторонилась, но его присутствие в одном отделении держало в постоянном напряжении.

– Анюта, хотела спросить… – Галя, санитарка из челюстно-лицевого отделения, находящегося напротив нашего, подошла ко мне. – Мне сегодня надо встретиться с одним парнем, а у меня двое висят, надо за ними присматривать. Так мне этот парень понравился, выручи, пожалуйста. Подежурь сегодня вместо меня, прошу! Я заплачу.

Я собиралась отказаться, но, взглянув в умоляющие глаза Гали, осеклась. Она была не менее странная, чем я, эта Галя. Сорокалетняя бездетная женщина, она бесконечно проводила время на сайтах знакомств. Искала свою вторую половинку, уверенная в том, что он непременно ждет ее на просторах интернета.

При этом женщина умудрялась зарабатывать очень неплохие деньги: она постоянно брала подработку в виде присмотра за больными. Родственники, которые были в состоянии платить, щедро одаривали санитарку за присмотр за травмированными. Но Галя при этом еще всячески пыталась устроить личную жизнь!

С момента моего трудоустройства прошел месяц и за это время я два раза подменяла женщину на суточных подработках (когда она подрабатывала, то буквально жила в стационаре). Оба раза она щедро оплачивала подмену. Сначала было неловко брать деньги, я отнекивалась, краснела и говорила, что просто выручила ее. Но, увидев, сколько она заплатила, в следующий раз согласилась без колебаний. Правда, доктору Илье не нравились такие подработки:

–– Аня, не стоит вам браться за подобную работу. Не уверен вообще, что вам надо работать санитаркой. Побольше бы отдыхать, а вы на сутки остаетесь. Перегружаете организм.

Вспомнив о своей вчерашней истерике, я ненадолго задумалась. Перед Ильей Сергеевичем было стыдно. Не хотелось показываться на глаза.

–– Смотри, какой красавчик! – Достав телефон, Галя показала фото мужчины, с которым собиралась встретиться, – ну как тут устоишь?! Ведь правда красавчик?

–– Хорошо, Галь, останусь вместо тебя, – равнодушно скользнув взглядом по холёному лицу красавца на снимках, я поинтересовалась: – А ты уверена, что на встречу с тобой придет именно он? Правда, очень хорош. Даже слишком для Доброславля…

–– Анюта, ты лучшая! – Во взгляде Гали искрилась благодарность.

–– Смотри, аккуратнее там с ухажером… Главное, чтобы хороший человек попался, – пожелала я.

–– Ой, спасибки, родная! – Галина тут же упорхнула на крыльях счастья.

С некоторой завистью посмотрела ей вслед. Потом, со вздохом отправилась проведать её подопечных. Их я уже знала: сморщенный старичок, лет восьмидесяти (поскользнулся и сломал ключицу), и молодая женщина, лет тридцати, которая попала в ДТП. У нее был перелом обеих ног. Женщину было особенно жалко: она постоянно плакала, боялась остаться инвалидом-колясочником на всю оставшуюся жизнь. Я утешала её, как могла. Вот и сейчас я перехватила грустный взгляд её влажных глаз. Стало не по себе, но я улыбнулась:

–– Здравствуйте, Надежда! Как себя чувствуете?

–– Добрый вечер, Анечка! – Торопливо вытирая слезы, проговорила женщина. – Знаете, я постоянно вас жду. Понимаю, что моя санитарка Галя, а высматриваю вас… Может быть, вы могли бы хоть иногда навещать меня? Так легко с вами. Я совсем забываю о болячках…

–– Конечно, буду приходить! – Неловко улыбнулась я. – Если вам и вправду, становится легче… А сейчас, быстренько сделаем обтирание, хорошо?

Мы занимались гигиеническими процедурами и болтали о том, о сём, почти два часа. Надежда отмякла, взгляд стал довольным. Было очень приятно, что женщина хоть ненадолго отвлеклась от тяжелых мыслей. Она рассказывала о своей жизни. Тридцать два года, учительница начальных классов, у нее ещё не было своей семьи, никого, кроме мамы. Мне было искренне жаль её. Если бы было в моих силах, сделала б всё, чтобы женщина поправилась. Наконец, я спохватилась.

–– Простите, Надя, надо же успеть к Семёну Юрьевичу!

Успела и к дедушке, помогла ему поужинать. Левая рука у него была слабой после инсульта, а правая ключица была травмирована.

–– Анечка, вы как лучик солнца среди зимы, – подслеповато помаргивая, смотрел добрыми глазами дедушка.

Стало очень приятно, защекотало в гортани. Какое-то чудо происходит, когда люди, нуждающиеся в тебе, благодарят. И тогда кажется, что на самом деле, никакая я не преступница (может быть, это недоразумение!) Бесконечная давящая тревога отступает и становится легко, как будто тело парит в невесомости… Точнее, моя измученная душа.

Я тянулась к пациентам, совсем необязательно именно к этим, «платным». Так же радостно приветствовали меня «бесплатные». Но общаться с ними приходилось, как правило, на бегу, времени хронически не хватало вследствие большого количества работы. Тогда, как в случае с «платными», можно было не спешить. Это было личное, нерабочее время, которым я могла распоряжаться, как желала.

Пообщавшись с дедушкой, вышла из палаты и направилась в комнату отдыха. Ещё днем отправила Илье Сергеевичу сообщение, что остаюсь на ночную подработку. Дело в том, что подопечным Гали в любой момент могла понадобиться помощь. Ответ доктора Ильи даже немного разочаровал. Короткое «Хорошо». Выходит, ему наплевать на меня и вся его забота – показуха? Дурацкие мысли навязчиво крутились в голове.

Сделав глоток крепкого чая, вздохнула. Что за человек такой? Заботится обо мне человек – и начинаю раздражаться и беситься. Не обращает внимания – и опять не то… Что тебе надо, женщина?!

В дверь раздался стук. Я вскочила, мельком глянув на часы. Была уже половина первого ночи.

–– И снова, здравствуйте! – За дверью стоял не кто иной, как назойливый хирург-ортопед.

Почувствовала, как в кишках противно забурлило.

–– Никак не оставите меня в покое? – Сухо поинтересовалась я.

–– Я на дежурстве. Совсем необязательно, что остался на дежурство из-за вас, – холодно парировал в ответ Ратунский.

Мгновенно ощутила, как горячая краска заливает лицо. В самом деле, у человека дежурство, а я решила, что он явился по мою душу. Ну и самомнение!

–– Извините… Вы что-то хотели? – Намного мягче спросила я.

–– Да. Зайдите в ординаторскую, – приказным тоном заявил хирург.

В глотке застряли готовые вырваться слова возмущения. Возможно, надо чем-то помочь, а я снова о себе, любимой. Что возомнила? Покорно кивнула:

–– Сейчас?

–– Да! – Он развернулся, и, не издав больше ни звука, удалился в другую сторону.

Я не решилась спрашивать, зачем мне надо срочно явиться в ординаторскую. Потеряв значительную часть своей спеси, направилась в кабинет.

Войдя, оторопела. В ординаторской горел свет, а на столе красовалась бутылка вина, тарелка с фруктами и два бокала. Задохнувшись от возмущения, я повернулась к двери, собираясь уйти без лишних разговоров. Не успела. Улыбаясь, вошел Иван Николаевич. Быстро закрыл дверь, ключ убрал в карман халата.

–– Может быть, объясните? – Внезапно осипнув, спросила я.

Тревога поднималась из глубины души. В кишках уже не забурлило – взвыло.

–– Присаживайтесь, Анечка, – кивнув на кресло возле стола, любезно предложил хирург.

–– Я уже говорила… – Не двинувшись с места, начала я.

–– Говорила! Ну нет, так нет! – Легко согласился Ратунский.

Не теряя времени, схватил меня и притянул к себе. В живот уперлось что-то очень твердое…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.