Мария Вельская
Босс под елкой

Все совпадения с реальными лицами, местами и событиями абсолютно случайны, эта история целиком и полностью – плод фантазии автора, художественный вымысел;)

ЧАСТЬ 1. Корпоратив – к незнакомцам в кровати.

Голова безжалостно раскалывается, перед глазами порхают не мотыльки, а, скорее, бегемотики и мне ужасно жарко и душно.

– Ммм… idiota, – бормочу, пытаясь понять, как это меня так угораздило?

Ведь не пью, не курю, по мальчикам не шастаю. Зачем, когда у меня есть замечательный парень? Что вчера было-то? Или сегодня?

Пока я ворочаюсь и пытаюсь разлепить глаза, в нос ударяет горьковатый запах хвои, смешанный с коньяком. Это ещё что за шутки? Витя купил новый парфюм? Мне, наконец, удается разлепить глаза. Кроватка, день, писец и Нора… Писец, потому что это не моя кровать под пафосным пологом, не моя комната – я вижу отсюда её дальний угол – она раза в четыре больше моей скромной однушки, – и… Я поворачиваю голову и чувствую, как сердце медленно гнездится в пятках.

Merda! Итальянские ругательства порой выручают. Я в чужой кровати, а рядом со мной спит чужой полуголый мужчина. Сейчас виден только краешек спины и рука. Очень даже ничего так рука, отмечаю, дыша через раз. С татуировкой – какое-то растение и, кажется, что-то вроде креста.

Брюнет с короткой стильной – вроде бы – стрижкой. Чтобы увидеть больше, нужно через него перелезть. Но я на такой подвиг не способна. Вспоминай, как ты здесь оказалась, а? Голова два уха!

– Приехали, Нора. Доброе утро, предновогодняя неделя! – бормочу озадаченно.

Раздается негромкий вздох и мужчина начинает шевелиться. Я застываю. Молилась ли ты на ночь, Нора, а? Потому что твой Отелло вот-вот проснется. Стыдно, страшно и… пока я себя накручиваю, незнакомец, кажется, зевает и рывком оборачивается в мою сторону. Перед глазами все плывет. Вижу только чужие глаза – жгуче-южные, черные, с длиннющими ресницами!

– Доброе утро, плачущая девочка, – голос – вынос мозга. Такой, который призван делать из женщин желе. Низкий, с хрипотцой и едва заметным певучим акцентом, – как жизнь сегодня? Больше, надеюсь, горевать по этому недоумку не собираешься?

Я смотрю, как перекатываются мышцы на обнаженной груди и чувствую, что мысли плывут куда-то не туда… пока меня не обжигает воспоминаниями о том, во что я, пай-девочка, студентка-переводчик пятого курса на практике и просто большая молодец умудрилась вляпаться…

Я уже второй год подрабатываю в одной крупной компании по производству техники. До сих пор не верю своему счастью, потому что найти такую престижную работу студентке-переводчику, да ещё и с итальянского языка – большая удача!

Была бы. Если бы не начальница нашего отдела.

– Романова, зайди ко мне в кабинет – раздается недовольный голос Софьи Михайловны.

Стервелла не в духе. Впрочем, когда она была в духе? Даже если на носу носу Новый Год, мы дорабатываем последние дни, а в офисе вовсю царит елочно-мандариновая атмосфера? А сегодня корпоратив… Scioсca! Дура! Не расслабляйся, нора, потом отдохнешь!

Перед тем, как зайти к начальнице, успеваю посмотреть на себя в высокое зеркало в проходной.

Худенькая блондинка метр с кепкой. Серые глаза, задорно торчащий нос и ямочки от улыбки на щеках. Состав имени Норы Романовой тронулся с места, добро пожаловать!

– Романова, – сухощавая молодящаяся начальница поджала губы, поправляя свои перекрашенные в который раз светло-золотистые волосы.

Оу, и завивка есть, и платье такое… на грани офисных возможностей. В честь кого Стервелла нарядилась, неужели отчаянный поклонник нашелся?

– Да, Софья Михайловна! – исполнительно улыбаюсь. Знаете, люди, как начальство иногда бесит, когда вас не за что упрекнуть и не с чего поругать? – Что-то нужно сделать? Отчеты на почте у Нины Борисовны, а…

– Я тебя про отчеты не спрашивала, – Стервелла дернула плечом. Вот и симпатичная вроде женщина в свои сорок, но не дай Бог кому встретить! – после Нового Года новый начальник придет дела принимать, он родственник нашего Николая Александровича. Деев планировать передать ему все дела компании и отправиться на заслуженный отдых. Но – на меня направили палец, – это строго по секрету! Сообщаю только тебе, Нине и Марине из отдела финансов.

– А?.. – хочу уточнить, с чего такая честь и милость, но меня уже радуют.

– Дело не в том, что ты такая бесценная, а в том, Романова, что ты действительна один из наших лучших переводчиков, – это что же, сама Королева меня похвалила? Я же покраснею сейчас, правда! – я могу быть строга, могу много требовать, но я все замечаю, – тонкие светло-розовые губы Софьи складываются в неожиданно насмешливую ухмылку, – кто и как работает, ка меня называет, что обсуждает…

– Так почему я? – рискую уточнить.

Деньги не помешают. Вдруг мне повышение предложат или новые проекты, а не принеси-подай-кофе намешай?

– В последнем проекте с итальянским театром ты прекрасно себя показала. Я знаю, что делала перевод контракта именно ты, а не Скворцова. Поэтому буду рекомендовать тебя новому начальству, – неожиданно ошарашивают меня, – думаю, тебя пора выпускать «в поле».

– Софья Михайловна! – я чуть не подпрыгиваю на месте, как радостный щенок.

Вот это подарок! Вот это…

– Но увижу, что собираешься в декрет, берешь больничный или пропускаешь работу по любой другой причине… – наманикюренный коготь стучит по столу, – вылетишь сразу. На твое место много претендентов, Романова.

Кажется, я все-таки краснею. Спустили с небес на землю.

Домой спешу в немного упавшем настроении. Корпоратив вечером, успею переодеться и позвонить Вите.

Я спешу. Не успеешь на маршрутку – потом ещё пилить и пилить пешком. Хоть наш город и крупный, но метро нет. Приходится наземным транспортом. На улице разыгралась метель. Снег кружится, сверкает при свете фонарей, переливается задорными огоньками. Настроение потихоньку ползет вверх. Я набираю Витю, прижимая мобильник обледеневшими пальцами к уху.

Уф, ещё немного – и я преодолею снежные торосы и выйду на остановку.

Долгие гудки. Занят на работе? Я уже притопываю от нетерпения на остановке.

– Вить? Привет, это я! Ну что, готов к корпоративу? – уточняю весело.

Мы давно собирались сходить вместе. На его работе приводить посторонних нельзя, даже если ты его девушка – только сотрудники, без жен или мужей.

А вот у нас в этот раз допускаются все! Даже друзья.

– Нор, – на заднем фоне у Вити играет какая-то музыка и слышатся голоса. Видимо, коллеги уже начали праздновать, – извини, – в голосе парня слышатся искренние нотки сожаления, – просто на меня Шайтан свалил срочную задачу. Я опоздал на днях, и он взбесился, – да, начальник там настоящий зверь, – сказал – или сверхурочно делаешь, или тебе здесь вообще не место… и, в общем…

Сердце падает. Его заполняет неприятное терпкое чувство грусти. Просто это уже не первый раз, когда срываются наши совместные посиделки. Ну почему Витька такой несобранный, а? Вот всем хорошо – красавец – блондин голубоглазый, фигура спортивная, умный – технический вуз закончил, работает заместителем начальника какого-то отдела по проектированию в одной из крупных компаний. Но иногда бывает ужасно безалаберным.

Мы и познакомились так – Витька перепутал кафе, в котором встречался с друзьями, а на входе столкнулся со мной.

– Нор, зайчонок, я балбес и идиот. Прости меня, пожалуйста! Завтра заглажу вину любой ценой! Знаешь, как я тебя ревную? Как представлю, что пойдешь туда одна…

Я прыснула, чувствуя, как резко повышается настроение, а внутренний чертенок потирает лапки.

– Вить, да кому я там нужна? В нашем отделе два с половиной парня на всех, а с другими отделами я и не контактировала никогда, сама там никого не знаю! Побуду пару часов для приличия и уйду домой. Может, ещё раньше тебя приду.

– Ну что ты, придумала тоже! Корпоратив под Новый год только раз бывает! Оттянись за нас двоих, а уж завтра будет тебе сюрприз – обещаю, – смеется парень в трубку.

Тьфу, вот правда – прохвост!

– Ладно уж. Уговорил! Но с тебя ресторанчик и большая коробка самых вредных шоколадок! – грожусь.

Люди потихоньку собираются, маршрутка вот-вот подойдет. Я подхожу к бордюру, чтобы посмотреть, когда подойдет транспорт.

– Я тебя понял, Нор, будет сделано, мой капитан! – откликаются в трубке.

Ладно уж. Прощу, так и быть. Вздыхаю. Так не хотела идти на свой первый официальный корпоратив (раньше меня туда не звали) одна. Ну да ладно, ничего страшного. Зато завтра суббота, можно отпраздновать вместе…

Хочу отойти от бордюра к остановке – кажется, троллейбус ещё далеко – и в этот момент нога оскальзывается. Все случается настолько быстро, что перед моими глазами только и мелькает тот самый злополучный присыпанный снегом бордюр, а я лечу на встречную полосу, нелепо взмахнув руками.

Улица небольшая, тихая, но машины здесь все-таки ездят – куда же без них! Удар выбивает дух, в руке что-то хрустит, и раздается резкий визг тормозов. Большую черную иномарку заносит, она встает поперек дороги, но быстро выравнивается.

Меня трясет. Как сквозь вату в ушах доносятся встревоженные голоса, оклики прохожих. Слышится гудок машин. Давай, Нора, ты сможешь. Ты всегда могла. Смогла – и приехала в чужой город из своей деревни. Смогла – и поступила в университет. И уже успешно его заканчиваешь… ладно, в процессе. Даже на подработку хорошую устроилась. Так что тебе стоит взять – и встать? Сама же виновата. Сапоги давно пора было менять, но хорошие стоят дорого, вот я и откладывала до последнего. А теперь навернулась. Похоже, подошва порвана. Кто-то бросился ко мне – шел снег, я только поняла, что мне помогают подняться и уводят с дороги.

– Все в порядке, – разлепляю непослушные губы и улыбаюсь, – все хорошо, спасибо! Нога подвернулась неудачно.

Нога и правда болит. Надеюсь, там действительно не перелом, а всего лишь растяжение. Первое было бы совсем некстати.

– Девушка, как вы? – чужой голос над ухом заставляет отвлечься от лихорадочного поиска мобильника – он куда-то улетел, а мимо проносились машины, не давая разглядеть объёмы катастрофы.

Резко оборачиваюсь – и натыкаюсь на внимательный взгляд, в котором горит досада напополам с беспокойством. Мужчина. Высокий смуглый брюнет в дорогом даже на вид черном пальто. Темные волосы присыпало снегом, клетчатый шарф полощется на ветру.

– Все в порядке, – заученно говорю, натягивая улыбку и удивляясь чужому интересу, – спасибо.

Я делаю шаг, чтобы попробовать подойти ближе к дороге и вглядеться в безнадежно заметенное за пять минут место моего падения, когда меня хватают за руку.

– Мало вам приключений, да? – беззлобно говорит мужчина. Его руки горячие, без перчаток.

Нос щекочут горьковатые нотки парфюма.

– Телефон упал. Хочу посмотреть, есть ли шанс его спасти, – поясняю устало. Зачем я вообще перед ним объясняюсь? Какое ему дело?

– Стойте здесь. Сейчас посмотрим, – говорит так и не представившийся незнакомец.

А мне остается с досадой следить за тем, как к остановке подходит троллейбус, как в него грузятся радостные пассажиры, и транспорт отбывает. Молодец, Нора! Теперь будет быстрее дойти пешком, чем ждать нового.

Я пытаюсь перенести вес на левую ногу и чуть не вскрикиваю от острой боли в ступне. Д-деда Мороза вам в печенку… дворники вместо того, чтобы работать, уже празднуют, видимо.

Надежда попасть на корпоратив, пусть и одной, стремительно гаснет. Да и настроение уже совсем не то. Я стараюсь опереться на правую ногу, с тоской поглядывая в сторону скамеечки под крышей остановки.

– Вот, держите. Боюсь, что это все, что удалось спасти. Симка сохранилась, так что основные контакты удастся легко восстановить, – знакомый незнакомец ежится – ещё бы, на ветру без шапки, – и протягивает мне на ладони почивший смертью храбрых телефон. Прощай, верная сонька!

Удастся. Как же. Для начала нужно потратить немаленькую сумму на покупку нового. Обидно до слез, но я креплюсь, сжимая зубы. Ещё не хватало расплакаться прямо на улице.

– День паршивый, – благодарность выходит кривой, но осколки экрана и покорёженный корпус я сгребаю и кладу в карман куртки, – спасибо за помощь!

– Не за что, – голос у мужчины, кстати, приятный. Спокойный, доброжелательный, уверенный, – вас подбросить, может? А то мало ли что с вами по дороге ещё случится, – усмехается.

– Нет-нет, спасибо! – отнекиваюсь, – мне совсем недалеко, сейчас вещи в порядок приведу и дойду пешком!

Не сажусь я в машины к незнакомцам, спасибо. Я тот самый человек, у которого паранойя развита не в меру – даже Витька часто шутит, что мне бы в разведку идти, там бы перестраховывалась.

– Кхм… ну ладно, – мужчина озадаченно трет щетину на подбородке, смеривает меня ещё одним задумчивым взглядом и идет к припаркованной на обочине… той самой иномарке, которая чудом меня не сбила.

Сердце уже не в пятках, а где-то под толщей снега. Только сейчас обрушивается осознание того, что я чуть не погибла. Меня могли бы сбить. Вот так, глупо, прямо перед праздником. Из-за льда и поехавшей подошвы. И… наверное, меня колотит от холода. Или от стресса? Хорошо, что вокруг ни души.

Плохо, что я не знаю, как поступить дальше. Телефона нет, такси не вызывать, пешком я не дойду. А все твое упрямство и подозрительность, Романова! Попросила бы хоть тебя в травмопункт отвезти!

Я все-таки делаю решительный шаг вперед, пытаясь перенести вес на здоровую ногу. Мне это почти удается, хоть десять шагов до остановки кажутся вечностью. Только на подступах к заветной скамейке левая нога простреливают – и я все-таки заваливаюсь носом вперед. Как бы нос не сломать…

– Cavolo, idiota! – раздается раздраженное над самым ухом – и меня подхватывают, не давая свалиться. А потом и вовсе берут на руки.

Показалось, или меня только что назвали идиоткой? Он иностранец?

Знакомые черные глаза прожгли раздражением.

– Нельзя было сразу сказать, что ногу повредила? Надо врачу показать, – мужчина несет меня к машине, не давая ни словам вставить.

– Это просто растяжение, – надо бы его поблагодарить, но такая бесцеремонность злит – самую капельку.

А, может, это просто потому, что мне бессовестно хочется реветь.

– Где у вас ближайший травмопункт? – только теперь я замечаю в идеально правильной речи едва уловимый иностранный акцент. Ничего себе! Настоящий иностранец!

– На Цветорн…, – неохотно начинаю я пояснять… спасибо. Вы меня очень выручите, не знаю, как буду благодарить. Нора Романова, – все-таки решаю представиться.

В машине тепло. Пахнет приятно – лимоном и знакомым парфюмом, играет негромкая музыка. Кожаное сиденье скрипит – меня устраивают на переднем.

– Буду благодарен, если вы больше не свалитесь под мою машину, – тихо бормочет под нос мужчина, добавляю парочку крепких итальянских ругательств. Решаю не разочаровывать его тем, что все понимаю.

– От всей души постараюсь с вашей машиной больше не встречаться! – искренне отвечаю.

Мы легко трогаемся с места. Мелькают улицы, певец желает счастливого Рождества и Нового года. Мне и неловко, и стыдно, и страшновато – помним о паранойе, да. И все-таки искоса разглядываю нежданного спасителя.

Ему лет тридцать на вид. Молодой. Высокие скулы, правильные черты лица, упрямо сжатые губы.

Холеный – проскакивает словечко. Из другого мира. Мира крутых иномарок, пентхаусов, миллионов и прочего счастья. Всего того, что мне и подавно не нужно. Фильмы про миллионеров и книжки про боссов и секретарш – это одно, каюсь, грешна. А тут… У меня от неловкости язык отнимается. С Витькой с трудом нашла общий язык, а Витька куда проще. Для меня мужчины – все равно что правда с другой планеты.

Наверное, он видит, что я его разглядываю.

– Чезаре Нери, – раздается, когда мы выруливаем на парковку при огромном медицинском центре.

Я же не этот адрес называла! Центр «Здоровая жизнь» – это слишком круто для студентки. Там цены на услуги заоблачные.

– Простите? – удивленно оборачиваюсь, пребывая в своих мыслях.

– Мое имя – Чезаре Нери, – отвечают мне спокойно, – а бабушка уверяла меня, что русские соображают быстрее.

– Хорошо, что не Борджиа, – бормочу.

Кто в наше время назовет сына Чезаре?

– Вы действительно итальянец? – не могу сдержать любопытства. – Прошу прощения, – качаю головой, – я обычно веду себя совершенно нормально. Похоже, травма на мне сказалась куда сильнее, чем я думала.

– О, до генералиссимуса Чезаре мне далековато, как и до его титула герцога, – усмехается мужчина. На мгновенье черные глаза вспыхивают, оживляя холодное лицо.

Он выходит из машины и распахивают мою дверь, снова подхватывая меня на руки.

– Подождите, но мы не туда приехали, я здесь не лечусь, – возражаю вполголоса, – да и дойти смогу сама, позвольте только о вас опереться.

– Мне проще привезти вас в то место ,в котором уверен я. Конечно, я давно не был в этом городе, но ,кажется, травмопункты лучше работать не стали.

Такие траты мой кошелек не переживет.

Мы оказываемся на ресепшене, где приятная молодая девушка с улыбкой утверждает, что меня сейчас же смогут принять, нужно только сделать снимок. О цене заикнуться не успеваю. Мой добровольный носильщик меня тут же транспортирует к большому светлому кабинету рентгенолога. Никаких очередей.

Пафосно, красиво и функционально.

Уже через десять минут вызванный медбрат транспортирует меня к кабинету хирурга. Здесь услуга все включено? Мне неловко. Молодец, Нора. Влипла. Часы в коридоре показывают половину пятого. Час до корпоратива. На улице разыгралась непогода – снег валит валом, даже свет белого не видно. Люблю снег. Смотреть, как он кружится и застилает землю, украшает деревья, зажигает свои искорки на кустах…

– Марк, да, это я, – неожиданно донесся из другого конца коридора знакомый голос итальянца, – представляешь, чуть девчонку не сбил. Привез её к твоим, оформишь за мой счет? Да, глупая история. Дурочка молоденькая, стоически терпела боль в ноге… думаю не перелом, но… да…

Голос отдалялся. Из кабинета вышел представительный строгий врач в светлом халате. Мужчина лет пятидесяти на вид, в очках с узкими стеклышками.

– Такс, кто тут у нас? Ловкая молодая леди? – неожиданный мощный бас заставил робко улыбнуться. – Ну-ка, обопритесь о мою руку!

Практически в кабинет меня вносили на себе. Оставалось только повиноваться, поскольку самостоятельно идти категорически не получалось. Более того – нога явно начала опухать. Меня посадили на кушетку и приступили к осмотру. На светящейся доске висел огромный снимок. Видимо – мой.

Пару раз вскрикнула, потом, шикнув на себя, стоически прикусила губу.

– Ну что сказать, юная леди, – подергав курчавую прядь рыжеватых волос на виске, пробасил Геннадий Федорович, – вывих есть, сейчас вправим и перебинтуем, мазь вам выпишу. Если будете мазать регулярно – пройдет за недельку. Ещё на двух пальцах перелом, – мужчина пожевал губу, – ничего страшного тоже, легко отделались по нашей гололедице. Но, сами понимаете, тут придется тоже потерпеть. На пальцы гипс можно не класть, если готовы потерпеть…

Выхожу… вернее, выезжаю, хромая, на шее хирурга спустя полчаса.

Чезаре встречает меня у кабинета. Что самое возмутительное – хирург ему спокойно рассказывает мой диагноз и уточняет, что все прописанное можно купить в киоске на первом этаже. Чтобы было в три раза дороже, ага, спасибо!

– Ну все, если будет беспокоить – за пару дней до Нового года подъезжайте! А потом уже в январе после праздников – на контрольный осмотр! Будьте здоровы и осторожно там на дорогах, Нора Андреевна, – басит мужчина на прощание.

– Спасибо, что потратили свое время на меня, – тихо говорю.

На этот раз ковыляю, опираясь на руку итальянца.

Мужчина кажется совершенно спокойным и незыблемым, как скала. Мне казалось, что итальянцы-то взрывные, эмоциональные, порывистые!

– Вы не могли бы, – мне безумно неловко просить его снова.

Мне не хочется поднимать глаза, чтобы посмотреть в лицо человеку, которому испортила полдня пусть и не совсем по своей вине. Сапог держится на честно слове.

– Договаривайте уже, Нора Андреевна, – таким бархатистым голосом обладать – преступление против женской половины населения!

У меня бегут мурашки по коже, пересыхает во рту и из глубины души появляется иррациональное волнение, как будто я в пятом классе, а это первый мальчик, который со мной заговорил сам.

– Простите, вы… не могли бы помочь мне добраться до дома. Или до остановки, если не сложно? Просто сегодня сама не справлюсь… – как же я не люблю вот так напрягать чужих людей.

– Так, садитесь. Ждите здесь, я сейчас, – меня усаживают в холле на диванчик, а мужчина, как ни в чем не бывало, идет с моими бумагами от врача к аптечному киоску и возвращается с небольшим фирменным пакетом.

– Спасибо большое! – против воли искренне улыбаюсь. – Сколько я вам должна? За прием и за лекарства?

Плакали мои накопления… Нога предательски ноет. Ай, ладно, зато жива и почти здорова! И могу смело рассказывать Альке, любимой подруге, что познакомилась с принцем на черной машине!

– Шутите что ли? – акцент прорывается более явно. – В конце концов, упали вы случайно, а я еле успел остановиться, чтобы вас не задавить. Считайте это моральной компенсацией.

Он… улыбается? Cavolo! Черт! Эти ямочки на щеках, лукавые огоньки в темных глазах и непререкаемая уверенность. Да, притягивает. Но… мы полчаса знакомы. Просто случайные попутчики. Я безумно благодарна ему за помощь – редко сейчас можно увидеть такое сочувствие и поддержку. Однако, это не повод навыдумывать себе целый воз пустых мечтаний. Книжек перечитала?

Вроде, никогда не была склонна к авантюрам! Так почему уже спустя полчаса я обнаруживаю себе в небольшом уютном кафе. Здесь играет приятная музыка, народу хватает, но гула и шума нет, а внимательный официант уже записывает за Чезаре – для вас просто Чез сегодня, девочка с неприятностями – наши пожелания.

Да как так все повернулось, а? Мне кажется, что все палятся в нашу сторону. Деньги он так и не взял – у меня здесь знакомый, заявил мистер недоБорджиа, так что купил я только лекарства, а это такая мелочь. Примите в счет моральной компенсации, так же, как этот небольшой перекус. Потом отвезу вас домой.

И сидит, смотрит на меня с каким-то странным выражением лица, от которого хочется предательски хихикать и поправить прическу. Корпоратив давно в разгаре. Коллеги наверняка меня разыскивали, но думать об этом сейчас нет сил.

– Интересуешься итальянской культурой? – вдруг спрашивает Чезаре.

Удивительно, насколько он чисто разговаривает по-русски! Наверняка родственники есть из России.

– Конечно, я ведь учусь на переводчика, – улыбаюсь.

Об Италии, её истории, культуре и искусстве я могу говорить вечно. Тем более, что обсудить особенно и не с кем – Алька и отец от этого далеки, а с одногруппниками я общаюсь строго в рамках учебы – как-то так уж сложилось.

– Итальянский? – а вот теперь это настоящий интерес.

– Да, итальянский и испанский взяла вторым языком. Все-таки они очень похожи, романская группа языков…

Каким-то образом обнаруживаю себя уже спустя полчаса активно обсуждающей последнюю выставку искусств в Милане – видела по телевизору, а вот мой собеседник – воочию. Теперь его темперамент проявляется во всей красе. И активно жестикулирует, и яростно спорит, и смеется, и терпеливо объясняет.

Я полностью заворожена – даже вкуснейшая паста и какао не могут меня отвлечь от разговора. Приходится отлучиться только в туалетную комнату – я категорически отказываюсь от сопровождения и ковыляю в соседний зал сама. Вот лучше бы не ходила!

Потому что в глубине зала, за столиком у окна, сидит Витька с молодой ухоженной женщиной. Постарше меня – ей, наверное, около тридцати. Но признаю – выглядит она куда интереснее. Стильная, дорогая, обворожительная, с низким горловым смехом. И Витька, который всегда качал права «я же тут мужик, будет по-моему» – едва не заглядывает в рот.

А, нет, заглядывает. Они целуются. Я механически продвигаюсь к туалету, а потом – назад. Парочка слишком увлечена, да и народу хватает – конечно, они меня не замечают. Зато я все заметила. В душе пусто. Не знаю, как к этому относиться. Глупо, наверное, сожалеть, да? Все, что у нас было – это несколько десятков поцелуев и страстных обжиманий – или, вернее, их попыток со стороны Виктора.

Конечно, он хотел большего, а я… все чего-то ждала. Того, чего мне не хватало в наших отношениях. Льстило внимание красивого парня, была легкая влюбленность, но любви… наверное, любви не было.

– Чем тут можно напиться? – листаю меню.

– Вас и на секунду нельзя оставить, Нора, – Чезаре смотрит неожиданно остро и хмурится, – моя компания настолько неприятна, что стоит напиться?

– Нет, извините. Дело совсем не в вас, – наверное, вид у меня настолько жалкий, что мужчина смотрит уже с беспокойством, – мне бокал мартини, – говорю официанту.

Здесь такие бокалы, что мне за глаза хватит одного.

Гирлянды, шары, веселая новогодняя песня, снег за окном – все отходит на второй план. Только и бокал. И что-то экспрессивно объясняющий телефону господин Нери.

– Нет, я не смогу быть. Да, пропущу. Я ещё не занял твое место, считай, что у меня праздник. Да, занят! – и все это на итальянском, но я-то понимаю.

Бокал сменяется вторым – не нужно было Чезаре отвлекаться. На душе становится веселее. Яркие потолки, высокие арочные окна кафе, дети с большим Дедом Морозом.

– Мне кажется, что вам хватит, Нора, – у меня пытаются отобрать бокал.

– Не-ет, – качаю головой, – вроде бы не любишь, а все равно болит. Ненавижу предателей. Ваш тезка Чезаре бы уж точно знал, как поступить, а вот я… даже под Новый Год – и то полная неудачница. Корпоратив свой первый пропустила, – мне хватает ещё силы воли не расплакаться, но я чувствую, что вино ударяет в голову все сильнее, – пальцы сломала, как я так работать буду? А Стервелле только и надо, что меня уволить. Спит и мечтает, как свою племяшку посадить… Нет, она тетка неплохая, но…

Господи, что я несу и зачем? Но остановиться не могу. Выживу – больше ни капли в рот! Весь вред от алкоголя! Ведь ещё в деревне видела, как мужики зашибали – дала зарок – ни-ни! Никогда! И что? Долго продержалась, Нора? До какого-то хлипкого дурачка?

Мою ладонь накрывают горячие пальцы.

– Девочка, ты вообще пила в жизни хоть когда-то? – какой у него красивый голос. До мурашек, до звездочек, до странного томления в груди.

– Не-а, – тихо бормочу, послушно закусывая каким-то бутербродом, которым мне подсовывает мужчина, – повода не было.

– А сейчас есть? – проникновенное так спрашивают.

Откуда же я знаю? Предательство – это всегда гадко и больно. Как бы я не относилась к Витьке, он стал моим близким человеком, я его впустила в свой маленький мирок, делилась с ним сокровенным, хотела перешагнуть через свои страхи и подарить ему себя… Знаю, что в современном мире этим никого не удивишь, но мои взгляды застряли в прошлом веке.

– Думаете, нет?! Думаете, предателей прощают? – усмехнулась, зло втыкая вилку в помидорку.

Брызнул красный сок. Раздался хмык.

– Мне страшно представить, кого вы видите на месте несчастного овоща.

Кажется, мой таинственный итальянец собирается добавить ещё что-то, как я вижу краем глаза Витьку и его пассию. Они направляются на выход, а наш столик довольно близко к проходу. Нет, будь я трезвая, но ни за что бы ничего подобного не устроила. Но мы же помним, что пить мне нельзя совсем, да? Тогда Романова не в себе, тогда просыпается бешеный сумасшедший суслик, который творит жуткую ересь.

В общем, у меня рождается гениальная идея. Сдержанная и рассудительная Нора Андреевна исчезает. А паникующий суслик не находит ничего лучше, как приподняться, перегнуться через стол и неловко ткнуться губами в губы замершего на полуслове собеседника. От него самую капельку пахло вином и знакомым горьковатым парфюмом. Губы сухие, необветренные, теплые. И ласковые.

Я не фанат поцелуев. Не знаю, что там нравилось Вите, а мне было мокро, смущающе и, наверное, даже капельку неприятно. Но не могла же я сказать об этом парню, верно? Думала сейчас – перетерплю пару минут, парочка уйдет – и все. Бежать. Вернее, хромать подальше от моего позора.

Но эти губы… ещё мгновение назад твердые и сжатые, а сейчас – удивительно мягкие… они мгновенно перехватили инициативу. Обхватили мои, заласкали, чуть прикусили нижнюю губу. Нахальный язык проскользнул в приоткрытый рот, поцелуй стал глубже, ярче, более страстным. Возникло ощущение, что меня не целовали, а просто-напросто сожрать хотели. Больше всего на свете я хотела, чтобы это не кончалось. Чтобы странное ощущение, что я важна, нужна, что видят только меня, хотят меня, целуют так бережно, как будто я подарок, а не обычная Нора-заучка… чтобы это не прекращалось.

Мира вокруг не было. Наверное, я сошла с ума. По телу прошла жаркая волна, томление разлилось ниже, заставляя заерзать… и тут желанные губы исчезли. Кажется, я обиделась.

– Ну, все. Теперь уж точно достаточно. Пьяных девушек я трогать не собираюсь, даже если они совершенно сумасшедшие. Русские, – процедил голос, – я ещё думал, как бабка деда с ума свела… Что тут думать… Пошли, недоразумение. Давай, говори свой адрес, слышишь? Даже не хочу знать, кому ты так хотела насолить, что полезла целоваться к незнакомому мужику. Не будь я таким порядочным…

Кажется, меня подхватили на руки. По крайней мере, было мягко, удобно и даже уютно. Голова пристроилась на твердом плече, тело обмякло, и на меня навалилась сонливость.

Чужие слова прорывались бубнежом, но открыть глаза и что-то ответить совершенно не было сил. А потом мягкая темнота полностью накрыла меня с головой, и все вокруг рассеялось, как дым.

… И вот теперь я смотрю в черные насмешливые глаза Чезаре и понимаю, что действительно влипла. Пала ты низко, Нора Андреевна, только ты не Лукреция 1 , да и Чезаре не тот. Мне стыдно смотреть мужчине в глаза, и я совершенно не понимаю, почему мы в одной постели.

И как я вообще оказалась, видимо, у него дома. Хорошо хоть одета – майка и штаны при мне.

– Простите пожалуйста, Чезаре, за мое безобразное поведение, – а если он его за намек принял? Если… вспоминаю наш поцелуй – и краснею гуще помидора, – я сейчас умоюсь, если можно, и пойду… – говорю, пытаясь слезть с кровати.

Ногу прошивает боль.

– Сиди уже, чудовище, – мне показалось – или глаза мужчины потеплели? – может, расскажешь, что тебя так расстроило вчера? И да, пожалуй, нам имеет смысл перейти на «ты».

Он обаятельно подмигивает и встает.

Д… Дед Мороз и его Снегурочка! Какая фигура. Спортивная, Романова, спортивная. Слюни подбери. Мышцы перекатываются, татушка блестит. Я не могу отвести глаз от обнажённого торса – хорошо хоть он в штанах!

– Уж извини, некуда было тебя положить, сам только въехал, мебели почти нет, так что кровать одна, – говорит мужчина, подходя к высокому шкафу, кажется, из чистого дерева. Накидывает на голое тело какой-то пуловер – и возвращается ко мне.

– Просто… – зачем грузить мужчину, который и так за день помог мне больше, чем другие за год, своими проблемами?

И этот взгляд… внимательный, пронизывающий, ощупывающий. Как будто я в самом деле ему нравлюсь. Я честно хотела увильнуть от ответов, но Чезаре бы в допросной работать следователем! Уже спустя полчаса, когда мы сидели на огромной идеальной кухне прямиком «из телевизора», я рассказала все. Ну, почти все. Про Виктора, наши недолгие отношения и вчерашний день.

– Я никогда раньше не пила. Извините пожалуйста, – извиняюсь на всякий случай снова. И стараюсь не смотреть на твердые очерченные губы.

– Я тоже пью редко. И не курю, – неожиданно говорит мужчина, – может, в компенсацию за затраченное время, покажешь мне, что новенького в городе? С меня машина и сопровождение, – он предлагает, но голос звучит безапелляционно. Чезаре привык командовать, да в общем-то и не скрывает, что он большой босс с большими перспективами.

Я совершенно точно не должна была соглашаться. Ничего хорошего из таких знакомств не выходит. Но меня подкупает, что он не пристает, не делает никаких намеков, не пытается выудить информацию обо мне сверхнеобходимого.

Наверное, это были самые лучшие выходные из тех, которые я только могу вспомнить. Я не думала о посеянном телефоне и пропущенном корпоративе, о том, что мне придется выслушать от коллег. О Витьке, который наверняка меня уже разыскивает… о деньгах…

Мы гуляли с Чезаре по городу – я хромала рядом. А чаще присаживались где-нибудь в сквере, и я рассказывала, что помнила о произошедших вокруг за последние годы изменениях.

– Вот там открыли новый развлекательный центр, – киваю в сторону северной площади.

– А в Никитском есть каток, я, правда, катаюсь плохо, а сейчас и вовсе не до того, – смеюсь.

С Чезом очень легко общаться, когда он перестает строить из себя сурового бигбосса.

Он словно молодеет лет на семь, дурачиться вместе со мной, покупает мороженое – и тут же тащит в кафе согреться. Тащит меня в книжный – посмотреть, не осталось ли там в разделе итальянской литературы «Неистового Роланда» в оригинале.

Я, кажется, забываю обо всем на свете. Может, это защитная реакция на все свалившиеся на голвоу проблемы. А, может, я просто умудрилась влюбиться буквально за пару дней – потому что меня наотрез отказываются отвозить домой, мотивируя это тем, что за два дня хочется узнать город заново по максимуму.

В воскресенье вечером мы идем в кино на новый фэнтези фильм. Что удивительно – оказывается, весь из себя суровый и властный итальянец любит кино! Мы сидим на четвертом рядом – и да, оба терпеть не можем попкорн – пьем горячий кофе с собой из ближайшей кофейни и шепотом комментируем происходящее.

Я не сразу понимаю, что ладонь мужчины лежит на моем колене, чуть поглаживая его. А потом находит мою руку – и наши пальца переплетаются. Мы продолжаем внимательно смотреть кино, переглядываясь порой ,как подростки. Когда на экране начинает грохотать битва, Чез дергает меня за рукав. А поворачиваю голову – и чужие твердые губы легко накрывают мои – снова. Горьковатый запах кружит голову, сердце бешено стучит, грудную клетку распирает, а пальцы холодеют.

Мне приятно, жарко, томно… В животе тяжелеет. Я облизываю губы, когда чужие на миг отрываются – и сталкиваюсь с горячим тяжелым взглядом чернеющих глаз. Не знаю, как нахожу в себе силы отвернуться. Я не люблю публично выражаться свои чувства, это слишком личное, слишком интимное, чтобы выставлять на обозрение чужих людей даже в кинотеатре.

После сеанса мы одеваемся и молча выходим на улицу.

– Я обидел тебя? Мне казалось, что ты не против, – голос Чезаре звучит хрипловато.

– Все нормально, – кусаю губы, отворачиваясь. Собака ты на сене, Романова. Цветочек хренов, росянка.

И сама не готова, и другим отдать больно. Вот только перед глазами ещё стоит пример матери, которая ушла от нас с отцом в канун Нового года, когда мне было пять… Я не хочу также. Не хочу случайных связей. Смешно, да?

Он мне нравится. Очень нравится. Интересный, красивый, загадочный, успешный – что ни говори. И уж точно не разгильдяй. Но если с Витькой я ещё пыталась поверить в «долго и счастливо», то тут в лучшем случае мне достанется несколько жарких ночей.

Я ведь даже не знаю, где он работает. Вообще мало что о нем знаю.

– Нора, что случилось? Я не понимаю? – меня берут – и легко поворачивают лицом к лицу.

Язык слушается плоховато. Не знаю, что бы я наворотила, но нас окликают.

– Норка, это чего, ты что ли? Коза, я тебе звоню-звоню, ни ответ – ни привет! Кто так делает? – возмущенный мужской голос звучит развязно.

Оборачиваюсь – Витька. Куртка нараспашку. Кажется, он выпил. Немного – но я-то знаю, что бывшему пить нельзя вообще, он ещё хуже, чем я в этом плане.

– Так, а это тот самый «упырь зеленый», я полагаю, – звучит над головой задумчивый голос, – из-за него плакала? – не понять, что такого в этом спокойном ровном тоне, от чего мурашки бегут по коже.

Ой, это я так Витьку называла? Хотя… точно упырь. И сейчас даже почти зеленый!

– Норка, шала…

– Молчать! – резкий окрик заставляет подскочить. Ничего себе, командный тон у Чезаре!

Акцент режет слух, но я только смотрю на то, как замирает, будто налетая на стену, бывший.

– Витя, говорить нам не о чем. Я знаю, что у тебя есть другая женщина, – сама морщусь от банальности собственных слов, – поэтому не тебе качать права. Я чуть не попала под машину и не получила перелом. Телефон разбился. Всем, кому нужно, я уже написала, а с тобой, прости, говорить не о чем, – продолжаю спокойно.

И удивляюсь, что в душе почти ничего не дрогнуло.

Может, потому, что меня обняли за талию и притянули к чужому телу. В объятиях Чеза было спокойно. Уютно.

– Значит так, да? Расчетливая ты с***, Романова. Нашла себе папика – и свалила с горизонта, – Виктор сплевывает.

Сейчас – пьяный, раскрасневшийся, зло кусающий губы – он мне противен. Я хочу ответить – за словом в карман не полезу, выслушивать этот бред!

– Значит так, Семенов, взял лыжи в руки – и ушел с горизонта! – Я делаю шаг вперед.

Голос немного дрожит, но это пустяки. Я не из тех, кто позволяет себя оскорблять. Возможно, если бы я любила его по-настоящему, было бы куда больнее. А так…

Однако договорить мне не дают.

Мы стоим в тени здания, уже темно, так что нас почти никому и не видно. Я только слышу шаги, замечаю быстро движение, слышу вскрик – и Витька уже летит прямо в сугроб.

– Ещё раз услышу такое в адрес моей девушки – рот с мылом вымою. И снегом протру. Или поговорим по-другому, – Чезаре стряхивает с перчаток снег и демонстративно поворачивается спиной. Голос звучит настолько жестко, что Витька замирает, как заяц, даже забывая поныть – а синяк у него на скуле будет капитальный!

Признаю, маленькое гадкое удовлетворение в душе ворочается. Но…

– Спасибо тебе. Но давай не будем портить выходной разборками. Он в прошлом, – говорю как можно более уверенно.

И стараюсь не выдать, как дрожит в груди сердечко от этого «моя девушка». Понятно, что он это сказал специально, но все равно – как будто тысяча фонариков зажглась. Ты все-таки безнадежный романтик, Нора. Как будто тебе пятнадцать, а.

– Что ты нашла в этом прыще, Нора? – в жгучих черных глазах как будто пламя плещется. – Ты – начитанная, тонкая, умная, красивая – и этот! Ты себя настолько не ценишь? – снова пристальный взгляд.

А потом меня прижимают к себе – и целуют. Умопомрачительно, до звёздочек в глазах и совсем не детских желаний. Чуть грубовато, словно утверждаясь, доказывая что-то. Так, что мои ладони лишь бессильно упираются в темное пальто, скользя по нему. А чужие пальцы зарываются в волосы – потому что шапка слетела.

Внутри все дрожит и разлетается, когда страсть сменяется странной нежностью, когда палец очерчивает невидимую линию на щеке и касается губ.

В темноте под снегом почти ничего не видно. И нас не видно тоже. С неохотой мы разлепляемся – и идем вперед, к огням. Мы не разговариваем – но на душе царит странное умиротворение и даже нога как будто хромает меньше.

Но я точно знаю, что улучу момент, когда Чезаре отправится купить на ужин сыра – «я знаю место, где можно взять наш, настоящий, а не ваше не пойми какой русское безобразие с настоящей плесенью!» – и уйду.

Потому что сказки должны заканчиваться, и лучше так, чем потом лечить разбитое сердце. Потому что я сама приду к нему, позволю делать все, что угодно, а потом… я благоразумная девочка. Иногда. Я не хочу быть, как мать. И поэтому, прибредя вечером в съемную комнату в чужой квартире падаю на продавленную кровать. И плачу. Горько, отчаянно, безудержно.

Пока-пока, горячая мечта. Под елкой мне такой подарочек точно найти не суждено. Ещё неделя работы – и Новый год. Поеду к отцу, он уже соскучился. Развеюсь. Ах да, и сессия, конечно. Но тут я молодец, все зачет автоматом, да и из экзаменов сдавать только два. Из них я переживаю только об одном – больно уж преподавательница строгая. Но… справлюсь. Не могу не справится. Красный диплом и работа в престижном месте – моя мечта. А любови… без них обойдусь. Это просто зима. Новый год. Навеяло.

1 Героиня имеет в виду Лукрецию Борджиа

ЧАСТЬ 2. Босс из Италии, с любовью.

Чезаре Нери

Когда дед счел меня достаточно успешным, чтобы наладить наш бизнес на родине бабушки – я даже обрадовался. В России я бывал наездами, но русский знал почти в совершенстве. Дома у нас говорили на русском, английском, итальянском и иногда – немецком. Бизнес обязывает.

В Италии у деда была своя бизнес-империя по производству технического оборудования. Бизнес в России достался нам по случаю – компания стала убыточной и уходила буквально с молотка. Однако, дедов управляющий смог неплохо её поднять. Теперь же я должен буду проконтролировать все процессы и встать у руля. Это будет мой второй страт. Докажу, что готов справляться с такими задачами – значит, старик передаст бизнес мне, а не двоюродному брату.

Ну и будем честны. Я просто сбежал с очередной «ярмарки невест», которую устроили мать с бабушкой. Нет уж, хватит. Разбавлю серые будни русскими красавицами.

Но кто же знал, что буквально в первый день я так… попаду?

В маленькую худенькую и большеглазую птичку-неумеху. Я думал, что сердце остановится, когда она вылетела на дорогу. Но повезло. И мне – и ей.

Врач, лекарства, подвезти, накормить. Все это как-то прошло на автомате. Она понравилась мне. С первого взгляда. Раньше не думаю, предложил бы провести приятную ночь. Но не теперь. Язык не повернулся. У взрослого и отнюдь не безгрешного, прямо скажем, мужика тридцати лет.

От птички пахло карамелью и снегом. Глупо, странно, так по-зимнему. Мне не хотелось её отпускать, хотя и что делать с ней – не знал тоже. Идиотская ситуация. Отказался от корпоратива, хотя раньше хотел посмотреть на будущих подчиненных в неформальной обстановке.

Когда увидел её бывшего – думал, что просто размажу на месте. Молодой уродец. Нора – редкое, красивое имя – не сильно его защищала. Так ранило предательство? Можно спать с женщинами, нравится им, но так и не разобраться в женской душе.

Как-то в далекой молодости после очередной гулянки, выкинув из постели очередных пассий на одну ночь, я высказал возмущенному деду все, что думаю по этому поводу. Тогда он только посмеялся. Посмотрел на меня, как на идиота, и сказал:

– Тебе не нужно понимать всех женщин, хотя тебе стоило бы иметь к ним больше уважения. Есть дешевки. Есть алмазы. И, когда ты найдешь свой алмаз, ты сделаешь все, чтобы он сиял и не тускнел. Даже поймешь то, чего понять никогда не мог.

Возможно, это дико смотрится со стороны. Но я знаю… нет, я хочу узнать эту Нору.

Возвращаюсь из магазина в приподнятом настроении. С птичкой в недоделанной квартире веселее. Набираю номер друга.

– Леднев, пробей мне одного человека, – говорю вместо приветствия, – нет, никакой опасности. С девушкой познакомился. Хватит ржать!

Анатолий на том конце провода хохочет ещё громче.

– Во как! Не успел приехать, – выдает друг, – как уже по бабам!

– Леднев! – в голосе звякает сталь. Друг знает меня хорошо, и поэтому замолкает. – Пробей Романову Нору Андреевну. Блондинка, переводчик с итальянского, двадцать два года.

– Хочешь на работу взять? – Тошка недоумевает.

– Посмотрим, – отвечаю неохотно. Понимаю, что трепаться о птичке сейчас нет желания, – так пробьешь? Я тороплюсь.

– Сделаю, шеф.

В трубке гудки. Подхожу к своей многоэтажке. Элитный район. Лифт. Ключи. Дверь.

– Доставка прибыла! Свежий сыр, хозяйка, принимать будешь, а? – объявляю.

И слышу тишину. Осмотр показывает, что птичка исчезла. На кухне – записка. Почерк дерганый, как будто Нора переживала и торопилась.

«Чезаре, спасибо за заботу и помощь! Вот деньги за лекарства. Понимаю, что за проживание и прием у врача ты не возьмешь. Спасибо. Ты сделал для меня больше, чем кто бы то ни было. Н.»

И приписка ниже на итальянском «Un bel gioco dura poco. – Хорошая игра коротка».

Мой кулак врезается в столешницу. Птичка, ты думаешь, что я играл? Не знаю, что во мне больше – восхищения от её поступка или злости. И на глупый побег – потому что я знаю, что нравлюсь ей. И на несколько оставленных купюр. Серьезно, я нуждаюсь в такой подачке? А для девчонки это серьезная сумма. Она совсем не богата. Из оговорок понял, что сама Нора даже не из города – из поселка.

Ладно, ладно, птичка. Вовремя я Тошке позвонил. Недолго тебе бегать. Там и поговорим. Но предварительно я хорошенько подергаю твои симпатичные, но ужасно вредные перышки. Вышел я уже из того возраста, когда за девчонками бегать – одно удовольствие.

И за что мне такое наказание? Нора занорилась… Хм. Сдержал смешок. Хотя… Нора не знает о моем маленьком подарке. Что-то я и сам о нем позабыл. Теперь найти её будет легко, но я не стану деать это сразу – из спортивного интереса, разумеется!

Что ж, завтра выпущу пар в компании, мои люди накопали там много всего веселого!

Ну кто бы мог подумать, что я увижу Нору гораздо раньше, чем мог предположить? И там, где и не мог представить?

***

Нора Романова

Кто бы мог подумать, что меня разбудит звонок будильника? Громкая и безумно знакомая «Italiano vero» моего любимого Toto Cutugno разорвала тишину, заставляя подскочить. Я вслепую нашарила сброшенную на пол сумку, нащупала телефон и быстро вырубила его. И только потом проснулась. Какой телефон, очнись, Романова! Ты же его разбила!

А опустила взгляд, рассматривая дорогой флагманский аппарат, который я не могла бы себе позволить, даже не тратя с зарплаты ни гроша.

На экране – значок уведомления.

Не сообщение – запись в блокноте.

«Компенсация за истрепанные нервы, Мышка-Норушка. Назад не приму. Можешь, конечно, выкинуть, но ты мне ничего не должна. Под Новый Год люди порой получают подарки от Деда Мороза»!

Зараза итальянская! Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Все вот эти девичьи охи-вздохи, восторги, восхищения и прочая чушня, которая, как уже понадеялась, обошла меня стороной. Я должна просто взять и отдать этот дурацкий крутой телефон вместе с парой мандаринок.

Да. Это будет правильно. Вон тут в контактах и номер чей-то забит.

«Самый лучший мужчина на земле»? Нет, он это серьезно? Кто-то обнаглел!

Одеваюсь. Завтракать некогда. Так, что я забыла, а? Коллегам с ноута Чезаре написала, что за беда приключилась, отца беспокоить не стала. Альке расскажу при встрече. Витька… Все, проехали.

В здание офиса влетаю, когда до начала рабочего дня остается пять минут и спешу к лифту, на ходу кивая охраннику Вове. Спешу, даже не обращая внимания на ноющую ногу. Главное – ходит уже можно. А если очень нужно – можно и пробежаться.

Сила инерции проносит меня вперед куда быстрее, чем можно было подумать, и я буквально влепляюсь в кого-то, тоже заходящего в лифт. Нас проносит к поручням.

– Извините пожалуйста, прошу прощения, я сегодня ужасно рассеянна! – тараторю, поднимая голову.

И наталкиваюсь на хищную яркую улыбку. Знакомые чернющие глаза – те самые, дьявольски залипательные, смотрят пристально.

– Вот так встреча, Нора… Андреевна. Не ожидал, – хрипловатый с мороза голос снова будит в груди противных мотыльков.

Вредные насекомые щекочутся, ползают, заставляют меня расплываться с улыбке – которую я честно пытаюсь удержать! Мне становится страшновато. Он что, меня преследует? Следит за мной?

– Чезаре… а что вы тут делаете? – понимаю, дурацкий вопрос.

Лифт трогается.

Чужая горячая рука ложится на мою талию. Затылок опаляет теплое дыхание. Мужчина одет в стильное теплое пальто. Оно расстегнуто – из-под пальто виднеется деловой костюм и стильный ярко-алый галстук.

Дорого. Очень дорого.

– Похищаю маленьких непослушных девочек, наверное, – меня прижимают ещё крепче. Да что же это такое, а? Лифт бесконечно поднимается? И тут я понимаю, что мы стоим. Кто-то хитрый заклинил кнопку!

– Чезаре, я должна ещё раз поблагодарить вас и… вот, – решительно протягиваю зажатый в руке телефон, – спасибо, но это слишком дорогой подарок!

И это то, что вполне может разбить мне сердце. Я-то думала, что за два дня нельзя влюбиться. Но вот смотрю не него, чувствую знакомый горьковатый запах парфюма и…

– Птичка, ты всерьез думаешь, что я тебя отпущу? Давай-ка кое-что проясним! – голос мужчины звучит решительно и лишь самую капельку зло.

Внизу кто-то стучит, ругается и орет, что нужно вызывать ремонтников, который уже начали праздновать.

А тут…

– Я тебе нравлюсь, – черные глаза смотрят пристально, словно оглаживают с ног до головы. Пальцы Чезаре осторожно сгибают мои пальцы, заставляя покрепче взять телефон, – не оскорбляй меня, отдавая подарок, Нора. Мне ничего от тебя не нужно, кроме того, что ты можешь дать добровольно. Я не твой Витя. Я знаю, чего хочу и получаю это.

И таким тоном это было сказано, что я, кажется, все-таки покраснела.

– Я бы все равно тебя нашел. Но, раз уж мы встретились раньше, девочка моя… ты здесь работаешь? – темные брови чуть хмурятся.

– Да, – стараюсь откашляться и отстраниться. Последнее не выходит, – переводчиком. Я же говорила.

– Надо же, – смешок, – это действительно судьба, – его ладонь касается моей щеки, и я стою, затаив дыхание.

– Я… вы так и не сказали, что именно вам нужно здесь, – хмурюсь.

– Я здесь тоже теперь работаю, – усмехается, демон!

– Кем? – выпаливаю прежде, чем понимаю, насколько бестактно звучит вопрос.

Ну все, Романова. Романтика в мозги, сами мозги вытекают через уши?

– Скоро узнаешь, – мне подмигивают, а потом притягивают ближе – и снова целуют.

Сначала нежно – а потом – страстно, жарко, как будто задался целью пометить территорию и наказать, заставить думать только о чудом горячем теле, нахальном языке, ласкающих меня губах…

Какие переводы! Тут бы имя свое не забыть!

– Да что за безобразие! Откройте немедленно! – барабанит де-то наверху Стервелла.

– Я опоздала на работу, – сглатываю, смотря с ужасом.

Все. Накрылись перспективы и премия.

– Думаю, я смогу взять вину на себя, – хмыкает Чезаре, – если ты сейчас скажешь мне, птичка, что принимаешь и мой подарок, и меня в довесок.

Мои волосы ерошит теплая рука. Легкая щетина царапает щеку.

– Господин Нери, как это понимать? – хмурюсь. – Что значит – в довесок?

– Тебе от меня уже никуда не деться. Просто смирись, – советуют мне мягко. – Да? – палец очерчивает мои губы. За шиворот сыпется снежная крошка.

– Да, – губы произносят сами, как будто шагаю с обрыва.

В этот момент лифт рывком трогается и Чезаре отстраняется.

Холодный, надменный, губы презрительно поджаты, брови сведены. Натуральный бигбосс! Какая-то мысль упорно сверлит меня, но… нет, не пойму никак!

Двери распахиваются. Мне подмигивают. Чезаре выходит первым, распространяя запах снега.

– Что вообще происхо?.. – Софья Михайловна замирает на визгливой ноте. Расплывается в улыбке. Ого! Она и так может?! – Господин Нери?.. Вы прибыли так рано, мы ждали вас позже! Наверное, вы ошиблись этажом, лифт сегодня из рук вон плохо работает! Я Софья Зарецкая, начальник отдела…

– Я прибыл раньше, – сухо отрезает… наш новый шеф?!

Ну ты и влипла, Романова! Кстати говоря, отвечает он на итальянском. Сюрприз?!

Софья знает язык не очень хорошо. Морщится, переминается с ноги на ногу и… замечает меня.

– Романова! – её голос ввинчивается в уши, – ты снова опаздываешь? Что я тебе говорила? Хочешь перед праздником вылететь? А ну…

Не знаю, что ещё она хотела сказать. Но тут я ощутила горячую ладонь босса у себя на талии.

– Полагаю, что дисциплина здесь весьма хромает. Как и многое другое. Впрочем, моя невеста и другие доверенные лица проведут более глубокое расследование работы компании. Повышать голос на сотрудника, даже если он нарушил трудовую дисциплину – непозволительно, – заявил недоБорджиа.

Замерли мы обе. И ещё парочка сотрудников.

– Что касается опоздания Норы Андреевны – в этом моя вина. Мы с невестой давно не виделись, и даже она не знала, что меня назначат генеральным директором в Россию. До этого момента я не смешивал работу и личное, – с непроницаемым лицом на совершенном русском договорил этот… этот…

Да меня теперь линчуют!

– И да. Лифт работает отвратительно, – Чезаре Нери прищурился, одарив всех ледяным взглядом, – через два часа собрание начальников всех отделов. Милая… – на меня посмотрели остро, но тепло, – как я и говорил, я не люблю смешивать личное с работой… поэтому напиши в кадры, их предупредят. С завтрашнего дня ты заступишь на роль моего личного переводчика.

Точно сожрут. Так я думала, направляясь в раздрае чувств на рабочее место. Какая невеста? Какие, к римлянам, переводы? Неужели придется увольняться? Только сердце стучало гулко-гулко, а на душе почему-то было тепло.

Моя снежная сказка. Под елкой в качестве подарка оказался босс…

ЧАСТЬ 3. Босс и я выясняем отношения.

Если вы думаете, что у нас все сразу стало легко и просто – то, увы и ах – но эта сказка была не настолько сказочной!

Ох, как я паниковала, как я волновалась в тот день! Думала просто – с ума сойду от волнения! Не знала, куда себя деть – и куда деться от пронизывающего взгляда Софьи, которая меня и  так с трудом выносила, а теперь и вовсе как с цепи сорвалась.

Правда, в мою сторону не шипела. На других пыталась отыграться. Но как ни странно, коллеги мое новое «положение» в штыки не приняли. Даже напротив – весь день ко мне совершалось настоящее паломничество. Весь наш отдел – целых десять человек уже, между прочим! – вполне доброжелательно поздравляли с успехом, интересовались, как давно знаю Чезаре, что от него можно ожидать и просили не обращать внимания на Софью.

– Нор, мы же тебя давно знаем, – с улыбкой заметила в ответ на мое искреннее недоумение таким теплым приемом высокая статная Любочка Артемьева тридцати пяти лет от роду, настоящая русская красавица, – ты  хорошая девчонка, добрая, отзывчивая, простая и незаносчивая. Своя. И от того, что ты отхватила себе такого мужика, хуже относиться не будем. Может, кто и пошипит вслед – но сама понимаешь – тут от зависти скорее.

– Нор, ты заслужила, – поддержала наша вторая переводчица, знаток восточных языков, худенькая и темноволосая Айко – наполовину японка,  – ты столько вкалывала на этой работе, я же тебя с первого курса универа помню ещё в канцелярии на подхвате. Ты человечек дела.

Только вторая переводчица с итальянского – та самая, за которой я всегда молча исправляла  ошибки, недовольно проворчала что-то про зажравшихся и понаехавших – и удалилась, цокая каблуками. Ну, насильно мил не будешь!

Улизнуть я и в тот день, и в другой с  работы старалась как можно раньше – ради этого и приходила рано – лишь бы не пересекаться с Чезом! Я читала его сообщения, видела пропущенные вызовы, но… что-то как комом стояло в горле, мешая мне сделать шаг навстречу. Даже когда я уже переехала в соседний с  ним кабинет на одном из последних этажей нашего здания.

Может, мне было страшно, что новогодняя сказка развеется? Что теперь итальянец окажется совсем не таким, каким я его себе вообразила? Одним словом, Новый Год приближался скоростным паровозом, а мы с начальством ходили вокруг да около.

Вот только, понятное дело, что так долго продолжаться не могло. И, опять-таки, понятное дело, что настоящие мужчины в наступление всегда переходят первыми! Поэтому, можно сказать, что я почти не удивилась, когда обнаружила у себя  на пороге кабинета босса.

Чез был, как и всегда, великолепен. Темные брюки с искрой, бордовая рубашка, неизменно-волшебный галстук, расстегнутый пиджак  и виднеющиеся на рукавах мерцающие запонки… Интересно, это  случайно не бриллианты? Босс молча закрыл за собой дверь. Провернул защелку, подергал ручку, удовлетворенно вздохнув, и стал надвигаться на меня.

– Чезаре? Господин Нери? – попробовала ещё раз.

Темные глаза сверкают, черные чуть вьющиеся кудри, снова эта легкая выверенная небритость, пристальный прищур и очень, ну очень предвкушающее выражение  лица. Ну ты и влипла, Романова!

– Нора Андреевна, – вдруг заговорил, остановившись от меня в двух шагах мужчина, – скажите мне вы, чем я  заслужил такое к себе отношение и ваше игнорирование моей персоны вне пределов работы? Я обидел вас, приняв решение  о вашем назначении за вашей спиной? О том, что вы работаете в моей компании, как и  о том, что я ваш начальник, мы оба никак не могли знать…

Уууу! Idiota vera! Вот сейчас мне стало по-настоящему стыдно. Вроде бы и бывают у девушек милые сердцу заскоки, но ведь Чез действительно ни разу в  жизни не сделал мне за все время  знакомства ничего плохого – скорее, наоборот.

– Чез… – кажется, я покраснела.  – Чезаре, извини…те…

– Тц… – фырк.

– Извини,  – поправилась я, – просто… я растерялась. И от того, что ты оказался нашим боссом, и оттого, что ты был таким… идеальным, понимаешь, – мои щеки против воли загорелись. – А босс и сотрудница компании – это прямо служебный роман в худшем виде. Обычно из таких не выходит ничего хорошего. Честно говоря – признаюсь на духу, – я даже уволиться подумывала.

Меня выслушали самым внимательным образом. Даже покивали задумчиво, словно что-то там у себя в голове укладывая.

– Нора, – вздох. Стремительный бросок вперед. И меня уже прижимают к горячему мужскому телу, – я-то всерьез думал, что что-то серьезное. Что ещё каким-то образом тебя обидел или оскорбил. Глупая-глупая птичка… неужели ты думаешь, что я действительно подписал бы твое заявление об увольнении? – Чез вздернул бровь.

А потом обхватил мое лицо руками – и поцеловал. Сладко, нежно, страстно. Настолько невыразимо ярко передавая свои чувства, что вздрогнула, тая в очередной раз в его руках. Что я взлетала все выше и выше, рассыпалась от этих прикосновений, от этой нежности, восторга, сладкого вдохновения, свернувшегося в груди клубком жара…

Мы отлипли друг от друга, тяжело дыша.

– Теперь, наконец, мы прояснили тот момент, что мое отношение к тебе никак не поменялось, Нора? – Чез был смертельно серьезен.

Мужчина аккуратно сжал мои ладони в своих, словно грея, и от этого жеста по душе как будто мягкой лапкой провели.

– Чез я… – хотела сказать, что понимаю – мужчинам нужно нечто куда большее, чем поцелуи, вот только я так пока не могу, несмотря на то, что за наше короткое знакомство умудрилась почти влюбиться.

– Ничего не говори, – меня снова обняли, просто молча и крепко прижимая к себе. От Чеза пахло лимоном и почему-то мятой, – услышь меня тоже, наконец, Нора, – теплые пальцы зарылись в волосы, портя прическу, – я не маленький ребенок или капризный подросток. Я умею держать себя в руках и точно знаю, чего я хочу. И кого, – бархатный хриплый шепот пронзил тело насквозь.  – Я не отступлюсь и тебе  отступить не позволю. Но буду ждать ровно столько, сколько нужно. Я не унижу свою женщину глупыми изменами.

Нельзя  быть таким идеальным. Это вообще что-то запредельное, надо щипать себя покрепче! Не иначе как сплю!

– Но уйти мне все-таки придется, – говорю упрямо, – если ты все-таки решил, – мой голос подрагивает, – что… что мы будем… – как у меня язык не отвалится это сказать вслух? – парой. Будем встречаться… работа все испортит, – говорю убежденно.

– Откуда такие познания, птичка? – говорит Чез уже без улыбки.

Вздыхает и садится своей великолепной попой прямо на мой стол.

– Так вот, Нора-птичка, не стоит пытаться меня убедить, что работа – причина всех бед человеческих. Я взрослый мужчина, который умеет отделять личное  от общего, ты взрослая и разумная женщина. Мы знаем, как и когда можно себя вести, а как нельзя. Я не дурак, Нора, я ведь смотрел за тем, как ты ведешь себя  на работе… и теперь точно знаю – тебе можно доверять. Ты не потеряешь голову, не будешь мной манипулировать, не станешь пользоваться служебным положением. Ну а я, – жестко заметил Чез, – на работе тоже занимаюсь именно работой, а не чем-то другим. В основном, – хохотнул – и щелкнул бессовестно меня по носу.

– Думаешь, все вот это действительно возможно? Софья вон до сих пор бесится при виде меня, – вырвалось невольно.

Бывшая начальница исподволь критиковала любое мое действие, что порой не могло не задевать.

– Софья Михайловна может молоть языком все что угодно, но служебная проверка все еще идет. И кто знает, какими будут её итоги, – задумчиво заметил Чез, не сводя с меня лукавого взгляда.

Как будто уж он-то эти самые итоги уже прекрасно знал!

– Ты специально пришел сделать мне внушение и убедиться, что не сбегу? – Невольно поинтересовалась с улыбкой.

Я все ещё смущалась, но уже чувствовала себя немного увереннее.

– Не только! – Нахально хмыкнул босс, а потом, как  ни в чем не бывало, вдруг сказал: – Переезжай ко мне, Нора, а? Обещаю не приставать! Не рушь нашу легенду, не-вест-ушка!  – Произнес он сложное слово с легким акцентом по слогам. – К тому же, – горячие руки снова обхватили меня за талию и притянули ближе, – нам стоит узнать друг друга получше…

– Но я хотела на Новый год съездить к родственникам и подругу ещё навестить, – вырвалось у меня непроизвольно.

Совсем сбил с толку своей наглостью!

– Съездим вместе, – Чез встал, продолжая поглаживать мое плечо. Сквозь блузу ощущаю жар его руки, – покажу тебе старые итальянские фильмы, их за границей редко показывали, думаю, найдешь для себя много нового… Пицца по домашнему рецепту, мандарины, соки… и немного поцелуев. Как тебе меню? – и смотрит так хитро!

Я смотрю на эти соблазнительные темно-розовые губы, на сильные, но такие нежные сейчас руки, на мужчину, у которого есть все и который может почти все, но почему-то сейчас стоит и упрашивает меня…

И сама не замечаю, как соглашаюсь на любую авантюру.

Действительно, в самом деле, какие проблемы? В этот момент я искренне и от всей души поверила в то, что все решаемо, все достижимо, все возможно – даже в нашем непростом мире!

Мы договорились, что сегодня я все-таки поеду переночевать к себе, соберу самые важные вещи, а завтра Чез меня подхватит и перевезет. Настроение было прекрасным. Я напевала тихо под нос любимую  итальянскую “Felicita”, подходя к серому зданию общежития, когда меня резко окликнули:

– Что, Норка, нашла себе хахаля и радуешься жизни?  – Сердце на мгновение неприятно сжалось, но уже в следующий миг я взяла себя в руки.

Какое мне дело до мнения Витьки? Он сам все  за нас решил, не ему обижаться. Ну а я… я ему за это даже благодарна – избавил от мук совести.

– Витя, не знаю, что ты хочешь этим сказать, – ответила устало, – но в отличие  от тебя я не могу пропустить работу по причине похмелья или плохого настроения. И именно работаю, а не гоняю стрелялки. А мои «хахали», как ты выражаешься, явно не твоего ума дела. Сначала займись своими девицами, потом к другим претензии предъявляй!

Может, я была излишне груба. Может, надо было проникнуться жалостью к небритой физиономии мрачного парня? Не думаю. Все мы взрослые люди, каждый свой выбор делает сам.

– Вот ты как, – угрюмо буркнул Витька, пиная по асфальту пивную банку, – не думаешь, Норка, что будешь делать, когда твой мужик тебя бросит и очередную модельку себе найдет? Смотри, пожалеешь ведь. Только поздно будет!

Витька развернулся и, не дожидаясь ответа, мрачно поковылял к остановке автобуса. Это что же, он сюда специально ради одной-единственной фразы заявился?

Я поморщилась. Терпеть не могу все эти глупые разборки! Тем более от человека, который сам меня унизил и предал. Ну и тьфу на него, значит, даже зацикливаться не стоит! Впереди столько всего интересного – и непременно хорошего!

За переездом, суетой, последними рабочими авралами перед праздником и жаркими поцелуями Чеза глупые слова Витьки быстро забылись. Тогда я и понятия не имела, что они будут иметь кое-какие последствия.

ЧАСТЬ 4. Как меня “похитили”.

С того примечательного дня, как я переехала к Чезу, провела с ним Новый Год и шокировала любимую подругу Альку своим ухажером, прошло не так уж много времени. И все оно –и праздники, и рабочие будни, пролетали стремительно и ярко, наполненные неожиданной феерией чувств и странным чувством тепла. Это влюбленность стремительно перетекала в любовь. Беспощадно, неуклонно, и… особенно мне вспоминается тот день, когда я впервые решила перестать плыть по уютному любовному течению и перейти в наступление.

Дело было вечером, делать было не… а, нет. Делать мне всегда было чего с тех самых пор, как я умудрилась стать правой, левой и ещё, видимо, какой-то третьей рукой нашего всемогущего босса, Чеза Великого и Ужасного.

Нет, серьезно. На работе итальянец мой все-таки оказался просто тираном. Бессердечным, требовательным, язвительным и въедливым. Некоторые сотрудники убегали после разноса из его кабинета в слезах – и хорошо, если на своих двоих.

Да, в общем, не  о том я речь веду… не о том.

Договор составлен и выверен до последней буковки нашими юристами. Проверен и переведен мной. Можно относить на подпись Великому… – скосила глаза на мерно тикающие большие часы, – и идти домой. Поздно, февральская метель за окном.

Передергиваю плечами. Не люблю темень!

Знаю, что дома… как быстро я привыкла называть квартиру Чеза своим домом – меня ждет запечённая вчера лазанья, а я ещё – настоящая пицца по итальянскому рецепту. Мне безумно стыдно, но Чез готовит гораздо лучше меня… пока что, по крайней мере.

И, главное, делает это с удовольствием! А ещё… закусываю губу, сжимая пальцами папку. В конце концов, хватит динамить мужика, Нора. Он и так перед тобой чуть не ли не… нет, про Чеза и коврик – это точно не то. Но он настолько ясно и четко дает понять мне, насколько я ему дорога, так ухаживает, так показывает свою искреннюю привязанность и… любовь, да. Что мне становится неловко. За себя, разумеется, и свое стеснение.

Я ведь хочу его – глупо отрицать. А, если хочу, значит, получу! Тем более что уж кто-кто, а Чез точно не будет сопротивляться! Хихикнула, представив, как мой итальянец отбивается от активной русской женщины сковородкой. На лице ужас, а на теле… на теле повязан фартучек. Мысленно облизнулась, чувствуя, что такими темпами точно покраснею. Ой, и куда тебя несет, Нора-хулиганка, а? А ну, стой!

Божечки-кошечки.

Ладно. Зайти в кабинет начальства – это просто.

– Да? – рявкают из-за двери.

Но, видя меня, сменяют гнев на милость.

К слову, когда я вижу босса вот в этом строгом темно-синем костюме с неизменным галстуком, в голове мыслишки совсем не  о договоре. Нора, стоп! И не смотри на стол так плотоядно, гадкая женщина!

– Договор готов, босс, – чеканю шаг, – вот, – кладу папку распечаток на стол.  – Все проверила, но есть пара нюансов в части сугубо технической лексики. Думаю, вы, как носитель языка, подскажете, верен ли мой вариант, либо у вас используется какой-то… другой, – заканчиваю я упавшим голосом, когда чужая ладонь ложится на… будем честными, где-то в области пятой точки, которая обычно чует приключения! Или капельку выше, ладнор уж. В рамках приличий.

– Уверен, что вы, Нора Андреевна, не позволите себе вопиющих ошибок. Ну а в нюансах, безусловно, готов вас проконсультировать…

Вот только зачем это добавлять шепотом, что-то разыскивая в районе груди, а?

Ты что там забыл? И откуда такое игривое настроение?

Чез чему-то мечтательно улыбается – как обожравшийся сметанки кот.  А потом его ладонь медленно ложится на плечи. Палец легонько касается небольшого выреза блузки. Да, мне понравилось одеваться красиво и стильно. Он ещё не знает, что самая главная провокация будет ждать дома.

Но не здесь же! Где могут в любой момент зайти и… помешать!

– Чез, не…

Горячий палец ложится на губы.

– Не что? – в черных глазах бегают чертенята.

– Не здесь же! – выпаливаю, понимая, что безнадежно краснею. Это я-то! Всегда хвалившаяся своей невозмутимостью!  – Дверь откроют в любой момент, и…

В руках босса что-то  мелькает. Раздается тихий писк.

– Электронный замок. Теперь никто не войдет, – и мне усмехаются так, что подгибаются колени.

– Все, не могу, – раздается негромкое бормотание, – всегда мечтал это сделать. Ты, птичка, слишком уже соблазнительно крылышками трясешь…

Рывок – и я сижу у него на коленях. А вот не надо было обходить стол и подходить ближе к боссу! Мне жарко. Очень жарко, несмотря на метель за окном.

Голова идет кругом, кончики пальцев на ногах поджимаются. Ладонь обжигает сквозь ткань.

И стыдно, и томно, и хочется просить… О чем-то добром и вечном, разумеется. Потому что я вижу потемневшие  от предвкушения глаза, стиснутые – и отнюдь не  от злости – зубы.

Я зажмуриваюсь, пытаясь втянуть голову в плечи.

Просто ситуация довольно компрометирующая…

– Пти-ичка… Нора…  – зубы прихватывают кончик уха, плечо обжигает то ли поцелуй, то ли укус, – мелкая хулиганка! Ты меня решила до инфаркта довести? Так мне ещё рано! – Голос Чеза хрипит, руки, что крепко обнимали меня за талию, дрожат.

– Да  я не нарочно, – уныло повторяю, чувствуя, что… ну нельзя над мужчиной мечты так издеваться, согласна, самой стыдно!

Я сейчас чокнусь.

– Не нар-рочно, Нора?  – рык.

Если бы это был не Чез – я бы испугалась, правда.

Но это же он, мой, родной. Любимый. Да – теперь в этом можно смело себе признаться.

Пуговицы едва не отвалились с блузы от напора мужественного итальянца.

Это мой вздох сожаления, да? Ой!

– Ммм… – выдыхаю, потому что кто-то совершенно бессовестный играет только с моими нервами.

– Моя девочка… моя Нора… моя, –  шепот, который проникает в самую душу. И ласковые пальцы на шее, пальцы, путающиеся в волосах и слепо ласкающие лицо.

Мне совсем не страшно сейчас довериться ему, смущение исчезает и уходит на второй план, да и… к чему оно?! Смущаться надо было, когда кто-то пару месяцев назад ляпнул, что я его невеста, а потом сам, похоже, обалдел от того, что сказал. Но слово не воробей…

Чез признался, что настолько сильно боялся меня потерять, что  впервые сам потерял контроль над собственными чувствами.

«У нас бывает такое в семье. Мама с  отцом встречались три недели, когда он сделал ей предложение», – нахально сверкал глазищами босс.

«Мы пошли дальше», – смеялась я тогда, – «всего два дня – и уже невеста».

«Три!» – воздевал Чез палец к небу, – «Но ведь не жена же! Так что отстаем от графика!»

И сейчас, плавясь в его объятьях, сходя с ума от едва заметных касаний рук и губ, от того, насколько я желанна, насколько и сама смогла свести с ума этого невероятного мужчину, я поняла… Пора брать от жизни все. Брать судьбу в свои руки, перестать сомневаться и стать счастливой.

Мне хочу взлететь в самую высь к своей мечте, но мир замирает в точке нежного исступленного поцелуя с запахом шоколада на губах.

Босс молча тщательно поправляет несколько складок на блузе, которая и так почти не помялась. Нервное, наверное. Одергивает собственную рубашку, крепко прижимая меня к себе.

Так крепко, что мне почти больно.

– Я тебя люблю, птичка, – черные глаза смотрят почти беззащитно.

Он не боится показаться смешным, не боится открыть свою душу. Этот непостижимый идеальный мужчина.

– Я тебя тоже, Чез, – облизываю губы и решаюсь, – сможешь уйти сегодня с работы пораньше?

В его глазах отражением моих – предвкушение.

– С удовольствием, Нора Андреевна, – мурлычет этот котище, – более того, – заявляет, подхватывая папку с договором, – я вас похищаю прямо сейчас.

Дверь распахивается. Меня бережно, с какой-то ещё большей осторожностью подхватывают за талию и ведут к лифту. Мы целуемся, как подростки. И в лифте, и на пути к машине, и на парковке.

Только в самой машине сдерживаемся – я знаю, как педантичен Чез во всем, что касается безопасности, особенно, на дорогах.

Зато какие взгляды на меня кидают, пока мы едем…

Не знаю, как мы преодолеваем барьер в виде ступенек, лифта и коридора в его пентхаус под крышей.

Мы вваливаемся в квартиру, меня прижимают к стене – и начинают целовать, одновременно пытаясь сорвать шубку.

И в этот момент откуда-то со стороны комнат раздается смущенный кашель.

– Чез, мальчик мой, ты чего ж не сказал, что будешь с девушкой? А мы  тут с теткой и племяшами решили скрасить твое одиночество,  – басят уже слегка насмешливо. И по-итальянски.

О, какая непереводимая ругань сорвалась у Чеза! Надо будет попросить расшифровать. Он нагибается, пряча лицо на моем плече. Тяжелое тело подрагивает.

Эй, ты там не плачь от расстройства, а?

Я не выдерживаю. И ржу – громко, заливисто, сбрасывая накопившееся напряжение и крепко обнимая своего мужчину.

Высокий лысый бородач с яркой южной внешностью хмыкает в кулак.

– Ну здравствуй, детка! Антонио, дядя этого  оболтуса!

Приплыли! Знакомство с родственниками оказалось слегка… неожиданным.

Но, смотря на разгибающегося Чеза… Глядя в темные лукавые глаза… я понимаю, что ни о чем не сожалею. Ещё успеем. Все успеем. Ведь теперь я точно знаю, что такое счастье.

ЧАСТЬ 5. Как мы все-таки «это» сделали.

Знакомство с родственниками твоего парня, особенно, когда он же – твой начальник – это всегда стресс. Но ещё больше этого проклятого стресса начинаешь испытывать, когда кажется, что вся вселенная сговорилась против вас!

После дяди Антонио, который бессовестно погостил три дня прежде, чем съехать в гостиницу вместе с шумной улыбчивой женой Марчеллой и тремя хулиганами-племенниками Чеза, воцарилась блаженная тишина. Правда, мы были так вымотаны добрыми «гостями», что настрой на любое уединение пропал. Мы провели страстные выходные, не вылезая из кроватки. Спали вместе. В любых позах. То я окажусь ногами на Чезе, головой в стенку, то Чез перевернётся поперек и беззвучно сопит.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.