# Терра. Земля недостижимая

Алекс-Мари

Где-то в глубинах необозримого Космоса летел корабль. Он назывался "Странник", потому что не было такого места, куда бы могли вернуться те, кто населял корабль. Давным-давно пассажиры "Странника" покинули свою родную планету, и терять им было нечего. Кораблем управляли воины, добывающие в бою всё что им нужно, а, в первую очередь, женщин, предназначение которых было одно – продлевать род странников. Так на корабль попала юная Тейя…

## 1

Как приятно просто лежать с закрытыми глазами и слушать тишину! Можно было бы включить шум моря или шелест деревьев в лесу, но сейчас этого было не нужно. Предсонная истома еще не совсем поглотила ее, и Тейя думала, о том, что жизнь прекрасна. Шел двадцатый день пути с планеты-курорта Ольсо. Путешествие стало подарком родителей к совершеннолетию и окончанию высшей школы одновременно. Они держали все втайне, а когда сюрприз раскрылся, Тейя скакала и визжала от восторга. Ольсо! Это же мечта всех девчонок на курсе! Родители переглядывались и улыбались, глядя как взрослая дочь на миг превратилась в восторженного ребенка.

Тейя обожала своих родителей. Она искренне считала, что лучше них никого нет. Они были такие разные. Папа невысок, почти лыс, добродушен. Тейе казалось, что он лучился теплом. С раннего детства она помнила его добрые руки и бархатистый голос. Папа всегда был другом. А мама… Тейя оказалась похожа на нее, высокую, статную, с копной шелковистых волос. Мама не позволяла себе выбитую прядь волос или слишком бурную эмоцию, но Тейя любила ее именно такую. Казалось, что мама исцеляла только одним прикосновением прохладных ладоней, и всегда могла дать дельный совет. Да, внешне они был разные, но по духу родители были одним целым. Тейя не помнила случая, когда бы родители спорили, повышая голос. Для нее оставалось загадкой, как они достигли такого взаимопонимания.

И вот, на огромном круизном корабле, окруженная всеми удобствами, она возвращается домой. Легкий кремовый загар, какой бывает только у побывавших на Ольсо, очень красит ее. Тейя подняла руку и присмотрелась – кожа стала шелковистой от регулярных процедур и купаний в прозрачных водах океана Талим. Глядя на остальных путешественников, ей казалось, что побывавшие на Ольсо, все как один, умиротворенно счастливы. Она виделась с другими отдыхающими в залах корабля, все они улыбались и махали ей, как старые знакомые. Даже долгий путь казался продолжением отдыха. На этом корабле все было для туристов – приятная компания, хорошая еда, уютные каюты. Вечерами все встречались в огромной гостиной. Кто-то разорял местное казино, кто-то слушал пение малоизвестной, но очень талантливой певицы. Молодежь собиралась у барной стойки и развлекалась легким флиртом, напитками и шутками молодого бармена, любимца публики. Парень выделялся своей почти фиолетовой кожей и ярко-желтыми, как у всех катанов, глазами. Он сыпал шутками и жонглировал фужерами и бутылками, ловко перебрасывая их из руки в руку.

Сейчас, в послеобеденное время, в коридорах было тихо. Тейя размышляла о том, что скоро она прилетит домой, и нужно будет определиться с будущей профессией. Она хотела выращивать цветы и мечтала об этом с детства. Но мама мягко подсказывала, что это занятие не совсем подходящее для столь талантливой девушки. Все ее выпускные тесты были почти максимальными, и мама надеялась, что дочь станет юристом, или хотя бы врачом. Но никак не садовницей. Тейя очень надеялась переубедить маму, а для этого необходимо было придумать подходящие аргументы.

Вдруг она почувствовала толчок. Движение произошло извне, шума слышно не было, только продолжалась едва заметная вибрация. Девушка не беспокоилась, небольшие встряски случались и раньше. Однако, вскоре произошел толчок сильнее, и с прикроватной полки упала мягкая игрушка, розовый хич, ольсонский древесный медведь. Девушка приподнялась на локтях, прислушалась. Ей показалось, что из-за перегородок пошел какой-то шум, но обычно если что-то происходило, по внутренней связи передавались сообщения капитана с указаниями действий. Сейчас никаких сообщений не было, и она решила посмотреть, что там происходит. Иллюминаторов в каютах не было, Тейя нехотя встала, нашла под кроватью мягкие туфли, надела, и приоткрыла дверь в коридор.

И тут же получила сильный удар в грудь. От неожиданности, боли и испуга она упала внутрь каюты, и несколько секунд не могла отдышаться, а когда подняла голову, борясь с головокружением, и посмотрела на дверь, то увидела в проеме мужчину в черном и с оружием наизготовку. От испуга она даже не закричала, а только прерывисто ахнула, а мужчина выставил вперед руку и что-то сказал. Тейя не поняла ни слова, мужчина повторил еще раз, а потом произнес на ломаном ильканто: "Ты, девушка, сиди здесь… выходить нельзя…опасно…смерть! Понял?" – и выжидающе посмотрел на Тейю. Она энергично закивала, хотя от удара ей все еще было больно дышать. Мужчина удовлетворенно кивнул и вышел за дверь. Тейя тут же вскочила и закрыла каюту на внутреннюю защелку. Ее трясло нервной дрожью, зубы стучали, а в горле стоял ком, мешающий дышать. На одном из подлокотников находилась кнопка связи со стюардами. По переговорному устройству можно было узнать свежие новости путешествия, заказать ужин или напитки в каюту. Тейя нажала, но ответа не последовало. Она судорожно тыкала кнопку, в надежде на то, что кто-то ответит, но с той стороны молчали. Стало еще страшнее. Она зажала рот, одновременно придавив трясущийся подбородок, залезла на кровать, забилась в угол и стала думать, что же произошло.

Скорее всего, это ограбление. На курортные крейсеры иногда нападали разнузданные грабители, вычищали карманы и багаж туристов, забирали все ценное и исчезали. Для того, чтобы защитить своих пассажиров, в штате корабля держали вооруженную охрану, которая успешно справлялась с лихими парнями. Снаружи, на корпусе корабля, стояло совсем не игрушечное оружие, из которого можно было расстрелять целую армаду мелких шаттлов. Грабители тоже об этом знали, и старались на крупные звездолеты не нападать. А "Светило Перна" именно таким звездолетом и было, десятипалубный огромный корабль. Что же случилось?

Сколько она просидела, Тейя не знала. Очнувшись от звука открываемого замка, пленница вздрогнула и уставилась на дверь. Почувствовав сопротивление изнутри, снаружи сначала подергали дверь, потом раздался хлопок и дверь распахнулась. Тейя взвизгнула и вжалась в спинку кровати. В этот раз зашли двое – тот, первый, с оружием наперевес, и еще один, тоже в черном. Первый встал в дверном проеме, второй подошел в кровати, протянул руку и довольно чисто произнес на ильканто: "Иди сюда!" Тейя испуганно помотала головой, а мужчина не стал ждать, протянул руку и стащил девушку на пол. Тейя начала вырываться, била кулачками по лицу, плечам мужчины, но, похоже, ее удары были не слишком сильными, потому что он даже не защищался. Он содрал с кровати мягкое покрывало, замотал пленницу, и передал ее стоящему у двери. Все это он проделал быстрыми отработанными движениями, без эмоций на бесстрастном лице. Тейя не могла плакать, а только всхлипывала, боясь, что как только раскроет рот, у нее начнется истерика. Когда ее уже вытаскивали из каюты взгляд упал на фото, стоящее на столике – папа, мама и Тейя в выпускном платье, радостные, счастливые… Девушка закрыла глаза и потеряла сознание.

## 2

Она пришла в себя, но открывать глаза не торопилась. Вокруг еще был кто-то, но они вели себя тихо, только из дальнего угла слышалось всхлипывание. Тейя приоткрыла глаза и осмотрелась. Помещение было небольшим, не очень освещенным, и совсем без мебели, не считая невысоких кушеток вдоль стен. Кроме нее, в комнате были еще три девушки. У противоположной стены, на узкой скамье, обнявшись, сидели две очень похожие между собой вейларки, отличавшиеся от людей ярко-зелеными глазами и маленьким хвостиком. Буквально пару сантиметров, что, впрочем, не портило красоты женщин Вейлара. Вейлары рождались парами, и первый год жизни были соединены общими органами, потом их тела развивались, и они разъединялись. Но до конца жизни были привязаны к своей половине, и чувствовали друг друга на расстоянии.

Вейларки, казалось, не замечали ничего вокруг, они обнимали друг дружку и гладили по длинным, причудливо заплетенным, но порядком растрепанным косам. Они были совсем молодыми, эти девчонки, и им было очень страшно. Пленницы что-то щебетали тонкими голосами, Тейя хоть и знала вейларский, но разобрать не могла, очень уж тихо разговаривали сестры. Она повернулась к третьей девушке – рыжеволосая гайни лежала неловко изогнувшись, и тихо плакала. Тейя видела эту девушку в баре, это она радовала своим пением пассажиров. Гайни – очень свободолюбивый народ, и похитители, очевидно, это знали. Девушка была раздета донага, а руки ее были сцеплены наручниками. Голая, чтобы не навредила себе, рассудила Тейя, а наручники, чтобы не поубивала кого-нибудь ненароком. Гайни с детства владели боевыми техниками, Тейя видела это лично, в средней школе с ней учились двое гайни, и они постоянно отрабатывали приемы друг на друге, от чего вечно ходили в синяках, а их пушистые рыжие волосы торчали на крупных головах клочками. Вот и на девушке были видны следы побоев – она сопротивлялась. Однако, с гайни можно было договориться, а кроме этого, женщины-гайни очень влюбчивы. И если гайни доверяет вам, то можно считать, что вы приобрели верного друга и, по совместительству, телохранителя.

Дверь распахнулась, и в полутьму вошел незнакомый мужчина. Гайни мгновенно перестала рыдать и замерла. Сестры тоже прекратили щебетать и цепко ухватились за руки. Он присмотрелся, потом махнул рукой вейларкам, указав на выход. Девушки, дрожа и все еще держась друг за дружку, покорно двинулись за ним. Дверь бесшумно закрылась, Тейя расслабилась. Она не понимала, что происходит, и не представляла, какое будущее ей предстоит. Раз она все еще жива, значит для чего-то нужна. Но для чего… Внезапно она вспомнила о родителях, и в животе похолодело. Что будет, когда они узнают, что их единственная дочь пропала?! Она представила, как заплачет мама, и вдруг заплакала сама, безудержно, безутешно.

Когда дверь распахнулась снова, она не услышала, забывшись тревожным сном. Мужчина подошел, дотронулся до ее плеча, и девушка, вздрогнув, резко открыла глаза. Мужчина указал на дверь. Тейя спустила ноги на пол, и только сейчас заметила, что она босая. Выходя в двери, она оглянулась на гайни, которая лежала все в той же позе, и, казалось, даже не дышала.

Ее долго вели по светлым коридорам. Тейя пыталась угадать, где она, но все коридоры космических кораблей одинаково безлики, поэтому, поняв тщетность, она прекратила попытки. Поднимающаяся платформа доставила их наверх, они оказались возле белой двери, и сопровождающий ее мужчина нажал на панель. Дверь бесшумно отъехала, Тейя растерянно вошла, озираясь, и сразу поняла, что она в медицинском отсеке. Тот, что привел ее сюда, исчез за дверью, а навстречу вышел мужчина, которого она запомнила навсегда. Это был тот самый, который похитил ее.

Сейчас он выглядел совсем иначе, сменив черный костюм на серебристую с белым униформу судового врача. И выглядел куда дружелюбнее. Но все же, когда он приветливо протянул руку, девушка отступила назад, борясь с желанием выскочить наружу и бежать куда глаза глядят.

– Как тебя зовут? – спросил мужчина на ильканто. Голос его сейчас не казался угрожающим, да и сам мужчина вроде бы не собирался набрасываться на нее, напротив, он выглядел очень отстраненным.

– Тейя, – слегка ежась от странности ситуации ответила девушка. Она обхватила себя за плечи, удерживаясь от дрожи.

Мужчина кивнул. Он достал из нагрудного кармана стержень темного металла и провел им вдоль тела девушки. Это было не страшно, обычное сканирование.

– Садись, – мужчина махнул головой на кресло в центре комнаты. Она прошлепала босыми ногами, встала на ступеньку и погрузилась в анатомическую благодать смотрового кресла. Почувствовав прикосновение датчиков к руке и пояснице, она слегка вздрогнула, но тут же успокоилась. Это была нормальная процедура считывания ИЗИ. Индикатор здоровья индивидуальный, или ИЗИ, как называли его все, вживлялся каждому новорожденному ребенку. С помощью ИЗИ родители и доктора следили за здоровьем малыша, за его параметрами роста, работой мозга, да и просто за настроением. Кроме этого, ИЗИ подавал сигнал, если случалось что-то, и ребенку была необходима помощь. Если ребенок был девочкой, то при достижении зрелости ей вживляли еще один индикатор в область поясницы. Он был предназначен для слежения за репродуктивной системой, гормональным фоном девушки, ее менструальным циклом, но главное, он должен был наблюдать за беременностью и помогал в родах, подавая, когда нужно, обезболивающие импульсы.

Тейя уже почти успокоилась, когда доктор закончил считывать ее данные. Датчики отодвинулись, и она могла встать с кресла.

Внезапно она осмелела настолько, что решила прояснить ситуацию.

– Мне кто-нибудь скажет, что вообще происходит? – голос ее сорвался на писк, и Тейя откашлялась. – Я хочу вернуться на лайнер и поскорее оказаться дома!

– Это невозможно, – ровным, и даже скучным голосом ответил мужчина-доктор. По его лицу было непонятно, что он испытывает – усталость ли, или раздражение.

– Почему?! – услышанное еще не уместилось в сознании, и Тейя была готова сражаться за свободу.

– Потому что, во-первых, тебя выбрали для выполнения миссии, а во-вторых, мы сейчас очень далеко от того места, где тебя захватили, и вернуться не представляется возможным. Поэтому, самое правильное, что ты можешь сейчас сделать, это смириться, принять ситуацию, и попытаться привыкнуть.

– Я не понимаю, – она растерянно заламывала руки, – какая миссия?! Я всего лишь вчерашняя школьница, я ничего не умею! И я… Я… Я хочу к маме…

Она заплакала, и доктор протянул ей белый платок. Он не пытался ее утешить, и просто смотрел, как она икает и сморкается в тонкую ткань. На его лице не было даже сочувствия, будто он уже привык к женским стенаниям, и ни одна слеза в мире на растрогает его. Видя, что Тейя не может успокоиться сама, он молча подошел и мгновенно сделал инъекцию в предплечье. Похоже, в шприце было успокоительное, потому что захотелось спать. У нее подогнулись колени, и она, проваливаясь в сон, почувствовала, как доктор подхватывает ее на руки. Все-таки он не такой уж бесчувственный, промелькнуло у нее в мозгу.

## 3

Девушка очнулась так же внезапно, как и уснула. Вокруг было темно, но как только она пошевелилась и открыла глаза, свет сделался ярче, позволяя рассмотреть все вокруг. Это была небольшая каюта с простыми удобствами. Невысокая кровать снабжена датчиком считывания ИЗИ. Надо же, у нее дома такие кровати были только у тех, кто был болен. В родительском жилище стояли обычные кровати. Наверно, она в медицинском изоляторе. Тейя вдруг заметила, что ее одежда исчезла, а взамен на ней было надето что-то, напоминающее короткое платье. Платье имело глубокий вырез, открывая грудь девушки, Тейя никогда не носила такой открытой одежды, предпочитая спортивный стиль. Подол платья едва прикрывал колени. Волосы ее были помыты и заплетены в две косы. Когда же они все это успели проделать?..

Протянув руку, она дотронулась до панели вызова обслуживающего персонала, но тут же отдернула руку. Но датчик сработал, и минуту спустя дверь бесшумно открылась, и в комнату с приветливой улыбкой шагнула молодая женщина. Тейя недоуменно смотрела на незнакомку, удивляясь, что в этом враждебном мире есть еще женщины, которые улыбаются и ничего не боятся. Женщина что-то проговорила и вопросительно посмотрела на Тейя. Тейя отрицательно покачала головой, она не поняла ни слова.

– Привет! – женщина перешла на ильканто, хотя чувствовалось, что этот язык ей не родной, и выучила она его недавно. – Меня зовут Сима'ти, я провожу тебя к ужину.

При этих словах Тейя почувствовала, как сжимается голодный желудок, и кивнула. Сима'ти открыла одну из панелей, там оказался шкаф, полный одежды. Она достала туфли на невысоком каблучке, присела на пол возле Тейи и протянула руку, прося, чтобы девушка подставила ступню. Тейя растерянно позволила Сима'ти обуть себя. После этого Сима'ти вывела ее в просторный светлый коридор. Тейя украдкой оглядывалась, запоминая дорогу, но, когда количество поворотов перевалило за десяток, она совсем запуталась. Вскоре они пришли. Сима'ти открыла дверь и впустила пленницу внутрь.

Это была оранжерея. Ну, или что-то, похожее на оранжерею. Кругом росла зелень, цветы разных оттенков и стоял удушливый запах цветения. Тейе показалось, что она в раю. Она сама не заметила, как замерла, восторженно глядя на всю эту красоту, Сима'ти легонько коснулась ее руки и потянула вглубь оранжереи. Там, отгороженная прозрачным стеклом, была комната, в которой стоял накрытый к ужину стол. Тейя сглотнула слюну, пахло очень вкусно. Сима'ти указала на диванчик, а сама принялась открывать крышки с блюд. Еды было столько, что Тейя не смогла бы все это попробовать за один раз. Она с любопытством просила Сима'ти положить себе то одно блюдо, то другое, удивляясь, что иногда вкус не совпадал с ожиданием. Сима'ти с удовольствием следила, как ест ее подопечная, но, когда та пригласила ее разделить с собой трапезу, решительно отказалась. После ужина они еще какое-то время погуляли по саду, где Тейя с радостью нашла растения, знакомые ей. Потом Сима'ти отвела ее в небольшой бассейн, но, заметив, что Тейя отчаянно зевает, проводила девушку в ее каюту. Разговаривали они мало, Сима'ти отвечала односложно, а на вопросы про дом и вовсе отказывалась отвечать.

Так прошел день, затем второй, ее кормили, выгуливали, позволяли плавать, здесь даже был большой спортивный зал, где девушка полюбила бегать по утрам, но больше ничего не происходило. Казалось, все забыли о ней. Сима'ти как тень, всегда была рядом, но кроме нее Тейя не видела ни одной живой души. Она уже поняла, что корабль, на котором ее держат, очень большой, даже огромный. Если бы не постоянные мысли о родных, можно было бы представить, что она все еще на отдыхе, хотя и весьма однообразном. И еще ее смущало, что за ней постоянно наблюдали. Да, она чувствовала, что за ней круглосуточно присматривает некто, она даже воображала, что это тот суровый доктор. Датчики регулярно считывали ИЗИ, и реагировали на малейшие изменения в организме. Может она подопытная в каком-то биологическом тестировании?

Когда месяц был на исходе, Тейя перестала задавать вопросы Сима'ти, это было бесполезно. Сима'ти была хорошей напарницей, у Тейи не поворачивался язык назвать девушку прислугой. Они почти все время проводили вместе, Сима'ти виртуозно играла в крим-сво, и Тейя, считавшая себя неплохим игроком, раз за разом теряла очки. Зато Тейя отлично плавала, и каждый раз обгоняла неповоротливую в воде Сима'ти, которая едва могла барахтаться на поверхности.

Но в один из дней вдруг все изменилось. Сима'ти вошла взволнованная, и сразу объявила, что они будут ужинать не одни. Это было что-то новое, учитывая, что за полный месяц Тейя не видела ни одного живого существа кроме своей добровольной няньки. Сима'ти тщательно одела и причесала ее. Одежда в этот раз была еще более открытая и более прозрачная, если это было возможно.

– Слушай, – Тейя нервно одергивала короткий подол наряда, – нельзя ли что-то более… длинное, а?

– Это – традиционная одежда джен-фи, – кратко ответила Сима'ти, – ты привыкнешь.

Кто такие джен-фи, и почему она должна носить их традиционную одежду, Тейя не поняла, но хорошо узнав Сима'ти за это время, она знала, что больше никаких ответов не будет. Что ж, скоро все само разрешится.

Когда они подошли к большой белой двери, Сима'ти расправила на Тейе несуществующие складки и нажала на панель. За дверью открылась огромная комната, напоминавшая гостиную. Чуть подтолкнув Тейю в двери, Сима'ти ободряюще кивнула и исчезла. Девушка растерянно оглянулась, и только сейчас заметила, что на диванчиках сидит множество девушек. Они выглядели не менее растерянными в своих коротких полупрозрачных платьицах. Тейя заметила в дальнем углу сестер с Вейлара, они не плакали и выглядели весьма довольными своей жизнью. Тут были и синеглазые тапа, и черноволосые краснокожие турфиянки, и бледные как снег девушки народа кали. Здесь были только женщины. Одни женщины, разного возраста и вида. Рассматривая сестер по несчастью, Тейя не сразу заметила, что из боковой малозаметной для посторонних глаз двери появилась еще одна. Но она была другая. На ней было красивое струящееся одеяние, и возрастом она годилась всем им в матери. Женщина подошла к центральному столу, и множество пар глаз уставились на нее.

– Здравствуйте, девушки! – голос ее разнесся по помещению, – приятно видеть вас здесь. Меня зовут Агари Кооту, я – супруга капитана корабля. Наш народ зовется странниками-во-тьме, а корабль, на котором мы находимся, так же зовется Странником. Вам выпала честь стать частью нашего общества, нашего народа, и я надеюсь, вы оправдаете наши многовековые надежды.

Девушки зашумели переглядываясь, Агари подняла ладонь.

– Но для начала, я расскажу вам одну старинную легенду. Когда-то народ странников звался талатами. Предки странников жили на прекрасной планете, и были полными ее хозяевами. Народ талатов владел многими знаниями, они умели изменять погоду, двигать горы и поворачивать реки. Но более всего они научились изменять себя. Талаты хотели стать совершенными, не бояться болезней и старости. Ученые создавали прекрасных детей, талантливых и красивых. Они четко регулировали количество жителей планеты, женщин было ровно столько же, сколько и мужчин. И это длилось веками.

Но однажды что-то произошло. И все в один миг разрушилось. Ученые пытались восстановить равновесие, но не смогли. Талатов поразили страшные болезни. Многие умирали после двух дней мучительной лихорадки, а те, кто выживал, становились бесплодными навсегда. Какая-то болезнь поразила женщин, и вскоре их почти не осталось.

Кроме этого, беда пришла и извне. Планета наказывала людей за вмешательство. Ураганы и смерчи уничтожали все на своем пути. Засухи и наводнения словно соревновались, кто сильнее и быстрее нанесет удар.

И тогда предки странников приняли решение. Они давно уже преодолели притяжение планеты и выбирались далеко за ее пределы, но всегда возвращались. В тот раз было все по-другому. Они собрали оставшиеся ценности, забрали всех детей и молодых женщин и покинули больную, раздираемую конвульсиями планету, оставив на ней стариков.

Долго странствовали беглецы в поисках нового жилья, но так и не осели нигде. Со временем выяснилось, что ни одна из женщин не может зачать и родить ребенка. Это выводило из себя тогдашнего капитана, и однажды он приказал оставить всех на очередной планете. Так команда стала еще меньше. Мужчины старели и дряхлели, некому было передавать знания. Тогда несчастные решились на отчаянный шаг – они нашли новую заселенную планету и силой увели оттуда молодых женщин. Попытка увенчалась успехом, через некоторое время трое из двадцати забеременели и родилось три мальчика. Три замечательных мальчугана. Капитан был так рад, что не обращал внимания на то, что новые члены команды – полукровки. Спустя пару лет родилось еще двое детей, и тоже мальчики. Выяснилось, что чужачки беременеют редко, плохо вынашивают и рожают только мальчиков. Пришлось добыть еще нескольких, история повторилась. Тогда капитан решил, что другого выхода нет, и "Странник" начал совершать регулярные набеги. На корабле побывало много женщин разных рас, видов и народов, ученые пытались с помощью науки заставить их приносить потомство. Так прошло еще пару столетий. Народ талатов, умнейших жителей вселенной, был на грани вымирания, но все же продолжали существовать. Свою планету, где бы хотели поселиться, они так и не нашли, и звание странников-во-тьме закрепилось за нами.

Однажды у одной из женщин родилась девочка. Это было так неожиданно и радостно, что отца этого ребенка тут же избрали новым капитаном. Девочка росла, и была самым необыкновенным ребенком, которого когда-либо видели странники. Она часто говорила загадочные вещи, которые понимали не все. Эта девочка предсказала, что народ талатов найдет новую планету-мать. С тех пор у странников-во-тьме появилась надежда.

Агари замолчала. И все остальные тоже не произносили ни звука. Тейя пыталась осмыслить услышанное, но кроме того, что она больше никогда не увидит свою семью, ничего в голове не помещалось.

Агари снова подняла ладонь.

– Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Вы оторваны от родных, напуганы и несчастны. Но поверьте, ваша жизнь может вполне удачно сложиться, если вы примиритесь со своей судьбой. Все до одной, вы теперь – "джен-фи". Это означает, что вы – избранные, предназначенные продолжить наш род. Вас будут холить, следить за вашим здоровьем, ваша задача – быть привлекательной. Когда кого-то из вас выберет странник, и вы благополучно выносите и родите ребенка, ваш статус повысится, и вы уже будете уважаемые среди равных – "мата". Те из вас, кто смогут подарить нашему сообществу трех сыновей, назовутся – "пьеллор" – плодовитые. Но самые счастливые это те, кто сможет родить дочь. Мы их называем "вамари" – удачливые. Я для всех вас – "дихормати" – почтенная. Я – старшая над женщинами, я – жена капитана, и я – единственная, кто за все это время принесла нашему обществу девочку. Тейя заметила, что Агари не очень радостно упомянула о дочери. Хотя ей сейчас было вообще не до этого.

– Сейчас, девушки, – Агари приблизилась к ним, и совсем не выглядела такой величественной, какой смотрелась минуту назад, – вы поужинаете и разойдетесь по комнатам. Вам нужно отдохнуть и все обдумать. А завтра наступит новый, совсем иной, день вашей жизни.

## 4

Тейя так и не уснула в эту ночь. Она ворочалась с боку на бок, вставала, ходила по комнате, снова ложилась, но сон не шел к ней. Мысли обо всем произошедшем не покидали ее, и доставляли почти физические страдания. В который раз она думала, что никогда не увидит родителей, а вся ее жизнь теперь состоит из того, чтобы нравиться незнакомым мужчинам и производить для них потомство. Мысль об этом особенно приводила в ужас. Конечно, она знала об этой стороне отношений. Однако, соблюдая традиции общества, в котором она выросла, девушка не торопилась вступать в связь с мужчиной, тем более что это было возможно только после официального объявления помолвки. До сих пор Тейя не была влюблена ни разу. Конечно, она общалась с молодыми людьми, и кое-кто даже пытался ухаживать, но не более того. А сейчас, получается, ей придется… Неизвестно с кем, и, возможно, даже без ее согласия. Это было ужасно.

Она не заметила, как забылась тревожным сном, а проснулась от легкого прикосновения Сима'ти.

– Пора вставать.

Сима'ти терпеливо ждала, пока Тейя встанет, умоется и наденет свежее белье. Затем она протянула одеяние – почти такое же, как вчера, но другого цвета. Тейя с отвращением натянула ненавистную одежду, едва прикрывавшую бедра. Этим утром она была молчалива, и Сима'ти, понимая чувства подопечной, тоже молчала. Тейя с содроганием ждала, что вот сейчас ее поведут к какому-нибудь мужчине, но утро ничем не отличалось от остальных. Она позавтракала, поплавала и прогулялась по оранжерее. А потом Сима'ти завела ее в неизвестную до сих пор комнату.

– Это библиотека, – пояснила она.

В библиотеке оказалось не так уж много книг. Зато все стены были расписаны картинами. Девушка присмотрелась – на картинах изображались фрагменты пророчества, о котором накануне им рассказывала жена капитана. Некоторые радовали глаз красотой и гармонией, другие же были весьма пугающими. Тейя прошлась вдоль закрытых стеллажей, рассматривая книги. Они были разные – огромные фолианты, обтянутые золотой тканью, и невзрачные серые брошюры, потрепанные и даже обожженные. Да, эти книги заслужили своего почетного места. Сима'ти протянула Тейя небольшую книжечку. Тейя сразу поняла, что это такое.

– Это алакота, – Сима'ти подтвердила ее догадки, – книга, по которой наши дети учатся читать.

Язык странников назывался моли, но Тейя, немножко изучавшая языки в старшей школе, о таком даже не слышала.

– Странники в основном общаются на ильканто, потому что этот язык распространен среди многих систем, – пояснила Сима'ти, но и свой язык они не забывают. Хотя, не многие могут свободно изъясняться, может быть, кто-то из старших.

Утро они провели в библиотеке. Тейя сначала вздрагивала от каждого шороха, оглядываясь на дверь, но потом, поняв, что прямо сейчас ее никто никуда не потащит, расслабилась и даже получила удовольствие. Старательно вглядываясь в незнакомые письмена, она выучила слова "ама", что означало "мать", "питав" – отец, "вит" – дом, и еще несколько слов, с которых ребятишки начинали разговаривать. Кстати, за все это время она не увидела ни одного ребенка. Сима'ти хвалила ее за хорошую восприимчивость к языкам и память.

– Мне кажется, – произнесла она с мягкой улыбкой, – ты быстро поймешь, что к чему.

Днем они обедали в компании девушек. Тейя осмотревшись, подумала, что не ее одну терзают мысли. Девушка-гайни выглядела настороженной, сидела отдельно ото всех и не разговаривала со своей наставницей, чье огорченное лицо красноречиво показывало, насколько она расстроена. Да и другие пленницы, за исключением нескольких, были подавлены. Впрочем, это никак не влияло на их аппетит.

Ближе к вечеру по суетливым сборам Сима'ти Тейя поняла, что намечается что-то грандиозное. Сима'ти проследила, чтобы Тейя тщательно вымылась, нарядила ее, расчесала длинные волосы, вплетая в пряди что-то, напоминающее колокольчики. У нее на родине так украшали домашних животных на ярмарках. После того, как Сима'ти поколдовала над ней, Тейя взглянула в зеркало. Все-таки наставница старалась от души. В отражении Тейя увидела высокую стройную красавицу. Высокие каблуки туфель добавляли рост, причудливо уложенные волосы обрамляли искусно подкрашенное лицо. И еще, она вся звенела при малейшем движении. Это было странно, но все же она сама себе понравилась. Сегодня должен был состояться обряд знакомства. Так сказала Сима'ти.

Внутренне дрожа, она переступила порог Зала Встреч, и огляделась. Все, что она видела до сих пор, не попадало ни в какое сравнение с великолепием этого помещения. На секунду она даже растерялась, попав в водоворот звуков и запахов. В середине зала располагался огромный бассейн, в котором причудливо играли струи воды. По краю бассейна, стояли небольшие круглые столики, за которыми сидели мужчины и женщины. Некоторые держались за руки. Играла музыка, и вокруг, куда бы она не взглянула, везде были женщины. Много красивых женщин, улыбающихся, смеющихся. Сима'ти подтолкнула ее вперед. Тейя сделала шаг, и тут же рядом с ней возникла улыбающаяся девушка в чем-то, похожем на комбинезон, обтягивающем словно вторая кожа.

– Прекрасная джен-фи, добро пожаловать! Я проведу тебя к твоему столику.

Она легко взяла Тейю за запястье, и потянула ее куда-то вглубь зала. Тейя оглянулась – Сима'ти двигалась за ней. Увидев испуганный взгляд, она махнула рукой – не бойся – и ободряюще улыбнулась.

Они пришли в небольшую нишу, украшенную цветами и прозрачной драпировкой. В глубине ниши стоял мягкий диванчик и небольшой круглый столик. Прислужница указала рукой на диванчик. Тейя неловко села на краешек, но так сидеть было неудобно, и она откинулась на спинку. Диванчик тут же изменил положение, и Тейя оказалась полулежащей. Вместе с ярким макияжем, короткой юбкой и высокими каблуками это выглядело весьма… вызывающе.

Ну, это уж было слишком! Девушка вскочила, одернув подол. В это время вернулась прислужница, неся поднос с едой и напитками. Увидев Тейю стоящей, она удивленно подняла розовые брови и приглашающим жестом указала на диванчик. Тейя отрицательно махнула головой. Прислужница не стала настаивать. Она поставила поднос на столик, взяла кувшин и налила в высокий тонкий стакан что-то розовое и пузырящееся. Обхватив стакан салфеткой, она протянула его девушке.

– Что это? – Тейя подозрительно смотрела на жидкость.

– Это всего лишь легкий освежающий напиток, улучшающий настроение.

Поднеся стакан к носу Тейя принюхалась – пахло приятно. Она слегка пригубила – напиток был сладковатый с примесью мяты, слегка пощипывал язык, но, в целом, не противный. Она выпила и протянула стакан прислужнице. Та улыбнулась и снова наполнила стакан.

Спустя три стакана веселящего напитка Тейя почувствовала себя легкой и спокойной, плюхнулась в глубину дивана и, поедая неизвестный ей, но очень вкусный фрукт, рассматривала из своего убежища происходящее снаружи. Никто не обращал на нее внимания, никто не врывался в ее укромный уголок, и, в общем-то, ее все устраивало. Она не знала, сколько прошло времени, вдруг внезапно заиграла громкая музыка, освещение изменилось, став приглушенным. Платформа, на которой располагалось укрытие Тейи, начала двигаться, подниматься вверх, а сама ниша раскрылась как цветок, оставив ее в середине. Яркие лучи освещали ее, и Тейя растерянно оглядывалась. Она заметила, что в разных концах зала раскрылись такие "цветы", в каждом из которых была девушка.

– Уважаемые и достопочтенные гости и хозяева, представляем вашему вниманию наших новых джен-фи! – голос звучал ниоткуда, но был слышим весьма отчетливо. Все присутствующие смотрели на платформы, улыбались и махали девушкам рукой. Между тем голос называл их по имени.

– А это – прекрасная Тейя, представительница народа оамени!

Все повернулись в ее сторону, а девушка не знала, куда деваться от смущения.

Их еще долго представляли, а потом свет снова изменился, и платформы опустились на место. Прислужница, как ни в чем не бывало, вошла и наполнила стакан. Теперь напиток был лилового цвета и пах какими-то пряностями.

– Что это? – Тейя указала на стакан.

– Это напиток покорности и добродушия, – пояснила девушка, и вышла.

Тейя подумала, что на сегодня хватит экспериментов над ее настроением, и пить непонятную жидкость не стала.

Полупрозрачная занавеска отдернулась, и в ее убежище вошел мужчина. Сердце девушки испуганно стукнуло в ребра. Мужчина был высок, темноволос, и по возрасту годился ей в отцы.

– Здравствуй, Тейя, – произнес мужчина приглушенным голосом.

Она вскочила с дивана и растерянно переминалась, то и дело одергивая короткий подол платья. Мужчина подошел близко. Так близко, как было возможно. Он прикоснулся к подбородку Тейи, поднял ее лицо и заглянул в глаза.

– Ты очень красивая, – добавил он.

Девушка молчала, не зная, что говорить и как реагировать.

– Я хотел бы взять тебя себе, – задумчиво произнес мужчина, – но ты такая молодая и свежая, ты принесешь хорошее потомство. Жаль, что не от меня.

И он вышел, так же неожиданно, как вошел. Тейя осталась стоять. У нее было ощущение, что этот мужчина только что раздел ее глазами. Она понимала, что если бы он захотел, он бы мог сделать с ней все, что угодно, и ее потряхивало от этой мысли, и от ощущения своей беззащитности. Захотелось убежать и спрятаться в своей каюте.

В нишу нырнула Сима'ти, она была взволнована.

– Что тебе сказал капитан?

– Кто? – Тейя, еще не оправившаяся от шока, не сразу поняла вопроса.

– Капитан! К тебе только что заходил капитан Мателу, что он сказал?!

– Что-то про мою свежесть… – у Тейи вдруг заболела голова. – Сима'ти, мы можем уйти?

– Что ты, что ты?! – Сима'ти испуганно замахала руками, – вечер только начался! Сейчас тебя будут навещать мужчины, а после того, как к тебе заходил капитан, многие захотят заполучить тебя себе!

Тейя не была уверена, что ей льстит такая конкуренция. Она вдруг осознала, что все, чего она так боится, просто вопрос времени. Не капитан, так кто-нибудь другой возьмет ее, и она будет полностью в его власти. Приступ паники накатил внезапно, она сорвалась с места и побежала куда глаза глядят, расталкивая растерянно глядящих на нее нарядных мужчин и женщин. Всхлипы рвались из груди, наполняя дыхание тугим комом. Вдруг кто-то схватил ее, и она забилась в сильных руках, пытаясь освободиться.

– Ну-ну-ну, что тут у нас? – голос был знакомым.

Тейя перестала вырываться. Этот мужчина всегда оказывался рядом в тот момент, когда ей казалось, что произойдет что-то ужасное.

– Что случилось? – доктор смотрел с мягкой успокаивающей улыбкой, – испугалась, девочка?

Он все еще крепко удерживал ее за плечи, это было похоже на объятия. Тейя заплакала.

– Пойдем.

Куда они шли, Тейя не знала. Ее устраивало уже то, что он увел ее из этой ужасной толпы, смотрящей на нее, как на кусок мяса. Они вошли в помещение, включился мягкий свет, но это была не комната Тейи. Посередине располагалось огромное ложе. Девушка испуганно взглянула на своего спасителя. Спасителя ли? Или он один из тех, кому приглянулось сегодня ее тело?

– Иди сюда, – он сел на край ложа и похлопал на место рядом с собой, – не бойся.

Она робко подошла и присела рядом. Доктор протянул руку, коснулся ее волос… И вдруг стал выбирать из прядей колокольчики. Тейе показалось, что сейчас колокольчики позвякивают печально.

– Я похожа на куле, – вдруг тихо произнесла она, и посмотрела на доктора.

– На что? – он удивленно наморщил лоб.

– На куле, – Тейя улыбнулась и пояснила, – у нас есть праздник, во время которого мы украшаем куле – семейное дерево у дома – колокольчиками, цветами, лентами. Дети вешают свои игрушки…

Доктор выбирал из волос украшения, и Тейе было это приятно. Он распутал косы, и волосы упали на спину свободными прядями. Девушка тряхнула головой, волосы упали на грудь, прикрыв ее.

Доктор встал, и начал расстегивать рубашку.

– Что вы делаете? – Тейя покрылась мурашками и вскочила.

Но мужчина молча снял одеяние, и накинул рубашку на девушку.

– В этой комнате можно только раздеться, – хмыкнул он с улыбкой, а одеться не во что. Я же вижу, что ты замерзла.

– Почему вы меня защищаете? – она сама не ожидала, что спросит этого.

– Может быть потому, что ты мне нравишься, – просто ответил доктор, – и я имею виды на тебя.

Он сел рядом и посмотрел Тейе в глаза.

– Ты себе не представляешь, сколько мужчин сегодня будут злиться, что я вот так запросто увел тебя, не позволив совершить ритуал знакомства. Но вдруг бы ты выбрала кого-то другого…

– То есть вы… хотите… меня… со мной… – она начала запинаться, пытаясь выразить мысль, а он просто кивнул.

– Хочу. Тебя и с тобой. Тейя, ты умная девушка, красивая и достаточно взрослая, чтобы анализировать. Ты же понимаешь, что это неизбежно. Конечно, ты еще не готова, но я не буду тебя торопить, я подожду, когда ты откликнешься сама.

Она испытала огромное облегчение от того, что он вот так запросто рассказал ей свои планы.

– Но ждать это не значит сидеть и выжидать, – он улыбнулся, – я буду за тобой ухаживать. Ты позволишь?

Она робко кивнула.

Мужчина протянул руку, коснулся ее шеи, провел по ней и зарылся пальцами в волосы на затылке. У Тейи побежали мурашки от этого простого прикосновения. Она никогда не испытывала подобных ощущений, у нее дома юноши не позволяли себе настолько интимных контактов, максимум, что было возможно, это взять избранницу за руку. Она сама не заметила, как придвинулась ближе, позволяя ему ласкать себя, запрокинула голову назад и расслабилась под порхающими прикосновениями. Мужчина наклонился и коснулся губами подбородка, прошелся по горлу и груди вдоль глубокого выреза платья. Другой рукой он поглаживал ее ногу, неторопливо спускаясь от бедра к голени.

От возбуждения Тейя мало что соображала, и когда он вдруг остановился, она с недоумением открыла глаза.

– А теперь, моя маленькая девственница, – с улыбкой произнес мужчина, – ты пойдешь к себе, и будешь всю ночь видеть приятные сны.

Он встал, быстро оделся, и вышел. Тут же, в мгновение ока, в комнату проникла Сима'ти. Казалось, она возбуждена не меньше Тейи. Только у девушки от всего произошедшего кружилась голова, и она мало что соображала, а наставница, наоборот, была радостна и словоохотлива, нахваливая Тейю. Она подхватила свою обмякшую подопечную и потащила в каюту. Тейя покорно шла за ней, а когда уже оказалась в постели, и Сима'ти погасила свет, спросила:

– Как зовут его? Я даже не спросила его имени.

– Его зовут Лиэр, и тебе очень повезло, моя дорогая!

Произнеся это, Сима'ти покинула комнату, оставив Тейю наедине со своими мыслями.

## 5

Лиэр смотрел на звезды. Ему, как сыну капитана, и одному из лучших специалистов команды, позволялось находиться на главном мостике в любое время. Он садился в кресло, и просто смотрел вперед. Члены экипажа относились к Лиэру благосклонно, уважали и даже любили молодого доктора. И только Мателу Кооту, суровый капитан, казалось, был недоволен сыном. Он не выражал это ни словами, ни действиями, но тень пренебрежения и недовольства все же витала рядом, когда отец и сын находились близко. Лиэр ощущал это всегда, с самого детства, но не слишком огорчался. Ему казалось, что отец недоволен всеми и всегда. Даже двумя старшими сыновьями, которые искренне старались заслужить уважение капитана.

Лиэр в избытке получил любви от матери, вырос человеком самодостаточным, наполненным, но слегка замкнутым. Единственным другом его юности стал Рамтан. Вместе они росли, развивались, отрабатывали друг на друге приемы борьбы, и, конечно же, мечтали. Главной мечтой юных странников было осуществление пророчества. Перечитав все книги в хранилище, мальчишки так и этак крутили звездные карты, выстраивая пути к желанной, но недостижимой планете. Мальчики выросли, и детские игры остались в прошлом. Но не мечты. Рамтан по велению сердца стал штурманом. Он так и не разлюбил вглядываться в карты, и надеялся когда-нибудь найти вожделенную планету-мать, которая примет исстрадавшихся путников и благосклонно позволит им остаться. Лиэр же избрал другой путь. Это случилось, когда родилась сестра. В те дни, не самые добрые для его семьи, старый доктор Тубар сотворил невозможное – спас девочку. Это было сродни чуду, и Лиэр осознал, что вот он, его путь. Помогать и спасать жизни.

С детства ему претило насилие. Конечно, как и все дети Первого Круга, он знал пророчество наизусть, и понимал потребность странников в похищении новых женщин, но сердцем принять этого не мог. Он помнил, как мальчишкой тайком пробрался в Зал свиданий. Поначалу ему казалось, что вокруг сплошной праздник. А потом увидел, как под балдахином плачет девушка. Совсем юная, почти девочка, одетая в наряд джен-фи, скукожилась в мягком диванчике, и рыдала навзрыд. Это удивило и напугало его. Он долго размышлял, отчего плакала та незнакомка. За свою жизнь он ни разу не видел плачущих женщин. Да, его мать тоже не всегда улыбалась, но плачущей он ее не видел. Впрочем, справедливости ради, он вообще не особо присматривался к настроению окружающих его женщин. Их всегда было много, они были доброжелательны к нему, но Лиэр тянулся к мужчинам, сильным, независимым, гордым. Когда возраст детства прошел, и Лиэру исполнилось шесть, он с гордостью перенес свои вещи в мужской дом. И тут же осознал, насколько тут все по-другому. Никто не ухаживал за ним, никто не утешал его, не вытирал накативших в минуты грусти слез. Во время свиданий с матерью Лиэр старался напитаться ее любовью и нежностью. Именно в суровом мире мужчин юный сын капитана научился ценить женскую любовь.

А когда родилась сестра, он первый раз осмелился пойти против воли отца. Вооружившись мужеством и поддержкой матери, Лиэр обратился к капитану с просьбой пойти в ученики к доктору Тубару. Он увидел недоумение и гнев отца, но не испугался. Мателу махнул рукой и отпустил младшего сына. С тех пор он общался с ним прохладно, памятуя об отступничестве. Тубар научил Лиэра всему, что знал сам. Обладая природной памятью и сообразительностью, мальчик радовал наставника успехами, а вкупе со знаниями, полученными в школе, подрастая превзошел учителя. "Лиэр, ты ученый, – повторял Тубар, – ты изобретатель, ты творец! Не позволяй своей душе и своему мозгу закоснеть и перестать развиваться."

Лиэр настолько увлекся работой, что когда пришло время продолжить род, он растерялся. Ему было почти двадцать, и у него ни разу не было женщины. Бывшие товарищи посмеивались над юношей, считая его слабым и нерешительным, но дело было в другом. Конечно, он мог в любое время воспользоваться услугами аган, которых в избытке было в женских домах, но ему претила сама мысль о том, чтобы воспользоваться женщиной, как средством избавления от телесного напряжения. Хотя даже мать ему уже не раз с недовольством повторяла, что он слишком идеализирует женщин, называла его фантазером и сетовала, что сын витает в облаках. Агари волновалась, что ее сын окажется несостоятельным в продолжении рода, это значило бы еще большее отдаление от отца, а значит понижение статуса.

Но сын не разочаровал мать. Первая же женщина, которую выбрал Лиэр, вскоре понесла, и родила в срок ребенка. Это был отличный здоровый малыш. Лиэру от счастья хотелось обнять весь мир, казалось, в его жизни все прекрасно. Он ежедневно навещал мать и младенца, держал новорожденного сына на руках, чувствовал его сладкий запах, и голова кружилась от счастья. Но потом все оборвалось. Через месяц ребенка поместили в ясли, а его мать отправили в женский дом для восстановления. Через некоторое время она должна была опять предстать перед мужчинами.

Лиэр был подавлен. Он всегда знал правила жизни в мире, котором он сам появился на свет, но не до конца понимал, насколько все спланировано, выверено, отлажено. Механизм воспроизводства новых членов общества работал без сбоя, и тут были совершенно лишними чувство любви и привязанности. Все это ему объяснила мать. Объяснила жестко, как никогда раньше. Когда он только заикнулся о том, чтобы снова встретиться с женщиной, родившей ему сына, она категорически запретила ему это делать. "Никогда не привыкай к женщине, – твердила она, – ни одна женщина на этом корабле не принадлежит тебе!"

Чтобы навсегда избавиться от душевной боли, Лиэр последовал материнскому совету. С тех пор он неохотно, но все же бывал в Зале свиданий, выбирал первую попавшуюся девушку, выполнял свой долг, стараясь как можно меньше общаться с ней. За эти годы от него родилось семеро детей, это было много. Агари заслуженно гордилась сыном.

Лишь один раз Лиэр снова позволил своему сердцу забиться быстрее. Девушка с голубой кожей, нежная Килита расшевелила в нем то, что он так долго прятал внутри себя. Прекрасная кинианка не требовала к себе внимания, полностью отдаваясь молодому человеку, и заставила-таки его душу затрепетать. Почти половину годового цикла они наслаждались друг другом, но что-то пошло не так. Килита никак не могла забеременеть. Лиэр пытался помочь девушке, но тщетно. Его знания в медицине тоже не помогли. Еще через месяц они расстались. Килита отправилась в дом аган. Они часто виделись потом, женщины из дома аган становились помощницами во всем. Они вели хозяйство, ухаживали за садами, становились наставницами новеньких, дарили удовольствие странникам второго и третьего круга, присматривали за детьми и помогали в медицинском блоке. Килита ни словом, ни делом не напоминала Лиэру о прошлом, она по-прежнему была мягка и вежлива в обращении, но Лиэр каким-то чувством понимал, что она страдает нисколько не меньше, чем в первые дни. Испытывая чувство вины, он сначала хотел отправить ее куда-нибудь подальше, но потом передумал. Это выглядело бы как предательство.

Тейя. Маленькая оамени с прекрасными глазами. Через него прошли сотни девушек, и каждой он вытирал слезы. Сначала было тяжело, но потом стало проще, наверное, привык. Успокаивало еще то, что большинство девушек быстро примирялись со своим положением, находили себя в их обществе и замещали воспоминания о родной планете и близких другими воспоминаниями. То были и другие. Те, которые предпочитали смерть неволе. И тут уж он ничего не мог поделать.

Тейя запомнилась ему еще и потому, что она была первая, кого он лично принес на корабль. До сих пор он ни разу не участвовал в набеге, но в этот раз поступил прямой приказ капитана, и пришлось подчиниться. Не подавая виду, что у него нервный озноб, он вошел в коридоры курортного корабля после того, как дорогу очистила штурмовая группа. Знающие свою работу, странники быстро собирали девушек нужного возраста и выносили их в шаттлы. Он бы не вошел в эту каюту, но девушка заперлась изнутри, и штурмовик махнул рукой, призывая помочь. Когда дверь отлетела, он увидел эти огромные, полные страха глаза.

Потом он весь цикл наблюдал за ней. Ну, то есть, не совсем за ней, но каждый день просматривал показания ее датчиков. Девушка была на удивление здоровая, достаточно подвижная и с очень пластичной психикой. Он смотрел в показания и видел, как она возбуждалась, вспоминая родных, и как умело сама себя успокаивала. Это было очень хорошо. Что его подтолкнуло к тому, чтобы увести ее с обряда знакомства, он и сам до конца не понял. Может быть, всколыхнулись старые воспоминания о плачущей джен-фи. Но когда он увидел ее, бегущую с безумными, слепыми от ужаса глазами, он не мог ее не спасти. Да, именно спасти. Так это и выглядело, и было на самом деле. Но что теперь делать с ней дальше?.. Он не планировал в ближайшее время заводить отношения, слишком много было забот, да и вообще, последняя его женщина родила недавно, никто бы ему не предъявил претензий. Но теперь пути назад не было. Все видели, как он увел ее, а это означало, что он, Лиэр Кооту, выбрал себе джен-фи.

– Сидишь? – Лиэр так глубоко погрузился в свои мысли, что вздрогнул, когда услышал за спиной голос. Обернувшись, он увидел Рамтана. Штурман слегка улыбался, глядя на товарища по детским играм. – Ты же, вроде, сейчас должен быть не здесь?..

Лиэр сначала поморщился, услышав намек из уст друга, но потом улыбнулся в ответ.

– Ну так почему ты здесь? – Рамтан не собирался отставать. – Где твоя избранница? Народ гудит, что ты не дал даже ее рассмотреть, как следует.

– Она была очень напугана, – Лиэр тщательно подбирал слова, – вряд ли у кого-то сегодня получилось бы ее увести по доброй воле.

– Все они напуганы в первый раз, – легкомысленно тряхнул головой Рамтан. – И вообще, мне джен-фи никогда не нравились, дикие, необузданные, неизвестно, сколько с ними возиться надо. То ли дело мата! Они свое дело уже знают, уговаривать не надо, и все еще свежи и прекрасны!

Лиэру эти разговоры не нравились, но он промолчал. Рамтан был его единственным другом, близким человеком, не считая братьев, с которыми у него были не слишком душевные отношения. Но иногда он разговаривал как конченный урод. На самом деле, Рамтан никогда не был таким. Он всегда добродушен и весел, женщины его любят. Лиэр мог бы поспорить, что если бы женщины выбирали себе партнеров, то конечно, Рамтана выбрали бы гораздо раньше, чем его самого.

– О чем ты думаешь? – спросил Рамтан совсем другим тоном. Он понял, что Лиэр чем-то озабочен. Зная его тонкую душевную составляющую, Рамтан никогда не подсмеивался над Лиэром, предпочитая потихоньку вытягивать из друга слова. Он был свидетелем отношений Лиэра с женщинами, и знал, что его приятель по-другому смотрит на все происходящее. Вот и сейчас было видно, что не все так просто.

– Посмотри, как сияет Акрукс! – подал голос Лиэр, – до нее не добраться даже нашим внукам, а мы видим ее свет.

– Это ты к чему? – на лбу Рамтана появились складки, и он удивленно посмотрел на Лиэра.

– Во всем надо видеть свет! – Лиэр встал с высокого штурманского кресла, подошел к Рамтану и хлопнул его по плечу, – без света нет жизни.

Он улыбнулся другу уголком рта, и вышел с капитанского мостика, оставив Рамтана в задумчивости.

## 6

Тейя проснулась, и лежала с закрытыми глазами. Она уже знала, что как только откроет глаза, тут же загорится свет и придет Сима'ти. А ей хотелось еще несколько минуточек побыть наедине со своими мыслями. То, что произошло вчера, было странно и непредсказуемо. Она не была морально готова к тому, что ее выставят на обозрение, еще больше не была готова уединиться с мужчиной. Но все же это произошло, хотя и не так, как она рисовала себе в мыслях. Тейя не могла не признаться себе, что доктор, по имени Лиэр, разбудил в ней что-то такое, чего до сих пор она не ощущала. Мало того, она понимала, что ей это нравилось. Она даже испытала небольшое разочарование, когда он вдруг покинул ту комнату, оставив ее, ошарашенную, наедине с собой. Что же теперь будет? Может быть, она ему не понравилась, и ее опять выставят на обозрение всем? Об этом не хотелось и думать.

Она услышала щелчок и зажмурилась – было странно, что Сима'ти пришла без предупреждения.

– Открой глаза, я знаю, что ты проснулась! – это был голос из ее сегодняшних снов. И по интонации Тейя слышала, что он улыбается.

Она открыла глаза, загорелся свет. Лиэр Кооту стоял у ее постели собственной персоной и, действительно, улыбался.

– Вставай, у нас очень много дел!

В это время в комнату вошла Сима'ти, и оторопела, увидев гостя. Она чуть поклонилась, Лиэр ответил легким поклоном. Сима'ти торопливо выполняла свою каждодневную работу – помогала Тейе одеться и привести себя в порядок, но, когда она заикнулась о завтраке, Лиэр вежливо отказался от ее помощи, пояснив, что сам отведет Тейю позавтракать. Когда они выходили, Тейя оглянулась – ее наставница стояла, сложив руки на животе, вид у нее был весьма растерянный. Девушку это даже слегка позабавило, она еще ни разу, за все их знакомство, не видела, чтобы Сима'ти теряла дар речи.

Тейя думала, что они опять пойдут в сад. Но Лиэр повел ее в совсем другую сторону, и через несколько пролетов они вдруг оказались в огромной столовой. Тейя не успела испугаться, как Лиэр усадил ее в одно из кресел, сам сел напротив. Вежливая улыбчивая девушка принесла множество тарелочек и плошек. Удивительно, как она балансировала между узкими рядами с огромным подносом, умудряясь при этом еще и переговариваться с посетителями. Тейя, сначала сжавшаяся в комочек, постепенно расслабилась, а потом начала потихоньку осматриваться. Впрочем, и на нее окружающие смотрели во все глаза. Лиэр что-то жевал, посмеиваясь, и, время от времени, поглаживая прохладную девушкину руку.

– Это столовая для экипажа, – проговорил он в полголоса. – здесь кормят, конечно, не так, как джен-фи в период адаптации, но все же неплохо. Ты ешь, ешь! Это вкусно! – И он пододвинул ей тарелочку с чем-то ярко-желтым.

Тейя взяла ложку и попробовала. Было солоновато, пахло незнакомыми пряностями, но, в целом, действительно недурно. Она продолжила пробовать, а Лиэр все пододвигал и пододвигал тарелочки. Наконец, видя, что она сыта, он махнул рукой, подбежала улыбчивая прислужница, и единым махом очистила стол.

– Я привел тебя сюда, – сказал Лиэр, – чтобы ты осмотрелась, и перестала бояться. Все эти мужчины не так страшны, как ты себе представила, у нас не занимаются насилием, все делается по согласию.

– Но выкрасть меня с корабля это уже насилие! – Тейя в первый раз за все время преодолев страх, возмутилась. – Вы похищаете людей, и при этом не считаете себя насильниками?!

– Да, ты права, – спокойно парировал доктор, – для тебя это насилие. А для нас – традиция, возникшая из безвыходной ситуации. Но посмотри, разве ты видишь, чтобы кто-то страдал?

Тейя оглянулась – здесь, в мужском обществе, девушек было совсем немного, но те, которые были, выглядели довольными и спокойными.

– Идем, – он протянул ей руку и вывел из обеденного зала.

Подойдя к очередным безликим дверям, Лиэр вдруг улыбнулся.

– Сейчас ты увидишь наше чудо! – он нажал на панель, дверь отъехала в сторону.

У Тейи зарябило в глазах от обилия цветов. Тут было все такое яркое, что она не знала, куда смотреть. Стены были расписаны картинами, полы устланы яркими коврами, высокие деревья в огромных кадках стояли то там, то тут, пели какие-то птицы. И кругом, повсюду были беременные женщины. Они обернулись к пришедшим, улыбались, махали рукой Лиэру. Он улыбался в ответ, подходил к некоторым, гладил по животам, что-то спрашивал. Тейя едва успевала за спутником, а потом и вовсе, женщины оттерли его от нее, и она присела на невысокую скамеечку. Было видно, что все эти женщины искренне привязаны к молодому доктору. Да и он не просто формально общался, он был им другом. Тейе было любопытно смотреть, какой разный бывает этот мужчина. Суровый воин. Уравновешенный доктор. Страстный любовник. Добрый друг.

Она вдруг подумала, что уже сумела привязаться, и не представляет, что, если бы сейчас с ней был другой мужчина.

– Привет! – голос сзади заставил оглянуться. Рядом стояла невысокая девушка, совсем юная. Тонкие одежды аккуратно прикрывали совсем маленький животик. – Ты новенькая?

Тейя кивнула.

– Как тебя зовут?

Тейя назвала себя.

– А меня Алели. – девушка присела рядышком, но не близко, сохраняя дистанцию. – Тебе нравится Лиэр?

Тейя растерялась от вопроса, заданного в лоб, но все же, слегка повременив, кивнула.

– Он хороший, не бойся его, – девушка, будто подтверждая свои слова, кивала, – никто из женщин никогда не жаловался на Лиэра. Я бы хотела, чтобы он выбрал меня, но тогда, когда пришло мое время, он был занят.

Алели произнесла это с таким сожалением, что Тейя задумалась. Чем он был занят? Или кем?..

– Тебе повезло, – продолжила нечаянная собеседница, – главное теперь, чтобы у вас все получилось. А то будет как с Килитой…

Тейя насторожилась. Про неведомую ей Килиту Алели сказала с чувством жалости, значит не все так гладко было у доброго доктора.

– Кто это – Килита?

Алели уже открыла было рот, но тут Лиэр, наконец-то освободившийся от цепких женских рук, оказался рядом.

– Привет, Алели! Как твое самочувствие?

Беременная девушка захихикала, и уверила, что все хорошо.

– Ну что ж, в таком случае, нам пора. Идем, Тейя. – Он взял ее за руку, и как маленькую вывел из помещения.

– Как видишь, и здесь рыдающих нет, – произнес Лиэр, ведя Тейю по коридору.

– Куда мы идем?

– Мы идем ко мне.

– К тебе?

– Ко мне на работу! – Лиэр засмеялся, – когда ты уже перестанешь вздрагивать?

Они пришли в уже знакомый девушке медицинский отсек. Сегодня тут было достаточно многолюдно. Женщины разного возраста в голубых костюмах медицинской службы сновали туда-сюда. Они здоровались с доктором и продолжали свой путь. Лиэр указал Тейе на стул, а сам подключился к своим помощницам. Работал он быстро и сосредоточенно, и девушки, приученные к такому ритму, слаженно помогали своему начальнику. Лиэр удалился куда-то вглубь помещения, Тейя только слышала его голос, и голоса отвечавших ему помощниц и пациентов. Она послушно сидела на своем стуле и думала, что она одна тут совершенно лишняя. Потому что у всех присутствующих была какая-то цель, и лишь она жила сиюминутными ощущениями. Девушка вдруг поняла, что уже довольно продолжительное время не вспоминала родителей, и сейчас, когда вспомнила о них, ей было не так уж больно, как в первые дни. Это испугало ее. Когда Лиэр вернулся, он сразу заметил перемену в настроении. Подойдя почти вплотную, он взял девушку за подбородок, заглянул ей во влажные от накативших слез глаза.

– Что случилось? – спросил Лиэр теплым низким голосом.

Тейя отчаянно замотала головой. Лиэр отпустил ее, но, прежде чем отойти, провел ладонью по ее макушке, словно приглаживая волосы. От этого простого жеста у Тейи защемило в груди и стало трудно дышать.

– Можно мне… – она почти шептала, чтобы не разреветься на глазах у всех, – можно мне к себе?

Лиэр кивнул. Через некоторое время в медицинский отсек прибежала запыхавшаяся Сима'ти, увидела свою подопечную, заохала, подхватила ее и почти потащила. И только оказавшись в знакомых стенах, Тейя дала волю слезам. Она не рыдала навзрыд, как это было раньше, но слезы текли и текли, она обессилела от переживания и рухнула на постель, прямо поверх мягкого пледа. Добрая Сима'ти укрыла ее и присела на краешек.

– Ты привыкнешь, девочка, привыкнешь, – Сима'ти поглаживала Тейю по плечу, и от ее близости было легче. – Все привыкают в конце концов. Просто надо попрощаться. Внутри себя. Отпустить все, что было раньше, и начать новую жизнь.

– А ты как привыкала? – спросила Тейя, подняв на наставницу влажные покрасневшие глаза.

Сима'ти вздохнула.

– Мне было всего четырнадцать лет, когда я оказалась на "Страннике". У меня был дом, родители и пятеро братьев и сестер. Мы жили в отдаленном поселении, разводили скот, этим и кормились. Когда странники напали, отец и братья были в поле. Они никого не убивают, – добавила Сима'ти, когда увидела расширенные от ужаса глаза Тейи, – они заперли мать с младшими в амбаре, а меня схватили и унесли. Я плакала как ты. А потом решила, что мне не нужно жить. Я убежала в грузовой отсек и спряталась там. Меня нашли через пять часов, все это время я пряталась за ящиками и дрожала от невыносимого холода. Тогда я сильно простудилась, меня долго лечили и очень заботились обо мне. Потом я успокоилась, а когда пришло время свиданий, мне уже казалось, что жизнь прекрасна, потому что тут меня все любили, никто не заставлял работать и вкусно кормили. Но детей у меня так и не было. Через полгода я стала аган.

Сима'ти замолчала. И Тейя молчала тоже.

– А ты хотела бы вернуться?

– Не знаю, – Сима'ти пожала плечами, – здесь я живу дольше, чем дома.

В этот день Тейя больше не видела Лиэра. Они с Сима'ти провели спокойный вечер вдвоем, много разговаривали и смеялись, Тейя рассказывала о своем детстве, о родителях, и с радостью ощущала, что ноющей боль в груди прошла. Она не перестала любить их или желать вернуться домой, но она хотела перестать страдать. В эту ночь она спала без снов, и это тоже было хорошо.

## 7

Следующие дни Лиэр и Тейя почти не расставались. Лиэр настойчиво вводил ее в жизнь на "Страннике", показывал новые места, рассказывал историю своего народа. Тейя понимала, что все эти легенды на молодого врача не просто старые истории, это часть его жизни. Когда она попросила его рассказать о пророчестве, Лиэр задумался на несколько секунд, потом согласно кивнул. Он рассказывал долго, и в какой-то момент Тейя поняла, что его версия отличается от той, что рассказывала жена капитана. В первый раз Тейя почувствовала боль за вымирающий род, за то, что нарушена генетическая связь поколений. Лиэр говорил о другом. Он говорил о том, что у любого существа должны быть корни, истоки, место, где можно приклонить колени и поклониться предкам. У странников не было кладбищ. Умирающих они с почестями отправляли в просторы Вселенной. Лиэр искренне верил, что когда-нибудь они обретут тот дом, о котором говорится в пророчестве.

Печальная история навеяла грусть, и Лиэр, поняв это, сменил тему разговора.

– А хочешь, я познакомлю тебя со своей сестрой?

Они пришли в красивые апартаменты, светлые, просторные. Тут почти не было мебели, зато помещение было оборудовано техникой, подъемными площадками и мониторами.

– Подожди здесь! – сказал он, и вышел в ближайшие двери. Тейя осмотрелась. Комната и правда была странная. Какая-то полукруглая. На одной из стен висело что-то, похожее на мольберт. Девушка подошла ближе, протянула руку, и под мольбертом появился стеклянный столик, на котором располагалось множество разноцветных кругов. Тейя догадалась, что это электронные краски. Но чем же здесь рисуют? Осмотрев столик, она не увидела никаких кистей или других приспособлений, поэтому тронула красный кружок пальцем и провела по мольберту. На белом экране появилась ярко-алая полоса. Испугавшись, Тейя хотела стереть, но полоса не исчезала.

За спиной послышалось негромкое покашливание. Тейя оглянулась – в двух шагах от нее стояла дихормати Агари собственной персоной. Девушка смутилась и в знак приветствия слегка наклонила голову. Агари тоже кивнула.

– Где мой сын? – голос ее был холоден.

Тейя указала на дверь, в которую ушел Лиэр. Агари, величественно подняв голову, удалилась. А через минуту сверху раздались голоса, и подъемник начал опускаться. Когда платформа оказалась внизу, с открытой площадки вышел улыбающийся Лиэр.

– Познакомьтесь: Тейя, это Ота, моя сестра. Ота, это Тейя.

Ота была невероятно красива. Ясные, такие же, как у брата голубые глаза, роскошные длинные волосы, и очаровательная улыбка. Ота протянула руку, и Тейя вынуждена была подойти. Она дотронулась до тонкой кисти Оты и улыбнулась в ответ, стараясь не смотреть на инвалидное кресло, в котором сидела красавица Ота. Кресло как будто было чем-то чужеродным, захватившим прекрасную девушку. Длинное платье скрывало немощные ноги.

– О-о, ты пробовала рисовать? – воскликнула Ота, заполняя неловкую паузу, – ты любишь рисовать?

– Люблю, – кивнула Тейя.

– Покажи? – Ота подъехала к мольберту, и взмахом руки очистила полотно.

Тейя осторожно подошла, подумала. Она вспомнила свои акварели, которыми увлекалась в школе. Мама так гордилась талантами дочери, что вывешивала ее рисунки на специальной стене. Девушка макнула палец в зеленый и коснулась белого экрана. Через несколько минут на полотне появился цветок. Он будто гнулся под ветром, лепестки были слегка вывернуты, открывая оранжевую серединку.

– Очень красиво! – похвалила Ота негромко, – что это за цветок?

– Это блукар, он цветет осенью.

– Я тоже люблю рисовать цветы. Ты была в оранжерее?

Тейя кивнула.

– Там очень красиво, – сказала она.

Лиэр все это время наблюдал за девушками и улыбался.

Дверь распахнулась, и в проеме появилась Агари. Выражение ее лица ясно говорило о том, что она недовольна.

– Сын, нам нужно поговорить! – бросила она, и двинулась к выходу. Лиэр незаметно вздохнул, и, выпрямив спину, вышел вслед за матерью. Очевидно, здесь были очень звукопроницаемые стены, потому что девушки слышали все до последнего слова.

– Сын, – говорила Агари, – ты меня удивляешь и расстраиваешь! Что происходит? Мне рассказывают, что ты, вместо того чтобы заниматься тем, чем нужно, таскаешь эту джен-фи по всему кораблю, устраиваешь ей экскурсии. Ты даже привел ее на мостик! Это совершенно недопустимо и возмутительно! Что скажет твой отец? Что скажут остальные?!

– Госпожа, – голос Лиэра был спокоен, но тверд, – я посчитал нужным успокоить девушку и показать ей, что у нас не так плохо, как она себе представила. Она должна захотеть меня, иначе это насилие!

– Лиэр, ты всегда был романтиком. Ничего хорошего из этого не вышло. Ты опять совершаешь одну и ту же ошибку. Прекрати пока не поздно! И вообще, с какой стати ты привел ее в семейный дом?!

Тейя покрылась жаркими пятнами от всего услышанного. Ота, заметив ее замешательство, подъехала и коснулась ее руки, безвольно повисшей вдоль тела.

– Не бери в голову, – произнесла она спокойно, – наша мать любит, чтобы все ей подчинялись. А Лиэр никогда не был ни послушным мальчиком, ни приверженцем правил. И никто ему ничего не скажет, кроме того, что он – сын капитана, он еще и талантливый доктор.

Голоса снаружи замолчали. Лиэр вошел, увидел настороженные лица обеих девушек и улыбнулся.

– А не пообедать ли нам в оранжерее? – весело спросил он, и Ота захлопала в ладоши.

Тейя смотрела в потолок, и видела там звезды. Конечно, это были ненастоящие звезды, но небо было так искусно нарисовано, что ей казалось, что оно и правда настоящее. Мягкие светильники подсвечивали комнату по углам, придавая ей таинственный вид. Девушка повернула голову – рядом лежал тот, ради которого она изменилась. Лиэр Кооту, как и обещал, был добр и терпелив. Она помнила его слова в тот день, когда он увел ее, испуганную и зареванную с вечера свиданий. Он сказал, что подождет, пока она откликнется сама. И это случилось. Тейя чувствовала себя нужной и любимой. Это было прекрасное чувство, а вместе с тем, что она испытала, впервые познав мужчину, пьянило не хуже напитка расслабления.

Лиэр спал, повернувшись на бок, его умное строгое лицо во сне разгладилось, и сейчас он выглядел моложе. Девушке хотелось дотронуться до возлюбленного, но она сдержалась. Они не спали почти всю ночь, ему необходимо было отдохнуть.

А вот ей спать совсем не хотелось. Тейя вдруг вспомнила Сима'ти, которую не видела довольно давно. С тех пор как она перебралась в апартаменты Лиэра. Здесь прислуживала другая аган, милая и покладистая, но Тейя скучала по своей наставнице. Надо бы ее навестить. Конечно, в дом аган Лиэр ее сопровождать не будет, но можно связаться и встретиться где-нибудь на нейтральной территории.

Тейя уже неплохо ориентировалась на "Страннике". Вход на верхние палубы ей был заказан, там была территория мужчин, но она могла спокойно перемещаться между женскими домами, самостоятельно выбираться в оранжерею или встретиться с Отой, которая оказалась большая выдумщица на всякие затеи. Тейя с удовольствием проводила время с девушкой, тем более что Ота была очень одинока. Кроме братьев и матери она ни с кем не общалась, подруг среди прочих женщин у нее не было, все-таки она была почти "принцесса крови", и ее мать пыталась внушить девушке значимость статуса. С общением между Тейей и Отой дихормати нехотя смирилась, в первую очередь из-за того, что Ота стала больше двигаться, что, несомненно, сказалось на ее здоровье в положительную сторону. Ота была художница, Тейя это оценила сразу, когда Ота однажды показала ей свои картины. Это было завораживающее зрелище – Ота очень любила космос. Тейе казалось, что картины Оты это окна в темную даль космического пространства, глубокую и непостижимую.

Тейя часто вспоминала своих подруг по несчастью, но с ними увидеться у нее не было возможности. Джен-фи не общались между собой, и, если все складывалось удачно, то встречались уже в домах для беременных. Там-то и встретила Тейя близняшек-вейларок. Девчонки по-прежнему держались вместе, но выглядели счастливыми. Поболтав с ними, Тейя узнала, что их выбрали в тот же день, и чтобы не разлучать, обе достались одному мужчине по имени Лагбар. Выспросив у Лиэра подробности, Тейя узнала, что Лагбар являлся помощником капитана, а значит у него были определенные привилегии. Кроме этого, зная особенность вейларов, решили не разделять девушек, потому что поодиночке они бы умерли от тоски. Зато народ вейларов был очень плодовит, и от девчушек ждали благополучного разрешения здоровыми младенцами.

Но больше других Тейя волновалась за гайни. Девушка с сильным характером, по имени Тулулу, не могла просто так покориться, она должна была полюбить. Тейя и про нее выспрашивала у Лиэра. Мужчина сначала отмалчивался или переводил разговор в другое русло, но однажды рассказал такое, от чего у Тейи заколотилось сердце. Тулулу сбежала. Это было совершенно невозможно, но это было так. Девушку выводили в зал свиданий несколько раз, но ни один мужчина не хотел связываться с дикой необузданной джен-фи, которая вместо улыбок бросалась посудой, раздирала на себе одежду и скалила зубы, стоило только подойти к ней. Спала она на полу, поэтому Лиэр не мог отслеживать состояние ее здоровья. Несколько раз приходилось накачивать ее успокоительным, чтобы спокойно усадить в смотровое кресло. Однажды в порыве ярости Тулулу вырвала у себя ИЗИ из поясницы, оставив кровоточащую рану. Уже было решено не выводить больше дикарку в зал свиданий, и вдруг она пропала. Перехитрив свою наставницу, беглянка исчезла в неизвестном направлении, заставив волноваться весь экипаж. С тех пор прошло десять дней, а девушку все еще не нашли.

– Но как это возможно?! – в ужасе спрашивала Тейя, – ведь с корабля невозможно убежать!

– Невозможно, – кивал Лиэр, – поэтому, я думаю, они либо погибла, ухитрившись оказаться в мусоросборнике, либо кто-то ее прячет.

– Но кто?!

Лиэр этого не знал. Он обещал тут же рассказать Тейе новости, как только они появятся.

– Не спишь? – из задумчивости выдернул полушепот, и Тейя посмотрела на мужчину, лежащего рядом. Лиэр улыбался. Он приподнял тонкое покрывало, и Тейя закатилась под теплую ткань, прижавшись бедрами к животу Лиэра. Он был горячий спросонья, и ей тут же стало жарко. Сильные руки обняли девушку за талию, еще больше прижав ее, и Тейя почувствовала, что Лиэр достаточно отдохнул. Он выпустил ее, но совсем ненадолго, позволив перевернуться на спину, навис над ней на вытянутых руках, и вдруг резко опустился, чтобы коснуться своими губами ее губ. Тейя вздохнула прерывисто, обхватила ладонями его широкую спину, позволив мужчине быть главным. Он был очень умелым любовником и знал, что нужно делать. В другое время она, может быть, и задумалась бы, откуда это умение, но этим мыслям не было места, каждая клеточка ее тела откликалась на ласки.

Однажды она спросила, почему странники не выводят детей искусственным образом? Она знала, что это вполне возможно, и даже общалась с такими людьми. Искусственно зачатые люди были совершенны, генетики работали над материалом, убирая все дефекты, возможные при обычном зачатии. Искусственно зачатые люди славились здоровьем и долголетием, а их потомство еще на три поколения сохраняло генетику.

– Мы пробовали, – ответил Лиэр. – Тем более, что технологиями обладали еще наши пращуры. Но что-то пошло не так, эмбрионы гибли, либо рождались с неисправимыми дефектами, не позволяющими им полноценно существовать. Тогда и было принято решение делать все естественным путем.

Тейя подумала, что слишком уж все сложно у потомков талатов. У нее дома верили в наказание Судьбы за провинности. Наверно и тут Судьба учит своих непослушных детей, заставляя их изворачиваться и придумывать способы, чтобы выжить. Их осталось совсем мало, не больше тысячи, но они упорно бьются, стараясь остаться в этом огромном мире. Или, хотя бы, оставить о себе память. Пока, конечно, только дурную, учитывая их образ жизни.

Они еще долго валялись, позволяя себе понежиться подольше, потом Лиэр собрался, поцеловал Тейю на прощание и ушел. Она осталась стоять у дверей, запахнутая в простыню, босая и уставшая. Спустя короткое время в комнаты незаметно проскользнула прислужница. Она быстро навела порядок, одела Тейю и повела ее на завтрак.

Сегодня хотелось позавтракать в оранжерее. Тишина среди зелени, сопровождаемая шуршанием капель из невидимых поливочных устройств и запахом влажной почвы успокаивало девушку. Каждую свободную минуту она старалась попасть сюда. Тейя уже обследовала каждый цветок, каждое растение, некоторые были ей незнакомы, и она с удовольствием наблюдала за ними, а другие оказались известны, и девушка, найдя в одной из смежных коморок садовые инструменты, с удовольствием ковырялась в земле. Она ни разу не видела тут садовников, но сад был ухожен.

Вот и сегодня, покончив с завтраком, и отпустив свою аган, Тейя надела тонкие перчатки, достала маленькие лопатки и скребки, и приготовилась заняться любимым делом. В дальнем углу оранжереи, за высокими пальмообразными деревьями с пахучими цветами, она нашла куст стеи, который почти погибал от своих крупных соседей. Она решила выкопать его и переместить на более свободное место. Присев на корточки, девушка окопала кустик со всех сторон, аккуратно ввела обе ладони под корни и потянула.

В этот момент ей показалось, что кто-то на нее смотрит. Тейя подняла голову и осмотрелась – никого не было. Она снова потянула куст, и тут услышала шорох в серебристых плюях, затягивавших всю южную стену. Девушка встала, отряхнула руки и двинулась в том направлении. Плюи, как все растения этого вида, росли в тени, разворачивая к источнику света листья серебристой стороной. Другая сторона, фиолетовая, сочная, открывалась только в темноте. Тейя раздвинула косы плюй и вздрогнула. Из густых зарослей на нее смотрели горящие отчаянным зеленым светом глаза.

Тулулу! Тейя в ужасе закрыла рот ладонью. Гайни выглядела ужасно. В оборванных, почти ничего не скрывающих одеждах, с плохо зажившей раной на пояснице, с растрепанными волосами она почти падала от усталости. Тейя подхватила девушку и хотела вести ее в комнату, ставшую ее импровизированной столовой, но Тулулу уперлась.

– Нельзя туда, – хрипло произнесла она сухими потресканными губами, – кто-нибудь увидит!

Тейя задумалась на секунду, потом все же подхватила девушку и почти волоком перетащила ее в каморку с садовым инструментом. Тут, в темноте, гайни обессилено упала на пол. Оглядываясь на двери, Тейя собрала остатки своего завтрака и воду, и, стараясь не уронить, потащила в подсобку. Тулулу жадно припала к бутылке с водой, пила захлебываясь и обливаясь. Тейя накормила страдалицу, но она не знала, что делать с раной.

– Послушай, – начала она осторожно, – тебе надо к доктору! Давай я позову Лиэра, он добрый, он поможет!

Гайни замотала головой.

– Ни один даво, – она будто выплюнула незнакомое Тейе слово, – не прикоснется ко мне!

Тейя поняла, что уговаривать бесполезно. Если она продолжит настаивать, измученная девушка найдет в себе силы и снова сбежит.

– Ну хорошо, – Тейя успокаивающе погладила гайни по руке, – ты отдохни, а я принесу тебе что-нибудь из одежды, твоя превратилась в невозможное рванье.

– Нет! – Тулулу схватила Тейю за руку так резко и сильно, что девушка поморщилась, – мне ничего не надо, только не уходи!

Сколько они просидели в темной каморке, Тейя не знала. Гайни ненадолго уснула, продолжая цепко держать ее руку, потом резко, как от толчка, проснулась, осмотрелась дикими от страха глазами, и, увидев Тейю, терпеливо сидевшую рядом, глубоко вздохнула и выдохнула.

– Как ты себя чувствуешь? – Тейя убрала с лица Тулулу спутанные пряди рыжих волос, – у тебя что-нибудь болит?

Гайни ответила не сразу. Тейя понимала, что у измученной девушки болела каждая клеточка тела, но она скорее умрет, чем признается в этом.

– Как тебе удалось сбежать?

Гайни промолчала, Тейя и не ждала подробного рассказа.

– Твою аган наказали, – печально добавила Тейя.

Мимолетная тень сожаления пробежала по лицу Тулулу, но она тут же поджала губы и отвернулась.

– Мне все равно, – бросила гайни, – она рабыня, а рабынь наказывают. Я – не рабыня, и никогда ей не стану! Пусть лучше меня убьют, чем заставят раздвигать ноги перед первым попавшимся мужиком! Я не стану рожать им ублюдков, не стану продолжать их проклятый род!

Тулулу взмахнула ободранным кулаком и погрозила невидимым противникам.

– Знаешь, все-таки надо тебя немного переодеть, иначе ты простудишься, – Тейя сменила тему разговора. – Ты подожди меня здесь, а я что-нибудь принесу!

Гайни нехотя отпустила ее руку, Тейя вышла из каморки, плотно закрыла дверь и быстрым шагом отправилась к себе. Одежды у нее было теперь много, и она не походила на одежду джен-фи, которая первый раз вышла в Зал Свиданий. Девушки, которых выбрал кто-то из странников, одевались совсем по-другому. Эта была теплая добротно сшитая одежда, хорошо прикрывающая тело, чтобы будущая мать не простудилась. Тейя выхватила из стопки вещей длинное платье с широкими рукавами, тонкие, но очень теплые шаровары и широкое полотнище, которое можно было накинуть на плечи или повязать на голову. Подумав, она прихватила и обувь – удобные комнатные туфли, надеясь, что у гайни тот же размер ноги.

Добраться до комнаты было просто, а вот вернуться в оранжерею с кучей одежды было проблематично. Тейя завязала вещи в узел, прижала его к груди, и постоянно оглядываясь и пугаясь каждого шороха, побежала обратно. К счастью, ей никто не встретился на пути. Тейя, задыхаясь от бега и волнения, подбежала к каморке. Дверь была открыта, гайни исчезла.

Тейя обессилено присела на круглый голубоватый камень. Теперь ее мучила мысль – говорить Лиэру о беглянке, или промолчать? Если она скажет, что будет с девушкой? А если не скажет, и об этом узнают – что будет с ней?

Она все же оставила одежду в темной каморке, надеясь, что Тулулу заглянет еще раз. Вечером, придумав какой-то предлог, Тейя пробралась в сад, и оставила рядом с одеждой немного еды и бутылочку с водой. Но ни на второй день, ни на третий еда не была тронута. Девушка расстраивалась и переживала, и, конечно, это заметил Лиэр, не мог не заметить. На вопросы о самочувствии и настроении Тейя отвечала невразумительно и путано, боясь выдать себя и беглянку. В конце концов Лиэр решил, что у девушки гормональный сбой, и пообещал поработать над этим.

## 8

Лиэр очень тщательно следил за здоровьем Тейи. Она привыкла, что он постоянно отслеживает ее состояние с помощью ИЗИ, берет анализы и еженедельно осматривает. Девушка понимала, почему к ней такое внимание – прошло три цикла, а она все еще не была беременна. Лиэр рассказывал, что джен-фи дается полгода на то, чтобы доказать свою способность к деторождению. Если этого не происходит, девушка становится аган и переходит в разряд бесплодных. Аган не были какими-то третьесортными женщинами в обществе странников, они занимали многие важные посты в обществе женщин, конечно, не такие, как пьеллор, вамари или дихормати, но все же. Кроме этого, девушки из дома аган удовлетворяли потребности мужчин из Третьего Круга странников, а их было множество – это были простые воины, механики, техники и другой обслуживающий персонал. Им даже позволялись долговременные связи, в отличие от мужчин Первого и Второго кругов, которые не могли посвятить себя одной из женщин. Воспроизводить потомство мужчинам Третьего Круга было запрещено. Сколько себя помнил Лиэр, только раз или два случалась ошибка, и аган, спустя отпущенные ей полгода, беременела. Дети от связей с мужчинами Третьего Круга росли вместе со всеми, но не могли стать ни воинами, ни штурманами, ни пилотами.

Несмотря на все последние события, Тейя чувствовала себя счастливой. Лиэр стал ей не просто любовником, он стал ей другом. Даже в дни, когда был очень занят, Лиэр уделял время своей джен-фи. С ним было интересно. Лиэр много знал, он позволил Тейе находиться в медицинском отсеке, и когда она проявила интерес, начал потихоньку обучать. Тейе нравилась дружелюбная обстановка среди медицинского персонала, и только один человек вызывал в ней нервную дрожь. Килита. Бывшая возлюбленная Лиэра. Она, как и все, была послушна и приветлива, но, когда Лиэр не видел, Килита смотрела на него таким взглядом, что Тейе казалось, что она прожжет дыру. На Тейю Килита не обращала абсолютно никакого внимания, словно она пустое место, но это было и лучше. Лиэр же никак не выделял Килиту среди остальных, он хвалил ее наравне со всеми и ругал тоже наравне со всеми. Тейе казалось, это было несколько нарочитое равнодушие, однако, видимо так было удобнее всем.

Однажды случилось событие, которое потрясло Тейю. В конце каждого цикла мужчины "Странника" собирались в одном зале и устраивали соревнования. Это было восхитительное зрелище, на котором присутствовали и женщины тоже. Тейя любовалась – Лиэр, ее Лиэр, был там, и он был прекрасен в обтягивающих брюках и с обнаженным торсом. Она так засмотрелась, что сначала не сразу поняла, что ее беспокоит. А потом почувствовала на себе взгляд. Оглядевшись, она увидела в отдалении, в отдельной ложе дихормати с дочерью. Агари пристально смотрела на Тейю, и когда встретилась с ней взглядом, то царственно махнула рукой, приглашая подойти. Тейе ничего не оставалось, как встать со своего места и направиться к жене капитана.

Ота обрадовалась, увидев Тейю, но осеклась под осуждающим взглядом матери.

– Тебе нравится у нас? – спросила Агари.

Тейя вежливо кивнула.

– Старательно ли мой сын исполняет свою обязанность?

Тейя покраснела. Во-первых, она не хотела обсуждать столь личное, происходящее между ней и Лиэром, с его матерью, а во-вторых, она была уверена, дихормати и без ее рассказов все известно.

– Можешь не отвечать, мой сын всегда ответственно подходил к такому важному делу, как оплодотворение.

Тейе стало обидно. Казалось, Агари нарочно выбирает такие слова, чтобы представить ее отношение с Лиэтом как что-то формальное, не имеющее никакого отношения к любви. Агари это заметила.

– Ты влюблена, – констатировала она, однако тон ее стал мягче, – это лишнее. Надеюсь, ты уже усвоила, что эти отношения не навсегда?

Тейя кивнула. Лиэр в одну из ночей рассказал ей, как все происходит. Тогда это не показалось чемм-то ужасным, Тейя услышала для себя, что ей всего лишь надо родить ему дочь. И тогда Лиэр женится на ней. Но сейчас, из уст его матери это звучало жесче.