Ирма Гринёва
А сколько ещё неизведанного! Найду! Обниму! Не отдам никому! От ненависти до любви и обратно. Что обещает её лицо

ПРЕДИСЛОВИЕ

…Голубые глаза встречаются примерно у 20% населения Земли.

Голубые глаза означают холодность натуры, отстраненность и обособленность от окружающего мира. Чем чище цвет глаз, тем сдержаннее в проявлении своих чувств их обладатель. Часто такие глаза встречаются у талантливых, оригинальных, одаренных людей с неординарным подходом к действительности. Голубоглазые люди – это творцы. Их интеллект выше, чем у представителей с другим цветом глаз.

Голубоглазые молниеносно, без тени сомнений принимают решения, а при изменении обстоятельств не теряются, быстро адаптируясь к ним. Они довольно требовательны, строги по отношению к себе и окружающим. Для достижения цели они готовы на все. И дело не только в упрямстве, которое, несомненно, им присуще. Голубоглазые люди не получают, да и не ждут подарков судьбы. Они не выигрывают в лотерее, у них нет нужных влиятельных знакомых. Они всего достигают сами.

Под внешней отстраненностью может скрываться сентиментальность, романтичность, однако не всем удается пробиться к ней, поэтому часто голубоглазые остаются непонятыми, одинокими. Таким людям свойственна обидчивость, даже по пустякам, ранимость, повышенная чувствительность, которые они тщательно пытаются от всех скрывать.

Не пора ли решиться? (продолжение рассказа «Куда смотрят мужики?» из сборника «Зеленые глаза»)

А сколько ещё неизведанного!

Настоящая итальянская жена

Найду! Обниму! Не отдам никому!

Любовь стоит того, чтобы ждать

Чистой воды блеф

Всё, возможно, будет не так уж и плохо!

Ты ворвалась в мою жизнь непрошено…

А если это любовь, то…

Наш неоконченный роман

Так вот она какая – любовь!

Пять слов на букву «Л»

Все цветы в твоих руках

Кто бы мог подумать?

Молчун ты мой любимый!

А сколько ещё неизведанного!

1

«Нет, ну каков, нахал! Сколько презрения в голосе: «…Раз я её не помню – значит, внешность не приметная. Такие серые мышки, как правило, самые хорошие работники. Так что я не против – берите…», – Ане так и врезались в голову слова её шефа слово в слово. И целый день не давали покоя, периодически возникая в памяти, заставляя раздражение вспыхивать с новой силой.

И чего её понесло заскочить в конце обеда в эту кафешку? Ах, да, жара в Москве стояла вот уже которую неделю неимоверная. Захотелось заглотнуть чего-нибудь холодненького-вкусненького. А что может быть в жару лучше, чем мороженое? Вот и нарвалась на шефа с замом. Владлена Ивановича сразу узнала по голосу, о шефе догадалась по разговору. За 3 месяца её испытательного срока Аня видела шефа только мельком, ни разу с ним не разговаривала. На работу её принимали Владлен Иванович и Маргарита Борисовна – главбух, как непосредственный начальник. И зачем небожителю общаться с обыкновенным экономистом, да ещё и на испытательном сроке? Вот и надо было сразу же уйти из кафешки, когда поняла, кто сидит за соседним столиком за углом. Ведь даже дернулась уйти, так нет же, вот ведь характер! – решила, что она ничего не нарушает (обеденный перерыв), а значит, имеет полное право! Тем более что такого вкусного мороженого, как в кафе Московское, больше нигде и не было на всю Москву. Можно было бы, конечно, махнуть в Космос (второе в Анином рейтинге кафе-мороженых, ассортимент большой, в отличие от Московского, где мороженое было только одно – фирменное. Третье – ГУМ). Но она уже не успевала до конца обеденного перерыва, а опаздывать было нельзя – ни-ни. И дело было не только в том, что Аня ещё находилась на испытательном сроке. Шеф, Игорь Олегович, отличался маниакальной пунктуальностью и, хотя сам частенько отсутствовал по каким-то своим поднебесным делам, от подчинённых требовал строжайшей производственной дисциплины, причем, это касалось даже зама и главбуха. Поэтому Аня решила остаться, тем более что начальники её не видели. И их разговор ей не мешал, она вообще выключила слух, чтобы полнее насладиться тремя белоснежными сладкими шариками, политыми густым темно-коричневым шоколадом с глянцевой блестящей корочкой, в котором утопали половинки поджаренного и слегка подсоленного арахиса, и гордо торчала, как парус у ладьи, рассыпчатая печенюшка. М-м-м… Слух сам включился, автоматически, когда Владлен Иванович упомянул её, Анину, фамилию, в связи с окончанием испытательного срока. Вот так и получилось, что она подслушала мнение шефа о себе…

И чего завелась? Справедливости ради, надо сказать, что она сама стремилась к незаметности (хватило приключений на прошлой работе). Косметикой не пользовалась, свои пышные волнистые волосы каждое утро тщательно выпрямляла и усмиряла заколками. Тонкую талию и соблазнительную попку прятала в балахонистые кофты (грудь пряталась там же, хотя Аня и не считала её своей выигрышной частью тела, о чём поспорил бы с ней любой мужчина, но кто их будет слушать?!). Ну а длинные стройные ножки – в классических черных брюках. Туфли на каблуках были закинуты в дальний ящик, а им на смену пришли удобные непритязательные мокасины. Но даже в облике серой мышки Анино появление вызвало некий всплеск заинтересованности со стороны мужской части фирмы, составляющей большинство сотрудников, что и не удивительно для IT-компании. Но волна также быстро и схлынула, натолкнувшись на острые льдинки в голубых Аниных глазах.

– Видимо, придётся звать на помощь Яну, – так и не справившись с раздражением, решила Аня. А пока надо начать сбор информации о шефе, чтобы Яна смогла составить план действий.

2

Сказано – сделано. Тем более, что для поиска информации о шефе никаких особых титанических усилий от Ани не потребовалось. Стоило лишь раскрыть уши да немного подтолкнуть разговоры в нужную сторону – и лавина информации буквально обрушилась на неё. Учитывая, что большая половина женской части сотрудников фирмы была так или иначе влюблена в шефа, Ане не составило труда собрать мозаику под именем «Игорё-ё-ша» (так с предыханием звала за глаза шефа влюбленная в него женская половина сотрудниц). И то, что её, конечно, записали в эту самую половину, девушку совсем не расстроило. Пусть думают, что хотят. Её даже позабавил сочувственный взгляд Маргариты Борисовны, которая в общую копилку информации добавила только одну фразу: «Шеф на работе шашни не заводит. Не того мы, деточка, поля ягода». (Аню тронуло это «мы» пожилой женщины пенсионного возраста).

Итак, Игорь Олегович – 37 лет, не женат и никогда не был, про детей тоже никто не слышал. Это хорошо – в семьи, какие бы там ни были взаимоотношения, ни Аня, ни Яна никогда не лезли. Образование – высшее техническое. МВТУ им.Баумана – здесь было за что уважать шефа, так же как и за то, что фирму он свою создал сам с нуля. Ну, это ещё предстояло проверить. Мало ли какие подвиги могут померещиться влюбленным женщинам?

Бывшие подруги все как на подбор модельной внешности. Ну, с этим у Янки всё в порядке. Судя по их профессиям: модель, актриса, радиоведущая, модель (глубже Аня копать не стала) – с интеллектом и кругозором дела обстояли не важно. Это для Яны было плюсом: красивая женщина с мозгами явление редкое и запоминающееся.

На данный момент шеф расстался с очередной подружкой и новой, как доносила разведка, пока не обзавёлся. Если ориентироваться на длительность предыдущих перерывов в отношениях в 3-4 месяца, у Ани было пару месяцев на тщательную подготовку «нечаянной» встречи Яны с будущим бой-френдом. Так что это тоже был плюс, даже два плюса.

Расставания с бывшими подружками никогда не проходили гладко (истерику последней Аня видела своими глазами), а, значит, им было чем дорожить. По крайней мере, никакой материальной составляющей в разрыве отношений не было. Инициатором разрыва всегда был Игорь Олегович, щедрые подарки в виде шуб, драгоценностей, машин и даже квартир всегда оставались у подруг. Судя по их истерикам, в сексуальном плане тоже всё было на уровне, а судя по разговорам – так просто супер. Единственное, чего так и никто из них не добился – это штампа в паспорте. Ну, это нам и не нужно. А остальное проверим опытным путём.

По части кулинарных пристрастий и даже парфюма неисчерпаемым источником информации стала секретарша Мариночка (вообще-то по возрасту Марина Николаевна – тоненькая, вездесущая, небольшого росточка молодящаяся дама предпенсионного возраста). Со скоростью 200 слов в минуту она буквально утопила Аню в информации об «Игорё-ё-ше», и та справедливо заподозрила, что именно Мариночка была автором прозвища шефа. Она же сообщила о магазинах, в которых одевается её любимый начальник, и покупает подарки подругам, о ресторанах, в которых обедает сам или покоряет очередную пассию. Кулинария вполне себе соответствовала вкусам Яны, так что с этой стороны сложностей не ожидалось.

Что касается хобби – здесь оказалось сложнее. Мариночка доподлинно знала об увлечении рыбалкой, а вот информация о любви к опере, балету и классической музыке вызвала у Ани недоверие: скорее всего его походы в театры были больше связаны с желанием пустить пыль в глаза иностранным партнёрам, чем с руководством собственными интересами, поскольку Мариночка затруднилась сказать, ходит ли шеф туда же со своими подругами. Вот здесь для Яны было бы лучше наоборот, поскольку классику она любила, а рыбалку – категорически нет. Оставалось надеяться, что доведение шефа до кондиции влюбленности не потребует от Яны жертвы в виде поездки на рыбалку.

3

Аня уже неделю сидела дома на больничном: из носа текло, как из прохудившегося шланга, а кашель выворачивал наизнанку не только душу, но и содержимое желудка. Но даже при таком раскладе толком поболеть ей не дали. Не успела главбух укатить со своим мужем в отпуск заграницу (а они были страстными любителями-яхтсменами, и уходили целой компанией в кругосветное путешествие по какому-нибудь из морей, причем маршрут готовил муж Маргариты Борисовны, и подготовка эта длилась целый год, и начиналась, как только яхты возвращались из очередного похода), как её заместитель – Галина Ивановна попала в больницу со сломанной ногой. И тут, как назло, на фирму наехала внеочередная аудиторская проверка. Случилось это во вторник, когда из всей бухгалтерии на работе были только бухгалтер Ирочка и кассир Татьяна Ивановна, поскольку жесточайший грипп настиг Аню в субботу, и уже с понедельника она не вышла на работу. В этой ситуации, конечно, больше всего было жалко Ирочку, потому что сказать, что шеф был зол, как чёрт – это не сказать ничего. Так вот и пришлось двум болящим, одной дома, а другой в больнице, заниматься не просто работой, а ещё и не своей работой, и не с 10 до 19, а как получится, то есть весь день, вечер и дальше как сложится.

К концу недели Аня была измотана до предела. И если бы не боязнь подвести хорошего человека – Маргариту Борисовну, конечно, а не «Игорё-ё-шу», она бы уже давно послала всё к чёрту. Но, слава богу, к очередным выходным болезнь хоть чуть-чуть отпустила, по крайней мере, кашель налетал редко, да и не такой сильный, а капель уже хватало для двухчасового дыхания без соплей. Из аудита они, похоже, выбрались с минимальными замечаниями (без них вообще не бывает), осталось доделать заключительный документ и отдать его шефу в понедельник не позднее 12 часов. И тут Аню осенило, что она может поваляться дома ещё пару дней, а не бежать в понедельник на работу с незакрытым больничным, как собиралась, и выпустить, наконец, на сцену Яну!

4

Игорь с нетерпением ждал 12 часов понедельника, чтобы подписать итоговый документ и отправиться, наконец, на долгожданную рыбалку. Его друзья и так перенесли из-за него уже на полторы недели свои отпуска. И больше он не хотел задерживаться в Москве ни на минуту: скорей надо было выпустить весь пар, иначе он взорвётся: неожиданный аудит, бухгалтерия, считай, отсутствует, женщины у него нет уже больше двух месяцев, одна надежда – на рыбалку…

Ровно в полдень Игорь Олегович выскочил из кабинета и накинулся на бедную Мариночку – документов-то ещё не было! Та пыталась вставить в гневную тираду шефа хоть слово о том, что курьер поехал в больницу к Галине Ивановне, а документы обещала привезти сестра Анечки, и они вот-вот будут, но шеф слушал её в полуха, всё больше распаляясь сам от себя. Но даже у него, наконец, закончился воздух в лёгких, и в образовавшейся паузе неожиданно прозвучал мелодичный женский голос с приятной хрипотцой:

– Я так понимаю, Вы и есть грозный начальник моей сестры?

Грозный начальник развернулся на голос и тут же весь его гнев улетучился, растворившись в бездонных темно-карих глазах незнакомки. В этот момент на этаж выкатился запыхавшийся охранник парковки и с разбегу начал докладывать, что эта девица заблокировала джип шефа своей машиной. Игорь Олегович взглядом остановил служебное рвение своего сотрудника и спросил строгим голосом:

– Вы кто?

– Я – Яна, сестра Ани. Вот Ваши документы, не кипятитесь.

– Вы опоздали, – сказал он, а сам подумал: «Наглая девица, но… чертовски красивая!»

– Я к Вам в курьеры не нанималась. Скажите спасибо, что вообще согласилась!

Игорь сложил руки на груди и прошёлся своим фирменным высокомерным взглядом сверху вниз: от миндалевидных глаз по точёному носику, поперёк соблазнительных губ с чуть припухлой верхней губой, вдоль красивой длинной шеи (о таких говорят – лебединая), не пропустил высокую грудь, сжатую облегающим кожаным пиджачком с кокетливо расстёгнутой до середины молнией, мимо тонкой полоски кожи на талии между пиджачком и кожаными же, обтягивающими стройные длинные ножки, брючками. Оканчивались ножки симпатичными кедами, но Игорь прекрасно знал, сколько стоили такие «тапочки» – сам недавно покупал их для теперь уже бывшей подружки Вики. Осмотр его более чем удовлетворил. А сколько ещё оставалось всего неизведанного!

Яна поняла, что произвела должное впечатление, хотя бы по тому, как шеф сглотнул, скользя взглядом по её губам, и непроизвольно задержал дыхание, споткнувшись о полоску кожи на талии. Игорь тоже понял, что она всё поняла, по блеску, промелькнувшему в её глазах, и насмешке, слегка приподнявшей уголки губ. «А у девицы есть характер», – подумал он.

– Ну, благодарности, я вижу, тут не дождешься. Пойду освобождать из плена машину грозного начальника, – и с этими словами Яна удалилась.

Шеф подозвал переминающегося с ноги на ногу охранника и велел задержать машину девушки на сколько возможно, ну, или на крайний случай, записать её номер.

Когда Игорь Олегович через 10 минут спустился к парковке, его джип был уже разблокирован, а незнакомка спокойно докуривала тонкую сигарету, присев на капот своей красной спортивной Ауди. Такая доступность даже слегка разочаровала Игоря, но с другой стороны порадовала – значит, он тоже зацепил её внимание.

– Приглашаю на ужин в ресторан,… в качестве благодарности за оказанную услугу, – добавил Игорь после крошечной паузы.

Он подошёл к девушке чуть ближе, чем приличествовал разговор между незнакомыми людьми, но Яна не отодвинулась, а, выдержав чуть затянувшуюся паузу, сказала полуутвердительно-полувопросительно:

– Судя по столь стремительному переходу на «ты», ужин должен плавно перетечь в завтрак…

«Ого, кажется, меня поставили на место, но – не отказали», – подумал с невольным восхищением Игорь.

– Ресторан Il Pittore. Куда за тобой заехать?

– Сама найду.

– Жду к семи часам, – припечатал Игорь и, резко развернувшись, зашагал к своей машине.

«Н-да, уважения к женщине ни на грош. Какая самоуверенность! Что ж, тем интереснее игра!», – заключила Яна, провожая задумчивым взглядом отъезжающий джип, в котором ловко управлялся с рулём одной рукой Игорь Олегович, другой поддерживая телефон.

А Игорь в это время уже разговаривал с одним из своих друзей-рыбаков:

– Серёга, слушай, езжайте без меня. Мне ещё на пару деньков тут придётся задержаться.

– Проблемы с проверкой?

– Да возникли тут новые обстоятельства… Я попозже подскочу.

– Ну, давай, ни пуха тебе.

– Ладно, до встречи!

5

От нечего делать Игорь приехал в ресторан заранее, хотя и был уверен, что Яна опоздает, хорошо ещё если на полчаса, а то и на целый час, и поэтому был крайне удивлён, когда девушка появилась минута в минуту, можно сказать, с седьмым ударом часов. Она пришла в ресторан в коротком темно-вишнёвом платье и туфлях на высоких каблуках (хорошо, что не, как их там, лабутенах, что ли – Игорь считал, что они уродуют ноги девушек, делая их похожими на коровьи с копытами), которые звонко цокали по мраморному полу ресторана, и сердце Игоря, кажется, начало биться в ритме её шагов. Когда он встал, чтобы самому пододвинуть ей стул, его обдало тонким ароматом её духов, и он непроизвольно потянулся вслед этому чарующему облаку запаха, что не осталось незамеченным Яной, – «Ага, Belle Cherie как всегда не подвели». А Игорю в это время мучительно захотелось прикоснуться пальцем к нежной коже девушки, просвечивающей через кружевную спинку платья. Он с трудом выровнял дыхание и, ревниво подумав, что не позволит никому в ресторане пялиться на эту красоту, велел официанту принести ширму и отгородить их столик от посторонних взглядов.

Яна спрятала улыбку за меню, и на несколько минут за их столом воцарилось молчание. Девушка изучала объёмистый фолиант, а Игорь рассматривал то, что было видно из-за него: пушистые слегка волнистые волосы сочного каштанового цвета с проблесками золотых прядей, небольшие бриллиантовые сережки, спускающиеся на тонкой золотой цепочке от нежной мочки уха вдоль всей длины лебединой шеи, тонкие музыкальные пальцы с удлинёнными аккуратными ноготками, покрытыми лаком в тон платья. Кажется, когда она шла к нему, в ложбинке тоже сверкнула разноцветная искорка бриллианта, а вот на пальцах не было ни одного кольца, и Игорь сразу решил, что он обязательно подарит Яне бриллиантовое кольцо в комплект к сережкам и кулону.

– Надо же, – первой нарушила молчание Яна, – у них и Ледяное вино1 есть в меню и не одно.

– А что – это редкость?

– Я первый раз в ресторане в Москве, где оно есть.

– Никогда не пробовал.

– Да тебе вряд ли и понравится («тебе» было приятной лаской для слуха Игоря). Сладкое женское вино. Мы на него с сестрой подсели в Австрии, а потом всегда, когда бывали заграницей, искали. Попробовали и немецкое, хотя откуда в Германии виноградники с морозами не понятно, и швейцарское, и венгерское. А здесь есть какое-то из Канады. Вот на нём я, пожалуй, и остановлюсь.

– Какой интересный ресторан, – сказала потом Яна, внимательно изучив горячие блюда из рыбы (как ни странно, наш рыбак любил не только ловить рыбу, но и кушать её – по информации Мариночки). – Читаешь, и уже слюнки текут.

И Яна с чувством зачитала: «СУП МОРСКОЙ: рыба волк, золотая рыбка, осьминог, моллюски, мидии, креветка тигровая, сельдерей, лук, морковь, вино белое, чеснок, соус «Пелатти». – И настолько же вкусно, как красиво написано?

– Даже вкуснее

– Тогда я в замешательстве: хочется и суп попробовать, и угорь, и как они сибас готовят…

– Так в чём проблема – бери всё!

– Я же лопну!

– А по-моему, твоей фигуре ничего не угрожает…

И их разговор плавно потёк по гастрономическому руслу. Яна сочно рассказала о великолепном зелёном супе, который они с сестрой ели в Италии. Когда его принесли в огромной дымящейся кастрюле, из которой торчали красные клешни рака, хвост целой рыбины и много чего ещё по мелочи, а край кастрюли, как ожерельем, был украшен розовыми королевскими креветками, члены их группы никак не решались попробовать это чудо из-за его густого зелёного цвета. А потом вычистили до блеска не только свои тарелки, но и кастрюлю, кусочками хлеба, сначала промокая ими суп, а потом опуская в ароматную оливковую заправку с чесночком и ещё какими-то специями. Морской суп ресторана Яне очень понравился, хотя и был совсем другого вкуса, чем тот, итальянский.

Сибас обоих привёл в восторг, и они дружно

поставили его на первое место, сместив чемпиона из маленького рыбного ресторанчика рядом с собором Дуомо в Милане у Яны, а у Игоря из мишленовского ресторана в Португалии.

Угорь разочаровал как по вкусу, так и внешнему виду, особенно, когда Яна показала Игорю фотографию шикарного блюда с угрём, которое они ели с сестрой всё в той же Италии. Это было настоящее произведение искусства, пусть и кулинарного, но достойного кисти художника, специализирующегося на натюрмортах.

На 36 видов десерта элементарно не хватило места.

Странный это был вечер. Яна вела себя свободно и раскрепощено, как будто была сто лет знакома с Игорем. Он расслабился, от сексуального напряжения, зажавшего его в тиски в начале вечера при появлении Яны, не осталось и следа. Но зато он ощутил какой-то покой в душе, граничащий со счастьем, много шутил – и они вместе весело хохотали. И весь напряг последних месяцев куда-то растворился без остатка. А когда принесли рыбу и они начали кормить друга друга маленькими кусочками, градус сексуальности опять взлетел до небес, как самолёт с вертикальным взлётом с палубы эсминца. Так весь вечер, как на качелях, и летало настроение Игоря: от любовного напряжения к умиротворённой расслабленности и обратно. Последней каплей его терпения был медленный танец, во время которого он, наконец, смог дотронуться до обнаженной кожи девушки через изящное кружево.

– К тебе или ко мне? – хрипло спросил он, приблизив свои губы к её маленькому ушку.

– Лучше на нейтральной территории…

Поняв, что если они сейчас же не уйдут из ресторана, он просто не сможет остановиться и овладеет девушкой прямо на середине танцпола, Игорь резко развернулся и потащил Яну за собой, крепко схватив за руку.

Какое всё-таки благо быть постоянным клиентом ресторана и гостиницы при нём – иначе можно было бы опозориться на глазах у всех!

¹ – Ледяное вино (фр. Vin de glace, итал. Vino di ghiaccio, англ. Ice wine, нем. Eiswein) – тип десертного вина, изготовляемое из винограда, замороженного на лозе. Лишь виноград, замороженный исключительно естественным путём (прибитый морозом −7°−8°С), может называться «ледяное вино». Ледяное вино имеет средний уровень алкоголя (9-12 %), значительное содержание сахара (от 150 до 350 г/л) и высокую кислотность (10-14 г/л).

Из-за трудоёмкого и рискованного процесса производства с крайне малым выходом готовой продукции ледяное вино значительно дороже столового (из Википедии)

6

На следующее утро Игорь проснулся в абсолютно благостном состоянии, по-другому никак и не скажешь. Нет, можно ещё, конечно, сказать и так: проснулся котом, объевшимся накануне сметаной. Он растянулся на широкой двуспальной кровати, заложив руки за голову, и категорически не хотел открывать глаза, чтобы продлить ещё хоть чуточку это невесомое состояние блаженства от прошедшей ночи, из-за которого, в противовес стоящей вокруг тишине, хотелось кричать, смеяться и двигать горы.

Так, стоп, – тишина… Почему тишина? Яны рядом не было, а, значит, она могла быть только в душе. Но льющейся воды было не слышно… Игорь пружинисто вскочил с кровати и, всё ещё надеясь на чудо, заглянул в ванную комнату. Чуда не произошло. А когда вернулся в комнату, увидел, наконец, металлическую крышку, которой обычно в гостиницах накрывают еду. Ага, такое у него уже было – под крышкой должна была обнаружиться визитка с телефоном, но… там был только его любимый завтрак – оладушки со сметаной, уже остывший, и записка: «С добрым утром! Приятного аппетита!». Ни телефона, ни адреса, ни места и времени следующего свидания в записке не было. Такого в его практике ещё не было. «Что ж, – решил через короткое время размышлений Игорь, – девочка, очевидно, любит игру в кошки-мышки, только сделала очередной ход первой». Ему это не очень понравилось, поскольку он любил сам контролировать ход событий, но, может быть, так даже интересней. Крепкий ему, видимо, попался орешек. Он сам первым собирался слинять на рыбалку, через пару-тройку знойных ночей, чтобы, так сказать, подогрев градус отношений дать им настояться, наполниться до краёв неудовлетворённым отложенным желанием, чтобы сорвало крышку и неудержимо вытекло наружу…

Ну, и ничего страшного! Наверстаем эти ночи потом, после его возвращения. Но как-то ехать на любимую рыбалку уже почти не хотелось. А хотелось немедленно броситься в погоню. Но Игорь взял себя в руки, расплатился по счетам в гостинице и ресторане, заехал на работу, чтобы дать поручение начальнику охраны пробить записанные охранником парковки номера красной спортивной машины, вскочил в свой джип, в котором вот уже почти две недели томились в багажнике в ожидании рыбалки рюкзак и рыболовные снасти, и погнал по направлению к Астрахани, догонять свою рыбацкую компанию.

Как он ни отгонял от себя мысли о Яне, но волей-неволей, всё равно к ней возвращался. Странная всё-таки девушка. В офисе при первой встрече вела себя как обычная капризная модель (таких много было в «послужном» списке Игоря к 37 годам, так что опыт имелся). В ресторане – как давняя подружка, приятель, с которым есть о чём поболтать, приятно и легко провести время, отдохнув душой, но не телом. А в гостинице – как неуправляемая тигрица. Первый секс был таким бурным и коротким, что они даже не успели толком раздеться, а сразу после него оба почти потеряли сознание. Зато второй был томительно-нежным и, похоже, это тоже отвечало интересам обоих. Потом… потом Игорь помнил не очень отчётливо, потому что ему казалось, что они вообще не рассоединялись, вместе, синхронно, выплывали из сладкого сна, любили друг друга, и также одновременно проваливались обратно в сновидения. Или это и были сновидения?

Подобные мысли, конечно, не способствовали спокойному управлению машиной, приходилось останавливаться, курить, пытаясь успокоить расшалившееся сердце и поднявшееся желание. Или он вдруг ловил себя на мысли, что строит совместные с Яной планы: куда пойти, что купить в подарок, куда поехать на отдых. Так можно допланировать и до детей, прошибло его вдруг холодным потом. Таким образом, к моменту, когда он въехал на базу, где расположились его друзья, Игорь чувствовал себя разбитым, так что рыбалка не задалась с самого начала. Рыба упорно не шла на его крючок или срывалась с него, извиваясь блестящей чешуёй гибкого тела, издевательски махала напоследок ему хвостом и уплывала восвояси. «Как Яна», – обречённо думал Игорь и вёл обратный отсчёт дням, когда можно будет вернуться в Москву и начать поиски беглянки.

Почему-то узнать координаты Яны у своей сотрудницы, серой мышки Ани – её сестры, ему ни разу не пришло в голову…

7

С каждым километром, который приближал его к Москве, настроение Игоря улучшалось. Он гнал машину на пределе возможного и уже на середине пути далеко оторвался от своих друзей. Утром сразу же поскакал на работу в надежде уже иметь на руках необходимые сведения о Яне: фамилию, телефон, адрес и так далее, всё то, что так и не удосужился узнать в первый день их знакомства.

Но здесь его ждало разочарование: машина была зарегистрирована на некоего Шевчука Сергея Даниловича. Все сведения, которые содержались в паспорте этого гражданина начальник охраны добыл, но какое он имел отношение к Яне было не понятно. В отличие от Игоря Олеговича, начальник охраны сразу подумал о тех сведениях, которые можно получить от Ани, но без разрешения шефа делать этого не стал (связи с шефом на рыбалке не было). По возрасту, указанному в паспорте, Шевчук С.Д. годился девушкам в отцы или деды, и с отчеством Ани – Сергеевна, это предположение совпадало. Но фамилия-то у неё была не Шевчук, и в анкете, которую она заполняла при приёме на работу, значилось, что замужем она не была, и девичья и сегодняшняя фамилии совпадали. А Сергеевна – что ж, мало ли в России Сергеев! И у Игоря противно засосало под ложечкой, кто он Яне, С.Д. – ухажёр? отчим? или всё-таки, отец?

Дальше было ещё интересней – оказывается, Шевчук имеет двойное гражданство, практически безвылазно живёт в Италии (вот первое совпадение с тем, о чём говорила Яна – Италию она упоминала чаще всего), хотя и имеет в России свой бизнес в Москве и Санкт-Петербурге: торгует современной живописью. И, наконец-то, первая ниточка: адрес картинной галереи-бутика в Москве. Правда, в перечне сотрудников галереи не было ни Аниной фамилии, ни Шевчук, но надо же было с чего-то начать! Что ж, значит, очередным иностранным партнёрам придётся наслаждаться современным искусством вместо беспроигрышной классики.

Аня, конечно, была в курсе изысканий начальника охраны и Игоря Олеговича. И это было очень приятно – значит, Яна зацепила внимание шефа. Так что, когда Мариночке было поручено организовать экскурсию в галерею современной живописи, она услышала, что единственным днём в период пребывания делегации французов в Москве для посещения галереи является суббота, поскольку только в этот день у них возможны экскурсии на французском языке. Ну, что ж, суббота, так суббота! Игорь Олегович был готов пожертвовать традиционным походом в баню ради возможности отыскать Яну.

8

А в галерее Игорю Олеговича сказочно повезло. Когда он вместе с тремя худосочными французами вошёл в галерею, милая девушка-администратор, попросив их подождать одну минутку, куда-то позвонила, очевидно, вызывая на вход экскурсовода, и вскоре к ним вышла… Яна собственной персоной! Только это уже был четвёртый облик девушки: доброжелательно-отстранённый профессионал в строгом деловом костюме с макияжем без намёка на сексуальность. Единственное, чему Яна не изменила в своём облике – это духи. Всё тот же зовущий запах заставлял Игоря непроизвольно принюхиваться, ощущая себя собачкой, которую приманивают сахарной косточкой.

Яна дежурно улыбнулась и начала экскурсию на беглом французском языке, который Игорь ни черта не понимал. Французы заметили, что их партнёру стало скучно (на самом деле партнёр наливался нетерпением – когда же можно будет уже отправить французов в гостиницу, а самому подступиться к Яне?!) и предложили перейти на английский, чтобы все понимали «такой живой и удивительно интересный рассказ» гида. Но Игорь быстро сообразил, что он может и при французах разговаривать с Яной на русском под видом вопросов о живописи, и быстренько отказался. И, делая вид, что задаёт вопрос об очередном «шедевре», спросил первое, что его волновало:

– Почему ты сбежала?

Яна ответила невозмутимо, как будто продолжала экскурсию:

– Мне надо было на работу, а ты так сладко спал, что не захотелось тебя будить.

И дальше опять на французском…

– Могла оставить хотя бы свой телефон

– Но ты у меня его не спрашивал.

И опять на французском…

– Как ты помнишь, нам было некогда, – почти пропел Игорь, стараясь вложить максимум многозначительности в свой голос.

Но Яна и бровью не повела, продолжая с улыбкой что-то рассказывать французам.

– Кто такой Шевчук?

– Шевчук? – встрепенулись французы и Яна, укоризненно взглянув на Игоря, что-то прощебетала им на их родном языке, а Игорю буквально прошипела:

– Тебе это знать не обязательно

«Всё равно узнаю», – надулся Игорь. Он не собирался ни с кем делить то, что уже считал своим, касалось ли это деловых вопросов или человека.

Экскурсия между тем подошла к концу, жадные французы ничего, конечно, не купили, а Игорь отметил себе не забыть поручить Мариночке купить в галерее самую дорогую картину. Выпроводил французов за дверь, а сам, развернувшись и не обращая внимания на девушку-администратора, взял Яну за руку, чтобы та опять не убежала и в лоб спросил:

– Во сколько ты освобождаешься сегодня?

Яне не понравилось такое бесцеремонное обращение с собой на глазах у сотрудницы, но вынуждена была ответить:

– В семь.

– Я за тобой заеду.

– Зачем?

– Пойдём в ресторан.

– Я сама приеду.

– Я за тобой заеду, – придав голосу железобетонную твёрдость, повторил Игорь. – И не вздумай сбежать, – добавил он шёпотом едва слышно.

«А никто и не собирался!» – весело подумала Яна.

9

Игорь решил не менять ресторан, коль уж им понравилось меню и у них так всё удачно там сложилось. В конце концов, их ждали 36 видов о-о-очень соблазнительных на вид десертов. Ну, и наличие гостиницы над рестораном также было приятным и вполне существенным бонусом.

Яна всё-таки успела переодеться из своего строгого костюма в очаровательное платье в пол с молнией на спинке через всю его длину. Игорь заметил это уже в ресторане, галантно усаживая её на стул, и руки сами тут же потянулись её расстегнуть, но… увы и ах, пока этому было не время и не место. Поэтому он только позволил себе погладить нежную кожу девушки своими большими пальцами, положив руки ей на плечи, и прикоснуться лёгким поцелуем к тому месту шеи, где начинались волосы. Яна заколола все свои пушистые волосы вверх, и эта какая-то детская беззащитность тонкой девичьей шеи тронула Игоря до глубины души.

Девушка, к сожалению, не одела сегодня свои бриллиантовые украшения, а подобрала к насыщенному фиолетовому цвету платья более светлые по тону аметисты. Но Игорь всё равно незаметно поставил коробочку с бриллиантовым кольцом на середину стола, пока Яна с сосредоточенным видом изучала меню, что, впрочем, его совсем не обмануло: он прекрасно осознавал, как выбил девушку из колеи своей мимолётной лаской, – не всё же только ему одному должно доставаться…

Наконец, Яна отложила в сторону меню и увидела подарок, но не спешила хватать его и хлопать в ладоши, как это частенько бывало с другими.

– Примерь, угадал я с размером? – первым не выдержал Игорь.

Яна со спокойным достоинством открыла бархатную коробочку и примерила кольцо, которое оказалось ей впору.

– Должна тебя предупредить, что я не умею выражать восторг и благодарность, – более хриплым, чем обычно, голосом сказала она.

– Достаточно сказать, что оно тебе нравится, – ответил Игорь, которому эта дополнительная хрипотца, сказала больше, чем театральные рукоплескания.

– Очень нравится… А картину тоже ты купил?

– Да, – кивнул головой Игорь, решив не отпираться.

– А вот это уже было лишним. Ты же ничего не понимаешь в современном искусстве.

– Это так очевидно?

– Абсолютно!

– Но у меня теперь есть один знакомый эксперт, который о нём всё расскажет и посоветует, на какой стене в доме лучше повесить картину, не так ли?

– Кто же это? – и Яна скорчила рожицу и картинно захлопала ресницами, после чего они дружно расхохотались.

– Только не сегодня, – добавила девушка, когда они отсмеялись.

– Но мы же не позволим картине отчаяться в ожидании? – решил перевести разговор в шутку Игорь.

– Нет-нет, мы не такие злыдни, – поддержала шутливый тон Яна.

– И ты утром не сбежишь? – решил брать быка за рога мужчина.

– Давай компромисс: я убегу, но дам тебе свой номер телефона?

– Этого мало.

– Адрес в интернете?

– Теплее, но всё равно не годится. На следующей неделе выходные проведём у меня дома.

– Нет, не пойдёт. Это же за городом?

– Ну и что, что за городом?

– А как же я тогда сбегу? Придётся ехать на своей машине.

– Зачем? Я встану рано-рано в понедельник и отвезу тебя на работу.

«Ещё чего не хватало!», – испугалась Яна и чтобы не нарваться на новые неприемлемые условия решила уступить:

– Хорошо, следующие выходные у тебя, только я буду на своей машине и уеду сама.

– А мой номер телефона тебя интересует?

– Игорь, не обижайся, но я мужчинам только перезваниваю…

10

«Странно, – рассуждал Игорь, направляясь вечером в очередную пятницу к себе за город и периодически посматривая в зеркало заднего вида на следующую за ним Яну на своей красной спортивной машине, – от предыдущих отбивался, чтобы не лезли ко мне домой, а здесь счастлив, что затащил. Что же такого происходит с ней будни, что не удаётся уговорить встретиться? Зачем обязательно убегать утром?»

Он всё-таки рискнул заехать к ней как-то на неделе в галерею – очень соскучился, но нарвался на неожиданную информацию, что Яна бывает в галерее только по субботам, и то не каждую неделю. А в обозримом будущем и вообще не появится, поскольку он не собирался отпускать её от себя.

Странно, обычно ему хватало 2-3 месяцев общения, чтобы первые порывы страсти улеглись, дальше всё становилось ясным, как день, и через полгода он, как правило, уже искал способа избавиться от надоевших отношений. С Яной же так не получалось. Чем дальше, тем чаще ему хотелось быть с ней. Может виной тому встречи только на три ночи и два дня по выходным? Но с прежними пассиями он встречался не чаще, если не реже. И нельзя сказать, что у них с Яной был такой уж разнообразный секс. Она сама была каждый раз разной. С ней он не успевал задумываться над разнообразием поз, всё происходило так естественно, на таком накале чувств и сил, что утром в понедельник ему казалось, что он просто не выползет из кровати самостоятельно (права была Яна, что настояла на своём самостоятельном раннем отъезде), поэтому первый рабочий день недели, как правило, проходил в анабиозе. А с ночи на вторник он уже начинал по ней скучать. И дело было не только в сексе. Элементарно не хватало простого человеческого общения, голоса, взгляда, смеха.

Телефон не спасал. Кстати, с ним тоже была связана странность. На дневные звонки Яна никогда не отвечала сразу, и лишь через некоторое время перезванивала сама (стала понятна её фраза в ресторане три месяца назад, когда он её нашёл после первого расставания). Голос был каким-то странным, как из бочки, и всегда быстренько, будто на бегу. И тогда он приспособился звонить по вечерам. Здесь Яна поднимала трубку почти сразу, как будто ждала его звонка, что очень грело ему душу. Опять же разрешилась проблема с ревностью, которая душила его весь первый месяц их отношений: где она, чёрт побери, днем? С кем? Почему, ну почему, не хочет встретиться? Сходить элементарно хотя бы в кино вместе? А с вечерними разговорами, плавно перетекающими в ночь, ревность утихла. Значит, у неё, действительно, никого не было, кроме него.

Эти же вечерние разговоры подсказали идею купить или снять квартиру в городе, и вечера и ночи будней проводить вместе. От этого уже был всего один шаг до предложения выйти замуж, что в случае с Яной его почему-то почти не пугало. Она же категорически отказалась от идеи совместного проживания. Они даже впервые поссорились. У Игоря взыграло мужское самолюбие, он обиделся, и они не общались целую неделю. И когда он уже совсем готов был сдаться, Яна сама сделала первый шаг к примирению, приехав в субботу утром к нему домой. В первую минуту Игорь опешил, решив, что у него галлюцинации после бессонной ночи, а потом молча обнял её, и они пошли в дом, а после утоления первого порыва страсти проговорили почти всю оставшуюся ночь, как будто расставались не на неделю, а на целый год. Инцидент был исчерпан. И Игорь почти смирился с ритмом их общения.

А недавно у него возникла новая идея: Яна же обожает путешествовать! А ему уже давно надо было смотаться во Францию. Уже и так целый месяц промурыжил своих французских партнёров. Так вот, они могут поехать вместе! Ну, какая женщина сможет отказаться от поездки в Париж? Но Яна не дала Игорю возможности договорить свою идею, сказав, что ей тоже надо уехать по делам галереи в Италию, и они могут согласовать свои отъезды так, чтобы вместе улететь, и вместе вернуться.

– А нельзя разве согласовать так, чтобы вместе побыть в Париже, а потом вместе полететь в Италию? – начиная закипать, предложил Игорь. – Яна, серьёзно, когда это всё закончится?

Яна сжалась от боли и хрипло проговорила:

– Как только ты скажешь. Я не буду устраивать истерики. Просто исчезну из твоей жизни.

– Ты о чём? – растерялся Игорь.

– Ты же сам сейчас сказал, что хочешь всё закончить…

– Я хочу, чтобы ты закончила свой бесконечный бег от меня. Я уже не знаю, что о тебе и думать. Ты то, как будто, под кожу мне забираешься, то так бесконечно далеко. Доверься мне, наконец, любимая…

На слове «любимая» Яну прорвало. Они ещё ни разу не говорили между собой о любви, и то, как Игорь назвал её, да ещё таким нежным голосом, выбило девушку из колеи. Она разрыдалась, кинулась в ванную и там закрылась. Что же это такое, что с Яной?

Яна уже давно находилась на грани нервного срыва. Та игра, которую она затеяла, обернулась против неё же самой. Она предполагала лёгкий флирт со своей стороны и некую влюблённость со стороны Игоря, с расчётом бросить его первой на пике этой влюблённости. Просто чтобы немного проучить этого зарвавшегося самоуверенного нахала. Почти с самого начала всё пошло не так. С каждым общением она открывала в нём всё новые и новые стороны его личности, и это было так увлекательно, что она сама не заметила, как влюбилась. И это было ещё не самым страшным! Ну, расстались бы они с ним, она заползла бы в свою норку зализывать раны, а он пошёл бы своим путём лёгких необязательных отношений. Но он, похоже, тоже влюбился. И, значит, она причинит боль их расставанием не только себе, но и ему. Да и не было у неё сил расстаться с ним добровольно. Как же ей распутать клубок лжи, которую она наворотила? И Яна зарыдала ещё горше. «Ну, вот, обещала не устраивать истерику, а сама рыдаю в три ручья. Он же, бедненький, вообще не понимает, что происходит. Всё-таки надо уговорить его на это недельное расставание. Он немного отвлечётся, а я соберусь с духом посоветоваться с папой».

Игорь тоже за это время бесцельного брожения около двери ванной, где рыдала Яна, пришёл к выводу, что не будет давить на неё с поездкой. Может эта неделя расставания что-нибудь сдвинет в их отношениях хоть в какую-нибудь сторону? Да и как тут давить, когда любимая вышла с опухшим покрасневшим лицом, больше похожая на маленькую обиженную девочку, чем на самоуверенную девицу, какой он увидел её в первый день знакомства, от чего сердце его стянуло горячим обручем боли. Он молча поднял девушку на руки, отнёс в спальню, и там баюкал её пока она не заснула. И эта была их первая совместная ночь, проведённая без секса.

11

А на следующей неделе оба улетали из Шереметьево примерно в одно и то же время: он – в Париж, она – в Рим. Всю неделю не общались друг с другом. Только накануне вылета состыковались по электронной почте и договорились вместе поехать на такси в аэропорт. В машине висела гнетущая тишина. Яна из последних сил сдерживалась, чтобы не разрыдаться, обижалась на Игоря, что он отвернулся от неё и смотрит в окно. Даже за руку не взял. Не обнял при встрече. А Игорь боялся не то, чтобы дотронуться до Яны, но даже взглянуть на неё… Чтобы не послать всё к чёрту: партнёров, работу, свою гордость и умолять любимую хотя бы оставить всё как есть с её непонятными дневными делами, скрытностью, редкими встречами… Но маленькая толика надежды, что всё может измениться кардинальным образом в лучшую сторону сдерживала его. И надежда эта питалась обещанием Яны всё рассказать после возвращения из Италии. Хотя он и не был до конца уверен – давала ли она такое обещание и не было ли это грёзой на границе сна и яви утром после того дня, когда у неё была истерика. Когда он окончательно очнулся после той практически бессонной ночи, Яны уже рядом не было, но он явственно помнил, как она погладила его по волосам и сказала: «Я всё расскажу тебе после возвращения, любимый. И будь, что будет». Впервые назвав любимым. Утром он был уверен, что это было наяву. К вечеру его уже начали одолевать сомнения. Но позвонить и уточнить он не решился. Куда делся тот самоуверенный самец, каким он был всего 3 месяца назад? Хочет ли он его возвращения? Вопросы, вопросы…

12

Париж, действительно, пошёл Игорю на пользу. Во-первых, он успокоился и, чтобы отвлечься, с новыми силами вгрызся в работу. Во-вторых, с кокетством парижанок, не пропускающих взглядом высокого красивого русского, к нему вернулась самоуверенность. В-третьих, он решил, что предложение руки и сердца Яне снимет все непонятки в их взаимоотношениях. И даже купил зашибись какое красивое и дорогое кольцо на помолвку. В-четвертых, отойдя от любимой во времени и пространстве, он уверился, что не только он любит её, но и она его тоже, а остальное всё не важно. Всё в жизни преодолимо, кроме смерти…

Миссия его в Париже подходила к концу. Поработали они с французами плодотворно. Осталось пережить «шикарный» сюрприз, который устроили ему партнёры по бизнесу: памятуя сколько раз он водил их на разные оперы-балеты в Москве, они решили масштабом своего сюрприза перекрыть все его вместе взятые. И пригласили Игоря на «Дона Карлоса» в Венскую оперу с «вашей примадонной» Мариной Мещеряковой в роли Елизаветы. Мало того, что надо было лететь в Вену, а потом возвращаться обратно, так ещё и вытерпеть оперу, жанр, который Игорь считал скучнейшим из искусств. Но деваться было не куда. Пришлось лететь. Но зато Игорь дал себе слово, что теперь он будет водить партнёров на то, что интересно ему, во избежание в дальнейшем, так сказать, подобных недоразумений.

В ложе Игорь расположился так, чтобы можно было незаметно прикорнуть, когда погаснет свет в зале и начнётся действие, а пока развлекал себя рассматриванием дам в бинокль. Впрочем, это ему быстро надоело. Австрийки были ещё менее привлекательны, чем француженки, мнение о блеске и шарме которых были сильно преувеличены с его точки зрения. Какие-то они все были небрежные, что в одежде, что в прическах, неухоженные что ли. И одевались наши женщины не в пример лучше, ярче. А уж про выражения лиц и говорить нечего. Какие-то иностранки были все как в масках, выражающих плоскую театральную доброжелательность. То ли дело наши, русские женщины, с их открытыми, яркими эмоциями. Впрочем, вот, кажется, его объектив выхватил из ложи на противоположном конце зала вполне себе симпатичное лицо. Ну-ка, подкрутим резкость…

И тут сердце Игоря остановилось – в ложе напротив сидела Яна. Это её пышные волнистые волосы, это её точёный нежный профиль, это её музыкальные пальцы переворачивают странички оперного либретто. Сердце застучало в удвоенном ритме: Яна в Риме, Яна в Риме. А трезвый разум возражал: ты тоже должен быть в Париже, а не в Вене. А с кем это она в ложе? К кому она развернулась и что-то говорит? И хотя разглядеть в глубине ложи человека было достаточно сложно, Игорь всё-таки был уверен, что это мужчина, и довольно пожилой. Может быть, в нём и кроется разгадка её поведения? Игорь решительно выскочил из кресла, чтобы рвануть к Яне и разрубить одним махом этот гордиев узел, но в этот момент в зале погас свет, а выскочив в коридор, понял, что свет погасили и здесь тоже. Пришлось ему возвращаться обратно. Всё действие Игорь высчитывал ложу, в которой сидела Яна, чтобы не упустить её в антракте и не сводил направленного на неё бинокля. Девушка как будто чувствовала, что кто-то упорно смотрит на неё и несколько раз оборачивалась, но в темноте огромного зала разглядеть ничего было нельзя. А Игорь застыл от холодной ярости, но мозг его работал чётко. Он точно рассчитал, когда надо было выйти из своей ложи, чтобы не упустить Яну.

В шуме выходящих из своих лож зрителей, обменивающихся впечатлениями от увиденного и услышанного, для девушки было полной неожиданностью, когда чья-та жёсткая рука схватила её сзади за локоть и развернула на 180 градусов. Имя «Яна» уже готово было сорваться с уст Игоря, когда его взгляд столкнулся с голубыми глазами Ани. («Почему голубые глаза? У Яны же карие», – впал в ступор Игорь, ещё сильнее сжимая ей руку.)

– Игорь Олегович?! – растерянно произнесла Аня («Как он здесь оказался? Он же должен быть в Париже?!»)

Пожилой мужчина, который вышел первым из ложи, обернулся на голос девушки и, нахмурившись, стал пробираться обратно.

– Папа, это мой начальник, Игорь Олегович. Игорь Олегович, это мой папа – Сергей Данилович.

– Очень приятно, – сказал низкий мужской голос и отодрал руку Игоря от локтя Ани для рукопожатия («Это Аня, а не Яна, – как-то с задержкой подумал Игорь и вспомнил, как ему впервые представилась Яна: «Я – Яна, сестра Ани»).

Потом они о чём-то говорили с Сергеем Даниловичем («Всё-таки Шевчук С.Д. – это их отец, одной загадкой меньше») и Игорю всё время почему-то казалось, что во взгляде пожилого человека, обращенного на него, проскакивает какая-то жалость. А сам Игорь невольно нет-нет, да и посматривал на Аню, которая не принимала участие в разговоре, а смирённо держалась чуть сбоку. Теперь Игорь уже и сам видел различия во внешности сестёр. Помимо цвета глаз, отличался и цвет волос – у Ани они были заметно светлее, без золотых прядей, как у Яны, которые так красиво блестели на солнце. Пахло от Ани приятно, но не так завораживающе, как от Яны. И кожа у Ани была светлее, вернее, бледнее, а лицо худее. Пожалуй, нос и губы были очень похожи и весь её облик был какой-то более утончённый, что ли. Но подвижное лицо Яны всё равно нравилось Игорю куда больше. И вообще, если их поставить рядом, Яна была куда красивее Ани, роднее. К Ане он никогда бы и не подумал подойти познакомиться. Было заранее понятно, что это довольно скучно. Такие, как Аня, предназначены, чтобы стать верными жёнами, варить борщи и растить детей, но зажечь мужчину, вывернуть ему душу наизнанку под силу было только таким, как Яна. Но и из Яны со временем получится верная жена и хорошая мать для их детей. Игорь не сомневался, что уж кому-кому, а ему это под силу.

13

Через 2 дня Игорь вернулся в Москву. Яна должна была вернуться ещё раньше, и Игорь надеялся, что она встретит его в аэропорту. Но Яны не было. Плохой знак. Но Игорь убедил себя, что она ждёт его дома. Надежды на это рухнули, когда за открывшимися воротами не обнаружилась её ярко-красная машина. А на его звонки отвечал равнодушный механический голос: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Примчавшись на следующий день на работу, Игорь с удивлением узнал, что Аня уволилась пару недель назад. Странно, что при встрече в Вене разговора об этом не было. Хорошо ещё, что запасливый Владлен Иванович сделал копии Аниных документов, откуда Игорь выписал адрес прописки. Даже если она ещё не вернулась из Вены – всё равно больше обращаться было некуда. В галерее Яна больше не появлялась, он проверил.

Приехав по адресу, указанному в паспорте, Игорь оказался перед высотным зданием с внушительной охраной. Когда начал задавать вопросы об Ане в ответ услышал вежливое, но холодное:

– Представьтесь, пожалуйста.

– Городецкий Игорь Олегович.

– Предъявите документы, пожалуйста.

Игорь и так был на взводе, а тут просто пар из ушей пошёл, но делать нечего, приходилось терпеть. Может быть, он сейчас увидит Аню и узнает что-нибудь о Яне? А вдруг случится чудо, и он увидит саму Яну? Но после внимательной проверки паспорта охранник наклонился к столику, выдвинул ящик и достал оттуда письмо на его имя. Игорь судорожно вскрыл конверт и застыл над его содержимым. Видя, как трясутся руки сильного молодого мужчины, охранник сжалился и сказал:

– Уехала она. Сказала, что раньше, чем через год, не вернётся.

Игорь ошарашено посмотрел на него и пошёл к своей машине. А там развернул письмо и ещё несколько раз прочитал три короткие фразы, которые никак не мог уложить у себя в мозгу: «Игра затянулась. Я проиграла. Прости, но я так больше не могу» и подпись: «Аня». А ещё в конверте была пара контактных линз карего цвета…

Взяв билеты на ближайший рейс до Рима с открытой обратной датой, Игорь вылетел к отцу Ани, Шевчуку Сергею Даниловичу. Его адрес он получил в галерее, наехав с такой яростью на бедную милую администраторшу, что потом даже самому стало стыдно. Но он извинится перед ней потом. Потом, когда до конца разберётся в ситуации, в «игре», как написала в письме Аня. В галерее, кстати, подтвердили, что никакой Яны не существует. У их хозяина только одна дочь – Аня, и они просто ей подыгрывали. Но у Игоря образы Яны и Ани никак не желали сливаться в один, даже после той встречи в Вене, где Аня предстала перед ним отнюдь не серой мышкой.

14

– Проходите, молодой человек, – Сергей Данилович встретил Игоря так, как будто они договаривались о встрече. Игорь молча последовал за пожилым человеком вглубь дома.

Проживал отец Ани в небольшом с виду домике, прилепившемся к горе, откуда открывался чудесный вид на море и песчаный пляж бухточки городка, а по нашим меркам – посёлка, с поэтичным названием Позитано. Впрочем, внешние размеры дома были обманчивы, поскольку внутри располагалось несколько комнат, большая музыкальная зала, светлая столовая с современной кухней, а широкая открытая терраса опоясывала ту часть дома, которая не соприкасалась с горой. Более чем достаточно для одного человека. И виды прекрасные. Но Игорю сейчас было не до видов.

В уютном и достаточно просторном кабинете хозяина дома, куда тот проводил гостя, две стены были заняты библиотекой с книгами, а на двух красовались картины старинных мастеров. «Сам старину собирает, а нам современную мазню продаёт», – подумал Игорь неприязненно (сколько Яна, извините, Аня, не пыталась приобщить его к современной живописи, ничего у неё не вышло. Русские художники-реалисты, больше знакомые по фантикам конфет, чем по картинным галереям, так и остались у него в приоритете). Но сейчас опять же было не до этого. Весь полёт и поездку по серпантину на такси Игорь раздумывал, как начать разговор. Рассказывать историю отношений с Яной-Аней не хотелось, это было что-то сокровенное, личное, только между ними двумя (или тремя? как правильно считать?). Так он ничего и не придумал. Но Сергей Данилович помог ему, начав сам:

– Аня мне всё о Вас рассказала. Садитесь, молодой человек. История длинная…

Мы с Дашей, женой моей, жили душа в душу, но детей у нас долго не было, не получалось почему-то. Так что, когда Дашенька забеременела, счастью нашего не было предела. А уж потом, когда сказали, что будет двойня, девочки, – и тем более. (Игорь дёрнулся, когда Сергей Данилович сказал о двух девочках – значит, их всё-таки двое?!, но тот жестом остановил его порыв и продолжил рассказ). Последний месяц перед родами Дашу забрали в роддом на сохранение в палату со смешным названием «Старородящие». Рожала она трудно, давление зашкаливало. Ещё первую девочку кое-как смогла родить, а вторая малышка никак не выходила, застряв ножками. Решили делать кесарево. Малышка вся была обвита пуповиной и не дышала. Пока с ней возились – упустили Дашу. У неё прямо на столе случился инсульт. И малышку не спасли, и Дашу потеряли. Так мы и остались с Анечкой вдвоём. Мы с Дашей имена девочкам придумали сразу, как только узнали по УЗИ, что у нас будут две девочки. Договорились, что первую назовём Аней, а кто второй на свет выйдет – Яной. Забавно нам так показалось…

Да, если бы не Анечка, меня бы уже и на свете не было. А тут волей-неволей приходилось жить, работать, чтобы обеспечить малышку. Я очень долго не замечал в ослеплённости своей родительской любви, что с Аней что-то не так. Растёт нормально, развивается тоже, даже с опережением своего возраста, болеет редко, не капризная, общительная, весёлая… В школу пошла в шесть лет. И тут вызывает меня на разговор её учительница, заводит в класс, сажает за Анину парту и с места в карьер говорит: «Что же это Вы, папаша, самодеятельностью занимаетесь? Одну дочку в школу водите, а вторая у Вас дома сидит? Или она у Вас инвалид?» Меня как обухом по голове ударили. «Нет, – говорю я, – у меня второй дочки, умерла она при родах вместе с женой». «А кто же такая Яна?»

Как Аня почувствовала, что была у неё сестра, как имя узнала – никто из тех многочисленных врачей, у которых мы с ней потом консультировались, так объяснить мне и не смог. А диагноз поставили: раздвоение личности².

Целый год Аня провела в специальном детском учреждении и вроде бы даже вылечилась. По крайней мере, превращения в Яну не наблюдались, идентифицировала она себя, как Аня, ежедневно и без временных пробелов. И когда она, серьёзно так, попросила забрать её домой, и я кинулся с этой просьбой к главврачу, тот без колебаний нас отпустил. А уже вне стен своего кабинета, на улице, когда нас провожал, сказал мне, что большего родная медицина сделать всё равно не сможет. Надо просто побольше положительных эмоций, свежего воздуха, лучше морского, солнца, и лучше всего для этого подойдёт Италия.

Так у меня появилась цель. Как мы с Аней к ней шли – рассказывать не буду, сейчас это не важно. Но к окончанию Аней школы цель была достигнута. И мы летом поехали по Италии, нашли этот симпатичный городок, оба влюбились в него и так здесь и остались. А через год Аня затосковала по России и уговорила меня отпустить её учиться в Москву. Одну. Я был уверен, что она пойдёт по моим стопам и будет поступать на искусствоведческое отделение МГУ, но она выбрала скучную экономику. А современным искусством занималась, как хобби. И всё у неё получалось! Более того, в Москве открылся её талант организатора. Вы, молодой человек, знаете, что обе галереи и в Москве и в Питере – это её рук дело? Причем, коммерчески выгодного.

– А я думал, что галереи Вам принадлежат…

– Неужели я похож на ценителя современного искусства? – укоризненно посмотрел Сергей Данилович на Игоря. – Вот моя любовь и страсть, – и указал на картины, висящие на стенах кабинета. – Ну, да не обо мне речь… Начальный капитал, конечно, давал я, и Аня настояла, чтобы на меня они и были оформлены… И вроде бы всё у нас в жизни было хорошо. Аня закрепилась в Москве, ко мне приезжала каждый месяц на парочку дней, мне уже самолёты трудновато переносить. Но примерно четыре месяца назад мне позвонили из московской галереи и предупредили, что Аня попросила называть её Яной. Я забеспокоился, но у Ани ничего спрашивать напрямую не стал, а стал настаивать на её приезде ко мне, тем более, что уже давно её не видел. Она отнекивалась, ссылалась на какие-то неотложные дела, а голос был счастливым. Тогда я предложил приехать к ней в Москву, но она явно не обрадовалась этой идее. А две недели назад позвонила сама и сказала, что приедет на целую неделю. Вот, собственно, и вся история…

– Сергей Данилович, где сейчас Аня? Мне очень надо её увидеть…

– Анечка сейчас в одной специализированной клинике под Миланом. Сама туда попросилась. И я не думаю, что ваша встреча – это хорошая идея на данный момент…

– Но мне необходимо…, – начал Игорь, но Сергей Данилович перебил его:

– Я сказал «на данный момент», а не навсегда. Поймите, Ане надо отдохнуть. Какой бы энергичной она Вам не казалась, у неё неустойчивая психика. А Вы? Вы понимаете, что это заболевание не лечится? Она может вести совершенно нормальный образ жизни, но такой стресс, как предательство любимого человека, может навсегда выбить её из колеи. А я не хочу, чтобы моя дочь закончила свои дни в психушке. Простите, Вам сколько лет?

– Тридцать семь. При чём тут мой возраст?

– Вы были женаты? У Вас есть опыт или хотя бы желание заботиться о ком-нибудь? Отвечать не только за себя, но и за любимого человека? Простите, но Вы не производите впечатления человека, ведущего монашеский образ жизни. Вы, вообще, любите мою дочь?

– Мне кажется, что люблю…

– Вам «кажется»! А мне вот не кажется, я знаю, что она Вас любит. Но со своей любовью в одиночестве она справится, а вот с Вашей, когда окажется, что Вам это только показалось – нет. Поэтому давайте договоримся так: я не дам Вам сейчас адрес клиники, где лежит Аня. Вы крепко подумаете, над тем, о чём мы с Вами сейчас говорили. И если решите, что жить без Ани не можете – напишите мне на мой электронный адрес, – и с этими словами Сергей Данилович протянул Игорю свою визитку, – и я Вам его сообщу.

² – Диссоциативное расстройство идентичности (также используются диагнозы: расстройство множественной личности, раздвоение личности, расщепление личности) – очень редкое психическое расстройство из группы диссоциативных расстройств, при котором личность человека разделяется, и складывается впечатление, что в теле одного человека существует несколько разных личностей. При этом в определённые моменты в человеке происходит «переключение», и одна личность сменяет другую. После «переключения» активная в данный момент личность не может вспомнить, что происходило, пока была активна другая личность (из Википедии)

15

И Игорь вернулся в Москву. Попытался наладить свой прежний образ жизни. Возобновил походы с друзьями в баню. Даже решил завязать новые отношения с женщиной. Но всё ему было пресно, скучно и даже тоскливо.

Тосковал по ранним Яниным побудкам, благодаря которым выходные он начинал со вкусного свежего ароматного завтрака, плавно (или не плавно) переходящего в игривое занятие любовью… Почему-то все остальные его женщины, в том числе и нынешняя, предпочитали дожидаться в постели сваренного им кофе…

По веселым совместным приготовлениям ужинов (Игорь не терпел присутствие чужих людей в доме, поэтому не держал прислуги. Завтрак кое-как варганил сам, а обедал и ужинал в городе, домой приезжая только для сна, да и то не каждый день, особенно в период очередных отношений). Яна тоже была не профи в кулинарии, но к каждым выходным находила в интернете интересные рецепты с рыбой, они вместе по дороге за город закупали продукты, Игорь чистил и разделывал рыбу, а Яна пыталась делать всё остальное. Иногда даже получалось вполне себе ничего. Это когда они вовремя успевали прервать поцелуи и ужин не превращался в черные угольки. На такой случай у них была дежурная упаковка сосисок и пакет картошки. Яна виртуозно освоила рецепт приготовления какого-то болгарского лечо³ и разогретые в них сосиски приобретали удивительно ароматный вкус. А съедались они на перегонки с двух сторон и заканчивались поцелуем – и это делало их ещё вкуснее…

Скучал даже по Яниным лекциям о современном искусстве. Первое время она притаскивала ему какой-нибудь альбом с очередным намечающимся гением и с горящими от вдохновения глазами пыталась рассказать «что хотел сказать художник». А он больше смотрел на неё, чем на картины, и слушал не то, что она говорила, а как она это говорила. Ну, и понятно, чем заканчивались эти лекции…

Он даже не успел за 3 месяца до конца изучить её прекрасное тело! Начинал то с волос, то с пальцев ног, но ни разу не дошёл до конца. Где-то в середине её тела зияло огромное неизученное пространство. Вернее сказать, неизученное глазами, руками-то и губами он изучил каждую её ложбинку, но хотелось закрепить знание всеми органами чувств. Стыдно сказать, про её сумасшедше красивые музыкальные пальцы он вспомнил только в конце второго месяца их отношений, когда она открыла рояль, стоящий в зале для престижа или пафоса (Игорь уже не помнил по каким соображениям он купил этот дорогущий Bechstein⁴. Играть ни на одном музыкальном инструменте он не умел. Бренчание на гитаре в турпоходах по молодости не считается), и очень чувственно сыграла какую-то щемящее-грустную красивую мелодию, а потом начала импровизировать, играя известные песенки в совершенно не свойственных им стилях, и это было так увлекательно-весело! Ну почему, ну почему, ему не пришло в голову снять этот момент на видео? Чёрт побери, у него даже фотографии её не было!..

Про секс можно вообще не говорить, он превратился из захватывающего приключения в обычную природную необходимость, рутину…

³ – рецепт болгарского лечо

Ингредиенты:

1 кг помидор,

300 г репчатого лука,

300 г моркови,

300 г сладкого болгарского перца,

40мл 9% уксуса,

80г сахарного песка,

17г соли,

0,5 стакана растительного масла

*************

Способ приготовления:

Пошинковать лук и слегка поджарить его на масле до золотистой корочки. Остальные овощи также мелко порезать. Всё смешать, добавить соль и сахар.

Если лечо предусматривается для хранения, то: довести до кипения, в последний момент добавить уксус и закатать в стерильные банки.

Если – для немедленного употребления, то: варится на медленном огне при постоянном кипении до готовности моркови без уксуса. Уксус по вкусу можно добавить перед подачей, сбрызнув им готовое блюдо.

⁴ – производятся в Германии с 1853 года – это мировая элита среди фортепиано.

16

Так прошла осень. Наступила ранняя зима, и Игорь отправился с друзьями на подлёдную рыбалку. В этот раз ему сказочно везло – он вытаскивал из проруби рыбу одну за другой. А потом мужчины грелись водкой в снятой на прокат избушке местного рыбака. Последнее время алкоголь не брал Игоря, он наливался им не пьянея, а потом попросту вырубался. Вот и сейчас он чувствовал неотвратимое приближение момента, когда выключится сознание, но на этих последних минутах успел ухватить и запомнить кусочек разговора между друзьями.

О чём бы ни говорили пьяные мужики, тему женщин они всё равно не могут пропустить. И кто-то из них, кажется, Колян, принялся рассуждать о том, что совершенства в мире не бывает. Ну не может одна женщина быть днём хорошим работником, вечером умелой хозяйкой, любящей женой и заботливой матерью, на людях уметь вести себя как скромная интеллигентка, а ночью – как проститутка. Где-нибудь да будет прокол. И все с ним соглашались. Кроме Игоря. Но высказать своё мнение он не успел – отключился.

А наутро встал с ясной головой и твёрдо принятым решением. Быстренько собрал свои вещички и умотал домой ещё до пробуждения своих вчерашних собутыльников.

Ну, какого чёрта он столько времени промаялся дурью? У них нет такой женщины, ни у кого нет, а у него-то есть! Как бы её не звали в какой-то конкретный момент – Аня или Яна.

Вечером того же дня он имел на руках адрес клиники под Миланом, билет до Рима (ждать 2 дня прямого перелёта до Милана не было терпения) и арендованную машину из римского аэропорта до клиники. А во внутреннем кармане пиджака грело сердце кольцо, купленное ещё в Париже.

17

В Риме было тепло и дождливо, а Милан встретил Игоря прохладной, но солнечной погодой. И он увидел в этом хороший знак. Впрочем, если бы было наоборот, он всё равно посчитал бы это добрым предзнаменованием.

Клиника утопала в разноцветной осенней листве деревьев и кустарников и больше походила на дом отдыха, чем на серьёзное медицинское учреждение. Может быть потому, что он ни на ком из праздно прогуливающихся по зелени газонов или спешно передвигающихся по асфальтовым дорожкам не увидел ни белой медицинской формы, ни серых больничных халатов?

Сначала Игоря проводили к доктору (Сергей Данилович предупредил клинику о приезде гостя). Тот кратко проинструктировал, что можно делать, а чего нельзя, и проводил на уединённую полянку, где Игорь увидел стоящую к нему спиной Аню. Дальше гость пошёл один.

Аня стояла за мольбертом и что-то увлечённо рисовала. Когда Игорь смог заглянуть через её плечо, то с удивлением увидел свой собственный портрет, уже явственно складывающийся из мелких штришков уголька, которым рисовала Аня. Он даже узнал свою «фирменную» позу в гневе: руки сложены замком, глаза смотрят в направлении сверху вниз, одна бровь чуть приподнята, а противоположный уголок рта чуть опущен. Всё вместе это создавало у визави ощущение оценивающей насмешки, как-то так. Именно таким он предстал перед ней в первый день знакомства с «Яной».

Аня, видимо, почувствовала, что её одиночество нарушено и обернулась. Вопрос в её голубых глазах сменился на удивление, потом в них вспыхнула радость, но она, не решаясь ещё шагнуть навстречу, сказала с хрипотцой:

– У меня не оказалось ни одной твоей фотографии, так что вот приходится…

И эта хрипотца включила Игорю ощущение узнавания, образы Яны и Ани, наконец, окончательно слились воедино. А когда он обнял её и прижал к себе, все изгибы её тела так уютно и знакомо совпали с его телом.

– Я тоже на себя ругался, что ни одной фотки не сделал…

– Мне так много надо тебе рассказать…

– Да, уж…

– Только пойдём в мою комнату, а то меня ноги не держат.

– Может на нейтральную территорию? Боюсь, в твоей комнате я с собой не справлюсь, – и с этими словами Игорь слегка отстранил от себя Аню, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Я очень на это надеюсь, – с чувством произнесла девушка, и глаза её потемнели от сдерживаемого желания.

– А разве здесь можно? – удивился Игорь, а сам в это время подумал: «Какие красивые у неё глаза, и почему они ему показались в Вене холодными?»

– Здесь лечебница, а не тюрьма. И комнаты, кстати, звукоизолированы, – добавила она с ноткой кокетства.

Игорь сдерживал себя, сколько мог, обращаясь с Аней вначале как с хрупкой фарфоровой статуэткой, но её страсть пробила брешь в плотине его самообладания, и они бурно и неистово закончили вместе. А потом лежали, нежно прижавшись друг к другу, и Аня начала свой рассказ с того, что волновало её больше всего – с дня сегодняшнего:

– Знаешь, а доктор Вебер не согласен с диагнозом «раздвоение личности». Он считает, что это просто феномен близнецов плюс богатое воображение. Я папе это пыталась сказать ещё тогда, в детстве, когда мне его поставили. Я же прекрасно всё помню и осознаю, чего не может быть при раздвоении, но он мне не поверил, и я постаралась сделать так, чтобы он больше никогда не узнал, что я играю в общение с воображаемой сестрой. И чем взрослее я становилась, тем меньше к ней обращалась. А когда вернулась в Москву, тут вообще так закружило: поступила-то я на экономический, а вращалась в основном среди богемы. Потом возникла идея создания галереи. Крутиться приходилось много, но работа как-то сразу пошла. Деньги на старт дал папа, знакомые среди художников и потенциальных покупателей имелись у меня, плюс помогало моё экономическое образование. Так дело и раскрутилось. Появилась, наконец, возможность вернуть долги папе, и не только в смысле тех, что он дал в качестве стартового капитала, но и моральные…

Только вернувшись в Москву, я поняла, сколько же он трудов положил на меня, на то, чтобы вырваться в Италию, там обосноваться и закрепиться, выучить меня… Он же у меня специалист по итальянской живописи эпохи Возрождения. Что за границей и уж тем более в России, люди вокруг старинной живописи ходят на грани с законом и криминалом. Папа старался всеми силами избегать консультаций по краденым вещам, но иногда они всё равно попадались, и тогда он вежливо, но твёрдо, отказывался от общения, но и в милицию не доносил. Так постепенно наработал себе уважаемое имя и авторитет. В Италии дела пошли ещё лучше, ведь приехать туда коллекционерам было куда проще и безопаснее, чем в Россию. К современной живописи он всегда относился и сейчас относится с холодком, но, когда увидел, что дела у меня в Москве наладились, помог с иностранными партнёрами, так появилась возможность открыть галерею ещё и в Санкт-Петербурге.

Постепенно бизнес стабилизировался, и я решила попробовать себя в профессии по образованию. Зря я, что ли, пять лет училась? Работу по специальности нашла с трудом, я же уже несколько лет назад окончила институт, нигде по профилю не работала, экономика ушла давно вперёд и такой «специалист», как я, был никому не нужен. Наконец, как я считала, мне повезло, и я с бешеным энтузиазмом вышла на работу. Вкалывала, параллельно училась и у коллег, и по книжкам, и по интернету. И только потом поняла, что взяли меня на работу из-за яркой внешности, а не из-за каких-то других соображений. Я же на работу при полном параде вышла, привыкла, что в моей среде людей ценили за талант и на красоту смотрели совсем другими глазами. А тут хозяин – гнида попался, даже бабник будет слишком мягко сказано, глаз на меня положил. Приставать начал конкретно. Но и я уже не девочка наивная, двадцать семь как-никак, мужиков вроде умела ставить на место. А он сначала с подходцем, а потом перешёл на силу. Пришлось звать на помощь друзей. Они его хорошенько так припугнули. А мне пришлось уволиться, конечно. Но, зато, шикарную положительную характеристику подписал.

(Игорь про себя отметил узнать потом кто это, и добавить ему от себя). А Аня продолжала:

– Поэтому, когда я пришла в твою фирму, уже учла свои ошибки и постаралась максимально притушить свою внешность, чтобы оценивали по уму, а не по одёжке…

– И это тебе здорово удалось!

– Да знаю я, сама слышала, как ты меня серой мышью обозвал.

– Не помню такого…

– В кафе. Владлен Иванович спрашивал можно ли меня взять на работу после испытательного срока, а ты сказал, что «такие серые мышки хорошие работники». Это меня и завело. Сразу было понятно, что ты – бабник…

– Я бабник?!

– Конечно! Женщин меняешь, как перчатки. Другого замеса, конечно, чем мой первый начальник, но всё равно – бабник, пусть и женщины сами за тобой бегают, а не ты за ними… И я решила тебя проучить. Пусть твои подруги были и не семи пядей во лбу, но и у них были чувства к тебе, и им было больно, когда ты с ними расставался. И я захотела, чтобы ты хоть немного испытал это же на себе. И начала со сбора информации о тебе…

– Ничего себе, комплексный подход. Прямо как военная разведка…

– Да, а вдруг ты бы оказался сексуальным маньяком? Мне и одного раза хватило… Ну вот, пока сведения о тебе собирала, кажется, потихонечку начала в тебя влюбляться…

– А почему же тогда сбежала после первого свидания?

– Ну, надо же было простимулировать твой охотничий инстинкт? А то слишком просто бы всё получилось…

– Так ты у меня ещё и стратег, – рассмеялся Игорь.

– Какой там стратег! Папу переполошила. Он стал мне названивать и требовать приехать в Италию, а когда я отказалась – сам в Москву засобирался. В общем: он мне звонит, ты мне звонишь, а я же не могу с вами с рабочего места разговаривать. Приходилось в туалет бегать…

– А я всё гадал, почему голос такой странный, как из бочки.

– Конечно, в кафеле же всё… Девчонки уже стали на меня косо посматривать: что это я каждый час куда-то бегаю. Дальше – больше. Ты предложил выходные за городом – опять проблема. Одно дело на нейтральной территории одна ночь, а другое дело выехать в пятницу. Это же надо у Маргариты Борисовны на полдня отпрашиваться: волосы помыть оттеночным шампунем, уложить, накраситься, линзы в глаза вставить, переодеться, переобуться, где-то рядом, но так, чтобы никто с работы не видел, держать машину. Весь свой гардероб, все украшения, косметику пришлось разделить на две части: это на работу для Ани, это к тебе для Яны, чтобы ничего не перепутать и не дёргаться. Я, между прочим, чтобы с тобой по пятницам выезжать, перешла на обеденный перерыв за пятнадцать минут и стала на целый час раньше выходить на работу.

– Бедненькая ты моя, – и Игорь погладил Аню, как маленькую девочку, по голове, – Теперь понятно, почему ты отказывалась встречаться в будни…

– Знаешь, как хотелось? Элементарно в кино сходить, к руке прикоснуться. Да хотя бы просто запах вдохнуть…

На этих словах Игорь счастливо рассмеялся, а Аня сердито толкнула его в бок кулачком:

– Что смешного?

– Я представил, как ты ко мне в офисе подходишь и обнюхиваешь…

И они захохотали уже вместе. А отсмеявшись, Аня продолжила:

– А как хотелось спать… думаешь, я не люблю понежиться по утрам в мягкой постели?

– А что же ты даже у меня по выходным вскакивала ни свет, ни заря?

– Я линзы на ночь снимала, в них же нельзя сутками ходить, а утром до твоего пробуждения надо было их обратно вставлять…

– Ну вот, а я думал, что ради завтрака любимому мужчине.

– А это так, дополнительная тропочка к сердцу через желудок… И вообще, если бы не ты, я уже не знала, что и делать. Оказывается так трудно изо дня в день играть чужую роль, сдерживать свою натуру. Я ведь только с тобой, называя себя Яной, была такая как есть на самом деле – Аня, а на работе всё время приходилось зажимать себя. Вот и доигралась… То, что увольняться придётся в любом случае, это я уже давно поняла. А когда ты так неожиданно возник в Венской опере, я так испугалась, чуть в обморок не шлёпнулась. Не знала как себя вести, что говорить. Судорожно соображала в чём одета, какими духами надушилась… И на следующий день в панике рванула в Москву, чтобы обрубить концы… Весь полёт проревела… А знаешь, сколько вариантов писем я тебе написала? Да я и сама не знаю сколько… От варианта вообще исчезнуть молча до объяснения в любви на трёх страницах.

– Последний вариант мне нравится больше всего… Я, когда прочитал твою записку – просто вылетел из реальности. Ничего не мог понять. Такое отупение первый раз в жизни. Звуки все исчезли, только звон в ушах, а за окном машины всё рваное, как стоп-кадры из фильма. Я теперь понимаю, что такое убийство в состоянии аффекта, увидел бы тебя в тот момент – не заметил бы как придушил… Хорошо, что пока доехал до галереи, немного пришёл в себя, и то твоим сотрудницам знаешь, как досталось?! Вытряс из них адрес твоего отца и рванул к нему…

– Подожди, я запуталась. Когда это было?

– Сразу, как вернулся из Парижа в Москву. А уже через пару дней вылетел в Италию…

– Так ты виделся с папой ещё осенью? Или вы с ним не встретились?

– Почему, сразу встретились, как только я добрался до Позитано.

– Странно, папа мне ничего не сказал…

– Он тогда, осенью, и мне ничего не сказал, отправил восвояси, так и не дав твоего адреса. Велел подумать, люблю ли я его дочь один раз и на всю жизнь…

– И ты думал все эти три месяца?

– Нет, – честно признался Игорь, – пил, тосковал, пытался заменить тебя на других, злился, а когда понял, что полный придурок – рванул к тебе.

А потом он потянулся к пиджаку и со словами: «Ты выйдешь за меня замуж?», – вручил Ане кольцо, купленное ещё в Париже. Когда она счастливо кивнула головой, не в силах сказать ни слова, подумал, сколько же ещё интересного, неизведанного ему предстоит узнать, когда они будут вместе…

Декабрь 2016

Найду! Обниму! Не отдам никому!

1

Последнее время Светлана всё глубже погружалась в депрессию и никак не могла найти оттуда выхода. Работа её не радовала, как раньше, хотя как раз карьера складывалась вполне удачно. В свои 32 она уже была заместителем начальника подразделения огромного холдинга, и начальник – Владимир Витальевич, не скрывал, что готовит её на своё место. Но внезапно для Светланы, её это совершенно перестало интересовать. Нет, она никого не подводила на работе. Она физически не могла работать спустя рукава. И, если уж бралась за какое-нибудь дело, всегда доводила его до конца, до победного конца. Но… того удовлетворения и гордости, которые Светлана испытывала раньше, когда удавалось расколоть очередной «трудный орешек», уже не было. Что же делать, чтобы выйти из эмоционального тупика? Резко сменить работу? Переехать в другой город? Выйти замуж? Или проще – умотать в отпуск куда подальше? Как и в любом трудном деле, Светлана всегда искала некую точку, оттолкнувшись от которой можно было распутать весь клубок. Но здесь-то с точкой, после которой депресняк и начался, всё было понятно. Только вот ответов пока не находилось.

А началось всё с очередной встречи одноклассников. Когда Светлана с радостью занималась организационными хлопотами, ничего подобного не предвещало. Это уже была вторая встреча их класса после окончания школы.

Первый раз они встретились через 10 лет после выпускного. Собрать удалось немногих. Хотя, что значит «немногих»? 11 человек – это уже, считай, треть класса. Тем более что встреча была практически спонтанной: копаясь в интернете, Светлане на глаза попалась заметка о некой адвокатской конторе, с успехом выигравшей громкое дело против крупного государственного учреждения, и в ней, в этой заметке, среди прочих упоминались имя и фамилия одного из адвокатов, полностью совпадающие с её школьной любовью. Ильшат Бусламиуллин – не такое уж распространённое сочетание, не так ли? Не Сергей Иванов или Иван Сергеев… И Светлана загорелась найти Ильшата. Очень было интересно узнать, как сложилась его судьба. А ещё…

А ещё стоило, наверное, попросить прощения за то, что не пришла на свидание. Хотя она и сейчас считает, что она его совершенно не подвела, ведь предупреждала, что не обещает на все 100%. Но мама так её ругала за то, что в итоге она всё-таки не пошла, что и у Светланы где-то шевелился червячок сомнения в собственной непогрешимости…

Фотография в газете была не очень чёткой, и Света так и не пришла к окончательному выводу: есть на ней Ильшат или нет? И она написала электронное письмо на адрес конторы: не Вы ли тот Ильшат Бусламиуллин, с которым я училась в одном классе «Б» средней школы №2 в городе Ромашинск? Если не Вы – то, типа, извиняйте за беспокойство. А, если это ты, то хотелось бы пообщаться.

Ответ пришёл довольно быстро, поскольку Ильшат оказался тем самым и, хотя в адвокатской конторе уже не работал, а ушел в самостоятельное плавание, письмо ему контора переслала. А в ходе переписки Ильшат предложил встретиться с одноклассниками в ближайшие июньские праздники в Ромашинске, поскольку в этом году как раз десятилетие окончания школы. У него же нашлись и старые домашние телефоны некоторых ребят, по которым он и позвонил. И стоило найти одного одноклассника, как по цепочке стали появляться и следующие. В Ромашинске остались не многие, поскольку класс на половину состоял из детей семей военнослужащих (как и Светлана, и Ильшат) с одной стороны, а с другой – был очень сильным, и все те, кто решился подать заявления в московские ВУЗы, все поступили. А после их окончания в родные пенаты не вернулись. Во время учебы в Москве – общались довольно плотно, а потом жизнь закрутила и контакты растерялись.

До назначенной даты в июне удалось найти всех ромашинских и тех, кто остался жить в Москве, это составило примерно половину класса, но на встречу в Ромашинск из иногородних смогли приехать только Света и Ильшат, поскольку оба были свободны от семейных отношений (Света строила карьеру и семьей обзаводиться не спешила, её вполне устраивали свободные необременительные отношения – сплошной праздник и никаких обязательств, а Ильшат недавно развелся). Кто-то уже построил планы на лето, у кого-то были маленькие дети, оторваться от которых не удалось, а кто-то и вообще не горел желанием встречаться.

Встретились на даче Елены. Погода стояла шикарная, так что ребята даже умудрились искупаться в Цне. Вспоминали добрым словом своих учителей, особенно классную руководительницу – Антонину Алексеевну, которая всего месяц не дожила до этой их встречи. Пусть земля ей будет пухом! Жарили шашлыки, пили красное абхазское вино, пели песни под аккордеон Натальи, танцевали и разговаривали, разговаривали, разговаривали…

– Ты на меня больше не сердишься?

– Не понял – ты о чем?

– Ну, что не пришла тогда на ваш новогодний праздник в военный институт…

– Да я и сразу не сердился…

– Ну, конечно, а что же тогда так резко прекратил общение?

– Ты не пришла, а я с девушкой познакомился, стремительно так всё закрутилось, и в итоге мы поженились. И по распределению уже уехали вместе.

– Это та, с которой сейчас развелся?

– Нет, это уже вторая жена, а Светлана была первой.

– Ну, ты, многостаночник. Сколько же у тебя браки длятся?

– Со Светкой меньше года прожили…

– Что ж так быстро?

– Быстро познакомились, быстро сошлись, быстро разбежались…

Ильшат слукавил, когда сказал, что не сердился тогда. Ещё как расстроился и рассердился. Он ребятам все уши прожужжал про свою красавицу-одноклассницу, которую пригласил на праздничный вечер. А она взяла и не пришла. Конечно, она что-то там такое говорила, что, может быть, не сможет прийти, но он пропустил это мимо ушей, посчитав женским кокетством.

То, что Светка была влюблена в него ещё с третьего класса школы (когда он появился у них в классе), он прекрасно знал, но ничего особенного в ней, кроме, конечно, толстенных кос по колено, не находил. А ещё она была отличницей, а это тогда казалось скучным и неинтересным. В середине восьмого класса Светкиного отца перевели в другой город, и они уехали. И встретились Светлана с Ильшатом уже учась на четвертом курсе своих институтов в Москве. Ильшат нашёл Свету сильно изменившейся. Ну, во-первых, она отрезала косы и щеголяла пышными волнистыми волосами до плеч, а во-вторых, в ней появился какой-то столичный лоск и море женского кокетства. Ильшат принял всё на свой счёт и решил, что старая школьная любовь ещё не заржавела.

Командиры напрямую предупреждали курсантов последнего курса, что лучше бы им найти жену сейчас, чем потом мыкаться одним по военным городкам (неизвестно в какую тмутаракань может забросить судьба военного и, хотя военные юристы и не окажутся в чистом поле, как это может случиться с кадровыми военными, но всё же, всё же…). И Ильшат начал серьёзно продумывать вариант женитьбы на Светлане. Новогодний вечер мыслился ему, как определяющий. И вдруг такой облом! Он прождал её на КПП¹ лишних полчаса, замерз, и вдруг ему показалось, что в толпе девушек, жаждущих попасть к ним на вечер, мелькнули знакомые пушистые волосы и блеснули ярким льдистым всполохом голубые глаза, и он окликнул:

– Светлана!

Девушка заулыбалась, бойко пробралась через толпу менее удачливых соперниц, и тут Ильшат увидел, что это не та Светлана, но ему уже было всё равно. Голубоглазая тёзка коварной одноклассницы оказалась его спасением от насмешек однокурсников и вообще, вполне себе была на уровне. К концу вечера ему даже показалось, что он влюбился.

А тёрки начались уже когда они прибыли по месту его назначения. И хотя служить его направили во вполне себе симпатичный город Рыбинск, молодой жене после бурлящей Москвы он показался затрапезной деревней. А Ильшату город понравился. Он сильно напоминал любимый Ромашинск, хотя, конечно, узенькая извилистая Цна не могла тягаться с широкой величавой Волгой. Но атмосфера в Рыбинске была такая же уютная, домашняя. Кроме того, совсем рядом, рукой подать, был ещё более крупный Ярославль с величественным Кремлем и кучей достопримечательностей, маленький, тихий уездный Мышкин с крошечными уникальными музеями и сказочный Углич, весь пропитанный духом Древней Руси.

Есть чем занять свой досуг. Есть, где найти работу. Но жена только кривила губы, не желая ни путешествовать, ни искать себя в специальности, ни налаживать их совместный быт. Она никак не могла найти себе место в новой жизни, а красавец муж не мог одним собой заменить ей целый мир. И они разбежались…

Светлана же не пошла на Новогодний праздник к Ильшату поскольку своим женским чутьем прекрасно поняла, в каком направлении текут его мысли. Её детская влюблённость в него давно прошла. Когда она появилась в середине учебного года в новом классе, на неё, как на новенькую, обрушилась такая лавина внимания ребят, что мама, не горюй. Клеймо отличницы, так мешавшее ей в ромашинской школе, здесь, в подмосковной, наоборот, вызывало уважение. Так что у Светланы появилось время и возможность отточить своё женское кокетство, чем она с радостью и воспользовалась. Да и раннее замужество не входило в её ближайшие планы, тем более за военного. Уж она-то прекрасно понимала, какой это тяжкий труд быть его женой. Всё время жить не в своём ритме, а в ритме службы мужа, да ещё и переживать за каждый его уход на работу, как за, возможно, последний. Всю жизнь на чемоданах. Работать не по своему призванию, а тем, кем удастся пристроиться. Ломать голову, как сделать жизнь детей богатой и интересной, живя в военном городке, состоящем всего-то из пары-тройки домов офицеров… Но сказать маме, как жене военного, что себе она такой участи не желает, не смогла. Пусть лучше ругает её, что подвела одноклассника, но о глубинных причинах не догадывается…

На первой встрече одноклассников сразу договорились, что встречаться будут раз в 5 лет, как говорится, в этом же месте, в это же время. Ко второй встрече за 5 лет многих удалось найти, даже тех, кого разбросало по необъятным просторам нашей Родины. Поскольку даты оговорили заранее, многие смогли приехать, скорректировав свои летние планы под встречу одноклассников. Так что собралось их уже 27 человек. Почти весь класс! Встретились как родные, как будто и не было этих пятнадцати лет расставания после школы. И вот там-то за разговорами о своих жизненных достижениях, семьях, детях на Светлану и налетела депрессия. Она вдруг почувствовала, что куда-то не туда ведёт её жизненная колея.

Она, умница и красавица, была единственным из их класса человеком, который не попробовал ещё семейной жизни и единственной, у кого не было детей. Ребята с гордостью рассказывали о своей работе, но это было ничто по сравнению с тем счастьем, которое плескалось в их глазах и отражалось в голосе, когда они рассказывали о своих детях. Первым, в ком Светлана заметила огромные перемены, был Ильшат. Он умудрился за 5 прошедших с их последней встречи лет жениться и настрогать двоих детей. И она невольно задумалась: были бы они также сейчас счастливы вместе, если бы она не сделала вид, что не поняла его подкатов на прошлой встрече? А ещё было ужасно унизительно, когда пьяненький Валера предложил ей познакомить её со своим соседом-вдовцом. Значит, и остальные одноклассники тоже воспринимали её жизнь как не особо счастливую и сочувствовали. А это совсем не те ощущения, которые Светлане хотелось вызывать в людях. Пришлось сделать «хвост трубой» и остановить Валеру в его поползновениях стать свахой, сказав, что варить борщи и стирать чужие носки не её голубая мечта…

Да и выйти замуж для Светланы проблемой не было. И её нынешний бой-френд Юрик, и многолетний поклонник Никита преданно ждали, когда же она созреет для семейной жизни. Но она чувствовала, что это всё не то… А что же тогда то?

¹ – контрольно-пропускной пункт

2

«Что же это то, что сделает меня счастливой?» – задумалась девушка, не донеся до рта надкушенный чизбургер, который застыл на полдороге в поднятой руке. Светлана последнее время предпочитала обедать в одиночестве, а не с сотрудниками в их офисном кафе. Удаляться далеко от места работы было нельзя, поскольку её в любой момент могли дернуть начальники или заказчики, а потому приходилось довольствоваться близлежащими Макдональдсом или Крошкой картошкой. Из ступора её вывел звонкий детский голос:

– Мама, мамочка! Я тебя нашла!

И на Светлану налетела маленькая девочка. Малышка удивительно ловко вскарабкалась к ней на колени, крепко обхватила ручками за шею и прижалась всем телом. Следом перед растерявшейся Светланой возник мальчик лет 10-12, который со словами: «Это не наша мама!», попытался отодрать девочку. Но у него ничего не получилось. Малышка ещё сильнее вжалась в Светлану так, что той стало трудно дышать, но она инстинктивно тоже обняла девчушку, защищая от сердитого мальчишки.

У Светы комок застрял в горле. Она вдруг остро ощутила исходящий от девчушки сладкий молочный запах, горячее дрожащее тельце, нежную бархатистую кожу щеки, прижавшуюся к её шее, и на неё такой всепобеждающей лавиной накатила любовь, что стало жарко, а сердце забилось в унисон мелкому и частому ритму сердца ребёнка: тук-тук-тук-тук-тук…

Сквозь набежавшие слёзы Светлана разглядела силуэт мужчины, растерянно застывшего чуть поодаль с горой еды на подносе в руках… И тишину, воцарившуюся в обычно шумном от людских голосов огромном зале Макдональдса. В ней сработал инстинкт начальника. Она взяла себя в руки, сконцентрировала зрение и прошипела:

– Да садитесь уже ко мне за стол…

Когда мужчина с мальчиком уселись, стало сразу понятно, что это отец с сыном, так они были похожи. Но Светлана отметила это краем глаза, поскольку вся была сосредоточена на малышке. Нежно гладила её дрожащее тельце и ласково шептала всякую чепуху, которая только приходила в голову, чтобы успокоить ребёнка. И только когда малышка немного успокоилась и расцепила ручки, удобно угнездившись на её коленях, Светлана обратила внимание на гору фастфуда, которую накупил детям отец.

– Разве это можно есть детям? – строго высказала она мужчине и отправила покупать его то, что по её мнению ещё хоть как-то можно было детям: салат Цезарь с кусочками курочки и запеченный картофель по-домашнему.

Мужчина недовольно поморщился, передёрнул плечами, что можно было интерпретировать и как «какая разница?!», и как «не твоё дело!», но указание, хоть и нехотя, выполнил. Ели молча. Отец с сыном сосредоточено жевали, не поднимая глаз от стола, а Светлана кормила малышку, пока та, разморенная едой и духотой зала, не уснула у неё на руках.

Боже мой, так не хотелось передавать малышку отцу! А хотелось сесть с ней в следующее такси и уехать домой, наплевав на работу.

– Проснётся – опять истерику закатит, – буркнул мальчишка.

– Скажите, что мама ей приснилась, – грустно посоветовала Светлана.

3

Долго грустить было не в характере Светланы, тем более, что она теперь чётко определилась, что ей надо для счастья. Вернее – кто! Ребёнок, дочка! Как воспитывать сына Светлана совершенно не представляла, другое дело девочка. Здесь и надо-то было не допустить развития тех качеств, которые Светлана считала лишними в себе (излишняя самостоятельность, категоричность суждений, завышенная требовательность), и добавить то, чего ей не хватало (женственность, мягкость, домовитость). Она уже даже распланировала, в каком возрасте чем они будут заниматься: английский с пелёнок, с трех лет – рисование и лепка, с пяти – танцы и горные лыжи, с семи – музыкальная школа (кто бы подумал, что ненавистная в собственном детстве музыкалка войдёт в обязательную программу воспитания собственной дочери? Но мама оказалась в своё время однозначно права, когда воспользовалась их необычно долгим проживанием в Ромашинске, где музыкальная школа наличествовала. Только вот надо будет что-то придумать, чтобы ребёнок занимался с удовольствием, а не так, как Светлана в своё время – из-под палки). И даже была готова начать ремонт в одной из комнат своей трёхкомнатной квартиры.

Для осуществления планов всего-то и нужно было выдержать 9 месяцев беременности с жесточайшим токсикозом (здесь Светлана не обольщалась надеждой, что её минует участь её мамы и бабушки. Но они ведь выдержали? И она выдержит. Это того стоит!). Ну, и, конечно, надо перед этим забеременеть. Здесь проблем Светлана не ожидала. Мужчина рядом был – Юрик. Спрашивать его мнение – хочет ли он стать отцом? Светлана не собиралась, поскольку замуж за него тоже не собиралась. Хватит с него того удовлетворения, которое он будет получать в процессе. И Светлана с удвоенной энергией приступила к осуществлению своего плана.

Юрик был чрезвычайно рад произошедшей со Светиком переменой. Помимо того, что сам процесс доставлял несказанное удовольствие, он вообразил, что любимая, наконец-то, увидела в нём не мальчика, но мужа (Юрик был младше Светика на 4 года и страшно по этому поводу комплексовал, хотя, по идее, комплексовать и переживать должна была женщина, а не он). Возможное появление ребёнка было для него настолько абстрактным и далёким событием, что он над ним совершенно не задумывался.

Терпения Светланы хватило не на долго, и, когда к исходу второго месяца беременность так и не наступила, она забеспокоилась. А ведь она не пустила всё на самотёк, а предпринимала дополнительные усилия для увеличения вероятности зачатия, те, что смогла отыскать в интернете: соблюдала здоровую диету (Макдональдс был забыт напрочь) с головой окунувшись в готовку, пила рекомендуемые витамины, следила за днями овуляции, после каждого секса поднимала ноги вертикально, старалась не нервничать на работе и за версту обходила места для курения. И, хотя начиталась в интернете, что переживать нужно начинать только после года отношений без наступления беременности, её деятельная натура так долго ждать не могла. И Светлана поскакала к врачу.

А потом долго не могла осознать свой страшный диагноз: непроходимость маточных труб. Было ли таково строение её половых органов или это было последствие её раннего аборта (она «залетела» на первом курсе института), врач затруднился сказать сразу. Если таково было строение её детородных органов – то её случайная беременность была чудом, подарком небес. А если непроходимость стала следствием аборта – будет чудом, если она сможет вылечиться, зачать и родить ребёнка. Для окончательного диагноза необходимо было провести многочисленные исследования и сдать кучу анализов. И только потом можно будет сделать вывод – имеет ли смысл сначала надеяться на операцию, а потом на то, что все предпринятые усилия и перенесённые муки были не зря. В любом случае получается, что она собственными руками лишила себя ч у д а – иметь детей.

И Светлана погрузилась не просто в депрессию, а впала в отчаяние. Лечение и операция с итогом, который никто не сможет гарантировать, займёт даже не месяцы, а годы, но их у неё в запасе не было. Вернуться в привычную колею? Строить карьеру, зарабатывать деньги, весело жить без обязательств, меняя партнёров? А дальше-то что? Купить пятую шубу или третий комплект бриллиантов? Поменять обыкновенную сантехнику на золотую, как она видела в доме Брынцалова? Заняться коллекционированием какого-нибудь дорогого антиквариата? Ну, да, а потом заказать себе гроб из хрусталя и памятник во весь рост на кладбище. Очень впечатляющая перспектива! Мозг продолжал отчаянно работать в поисках выхода и уже через месяц выдал готовое решение – удочерение. А когда у Светланы появлялась цель, путь к её осуществлению немедленно выстраивался прямой дорогой.

4

А дорога лежала в Управление опеки и попечительства в отношении несовершеннолетних. Количество документов Светлану не испугало, уровень зарплаты, жилищные условия и здоровье тревоги не вызывали, а вот неофициальный совет, что лучше всё-таки в этом деле быть замужем, заставил задуматься. Дело в том, что Юрик был немедленно отправлен в отставку, поскольку идею с удочерением чужого ребёнка категорически не поддержал. И Светлана подозревала, что и запасной вариант в виде терпеливого Никиты, тоже не прокатит. Чтобы решиться на такое трудоёмкое дело, надо чтобы душа и сердце пылали у обоих супругов. Или… надо заключить фиктивный брак, а через некоторое время развестись. Ведь и при родных детях расходятся, и дети при этом, как правило, остаются с матерью…

Соблюдать здоровый образ жизни на данный момент было не обязательно, и Светлана расположилась в соседнем с Управлением Макдональдсе (куда не приедешь, везде он отыщется тут как тут), чтобы обдумать идею с фиктивным браком: кто из её двух ухажеров больше подходил на роль «мужа»? Ситуация вырисовывалась как-то так, что не подходили оба, да и чувствовалось, что оба не согласятся.

– У Вас свободно? Можно присесть? – раздался над головой Светланы мужской голос.

– Пожалуйста! – ответила она на автомате, не поднимая головы.

– Что ж Вы, у других фастфуд осуждаете, а сами, видимо, только им и питаетесь…

Светлана, возмущенная таким наглым вторжением в её дела и мысли, подняла голову и совсем уже была готова дать резкую отповедь нахалу, но вовремя придержала язык, узнав в говорившем отца двух детей, с которым столкнулась, опять же в Макдональдсе, 3 месяца назад. Да и смотрел на неё мужчина не осуждающе, а с лукавой искоркой в глазах. И Светлана поняла, что он хотел этой фразой просто обратить её внимание на себя, а потому широко улыбнулась и поддержала шутливый тон:

– А Вы, я вижу, тоже неисправимый поклонник вредной еды…

– Нет, конечно. Просто я тут рядом по делам был в Управлении опеки, вот и забежал быстренько перекусить в обеденный перерыв.

– Простите, а Вы работаете в этой системе? – с замиранием сердца спросила Светлана, боясь поверить, что ей судьба посылает такой счастливый билет, практически знакомого, которого можно попросить помочь с удочерением или, на крайний случай, хоть проконсультировать.

– Нет. Почему Вы так решили? – удивился мужчина.

– Вы же сказали про обеденный перерыв… А дети у Вас и так есть… – растерялась Светлана.

– Это не мои дети, а моего погибшего брата…

– Ой, простите… А где их мать?

– Брат погиб вместе с женой в автомобильной аварии…

– И Вы будете их усыновлять? А как Ваша жена на это смотрит? – задала Светлана вопрос, который волновал её саму на данный момент больше всего.

– Жена никак не смотрит, поскольку я не женат. А насчёт усыновления ещё думаю. Вот, пришёл разузнать в Управление опеки что да как…

– А у детей есть ещё родственники, которые могут их взять к себе?

– Только старенькая мама жены брата, но ей детей не оставят в силу возраста, да и материальное положение у неё не ахти.

– Так значит, если Вы их не усыновите, их отдадут в детский дом??? О чём же тут тогда думать? Как можно отказаться от родного человека? – возмутилась Светлана и в упор уставилась на мужчину холодными голубыми глазами. Она на секундочку представила себе, как бы она поступила, если бы, не дай Бог!, что-то произошло с её младшим братом и его сын – Костик, остался бы без родителей. И честно, без колебаний ответила себе, что никогда не допустила бы его попадание в детский дом, даже, если бы это произошло до того, как она задумалась о собственных детях.

Мужчине ужасно не понравился поворот их беседы. «Вот колючка!» – подумал он. Сложил руки на груди замком и со сдерживаемой яростью ответил:

– Всегда просто давать советы, когда это не касается тебя лично. А когда ситуация обрушивается на тебя самого – большинство предпочитает умыть руки и слинять.

Он знал, о чём говорил, поскольку не далее как 4 месяца назад, когда погиб брат, и проблема с его детьми стала ребром, Юлька, так много приложившая усилий, чтобы затащить его под венец, тут же развернула оглобли на 180 градусов и быстренько съехала, оставив его, никогда не общавшегося ни с одним ребёнком, наедине и с горем, и с двумя детьми…

– Если они Вам не нужны – отдайте их мне!

– Как это? – растерялся мужчина. Что-то слишком часто эта девица своим поведением ставит его в тупик.

– Очень просто: заключим фиктивный брак, оформим усыновление-удочерение, а потом разведемся через какое-то время, и дети останутся со мной. Вы не думайте, мне от Вас ничего в материальном плане не нужно, – торопливо заговорила Светлана, видя, что мужчина уставился на неё с подозрением в глазах, и ужасно боясь, что он сейчас встанет и уйдёт, сочтя её за меркантильную охотницу или сумасшедшую. – У меня хорошая работа с приличной зарплатой и квартира большая. Я могу сразу детей к себе забрать. И я не сумасшедшая, могу справку показать о психическом здоровье. Хотите? Я ведь тоже здесь в Управлении опеки была. У меня все документы годятся для удочерения, только вот мне шепнули, что лучше быть замужем, чем одной, так больше шансов усыновить ребёнка…

Мужчина смотрел в молящие голубые глаза девушки, в которых растаяли острые льдинки, превратившиеся в голубые озера, которые вот-вот выйдут из берегов и потекут горячими ручьями по щекам и думал: «Сегодня я холостой, а завтра и жена и двое детей в комплекте… Однако…», а сам сказал:

– А знаете, Ваш совет сказать, что мама Алёнке просто приснилась, помог. Она нам с Толей такую истерику закатила, когда проснулась, только этим и успокоили. Долго грустила потом, но хоть не ревела.

И Светлана поняла, что озарившая её идея не отвергнута с ходу, а, значит, у неё есть шанс дожать её до победного конца. Весь её профессиональный опыт говорил об этом. А если всё время получалось на работе, то получится и сейчас. Не может не получиться! И она с радостной улыбкой протянула мужчине руку для скрепления сделки рукопожатием:

– Светлана

– Вадим

– Что ж, давайте знакомиться, Вадим!

5

При знакомстве ничего особо интересного они друг о друге не узнали. Если не брать во внимание мужской и женский род, всё остальное было как под копирку: рождение – школа – институт – построение карьеры – квартира и машина есть – ранняя потеря родителей – семейной жизни не пробовали – собственных детей не имели. Последнее Светлана знала точно, а у Вадима по этому поводу были некоторые внутренние сомнения.

Оговорили также принципы совместного существования: на основе добрососедства, уважения и невмешательства в дела друг друга, свободу в интимном плане, но без демонстрации её перед детьми. Юридические вопросы оформления брачного договора и в дальнейшем усыновления-удочерения Вадим взял на себя, вернее, обещал взвалить на своего юриста. Светлана тоже могла бы привлечь кого-нибудь из юридического отдела со своей работы, но, поскольку не хотела распространяться об истинных причинах столь быстрого появления «мужа» и детей, её это устроило. А с брачным договором она и сама разберётся.

Проговорили и ситуацию с проживанием. У обоих были трёхкомнатные квартиры близко к их местам работы, но решили не дёргать детей, которые уже более-менее привыкли к квартире Вадима, да и размерами она была побольше, чем у Светланы, так что ей предстоял переезд. О своём загородном доме и о том, что бизнес свой, собственный, Вадим решил не упоминать. Меньше знает – на меньшее будет рот разевать при разводе.

Ужас накатил на Свету уже дома: «Ой, мамочка, мама, во что же я вляпалась!?!» Она лежала без сна, и страх перед новой неизведанной жизнью вперемежку с составлением планов на завтрашний день и перспективу мешал заснуть. Столько всего предстояло продумать и сделать! Начать придётся с тяжелого разговора на работе с Владимиром Витальевичем. Одно дело быть одиночкой и всю себя посвящать работе, и совсем другое обзавестись, пусть и не совсем нормальной, но семьёй. Потерять работу не хотелось, ведь потом ей предстояло самой поднимать двоих детей. «Боже мой, как же мне подступиться к Толику? Алёнку я уже люблю. Если не смогу полюбить и мальчишку, будут очень-очень большие проблемы…» Мысли так и перескакивали с одного на другое. А когда в сердце заползал холодок страха, она вспоминала ощущение доверчиво прижавшегося к ней тела Алёнки в собственных объятиях, и страх отступал, таял на глазах…

Но, в конце концов, Светлана, видимо, заснула, потому что утром проснулась бодрой и… абсолютно счастливой! Энергия била ключом. В голове уже выстроился план действий. Во-первых, разговор с начальником: если не пойдёт на уступки по сокращению времени работы – уволюсь. Светлану конкретно переманивали ещё в два места, а здесь уже можно и свои условия выдвинуть, где-нибудь да сработает. Во-вторых, переезд – отличный повод избавиться от кучи ненужных вещей, которыми всё равно обрастаешь с течением времени. Здесь можно и детей привлечь, для них это будет игрой, а она сможет присмотреться к Толику. С Толиком Светлана решила держать себя на равных, по-взрослому, в мамы не набиваться, а постараться стать другом. В-третьих, продумала, где и на чём можно экономить свои расходы. Зарплата была приличная и Светлана свои траты раньше не лимитировала, покупала всё, что глянется, в отпуск ездила не ниже, чем в 5*. Были планы поменять машину, на которой ездила уже 3 года, ну да ничего, можно и обойтись. «Так, не забыть разобраться с детским креслом, чтобы самое надёжное было, вот здесь экономить не буду». Всякие там салоны-парикмахерские-массажи-солярии и так далее нужно будет сократить до минимума, а квартиру можно сдать – ведь до развода и переезда обратно пройдёт не меньше года, приличная сумма накопится…

Вадиму тоже не спалось в эту ночь: «Какого чёрта я попёрся к ней за столик?» С другой стороны ушла самая большая головная боль – дети. В глубине души Вадим знал, что никогда не отдаст детей брата в детский дом. И чего тут было больше: того, что ёкнуло сердце, когда первый раз увидел племянника, как две капли воды похожего на Вальку в детстве, вины живого перед умершим или его вины перед братом-близнецом за то, что поссорились и не общались больше 10 лет, Вадим не знал. А, может, просто первый раз в жизни спасовал перед проблемой? А потому надеялся всё-таки оставить детей с Ириной Петровной, мамой Полины. Конечно, обеспечивал бы их всем необходимым для достойной жизни и даже больше, но на расстоянии, издалека…

Апполинария, блин, Полька, из-за неё и начался разлад в их дружной жизни братьев-близнецов… Сколько Вадим себя помнил, они с Валькой всегда были вместе – двое из ларца, одинаковых с лица. Вадим был старше на целых 5 минут и всегда доминировал в их отношениях. Валентин был более покладистым, уравновешенным. Так что заводилой в их проказах являлся Вадим, а получали от родителей «на орехи» они всегда поровну. Когда выросли, замутили совместный бизнес, строительный, по специальности. Нашли свою нишу и дело попёрло. В личные дела друг друга не вмешивались. Валентин относился к девушкам уважительно, но подруг выбирал тщательно и отдельно от Вадима, поскольку, когда они были вместе, девушки всегда западали, почему-то, на наглеца и грубияна Вадима, а не на тихоню Валентина. Вадим с ходу предлагал понравившейся девушке совместное проживание, но честно предупреждал, что женитьба в его планы не входит, и «залёт» делу не поможет, поскольку единственное, что он в этом случае обещал сделать – это обеспечить высококачественный аборт.

Неожиданно Валька взбух, когда Вадим начал встречаться с Полиной, вернее, когда дело пошло к их расставанию. Он вдруг начал убеждать Вадима, что на таких светлых девушках надо жениться, а не выбрасывать на «помойку», как очередную надоевшую игрушку. Вадим совету не внял, а со смехом предложил Валентину жениться на Польке самому.

Примерно через неделю после разрыва Вадима с Полиной Валька уехал, сославшись на какие-то туманные дела, а вскоре позвонил и сказал, что в Москву не вернётся и что они с Полей решили пожениться. А ещё через какое-то время Вадиму пришло письмо из юридической конторы города Людиново, в котором ему предлагалось выкупить в течение месяца долю Королёва Валентина Анатольевича из их общего бизнеса, в противном случае будет найден сторонний покупатель. Вадим был возмущён до глубины души. Мало того, что брат бросил его с бизнесом одного, и ему приходилось крутиться, как белке в колесе, за двоих, так ещё и такие грабительские условия выдвигает: срок был просто нереальный, а цена явно завышена. Но больше всего Вадима обидела манера – просто ультиматум врагу, а не общение с родным братом. Что там такого могла наговорить Полина, что спокойный Валентин так взбеленился? А то, что это её женские происки, Вадим ни на минуту не сомневался. Любую проблему можно решить мирным путём, да и не было никогда между братьями проблем до появления Польки. Ничего себе «чистая» и «светлая» девушка…

В Вадиме взыграла гордость, он закусил удила, всеми правдами и неправдами в срок добыл требуемую сумму и отослал брату официальным путём. Их когда-то общий с братом юрист настаивал на переговорах и обещал снизить цену как минимум на треть, но Вадим упёрся. Тогда он чуть не потерял бизнес, созданный с нуля собственными руками, и ещё несколько лет выплачивал грабительские проценты тёмным личностям, но всё-таки выстоял.

С братом не общался, хотя где-то в глубине души лелеял надежду, что Валька одумается, разберётся в ситуации, и они помирятся. Он даже не собирался требовать извинений, достаточно было, чтобы брат просто позвонил. Он бы тогда сделал вид, что ничего такого между ними не произошло, что всё у них по-прежнему. И даже, скрипя сердцем, принял бы Полину. Но Валька всё не звонил и не звонил. И тогда Вадим позвонил ему сам, решив быть, как старший, более мудрым. Поздравил брата с их общим днём рождения. Через 3 года после разрыва. Валька не выразил ни удивления, ни радости. Вежливо, как чужого, тоже поздравил с праздником. И на этом общение между братьями прекратилось совсем.

Вадим не знал о существовании племянников до того страшного утра, когда в его квартире раздался звонок и какая-то женщина глухим голосом сообщила ему, что Валентин погиб. Вадиму всю ночь снились кошмары, голова утром раскалывалась, на душе было муторно и он никак не мог осознать того факта, что Вальки больше нет…

Вадим сорвался в Людиново даже забыв предупредить своего зама об отъезде. Дальше всё происходило как будто и не с ним, а в каком-то страшно нелогичном триллере: хлопоты с похоронами в чужом городе, не похожий на себя Валька в гробу (невольно закрадывалась спасительная мысль – может это всё-таки и не он, не его брат? Вот же его брат, только ещё маленький, стоит рядом нахмуренный и сосредоточенный), в соседнем гробу совсем не изменившаяся Полина (значит, счастлива была с братом, гадюка, раз так выглядит, а рядом почему-то она же, но ужасно старая и опухшая от слез, с какой-то испуганной девочкой на руках)…

После поминок, когда все разошлись, рыдал на кухне так, как не плакал никогда в жизни, даже на похоронах родителей, ушедших друг за другом с разницей в год, сначала отец, а вслед за ним мама. А старенькая Полина, которая оказалась её мамой, Ириной Петровной, гладила его по плечам и голове, и всё говорила и говорила какую-то чепуху, что надо держаться, успокоиться, жить дальше, ради детей («Каких детей? Чьих детей? Почему ради них он должен жить?»)…

В Москву, после следующих поминок на девятый день, Вадим уже вернулся с племянниками: десятилетним Толиком и трёхлетней Алёной. И что ему, одинокому, почти сорокалетнему мужику, делать с детьми не представлял совершенно. Но зато эти заботы отвлекали его от горя из-за потери брата и притупили странно огромное чувство вины перед ним за эту их нелепую ссору, которая накатила на него, как только он приехал в Людиново.

Всю эту грустную историю Вадим не рассказал Светлане в ресторане при их первых «переговорах», да и в дальнейшем не собирался делиться. Зачем? Чужой человек. «Жена» на короткий срок. Вообще-то было бы идеально, если бы она согласилась стать няней, а не женой, но предлагать ей это было бесполезно, это он почувствовал сразу.

Утром у него тоже было вполне бодрое настроение. Вадим даже не подозревал, как угнетала его ситуация с детьми, пока проблема не разрешилась. Он почувствовал такое облегчение, как будто снял с плеч огромный груз. «Килограммов этак сорок-сорок пять», – прикинул Вадим суммарный вес Толика и Аленки.

У него тоже к утру был готов план действий, хотя и не такой хлопотный, как у Светланы, поскольку заключался он в выдаче кучи поручений своему юридическому отделу.

6

Светлана была приятно удивлена брачным договором, подготовленным юристами будущего мужа. Ни на что её, ни во время их брака, ни после развода, Вадим не покушался, также как, впрочем, и не допускал в своё. Содержание на детей и неё выделил более чем достаточное, так что она смело могла свою зарплату отправлять в накопления. А ещё он ей дал карт-бланш по ведению домашнего хозяйства и переустройству двух комнат, в которых она будет жить вместе с детьми. При дополнительном ассигновании средств, которые надо будет с ним согласовывать отдельно и заранее. Но Светлану это нисколечко не смущало. Она по роду своей профессиональной деятельности всё время согласовывала договора, а потому ей очень понравился чёткий язык брачного договора. Всё ясно и понятно, и всё в рамках того, о чём они говорили в их вторую встречу в Макдональдсе.

На работе у неё всё тоже сложилось удачно. Она не знала, что уж там говорил Владимир Витальевич их хозяину, но она получила то, что хотела: укороченный рабочий день (с уменьшением зарплаты, конечно, но это на данный момент было не главным).

Они тихо расписались в районном ЗАГСе и уже через месяц получили на руки документы об усыновлении Королёва Анатолия Валентиновича и удочерении Королевой Елены Валентиновны. В квартиру Вадима Светлана переехала ещё раньше, как только разобрала свои шмотки. Не смотря на бесконечные хлопоты, Света даже почувствовала некоторое облегчение, поскольку создалась очень необычная для неё ситуация, когда не все проблемы надо решать самой, а часть можно переложить на мужские плечи, и они, эти проблемы, как бы разрешаются сами собой.

А юрист у Вадима оказался вообще чистой воды бриллиантом. Помимо того, что он умудрился со сверхзвуковой скоростью оформить усыновление-удочерение, он ещё и раздобыл потрясающего детского психолога, который подсказал, как настроить детей, чтобы перемена в их жизни не стала для них шоком, и как Светлане общаться с Толиком, из-за чего та сильно переживала.

Сначала с Толиком разговаривал Вадим, разговаривал как со взрослым (так психолог посоветовала). В итоге мальчик остался в полном убеждении, что только с его разрешения в их жизни появилась Светлана. Потом они уже вместе разыграли целую сценку появления Светланы перед Алёнкой. Девчушка была счастлива и не отходила от Светланы ни на шаг. С Толиком не было всё так просто. Он находился в переходном возрасте, тонко чувствовал отношение к себе взрослых и остро реагировал. Он понимал, что для дяди Вадима они с сестрой обуза. И тётя Светлана относится к нему с опаской, а совсем не с той любовью, как к младшей сестрёнке.

Психолог хоть и готовила Светлану к неудобным вопросам, которые мальчик может ей задавать первое время, но всё равно долго переживала и расстраивалась после каждого такого происшествия. Сначала Толик спросил:

– Как мне Вас называть?

– Может быть «тетя Света»? (психолог посоветовала побольше ставить перед мальчиком вопросов, чтобы он сам находил ответы)

– Но ведь Аленка Вас «мамой» называет, а мы с ней брат и сестра…

– Я очень-очень хочу стать для вас мамой, но пока и сама не знаю – как?

– Мама у нас уже была… Другой нам не надо.

– Но ведь кто-то должен о вас заботиться?

– Ну, это пока мы маленькие. А я скоро вырасту и сам буду об Аленке заботиться.

– А когда ты вырастишь, тебе сколько лет будет?

– Наверное, лет пятнадцать…

– И ты в пятнадцать лет пойдешь на работу? А кем?

– Кем-нибудь, уж придумаю кем…

– Но ведь, чтобы много зарабатывать, надо получить какую-нибудь профессию, а для этого надо сначала школу закончить. Так?

– Наверное.

– А школу заканчивают в семнадцать лет. А потом институт ещё пять лет. Это тебе уже двадцать два года будет. А сейчас десять. Вот и получается, что до твоей самостоятельности ещё как минимум двенадцать лет – больше, чем тебе сейчас.

– Всё равно Вы – не мама. Я так и Алёнке скажу, когда она подрастёт.

– Конечно, мы всё Аленке расскажем. Вместе расскажем. Никогда не надо забывать своих родителей. А пока просто попробуем быть друзьями, хорошо?

Толик очень знакомо передёрнул плечами и, оставив последний вопрос, а вернее, предложение, без ответа, ушел в свою комнату.

Но Светлана была рада хотя бы тому, что специально он не вредничал, сестренку, когда она при нём называла Свету «мамой», не одёргивал. Вадима он просто игнорировал, да тот и редко виделся с новоявленной семьёй. Выходные в строительном бизнесе не предусмотрены, а когда он собственный, так и тем более. А за Светланой Толик наблюдал настороженно-ревниво. Света же старалась уделять детям равное внимание и во все игры и занятия привлекать их обоих. Поначалу Толик от многого отказывался, а Светлана и не настаивала. Но постепенно мальчик почувствовал, что сидеть одному дома не так уж и весело, тем более что Аленка со Светланой всегда возвращались радостно-возбуждённые, и сестренка сразу же торопилась поделиться новыми впечатлениями с братом. Так постепенно и Толик втянулся в общие прогулки. Но Светлану по-прежнему не называл мамой, вообще никак не называл. Психолог успокаивала Светлану, что ничего страшного в этом нет.

Месяц отпуска, который брала Светлана для обустройства на новом месте и налаживания отношений с детьми, закончился быстро. Она вернулась на работу. Толик продолжал ходить в школу, а Аленка пошла в детский садик. Жизнь начинала входить в рутинную колею.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.