Йолдыз Зарипова
До конца урока 45 минут

Глава 1. Сын учителя

Самир и Вера жили в соседних домах. В школу они ходили вместе. По дороге успевали повторить слова по английскому, рассказать друг другу сюжеты мультиков, придумать игры. Когда бабушка спрашивала внука, почему он так мало общается с другими одноклассниками, Самир отвечал, что лучше Веры его никто не понимает, даже мама. Например, Самир говорит Вере, что его папа – лучший учитель в школе, та верит. А мама нет. Мальчик в своей комнате часто слышит, как родители ругаются за стеной из-за папиной работы.

– Смотри, как в «Репке»!¹ – позвала его из страны грустных размышлений Вера и ткнула пальчиком чуть левее от той дороги, по которой они шли.

Самир, конечно, посмотрел, но больше его забеспокоило слово «Репка».

Картина, привлекшая внимание Веры, и вправду была забавная. В глубине двора на дороге застряла вишневая «девятка». Вчера рабочие в синих комбинезонах перекопали с помощью маленького желтого трактора уголок детской площадки, захватив кусочек тротуара и проезжей части. Самих рабочих в это скучное утро не было видно. Ночью прошел дождь, размыв перекопанную землю вперемешку с глиной, где и застряла старая вишневая «девятка». Машину толкали впятером: дед в ушанке, бабушка в платочке, блондинка в береточке (у Самира мама тоже такие носит), мужчина в мотоциклетном шлеме, девочка в шапке с завязками и собака – пушистая болонка прыгала рядом и радостно тявкала.

– Почему как в «Репке»? – спросил Самир.

– Ну ты даешь! – цокнула языком Вера. – В той сказке тоже семья тянула-тянула, и тут семья толкает-толкает.

Самир решил дальше не спрашивать, кивнул задумчиво, стараясь делать вид, что всё ему понятно, хотя слова «тянула и толкает» по смыслу разные, но ведь не поспоришь с девчонкой! Самир-то эту сказку не читал.

Тут в очередной раз хлопнула чья-то подъездная дверь. Утром все спешили кто куда. Самир мечтал о постройке туннеля между своим домом и школой. И зонт не надо было бы таскать! А то, как наступит осень или весна, мама обязательно его засунет или к учебникам, или к обуви.

– Смотри, – и Самир показал на худощавого паренька, который, вынырнув из-под кроны тополей, растущих в скверике, оказался на их дороге, ведущей в школу.

Вера посмотрела на незнакомца и, не понимая, в чем дело, пожала плечами.

– Ну ты даешь! – Самир был рад, что он теперь знает, а Вера нет. – Тот мальчик, который на «линейке» забыл стихотворение!

Лицо девочки прояснилось. Конечно, она узнала того, кто забыл слова и мялся перед микрофоном первого сентября на школьном дворе. Нет, забыть слова на «линейке» – обычное дело. И с детьми, и со взрослыми такое может случиться. Обидно, когда тебя долго представляют публике, перечисляя все награды, полученные на конкурсах чтецов, а потом ты выходишь в центр огромного школьного двора, все тебе доброжелательно хлопают в ладоши, а ты забываешь слова. Паренек заметил, что на него таращатся две мелочи из началки, подмигнул им и сказал:

– Человеку надо мало:

Чтоб искал

И находил.

Чтоб имелись для начала

Друг – один

И враг – один… 2

И пошел дальше. В школу, видимо. Умник.

– Знаешь, как его зовут? – спросила Вера.

– Нет, – покачал головой Самир, – но сейчас узнаем. Эй! Как тебя зовут?!

Тот не сразу, но обернулся, даже остановился, имени, конечно, не назвал, только озорно улыбнулся и пошел дальше, но уже быстрее: видимо, опаздывал.

– Задавала, – цокнула языком Вера.

Это слово она узнала от бабушки, назвавшей так своего соседа – пожилого инженера на пенсии, когда тот зачем-то принёс коробку конфет.

– Да уж, – с раздражением вздохнул Самир.

В последнее время это было его привычное состояние.

– Хочешь узнаем? – вдруг вспомнил он о своем хитром приспособлении. – Лук-то у меня с собой!

– Давай! – Вера всегда умела его поддержать.

Человеку надо мало? Человеку надо много! Новую игру. И новый телефон. Новые кроссовки не помешали бы. И чтоб мама наконец-то повела его в цирк. Она уже давно обещает, но всё время забывает, а Самир ей уже семь раз напомнил, неудобно еще раз об этом говорить. Мама ведь устает и совсем не отдыхает. Он об этом знает из ее телефонных разговоров с подружками. А еще Самиру хотелось бы, чтобы папа чаще улыбался. У него это красиво получается.

– Ты, главное, спички-то не забыл как в тот раз?

Нет, спички Самир не забыл. Приспособление было простое: лук и стрелы, а наконечники у стрел смазаны бензином и горят при полете, как в фильмах о пиратах, (Самир топливо взял у папы в гараже). Дети подбежали к чтецу поближе и выпустили стрелу. Она прямехонько ударила в спину того, кто говорил, что ему мало надо. Пиджак чуточку задымился. Тут Вера как-то странно ахнула, и Самир сразу понял: девочка не жертву пожалела, что-то случилось пострашнее. Мальчик посмотрел туда, куда уставилась Вера, и увидел Наталью Степановну. Учительница стояла у поворота, за которым уже виднелась школа, и сверлила их строгим взглядом.

Любимый этаж Славика – третий. Здесь кабинет литературы. И биологии – любимого предмета лучшего друга, а предпочтения близких друзей нужно знать наизусть. Как таблицу умножения. И стихотворение «Бородино». А вот и лучший друг. Уже в школе. Уже с книжкой. Вряд ли по биологии: сегодня ее нет в расписании.

– Привет, Газ!

Сильное мужское рукопожатие.

Весь класс уже почти собрался. Парней из своего класса Славик заметил сразу. Их всего пять человек. Андрейка, Антоха и Кирыч, Славик и Газ. А девочки в другом конце коридора весело щебетали о своем. Нарядные, миленькие, с кудряшками и без. Бантики на волосах они больше не носят, как, например, сестренка Газа. Но оно и понятно: сестренка-то в четвертом классе.

Лизоньку среди одноклассниц Славик заметил сразу. Сидела под электрическим щитком. Так, больше туда смотреть нельзя, уже два раза глянул! Подсчет своих гляделок Славик вел со всей серьезностью и многого себе не позволял. Однажды только семь раз разрешил себе на нее посмотреть. Было это второго сентября. Соскучился за лето.

А Газ уже начал:

– У воды есть память. Она может хранить человеческие эмоции. Не слышал о таком ученом, как Масару Эмоту? Нет? Так вот, он об этом и говорит. Планета и мы состоим на 70% из воды! Она является связующим звеном между материей и духом. Если мы будем говорить воде слова любви и благодарности, то встанем на путь исцеления! Это я к чему… Классная приходила, сказала, что у нас из кабинета ночью баллон с водой украли.

– Это баллон все планы спутал, – шептала Лизоньке на ушко Румия.

– Почему? – не поняла та.

– Ну, теперь нет явного предлога, чтоб сходить в наш кабинет перед третьим уроком. Не получится вблизи посмотреть на Салаватина.

– А! – осознала всю глубину трагедии лучшей подруги, но соглашаться с ней не собиралась. – Так мы же в нашем кабинете можем не только воду из кулера пить, может, мы пришли цветочки полить? И ни о чем этот Салаватин не догадается.

– Классная кактусы разводит. Их раз в год поливают.

– Да что ты такая нудная сегодня? Может, этот раз именно сегодня?

– Хоть бы он завтра был на концерте, – с мольбой прошептала Румия и тут же, что-то вспомнив, посерьезнела. – Кстати! Славик! Славик!

Парень перевел взгляд на одноклассницу, которая бежала к нему из другого конца коридора, но ничего не сказал, чему та нисколько не удивилась. Все знали, что Славик с девушками разговаривает только в одном случае: «Эээ… ты не могла бы убрать рюкзак с моего места?»

– Славик! – любила Румия командовать. – Завтра концерт, посвященный Пушкину³, где ты рассказываешь три стихотворения, три, Славик! Будь добр, не опозорься как на школьной линейке! Еще одного такого инцидента классная не выдержит, а оставаться после уроков и выслушивать, как она на всех орет из-за одного глупого оратора, никому не хочется.

Из всей тирады надоедливой одноклассницы Славика задело только слово «стих». Он учит и рассказывает не одну строку, а целое стихотворение. Но поправлять Румию парень не стал, он вообще не любил кого-либо поправлять.

– Слав, – встрял в разговор Андрейка, не отрываясь от игры на телефоне, – можешь все три стиха в один заляпать? Я с удовольствием послушаю, как классная орёт на Румию, хоть и понимаю, что орать она будет на всех нас.

– Опрос общественного мнения показал, что самым знаменитым произведением Пушкина, так любимого Румией, является сказка о царе Салтане, – вклинился в разговор Газ.

Его словам никто не удивился: в классе все знали, как Газ любит читать всякие опросники в Интернете.

– Да ладно! – изумилась Лизонька, которая пришла вслед за подругой. – Я думала, «Евгений Онегин».

– А еще, – продолжил Газ, – 91% опрошенных уверены, что творчество Пушкина всегда будет актуально. Кто там сказал, Славик: «Пушкин – наше всё»?

– Аполлон Григорьев. Русский поэт и критик.

– Да ладно! – снова присвистнула Лизонька. – Его так и звали – Аполлон?

– Сегодня чудный день открытий. А вот чуть больше 5% сказали, что творчество Пушкина устарело. Видимо, в это число входит и мнение Лизоньки, ведь она совсем не удивилась.

Прозвенел звонок, и учитель литературы позвала ребят в класс. Учеников больше всего интересовало отчество преподавателя Лидии Захарьевны, чем сам предмет. Как звали ее отца – Захар или Захарий? Если Захар, зачем в отчестве мягкий знак? А если Захарий… Кто придумал такое имя?

– Славик! – шипела Румия в спину однакласснику. – Ты так и не ответил! Выучил ты стихи или нет?

– Нет, не выучил! – в ответ зашипел вместо друга Газ. – Сама расскажешь!

И вот тут он увидел, что у Славика пиджак прожжён на спине.

– Поможешь мне придумать правдоподобную историю для Марии апа? – прошептал тот, увидев страшные глаза друга.

В столовой было не протолкнуться. 10А тихо сидел за своим столом и ждал, когда восьмые и девятые заберут свои порции, чтоб после них идти к столу раздачи.

– Человеку надо мало:

После грома – тишину.

Голубой клочок тумана…

Газ знал любимое стихотворение Славика, также знал, что тот всегда пропускает второй столбец.

– Картошка с рыбной котлетой, – пропыхтел Антоха, вырываясь к одноклассникам из голодной толпы, окружавшей стол раздачи и кассовый аппарат.

– Картоха вкусная? – спросил Андрейка.

У него всегда странные вопросы.

– Извини, не попросил на пробу.

– Жизнь – одну.

И смерть – одну.

Утром свежую газету –

С Человечеством родство.

И всего одну планету:

Землю!

Только и всего.

– Тася Ивановна! Вы сначала моему 8Б дайте порции! Почему 9 класс отпускаете? Восьмые еще не кормлены! – послышался из толпы у стола раздачи голос Сылу Саматовны.

– Так я откуда знаю, что ваши не кормлены! – кричала тетя Тася. – Не спите!

– Жаль, биологии сегодня нет, – вздохнул Газ, услышав голос любимой учительницы.

– И – межзвездную дорогу

Да мечту о скоростях.

Это, в сущности, – немного.

Это, в общем-то, – пустяк.

– Мы опять на матем опоздаем, – вздохнул Кирыч, – сейчас еще только восьмому классу накрывают.

– Не накрывают, – покачал головой Антоха, – слышал, тетя Тася поддон выкинула? Это она в подсобку ушла. Теперь никому не накрывают.

– Нервная женщина.

– Невеликая награда.

Невысокий пьедестал.

Человеку мало надо.

Лишь бы дома кто-то ждал.

Получив порции на класс, Сылу Саматовна со спокойной душой напоследок решила еще раз пересчитать тарелки. Их оказалось шестнадцать.

– Почему шестнадцать? – раздражение учительницы росло в геометрической прогрессии.

Сумасшедшая перемена. Бестолковая столовая.

– Надя! Нас же семнадцать!

– Да, – кивнула дежурная по питанию.

– А почему тарелок-то шестнадцать?!

Еще раз пересчитали. Да, одной не хватало.

– Так и человека нет, – заметила Надя, – смотрите, все сидят с едой. Всем хватило.

– Значит, кто-то не пришел.

– Георгия нет!

– Опять забыл.

– А номер у кого-нибудь есть? Напишите ему. Надя?

– У меня нет.

– Ладно, ждем. Я пока ему порцию возьму.

И Сылу Саматовна полезла в гущу старшеклассников, старавшихся выбить себе еду, но вскоре вернулась к классу разочарованная и опустошенная. Повар порцию не выдала.

– А Гоша-то вон там сидит! – вдруг крикнул один из учеников 8Б.

Сылу Саматовна обернулась и увидела своего растяпу в другом таком же переполненном углу столовой, где всегда обедал 8В. Рассекая толпу, учительница быстро добралась до Геогрия. Такая злая была.

В классе мальчика обзывали соней. Всегда медлительный, тихий, учебник на нужной странице откроет не сразу, из кабинета уходит последним, в столовой всегда потеряется.

После сумасшедшей перемены 8Б поднялся на урок биологии вместе с Сылу Саматовной. Пока дети вытаскивали письменные принадлежности, искали учебник, думали о несделанной домашней работе, к учительнице подошла Алиса и шепотом поведала:

– Вы уж на Георгия не ругайтесь. Он иногда свою порцию отдает другу из 8В.

Начался урок. Ничего необычного. Передние парты старательно записывали каждое слово учительницы, зарисовывали схемы с плакатов, которые Сылу Саматовна выводила на экран, перелистывали страницы учебника в поисках ответов на вопросы. Последние парты старательно делали вид, что тетрадь по биологии раньше не служила тетрадью для математики и других предметов, что слова в параграфе вызывают только доброе удивление, а не смертную скуку, что простым карандашом, служившим шестерым, вырисовывали иллюстрацию с экрана, а не очередной танк.

Снова прозвенел звонок. Теперь уже на перемену. Последние парты не смогли сдержать возглас удовольствия и облегчения. Домашнее задание записано, дети отправлены на следующий урок. И вот тишина. Впереди окно – урока нет. Это можно расценивать по-разному. Это и радость: всё-таки свободное время, и наказание: нужно столько дел переделать – и проверить лабораторки, и дописать отчёт. Но делами заняться Сылу Саматовна не сможет. Назначила встречу одной родительнице по ее просьбе. Тут и дверь распахнулась, только это оказалась коллега из начальной школы.

– Привет! Не видела Исмагила Халиловича? – запыхалась та, видимо, набегалась по школе.

Физика Сылу Саматовна не видела: у него же методический день.

– Понятно, – пробурчала Наталья Степановна, – не могу до него дозвониться, а с женой говорить бесполезно. Придется через директора его вызывать.

Сылу Саматовне очень хотелось просветить коллегу в том, что Исмагил Халилович сегодня преподает в университете, но не успела. Шустрая учительница началки испарилась так же быстро, как и появилась. Только биолог успела закрыть рот от удивления, как дверь ее кабинета снова открылась. Сылу Саматовна доброжелательно улыбнулась. Да, это была мама одного из учеников 8Б. Мария Владиславовна громко поздоровалась, не улыбнувшись, широким шагом прошла к первой парте перед столом учительницы, отодвинула низкий деревянный стул, села, сложила руки на парте и внимательно посмотрела на классного руководителя своего сына. Говорят, эта женщина когда-то держала парикмахерскую.

– Спасибо вам за время, которое вы нашли для меня. Давно к вам собиралась, Сылу Саматовна. Да, я думаю, вы и сами видите, что с Георгием неладно. Я каждый день проверяю его оценки в электронном дневнике, по утрам проверяю портфель на наличие всех учебников и тетрадей по тем предметам, которые должны быть по расписанию в этот день. Дома у него сидение за компьютером по времени ограничено: ровно 35 минут. По вторникам и четвергам Георгий посещает бассейн, а по пятницам у него шахматная школа. Я не понимаю, почему у него одни тройки? Домашние работы мы делаем вместе. Он у меня твердым хорошистом был в пятом и шестом. Да, в седьмом классе успеваемость снизилась, но мы тогда переехали, стали жить с родственниками, новая обстановка, люди и тому подобное. Я тогда решила его не трогать, дать ему освоиться. Все, конечно, было соблюдено: и проверка домашнего задания, и ограничение времени за компьютером. Год уже прошел, как мы переехали, а успеваемость всё такая же низкая!

– Когда вы делаете домашнее задание по предметам, Мария Владиславовна, Георгий её сам выполняет или же вы ему стараетесь что-то объяснять? Особенно по математике и русскому языку?

– Сам, конечно, сам! Я так… слежу за его вниманием, могу ошибки в словах исправить.

– А что Георгий говорит про школу? Нравится ли ему в школе? Как обстоят дела с одноклассниками: с кем дружит, с кем трудно наладить отношения? Как он себя чувствует в коллективе? А предметы? Какие уроки нравятся, какие вызывают затруднения?

– Ничего.

– Простите?

– Георгий ничего не говорит. Он со мной почти не разговаривает.

– А вы, – на секунду замялась Сылу Саматовна, – спрашиваете Георгия о чем-нибудь?

– Конечно! – недовольно воскликнула мама восьмиклассника. – В школе ел? Сколько уроков задали? Что делали на занятиях по шахматам? На что потратил деньги?

– Понятно.

– Почему у него такая успеваемость?

В начале разговора Сылу Саматовне хотелось поведать этой женщине о том, как Гоша делится едой со своим другом. Ей хотелось похвалить Марию Владиславовну: «Смотрите, какого сына вырастили!» Но теперь у нее было такое чувство, что, если она расскажет об этой семнадцатой порции, которую они всем классом искали, мальчика дома будет ждать серьезный разговор.

– Сылу Саматовна! Что делать с Георгием?

На перемене Мария Владиславовна поймала сына на четвертом этаже. Поймала, конечно, неверно сказано, ибо мальчик никуда не бежал, а тихо себе стоял у стеночки и листал учебник по геометрии.

«А! У них же сегодня зачет по теоремам», – вспомнила женщина.

– Георгий! – позвала она сына.

Мальчик отделился от класса и подошел к матери.

– Я тебя предупреждала. Вот разговаривала с Сылу Саматовной, с сегодняшнего дня ты наказан. После уроков пойдешь к классному руководителю, она тебе все объяснит, только потом домой. А вот и Славик!

Племянника трудно не заметить: высокий рост и густая копна темных кудряшек сразу выделяли его из толпы.

– Славик!

Георгий тяжко вздохнул. Сейчас и брату влетит.

– Славик! – и тут женщина увидела прожженную дыру на пиджаке племянника.

Тут Славик наконец-то обернулся, узнав голос тети.

– Славик?

Племянник посмотрел на друга в замешательстве.

– Привет, Мария апа!

– Здравствуйте, – поздоровался его друг.

– Славик? – все никак не могла понять Мария Владиславовна, почему у ребенка случился пожар на спине.

Георгий, наблюдая за этой сценой, все думал о том, почему брат не согласился выбросить пиджак и сказать тете, что потерял его.

– Румиюш, – тянула Ляля из параллельного класса, – я не смогла прочитать твою книгу. Она о войне. Это грустно.

– Но тебе же понравилась повесть «Адам и Мириам»?⁴

– Да, но там больше о любви!

– Не знаю, что тебе посоветовать. Я даю тебе свои любимые книги.

– Ну, Румиюш, – еще сильнее тянула Ляля, как и рукав своей аквамариновой куртки, – что-нибудь другое!

– Ты еще захнычь! – появился в раздевалке Газ.

– Я думаю, тебе не стоит вмешиваться в разговоры о литературе. Это высокое искусство, а не трактат о строении лягушки, – строго посмотрела на него Румия.

– Да? Вот только человечеству трактат о строении лягушки помог больше, чем ваши любовные истории на четыреста страниц.

– «Адам и Мириам» – это не просто любовная история. Это история о том, как Великая Отечественная война искалечила судьбы миллионов граждан Земли.

Газ примирительно поднял руки вверх.

– Попробуй почитать книгу «Медея и ее дети»,⁵ – обратилась Румия к Ляле.

– Ок, – сразу же утихомирилась та, – это из мифологии?

– Нет, это Улицкая. История огромной семьи.

– Ок, – замок на аквамариновой куртке с треском застегнулся.

– Ну что, по домам? – Славик вынырнул откуда-то слева, – или дальше будем слушать консультацию от Румии Хасановой?

– Ха. Ха. Ха.

– По домам, – согласился с другом Газ, – семь уроков – это слишком. «Человеку мало надо: лишь бы дома кто-то ждал». Погнали, Славик, а то Румию-ю-юш тебе устроит репетицию по всему Пушкину.

– Ха. Ха. Ха.

– Ну, здравствуй еще раз, Георгий, – улыбнулась Сылу Саматовна.

– Здравствуйте, – мрачно ответил ученик.

– Садись. Нет, вот сюда, поближе ко мне. Мама с тобой говорила? Теперь ты каждый день, учебный, конечно, будешь приходить ко мне после уроков и рассказывать пять хороших новостей и три плохих.

В кабинете воцарилась тишина.

– А наказание?

– Что наказание? А! Это и есть наказание.

– Какое наказание?

– Рассказывать новости, Гош.

– И все?

– И все.

– Это наказание?

– Это наказание.

И снова тишина.

– И вы будете просто слушать? – решил Георгий нарушить ее после нескольких минут раздумий.

– Иногда буду задавать вопросы, Гош.

– Вопросы?

– Вопросы.

– Это такое наказание?

– Это такое наказание.

– Еще раз можно? Я цифры забыл.

– Пять хороших, три плохих.

И снова тишина.

– Ну, не знаю, – мальчик внимательно разглядывал свои руки, – день как день.

– Он же был длинным, Гош, целых семь уроков и столько же перемен. Что тебе запомнилось?

И снова тишина.

– Ну, не знаю, – мальчик пожал плечами, на учительницу он не смотрел, – геометрия вот была. Писали теоремы на оценку.

– Тебе понравился этот урок?

– Не знаю.

– А сколько ты получил за эту работу?

– Четыре.

– Это же хорошая новость, Гош!

– Ну, наверное.

– Одна хорошая новость из пяти у нас есть, – облегченно сказала Сылу Саматовна, а сама подумала, что погорячилась с цифрами.

– Физкультуры не было, – вдруг выдал Георгий, – это к хорошим.

– Так, уже две. Но ведь ты ходишь на плавание, разве физкультура тебе не нравится?

– В бассейне на турнике не подтягиваются.

За окном стояла тихая осень.

– Больше не знаю. Ничего не происходило.

–А как же столовая? – задумчиво протянула учительница. – Ты сегодня сделал доброе дело в столовой.

Георгий молчал.

– Ты обижен на меня, Гоша?

– Нет.

– Меня сегодня одиннадцать человек спросили, зачем я дрался с драконами Дейенерис⁶, – друзья прорывались через толпу к выходу.

– Шутканули, – согласился со Славиком Газ, – кто высыпал эту мелочь в коридор?

Холл был забит школьниками из началки.

– Вон Фахрия!

– Где? – остановился Газ и увидел среди малявок в красных куртках сестренку в такой же. – У них теперь и верхняя одежда как школьная форма? Фахрияшка, гоу домой!

– Ты что, придурок? – подбежала девочка к брату.

– Я тебя дома побью, гоу!

– Ты что, забыл? Я пятьсот рублей заплатила в театр!

– А! Так вы сегодня идете?

Девочка тяжело вздохнула.

– Тебе мама сто раз говорила: «Улым, в понедельник Фахрия, самая красивая девочка, идет на спектакль. В 16.40 Фахрия кызымны надо встретить у театра кукол. Улым, не забудь, зинхар, это как раз перед нашим походом на концерт»! Ты что, не будешь ждать меня у театра в 16.40?

– Это где?

– Около Петербургской, – ответил Славик.

– Я жду вообще-то! – по-взрослому всплеснула руками девчушка.

– Да встречу, встречу. Иди беги в свою команду красных беспризорников. Ты кого высматриваешь, Славик? Подлеца с огненной стрелой?

– Нет, Георгия, вместе должны идти домой. Может, они тоже идут в театр, а я забыл?

– На «Веселого цыпленка»? Вряд ли.

Ровно в 17.00 Сылу Саматовна запирала дверь своего кабинета. В руке она держала пакет, где лежали 26 работ шестиклашек по теме «Распространение плодов и семян». Поздно вечером надо будет их проверить. Учительница надеялась, что в этом году ей не придется читать, как ежики своими иголками растаскивают по всему свету семена цветочных растений. Каждый год одна такая работа обязательно попадалась.

В кабинете физики дверь была открыта нараспашку, свет горел, и было слышно, как с хлопаньем закрывались ящики шкафа. Но Исмагила Халиловича нет сегодня в школе! Бдительная Сылу Саматовна, конечно же, заглянула в соседний кабинет и, к своему изумлению, увидела физика.

– Вы пришли?

Исмагил Халилович оторвался от созерцания своего письменного стола.

– Да, – устало ответил он, – здравствуйте, Сылу Саматовна, поздно вы уходите из школы.

– Работа быстро не отпускает.

– И, видимо, идет вместе с вами домой? – заметил физик, увидев объемный пакет в руках коллеги.

Та улыбнулась.

– Вас искала Наталья Степановна. Значит, нашла, если вы здесь.

– Да, только что от директора. Самир каждый день удивляет. Думаю, может, перевести в другую школу?

– И это решит проблему?

– От перемены мест слагаемых… Да, согласен. Мне стыдно. Мне. Самиру, видимо, нет. Вот и решил так эгоистично. Уберу Самира из той среды, где сам нахожусь, и перестанут на меня косо смотреть. Глупо, глупо. Не переведу. Вы, наверное, Сылу Саматовна, думаете, какой из меня учитель, если даже сына воспитать не могу. И правильно думаете.

– Нет, – покачала головой биолог, – воспитание – тернистый путь. Я вас понимаю. Правда.

«А галстук снова мятый», – думала она в это время.

Глава 2. Маяковский⁷ рулит

Звонко отстукивали капли дождя по оконному стеклу. Снова на работу идти под дождь. Сылу сладко потянулась настолько, насколько ей позволяла это сделать узкая кровать с пружинистым дном. Нет, совсем не огорчил утренний дождь девушку. Может, снова выгулять свои синие резиновые сапожки с розами на боках? «Как в детстве!» – сказала ей Наташа. Сама она носит изящные полуботиночки из коричневой кожи. Может, поэтому Наташа выходит замуж следующим летом, а Сылу нет?

Вчера молодая учительница легла поздно. Долго проверяла работы шестиклашек. Все дети запомнили, что бешеные огурцы сами разбрасывают семена, им не нужна помощь ветра, человека или какого-нибудь животного, а вот то, что желтая акация поступает так же, смогли написать только три человека! Или же про перекати-поле, образующееся от некоторых степных растений, засыхающих ко времени созревания плодов (ветер обламывает их у корня, перекатывает по земле с места на место, рассеивая семена), смогли ответить все. А вот про то, что плоды одуванчика, имеющие парашютики, так же распространяются ветром, написали только двенадцать человек! Сылу Саматовна была уверена, что про парашютики дети запомнят.

Пока девушка одевалась и причесывалась у зеркала, мысленно вспоминала вчерашний разговор с Георгием. «Хорошая новость – нет дождя», – вспомнила девушка слова своего ученика, прислушиваясь к звону капели.

В конце шестого класса они писали письма будущим первоклассникам. «Хочу рассказать о своих уроках биологии. Их преподает моя классная руководительница Сылу Саматовна. В пятом классе я думал, что у нее нет чувства юмора, но я ошибался. Нам иногда бывает весело на ее уроках, но и бывало, что нам встречалась грусть. Она классный учитель, и я горжусь, что она меня учит», – так писал Георгий. Когда он успел так замкнуться в себе? И почему она этого не заметила?

Дедушка вовсю гремел тарелками на кухне.

– Давай я пожарю яичницу, – появившись на кухне, предложила внучка.

– Нет, не стоит, – задорно улыбнулся Шайхи карт.

В семье все знали о кулинарных способностях Сылу. Мама, конечно, больше всех сокрушалась о том, что дочь не унаследовала мастерства в приготовлении блюд.

– Сегодня тоже допоздна? – спросил дедушка, раскладывая дымящуюся и вкусно пахнущую еду по тарелкам.

– Наверное, освобожусь раньше, постараюсь. Не гуляй в такой дождь.

– Тогда я не смогу выйти на улицу в ближайшие несколько месяцев.

– Погода прояснится, а так можно и простудиться.

– Я до магазина и обратно.

– Как твои сходили на концерт? – торопились друзья по лужам в школу.

– Не сходили, – ответил Газ, поеживаясь оттого, что холодные капли стекали с волос под рубашку.

Супергерои зонты не носят.

– Не сходили? – разочарованно протянул Славик. – Из-за Фахрии?

– Ну, раньше такие обломы всегда были из-за нее, но не в этот раз. Маме стало нехорошо, вызвали скорую, повезли в роддом.

– Так твоя мама родила? А чего ж ты не написал?

– Да нет! Ложная тревога оказалась, привезли обратно.

– И когда теперь сказали?

– Да фиг знает.

В холле им встретились Румия и Лизонька, вертевшиеся и так и сяк перед зеркалом.

– Ты у меня красоточка, – чирикала вторая, поправляя что-то на блузке у подружки – Славик не знал, как назывались все эти их штучки. – Будешь самой-самой на концерте!

– Да, в этом учебном году я уже второй раз выступаю в роли ведущей, – нарочито громко ответила Румия, ибо увидела одноклассников, влетевших в холл с улицы и теперь отряхивавшихся, как мокрые собаки.

– Ах, Славик, – защебетал Газ в тон Лизоньке, – ты сегодня будешь блистать на концерте! Ведь некоторые будут просто объявлять с бумажки имена и фамилии, а кто-то, а именно ты, будет читать громко, выразительно великое слово поэта. И не один раз, а целых три!

– Надо фоточку выложить, – уже о другом говорила Лизонька, не обращая внимания, как подружка закипает из-за слов Газа.

– В зеркале или селфи? – Румия старалась взять себя в руки.

Нельзя показывать этим нахальным одноклассникам, что ее задели их слова и позы.

– В зеркале. Свет со спины хорошо падает.

– Газик, твой друг потерял все свои позиции после первого сентября. Теперь его ничто… – не смогла сдержаться Румия.

– Молчи! – приказала Лизонька и нажала на кнопочку камеры.

– … не реабилитирует, – продолжила Румия, когда подруга перестала фотографировать и уставилась, поочередно что-то нажимая, на экран.

– Сколько уж у тебя призовых мест, Славик? – не собирался отступать Газ.

Тот пожал плечами.

– Ну зачем ты влез в кадр! – Лизонька со злостью крутила телефон в руках.

– Кто? – не поняла Румия.

– Да Газ! Идите отсюда, мальчики! Не разговаривай с ними, – приказала она подружке.

– В этом полугодии я буду вести еще два поэтических вечера! – кричала им вслед Румия.

– Если бы Румия была другой, вы были бы отличной парой, – сказал Газ другу, когда они после раздевалки поднимались на второй этаж.

– Какой другой?

– Нормальной.

«А как же Лизонька?» – хотелось спросить Славику, но не стал. Газ знал о чувствах друга к их однокласснице, но почему-то никогда его не поддерживал в этом.

– Владислав! – услышали друзья голос физика на лестничной площадке.

– Я тебя у кабинета подожду, – прошептал Газ и ушел на второй этаж, где встретил лишь троих одноклассниц, среди которых была Нана – главная сплетница их коллектива.

– Видели, вчера Вика запостила фотку в инсту? – вопрошала она подруг, совершенно не смутившись от близкого соседства одноклассника.

– Это где она держится с кем-то за руку?

– С кем-то? С мальчиком уж, конечно! – воскликнула Оля.

– Вот именно, – закатила глаза Нана. – Только я вам больше скажу. Вика за руку держится с Кириллом.

– С каким Кириллом? Нашим?

– Нашим! Вы что, не заметили браслет со змеей?

– Ой, точно! У нашего Кирыча такой!

Газ подошел к одноклассницам вплотную и сделал вид, что его сейчас вырвет. Те хором завизжали.

– Я хотел извиниться, Слава, перед тобой за своего сына, – начал Исмагил Халилович, – конечно, я оплачу все финансовые траты. К сожалению, я вчера поздно пришел, не смог тебя увидеть. Наталия Степановна сказала, что Самир испортил твой пиджак?

– Да там маленькая дырка, Исмагил Халилович, не беспокойтесь!

«Покупать новый пиджак! – кричала вчера вечером Мария апа. – Как можно было так баловаться со спичками, чтоб у себя на спине прожечь дырку? А может, ты куришь? А ну-ка дыхни!»

– Нет уж, Слава, так не пойдет, – возразил учитель. – Можно мне номер телефона твоих родителей? Или мне спросить у Ксении Васильевны?

– Эээ… понимаете, я дома никому не сказал, что случилось. И я сам хотел перед вами извиниться. Если бы не та учительница, которая ведет уроки у вашего сына, никто бы не узнал. У меня такое нехорошее чувство, что я вас подставил.

Столовая, как всегда, шумела, бурлила, визжала и извивалась в тех конвульсиях, которых у нее, как у порядочного учреждения, быть не должно, но они были, потому что столовка у детей и многих учителей ассоциировалась, скажем так, с замком Кощея Бессмертного, где нужно было смекалкой, а чаще силой и упорством добыть себе еду.

В одном углу Сылу Саматовна с каменным лицом кормила свой 8Б, не с ложечки, конечно, просто стояла над их душами, как исполин, следящий за тем, чтобы каждая крошечка была съедена, ведь с каким трудом была добыта эта еда! В другом углу сидел 10А со скучающими и измученными лицами. Нана, дежурная по питанию, в начале перемены прикрикнула на одноклассников и приказала тихо сидеть за столом, а не толпиться у стола раздачи, и накроет она им сама с дежурными. Вот 10А тихо и сидел, вертя в руках ложки. Это единственное, что они пока получили.

Иногда Славик украдкой бросал взгляды в сторону Лизоньки. Ей и Румие места за общим столом не хватило, поэтому устроились они чуть поодаль, рядом с девятиклассниками. Румия, оставив сумку на подружку, которая сидела с телефоном в руках и что-то напряженно там просматривала, упорхнула к Ляле, та тоже выступает на концерте, будет петь романсы.

– По данным социальной статистики, 1% опрошенных ответили, что питаются они один раз в день, – Газ устал играть на телефоне.

– Это ж сколько людей так сказали?

– Два.

– Я стану третьим с нашими поварами, – пробурчал Антоха, переписывая домашку у одноклассника.

– А ты знаешь, Антон, Ксения Васильевна не любит, когда списывают ее предмет, – заметила одна из девочек 10А, уже пять минут наблюдавшая, как одноклассник срисовывает в свою контурную карту обозначения полезных ископаемых.

– Ташенька, покажи мне учителя, который бы любил, чтоб его предмет списывали, – парировал юноша.

– А не с твоей ли контурной карты он срисовывает, Таша?

– Из моей.

– Четыре человека ответили, что едят в день более семи раз, – вздохнул Газ.

Телефон Лизоньки тренькнул.

«Румия: Скоро приду, солнышко, не скучай! Расскажу кое-что интересное о Салаватине. Подружка Ляли встретила его вчера на Баумана…»

– Два человека сказали, что рис едят один раз в год, – продолжил Газ, – а шестнадцать ответили, что практически каждый день его едят. 54 опрошенных поведали, что около одного раза в месяц.

– Заткните его, пожалуйста.

Лиза не стала отвечать Румие. Пусть послушает про своего Салаватина, хотя в последнее время Лизоньке не очень нравилось, что подружка так много общается с Лялей.

– Лиза? Тебя же Лизой зовут? – вдруг из ниоткуда появился парень с обесцвеченными волосами.

– Да, – смутилась она.

Приглядевшись к юноше, девушка его узнала. Он учился в одном классе с Лялей.

– Мне сказали, что тебя можно попросить кое о чем важном и тайном, – сел тот рядом, перейдя сразу к делу.

Даже не представился!

– Думаю, с Румией ты быстрее сговоришься, – оглянулась Лизонька в поисках подруги.

– Да нет, она с Лялей дружит, а с ней я не общаюсь.

Тут девушка не удержалась – улыбнулась. Не одна она недолюбливает эту выскочку.

– Что за просьба? – такому человеку грех не помочь.

– Письмо передать. Девочке из твоего класса.

– Кому?

– Вике.

Лизонька с трудом проглотила возглас удивления, готовый сорваться у нее с языка. Только сегодня Нана раструбила всем, что Вика встречается с Киричем. Конечно, встречаться с одноклассником – это банально, как романтические дорамы с одним и тем же счастливым концом. Так считала Лизонька и старательно доказывала Румие. Но если у них такие серьезные и глубокие чувства, то почему бы и нет.

– Вике? – все-таки переспросила Лизонька.

– Да.

– А ты подписан на нее в инсте?

– Нет, но ее страница открыта, а что?

– Понятно, – пожала плечами девушка, – хорошо, передам.

И взяла узкий белый конверт. По его швам было видно, что парень сам его клеил из альбомного листа. Может, он ходит в художественную школу? А может, взял у младшего брата или сестры?

– Ты не договорил, Газ. Сколько людей едят яйца один раз в неделю?

Видимо, из всего класса только Андрейка его и слушал. Но тому в данный момент было не до яиц. Он заметил и странный взгляд Славика в сторону Лизоньки, и парня из параллельного класса, вроде Димой зовут, и конверт, переданный им девушке.

– Газ!

– Чего тебе?

– Сколько людей едят яйца один раз в неделю?

Секундное молчание.

– 52.

«Произведения Пушкина вам помогут даже на необитаемом острове!» – гласила надпись в начале видео, снятого 7А. Первая история повествовала о том, как русский человек, попав в кораблекрушение и оказавшись на маленьком острове в Индийском океане, влюбляется в девушку из местного племени. Безусловно, они говорят на разных языках, и он никак не может объясниться ей в любви. Тут мужчина, которого играл самый маленький ученик 7А, вспоминает письмо Онегина! И читает его своей возлюбленной. Девушку, не понимавшую ни слова, трогает страстность и певучесть незнакомого произведения, и их сердца соединяются! В конце этого фрагмента выбегают на поляну местные жители и танцуют под задорную песню.

Главными героями второй истории видео стала пожилая семейная пара. Мужа постарались загримировать под старичка из мультфильма «Вверх», а жену сделали похожей на Стервеллу де Виль из «101 далматинца». По ходу разворачивания сюжета Румие, стоявшей тут же за кулисами и прекрасно видевшей все, что происходило на экране, стало понятно, почему поженили таких разных героев: семиклассники разыграли историю из «Сказки о рыбаке и рыбке»! Как и в первом сюжете, их корабль с треском потонул, супруги оказываются на острове (из-за декораций – «три картонные пальмы» – закрадывалась мысль о том, что прибежище то же самое), ругаются, и старичок отправляется ловить рыбу. Дедушка ловит золотую рыбку, та умоляет отпустить ее, но он вспоминает сюжет пушкинского произведения. Старик просит подарить ему яхту, а жене виллу на берегу этого островка. Он быстро садится на свой дорогой маленький кораблик, а бабка остается на балконе с застывшим выражением лица и бокалом в руке. Да, на картоне можно нарисовать любую сказочную декорацию.

После получившего громкие овации зрительного зала видео семиклашек должен выступать Славик со стихотворением «Памятник».⁸ По сценарию два этих номера соединены одной идеей режиссера, то есть завуча по воспитательной работе. Ученики 7А поведали о том, насколько значимы произведения русского поэта для людей со всего мира, для людей всех возрастов, и завершающим аккордом, подводящим маленький, но значимый итог, должно прозвучать стихотворение, в котором классик рассказывает, с какими надеждами и желаниями он творил.

Все было прекрасно расписано на бумаге. На сцену вышел Славик. Румия заметила, что выражение его лица то ли грустное, то ли рассерженное. Но сейчас было не то время и не то место, когда и где можно было его задержать и задать ему простой человеческий вопрос: «Что случилось?» Потом Румия не раз будет возвращаться к той минуте, когда она объявляла зрителям о Славике, когда она шла за кулисы, а он – навстречу ей к микрофону. Почему же так все получилось?

Почему злость так раздирала его душу, Славик не знал. Но он знал, что в зале сидели Лизонька и тот парень – Дима из параллельного класса, поэтому ему в тот момент было не до Пушкина, а вот Маяковский был очень кстати!

– Брошки – блещут…

На тебе! –

с платья

с полуголого.

Эх,

к такому платью бы

Да еще бы…

голову. 9

Славик прочитал громко, задорно и зло. Только желтой кофты не хватало. Все эти мысли за доли секунды пронеслись у Румии в голове. Зал сначала замер, а потом как грохнул смехом: казалось, вот-вот и крыша рухнет. Румие же совсем не хотелось смеяться, а еще больше ей не хотелось увидеть лицо учительницы литературы, сидевшей на самом почетном зрительском месте, рядом с директором и завучем по воспитательной работе. Первый раз в жизни Румия пожалела, что она ведущая.

– Хорошие новости, – четко поставленным голосом начал Георгий, будто заучил. – Сегодня была математика – раз, искусство – два, еда в столовке – три, химия – четыре, не было физики – пять. Плохие новости. Был русский – раз, физра – два, толкучка в туалет – три.

– Крутой ты придумал способ от меня отделаться, – покачала головой Сылу Саматовна.

– Не отделаться, – возразил ученик.

– Отделаться, – упрямо повторила учительница.

– Нет, – не собирался сдаваться ученик.

– Да! То есть мы будем встречаться после уроков и читать расписание в дневнике?

И снова то молчание, которое теперь было так характерно для Георгия.

– Ладно. Хорошая новость: сегодня мама в школу не приходила… Что молчите? Можете начинать: «Это твоя мама, твой самый близкий человек».

– Это твоя мама. Твой самый близкий человек.

– Издеваетесь?

– Нет.

День печально плакал за окном.

– Вы тоже думаете, что мама хочет для меня только лучшего? А я не понимаю ее стараний и переживаний? Да, я читал психологические статьи в Интернете.

– Прям научные-научные? Или «советы на каждый день от инстаблогеров»?

– И вы туда же! Не любите соцсети.

– А может, именно они и вдалбливают в нас мысль о том, что между родителями и детьми огромная пропасть непонимания? Ведь им нужно о чем-то писать. Они заставляют всех поверить в эту проблему, а потом начинают учить жить. Нет, подростковый период в жизни каждого человека есть. Подросток познает мир, ищет себя. И свято верит под влиянием этих «советов», что родители его не понимают, а значит, они остаются по ту сторону жизни. А подростки должны быть одинокими, упиваться своим одиночеством, непониманием внешним миром своих возможностей. А может, все намного проще? Может, в нашей жизни не хватает одной только фразы: «Я люблю тебя»? И именно подростки должны сказать ее маме, сделать шаг навстречу вместо того, чтобы искать очередной кирпич для стены обид и разочарований?

– Странно вы как-то говорите. Но я подумаю об этом. Сделаю геометрию и подумаю.

Вот прошел еще один рабочий напряженный день. И снова ключ на два оборота, а в пакете домашнее задание ее родного 8Б. Принесли все без опозданий, потому что Сылу Саматовна припугнула учеников: «Принесете позже – минус балл к оценке». А вот когда она только начинала работать в школе, дети свои работы могли ей неделями нести. Биолог уже следующую работу задавала, а кто-то еще нес только предыдущее задание. Долго так Сылу Саматовна проверяла и пятерки могла поставить тем, кто принес работу через неделю, например. А вот в прошлом году ей это все надоело. Перестала она принимать опоздавшие работы. Не принес в срок – оценка неудовлетворительная, рядом только могла поставить отметку за работу над ошибками. И только заболевшим или пропустившим занятие по уважительной причине разрешала донести работу. В этом году биолог решила смягчить условия сдачи письменных заданий, но, если начнут наглеть, вернется к методу прошлого года.

– Пакет с работами есть, а зонта нет, – услышала она рядом знакомый голос. – Или он у вас спрятан в сумке?

– Нет, – улыбнулась Сылу Саматовна, – никогда не любила зонтики. И у меня капюшон есть на плаще.

– Я могу вам одолжить свой зонт. Возьмите, и я буду спокоен за вас.

– Не надо так говорить, Исмагил Халилович. До свидания.

– До свидания, – смутился физик, – извините.

Глава 3. А тебя как наказали?

– Не думаю, что мама будет рада видеть рядом со мной на фотке такую рожицу, – Кирыч постарался высказать свое замечание как можно мягче.

– Мама? А при чем тут мама? – удивилась Вика.

– Я обещал маме, что сфоткаюсь с девушкой, которая мне нравится.

– Так это мы для мамы делаем селфи! Девочки, дайте очки! Ну, кто-нибудь!

– Зачем тебе очки? – удивился в свою очередь Кирыч.

– Чтоб выглядеть серьезной и умной.

И Вика нацепила на нос очки одноклассницы.

– Книги! Надо взять какие-нибудь книги! Ты знаешь, какой у твоей мамы любимый предмет?

– Э, нет. Вика, ты услышала только слово «мама»?

– Нет, а что? Я все услышала. А что ты еще сказал?

– Он сказал: сфоткаюсь с девушкой, которая мне нравится, – заметила Нана.

– Которая мне так нравится, – поправила ее Оля.

– Я услышала, Кирилл! – воскликнула Вика. – Давай сюда встанем.

Кирыч вытянул руку с телефоном, приподняв ее чуть вверх, Вика поправила учебники, которые держала в руках. «Наверное, корешки не будут видны на фотке», – с сожалением подумала она.

– Мама подумает, что ее сын втюрился в библиотекаршу, – снова умным видом заметила Нана.

– Угу, – вторила ей подружка, – она скажет сыну бросить ее, так как библиотекарши не умеют ни одеваться, ни деньги зарабатывать.

– Фу, злыдни! – пристыдил их Андрейка. – А наша Асия Загриевна? Очень даже элегантная женщина.

– Ты это слышала?

– Да наш Андрей влюбился в школьного библиотекаря!

– Кому бы рассказать эту интересную новость?

– Тупицы.

– Вика! – не понравилась Кирычу полученная фотография. – Улыбнись что ли! Зачем делать такое измученное лицо?

– Это она уже готовится к будущей жизни со свекровью, – встрял Андрейка.

– И эти книги! Зачем они? Понятно же, что если мы школьники, то у нас есть учебники.

– Так твоя мама поймет, что я девочка серьезная.

– А то без книг и очков она похожа на дуру, – снова не остался в стороне Андрейка.

– Давай, Вика, еще раз. Да встань ты поближе!

– Нет, твоя мама нас неправильно поймет.

– Мама думает, что, когда вы гуляете, идете друг от друга на расстоянии километра.

– Всем здравствуйте! – как всегда вихрем влетела в кабинет Ксения Васильевна. – Садимся, садимся. Вика, в конце раздашь контурные карты. Молодцы, порадовали учителя. И из учебника нужную информацию нашли, и из справочников (кто-то тихо хихикнул). Две работы только меня сильно разочаровали, и я поставила им двойки (и снова раздался смешок). Таша и Антон, вы, когда друг у другу списываете, хоть что-нибудь меняйте.

Антон зло зыркнул в сторону одноклассницы.

– А сейчас немного новостей, – продолжила Ксения Васильевна, – а потом новая тема.

Дети расслабленно откинулись на спинки стульев.

– Снова про Осенний бал. После нашего предыдущего разговора ко мне никто так и не подошел со своими идеями.

– Какими идеями? – не понял Андрейка.

– Как какими? – всплеснула руками учительница.

– Да не обращайте на него внимания, Ксения Васильевна, – подала голос с третьей парты Лизонька.

Славик невольно взглянул в ее сторону. Непроизвольно, ему на самом деле совсем не хотелось на нее смотреть.

– Помним мы, что за идеи, – продолжила та, – просто не успели еще придумать. Тут и контрольная по биологии, и тест по английскому.

– Да, – согласилась с ней классная руководительница, – но время быстро идет. Осенний бал незаметно и настанет. А мы без номера! В прошлом году на КВНе первое место заняли, нехорошо теперь будет…

– Это вы правильно вспомнили про КВН. Может, что-нибудь смешное поставим?

– А может, просто споем «Этот мир придуман не нами…»?¹⁰ – устал Андрейка играть в телефон под партой и решил принять участие в разговоре.

– Ты где такую древнюю песню откопал?

– У меня бабушка в городском ансамбле поет, – вздохнул юноша.

– А пусть Славик Маяковского прочитает!

– Если в духе КВН, то что это будет? – решила за всех Ксения Васильевна.

– Давайте смешно инсценируем стихи классиков! – проснулась Румия. – Например, Тютчева¹¹ «Есть в осени первоначальной…», Есенина¹² «Отговорила роща золотая…», Пушкина «Уж небо осенью дышало…».

– А лучше Фета¹³ «Я пришел к тебе с приветом…»!

– А лучше Маяковского! Вон у нас Славик есть! Поищем у Маяковского стихи про осень.

– Уррааа!

– А может, просто споем «Лучше гор могут быть только горы…»?¹⁴

– Это тоже бабушкин репертуар? – сочувственно спросили Андрейку одноклассники.

– Нет уж, лучше мы начнем новую тему, – Ксения Васильевна поняла, что маленькое собрание превращается в птичий базар. – У меня еще один вопрос к вам. Кто каждый день поливает кактусы?

Наталия Степановна минуты три старалась построить свой третий класс в колонну, чтоб идти в актовый зал репетировать танец для Осеннего бала.

– Саша, у тебя нет пары, встань в конец колонны! Саша, середина колонны – это не ее конец! Встань последним. Нет, Саша, не третьим. В самом настоящем, реальном конце!

– Соня, встань пока с Максимом, – подвинул Самир одноклассницу с огромными красными бантами, за цвет которых девочка получила нагоняй от учительницы, – мне нужно серьезно поговорить с Верой.

Соня послушно сделала шаг назад.

– Вера, посмотри на меня хотя бы секундочку.

– Ты знаешь, Самир, мама меня наказала: она запретила с тобой общаться. Вот тебя как наказали?

– Ну, – пожал плечами мальчик, – не так серьезно, конечно. Деньги не дают. Гулять не пускают. Компьютер запретили. И папа мои вещи проверяет.

– Вот! А мне запретили с тобой общаться! Лучше б тоже портфель проверяли! А то эти вечные крошки меня достали!

– И ты, Вера, будешь танцевать с Тимерханом?

– У меня нет выбора! Столько людей за нами следят, – перешла на шепот девочка, так как мимо них в этот момент Наталия Степановна волокла Сашу в конец колонны. – Они только и ждут, чтоб мы с тобой допустили ошибку.

– Как же мне горько, Вера! Вот почему у взрослых всегда так? Про свои обещания они быстро забывают, а вот наказать никогда не забудут! Мама меня теперь точно не поведет в цирк!

Тут Наталия Степановна, запыхавшаяся, прошла обратно, и колонна двинулась. Самир и Соня поменялись местами.

Наталия Степановна танец хотела поставить еще в прошлом году, но ее коллега, работающая с ней в параллели, не разрешила этого сделать. Работала она в школе уже больше тридцати лет. Все в коллективе если не боятся, то хотя бы опасаются ее взрывного нрава, поэтому молодой Наталии Степановне, взявшей впервые классное руководство, ничего не оставалось, как согласиться. И так сложилось, что в прошлом году они просто читали стихотворения, а параллельный класс танцевал что-то яркое, красочное и задорное. В этом году Наталия Степановна решила поступить хитрее: со своей идеей танца она прямиком отправилась к завучу по воспитательной работе. Та отнеслась к идее вначале скептически, но, внимательно выслушав все детали предстоящего номера, разрешила. Безусловно, молодая учительница до последнего боялась, что коллега из параллели, узнав, настоит на своем и все отменит. Но та почему-то ограничилась только одним едким замечанием: «Мы в прошлом году так блистали, что о нас до сих пор вспоминают, поэтому на нынешнем балу мы споем песню. Хором. У меня в классе такой чудесный хор!»

Танец Наталия Степановна придумала непростой: взяла движения из взрослого вальса и детского вальса снежинок. Конечно, когда она делила детей на пары, они немного пошумели, повозмущались и посмеялись. Но потом как-то все сладилось. Танцевать основную вальсовую фигуру Наталия Степановна свои пары уже научила, благо, есть время на продленке. Да и родители загорелись этой идеей. Вначале даже хотели нанять видеооператора, чтоб заснять выступление. Но, к счастью, решили обойтись своими силами.

Самир на сцену поднялся последним, посматривая на Веру, которая с несчастным лицом стояла напротив Тимерхана.

– Саша, не ломай кресла! – услышал он визгливый голос учительницы.

– Я тоже хочу танцевать, – заныл тот.

– Саша, нет ведь пары, – Наталия Степановна спокойно начала уговаривать ученика. – Я тебе обещаю: в следующий раз тебя первым поставлю в пару.

«Да, знаем мы, как взрослые держат свое слово», – невесело подумал Самир.

– Я сейчас хочу танцевать!

– Так, все друг друга нашли? Самир, встань ближе к Марине. Она не кусается. Теперь взялись за руки. Улыбаемся. И помним, как я вас учила! Я считаю – вы начинаете шаг. Готовы? Я начинаю счет. Раз, два, три. Так, на исходные позиции! Мальчики с правой ноги вперед, девочки с левой ноги назад, и в конце маневра должны под углом повернуться. Готовы? Я начинаю отсчет. Раз, два, три. Поворот! Так, на исходные позиции! Максим, я до трех считаю – мы делаем три шага. Готовы? Я начинаю счет…

– Марина, не наступай мне на ногу, – заунывным голосом сказал Самир. – Это я иду вперед, а ты – назад.

– Я не наступала!

– Три раза наступила.

– Нет.

– Давай просто помолчим.

– Сам и молчи. Дурак.

– Нет, это ты тупая. Учила тебя Наталья Степановна, учила, а все без толку.

– Сам тупой! Я лучше тебя танцую, – и Марина толкнула Самира в плечо.

Мальчик в долгу не остался, тоже толкнул ее в ответ, вот только силы не рассчитал. Марина отлетела назад и зацепила Сережу, а Сережа, поддавшись вперед, Риту. За Ритой никого не было, поэтому она просто упала.

– Самир! – взревела Наталия Степановна, но тут же взяла себя в руки и спокойно продолжила, – спустись со сцены и сядь в зрительном зале. Будь тише воды и ниже травы. Саша, хватит смеяться, поднимайся на сцену и встань рядом с Мариной.

– Вы уже придумали, как назовете будущего Арсланова? – спросил Славик, узнав, что маму Газа положили в роддом на сохранение.

– Мусапиха.

– Что это?

– Имя. Родители ждут девочку. Я жду мальчика. А Фахрия ждет наследство от бабушки, чтоб съехать от нас и не столкнуться с проблемой бессонных ночей.

– Это реально такое имя? Нет, очень красивое, очень, – поспешил добавить Славик, осознав, что его изумление прозвучало неэтично.

– Я смирился с этим именем, потому что буду называть ее Мусей. А Фахрия заявила, что согласится на это имя, если мама купит ей книгу «Дом странных детей».¹⁵ Не читал?

– Она нашумевшая, но я больше Кинга¹⁶ люблю. Вряд ли Фахрие он сейчас понравится.

– Ей? Мне кажется, Фахрие нравится все, что нравиться не должно.

– Я тут услышала, что вы про Кинга говорите, – откуда-то прилетела Румия.

– Чего тебе? – спросил Газ.

– Ничего, – пожала та плечами. – Просто решила примкнуть к разговору умных людей.

Друзья синхронно посмотрели на Румию. Ей под электрическим абажуром напекло голову?

– Я, конечно, читала только одну его книгу, – не заметила девушка их странных взглядов, – но свое мнение о нем уже сложила.

– С тобой все нормально? – решил озвучить свой вопрос Газ.

– Так вы не про Кинга говорили? – удрученно вздохнула Румия. – Я уж было подумала, что вы наконец-то перешли от опросиков в Интернете на серьезную литературу.

– А я уж было подумал, что ты выпила зелье вежливости, – хмыкнул Газ, – а то всегда такая грубиянка-задавака!

Румия свирепо на него взглянула, но промолчала.

– Прочитай у Кинга «11/22/63». Больше всех меня тронуло, – решил нарушить молчание Славик.

И Газ, и Румия удивленно к нему обернулись.

– Знаешь, давно хотела тебе сказать, – вдруг начала девушка, – ты, конечно, запорол концерт. Не очень, но все-таки. И вряд ли тебе еще раз доверят читать стихи наизусть. Только это было классно, Славик. Не думала, что ты такой крутой.

– Не зря я десять лет молился, – первым нарушил тишину Газ после того, как Румия исчезла где-то в дебрях первого ряда среди своих соплеменниц с такими же блестящими длинными волосами, в таких же белых кофточках с разными нарядными штучками.

– А ведь Ксения Васильевна сказала, что на осенний бал можно прийти парами, – с задней парты подал голос Андрейка.

– А ты серьезно боялся, что тебя не пустят с телефоном?

– Но реально! Наша Ксения Васильевна сказала, что можно прийти парами! А помните, сколько лекций она прочитала нам! Между парнем и девушкой дружбы быть не должно, любви в школе не бывает, вы должны думать только об учебе!

– И с каким выражением лица! «Только попробуйте!»

– А тут… вы можете прийти на бал парами…

– Она еще про Вику с Кирычем не знает.

Но звонок, огласивший начало урока, прервал интересную беседу о том, как это их Кирыч смог завести себе девушку.

– Начнем урок мы с Владислава Харисова. Слава, пожалуйста, к доске, – прозвучал голос Лидии Захарьевны.

Сегодня у Славика был первый день наказания, которое будет длиться неделю. Как заявила учительница словесности после концерта, Харисову не нравятся произведения Пушкина, поэтому она дает ему шанс изучать и учить другие прекрасные стихотворения, других жанров, других направлений. Список Лидия Захарьевна ему вручила тут же, и, как бы одноклассники ни просили, Славик им его не показал. И вот теперь ученики сидели в предвкушении, ожидая узнать, что такого интересного и секретного могла придумать эта строгая, не позволявшая себе шутить учительница.

Славик вышел к доске, прокашлялся и начал:

– Корней Чуковский «Мойдодыр».

Одеяло убежало,

Улетела простыня,

И подушка,

Как лягушка,

Ускакала от меня…

К вечеру дождь перестал моросить. Сылу в своих синих сапожках плюхала по лужам и слушала осеннюю тишину. Как удивительно хорошо выйти из душного кабинета на улицу. Как замечательно снова обрести возможность прислушаться к себе. На работе, в этой постоянной беготне, собственные мысли заглушаются посторонними шумами. Нет, девушка любила по утрам ходить на работу, но также она любила по вечерам возвращаться домой. Вот только, как ни старайся отдыхать душой и любоваться осенним вечером, мысли о работе нет-нет и снова в голову приходили.

«– Ты сейчас не делишься едой со своим другом.

– Чтоб вы потом опять полдня умилялись моим поступком?»

Где-то шумела музыка. С каждым шагом, приближающим ее к дому дедушки, звуки задорной песни слышались Сылу все отчетливее. У них были шумные соседи, любившие устраивать праздники по любому поводу, но сегодня был обычный день на календаре, а гремело так, будто они там президента встречают.

«Вы хоть знаете, сколько получает отец Славика? Да у него деньги куры не клюют. А мой друг иногда берет тетради, оставшиеся от старшего брата. Василий просто вырывает исписанные листы, и тетрадь для очередного, шибко интересного предмета готова. Вы, наверное, подумаете, что у Василия семья неблагополучная? Нормальная у него семья. Мама у Василия корректором в местной газете работает, у нее тоже есть высшее образование, как и у вас, у нее просто трое детей и бесконечные счета. Вот она и вертится как может. А Василию стыдно у нее просить денег на тетради!»

«В столовой я больше не буду на вас смотреть, Гош».

Завернув в родной дедушкин двор, Сылу увидела, что на балконе, огибавшем второй этаж их деревянного многоквартирного дома, зажгли огоньки, оставленные соседями после Нового года. Цвета они были только желтого и зеленого. Тут у девушки зазвонил телефон.

– Учебники по математике вы в начале сентября собрали, а деньги не раздали, – начала после дежурного приветствия одна из родительниц.

– Учитель математики, просивший ваших детей принести их, чтоб продать нынешним семиклассникам, так и не забрала их. Они лежат у меня в шкафу. Видимо, они будут учиться по другой программе.

– По другой программе? А почему вы молчите об этом? Это же деньги. Я – мама троих детей, и у меня каждая копейка на счету!

– Хорошо, я завтра раздам их вашим детям.

– Я и не думала, что вы так поступите.

А во дворе дедушкиного дома праздновали свадьбу. Это Сылу поняла, увидев девушку в фате, лихо отплясывавшую в середине импровизированной танцевальной площадки. И вправду невесту можно было определить только по головному убору, платье ее, конечно, было традиционного белого цвета, но оно было настолько коротким! Когда песня закончилась и все перестали дрыгать головами, Сылу смогла внимательнее разглядеть девушку и вспомнить ее имя. Как вспомнить… она жила с родителями в последней квартире их коридора, они-то и оставили праздничные огоньки на шаткой деревянной веранде, откуда и можно было попасть жильцам в свои дома. Зариной звали невесту. В детстве, особенно летом, они были не разлей вода: лазить по деревьям, лечить майских жуков, рвать цветы в соседнем палисаднике – все безумные идеи они претворяли в жизнь вместе. А теперь вот Зарина – замужняя дама. Сылу и не знала, что когда-то ее подружка, а теперь знакомая готовилась к свадьбе.

Шайхи карт за накрытым столом сидел на почетном месте. Внучку радостно встретили и посадили рядом.

– У меня ничего нет, чтоб им подарить, – прошептала она.

– Я вчера купил, не волнуйся. Абажур из китайского стекла. Красивый.

– Вчера? А почему мне не сказал?

– Об абажуре? Не знаю.

– О свадьбе. Почему не сказал?

– Так вы ж вроде не подружки, так чего тебя чужой свадьбой загружать. Я уж пойду сейчас. Три часа просидел. Спина устала.

– Идем, конечно!

– Сейчас начнут отплясывать гопака, и пойдем, то есть я пойду, а ты останься и танцуй.

– Я не умею танцевать гопак.

– А ты меньше шути и больше стучи каблуками. И руки в разные стороны, будто лебедь, которую мы с тобой видели в мультфильме.

Но Сылу деда не послушалась и увязалась за ним. Но только они добрались до второго этажа, как их догнал, даже настиг Ришат – родной брат Зарины. Он редко бывал в Казани.

– Давай, Сылу, постоим тут, посмотрим, как огоньки блестят, – позвал он.

Девушка только открыла рот, чтобы мягко отказать парню, как Шайхи карт со словами «постоит, постоит» захлопнул перед нею дверь.

– Посмотрим, значит, на огоньки, – процедила сквозь зубы девушка.

– Вот сюда встань, Сылу, здесь лучше видно, – начал Ришат и даже хотел взять ее за локоть, но она сделала шаг назад.

– Что, лучше видно?

– Вот это все, – и парень развел руками, – вон там красиво и вон там. А еще вон там что-то мигает.

– Прожектор на башне.

– Сылу, а кто дал тебе такое красивое имя?

– Ты каждый раз это спрашиваешь.

– Да? – хохотнул парень. – Что-то не запомнил.

– Тогда зачем спрашивать, если не запоминаешь?

– Вот сейчас запомню! Ты ответь, а я запомню и тебе завтра скажу.

– Завтра?

– Завтра я за тобой зайду, и мы пойдем гулять.

– Я не хочу с тобой гулять.

– Да ладно тебе! – снова хохотнул парень. – Пока я не уехал в Москву!

– Я не хочу с тобой гулять.

И Сылу зашла домой.

Глава 4. Жизнеспособный дракон

Сегодня друзья опоздали на первый урок. В этом был виноват Газ, несмотря на то что первым была биология – любимейший его предмет. В школьный холл он ворвался только со вторым звонком. Славик же пришел вовремя, но друга решил не бросать, поэтому терпеливо ждал его у входа на первом этаже. На третий друзья мчались, перепрыгивая ступеньки. Газ все мысленно ругал себя за опоздание. Перед Сылу Саматовной стыдно, притом на носу Турнир юных биологов, к которому они так усердно готовились вместе с преподавателем.

Парни подлетели к кабинету и уже хотели постучаться, но доносившийся оттуда шум и гам их остановил. Заглянув внутрь, они увидели, что класс в кабинете сидит без учителя.

– Сылу Саматовну вызвали на информатику. Ее класс что-то натворил, – объяснила Таша.

– Ты что-нибудь сделала для Турнира? – спросил Газ.

– Угу. Много чего интересного по драконам нашла.

– Мы же их разделили!

– По своим драконам, Газ. Ничью работу делать не собираюсь.

– По драконам? – удивился Славик, перестав рыться в портфеле в поисках синей ручки.

– Драконы? – встрепенулся Андрейка, сидевший позади них. – Вы скачали новую игру?

– Угу. Турнир юных биологов, – ответила Таша.

– Это типа учебная игра? – не понял одноклассник ее иронии.

– Угу, а если на вопросы не ответим, вылезет дракон и спалит одного из участников.

– Да ну! – воскликнул Андрейка, поняв, что над ним пошутили.

– Я поэтому и проспал, – вздохнул Газ, – до поздней ночи читал про этих драконов. Нашел несколько схожих черт с Фахрией. Может, она дракон?

– А можно взглянуть на вашу задачу и у тебя нет ручки?

– А можно я тоже прочитаю вашу задачу? – приподнялся со своего места Андрейка, чтобы лучше видеть, чем там впереди занимаются друзья. – Ни за что бы не подумал, что такой скучный предмет, как биология, меня заинтересует.

– Андрей! – хором возразили Газ и Таша.

Задача для Турнира гласила следующее: «Дракон – собирательное название, объединяющее ряд мифологических и фантастических существ. При упоминании его названия все представляют себе что-то свое. Это связано с существованием большого количества вариаций мифологии этих созданий: виверны, кокатрисы и др. Сравните с мифологической и экологической точек зрения несколько организмов, называемых общим термином «дракон». Какой из них может считаться наиболее жизнеспособной моделью? На основании чего вы сделали свой вывод?»

– Ух ты! А мне нравится! Кстати, в «Игре престолов» есть драконы, – вспомнил Андрейка.

– Это как раз таки виверны, – ответила Таша.

– Да, – присоединился к ней Газ, – у драконов крылья – это отдельные конечности, а у вивернов передние конечности и являются крыльями.

И Андрейка, нахмурив лоб, постарался как можно детальнее вспомнить образ дракона из «Игры престолов».

– Не напрягайся, виверны мельче драконов и не плюются огнем.

– У них острый клюв.

– В мифологии сказано, что у них было жало, которым эти чудища резали и кололи свою жертву.

– Ух, сколько всего интересного!

– Кокатрисы еще занимательнее, – улыбнулся Газ, – тело дракона, а голова петуха. Считается, что он вылупляется из яйца, снесенного петухом…

– Петухом? Не курицей?

– Нет, снесенного петухом и выжженного жабой.

– Про вашего кокатриса я знаю интересную историю, – прилетела к их «гнезду» Румия.

– У тебя есть волшебные способности? – серьезно спросил ее Андрейка. – Как ты умудряешься слышать все, что говорят в разных концах класса?

– Я читала в Интернете статью об ошибках перевода «Гарри Поттера».¹⁷ В четвертой книге Гермиона¹⁸ говорит…

– Это которая на тебя похожа?

– … что на Турнире волшебников 1792 года…

– Как она так легко запоминает даты? Ведьма.

– … участники ловили кокатриса, и в том состязании они все трое получили увечья. А наши перевели как «василиск», но, следуя из содержания второй книги, мы понимаем, что в Турнире василиск не мог участвовать!

– Почему? – удивился Андрейка.

– Потому что он был запрещен! Я ведь вам помогла?

– Нет.

– Можешь идти, Гермиона, ой, Румия.

Таша углубилась в свои записи-чертежи, а Андрейка вернулся к любимому гаджету.

– Нам нужен жизнеспособный дракон.

– Да, и именно с экологической точки зрения.

– Значит, огнедышащий нам не подходит.

– А почему Фахрия похожа на дракона? – спросил вдруг Славик.

– Во-первых, она любит сокровища: мамины бусы там, колечки из детских наборов, даже фантики от конфет. Во-вторых, у нее острый язык. Ты уже решил, с кем идешь на бал?

– Нет. Я же уезжаю.

– Уезжаешь? Блин. И с кем я буду там тусить? Куда уезжаешь?

– Папа едет по делам на неделю в Будапешт, меня с собой берет.

– О, Будапешт – это круто, интереснее, чем школьный бал. Или ты расстроен?

– Ну…

– Ты три года ничего не предпринимал, а теперь вдруг решил пригласить ее, – и Газ кивнул в сторону Лизоньки, – то есть пригласил бы, если бы остался?

– Да, я думал об этом летом.

– Летом? Ты тратил на это время? О чем-нибудь повеселее не мог размышлять?

– Когда ты ко мне приезжал, я, конечно же, о ней не думал.

– О, спасибо, друг! Прям от сердца отлегло.

– Никого на свете нет.

Есть она и я.

Вдвоем.

И на множестве планет

Ветер

Зноем напоен. 19

– Слушайте, – вдруг над друзьями прогремел голос Андрейки, – я тут долго размышлял над словами Ксении Васильевны.

– О номере для бала?

– Нет, о том, кто льет воду на кактусы.

– Серьезная проблема. И?

– Думаю, кактусы и пропажа баллона из нашего кабинета связаны.

– Баллон украли, чтобы кактусы поливать?

– Да нет! Хотя… звучит глупо, но в одно и то же время, в одном и том же месте.

– У нас в кабинете есть раковина и кран с водой, а еще на подоконнике лейки стоят.

– Вы можете не соглашаться, но я считаю, что эти два случая взаимосвязаны.

– 10А! Приношу свои извинения! – влетела в кабинет Сылу Саматовна. – Так, осталось 20 минут, успею проверить домашнее задание. Достаем листочки, подписываем, дальше название самой работы и номер параграфа. Быстрее! И на полях число не забудьте зафиксировать!

– Конечно, – шепотом пробурчал Андрейка, – я еще и секунды запишу, вдруг вам понадобится.

– Я начинаю диктовать вопросы.

– Георгий! А ты куда собрался? – возмутилась Нина. – Интересные такие! Все разбежались, а с кем мы спектакль ставить будем? Со стульями?

– Очень умная идея, – пробурчал Гоша и снова двинулся к двери.

– Да ладно тебе! – Надя поспешила старосте на помощь. – Мы тебе даем главную роль!

Но Георгий не остановился.

– И слов нет! Ничего учить не надо.

– Это что за роль такая? – возмутился Сева. – А моя?

– Со словами!

– А почему такая несправедливость?

– Да что ж ты ноешь все время?

– Я ухожу. И ныть не буду.

– А ну сядь! Как тресну! – и Нина погрозила кулаком.

Сева послушно сел обратно.

– Георгий! – девочки снова взялись за одноклассника. – Помоги уж. Это же не наша идея, это Сылу Саматовна придумала.

– И ведь не для себя стараемся! Выступать будем перед начальной школой, а маленькие зрители самые пытливые! Их не обманешь.

– Смотрите, сама как будто не маленькая!

– Я, Лешенька, учусь в восьмом, как и ты, а не в третьем, как наши будущие зрители.

– Что и пошутить нельзя?

– А помните, Лидия Захарьевна рассказывала, что раньше было слово «льзя» и означало оно свободу?

– Миша, не мешай.

– А ты, Раяз, чем занимаешься?

– Методикой Станиславского.²⁰

– Зачем ты из цветной бумаги вырезаешь красные и зеленые кружочки?

– А не только Миша слушает Лидию Захарьевну, – отвечал однокласснице Раяз, – Станиславский, когда видел плохую игру актера, кричал: «Не верю!». Вот и я, если замечу фальшь в вашей игре, подниму красный флажочек…

– Так это флажочки!

– А если буду доволен, подниму зеленый.

– Лидия Захарьевна так не рассказывала, – обиделся за учительницу Миша.

– Я развил методику Станиславского.

– Георгий, ты остаешься?! – хором воскликнули Нина и Надя, увидев, как одноклассник снимает портфель и бросает его у двери.

– Вы ж потом ныть будете до самого Нового года.

– Чудесно!

– Все в сборе!

– Товарищи актеры, прошу всех на сцену!

– У меня мама так про пионерлагерь рассказывала.

– Ленин²¹ своих рабочих так на революцию звал.

А Нина в это время старалась построить актеров на импровизированной сцене.

– Нет, Георгий первый!

– А первый где начинается: слева или справа?

– Вот здесь! – и девочка махнула в сторону учительского стола, стоявшего у окна напротив двери.

– Это право, Нина.

– Вообще-то для Нины это лево.

– Дальше идет Леша! – командовала староста своим актерам.

– А сфига ли Раяз мне красную карточку показывает?

– Это удаление с поля, Леш. Видимо, ты рожей не вышел.

– Да пошли вы!

– Сказал Леша, но почему-то пошел сам.

– Алексей, вернись в строй! Раяз, прекрати!

– Долго вы революцию делаете, товарищи! – возмутились зрители с последних парт – одноклассники, которых в постановку не взяли, но идти домой им не хотелось.

– Эрмитаж уже без вас разнесли!

– Вот что значит сходить с классом на историческое кино, – вздохнула Нина.

– А это не мы! – хором ответили зрители. – Это все Сылу Саматовна!

– Где она, кстати?

– У директора.

– Все из-за информатики? Неужели никто не поверит, что не трогали мы их комп?!

А Нина продолжала строить актеров в одну шеренгу. Всего людей на импровизированной сцене должно было быть шестеро. Староста пересчитала: пять.

– Где мой последний герой?

– Остаться в живых

Отчаянный псих

Ни свой, ни чужой

Последний герой! ²²

– О, Би-2!

– А помните, Бодров²³ вел эту передачу?

– Который в горах потерялся?

– Да жалко очень.

– Крутой был.

– А мне больше «Брат»²⁴ нравится.

– А мама мне не разрешает его смотреть.

– Где мой последний герой?!

– Да тут я, – вздохнул Миша и поплелся с конца кабинета на импровизированную сцену.

– Да это мы вас, Михаил, тут все ждем? – возмутились актеры.

– Он вообще кого играет?

– Лидию Захарьевну. Сейчас расскажет, что в словах «пакет и тарелка» один и тот же корень.

– Это какой?

– Зонт.

– Пакет, тарелка и зонт – это не однокоренные слова, – вздохнул Миша.

– Спасибо, Михаил.

– «Зонт» пришло из нидерландского, и звучало оно как «zondek» – зонтик, это потом у нас в России придумали форму «зонт».

– Да, и в России придумали революцию!

– А вот и нет! В конце XVIII века во Франции произошла революция.

– А у нас в каком веке? В XIX?

– 1917 год – это XX век, дурья башка!

– Что?! Иди сюда!

И Леша погнался за Севой. Первого поймала Нина, второго – Надя.

– Хорошего мы все-таки старосту выбрали, – улыбнулся Раяз.

– Я и забыл уже, зачем мы здесь собрались, – вздохнул кто-то за последней партой.

– Спектакль вообще-то ставим!

– Слушайте, может, пока Сылу Саматовны нет, не будем напрягаться?

– Я тебе дам!

– Удивительно чуткий староста.

– Так, у меня все построились? Все.

– А теперь на абордаж Зимнего,²⁵ товарищи!

– Попрошу в зале заткнуться! Надя, роли всем раздала?

Актеры потрясли перед ней своими листочками.

– Вижу, на сцене остается Георгий и дед.

– Это как это дед? – не понял Леша.

– То есть на сцене остается Георгий и Леша, который играет деда.

– А Георгий играет Георгия?

– А ты не знал? Мы ставим «Детство Георгия». В период с 2007 по 2010-е годы.

– Нет, просто Георгию не сказали, кого он играет.

– Чтоб не сбежал.

– Надо дверь с той стороны чем-нибудь подпереть.

– Лучше с этой. Чтоб Сылу Саматовна не зашла.

– И Георгия не спасла!

– Гош, ты только не волнуйся, – начала Нина.

– Когда узнаешь, кого играешь.

– Надо будет сесть на корточки, Георгий, – продолжила Нина.

– Георгий в детстве на районе был главным.

– Теперь понятно, почему Леша играет деда.

– Леша, начинаем!

– Там слова автора вообще-то!

– Ой, прости, Надя!

– «Посадил Дед репку и говорит», – начала Надя.

– Это что, «Репка»? – возмущенно вскочил на ноги Георгий.

– Нет, баклажан.

– Ну все, они сейчас его по второму кругу будут уговаривать, – вздохнули в зале.

– Можно поспать.

– А лучше учить слова, – не согласился с Севой Миша.

– Успокойтесь, Михаил, вы играете мышь, у нее в сказке нет слов.

– У нее вообще слов нет. Главное, Михаил, пищать не забывайте, – давал последние наставления Раяз.

– У Миши это получается.

– А хвост у тебя, Миша, есть?

– А можно, когда я сажаю репку, Георгия по голове лопатой ударю?

– Это ж где ты, Лешенька, видел, чтоб семена так сажали?

– Да, услышала бы тебя Сылу Саматовна…

– Товарищи! – воскликнула Нина.

– Зимний как стоял, так и стоит! Непорядок, товарищи!

– Мы с вами за это время сыграли из сказки одну фразу!

– Да и то слова автора.

– Ускоряемся!

– А может, мы отмотаем в конец, где Миша мышью выбегает на сцену?

– Разговорчики в зале!

– Наша Нина похожа на Надежду Крупскую.²⁶

– Надя, начинаем!

– «Посадил Дед репку и говорит…»

Тут Раяз поднял красный флажочек и показал его Георгию.

– Ты хочешь этим сказать, что не веришь его игре? – решил уточнить Сева.

– А мне кажется, Георгий и репка – одно лицо, – вмешался Миша.

– Станиславскому виднее.

– Как Ленину Зимний.

– Не будем спорить с мэтрами.

– Хотя Георгий и редька были бы ближе.

– На генетическом уровне.

– Все, замолкаем, – и мальчики, увидев злое лицо старосты, подняли руки в знак примирения.

– Надя, начинаем, – в третий раз дала команду Нина.

– «Посадил Дед репку и говорит…»

И тишина.

– Леша, – кто-то громко зашептал, – теперь твои слова.

– Я уже выучил первую фразу, – зрители с последних парт не могли долго сидеть молча.

– Мне не терпится узнать, что там было дальше.

– Сразу видно, дед – болван.

– Я думаю, нам и вправду нужно дождаться Сылу Саматовны.

– Леша, ты когда-нибудь что-нибудь читал? – спросила Нина.

– Ну, уж поинтереснее, чем ваша «Репка».

– Так читай, Лешенька, читай!

– Хм… Гм… Уф…

– Какая интересная сказка! – зрители были рады, что не пошли домой, а остались на репетицию.

– Расти, кхм-кхм, расти, репка, сладко! Расти, расти, кхм-кхм, репка, крепко!

– Ты неправильно ставишь ударения!

– Там не наречия, дурень, – встрял в разговор Сева, – там краткие прилагательные единственного числа женского рода.

– Посмотри на Лешу.

– Да он еще никогда не слышал в течение одной минуты столько умных слов!

– А на уроке?

– Все, что Леша понимает из уст учителя, это слово «Здравствуйте»!

– А как же фраза «Достаем листочки»?

– Не всегда он достает листочек.

– «Расти, расти, репка, сладкА! Расти, расти, репка, крепкА!» – учила Лешу Нина. – Надя, начинаем!

Все схватились за головы.

– «Посадил Дед репку и говорит…»

Все сжали кулачки.

– «Расти, расти, репка… сладка-а-а! Расти, расти, репка, крепка-а-а!»

Все выдохнули.

– Ох, ты мое солнышко! – заулыбалась Нина.

– Ура, товарищи! Вы почему без цветов?

– Так, открываем шампанское! Зимний взят!

– Ух, меня аж пот прошиб, – выдохнул Сева.

– Да, это тебе не каждый день ударения расставлять!

– А ты что, без ударений разговариваешь?

– А ты, я смотрю, умник! – разозлился Раяз.

– Все, тихо, товарищи! Продолжаем! Надя, начинаем!

– Нееет!

– Ну Крупская дает!

– Хорошо, с того момента, где мы остановились.

По классу пролетел вздох облегчения.

– И чего все обрадовались? Леше этот момент еще найти надо.

– Даже не верится, что татарского не будет, – Газ радостно запихивал учебник по алгебре в рюкзак, – и мы, как белые люди, рванем домой после пятого!

– А вы разве не останетесь после уроков? – удивился Славик.

– Зачем?

– Турнир.

– А! Нет, Сылу Саматовна сказала, что у нее совещание у директора.

– Значит, Лидия Захарьевна тоже там будет…

– Кто знает, Славик? Кабинет у директора не резиновый, может, это русички не касается.

Газ все никак не мог нормально уместить учебники в рюкзаке, что-то на дне мешало, и это что-то пришлось вытащить.

– Ого! Какая у тебя тетрадь розовая! – улыбнулся Славик, увидев яркую вещь в руках у друга.

– Да это дневник Фахрии!

– А почему он у тебя?

– Это из художки, смотри, – и Газ открыл первые страницы, – четыре двойки!

– Это Фахрия так учится? Ты ж говорил, у нее все нормально.

– Это в школе все тип-топ, а рисование ей не дается. Не умеет она!

– Так зачем она туда ходит?

– Мама. Помнишь, я на скрипку ходил? С трудом тогда смог объяснить маме, что нет у меня музыкального таланта.

– Но смог же, а с Фахрией почему не объяснишь?

– Потому что мама вот-вот родит, когда я ушел из музыкалки, она валерьянку пузырьками пила, так ей хотелось, чтоб я стал известным скрипачом.

– А теперь станешь ученым-биологом.

– Маму это не очень вдохновляет. Со мной не получилось, она взялась за Фахрию, делает из нее художницу. Нам бы немного продержаться, месяц-два, а потом мы маме все объясним. И дневник с собой ношу, чтоб дома его не нашли.

– Ну у вас и приключения!

– Погнали, Славик! Когда еще уйдем после пятого?

– Слушай, я зайду к Лидии Захарьевне, а ты беги, у тебя сегодня университет.

По дороге к кабинету литературы Славик встретил Румию, вернее сказать, наткнулся на нее. Одноклассница сидела на полу, подложив под себя сумку, в закуточке, который был у больших зеркал. Здесь всегда бывает шумно (любит молодежь посмотреть на свое отражение), но сейчас никого не было, ибо все разбрелись или на шестой урок, или домой.

– Привет, ты не знаешь, у Лидии Захарьевны есть сейчас урок?

– Нет.

– Не знаешь или нет урока? – не понял юноша.

– Иди загляни!

– Ты чего, плачешь? – вдруг понял Славик по голосу одноклассницы.

– Нет.

– Да ладно, не плачь.

– Иди, Славик.

– Все образуется, Румия.

– Иди.

– Я-то пойду, ты, главное, не плачь.

Девушка промолчала, Славик вздохнул и двинулся к кабинету литературы. Как правильно поступить в этой ситуации, юноша не знал. Что уж там папа говорил?

– Из-под накидки напускной небрежности,

Из-под рогожи грубости и грешности,

Из-под лохмотьев несуразной внешности,

Которые мы носим на себе,

Достану желтого цыпленка нежности

И осторожно протяну тебе. 27

– Это кто? – шмыгнула носом Румия. – Опять Маяковский?

– Нет, Борис Штейн. Хочешь, еще что-нибудь почитаю?

– Нет, здесь не кружок выразительного чтения. Иди, Славик.

– Ну ты, Румия, раскисла, сказала бы Лизонька. Где она, кстати?

– У нее драмкружок.

– Понятно. Хорошо, можешь пока мне рассказать, что случилось.

– Не хочу.

– Но ведь не двойку же ты получила!

– Тройку, – и девушка снова залилась слезами.

– Вот беда! Тройка по алгебре – это нормальное дело, говорит Елена Васильевна маме Антохи.

– А я не мама Антохи, и это не по алгебре!

– Геометрия? У меня тоже есть тройка по геометрии. А, нет, она была в восьмом классе. Представляешь, приехал с Всероссийского конкурса чтецов, а тут контрошка по геометрии! Вот я тогда попал…

Румия плакала все громче и громче.

– Ладно, ладно! Физика? Но по физике сложно получить тройку. Он нам все так классно объясняет. Может, ты его плохо слушала? Садись в следующий раз за первую парту. И лучше одна.

– Это не по физике! Ты достал, Славик!

– Но все трудные предметы закончились! По химии, я помню, тебя хвалили, даже вместе с Газом и Ташей. А! Физра же еще есть!

– Это по литературе, Славик! По ли-те-ра-ту-ре!

– Ну да!

И Румия протянула ему раскрытую тетрадь с сочинением по Фету. Внизу работы и вправду стояла сиротливая тройка. Славик закрыл тетрадь и посмотрел на обложку. Может, одноклассница его обманула? Но нет, тетрадь и вправду принадлежала Хасановой Румие. Юноша снова открыл сочинение и принялся его читать.

– Что ты делаешь?

– Изучаю. Хочу понять, за что тебе поставили «три».

– В работе ты не найдешь ответ.

– Тогда сама объясни!

– Ко мне подошла Вика, сказала, что не поняла, как это исследовать звукопись в стихотворениях Фета, попросила дать ей почитать мое сочинение, а она, оказывается, списала его! Вот и три! Лидия Захарьевна подошла и отругала.

–Дела, – протянул Славик.

– У меня никогда не было тройки по литературе! И сочинения я лучше тебя пишу! – но тут девушка запнулась и, поняв свою бестактность, пробурчала, – извини…

– Пошли есть мороженое!

– Мороженое?

– Или ты не любишь? Тогда пирожное с чаем?

– Я люблю мороженое, но…

– Тогда идем…

В кафе они не пошли, взяли лакомство в соседнем киоске и отправились в сквер. Одну скамейку заняли мамы с малышами, вторую – студенты, что-то изучавшие на экране ноутбука, третья была свободна.

– Подожди, не садись, – остановил девушку Славик, – возьми мой пакет, постели.

– Так сухо же!

– Пыльно, а у тебя плащ светлый.

– А куда ты свои кроссовки денешь?

– В рюкзак затолкаю.

Первые минуты они сидели в тишине, наслаждались мороженым и погодой и не разговаривали.

– Расскажи что-нибудь, Славик, – Румия нарушила идиллию.

Девушки долго молчать не умеют.

– Сразу и не сообразишь. Что тебе рассказать?

– Не знаю.

– Могу рассказать о приезде Пушкина в Казань.

– А что-нибудь поинтереснее?

– Это вообще-то очень занимательно!

– Хорошо, хорошо, – вздохнула Румия.

– Это было в сентябре.

– Как сейчас?

– Да.

– И так же было очаровательно и душевно?

– Наверное, – пожал плечами юноша, – Чебоксары тогда относились к нашему уезду. И Пушкин заночевал там. В Казань он въехал 4 сентября 1833 года.

– У Лизы день рождения 4 сентября!

Славик замолчал.

– Ты ее еще поздравил. Подошел и сказал: «Пусть у тебя все будет замечательно, Лиза!».

– Остановился Пушкин в доме, находившемся на улице Карла Маркса, в то время она называлась Грузинской.

– Так.

– За Пушкиным следили.

– Думали, что он шпион?

– Что он враг императорской власти.

– А на самом деле?

– Можно и так сказать. Пушкин воспевал свободу.

– Так. И зачем он приехал в Казань?

– Ему документальных источников о пугачевском восстании²⁸ было мало, поэту хотелось встретиться с очевидцами восстания, послушать их живую речь.

– Да ладно!

– Да, Пушкин приехал в Казань через 60 лет после восстания.

– Неужели он кого-то нашел?

– Поэт встретился с Бабиным, рабочим суконной фабрики, родители которого видели Пугачева.²⁹

– Суконная слобода, – задумчиво протянула девушка.

– Да, там они и встретились, а если точнее, в Горлове кабаке. Некоторые краеведы считают, что это здание до сих пор сохранилось на Петербургской.

– Ты такой начитанный, Славик.

– Говорят, в личной библиотеке Пушкина хранились книги казанских авторов.

– Тебя интересно слушать.

– В Казани Пушкин также познакомился с миллионером Л. Ф. Крупенниковым, тот юношей попал к Пугачеву в плен на целые сутки.

– Мне с тобой так хорошо здесь сидеть.

– Пушкин при знакомстве с женой³⁰ профессора Казанского университета Карла Фукса сказал ей: «Нам не нужно с вами рекомендоваться – музы познакомили нас заочно». Просто эта прекрасная дама тоже сочиняла и даже прочитала именитому гостю свою сказку «Жених». Прости, Румия, я не услышал, что ты говорила?

– Нет-нет, просто восхищаюсь Пушкиным.

– Жалко тот концерт, – вдруг вспомнил Славик.

– Да забей! У тебя после него столько фанатов появилось.

– Может, пойдем?

– У тебя какие-нибудь занятия, наверное, дополнительные?

– Да, языковая школа.

Славик проводил одноклассницу до перекрестка, потом направился на троллейбусную остановку. Нужный транспорт пришел сразу – хорошо в центре города. Славик в пустом троллейбусе сел у окна. Тут у него тренькнул телефон. Первая мысль у юноши была о папе, но это оказался Газ. «Представляешь, мальчик!» У Славика навернулись слезы на глазах…

Глава 5. Дела семейные

«Славик: Газ, а можно я с Георгием приду? Он хороший. Слушается. Вещи не портит. Где посадишь, там и сидит. Я его одену в рубашку твоего любимого цвета. Можно?

Газ: А ты знаешь мой любимый цвет?

Славик: Нет.

Газ: И я нет.

Славик: Пусть будет синий.

Газ: Может, лучше зеленый?

Славик: Нет, Георгий уже надел синюю рубашку. Так можно мы вместе придем? Гоша очень просится. Он целыми днями сидит дома. Может, уже плесенью покрылся? Тебе как биологу будет интересно.

Газ: Я смотрю, у тебя отличное настроение! Конечно, можно!»

«Румия: Представляешь, Винни-Пух празднует свой день рождения в октябре.

Славик: Прикольно.

Румия: Ты сделал алгебру?

Славик: Да, только у второй задачи ответ не сходится.

Румия: У меня тоже.

Славик: Может, задача с неправильными условиями?

Румия: У Тани ответ сошелся.

Славик: Понятно.

Румия: В октябре еще празднуют день школьных библиотек.

Славик: Прикольно.

Румия: Можно сказать, это наш с тобой праздник!»

Гостинцев Шайхи карт передал, как всегда, много: и полотенчики, купленные им по акции, и дорогое мыло, вкусно пахнущее, и печенья, мамины любимые, и даже стеклянную банку, разрисованную по бокам национальным орнаментом.

Сылу не стала нажимать на кнопку звонка, открыла дверь ключом. В прихожей было полутемно, поэтому девушка не заметила стоящие на полу коробки и споткнулась об них: раньше здесь их не было. Включив свет, Сылу увидела, что в коробке собраны книги. Смутная догадка промелькнула в сознании у девушки, и, к сожалению, она оказалась права. Молодой биолог узнала лежащую сверху книгу: это был роман «Унесенные ветром».³¹ Сылу начала перебирать томики. Да, все они были из ее личной библиотеки. Вот все собрание сочинений Чехова, вот ее детские энциклопедии.

– Сылу! Мы же просили звонить, а не открывать дверь ключом!

– Привет, Рената, – поздоровалась девушка с женой брата.

– Привет, я думала, ты сегодня не придешь. Учебный год начался, и у тебя появились дела…

– Почему мои книги здесь, Рената?

– Ну, пришлось убрать книжный шкаф. Мы купили комод и так и сяк старались его втиснуть, но не получилось. Нашей девочке столько вещей дарят, негде хранить! Я тебе потом покажу! Там такие комбинезончики!

– Сылу, кызым! – появилась из глубины квартиры Сажида ханум. – А я и не слышу, что ты пришла! Белье развешивала на балконе, захожу, слышу голоса!

И мама обняла дочь. Они были похожи: невысокий рост, светло-русые волосы, только вот Сажида ханум стриглась коротко, а Сылу свои длинные волосы всегда собирала в узел на макушке головы.

– Идем скорее, я тебя с самого утра жду! Как дедушка? Рассказывай все!

Первым делом они прошли на кухню. Сажида ханум сразу налила борщ, дала дочке в руки большой ломоть хлеба, сметанку подвинула поближе.

– Ешь, ешь, – приговаривала она, – а, зелень забыла! Ну как папа? Рассказывай!

– Дедушка в порядке, – Сылу старалась и говорить, и есть, – вы же только позавчера вместе ездили в огород!

– Ездили, – согласилась Сажида ханум, – но это было позавчера. Вот вчера, когда мы с ним разговаривали по телефону, мне его голос совсем не понравился. Не простудился? Дожди ведь в последние дни.

– Нет, нет, – покачала головой Сылу.

– Лекарства принимает? А то мне говорит, что принимает, а кто знает! Такой упрямый!

– Принимает, теперь он больше об этом не спорит.

Тут и Рената нарисовалась на кухне.

– Говорят, вам зарплату повысили?

Сажида ханум неодобрительно посмотрела на невестку.

– Тебе денег не хватает? – в тон ей спросила Сылу.

Та только хмыкнула.

– Кызым, я вторую стирку не запустила, сделай, пожалуйста, – обратилась к ней Сажида ханум, а когда та ушла, обратилась к Сылу, – не ругайся с ней, кызым, не обращай внимания на то, что она говорит.

Девушка послушно кивнула.

– В следующем месяце записала дедушку на ЭКГ, пока еще не сказала ему, на днях зайду, кушать вам приготовлю, а то сами, наверное, почти и не готовите.

– Все нормально, мам. Дедушка готовит – ему нравится.

– Ты хоть ешь в школьной столовой?

– Ем.

– Ешь! Для детей ведь готовят, значит, еда качественная.

– Да.

Тут Рената вернулась.

– Ты ни с кем не познакомилась? – она налила себе чаю и уселась рядом с ними за стол, – годы-то идут.

– Вы так шумите, совсем спать не даете! – появилась в дверях маленькая Азалия.

– Солнышко мое! – залепетала Рената. – Пойдем, пойдем, уложу тебя.

Но тут девочка увидела гостью.

– Сылу апа пришла! – сон как рукой сняло.

– Привет, Азалия! Как твои большие дела?

Девочку бабушка усадила рядом с гостьей.

– Мы в садике учились писать цифры!

– Ого!

– Кызым, будешь суп? – погладила по голове внучку Сажида ханум.

– А какой суп?

– Твой любимый, красный, со свеклой.

– Буду!

– И вы все цифры выучили?

– Все! Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять! Десять – это один и ноль!

– Ого! Ты мне потом напишешь эти цифры?

И девочка сильно закивала головой так, что ложка выскользнула из рук и упала в тарелку с супом. Брызги полетели во все стороны.

– Спокойно ешь! Сылу, не отвлекай! – разозлилась Рената. – Мама, не делайте Азалии такой крепкий чай. Каждый раз вас об этом прошу.

– Сылу апа, ты у нас останешься?

– Тете завтра на работу, тетя не может остаться.

– Как Сылу апа сейчас уйдет, если я буду ей цифры рисовать?

– Я еще не ухожу, Азалия, – улыбнулась тетя.

Детская располагалась в комнате, которая в юности Сылу служила гостевой и по-простонародному «залом». Теперь здесь были поклеены яркие сиреневые обои с серебристыми звездочками, старые шторы тоже исчезли, на их место пришли сероватые, из плотной, грубой ткани. Конечно, была детская мебель, модного белого цвета, и все свободное пространство занимали игрушки.

Азалии быстро надоело рисовать цифры, и она попросила рассказать тетю сказку о растениях.

– Азалия, как думаешь, чем схожи человек и растение? – начала Сылу апа.

Девочка задумалась. Она огляделась вокруг себя, но в ее царстве не было ни одного комнатного цветка. Сылу апа, чтобы помочь племяннице, начала шумно вдыхать воздух через нос и так же шумно выдыхать, но уже через рот. Азалия наблюдала за тетей, а потом показала на свой носик и спросила:

– Они умеют дышать?

– Умница! Ты все правильно сказала. И человек, и животное, и растение умеют дышать. Теперь поговорим о том, есть ли у них различия. Вот человек чем дышит?

И Азалия снова дотронулась до своего носа.

– Умница! А теперь давай вспомним, есть ли у растений носик?

Девочка задумалась.

– У меня есть раскраска! – вспомнила Азалия.

– Неси!

Раскраска и вправду оказалась на тематику растений. Какие-то картинки были закрашены акварелью, которая потекла, и все оттенки перемешались между собой, какие-то цветными карандашами, но цвета почему-то не совпадали с оригиналом, например одуванчики были голубого цвета.

– Смотрим, есть ли у цветочков нос?

– Нет, – листала девочка брошюрку.

– Получается, цветочки по-другому дышат?

– Да, у цветочков другой нос.

– Вот чем не похожи цветочки и человек. Смотри, Азалия, я дышу и носом, и ртом, так?

– Да.

– А могу ли я дышать рукой? – и Сылу апа подняла вверх правую ладошку.

Племянница засмеялась.

– А глазами?

Смех стал громче.

– А теперь, Азалия, посмотри на одуванчики в книжке. Они дышат всем своим телом, особенно листьями.

– Ого!

– Давай перевернем страницу. Смотри, какая красивая роза, сколько у нее листочков! И все эти листочки умеют дышать!

– Ого!

– Кызларым, чем занимаетесь? – появилась в дверях Сажида ханум.

– Вот, бабушка, ты дышишь носом! – подскочила к ней Азалия. – А цветочки листочками!

– Ого!

– Да, у них листочки – это нос, у тебя, бабушка, один нос, а у цветочков много!

– Ого!

– Пойду маме расскажу!

– Иди, кызым, пусть мама тоже удивится.

– Я тоже пойду, мам, и с работы поздно возвращаюсь, дедушка все время один. Погода хорошая, поведу его гулять.

Сажида ханум проводила дочь до такси (Сылу забрала коробки с книгами), вручила ей пакет:

– Это вкусный хлеб папе.

– И еще полкухни в придачу.

А также сунула дочери в руку деньги.

– Ну что ты, мам!

– Не спорь, не спорь! Тепло одевайся, хорошо питайся, допоздна не сиди и ноги держи в тепле!

– Мы не опоздали? – был первый вопрос Славика.

– Нет, они еще только поехали в роддом.

– Папа сказал, что Газа все никак не хотели выписывать, а меня отдали сразу! – выбежала в коридор Фахрия.

– Как только они тебя увидели, чуть не эвакуировали весь роддом. Ты нашла шарики?

– Нет.

– Иди ищи! Прибежала она. Георгий, здравствуйте.

– Можно Гоша. Здравствуйте.

– Проходите в зал, там Фахрия пока не бегала, более-менее чисто.

– Я все слышу!

– Чем помочь, Газ? Мария апа сказала, что надо полы мыть.

– Мыть полы?

– Ну да, новорожденного нужно беречь от пыли. Это так Мария апа сказала. Тебе мама не звонила?

– Звонила. И даже что-то долго говорила. Значит, полы мыть…

– В моей комнате мыть не надо!

– Правильно, грязнульки пусть сами у себя убираются.

– А шарики вам зачем?

– Чтоб комнату украсить.

– А я есть хочу! – прибежала снова Фахрия.

– Посмотри в холодильнике.

– Я смотрела! Там ничего нет.

Газ прошел на кухню, открыл коричневую дверцу холодильника и подозвал сестренку.

– Есть сыр, масло, колбаса. Может, и хлеб найдешь.

– Но я не хочу бутерброд, – заныла девочка.

– Я тебе чай сделаю?

– Нет.

– Компот налью?

– Нет.

– Может, кашу сварить? – предложил Славик.

– Будешь кашу?

– Нет.

– Ладно, пусть остается здесь. Пойдемте, новую игру покажу.

– Макароны буду, – жалобно сказала девочка, увидев, как мальчики уходят из кухни.

Газ вздохнул тяжко и вернулся.

– Точно будешь?

– Буду.

– А шарики нашла?

– Нашла.

Газ еще раз открыл холодильник, на второй полке стояла сиреневая кастрюлька, юноша приподнял ее крышку, а там бульон.

– Макарон здесь нет, придется варить.

Макаронные изделия были найдены с помощью Фахрии. Девочка показала, что мама хранит их в нижнем шкафчике. Славик ее похвалил, но Газ не согласился и отметил, что сестренка просто везде лазит, поэтому и знает. Макарошки были в двух пакетах: длинные и маленькие, какой-то странной формы.

– Тебе какие?

– Ракушки! – и девочка показала на второй пакет.

– Нужна сковородка, Газ.

– Я могу показать! – снова встряла Фахрия.

– Я тоже знаю, где сковородки. Думаю, маленькая сойдет, Фахрия у нас небольшая.

– А вы будете сидеть и смотреть, как я ем?

– И то правда.

Большую сковороду смазали маслом, поставили на средний огонь, чуть-чуть подержали и кинули туда макарошки, немного подождали, потом посолили, поперчили, по велению Фахрии добавили сухой укроп и начали мешать, а нижние макаронины уже прилипли ко дну.

– Мне кажется, мама их как-то по-другому варила, – с сомнением наблюдал Георгий за манипуляциями друзей.

– Они почему-то не становятся мягче, – удивлялся Славик.

– И их все время надо помешивать!

А Фахрия уже расставила тарелки и, взяв вилку в руки, сидела в ожидании на своем месте за столом. Георгий же решил, пока друзья колдуют над сковородой, посмотреть видео: может, там будет ответ на вопрос, почему макаронины не становятся мягче. А Фахрия в нетерпении начала стучать вилкой по столу.

– Ребята! – наконец-то нашел Гоша обучающее видео. – Тут начало совсем другое.

– Какое начало? – отстали те от отдирания макарон со дна сковородки.

– Тут женщина макароны кинула в кастрюлю с водой.

– После того как пожарила? Сейчас найдем кастрюлю. Фахрия, прекрати стучать.

– Нет, до того, как начала жарить.

– Не может быть! Где?

И теперь уже три головы склонились над телефоном, где на экране милая женщина медленно объясняла, как готовить макароны.

– Покажите мне тоже! – тыкалась в их спины Фахрия.

Газ выкинул испорченные макароны в мусорное ведро.

– Может, сковородку туда же? – спросил Газ.

– Мама наливает горячую воду, ждет, а потом отмывает, – ответил Георгий.

– И долго ждет?

– Иногда полчаса, иногда ночь.

– И твоя мама всю ночь сидит около сковородки? – не поняла Фахрия.

Ребята нашли кастрюлю, тоже сиреневую, но чуть больше, чем та, что встретилась им в холодильнике. Налили воду, и Газ уже собирался бросить туда макароны, но Георгий остановил его. Вода закипела, кинули макароны, крышку закрыли. Фахрия с унылым видом следила, как ребята бегали по кухне.

– С чем мы будем их есть? – спросил Газ, открывая холодильник. – С колбасой и сыром.

– Тут женщина говорит, что макароны можно пожарить с сыром.

– Убегает! – вдруг закричала Фахрия.

– Кто убегает? – испугались мальчики и услышали, как зашипела конфорка.

Газ скорее схватился за крышку, но она была горячей, поэтому юноша не стерпел и уронил ее на пол, Славик и Георгий отскочили в сторону, а Фахрия залилась смехом.

– Это последний раз, когда я ем макароны, – разозлился Газ.

Минуты через четыре Георгий вспомнил, что макарошки в кастрюле надо помешать. Славик и Газ начали по очереди мешать, стараясь отлепить их друг от друга и ото дна.

– Вы испортили уже две посуды, – философски заметила Фахрия.

– Они уже очень-очень мягкие, Георгий.

– Значит, готовы. Теперь будем жарить. Но до этого нужно сделать несколько странных манипуляций.

– Это каких?

– Слить воду и залить холодной, потом опять слить и уже тогда бросить их на сковороду.

Несмотря на сомнения по поводу готовки, друзья сделали все, что от них требовалось. Пришлось им взять маленькую сковородку, но все макаронины из кастрюли туда не уместились.

– А когда класть сыр, Георгий?

– Уже можно.

Газ вынул из холодильника ломтик сыра.

– Вряд ли его таким кладут на сковородку…

– Надо порезать.

– Вообще-то для сыра придумана терка! Что бы вы без меня делали?

– Не готовили бы макароны.

– Слушайте! – вдруг посетила Славика страшная мысль. – А чем вы будете маму кормить?

– Алсу апа должна приготовить и принести. И Фахрия могла бы ее подождать.

– Нет, не могла бы, – заныла девочка, – я и ваши макароны не могу больше ждать.

И положила голову на стол. Мальчики ускорились, натерли сыр, посыпали им сверху макароны. «Как на видео!» – восхитился Георгий.

– И укропчик! – закричала Фахрия.

– Тебе стало легче?

– Нет, – обратно положила девочка голову на стол.

– Я думаю, готово, – первым сказал Георгий.

– Пробовать будем?

– Нет, накладываем.

Фахрие дали первой. Девочка сразу схватила вилкой две макаронины, подула на них сильно-сильно и закинула в рот, прожевала и сказала:

– Вкусно, но вы забыли соль.

– Мы договорились, Саида, что идем сегодня в цирк.

– Не надо разговаривать со мной как со школьницей!

– Как я могу сказать школьнице: «Мы договорились сегодня идти в цирк»?

Исмагил устало провел ладонью по лбу, потом в который раз подергал дверную ручку, проверяя, плотно ли закрыта межкомнатная дверь: не хотелось, чтобы сын услышал их глупый разговор.

– Милая, давай начнем сначала.

Саида промолчала.

– Я позвонил тебе в среду…

– Это когда ты явился чуть ли не ночью!

– В восемь я был уже дома. Ты знаешь, в среду у меня три ученика. И деньги я тебе отдал сразу.

– Ты меня деньгами попрекаешь?

– Тише, Саида.

– Ты мне рот затыкаешь?

– Я позвонил тебе в среду и спросил, сможем ли мы пойти в выходной в цирк. Ты сказала, что без проблем. Я пошел и купил билеты.

– Опять попрекаешь деньгами.

– Сегодня этот день настал. Самир с нетерпением ждет нашего похода в цирк.

– Да, он этого ждет, потому что папа наконец-то уделит ему внимание.

– Саида, – устало вздохнул мужчина.

– Я же целыми днями занимаюсь нашим домом, нашим сыном.

– Саида, ты пойдешь с нами?

– Я целыми днями сижу дома, живу только вашими интересами, и тут меня позвали на девичник! И надо же было раздуть такой скандал!

– Ты не идешь с нами?

– Исмагил, из-за похода в цирк не надо делать из меня стерву.

– Хорошо, я все понял.

И мужчина взялся за дверную ручку, чтобы поскорее покинуть комнату.

– Знаешь…

– Все, Саида, я все понял. Хорошо тебе провести время, – и вышел в коридор.

Межкомнатная дверь с щелчком закрылась, и мужчина оказался в тишине.

– Можно к тебе? – постучался Исмагил к сыну.

Дверь сразу же распахнулась.

– Зачем ты стучишься, пап?

– Потому что у каждого человека свое личное пространство: и у мамы, и у меня, и у тебя. И всегда надо спрашивать у человека разрешения, чтоб эти границы не нарушать. Ну, чем занимаешься?

– Да ничем, – мальчик пожал плечами, – мама опять ругается?

– Нет, почему ты так думаешь?

– После того случая мама сказала, что я наказан, а тут мы идем в цирк!

– Но ведь мы тебе давно обещали. Несдержанные обещания – это плохо.

– Но я ведь наказан.

– В последнее время от Натальи Степановны не было замечаний в твою сторону, и ты дал мне честное мужское слово, и по твоим оценкам я вижу, что ты его держишь.

– Я очень стараюсь, пап. Вот только русский – ужасный предмет.

– Это что за слово?

– А как по-другому сказать?

– Трудный, улым.

– Хорошо, русский – трудный предмет. А мы скоро пойдем в цирк?

– Сейчас и пойдем.

– Так начало в пять! Еще много времени.

– А мы с тобой пока погуляем, зайдем куда-нибудь чай пить.

– Ого! И мама не против гулять?

– У мамы, улым, дела появились. Срочные. Мама не сможет с нами пойти.

– И в цирк не придет?

– Да, к пяти часам мама еще не освободится.

– Это вы из-за этого ругались?

– Мы же не ругались, улым. Просто мы люди эмоциональные, вот и получается, что громко говорим.

– И мама опять поздно придет?

– Ты мне лучше скажи, что ты наденешь, а лучше покажи.

– Пап, я все продумал! Я надену зеленую рубашку. Иногда клоуны вызывают детей из зала, чтоб они помогли с номером, поэтому надо выделяться.

– Ты и вправду все продумал! Давай собираемся, встречаемся через семь минут в прихожей. Ты сумеешь отсчитать?

– Конечно, ты же меня научил. Семь минут. И не опаздывай, пап.

– Почему у тебя такое хорошее настроение? – допытывался Газ у друга, пока они набирали воду в ведра. – Нет, ты и так всегда нехмурый, но, мне кажется, в твоей жизни случилось что-то крутое.

– Да уж, – заулыбался Славик, – я не еду в Будапешт и иду на бал!

– Ого! Я б заплакал, если б не поехал в Будапешт и пришлось бы идти на бал.

– Я теперь набираюсь смелости, чтобы сделать важный шаг в своей жизни.

– Ты будешь читать наизусть?

– Нет.

– Ты будешь танцевать?

– Не об этом речь!

Тут дверь распахнулась, и на пороге ванной появилась Фахрия.

– Почему так долго? Я уж решила, что вы утонули!

– Ты надула шарики?

– Нет, Георгий надувает еще только четвертый.

– Вот, иди дальше надувай.

Дверь захлопнулась.

– Почему ты не едешь в Будапешт?

– Это очень странная история. Ко мне подошла Сылу Саматовна…

– И попросила не ехать?!

– Нет, немного по-другому.

– А ей зачем это надо?

– Да ты слушай! Сылу Саматовна наказала Георгия, и они теперь после уроков беседуют на тему школьного дня.

– Меня б так в детстве наказывали!

– И Георгий попросил Сылу Саматовну поговорить со мной, чтоб я поговорил с папой и уговорил его взять Гошу с собой в Будапешт.

– Так, Георгий идет к учителю, учитель – к тебе, ты – к папе. А Гоша с тобой, живя в соседней комнате, поговорить не мог?

– Он застенчивый. Папа уже купил два билета, поэтому втроем мы лететь не можем, и я остаюсь.

– Крутой у тебя папа.

– Я сначала боялся, что он не согласится, папа спрашивал у Марии апа, хочет ли Гоша в Венгрию, но она отказалась, а, оказывается, мой брат очень хотел с нами полететь.

– А за Гошу все решает Мария апа?

– Ну, – замялся Славик, – там непростая ситуация.

И тут снова появилась Фахрия.

– Вы решили в ванной пересидеть? Знайте, ребенку скоро 18 исполнится!

– И в кого ты такая? – вздохнул Газ.

– В саму себя!

– Нам бы еще тряпки, Газ, – посмотрел по сторонам Славик.

Георгию вручили синенькое ведерко и сказали вытирать пыль. Фахрия сразу же заявила, что берет над ним шефство и будет показывать, где и как вытирать. Газу не понравилась эта идея, но спорить с несносной девчонкой себе дороже.

– Вы уже решили, как назовете ребенка? – спросил Гоша.

– Надо тряпку сильнее выжимать! – командовала Фахрия, удобно усевшись на спинке кресла.

– Нариман! – ответил Газ из спальни родителей.

– Что означает смелый, сильный духом и бесстрашный, – добавила девочка, – красивое имя, я сказала маме, что согласна на него и что она может не покупать мне книгу «Дом странных детей». Купит на Новый год.

– Она тебе еще по возрасту не подходит! – снова крикнул Газ.

– Уф, Георгий, они считают меня ребенком, да у нас половина класса «Оно» посмотрела!

Тут у Газа тренькнул телефон.

«Таша: Газ, я считаю, что нам для описания жизнеспособного дракона надо взять вирма.

Газ: Это который похож на змею? Без конечностей, но с крыльями?

Таша: Да. В шотландской мифологии они живут в воде. Может, мы тоже своего вирма туда поселим?

Газ: А зачем в воде крылья?

Таша: Чтоб быстро плавать? Чтоб он мог «вылетать» из воды?

Газ: А зачем ему вылетать из воды?

Таша: Например, в момент опасности. Вирм вылетает из воды, перелетает это место и снова ныряет. Еще чтобы находить себе еду?

Газ: Он находит себе еду в воздухе?

Таша: Птичек всяких.

Газ: Я не думаю, что вирм питается птицами. А в воде ему кто может угрожать?

Таша: Акула?

Газ: То есть акула сильнее дракона?

Таша: Сказано, что вирмы не плюются огнем, но дыхание их ядовито.

Газ: Они дыхнут на акулу, и она помрет?

Таша: Тогда все, что есть в океане, помрет».

– А как вы выбираете имена? – спросил Гоша, до блеска натирая тряпкой стеклянную поверхность журнального столика.

– Нариманом звали нашего прадедушку, – ответил Газ.

– Славика тоже назвали в честь дедушки – Владислава Анисимова. Он в годы войны был летчиком.

– А наш прадедушка служил в пехоте, – ответила Фахрия.

Она откуда-то нашла лупу и теперь пристально разглядывала поверхность столика: не остались ли разводы.

– А меня назвали в честь бабушки, – послышался голос Газа из глубин квартиры.

У Славика что-то упало.

– Извините! – закричал он. – Это я от изумления!

– Это правда, Газ? – спросил Гоша.

– Да, бабушку звали Газиза. Переводится как «очень дорогое».

– Но, чтобы над Газом не издевались, родители убрали из имени бабушки последнюю букву «а», – добавила Фахрия. – Хочешь, покажу тебе ее фотки?

«Таша: Газ! Я нашла настоящего водного дракона! Аксолотль живет только в двух озерах вблизи Мехико – Сочимилько и Чалко. Взрослым он похож на саламандру!»

Газ бросил тряпку в ведро и скорее полез в гугл, но тут откуда-то появилась Фахрия.

– Тебе мама что говорит про телефон? – строго спросила она.

– Ты уже везде вытерла пыль? – рассеянно спросил Газ, что-то быстро-быстро набирая на смартфоне.

– Георгий заканчивает, пришла проверить твою работу, – ответила девочка и заглянула в телефон брата. – Фу, кто это?

– Ничего не фу! Это водный дракон.

– Да ну! – девочка еще раз посмотрела на экран и, поразмыслив, добавила, – он чуть-чуть похож на дракона из «Унесенных призраками».³² У Хаяо Миядзаки он красиво нарисован, мы с Айгуль были даже влюблены в него.

– В Миядзаки? Он же старичок.

– В дракона!

– В дракона? Как можно влюбиться в дракона? Твоим развитием нужно серьезно заняться.

Но Фахрия его уже не слушала, она полезла с проверкой под кровать.

– Ты здесь не помыл!

– Вряд ли новорожденный там будет ходить, – ответил Газ, а сам набирал сообщение Таше: «У аксолотля чудесная способность к регенерации: написано, что, если он потеряет ногу, может ее запросто отрастить!»

«Таша: И даже утраченные части сердца или мозга!»

– Газ, ты должен помыть под кроватью, – не унималась Фахрия.

– Можно я тобою вытру? – тот начинал терять терпение.

– Смешно. Ты пока мой под кроватью, а я проверю, что там Славик делает.

– Славик абый!

– Смешно. И выкинь телефон.

А Славик тщательно домывал детскую.

– Цены тебе нет! – восхитилась его работой девочка. – Ты бы еще и тряпку хорошенько выжимал…

– Георгий доделал?

Фахрия выглянула в коридор.

– Почти.

Тут и у Славика тренькнул телефон.

– Все такие важные, – вздохнула Фахрия.

«Румия: Славик, как ты думаешь, Газ согласится сыграть березу в нашей сценке?

Славик: В какой сценке?

Румия: Которую мы готовим на Осенний бал.

Славик: А о чем там? Почему березу?

Румия: Думаешь, не согласится? Тут у нас все участвуют. Не согласится – будет забором. Мы же решили смешно инсценировать «Отговорила роща золотая…»

Славик: Сейчас я у него спрошу».

– Фахрия, сбегай к Газу и спроси, будет ли он играть березу в школьной сценке. Скажи, что это серьезно.

Девочка фыркнула, но промолчала. Она выбежала в коридор, добежала до спальни родителей, посмотрела на ноги брата, торчавшие из-под кровати, и прибежала обратно.

– Сказал, что будет. А слова у него есть?

«Славик: Газ согласен. А у него роль со словами?

Румия: Нет, просто будет качаться на ветру. Мы такую фишку придумали. Оденем его березой, а когда ветер будет налетать, он будет качаться – гантели поднимать.

Славик: Прикольно. А я кого играю?

Румия: Никого.

Славик: Но ты же сказала, что все участвуют!

Румия: Так ты же уезжаешь.

Славик: А, я забыл сказать. Я остаюсь и иду на бал.

Румия: Тогда будешь читать стихотворение!

Славик: Может, кто-нибудь другой? Сама сказала, сценка смешная.

Румия: Так еще будет смешнее. Профессиональное чтение и раздолбайская игра актеров».

– Сказали, что у Газа нет слов. Он будет качать гантели.

– Надо ему будет их из картона вырезать.

И Фахрия побежала проверять работу брата. Они о чем-то поговорили на повышенных тонах в спальне родителей, и на этом уборка в комнатах закончилась.

– Кто будет мыть коридор? – спросила Фахрия, когда они все собрались в прихожей.

Тренькнул телефон. «Андрейка: Это очень круто, Славик, что ты остаешься на бал!»

– Я за то, чтобы мыла Фахрия. – сказал Газ, – Кто согласен, поднимите руки.

Славик и Георгий послушно подняли руки.

– Ну уж нет! – запротестовала Фахрия. – Я за то, чтобы это был Газ!

Тренькнул телефон. «Кирыч: Добро пожаловать в семью, Славик!»

Все понимали, что Фахрию полы мыть не заставишь, поэтому за уборку коридора и прихожей принялся Газ. Тут снова тренькнул телефон. «Антон: Хоть что-то в нашей сценке будет нормальным – твое чтение, Славик».

Тут и в дверь позвонили. Приехала Алсу апа.

– Ох, как чисто! Какие молодцы! – восхищалась она, расхаживая по комнатам, – а то я быстрее-быстрее готовила, думала, надо еще убраться успеть. А вы тут и шарики повесили! А это новая кроватка или она от вас осталась?

– Нет, кроватку после Фахрии мы продали. Вообще после Фахрии надо избавляться от всех вещей. Эту нам дали Ильшат абыйлар.

– Ой, как хорошо! Ну, идемте на кухню – кормить вас буду.

Но мальчики сначала отказались, только вот Алсу апа так просто не сдастся.

– Идем, идем! Когда приедут, такая кутерьма начнется, лучше сейчас успеть поесть.

– Мы уж лучше пойдем, – пятился к прихожей Славик.

– Нет, мама сказала, чтобы вы остались и дождались их, – возразил Газ.

– А я очень хочу есть, я так устала! – протянула Фахрия.

Через час девочка увидела с балкона, как во двор их многоэтажного дома въехала папина машина. На ее крики сбежались все. Машина припарковалась у подъезда, папа вышел и, открыв заднюю дверь, торжественно принял голубой сверток.

– Ух, какой большой! – воскликнула Фахрия.

– Да нет, – успокоила ее Алсу апа, – это одеяло такое объемное.

Тут и мама вышла из машины.

– Мама! – снова воскликнула девочка и оглушила своим криком рядом стоящего Газа.

Люция апа подняла голову и, увидев их прильнувшими к балконному стеклу помахала рукой.

– Надо побежать им навстречу! – вдруг предложил Георгий.

– Только тихо бегите, вдруг ребенок спит! – успела крикнуть им вслед Алсу апа.

Первой до мамы добежала Фахрия.

– А друзья Газа остались? – спрашивала Люция апа, наобнимавшись с дочерью, и тут же увидела мальчиков, на цыпочках спускавшихся по лестнице.

– Привет, мам, – шепотом поздоровался Газ.

– Вы чего? – тоже шепотом спросила женщина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Репка» – русская народная сказка, опубликованная в 1863 г. исследователем фольклора А. Н. Афанасьевым в сборнике «Народные русские сказки».

Вернуться

2

«Человеку надо мало…» – стихотворение Роберта Рождественского 1973 г.

Вернуться

3

Александр Сергеевич Пушкин (1799-1837) – русский поэт, драматург, прозаик.

Вернуться

4

Повесть «Адам и Мириам» – произведение Дины Рубиновй.

Вернуться

5

Книга «Медея и ее дети» – роман Людмилы Улицкой.

Вернуться

6

Дейенерис Таргариен – вымышленный персонаж из серии эпических фантастических романов американского писателя Джорджа Р. Р. Мартина «Песнь льда и пламени» и телеадаптации «Игра престолов».

Вернуться

7

Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930) – русский и советский поэт.

Вернуться

8

«Памятник» – стихотворение А. С. Пушкина 1836 года.

Вернуться

9

Стихотворение В. Маяковского «Красавицы», 1929 г.

Вернуться

10

Слова из песни «Этот мир» Л. Дербенева, музыка А. Зацепина.

Вернуться

11

Федор Иванович Тютчев (1803-1873) – русский лирик, поэт-мыслитель, дипломат и чиновник (с 1865 г. статский советник), консервативный публицист.

Вернуться

12

Сергей Александрович Есенин (1895-1925) – русский поэт.

Вернуться

13

Афанасий Афанасьевич Фет (1820-1892) – русский поэт, переводчик, мемуарист, член-корреспондент Петербургской Академии Наук XIX века.

Вернуться

14

Слова из песни «Прощание с горами» В. Высоцкого.

Вернуться

15

Книга «Дом странных детей» – роман Р. Риггза, опубликованный в 2012 году.

Вернуться

16

Стивен Эдвин Кинг (родился в 1947 г.) – американский писатель, работающий в разнообразных жанрах.

Вернуться

17

«Гарри Поттер» – серия романов, написанная британской писательницей Дж. К. Роулинг.

Вернуться

18

Гермиона – одна из главных героинь серии романов о Гарри Поттере.

Вернуться

19

Слова из стихотворения Р. Рождественского «Я и Мы».

Вернуться

20

Константин Сергеевич Станиславский (1863-1938) – русский театральный режиссер, актер и педагог, теоретик и реформатор театра.

Вернуться

21

Владимир Ильич Ульянов-Ленин (1870-1924) – российский революционер, советский политический и государственный деятель.

Вернуться

22

Слова из песни «Последний герой» группы «Би-2».

Вернуться

23

Сергей Сергеевич Бодров-младший (1971 – пропал без вести в 2002 г.) – актер, режиссер, сценарист.

Вернуться

24

«Брат» – российский художественный фильм режиссера А. Балабанова.

Вернуться

25

Зимний дворец – главный императорский дворец России, в настоящее время в стенах дворца размещена основная экспозиция Государственного Эрмитажа.

Вернуться

26

Надежда Константиновна Крупская (1869-1939) – российская революционерка, советский государственный, партийный, общественный и культурный деятель.

Вернуться

27

Стихотворение русского поэта Бориса Самуиловича Штейна.

Вернуться

28

Пугачевское восстание – антиправительственное выступление в Российской империи 1773-1775 гг.

Вернуться

29

Емельян Иванович Пугачев (1742-1775) – донской казак, предводитель Крестьянской войны 1773-1775 гг. в Российской империи.

Вернуться

30

Александра Андреевна Фукс.

Вернуться

31

«Унесенные ветром» – роман американской писательницы Маргарет Митчелл.

Вернуться

32

«Унесенные призраками» – полнометражный аниме-фильм режиссера Хаяо Миядзаки.

Вернуться