Наталья Ручей
Керрая. Одна любовь на троих
Том 2

Глава 1

День, когда я потеряла Этана, я помню так же отчетливо, как день отъезда из родного городка. Да и ощущения в чем-то схожи: чувство утраты, одиночества и неизбежности…

Помню, как я обрадовалась, увидев, что на столе лежит белый конверт. Помню, как бросилась к нему с радостным визгом, а потом зажала рот рукой и кралась на цыпочках, чтобы никого не разбудить, и чтобы никто не помешал прочитать письмо.

Помню, как нетерпеливо вскрывала конверт, и как дрожали мои пальцы, прикасаясь к долгожданным строкам. И так же отчетливо помню, как долго ускользал от меня смысл написанных фраз…

«Привет, Керрая!

Хотел бы я, как и прежде, написать „мой цветочек“, ручка сама несколько раз именно так и выводила на листке, пришлось переписывать. Мне кажется, больше я не имею права так тебя называть. Это было бы неправильным.

Керрая, прости, скорее всего, я сделаю тебе больно, но я должен признаться. Я встретил другую девушку, и мы сейчас вместе. Поверь, ты для меня всегда останешься светлым лучиком, который глубоко засел в сердце, но то, что я чувствую сейчас – это другое.

Прости, что говорю тебе это. Прости, что так получилось.

Керрая, я бы очень хотел, чтобы ты не хранила в сердце обиды на меня, и мы остались друзьями. А, может, ты и раньше воспринимала меня только как друга, знаешь, мне иногда казалось именно так. И тогда мое письмо не расстроит тебя. Тебе очень идет улыбка, и я бы очень не хотел, чтобы тебя кто-то расстраивал, а тем более я.

Прошу, не сердись, если я неправ и если мое письмо покажется тебе полным бредом. Знай, что я все тот же Этан, который с первого твоего дня в клане всеми силами стремился тебя оградить от неприятностей. Здесь ничего не изменилось, Керрая. И если однажды тебе понадобится моя помощь, я сделаю все, что смогу. Хочу, чтобы ты понимала и помнила это.

И еще, Керрая, не выбрасывай розу, которую я подарил. Она твоя, пусть защищает тебя, как раньше.

Этан».

Да, я понимала, что это письмо Этана: успела привыкнуть и к его почерку, и к построению фраз, да и подпись видела, но не могла понять, что именно он написал.

Вернее… как Этан мог написать такое?…

Не верю. Не он. Не бывает…

Это первые мысли, они отвергали предательство, не позволяя поверить, что вот так, легко можно кого-то забыть.

А потом, наверное, после третьего раза, когда за слезами практически не было видно строк, я поняла. И смогла принять, что да, так бывает. Бывает, что на пути мы встречаем кого-то другого, а тот, кто был в прошлом, там и остался.

В данном случае – я.

Было больно, и… было много эмоций, о которых я не хочу вспоминать. Они были. И я имела на них такое же право, как Этан имел право на счастье. С другой. С той, которую встретил и которую полюбил, а я…

Мне он в любви не клялся.

И я всегда знала, что однажды это случится.

Он уйдет.

Я останусь.

Что ж… это жизнь…

И надо дальше дышать, через боль, через разочарование, через слезы, через лопнувшие надежды.

Так бывает, что иногда кого-то приходится отпускать.

Бывает.

Я не первая, не последняя, я…

Вытерев слезы и взяв ручку, я написала то, что должна была написать, чтобы не показать ему всей глубины своей боли.

«Я не сержусь. Я желаю тебе счастья.

Керрая».

Не знаю, сколько бы мне понадобилось времени, чтобы прийти в себя, если бы у меня было время. Но, постучав в дверь, мама сказала, что ко мне пришел молодой человек, и я, пусть и с трудом, но вспомнила, что у меня сегодня радостный день.

Да, радостный. Вопреки полученному письму. Вопреки тому, что Этан любит другую.

У меня день обновок!

Быстро приведя себя в порядок с помощью холодной воды и чуточки косметики, я надела новое платье, которое мы вчера купили с подругой (оно должно было перетянуть внимание на себя), отвлекая от грусти в глазах, и выпорхнула на улицу.

– Привет, – улыбнулась ожидающему парню.

– Ну вот, – протянул он, скривившись, – я уже по твоему счастливому виду вижу, что быстро от тебя не отделаюсь!

Счастливому виду?

Ну да, он прав.

Я счастлива.

А то, что я плачу в душе, не видно.

Служащий банка, невзрачный молодой человек, словно только и ждал, когда я проснусь и выйду, подошел к дому, вручил чек после уточнения личности, и ушел. Я видела, с какой грустью вслед ему смотрит Аррон, он тоже хотел бы вот так, свободно уйти от меня, но я была не в настроении, а он наказан, так что все честно.

Нет, я вовсе не собиралась на нем отыгрываться, но ему хватило трех лавок, чтобы взвыть и искренне раскаяться во вчерашнем.

– Не надо нападать на девушек, которые не жаждут с тобой знакомиться! – вещала я, медленно прохаживаясь от одной вешалки к другой и заставляя ходить за собой Аррона. – Не надо пить настойку, от которой все коты сходят с ума!

В общем, к тому моменту, когда у меня устали ноги, а наказанный, отхохотавшись, запомнил, проникся и немного ко мне привык, я решила, что заслужила небольшой отдых за утренний стресс и внеплановые работы по воспитанию. Аррон же решил, что раз он теперь не под действием настойки и наказание отработал, попробовать побыть неплохим парнем, каким в принципе и являлся.

Не знаю, что его подтолкнуло обпиться запрещенной настойки, но без нее он оказался адекватным и не проявлял ко мне интереса как к девушке, что меня более чем устраивало.

Сегодня я не «выгуливала» покупки сразу, как вчера, а попросила доставить их мне домой. Так что, свободные от пакетов и скверного настроения, мы с Арроном зашли в кафе.

– Все в этом мире идет по кругу, – глянув на вывеску, посетовал он на нашу вчерашнюю встречу.

– Но на следующем обороте всегда есть шанс что-то исправить, – сумничала я.

По-моему, у нас уже неплохо получался момент с «исправлением». Вчера он был хамом, которого я испугалась, а сегодня обычным парнем, который с трудом переносит хождение по лавкам. Вчера я мечтала никогда его больше не видеть. А сегодня, рассматривая утомленное лицо, поняла, что была бы не против общаться и дальше.

Хотя так же я понимала, что вряд ли у нас это выйдет, потому что он – оборотень, а оборотни, из моего личного опыта, довольно предвзято относятся к людям.

– По мороженому? – остановившись у прилавка с улыбчивой пухленькой продавщицей, спросила я Аррона.

– Ну, раз здесь ничего не наливают… – начал он, но встретившись со мной взглядом, обиженно замолчал. – Уже и подурачиться нельзя.

– Вчера подурачился. Мало?

– Э, нет, – он скривился, вообще он любил таким образом выражать эмоции, – мне еще прошлый штраф почти год отрабатывать.

– Кстати, – когда мы взяли по высокому бокалу с мороженым и расположились за столиком, поинтересовалась я, – как там твой напарник по неприятностям?

– Не знаю, – он пожал плечами. – Вчера виделись – он был в шоке и… немного помятым. Когда Кайл привел его к дому твоей подружки, там по чистой случайности был ее парень, и, в общем…

– Ну да, по чистой случайности, – усмехнулась я, уже имея свои представления о Кайле.

Скорее всего, он специально выждал момент, когда Мартин придет к Хельге, чтобы в красках расписать, что было днем. А Мартин, впечатлившись, раскрасил приятеля Аррона.

– А сегодня я его еще не видел, – продолжил Аррон, – но вряд ли его укатали так же, как ты меня.

– В смысле?

– Как ты ходишь на каблуках весь день? – простонал парень.

Он кивнул под стол, и я туда заглянула. Сначала посмотрела на свои босоножки: да, каблук высокий, но мне хотелось сегодня быть выше свалившихся обстоятельств. Потом перевела взгляд на мягкие мокасины парня, и тихо рассмеялась. Мокасины стояли отдельно, а ноги Аррона демонстрировали покраснения и целый один мозоль.

– Не смешно, – притворился обиженным Аррон. – Это жесть. Это моя печаль. Почему ты смеешься?

Каюсь, я действительно никак не могла успокоиться. То ли Аррон был шутником, и у нас совпадало чувство юмора, то ли это нервное.

– Ты вообще пешком, что ли, не ходишь? – сквозь очередной приступ веселья, поинтересовалась я. – Или это не твоя обувь?

– Вот еще! Пешком ходить! – возмутился он. – Я маг. Не такой крутой, как твой парень, но маг.

Удивившись, я хотела прояснить момент, что Кайл не мой парень и напомнить, что Арону это прекрасно известно: он ведь вчера сам почувствовал мои отношения с Этаном… Но задумавшись об Этане, я задумалась о том, что у нас нет никаких отношений, и говорить о нем сейчас – это, по меньшей мере, глупо.

– А что касается, обуви, – сказал Аррон, – так это я для тебя старался. Думал: оценишь, проникнешься, пожалеешь меня, бедолагу.

– С чего бы?

– Хотя бы с того, что обувь уж очень неудобная.

– Ну, а при чем здесь я?

– При том, что это работа твоего папы.

Я еще раз глянула под стол, проигнорировав внимание редких посетителей. Какое им дело, что я там рассматриваю? А я смотрела на обувь, внимательно смотрела, и, наконец, заметила маленький знак, который всегда оставляет папа.

– И все равно я не понимаю, в чем логика, – сказала я, посмотрев на парня. – Ты выбрал обувь, которая тебе не подходит, а я должна проникнуться и пожалеть? С чего, интересно?

– Керрая, – парень наклонился ко мне, видимо, сомневаясь, что я расслышу, – дело не в том, что я с размером не угадал. Дело в том, что любая обувь твоего отца плохо подходит оборотням нашего вида!

– Чушь! – возмутилась я.

Аррон не стал со мной спорить, пожал плечами, мол, думай, что хочешь. А что здесь думать? Я знала, что обувь папы быстро расходится, что у него много заказов. Да мы уже оплатили постройку дома благодаря только его работе! Нет, я не верю.

– Если ты не умеешь правильно выбирать, – процедила я раздраженно, – мог кого-нибудь попросить.

– Уж не тебя ли? – хохотнул парень. – Видел я, в чем ты была сама, пока тебя не переодела подруга.

– Ты что, – поразилась я, – за нами следил?!

– Делать мне больше нечего! У нас с другом были свои планы, а тут вы…

– Ага, напали и как давай с вами знакомиться!

– Ой, да ладно, не придирайся к словам, – лениво отмахнулся от моего напоминания Аррон. – И хватит злиться, за версту слышно.

Я посмотрела на него, подумала и действительно перестала злиться. Не потому, что он попросил, а потому, что поняла: он и с обувью так же, как с нашим знакомством – все перевернул вверх тормашками, сам придумал – сам поверил.

– Ешь мороженое, – кивнула на его бокал, – тает.

– Ничего, я и молоко люблю. – Он подмигнул и все же взял ложечку. – Как всем котам, мне от него хорошо.

Рассмеявшись, мы с энтузиазмом принялись за мороженое, разговор плавно перетек в темы о житье-бытье, о городе, когда дверь открылась, и к нам ленивой походкой направился Кайл.

– Ну? – сказал он вместо приветствия, усевшись без спроса за столик.

Мы с Арроном непонимающе переглянулись.

– Ясно, – Кайл вздохнул, – подарка я от вас не дождусь, тогда хотя бы утешусь. Какое вы мороженое заказали?

– Я – ореховое, – ответил Аррон. – А Керрая фисташковое.

– Какое заказать себе? – Кайл, задумавшись, дернул чокер, и я вдруг вспомнила… запоздало, но вспомнила, что ровно год назад, день в день, подарила ему его.

Признаваться – не признаваться? Да ну, как-то глупо все вышло, я без подарка, но… Я ведь не готовилась, я забыла, я совсем об этом не думала. Зачем?

Когда Кайл на меня посмотрел, я вспомнила, что оборотни легко считывают эмоции, и, наверняка, он прочувствовал мое смятение, так что отступать уже поздно, и, откинув неловкость, я выпалила:

– С днем рождения, Кайл.

Глава 2

Он оставил чокер в покое, его взгляд стал задумчивым, а я… я нашла, как сгладить свой промах.

– А можно… – голос чуть охрип, но я старалась взять себя в руки. С чего так нервничать? Он ведь не мой лучший друг. – Можно я подарю тебе мороженое, которое ты выберешь?

– Мороженое?

– Так получилось… – я замялась, – у меня нет другого подарка.

Преодолев смущение, я посмотрела на Кайла, а он смотрел куда-то в сторону и был, казалось, не здесь.

– Нет, – после долгих раздумий ответил он, и я была готова со стыда спрятаться под столик, туда, где отдыхала обувь Аррона, чтобы меня так же никто не видел.

Вот же, напросилась. Не нужно ему мороженое. Да и подарки ему от меня не нужны…

– Нет, Керрая, так просто ты не отделаешься, – продолжил Кайл. – Я прощу твою забывчивость, если ты придешь на мой день рождения. В замок. Сегодня. Придешь?

Его глаза сверкнули серыми факелами, опалив меня жаром…

Прийти к нему на день рождения… Туда, где приглашенных будет, наверное, половина города… А среди них и те, кто с трудом переносил меня в школе…

Прийти в замок лэрда…

Увидеть самого лэрда и его новую пассию…

Провести этот вечер с Кайлом…

– Извини, но… – я отрицательно качнула головой и глянула на дверь, тем самым себя выдав.

Наверное, я засиделась, заговорилась, заболталась, а у меня столько дел… Каких дел? Книги… да, я ведь не дочитала книги! И про помолвку надо почитать, а то…

Вспыхнула, вспомнив, как ночью с удовольствием и восторгом зарывалась пальцами в шерсть Кайла. Тогда это казалось правильным, а сейчас…

Сейчас я понимала, что даже в звериной сущности это был Кайл. Тот, что сидит рядом со мной и смотрит так, будто я его незаслуженно оскорбила.

– Эээ… – напомнил о себе Аррон, – может, я лучше пойду? Может, дальше вы сами? Не хочу вмешиваться в дела пары. Все равно мне, как я понимаю, нет смысла ждать приглашения?

– Нет, – обронил Кайл, не сводя с меня взгляда.

А я смотрела куда угодно – на обувь, в которую втискивался Аррон, на его страдальческое лицо при этом, на его бокал с талым мороженым, на свой бокал, где уже мороженого не было, на руки Кайла, которые он положил на стол. Такие длинные пальцы… Длинные и худые…

– Я прощен? Или завтра опять встречаемся у твоего дома? – поднявшись, спросил меня Аррон.

– Прощен так быстро? – насмешливо протянул Кайл. – Не думаю.

– Да, Аррон, ты прощен, – не желая, чтобы на парня навесили новые обязанности, ответила я.

– Пусть так, – не стал спорить Кайл. – Допустим, ты его простила. Но он должен раскаяться искренне. Только тогда магическое наказание будет снято.

– А он раскаялся, – вступилась я.

– Ой, ли? – фыркнул Кайл, но потом глянул на Аррона и, судя по недовольно сдвинувшимся бровям, увидел что-то, что мог видеть маг, но не человек, и увиденное ему не понравилось. – И чего ты тогда в кафе сидел, как привязанный? Твое раскаяние наступило еще с час назад. Мог уйти, не прощаясь.

– Хорошая компания, – подмигнул мне Аррон, – почему бы не посидеть?

– Свободен, – вздохнул Кайл. – И да, не советую мелькать у ее дома.

– Я понял границы дозволенного, – Аррон встал, подошел ко мне, и взяв руку, поцеловал. – Пока, Керрая.

– Я же сказал: не прощаясь! – рыкнул Кайл.

Когда Аррон буквально сбежал из кафе, я со вздохом посмотрела на парня, сидящего со мной рядом. Не люблю выяснять отношения, но, видно, придется. Ну, что за день такой? Сначала письмо с признанием, теперь туманные намеки…

Я хотела душевного покоя, пустоты, я хотела времени выплакаться, как следует, и чтобы никто не видел, а вместо этого приходилось балансировать от одних сильных эмоций к другим. То смех с Арроном и забава, то напряжение с Кайлом с привкусом легкого страха.

– Этан, – вздохнула я, – не знаю, что ты задумал – книги, ночной визит, псевдо-помолвка, приглашение на день рождения, но… я не хочу никаких отношений, я…

В этот момент к Кайлу подошли за заказом, и я замолчала.

– Странно, – сказала я, когда спустя минуту ему принесли бокал с таким же мороженым, как у меня, – я думала, что здесь самообслуживание.

– Почему ты так думала?

– Ну, я была здесь несколько раз: с родителями, с Хельгой, с Арроном, и мы всегда подходили к прилавку и сами забирали заказ.

– Это смотря, с кем ты приходишь, – пояснил Кайл очевидную вещь. – Так что ты там говорила про наши с тобой отношения?

– Да нет у нас никаких отношений, – вспылила я. – Как ты не понимаешь, Этан?!

– Кайл. – Он отправил в рот ложечку с мороженым и посетовал: – Надо было брать в вафельном рожке, этот бокал заговорен, его не прожуешь даже с моими зубами. Да и вкус не тот, что у рожка. В следующий раз тоже бери в рожке. Мой совет.

– Что? Какое отношение бокал имеет к теме наших отношений? Которых нет, кстати.

– Это я отвлекся. Попытайся больше не путать мое имя, и я перестану нервничать.

– Это я с тобой нервничаю, – буркнула, заметив ухмылку, – и я не путаю твое имя.

– Разве? Ну ладно, тогда продолжай. Что там о нас?

– Нас нет, – отчеканила я.

Посмотрела мрачно на Кайла и встретила твердый взгляд серых глаз.

– Этан, ты…

– Кайл.

Я удивленно моргнула.

– Я – Кайл, – пояснил он. – А с Этаном, я давно говорил, нет у вас никаких отношений.

Я непонимающе посмотрела на него, а потом мысленно прокрутила свои слова, и…

– Прости, я…

Отвернувшись, замолчала, не зная, что сказать ему, как объяснить, и вдруг поняла, что не хочу ничего говорить. Не хочу быть здесь. Не хочу ощущать на себе взгляд Кайла, как будто он все понимает и… в какой-то мере сочувствует. Но разве он…

– Ты знал? – я посмотрела на Кайла.

А он не стал увиливать, не стал играть словами, не стал притворяться, что не понял, о чем я.

– Да.

– Давно?

На этот раз он промолчал, и я не стала настаивать на ответе. Какая разница, как давно у Этана появилась девушка, в которую он влюбился? Наверное, это трусость… пожалуй, трусость, да и опасалась узнать, что когда он писал мне те письма, у него уже была в сердце другая.

Другая…

Я хотела бы увидеть ее, посмотреть на нее, но я понимала, что это невозможно. Она далеко, как и Этан. И сейчас они вместе… Но рядом со мной был тот, кто видел ее, тот, кто знал, почему она, а не я, и я спросила:

– Какая она?

И замерла, ожидая ответа.

– Если я скажу, что ты лучше, – медленно расправляясь с мороженым, произнес Кайл, – ты вполне можешь накинуться с вопросом: «А ты проверял?». Если я скажу, что лучше она, ты в таком состоянии, что не только поверишь, ты ведь не чувствуешь лжи, но проникнешься и убедишь себя в этом. А потом лэрду опять придется возиться с твоим сознательным и подсознательным, а он мне спасибо не скажет, у него и так мало времени. Что бы я ни сказал о ней, ты воспримешь неправильно, поэтому давай я скажу о том, о ком ты в данный момент ничего слышать не хочешь, но это пройдет. Этан ошибся, Керрая. Сильно ошибся. Но пока этого не понимает.

Стало ли мне легче от слов Кайла? Нет. Мне все еще было больно. И неприятно, что он знает, догадывается о том, что я чувствую.

– Приходи в замок, Керрая, – повторил приглашение Кайл. – Веселиться лучше, чем плакать.

– Нет уж. Я теперь, пока не проштудирую книги, которые ты принес, не ввязываюсь ни в какие приключения. А то с вашими обычаями, которые почти забыты и легенда, но все еще в действии, можно и замуж незаметно выйти!

– А ты не хочешь?

– Конечно, нет!

– Почему? Если бы тебе повстречался тот, кто понравится…

– Симпатии для замужества мало.

– Согласен. А если бы ты влюбилась?

– Ну, если бы мне было уже за восемнадцать, и если бы он тоже меня полюбил и не был оборотнем, тогда… наверное…

Заметив смеющийся взгляд, я замолчала – и о чем только говорю?! – а потом невольно улыбнулась в ответ.

На удивление, говорить с Кайлом оказалось легко, и даже плохие мысли улетучились. Не исчезли совсем, но дали время сполна насладиться погожим днем, воспоминаниями о покупках, вкусом талого мороженого, атмосферой маленького кафе и беззаботностью, которая сменила напряжение благодаря Кайлу. А ведь раньше все было наоборот.

– Ну, хорошо, – Кайл покончил с мороженым и вальяжно откинулся на спинку стула, – на день рождения ты ко мне приходить не хочешь, я правильно понимаю?

– Правильно, – весело подтвердила я. – Но не из-за подарка. Я заплачу за твое мороженое, как договаривались.

– Нет. Ты хотела договориться. А я отказался, – поправил Кайл.

– Разве? По-моему, ты просто сменил тему.

– Я дважды сказал «нет», и если не ошибаюсь, а я, конечно, не ошибаюсь, «нет» – это и есть отказ, Карамелька. Я не позволю девушке платить за себя. Но я сейчас о другом. На день рождения прийти ты не хочешь… Чем же тебя заинтересовать? Хм, может, этим? Хочешь… – Он перешел на вкрадчивый шепот, заставляя меня слоняться к нему, чтобы услышать. Опасная близость, когда впитываешь чужое дыхание, но поступившее предложение стоило риска. – Хочешь узнать, что такое «святые львы», Карамелька? Хочешь увидеть истоки, с которых все началось?

Увидеть истоки?

Как это?!

Я была уверена, что «святые львы» – это просто обращение, ну, как у людей к высшим силам. Иногда эту фразу львы использовали, выражая степень своего раздражения или негодования, иногда выражали таким образом восторг, восхищение.

– Хочешь мне показать еще одну старинную книгу? – предположила я.

– Нет, – усмехнулся Кайл. – Соглашайся, Керрая, я же вижу, как сильно тебе этого хочется.

Хотелось, да. Сильно хотелось – Кайл прав. Но я ведь еще не проштудировала два тома, как советовал лэрд!

– Я могу спросить у Хельги, – нашла, казалось бы, выход.

– Хельга может рассказать об истоках, – согласился Кайл и тут же вернул меня в тупик. – А я предлагаю их увидеть.

– Ну… – предложение Кайла все больше разжигало мое любопытство, – а что для этого надо сделать?

– Да пустяк, – отмахнулся тот. – Всего лишь прийти этим вечером в замок.

Глава 3

– Слушай, – я откинулась на спинку кресла, как Кайл. Так и правда было намного удобней. – Зачем тебе это надо?

– Может, я просто не хочу, чтобы ты сегодня сидела одна и накручивала себя?

– Может, – я согласно кивнула. – А на самом деле?

Кайл усмехнулся.

– Какая ты недоверчивая.

– Итак?

– Какая ты требовательная! – восхитился он, аж глаза загорелись.

– Кайл!

– Какая ты громкая! – он умиленно всплеснул руками и томно прикрыл глаза.

– Мне пора.

Я действительно собиралась уйти, но открыв глаза, он успел взять меня за руку, вынуждая остаться.

– Какая ты вспыльчивая, – улыбнулся он, и я опять с удивлением отметила, как улыбка мгновенно преображает его лицо, делая не таким опасным и даже чуть притягательным.

Я качнула головой и убрала руку, чтобы прогнать наваждение. Вот уж не думала, что Кайл когда-нибудь покажется мне притягательным. Это все стресс, не иначе.

– А если я скажу, что все дело в том, что ты мне нравишься, ты поверишь? – прозвучал вкрадчивый голос.

– И давно?

– Что-то около года.

– Ясно.

И я со вздохом вынуждена была признать, что состояние стресса более коварно, чем я думала. Оно не только ухудшает настроение тому, кого посетило, оно… заразно!

– Что-то мне подсказывает, – наблюдая за моим лицом, Кайл нахмурился, – что тебе на самом деле ничего не ясно.

– Вот уж нет! – обиделась я. – Все мне очень даже понятно. Это у тебя не симпатия. Это у тебя, наверное, от переутомления. Стресс.

– Стресс? – не поверил тот, и меня так задело его недоверие, что я поспешила привести доказательства.

– Смена обстановки, – начала перечислять, – лучший друг находит новую любовь, и теперь у него мало времени на тебя, вон, даже в город ты один приехал, и его не будет на твоем дне рождения…

Нет, я не сбилась, и я вовсе не ожидала ответа, как можно было подумать. Я просто перевела дыхание. Но по улыбке Кайла поняла, что он как раз считает, что я сделала паузу специально.

– Два факультета сразу, – вернулась к доказательствам, – долгое отсутствие сна. С учетом, сколько любят спать львы, вообще удивляюсь, как вы до сих пор живы и никого от досады не покусали.

К моменту, когда я закончила, Кайл открыто смеялся. Нет, ну так нельзя! Нельзя так обращаться с девушкой в стрессе. Я теряюсь и вообще… пусть он обратно нахмурится, мне так привычней!

– Не злись, – попросил Кайл, – просто…

Он зашелся в новом приступе смеха, обращая на наш столик внимание не только посетителей, но и продавщицы, которая взглядом намекала: либо делайте заказ и ешьте еще, либо идите гуляйте, вон, солнечная погода вам в помощь.

– Уфф, – Кайл вытер маленькую слезинку, появившуюся у правого глаза, и успокоившись, выдвинул контраргументы моей теории. – То, что Ристет – город без сна, напрягает только поначалу, потом к ритму столицы привыкаешь. Да и звериная сущность не сильно возражает, потому что таким образом появляется больше времени для прогулок. А львы, к твоему сведению, любят не только спать. Далее. То, что Этан кем-то увлекся, меня хоть и удивило, но не потрясло. Полагаю, это для него самого будет потрясением. После. И то, что его не будет на моем дне рождения, я переживу, тем более что он, как лучший друг, уже подарил мне подарок, на который я даже не рассчитывал. Ты чего-нибудь хочешь?

Видимо, он тоже поймал взгляд продавщицы и правильно его расценил. Но я качнула головой, есть мне не хотелось, вообще я собиралась домой, и ничего меня здесь больше не держало, вот только…

– А подарок… – Я посмотрела Кайлу в глаза, несмотря на то, что чувствовала, как от лица отливает кровь, и мне становится так душно, что сложно не то что говорить, но и дышать. – Подарок, который он тебе сделал… я?

– Святые львы… – со вздохом протянул он, и мученически сложив руки, посмотрел на белый потолок кафе, за неимением поблизости неба, – год прошел, а ты так и не повзрослела.

Я засопела обиженным ежиком – да, у меня было, у кого этому научиться. А еще я могу фыркнуть, как дикобраз. А еще я могу спрятаться, как они, когда, бывает, сделают шкоду.

– Год, – Кайл перевел взгляд на меня, я чувствовала это, хотя и предпочитала смотреть на столешницу. Которую слегка поцарапала. Как-то кривовато вышло. Может, подправить? – Целый год, Керрая, я жду, когда ты повзрослеешь, а ты меня так расстраиваешь!

Нет, ну а что сразу такое резкое нападение? И ничего я не расстраиваю. И вообще я хорошая. Может, я и правда чего-то недопонимаю, но временами, а в школе у меня всегда оценки хорошие! Ну а что я могла подумать, когда он сначала заманивает зачем-то в замок любыми путями, потом напоминает мне об Этане, и тут же так многозначительно говорит о неожиданном подарке?

Ладно, ладно, Этана упомянула я. Но о подарке, да еще так таинственно заговорил он. Зачем? И зачем это приглашение в замок? Все так совпало, что любой бы на моем месте запутался.

И вот опять мне слышится многозначительность в его словах. Да, скорее всего, я себя накручиваю, не может же он действительно… да ну, нет, конечно! Но в связи с новыми обвинениями, лучше уточнить.

– А в каком смысле ждешь, что я повзрослею?

– И в физическом, – он повел рукой в воздухе, рисуя фигуру. – И в моральном.

– Это что только что было? Оскорбление?

– Пояснение, – уточнил он. – Ответ на вопрос.

– А еще на один ответишь?

– Посмотрим.

– Что тебе подарил Этан?

– А, может, вы сперва на мой вопрос ответите?! – прозвучал над нами недовольный женский голос. Продавщица не выдержала и подкралась к нашему столику, уперев тяжелый взгляд в меня и полностью игнорируя Кайла. – Заказывать что-нибудь будете?

– Еще? – уточнила я, потому что мы ведь уже заказывали вообще-то, а, значит, имеем право сидеть за столиком.

– Еще, – продавщица с намеком кивнула на троих посетителей в дверях, которые, осматриваясь, искали свободный столик.

А я и не заметила, что все столики заняты. Вот же оборотни – сладкоежки!

– Нет, мы уже уходим, – я начала подниматься, и Кайл, нехотя, тоже.

Продавщица, наградив меня напоследок строгим взглядом, поспешила к посетителям, сообщить хорошую новость, а мы с Кайлом поторопились уйти.

Когда мы оказались на улице, в лицо дунул жаркий ветер, и хотя снова захотелось чего-нибудь холодненького, я бы ни за что не вернулась в это кафе. Я вообще не планировала в него больше возвращаться.

– Тебе не показалось, что продавщица была с нами немного груба? – поделилась наблюдением с Кайлом.

– Не показалось, – ответила он. – Она и была груба. Намеренно. И только с тобой. А свободный столик имелся, его не видно, он за колонной, но он есть.

– Странная она, – расстроилась я. – Сначала улыбалась, когда я только зашла в кафе… Чем я ей так не понравилась?

– Тем, что понравилась мне, – уверенно заявил Кайл.

Я весело рассмеялась, а когда успокоилась и посмотрела на него, увидела, что он совершенно серьезен.

– Что, правда?!

Тут открылась дверь, высунулась румяная продавщица и, глянув исключительно на меня, потребовала:

– Не топчите порог!

Стоило Кайлу повернуть голову, она моментально спряталась и закрыла дверь.

– То есть… – все еще сомневалась я, – она… ревнует?

– Представляешь? – усмехнулся Кайл, начав спускаться по ступенькам и вынуждая это сделать меня. – Впрочем, представляешь, я ведь говорил тебе, что по мне многие девушки сохнут.

– Учитывая ее пышные формы и румяное лицо, – не удержалась я от улыбки, – сохнут – крайне сомнительное заявление.

– Каждый переживает стресс по-разному, – развернувшись, Кайл посмотрел на меня. – Ты, например, закрываешься в своей скорлупе, а чтобы никто не догадался и не лез, много болтаешь.

– Ты сама галантность! – я восхищенно всплеснула руками.

– Никогда не считал, что врать девушке, чтобы сделать приятно – это хорошо, – ничуть не смутившись, ответил он. – Я за другие грани удовольствия.

– По-твоему, то, что ты сказал – мне в удовольствие?

– По-моему, именно этого ты от меня ждала.

Мы с минуту упрямо смотрели друг другу в глаза.

– Не хочешь спросить, – Кайл сделал шаг ко мне, – какие удовольствия я имею в виду?

– Нет, – я сделала шаг назад, – я хочу повторить вопрос о подарке Этана.

– Святые львы… – разочарованный моим выбором, протянул Кайл. – Кинжал. Он подарил мне кинжал, о котором я давно мечтал. Довольна?

– Кинжал? – усомнилась я. – Покажи!

– Придешь в замок… – начал Кайл.

– Я так и знала!

Не дожидаясь, пока он старательно развесит мне лапшу на уши, я пошла прочь. Возмущению моему не было предела! Кинжал, ага, как же! Так я и поверила!

Кайл преградил дорогу. Я его обошла. Он опять стал у меня на пути. На этот раз с кинжалом, который призывно сверкнул красным драгоценным камнем на рукоятке.

– Это он?

– Да.

Я протянула руку, чтобы прикоснуться, но кинжал мгновенно был спрятан за спину.

– Жадина! – поразилась я.

– Не в этот раз, – отказался Кайл. – Просто к нему нельзя прикасаться. Он обожжет любого, кроме владельца. Причем обожжет сильно.

– И ты поэтому его так хотел? Чтобы всякий, кто прикоснется, получил ожог?

– Ну, начнем с того, что «всяким» я к нему не собираюсь разрешать прикасаться. Это все-таки оружие, а не детская игрушка. И нет, я хотел этот кинжал не поэтому. У него есть и другие особенности.

– Например?

– Например, если его украдут, несмотря на сильный ожог, и попытаются воспользоваться со злым умыслом, след от ожога не только вернется, но трансформируется в заражение. А если…

Кайл начал рассказывать о свойствах кинжала, и я так увлеклась, что не заметила, как мы свернули на аллею, и мое бегство домой превратилось в неспешную прогулку. Кстати, на случай, если у меня были сомнения, что кинжал – подарок Этана, у Кайла имелись доказательства – подарочный сертификат. Правда, так как он хранился в замке, а я туда по-прежнему не собиралась, я поверила на слово. Да и видно было, с каким увлечением парень рассказывает о кинжале. Так обычно и бывает с теми вещами, о которых долго мечтал и только что получил.

– А почему ты не купил его сам? – спросила я, и хотя не обладала обонянием оборотней, почувствовала, что Кайл немного напрягся.

– Такие кинжалы делают только анкер, – после непродолжительной паузы ответил он.

– Ого, кинжал от крылатых! Но почему ты не мог купить его? Потому что дорого?

Кайл усмехнулся. Ну, да, единственный родственник лэрда уж всяко богаче Этана.

– Анкер не делают оружие для чужих.

– Значит… – не трудно было сложить один к одному, – девушка Этана – анкер?

– Да.

– Понятно.

Действительно, все понятно. Особенности и характеристики некоторых рас мы проходили в школе. Анкер – древняя раса крылатых, многие из них приближенные к императору, а многие просто чудовищно состоятельны. Предпочитают общение только с равными, заключение браков…

– Подожди, – опешила я, – но они ведь заключают браки только между своими!

– Преимущественно. Но не всегда. И потом, Керрая, – мне достался укоризненный взгляд, – я ни слова не говорил о браке.

– Но ведь… Да, я понимаю, что не все отношения приводят к браку, но я думала… Кайл, а разве… разве Этан не встретил пару?

Пара минут молчания и ответ, который поверг меня в шок:

– Нет.

Глава 4

Одно дело – думать, что тебя бросили потому, что встретили суженую, предназначение. Это я могла понять и простить. А узнать, что тебя просто бросили…

Я не заплакала – нет. Вряд ли мне удалось полностью скрыть эмоции, иногда это сложно даже с людьми, а Кайл – оборотень. Но слез моих он не увидел.

– Керрая…

Бросила взгляд на Кайла и отвернулась. Он обошел, стал напротив, снова позвал.

– Керрая…

Я качнула головой, глянула в сторону – туда, где солнце падало в спину влюбленным, туда, где смеялись дети, туда, где было так беззаботно и весело, и без предательства.

– Карамелька…

– Не называй меня так!

Мой гневный взгляд был встречен усмешкой.

– По-моему, тебе нравится, когда я так тебя называю.

– Нет.

– На имя ты не реагируешь. А Карамелька…

– Перестань!

Я начала закипать. Вдруг захотелось ударить Кайла, хотя бы дать пощечину. Не знаю, почему, просто так. И еще захотелось, чтобы обнял, чтобы спрятал, и чтобы мне не было так паршиво.

И только когда Кайл, что-то шепнув, меня обнял, а я, ударив его ладонью в плечо, обняла в ответ, поняла, что не хотела причинить ему боль.

На самом деле – нет, не хотела. Я просто собиралась выместить на нем свои эмоции к Этану.

– Спасибо, – отстранившись через пару минут, я смотрела куда угодно, на носки туфель Кайла, на его оранжевые брюки, на обтягивающую черную майку, только бы не смотреть в глаза.

Что я увижу? Сострадание, жалость? Я не хотела смотреть на него, но Кайл считал, что я должна это сделать.

– Посмотри на меня.

Я не послушалась, и он приподнял мой подбородок, сумев поймать взгляд в ловушку.

– Дело не в тебе, – произнес медленно, почти по слогам. – Дело в нем.

Я предпочла промолчать. Только вздохнула, выдав, что пока не особо верится. Вот если Кайл еще приведет какие-нибудь доказательства…

Но он молчал, как и я. А когда я взглянула на него, увидела, что он вместо меня смотрит на дерево. Увлеченно смотрит, так, будто чего-то ждет. И что он там видит?

Я посмотрела на ветви – зеленые, но кору – обычная, и нигде не спряталась белка или хотя бы птичка. Что его привлекло?

А через пару секунд у дерева мелькнуло смутное марево, и из него на аллею шагнул светловолосый мужчина. Он был одет крайне небрежно – в свободные темные брюки, свободную тунику, домашние кожаные шлепанцы. Такое ощущение, что собирался наспех, кстати, его слегка растрепанные длинные волосы только подтверждали это предположение.

– Лэрд… – встретившись взглядом с мужчиной, пробормотала я.

– Вижу, – ответил Кайл.

Лэрд повернул голову в нашу сторону, словно раздумывая: подойти или нет, а потом все же направился к нам. Выглядел он при этом слегка раздраженным, будто это не он сам здесь появился, а мы позвали, отвлекая от чего-то важного.

– Ну?! – рявкнул он вместо приветствия.

Хотела сказать: «Добрый день», но на самом деле я не ощущала этот день таковым, а оборотни чувствуют ложь, поэтому склонила голову и почтительно произнесла:

– Лэрд…

– Мне некогда, – раздраженно сказал мужчина и повторил. – Ну?!

У меня, честно говоря, нечего было сказать, я пока недоумевала, чего он хочет – чтобы мы ушли с его пути? Так аллея широкая. А что тогда? Кайл, в отличие от меня, не потерялся – его не смутило ни эффектное появления дяди, ни его скверное настроение. Более того, он решил воспользоваться возможностью и надавить на меня авторитетом лэрда.

– Представляешь, – начал ему рассказывать, уличительно кивнув в мою сторону, – Керрая отказывается приходить в замок на мой день рождения!

Лэрд перевел на меня тяжелый взгляд.

– Это правда?

– Д-да, – понурив голову, подтвердила я, ожидая, что мне прикажут прийти или, наоборот, укажут на то, что я недостойна, а еще вздумала выбирать, а вместо этого…

– Молодец! – похвалил лэрд. – Умная девочка!

И я, опять забыв о правилах, посмотрела ему в глаза. Они сверкали серыми льдами, и в них явно читалось удовольствие.

– Правда? – уточнила я.

Это оборотни чувствуют ложь, а я нет. И помню, что слово лэрда неизменно, и что нужно ему доверять, но все-таки?

– Правда, – видимо, считав часть моих мыслей, лэрд едва заметно усмехнулся. – А чем он тебя соблазнял?

Соблазнял?!

Я едва не взвыла от досады. Ну, когда… когда я перестану краснеть?!

– Он обещал, что будет весело…

– И все? – поразился лэрд, и попенял племяннику. – У нас в семье творческих личностей замечено не было, но я все же полагал, что у тебя с фантазией получше.

– Еще он обещал, что я узнаю и увижу истоки, давшие жизнь выражению «святые львы», – добавила я.

– Понятно, – на этот раз лэрд был куда более доволен Кайлом, да и мне достался не раздраженный, а любопытный взгляд. – И почему ты отказалась? Я знаю, как сильно тебе хотелось это узнать, девочка.

Вздохнув на этих мужчин, которые любят давать прозвища взрослым, замечу, девушкам, я согласно кивнула.

– Очень хотелось, вы правы, но, честно говоря, я опасаюсь, что опять вляпаюсь в какую-то историю. Вот почитаю внимательно книги, которые принес Кайл, потом, если не все пойму, еще какие-нибудь, а уже потом…

– Так ты состаришься и тебя перестанут приглашать на молодежные дни рождения! – ужаснулся Кайл.

– Буду ходить на взрослые, – я упрямо поджала губы. – Но зато без опаски.

– Керрая, ты умница, – повторил лэрд, – Кайла я безмерно люблю, но ему, как и тебе, еще рано подходить к Святым львам с девушкой.

– Подходить? – ухватилась я за самое интересное.

– Святые львы – это статуя, реликвия клана, – сказал лэрд. – Если к ней подходит пара, то для того, чтобы вознести дары и благодарность: за встречу, за ребенка… Или попросить сделать отношения крепкими и счастливыми, к примеру. Или перед свадьбой. И обычно, если все было искренне, Святые львы не отказывают. У пары, которая просила мира в семье, он наступит. У пары, которая просила ребенка, он вскоре появится. В общих чертах поняла?

– Д-да, – выдавила я, чувствуя, что лицо меняет красный цвет на мертвенную бледность. – То есть… если бы мы… А что, просто так подойти к статуе нельзя? Просто так. Без таких кардинальных последствий?

– Статуя находится в замке, – усмехнулся лэрд. – И, как ты понимаешь, просто так я не разрешаю бродить у себя по дому.

– А если бы Кайлу удалось уговорить меня прийти на день рождения, и мы подошли к статуе?

Я многообещающе посмотрела на именинника, мол, ты у меня получишь! Мало мне было встряски от письма Этана! Целый день на эмоциях! Какой кошмар! Какой ужас! А если бы Кайлу статуи назло мне помолился, чтобы у нас с ним родился ребенок?!

– Ты так себя запугала, что сейчас шлепнешься в обморок, – весело заметил виновник моих терзаний.

Он едва сдерживал смех, а я едва сдерживалась, чтобы не высказать ему все, что думаю о нем, и прямо при лэрде!

– Успокойся, Керрая, – улыбка лэрда впитала в себя мое раздражение, – посмотреть вы могли. Я бы пустил вас потоптаться у статуи, так и быть, тем более что такой день. Но наделать глупостей не позволил бы ни тебе, ни Кайлу.

– Жаль! – в противовес моему облегчению, взгрустнул парень, а потом справился с эмоциями и поинтересовался. – Теперь придешь?

– Я бы не советовал, – ответил вместо меня лэрд. – В этом году мы празднуем не в зоне отдыха, как ты заметила, и не потому, что разлюбили природу. На день рождения Кайла соберутся многие представители других кланов и рас. Ему полезно с ними познакомиться лучше, и у него нет выбора, а тебе будет скучно и у тебя выбор есть. Я бы сам с гораздо большим интересом почитал книгу.

– Спасибо, – поблагодарила я, – так и сделаю.

– Ну, раз все понятно, и раз я уже здесь, – лэрд взглянул на кафе, – пойду возьму мороженого.

– Ванильного? – спросил Кайл.

– Не только, – ответил лэрд, и, не прощаясь, направился к кафе.

Когда он скрылся в заведении, я с подозрением посмотрела на Кайла.

– Что? – встрепенулся он. – Сходить тебе за мороженым?

– Нет уж, спасибо, я больше не клиент этого кафе. Ты мне лучше скажи… как здесь оказался лэрд?

– Ты же сама видела. Переместился.

– Не юли. Это ты его вызвал?

– Ага, – Кайл наградил меня насмешливым взглядом, – уговаривал тебя, уговаривал прийти в замок, а потом испугался, что ты вот-вот согласишься и позвал на помощь дядю!

Ну да, если смотреть с этой стороны, а не с моей, то действительно выглядит странно.

– То есть, он здесь появился случайно? Тогда почему в таком виде… – я неопределенно повела рукой. – И еще, по-моему, он явно был недоволен, что он здесь.

– В случайности я не верю, – ответил Кайл.

– Ну а тогда…

Мы синхронно повернулись, когда открылась дверь кафе, и из него вышел лэрд с огромным пакетом, распухшим от мороженого. Не глянув на нас, он не стал утруждать себя схождением по ступенькам, а просто исчез.

– Предположу, что он в таком виде, потому что изначально переместился за мороженым. Сам, хотя мог заказать. Судя по объему пакета и опять же виду, мороженое он взял не для себя. Он никогда не делал так раньше. И это может говорить о том, что у него, похоже, намечаются серьезные отношения.

Кайл выглядел всерьез удивленным, а я…

Надеюсь, на меня в этот момент никто не смотрел, потому что бледную девушку, ожесточенно кусающую губы, от ненужного внимания не спасет ни одно красивое платье.

Глава 5

Чем дольше я читала книгу, тем больше понимала, что правильно сделала, отказавшись от приглашения Кайла.

И дело было не в том, как оборотнями воспринималась статуя львов, установленная в замке лэрда. Статуя принадлежала конкретно этому клану, а не всем оборотням, и в книге она упоминалась только в списке, как возможный пример.

Глава вообще была сухой, в отличие от предыдущих, с которыми я ознакомилась. Кратко приводился перечень известных реликвий кланов, кратко сообщалось, что реликвии – действительно сильные помощнику клану, причем в разных вопросах, а не только в тех, о которых упомянул лэрд. Это было интересно, безусловно, познавательно, но…

Гораздо больше меня заинтересовала глава, в которой рассказывалось об иерархии оборотней.

Лэрд стоял во главе. Это власть. Естественно, я это знала. В нашем случае лэрд был так же хозяином Сакрин-ленда и еще пяти поселений, то есть, был назначен на эту должность самим императором и управлял территорией вне зависимости от того, проживают там оборотни или нет. Это еще большая власть.

И понятно, почему многие оборотни жаждали быть хоть капельку поближе к нему. Не из-за огромной преданности и любви. Отнюдь. Нет, я вполне допускала мысль, что есть у лэрда приближенные, которые его любят, но…

Чем ближе оборотень к главе клана, тем выше его социальный статус среди других оборотней. И некоторые пытались добиться расположения лэрда вопреки сплетням и интригам, которые почти всегда следовали после. Некоторые интриги, к моему ужасу, были со смертельным исходом.

Я не слышала, чтобы в нашем клане было нечто подобное. Даже из бывших пассий лэрда никто не пострадал от рук конкуренток. Возможно, из-за страха перед последствиями – наш лэрд не только оборотень, но и маг, так что отследил бы легко. Но к чему я веду…

Кайл – самый близкий родственник лэрда, и несмотря на то, что я до сих пор так и не увидела ни одной страдалицы, которая бы по нему сохла (не считая продавщицы в кафе, на которую он сам указал), полагаю, конкуренция за его внимание все-таки есть, и не менее сильная, чем за внимание лэрда. Просто его почти целый год не было в городе, с оборотнями я общаюсь мало, вот сплетни о его любовных победах до меня и не доходили. Но, наверняка, они были и есть. И если бы я пришла к нему на день рождения, тем более в замок…

Во-первых, мне ни к чему проблемы. Он скоро уедет учиться, а я останусь. А, во-вторых, я не хотела, чтобы меня принимали за одну из.

С меня хватит.

Когда у меня был Этан… Он мне нравился, сильно нравился, и, вопреки тому, что он оборотень, я надеялась, что у нас… что мы с ним… Но тогда я не была готова к романтическим отношениям, и он нашел кем меня заменить. А теперь, когда у меня Этана нет, я вообще не хотела никаких отношений.

Пока – нет.

И слухи, что не успел меня бросить один, как утешил другой… Нет, увольте. А они непременно возникли бы.

Но дело даже не в этом. Я не хотела иметь никакого отношения к власти. Даже отдаленного. Меня вполне устраивала моя жизнь. Я – дочь обувщика и помощника пекаря. И я не собиралась прыгать выше своего социального уровня.

Так что, если бы мне и нравился Кайл, я бы на него не претендовала. Но это были еще не все причины, чтобы предпочесть компании Кайла книгу.

Мне нужно было побыть одной. Да, днем было весело, и не было времени для грусти и размышлений, но иногда с грустью выходит боль. Да и поразмышлять было о чем.

Вопреки просьбе Этана оставить розу, я долго сопротивлялась желанию ее уничтожить. Смотрела в окно на красный цветок – такой, казалось бы, говорящий, с какой-то защитой, но оказавшийся пустозвоном и не сумевший защитить меня от дарителя, и представляла, как подхожу к нему и вырываю с корнем, бросая прочь. Пусть соседские дети затопчут, пусть…

Я представляла, как буду смотреть, как он увядает, и радоваться, что он больше не станет напоминать о том, о ком тягостно даже думать.

Но чем дольше смотрела на цветок, беззащитный перед моей обидой, тем отчетливей понимала, что он ни при чем. И я оставлю его. Да, оставлю. Он больше не Этана. Он давно мой.

Так же передо мной возник вопрос с именами зверьков. Хочу ли я каждый день произносить имя Этана?

Нет, не хочу. Но ежик, когда я озвучила ему предложение сменить имя, не только стал фыркать, не только качать мордочкой, но и бегать слева направо и обратно, всячески выражая свое веское «нет». Он не купился даже на приставку «О, великий» перед любым другим именем. Так что пришлось смириться, что в доме все-таки будет Этан.

А после я пришла к выводу, что это к лучшему: ведь какие сильные эмоции у меня были в отношении имени Кайл, но прошли, улетучились. Правда, этот Кайл тоже особо положительных эмоций не вызывал, но… все-таки это другое.

Бояться бывшего папиного работодателя, едва не ставшего моим насильником, я перестала. Благодаря лэрду – несомненно. Но, возможно, этому поспособствовало и то, что у меня перед глазами каждый день мелькал другой Кайл. Да, вредный, невозможный, но главное, что другой.

Не имя делает человека, в конце концов. Эту пословицу все давно знают, сомнений она не вызывает, так что я пришла к следующему заключению: не имя и ежика моего испортит. Скорее, его испортит моя доброта. От нового имени отказался, и словно это был огромный поступок и вообще старался он исключительно ради меня, а потому заслужил награду, он заставил несколько раз ходить на кухню и делать ему фруктовое ассорти.

И, конечно, это не осталось незамеченным дикобразом, и он начал капризничать и требовать то холодного молока, то теплого, то горячего, то вообще намекал, что будет есть исключительно пенки!

В общем, вымотали они меня своими капризами изрядно, но зато когда я улеглась с книгой, у меня не было сил на то, чтобы вспоминать об Этане, впадать в уныние, жалеть себя и о том, что не было сделано. Чтение действительно увлекало, и я не сразу обратила внимание на скрип окна.

И только скривившись от очередного неприятного звука, ковырнувшего, казалось, барабанные перепонки, глянула на окно, и дернулась, заметив в нем чье-то лицо! Которое тут же пропало…

Я сидела в кровати, не в силах пошевелиться, оглушенная громким биением своего сердца, а потом медленно выдохнула, начав успокаиваться, и протерла уставшие глаза. Надо спать, сегодня я уже вряд ли куда-то выйду, так что можно не опасаться, что по незнанию снова попаду впросак, так что…

И я уже потянулась к выключателю, как скрип повторился, в окне снова мелькнуло лицо, только на этот раз со звуковым сопровождением:

– Кер-р-ра-ая!

Отложив книгу, я подошла к окну проверить, что мне не показалось. Но нет, на улице действительно стоял Кайл и смотрел вверх, видимо, готовясь к очередному прыжку.

– Что ты здесь делаешь? – открыв окно, прошипела я, с беспокойством осматривая улицу.

– Разве не понятно? – усмехнулся парень. – Праздную свой день рождения!

– Говори тише! – шикнула я. – Ты же должен быть в замке!

– Ага, легко тебе говорить, – вроде как обиделся он. – Если бы ты пришла в замок, ты бы меня поняла.

Он так тяжко вздохнул, что у меня не мелькнуло и тени сомнений в искренности сетований, но вместо жалости начал давить смех.

– Ничем не могу помочь, – развела я руками.

– Можешь.

– Да? Как это?

– Уйди от окна.

– Легко. Все для тебя, – я уже потянулась, чтобы закрыть окно, когда Кайл недовольно рыкнул.

– Нет! Просто уйди от него! – Видя, что я замешкалась, он все-таки вспомнил правильные слова. – Отойди в сторону.

– И не подумаю, – огрызнулась я, сообразив, чего он добивается. – Напомнить тебе? Если человеческую девушку застают наедине с оборотнем… Твой дядя не для того помогал обойти древний и почти забытый обычай, чтобы мы вляпались вновь. Нет уж. Спокойной ночи, Кайл.

– Мы уже давно вляпались, – недовольно проворчал парень, а в следующее мгновенье, я даже моргнуть не успела, оттолкнулся в прыжке от земли, подтянулся на руках и нырнул ко мне в комнату.

– Рехнулся?! – взвилась я.

– Говори тише! – передразнил он.

Оглянувшись на улицу, он сделал глубокий вдох, видимо, проверяя: нет ли кого любопытствующего поблизости и посмотрел на меня. Я тоже сделала глубокий вдох, чтобы устроить ему взбучку, но так как стояла достаточно близко, мне показалось, что я услышала знакомый запах.

– Ты что, пил настойку валериантты?!

– Я что, похож на идиота?

– Тебе правду сказать или не расстраивать? Все-таки день рождения…

– Как удачно, что ты не забываешь об этом, – он уперся бедрами в подоконник, бегло посмотрев на притихших за моей спиной любопытных зверьков, на кружащих под потолком светлячков, на книгу на прикроватной тумбочке, на мою ночную сорочку.

Когда его глаза вернулись к моим, я заметила в них смешинки, мол, я же говорил, что сорочка у тебя длинная!

– Кайл, ты не хочешь уйти? – предложила я, раздумывая над тем, что мне будет, если я подкрадусь и столкну его за окно.

Ему точно ничего не будет – он оборотень. А вот мне, с учетом, что он – племянник лэрда? Не хотелось бы баловаться мамиными булочками в тюремной камере, в домашней обстановке они значительно вкуснее.

– Нет, Керрая, – парень качнул головой, с интересом наблюдая за моим лицом и словно считывая мои размышления, – тебе от меня не отделаться.

– Неужели? – я начала закипать и от его упрямства, и от его взгляда, коим он смущал меня неимоверно, и от того, что он прекрасно об этом знал, а еще от понимания, что он уйдет только когда сам захочет.

Я должна была подумать и сделать так, чтобы он захотел покинуть меня как можно скорее, потому что стоять перед парнем в одной сорочке, в своей комнате, пылать лицом и делать вид, что у нас светская беседа на улице, становилось все сложнее. Да, я могла закричать, призывая на помощь отца, и хотя Кайл – оборотень и физически сильнее, он бы ушел, но… Чем это обернется для папы? Сегодняшние слова Аррона о папиной мастерской и без того посеяли в душе смятение. Помимо прочего, скандал и драка уже наверняка привлекут внимание всех соседей, и как мне дальше жить в этом районе? Да и вообще в городе? Слухами можно обрасти очень быстро, а вот избавиться от них удается далеко не всегда.

– Сделай мне подарок, Керрая, – вывел из размышлений Кайл.

– Ты же сам отказался от мороженого за мой счет! – напомнила я.

Он с улыбкой кивнул. Оттолкнулся от подоконника, сделал шаг ко мне, и я нервно сглотнула, вдруг подумав, что за моей спиной кровать, и если он намеревается… если он хочет…

Наверное, я побледнела, потому что Кайл перестал усмехаться и больше не делал ко мне ни единого шага. Мы стояли напротив друг друга. Он – внимательно рассматривая меня. Я – судорожно сжимая ворот ночной сорочки и глядя ему в глаза.

– Поцелуй… – шепнул он, пытаясь успокоить, а на самом деле пугая еще сильнее. – Только поцелуй, Керрая. Ничего больше.

Глава 6

Я качнула головой и сжала ворот сорочки сильнее.

– Обещаю, что сразу уйду.

Я еще раз качнула головой.

– Почему? – спросил он.

А что я могла ответить такого, чтобы не разозлить его? Я молча еще раз качнула головой и сделала шаг назад.

– Это будет не так, как в прошлый раз, – он шагнул следом за мной, но его шаг был гораздо длиннее, и теперь мы практически соприкасались.

Я слышала его дыхание на своем лице, улавливая легкие ноты странного запаха, я слышала, как бьется его сердце, его грохот перебивал даже мое, я слышала, как он нервно сглатывает, ожидая, когда я что-то сделаю, что-то скажу, ожидая, когда соглашусь.

Я слышала, как засуетились зверьки, как ощетинились, видимо, готовясь к атаке, и вдруг застыли, словно уснув с открытыми глазами. Я слышала медленный выдох, когда Кайл поднял руку, чтобы погладить меня по щеке, обвести пальцами скулы, приподнять подбородок.

– Не бойся, – шепнул он, – не бойся, Керрая…

А меня начала бить мелкая дрожь. Я видела, как темнеют его глаза, когда он склонял лицо к моему. Видела, как призывно приоткрылись его губы в ожидании поцелуя. Видела и чувствовала, как вторая его рука зарывается в мои волосы, даря ласку и, наверное, чтобы не вырывалась.

Видела, чувствовала и неимоверно боялась. Не поцелуя – нет. Поцелуя я просто не хотела.

Боялась, что он не остановится и за поцелуем последует еще один, и еще один, и…

И все поцелуи – просто обман, ловушка для того, чтобы наказать меня за своеволие, упрямство, за то, что делала вид, будто не замечаю интереса и выбрала другого. А потом он перестанет так ласково перебирать мои пряди, вцепится пальцами в волосы и прошипит в ухо, что мне понравится, мне обязательно понравится после…

Так долго бегала от неизбежного, и вот… Здесь даже подол задирать не надо, только дернуть за ворот сорочки, и все…

Из глаз самовольно потекли злые слезы отчаяния, когда поняла, что Кайл не отпускает, что продолжает меня удерживать, и он так близко, и… я не могу сбежать. Не могу… И все почти повторяется… Только в прошлый раз у меня было где спрятаться. А сейчас…

– Керрая… – в его шепоте послышалось благоговение, но это обман.

Обман. Когда девушку уважают, когда к ней хорошо относятся, разве ее заставляют плакать?

– Только один поцелуй, и я уйду… – обещание, которому я не верила.

Тем более что он начал осыпать поцелуями мое лицо, и я машинально считала про себя: один, два, три… десять…

А потом его губы скользнули по подбородку к шее, разжали мои пальцы, которыми я сжимала ворот, и счет продолжился: одиннадцать, двенадцать…

Я сбилась со счета, и тут же принялась считать по новой, ожидая, что вот сейчас… может, сейчас ему хватит? А губы Кайла скользили по моей шее и лицу, словно не замечая слез. Да и имели ли они для него значение?

Я держалась, пока у меня была надежда, что он заметит мое состояние и остановится. Я думала, что один поцелуй, если он сдержит слово – это не страшно, и я забуду его так же легко, как прошлый. Что такое, в конце концов, один поцелуй в год от того, кто тебе безразличен?

Пустяк, да и только. Но когда почувствовала, как одна рука Кайла сжимает мои волосы, как и боялась, а вторая медленно крадется по позвоночнику, сорвалась.

Я дернулась, попыталась вырваться, а Кайл по-прежнему не замечал или делал вид, что не замечает моего состояния. Более того сделал еще один маленький шаг, практически вжимаясь в меня, и мне стало не только страшно, но и трудно дышать.

Я практически задыхалась в его руках, а он млел, скользил губами по моему подбородку, прикрыв глаза и урча, как огромный кот.

– Пусти! – удалось прохрипеть сквозь слезы. – Пусти меня…

– Керрая… – повторил он, не слыша и продолжая меня целовать, только на этот раз, наконец, подбираясь поцелуями к губам, как и обещал.

Но я не верила, что все закончится одним поцелуем. Если ему не хватило стольких…

– Убирайся! Пусти! – шипя, я начала не просто вырываться, а биться в его руках.

Он поднял голову, удивленно моргнул, словно только заметил мое состояние и слезы. Попытался провести подушечками пальцев по щекам, но я дернула головой, не желая его прикосновений.

– Убирайся, – повторила сквозь ком горечи и разочарования, а больше – страха и понимания, что ничего не прошло, что прошлое никуда не делось.

– Керрая, прости, я…

Он снова попытался прикоснуться, и меня прорвало. Из глаз полились безудержные слезы, я смахивала их, а они продолжали бежать. Я знала, что противнику, а тем более хищнику нельзя показывать слабости, но у меня больше не было сил.

Есть вещи, которые я никогда не смогу вынести и изменить. У меня помутнело в глаз – от слез, наверное, и от злости, которая долго плескалась и нашла выход.

Я смотрела в распахнутые серые глаза, видела в них беспокойство, раскаяние, но не верила. А еще он показался мне таким спокойным, что мне захотелось лишить его этого, сделать ему больно, захотелось, чтобы он понял: каково это, когда по тебе топчутся…

– Керрая… – начал он.

– Никогда… – прошипела я. – Никогда, слышишь, я не позволю тебе ко мне прикоснуться! Убирайся! Видеть тебя не могу! Убирайся!

– Керрая, я…

Он попытался обнять меня, но я вывернулась и попробовала его оттолкнуть. А когда у меня не вышло (еще бы, такая разница в силе), я поняла, как сделать это по-другому. Поняла, как раз и навсегда сделать так, чтобы он оставил меня в покое.

– Убирайся. Не хочу тебя видеть, слышишь? Не хочу! – прошипела я. – Убирайся, ущербный!

Никогда не думала, что можно кричать шепотом. И что обычный шепот иногда может ударить куда болезненней, чем кулак, кинжал или тысячи громких слов.

Заметив, как побледнел Кайл, я на секунду пожалела о сказанном, а потом вспомнила, что он меня не жалел, и только выше вздернула голову.

Кайл медленно подошел к окну, сделав глубокий вдох, убедился, что на улице никого нет, и обернулся.

– Ты даже не представляешь, что только что сделала, Керрая, – сказал он, внимательно рассматривая меня.

Я испугалась, что он каким-то образом отыграется на моей семье, и разрывалась между тем, чтобы все-таки поддаться порыву и сбросить его за окно, теперь у меня на это было куда больше причин, или начать умолять не мстить через меня другим.

– Ты бросила мне вызов, Керрая, – пояснил он с привычной усмешкой. – И тем самым развязала мне руки. У тебя есть год, чтобы привыкнуть к мысли, что ты будешь моей.

– И не мечтай! – огрызнулась я.

– У меня нет времени на пустые мечты, – парировал он. – Я предпочитаю действовать.

– А я предпочитаю, чтобы ты ушел.

– Год, Керрая. Вполне достаточно, чтобы влюбиться в меня самой.

– А если нет?

– Год. – Он предвкушающе улыбнулся. – И ты будешь моей. В полном смысле – моей.

– Катись к черту! – я почувствовала, что злость снова вернулась, но Кайла она не впечатлила.

– Ты перестала плакать, и умница, – похвалил он, и я поняла, что действительно уже не плачу, паника рассеялась. – А в гостях у одного черта я был. Он-то и научил меня быть чертовски притягательным.

– И до чертиков самонадеянным?

– Видишь, как тебе нравится моя компания. Внешне ты делаешь все, чтобы выставить меня из комнаты, а внутренне пытаешься удержать.

– Что? – ахнула я. – Да как ты…

– Поцелуй ты мне задолжала. Помни об этом. И знай, что я тоже помню.

Усмехнувшись, Кайл хлопнул дважды в ладоши, но прежде чем до него долетели иголки пришедшего в себя дикобраза и прежде чем к нему успел подлететь подпрыгнувший ежик, он сиганул вниз и растворился в темноте ночи.

Наблюдая за его телепортацией, я вдруг подумала, что это он еще вполне по-человечески зашел в гости. Да, через окно и с неприятными намерениями в отношении меня, но он ведь мог взять… и просто переместиться в мою комнату!

Ужас какой!

А что, если в следующий раз он именно так и сделает?! Что, если, например, завтра?! Или сегодня, когда я усну?!

Только я успела напугать себя такой перспективой и, подхватив храброго ежика, усесться с ним на кровати (дикобраз взобрался раньше нас, он охотился, он устал), как в комнате появилось смутное мерцание. Я смотрела на это пятно, протирала глаза и опять смотрела, а пятно не исчезало.

– Совсем с ума сошел?! – не сомневаясь, что незваный гость прекрасно меня слышит, спросила я. – Имей в виду, если ты не уйдешь, я все расскажу лэрду!

– Я уже здесь, – послышался из пятна голос лэрда. – Можно войти?

– Д-да, – пересадив ежика на тумбочку, я накинула на плечи простынь, потом усадила к себе на колени и довольного ежика, и дикобраза, и, нервничая, к их удовольствию начала их поглаживать.

В комнату шагнул лэрд. Он не осматривался, только сделал глубокий вдох и не промахнулся:

– Кайл уже был и ушел.

– Угрожал вернуться, – сдала его племянника с потрохами.

– Когда?

– Ну… – я слегка покраснела, – через год…

– Ясно. – Мне показалось, в серых безразличных глазах мелькнула усмешка. – Думал его подождать, но так долго не могу: дела, клан.

– Понимаю, – кивнула я, рассматривая мужчину.

Я как-то привыкла, что в последнее время он появлялся в одежде, которую накидывал наспех. Сейчас же он был одет с иголочки: черные туфли, темно-синие брюки, черная рубашка с отливающими синим пуговицами – все это идеально гармонировало с его длинными светлыми волосами.

– Лэрд, скажите, а Кайл ведь может, как и вы, переместиться не под окна, а в мою комнату?

– Если ты помнишь, я не врывался, а сначала подождал приглашения, и специально показался со световыми эффектами, чтобы ты заметила меня, – сказал мужчина. – Но вообще, да, может, конечно. Но не станет этого делать.

– Правда? – обнадежилась я.

– Я поставлю защиту. Надо было сделать это раньше, но я не думал, что так далеко зайдет. Хотя, в его упрямстве тоже есть плюс.

– Какой? – полюбопытствовала я.

– Он станет куда более сильным магом, чем я рассчитывал, – заметив, что я никак не приняла новость, мужчина пояснил. – Он старается добиться тебя, и это стимулирует его думать. К примеру, в замке он оставил свою проекцию, довольно успешную, никто из гостей не заметил подмены. Я бы и сам не скоро обратил внимание, если бы проекция не забывала зевать, как Кайл. А настойка? Она полностью перебила его запах и спутала следы, а то бы я пришел раньше. Он сам ее придумал, сам сварил, и пустяк, что в мире уже существуют настойки с куда более сильным действием. Главное – мальчик старается.

– Это да, – согласилась я, – если бы еще направить его старания на кого-то другого…

– Кайлом невозможно манипулировать, – расстроил лэрд. – Но урок он получит, иначе его упрямство принесет гнилые плоды. Вот что, Керрая, послезавтра мы с Кайлом уедем – давно хотел показать ему территорию, которой со временем придется управлять, но ему удавалось отговориться. Оттуда он отправится сразу в Ристет, так что в ближайшее время вы не увидитесь. Сегодня я, как и обещал, установлю защиту, и можешь спать спокойно, никто здесь не появится без твоего приглашения.

– Даже вы? – выпалила, и прикусила язык.

– Ну, а что мне делать в твоей комнате? – удивился лэрд. – Как ты понимаешь, я здесь ради племянника, а раз его здесь не будет…

– Да, конечно, – я кивнула, пытаясь укутаться простыней так, чтобы в первую очередь спрятать лицо.

– Так что, – обронил лэрд, – думаю, год относительного покоя тебе обеспечен.

– Год?! А потом?!

– А потом… – глаза лэрда сверкнули, он повел рукой в воздухе, видимо, устанавливая защиту, о которой говорил. – Потом я вижу два варианта событий. Или он утратит к тебе интерес. Или нет.

– Но…

– Твои родители отходят от магического воздействия, сон становится слишком чутким, и они могут услышать. Ложись спать, Керрая. Утром все покажется не таким страшным, как сейчас.

– Не хочу, – качнула я головой, – не спится.

– Это легко исправить.

Прежде чем я поняла, что лэрд имеет в виду, он шагнул ко мне, положил на голову руку, и я почувствовала, как начинаю проваливаться в серую глубину.

– Спи, Керрая. Пусть сон снимет обиду, уменьшит страх и потушит отчаяние. Все не так страшно, как думаешь ты. Все совсем по-другому. И вы спите, – одного взгляда лэрда было достаточно, чтобы светлячки спланировали на книгу и потухли, а притихшие зверьки шустро спрыгнули с кровати и поспешили к своим укрытиям.

Уже с закрытыми глазами я почувствовала, как откидываюсь на подушки, как с меня разматывается самовольная простынь и ложится сверху, совсем как в детстве, под самый подбородок.

– А цветок прими, – отдал распоряжение мужской голос, после чего я окончательно провалилась в сон. И, наверное, во сне услышала тихое и непонятное продолжение фразы: – К сожалению, цветок неизбежен…

Глава 7

Утром я проснулась в прекрасном настроении. Может, потому что лэрд что-то вплел в заклинание и мне снились хорошие сны, может, потому, что спустя даже такое недолгое время, случившееся выглядело гораздо меньшей трагедией.

Да, были поцелуи, но ни одного настоящего. Да, Кайл пытался вызвать к себе симпатию, но сделал все с точностью до наоборот. Скорее всего, он действительно не отступится, по крайней мере, пока, но…

Мужчины с легкостью забывают, даже если любили, а что говорить о простом увлечении?

В Академии много девушек, у них могут сойтись интересы – для начала, а потом…

А потом я не собиралась сидеть и ждать, когда пройдет год и вернется Кайл с твердым намерением сделать меня своей. У меня был целый год без него. И, возможно, за это время появится человек, которого я буду считать своим? Не станет же Кайл разрушать отношения!

Но даже если и попытается, вряд ли ему позволит лэрд. Смею надеяться, он имеет на племянника планы, в которые я не вхожу.

Впрочем, это не означает, что я попробую завязать серьезные отношения с кем-то другим, лишь бы меня не донимал Кайл. Просто за год действительно может случиться многое, и если я почувствую, что влюбилась, не стану себя одергивать, думая: нет, так нельзя, меня ведь рассчитывает заполучить сам Кайл!

К завтраку я вышла в прекрасном настроении. Мамы уже не было – она очень рано уходила на работу, чтобы утром у каждого желающего на столе были булочки и пироги с пылу – с жару, а вот папу мне застать удалось. Так как он работал не на хозяина, а на себя и, чего скрывать, на нас с мамой, мог позволить себе встретить рассвет чуть позже.

– Доброе утро, – я чмокнула его в щеку и села за стол, где меня уже дожидались гренки с джемом и чай.

Кинув один из пакетиков чая в чашку, я наблюдала за тем, как окрашивается вода. Папа не одобрял мое увлечение таким чаем, предпочитая то, что хотя бы точно травами пахнет, а не красителями, но уже привык и не кривился при каждом моем глотке.

– Доброе, – ответил он, расправляясь с пушистыми оладьями, наверняка, приготовленными мамой перед уходом. – Ты о каникулах не забыла? Могла бы еще поспать.

– Не спится.

– Странно, помню, меня в твоем возрасте родители не могли добудиться. А сегодня ночью вообще думал, что просплю. И мама твоя на работу еле встала, и я вот никак с остатками сна не расстанусь. Видишь, даже кофе не помогает.

– Поможет, – глянув на огромную кружку, дымящую ароматным напитком, успокоила я. – Если ты все выпьешь, поможет.

– Стараюсь вот, – папа сделал глоток, и вернул кружку на стол. Оладьи нравились ему куда больше, чем кофе.

– Пап, скажи, а как там у тебя в мастерской? – я посмотрела на гренки, делая вид, что выбираю, но на самом деле мне было как-то неловко спрашивать. – Заказы есть?

– Хватает, – я почувствовала в словах отца неприкрытую гордость, и облегченно выдохнула. – А что, хочешь купить себе что-то этакое? Уже присмотрела? Так ты скажи, мы с мамой подарим тебе это на день рождения. И тебе радость, и нам легче, а то мама твоя до сегодняшней ночи несколько дней страдала бессонницей – что купить доченьке, чтобы понравилось? Так что купить доченьке?

Я улыбнулась – хорошо, что у папы все ладится, и хорошо, что папа не догадался о сути моего вопроса, а еще и сам придумал ему объяснение. День рождения! Точно, можно все списать на него!

– Ну… – я припомнила, что заинтересовало меня в последнее время. – Можешь намекнуть маме, что я буду очень рада получить в подарок резную шкатулку, которая продается в лавке Агни.

– Что за шкатулка?

– В ней пять выдвижных отделений, и туда будет удобно складывать составляющие для браслетов. Я сейчас браслетами увлеклась. Их можно сделать так, что они станут хозяину хорошими талисманами.

– А почему на тебе ни одного нет?

– А я только что увлекалась, недавно, – улыбнулась я, – вот будет шкатулка, буду увлекаться так, чтобы всем было видно.

Я покрутила в воздухе запястьями, куда просто просились украшения ручной работы.

– Будет тебе шкатулка, – усмехнулся папа, и встал. – Ладно, доченька, пойду и я, на подарок зарабатывать.

Склонившись, он чмокнул меня в макушку и медленно выдохнул.

– Пап? – спросила я.

– Ты наш маленький талисман, Керрая, – сказал он, и, не оборачиваясь, вышел из кухни.

Я быстро-быстро заморгала ресницами, прогоняя сентиментальные слезы, но все равно услышала, как кто-то хлюпнул носом. А потом еще раз. Определив место звука, заглянула под стол и увидела две растроганные мордочки, которые терли лапками свои носы, словно смахивали слезинки.

– Эй, вы чего? – удивилась я.

Ежик и дикобраз отвернулись, посопели пару секунд и повернулись обратно.

– Проголодались?

На меня посмотрели с нескрываемым удивлением – какая такая еда?! Тут все так трогательно, а ты нам про еду говоришь! Эх, ты! И эх, мы!

– Тогда идем на прогулку, – постановила я. – Погода хорошая, солнышко, нечего в доме сырость разводить.

Чувствительные зверьки побежали к выходу, и через проем в двери, выскользнули на улицу. Я вышла следом за ними, и так как папа уже ушел, закрыла дверь на замок. Поначалу думала, что мы просто погуляем по лесу, но потом, посовещавшись, мы отправились в гости к Хельге. Интересно же, как она поступила с парнем, который тогда проштрафился!

Впрочем, я даже спросить не успела…

Когда мы пришли, нам на выбор предложили располагаться или в гостиной, или на крыльце, мы, естественно, выбрали посиделки на свежем воздухе, потому что некоторым можно не только погрызть вкусных фруктов, которые обязательно принесут, но и нашкодить, когда станет скучно. Так вот, мои зверьки побежали осматривать территорию, как будто были здесь первый раз, я села в кресло качалку, Хельга разместилась рядом со мной, и с улыбкой махнув рукой, отдала распоряжение:

– Маленький столик, который стоит в углу гостиной, свежевыжатый апельсиновый сок, два стакана, и самое главное – большая тарелка ассорти из всех фруктов, которые есть в холодильнике. И мигом, а то здесь припекает солнце и у меня резко портится настроение.

– Это кому так сегодня не повезло? – поинтересовалась я, впрочем, уже имея подозреваемого.

– Не только сегодня, – подтвердила догадку подруга. – Слышала, парень, который пытался тогда настоять на знакомстве с тобой, уже раскаялся и отпущен?

– В первый же день.

– А этот все еще продолжает мне капать на нервы! – вспылила подруга.

– Не пробовала его отпустить?

– Пробовала, – она вздохнула. – А он взял и вернулся!

– Какое вероломство! – подхватила я ее возмущение, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

– И не говори, – еще печальней вздохнула девушка, – и ведь понимаешь, как все коварно устроено… Я его отпустила, потому что надоел – сил моих больше нет, а он не раскаялся, и магические путы вернули его ко мне! Тут как раз пришел Мартин, увидел, что я в печали, взял этого бедолагу к себе, обещая, что он раскается в течение часа, а через час я выхожу подышать свежим воздухом, а он сидит у меня на пороге! И говорит, что только еще больше разозлился, а не раскаялся, больше к Мартину не пойдет, и если я хочу от него избавиться, то я должна найти к нему подход. Я! Ты представляешь, что он мне заявил?!

– Да уж…

– Не знаю, что и думать, – опечалилась подруга. – Мы так много времени вынужденно проводим вместе, что у меня уже все в голове путается. Такое ощущение, что я встречаюсь не с Мартином, а с ним! Куда я – туда и он. Керрая, это невыносимо!

Хельга обвинительно ткнула пальцем в парня, показавшегося в дверях. Поставив маленький столик, он ушел, чтобы через минуту вернуться с заказанными блюдами, а уходя, бросил такой говорящий взгляд на девушку, что я не сдержалась и все-таки рассмеялась.

– Что? – спросила подруга.

– Радуюсь, что мне достался Аррон, – честно ответила я, но о том, что прочла во взгляде парня, говорить не стала.

Я не боялась того, что он услышит – понятно, что услышит, с его-то слухом, просто предпочитала не лезть в чужие отношения. У этого парня ни единого шанса, Хельга без ума от Мартина, Мартин без ума от нее, у них все прекрасно, на зависть многим. Но дело в том, что даже если двое сходят с ума друг по другу, никто не помешает сойти с ума третьему.

– Этан, Кайл! – позвала я питомцев, но они уже и так услышали, что дверь открывалась и бежали за вкусненьким.

Тарелка с нарезками была спущена на деревянный пол, и тут же послышалось жадное чавканье.

– Ведите себя прилично, – попросила я, – а то подумают, что я вас голодом мучаю.

Чавкающие звуки мгновенно стихли, подтверждая, что ложные слухи нам не нужны.

– Не знаю, сколько я еще выдержу с ним, – продолжила жаловаться подруга за стаканчиком сока.

– А как зовут-то его? А то ты все – «он» да «он».

– Как? – она призадумалась. – А, Кевин. А что?

– Не ревнуй. Просто спросила.

– Керрая! Какая ревность? Ты что? Слушай… – в ее взгляде явно читалась надежда. – А, может, ты мне поможешь? Может, если тебе так легко удалось привести к раскаянью одного, то и со вторым получится так же?

Я ужасно не хотела соглашаться, но не знала, как отказать так, чтобы Хельга не обиделась. А когда в глубине дома прогремел звук хлопнувшей двери, это стало моим спасением.

– Извини, – покаялась я, – но отец только недавно заменил дверь в моей комнате…

– Возмещу, если что! – не сдавалась подруга.

– Хельга, дело не только в этом. Я тебе еще не сказала… – Я понизила голос, не хотелось, чтобы родители Хельги и совершенно посторонний оборотень были в курсе моих личных дел. – Мы с Этаном расстались, и… другие парни – это не то, что я хочу видеть на горизонте.

– Расстались?! – разрушила всю мою конспирацию девушка, заставив ее родителей выглянуть в окно. И словно этого было мало, с куда более громким возгласом оповестила округу. – Значит, ты будешь встречаться с племянником лэрда?!

Из ближайших домов на меня с интересом уставились любопытствующие лица соседей.

– Прости! – спохватилась подруга, я даже рта не успела открыть, чтобы высказать все, что думаю по этому поводу. – Прости, Керрая… я… Это же не тот Кайл! – Она стукнула себя ладонью по лбу и громко расхохоталась. – Как я только могла подумать, что это племянник лэрда?!

Но, конечно, ее попытка все исправить успехом не увенчалась. Смех был не искренним, слова – полной ложью, а ведь оборотни это чувствуют. Некоторые соседи, чтобы напомнить Хельге об этом маленьком факте, не поленились высунуться в окно и фыркнуть с такой силой, чтобы и я заодно расслышала.

– Какой конфуз, – простонала подруга, и я впервые заметила, как ее симпатичное личико меняется в цвете. – А хочешь, я…

– Я хочу, чтобы мы просто оставили эту тему.

– Давай! – она заметно воспрянула духом, а потом снова поникла. – А ты… я правильно понимаю, что подробности, что там у вас с Этаном, ты теперь не расскажешь?

– У нас теперь ничего, – я взяла стакан с предложенным соком. – И если я правильно поняла письмо, он предложил нам остаться друзьями.

– А ты?

– А я не стала мчаться к нему и закатывать истерики, как ты видишь.

– Да уж. Это очень достойное поведение, но я вот не смогла бы так держаться, если бы мне такое предложил Мартин. Я бы точно стала за него бороться…

– Молодец, – похвалила я.

– Ага, молодец, – невесело усмехнулась девушка. – Я бы выставила себя полной дурой перед всем кланом!

– Не накручивай себя, – видя, что она расстроилась, попросила я, – у вас с Мартином изначально все по-другому.

Чувствуя на себе взгляды соседей, я быстро допила сок, убедилась, что мои питомцы уже плотно подкрепились, и собралась уходить.

– Куда ты спешишь? – попыталась отговорить меня Хельга. – Скоро Мартин придет, сходим куда-нибудь вместе, погуляем.

– Да мне есть с кем гулять, – я кивнула на двух защитников. – Привет Мартину.

– Передам.

Я видела, что Хельга обрадовалась моему отказу, но не обиделась. Наверное, когда любишь, хочется находиться наедине. Наверное. Сама я пока не знала.

По пути домой, я гладила ежика, пожелавшего не пройтись, а проехаться после плотного обеда, и думала о его тезке. С уже меньшей болью и почти без обиды. Этан имел полное право на счастье, и какая разница, что он променял меня не на истинную пару, а просто на другую девушку? Значит, даже «просто другая» значила для него куда больше, чем я.

И к лучшему, что так случилось до того, как я по уши влюбилась в него. А если бы мы сошлись, и я начала строить серьезные планы? А если бы у нас вообще уже успел родиться ребенок?

Нет уж, больше никаких оборотней. Что у нас в городе, людей мало? Кстати, вот интересно, а сколько у нас людей? Я с ними как-то редко пересекалась, но… Они есть, это точно. Я просто мало куда выхожу, и потом, люди живут не только в Сакрин-ленде, есть другие города, и моя Судьба может ждать меня именно там. Судьба на то и Судьба, что никуда от нее не денешься. Пусть только она пошлет мне кого-то без хвоста и шерсти, а? Ну, не пара я оборотням, не пара, и не хочу больше даже думать на эту тему. Оборотни верны только когда встречают свою половинку, а так… коты и коты!

Позади меня раздалось фырканье, потом еще одно, более громкое, а потом вообще душераздирающее, вынуждая обернуться – это некто колючий негодовал, что его сразу после еды заставили столько идти. А других ведь несут, несут и не устают!

– Если твой приятель когда-нибудь достигнет твоих размеров и веса, – ответила я на высказанное возмущение дикобраза, – ему тоже придется ходить исключительно самому.

Ежик в моих руках пугливо вздрогнул и покосился на свой пузик – да, толстенький, но еще вполне ничего, девушкам его пока унести можно. А дикобраз горестно вздохнул, мол, эх, нескоро я дождусь равноправия!

Уладив маленькое недоразумение, мы отправились дальше. Я наслаждалась солнечной погодой, тишиной и вернувшимся душевным покоем, но ровно до того момента, как мы свернули к дому. Дело в том, что на крыльце своего дома я увидела того, кого хотела бы увидеть меньше всего – Кайла. Он сидел на ступеньках, деловито рассматривая сад, и хотя рядом с ним никакого цветка не наблюдалось, цель его визита была более чем ясна.

Честно говоря, я хотела пройти мимо, но он предусмотрительно сел так, что даже если бы я притворилась, что у меня проблемы со зрением, то как минимум об него споткнулась. Был еще вариант войти в дом через окно, но представив реакцию соседей, я от нее отказалась.

Замедлила шаг, пытаясь придумать, что бы ему сказать и надо ли вообще говорить после вчерашнего, тут же придумала сотни вариантов колких ответов Кайла на любое мое слово, поэтому, подойдя, ограничилась только вздохом.

– У вас очень ухоженный сад, – парень заговорил сам и, мазнув по мне взглядом, опять уставился на цветы.

Я пожала плечами. Не знаю, заметил ли он, но говорить с Кайлом «ни о чем» у меня было еще меньше желания, чем о «важном».

– Я думал, куда бы приткнуть свой цветок, и вроде бы даже нашел для него подходящее место…

И хотя лэрд не раз давал понять, что цветок от Кайла стоит принять, я таила надежду, что удастся обойтись без этого. Мало ли? Или Кайл раздумает, или я найду убедительный повод не воспользоваться советом лэрда. Не срослось. Он не только не забыл, но даже место для цветка присмотрел.

И как ему удалось? После атаки моих поклонников, мама рассадила цветы так, что шагнуть негде. Стоя над Кайлом, я попыталась по-новому взглянуть на цветник, чтобы понять: где бы здесь могла разместиться еще одна роза? Ответ был один – нигде. Ну что ж, завидую фантазии Кайла: мне вот явно не хватало простора для такого маневра. Нет здесь места для еще одной розы, просто нет!

– Ты оставляешь розу Этана? – спросил Кайл.

И я поняла, что с фантазией у него ничуть не лучше, чем у меня, и елейно, с большим удовольствием ответила твердое:

– Да!

Глава 8

Но смутить его не удалось. Когда Кайл перестал любоваться цветами и посмотрел на меня, я не заметила ни единой эмоции, на худом лице блуждала только привычная ухмылка.

– Я так и подумал, – сказал он, после чего встал и ушел.

Без единого колкого слова.

И не оставив цветка!

Не то, чтобы мне хотелось заполучить цветок – как я уже говорила, очень даже наоборот, но…

Странно как-то. И я какое-то время осматривала крыльцо, ища хотя бы малейший намек на то, что цветок вообще был при Кайле, но нет. При Кайле был исключительно Кайл.

До вечера я еще, признаться, думала об этом, и все поглядывала в окно на сад, а потом заставила себя забыть. И хорошо, что розы не будет, а то какая-то двойственность получается: сама не хотела, чтобы кто-то думал, будто я встречаюсь с племянником лэрда, почти обиделась на подругу, когда она на радостях громко выдвинула подобное предположение, и сама же огорчаюсь, что не получила розу, которая бы всем и каждому наглядно продемонстрировала, что отношения есть!

Нет у нас с Кайлом ничего.

И не будет.

Ни сейчас, ни через год.

Отвлечься удалось довольно легко – я снова углубилась в чтение книги, которую принес Кайл, а когда до прихода родителей оставалось что-то около часа, пошла на кухню готовить ужин. Наверное, лет с десяти это стало моей обязанностью, но в тягость не было.

Я понимала, что родителям приходится много работать, чтобы мы могли жить в достатке, и старалась хоть как-то помочь, ведь мы – семья, одно целое. Теперь, конечно, была небольшая финансовая помощь от моих безделушек – их покупали с охоткой, но у меня было не так много времени на рукоделие и иногда гораздо приятней и нужнее помощь не денежная. К примеру, приготовление ужина. Или уборка по дому.

– Хозяюшка ты моя, – проворковала мама, войдя в дом и с удовольствием вдохнув витающий аромат тушеной картошки с грибами и сыром.

– Наша, – поправил папа, войдя следом за ней.

– Переодевайтесь, и к столу! – довольная похвалой, со смехом скомандовала я.

Вскоре мы дружно сели за стол, и папа, несмотря на то, что насытился быстро, не забывал меня похваливать. Мама с улыбкой наблюдала, как я от этого млею, и я тоже не могла удержаться от улыбки. В стороне, иногда отвлекаясь от еды, хрустели зверьки.

Словом, хорошо у нас было в доме, уютно, и я почти ни разу не подумала о цветке, которого нет, и о Кайле. А два случайных раза были вскользь, да и то не на тему цветка. Просто я мельком подумала – как это так получается, что у нас с Кайлом дни рождения с разницей только в три дня, но мы с ним при этом полные противоположности?

А как же наш гороскоп, который один на двоих? Я и раньше во всю эту звездную дребедень не верила, но теперь уж точно ерунда получается.

А что утром я первым делом подбежала к окну на сад посмотреть – так это любопытство, у какой девушки его нет? И вовсе я ничего не ждала. И зря папа за завтраком посматривал на меня с подозрением.

Хотя, честно говоря, затаенное ожидание, что Кайл подарит цветок, все-таки было. Но я подсчитала, что сегодня в городе уже нет ни Кайла, ни лэрда, они объезжают свои земли, так что можно больше не ждать.

Да так и проще: подарил бы – не знаешь, как принять, что сказать, да еще их это обязательное условие, что надо подойти и поблагодарить, если принимаешь…

Есть более приятные темы для размышлений – на носу мой день рождения!

Так как погода была просто замечательной, я решила, что мы с гостями, коих насчиталось аж двое – Хельга и Мартин, не будем сидеть дома, а устроим пикник в ближайшем лесу. Зверьки мою инициативу поддержали, Хельга, когда я пришла к ней с этой идеей, тоже, так что до вечера я продумала праздничное меню и приготовила корзинки, чтобы утром все быстро приготовить и собрать, а не ломать себе голову.

За ужином поделилась планами с родителями, они тоже были не против, что мы проведем праздник на свежем воздухе. Папа попытался опечалиться, что много заказов и ему придется работать в такой радостный день, но я заверила, что не обижаюсь, и вообще, это ведь хорошо, когда есть работа. В прошлом году мы могли на нее только надеяться.

– Убедила, – смягчился он.

После ужина мы еще посидели, болтая ни о чем и обо всем сразу, а потом разошлись по комнатам. Мама и папа – в одну, я и зверьки – во вторую.

– Спокойной ночи, Керрая, – поцеловал меня перед сном папа. – Сладких снов.

– Спокойной ночи, доченька, – пожелала мама, – и пусть тебе приснится что-нибудь волшебное!

Хорошее пожелание, доброе, и хотя мама частенько его произносила, я мечтала, что вот однажды… ну хотя бы сегодня точно что-то волшебное увижу во сне, но…

Обычно мне просто снились сны – и хорошие, и не очень, а сегодня совсем не спалось. И так крутилась, и этак, подгоняя или сон прийти, или ночь уйти, и окно то закрывала, то открывала, но тщетно. Сна не было, а вот ночь длилась и длилась, и только я закрыла глаза, радуясь, наконец, подступившей дреме, как услышала детский возглас.

– Помогите! Спасите! Помогите! Ай-ай-ай!

Я со вздохом перевернулась на другой бок, поражаясь, что надо же такому присниться! Даже на минуту показалось, что это на самом деле кто-то зовет, опять, нет уж, хватит с меня лесных приключений.

Просто дежавю какое-то – в памяти всплыла картинка следующего содержания: высокое дерево, избушка, я и такой же голос, умоляющий о помощи. Или это не дежавю? Или дежавю во сне? Как правильно? А какая разница? Так, спать, спать…

Хихикнув, я снова покрутилась, вроде бы выбрала удобное положение, но вдруг призывы о помощи повторились:

– Помогите, – на этот раз это было усталое кряхтение, голос звучал уже не так бодро. – Пожалуйста, ну прошу же! Эй! Ну вот… – недовольное бормотание, – опять соврать придется… Мама! – душераздирающий крик. – Мамочка! Мама!

Я подскочила на кровати, бросилась к окну и в предрассветной дымке увидела под домом огромную кадку с огромным цветком, угрожающим перевернуться и погрести под собой темноволосого мальчика лет девяти-десяти, который пытался удержать одной рукой цветок, а другой – белую лошадь.

Первая мысль была – что я все-таки сплю, потому что ну не может же такое быть действительно под моим домом, но мальчишка закряхтел под тяжестью кадки, обиженно сверкнул на меня глазами и снова крикнул:

– Помогите!

– Эй, ты чего? – окликнула я, с удивлением глядя на кряхтящего от тяжести мальчика и отмечая тот факт, что никто из соседей с куда более чутким слухом не бросился на помощь ребенку.

Кажется, его крики разбудили только меня. А ведь здесь еще и лошадь не молчала, а громко выражала возмущение столь ранней прогулкой. В чем-то я ее понимала: не успела глаза открыть, как и узду нацепили, и седло прикрепили, и еще так истошно вопят в самое ухо.

– Чего-чего, – буркнул мальчишка, выглядывая из-за зеленой растительности, – сюда иди, сколько ждать-то можно?!

– А ты меня ждешь?

– А ты, значит, слышишь еще хуже, чем я думал?

– Ты чей такой будешь? – поинтересовалась я, не спеша выполнять капризы. А потом у меня мелькнула догадка, уж очень поведение мальчика показалось знакомым. – У тебя родственников в замке не водится?

– Ну вот… – протянул разочарованно мальчик, – я тут стараюсь, держу тяжести и эту сонную лошадь, а она сюрприз почти весь испортила!

– Какой сюрприз?

– Глаза открой, Божежтымой, – простонало темноволосое чудо, – и давай уже сюда иди, спасай меня, наконец! Зря я так орал, что ли?

– Погоди, может, тебя кто-то вместо меня спасет, – утешила я норовистого ребенка.

– Ага, как же! – огрызнулся тот. – Не слышит меня никто, кроме тебя.

– Как так?

– Он, – растение в руках мальчика покачнулось, а следом покачнулся и мальчик, – так сделал. Сюрприз тебе, а ты…

– Кто он, твой родственник в замке?

– Работодатель мой, – нехотя пояснил мальчик. – Если я выполню поручение. Слушай, мне деньги нужны, у нас семья не из состоятельных, так что давай, чтобы совесть тебя потом не замучила, и я не снился тебе в кошмарах, умирающим от голода, иди-ка сюда и спасай меня. Ну что тебе, по новой концерт устраивать? Спасите! Помогите! Устал я, не видишь, что ли?

Рассмеявшись, я накинула халат и вышла из дома, стараясь не разбудить родителей.

– У меня уже голос сел, – пожаловался темноволосый капризуля, протягивая кадку с цветком. – Да не рассматривай ты его, так бери. Не на что тут смотреть, скажем прямо. Не красавец, но вещь в доме необходимая.

– И чем же необходимая?

Пожалев мальчика, я взяла огромную кадку и с любопытством посмотрела на первый подарок в этом году. Цветок действительно красивым можно было назвать только с закрытыми глазами и сильно ему льстя, потому что, во-первых, это больше напоминало виноградные лозы, а, во-вторых, на них были только листья и ничего, кроме листьев.

И еще, по-моему, это растение перепутало времена года и сейчас активно изображало осенний листопад. За те пару минут, что я держала его в руках, оно успело проститься как минимум с третью своей листвы. Этим попытался воспользоваться ежик, выскочивший на улицу следом за мной, но с отвращением выплюнул листик. Дикобраз, смело выпрыгнув через окно и на удивление не разбившись, тоже попробовал предложенное увядание, и тоже не впечатлился.

– Это раскидистая лавелия, – пояснил мальчик. – Цветок магический, дорогой, кого не надо, к тебе не подпустит. Так что в защите его не сомневайся. Все в клане будут знать, что лезть к тебе чревато. Держать его надо в доме, потому что он так же защищает от возможных пожаров, это понятно?

– В общих чертах, – улыбнулась я. – В том, что эта лавелия раскидистая, я уже убедилась, – ткнула тапочкой в ковер из листьев, – остальное проверим со временем.

– Так, что еще? – мальчишка поскреб макушку, вспоминая наставления. – А, вот, чуть не забыл!

Пока я присматривалась и пыталась привыкнуть к растению, он намотал на мою руку поводья лошади.

– Узнаешь? – опередил мои возмущения.

Я посмотрела на лошадь внимательней, и ахнула.

– Это же…

– Ага, – подтвердил мальчик. – Она самая. Меня просили передать, что на самом деле она твоя уже год, и что ее давно выкупили, еще тогда, когда подарили тебе в первый раз. А, еще – живет она в конюшне лэрда, но так как к ней запрещено приближаться всем, кроме владельца, а это ты, знай, что твоя лошадь из-за тебя скучает. И если ты откажешься ее принять и на этот раз, в следующем году не жди. Если она не умрет от тоски, то все-таки пойдет на колбасу за ненадобностью. Фух, ну, я и молодец, столько галиматьи запомнил и ничего не забыл! Так, признаешь лошадь или нет?

– Признаю, но… – Встретив грустный взгляд лошади, я не смогла отказаться. – А где мне ее держать?

– Придумала тоже! – возмутился мальчишка. – Не порть ей шикарную жизнь на конюшне лэрда! Ты так, заглядывай к ней, выгуливай, а жить ей всяко лучше там, чем у тебя в цветнике.

Мальчик скривился, взглянув на палисадник, и с уважением посмотрел на кадку в моих руках – мол, что такое цветы, которые всем нравятся? То ли дело такая, непризнанная красота!

– Ну все, неси цветок в дом, – распорядился он и деловито забрал поводья, – а лошадь я обратно отведу.

– А как ее зовут? – спросила я, жалея, что не могу прикоснуться к животному, просто цветок в кадке такой, что только поставь – завалится, опадет совсем и изобразит зиму.

– Хех, – хохотнул мальчик, – Керри ее зовут, так что ты не боись – не ошибешься.

– Что?! – поразилась я. – Он назвал моим именем кобылу?!

Опешив, я смотрела, как мальчик, посмеиваясь, разворачивается и уходит практически с моей тезкой. Не менее ошалевшими взглядами провожали уходящих ежик и дикобраз. А потом я громко расхохоталась.

– Ты что, сошла с ума от счастья? – обернулся мальчик, недовольный, что его коварно вынудили остановиться.

– А тебя как зовут? – крикнула я ему.

– Сэм, – деловито ответил он. – Не так эффектно, как лошадь, но тоже запомнить можно. А что?

– Сэм, это ведь ты был тогда, в лесу? Это ты тогда звал на помощь?

– Ну ты даешь! – поразился мальчик. – Ты еще спроси, сколько мне за это заплатили!

Подмигнув, он ушел, а я поднялась на крыльцо, чтобы к солнцу поближе, чтобы первый лучик, который прорезался в небе, точно мимо меня не прошел.

– С днем рождения, – прошептала я. – Семнадцать лет… целых семнадцать лет… – И, весело рассмеявшись, еще тише добавила: – Теперь никто не посмеет назвать меня маленькой девочкой!

Глава 9

Когда я внесла в дом кадку с цветком, увидела родителей, застывших в прихожей с радостными улыбками. Подозреваю, они хотели меня поздравить, и только и ждали моего возвращения, а здесь такое…

В кадке, которую я бережно прижимала к себе, осталась только сухая лоза, да и та словно безмолвно кричала: «Ах, спасайте меня, ну спасайте же!». Все немногочисленные листья, которые на ней были, украсили дорожку у дома, пока я дошла, ну и еще досталось крыльцу, а в дом мы с цветком вошли, обнажив его всю природную красоту, так сказать.

– Что это? – первым пришел в себя папа.

– Раскидистая лавелия, – тряхнув кадкой, чтобы сухая лоза изобразила хоть толику жизни, рапортовала я. – Подарок Кайла.

Зверьки, идущие следом за мной, обошли, стали рядом с папой и еще раз взглянули на то, что мне подарили. И скорбно вздохнули – мало того, что листики были невкусными, так теперь их и вовсе нет! А где магия? Все вранье! Была бы магия – листики бы точно держались! Да хоть один…

У меня тоже, признаться, мелькали сомнения относительно полезности лавелии, к тому же, дом у нас не такой большой, чтобы хранить в нем что-то ненужное, но подарок ведь. От Кайла. А у нас с этим оборотнем и без того натянутые отношения, чтобы рисковать их усугубить. Вдруг обидится и прервет путешествие, в которое его с таким трудом затащил лэрд?

– То, что раскидистая, сомнений нет, – мама тоже пришла в себя, и уже успела выглянуть в окошко и оценить листопад. – Но трудно поверить, что это подарок Кайла…

– Почему? – поинтересовалась я.

– Потому что у него все в порядке с чувством юмора и есть вкус.

– Мама… – опешила я от незаслуженного заступничества. – Это ты потому сомневаешься, что плохо его знаешь! Вкус… чувство юмора… Как бы не так! Он моим именем лошадь назвал, а ты…

– Ту лошадь, которую увел мальчик?

– Да, – не удивившись осведомленности, подтвердила я.

– Знакомая лошадь, – припомнил папа.

– Та самая, – я кивнула. – Он ее выкупил, назвал моим именем и подарил мне. Правда, он подарил ее год назад, но тогда я не согласилась… Так он придумал, как вручить ее в этом году. Просто не оставил мне шанса!

– Теперь даже я не сомневаюсь, что у него есть вкус и чувство юмора, – внимательно рассматривая меня, усмехнулся папа.

– Ты на что намекаешь? – заподозрила я неладное. – И вообще не пойму: я вам жалуюсь, что в конюшнях лэрда есть лошадь, которую зовут Керри, а вы… Мне кажется или вы на стороне Кайла?

– Керрая, – мама не скрывала улыбки, обнимая меня, – но ты ведь не находишь ничего зазорного в том, чтобы назвать дикобраза именем племянника лэрда?

– Дикобразу просто понравилось это имя!

Я глянула на зверька, а тот посмотрел на меня. Да, имя ему придумала я, а он просто с ним согласился, но зачем так красноречиво смотреть, что даже родители, которые не улавливали его мысли, все поняли?!

– Керрая, – позвал папа, и когда я со вздохом перевела на него взгляд, увидела, что он держит большую шкатулку, перевязанную гигантским желтым бантом. – С днем рождения, милая.

И сразу забылись споры – не до них, тут такое!..

– Спасибо… – я с удовольствием обменяла кадку с цветком на подарок. – Спасибочки!

А когда за подарком последовали объятия и поцелуи, я всех и сразу простила. И маму с папой за то, что приняли сторону Кайла, и дикобраза, и самого Кайла – правда, его я простила только за имя, которое он дал лошади, а остальное пусть по-прежнему висит на его совести!

Пристроив кадку в углу гостиной, мы отправились на кухню – давно мы не собирались вместе за завтраком, и было так приятно, и так по-семейному, что я бы ничуть не расстроилась из-за отсутствия подарка. А когда родители ушли на работу, я поднялась в комнату, открыла шкатулку и потерялась, увидев, что все пять отделений не пустые, а уже заполнены составляющими для браслетов.

– Ух ты! – обрадовалась я и села на кровати поудобней, рассматривая детали подарка.

В окно заглядывало солнышко, слышался ветерок, щебет птиц и смех неугомонных детей, рядом со мной крутились сытые зверьки, я то и дело восторженно замирала, находя в шкатулке что-то невероятно чудесное, из чего немедленно хотелось сделать браслет.

Но так как скоро мы с друзьями должны были идти на пикник, и я бы просто не успела закончить работу, приходилось ограничиваться планами и мечтательными вздохами.

Мама, ознакомившись с меню, которое я вчера составила, сказала, что сделает все сама, и это будет частью подарка, так что у меня было вдоволь времени для утренних восхищений.

Я пребывала в прекрасном настроении, когда на подушку упал белый конверт, и я увидела имя отправителя.

– Этан… – не веря, провела рукой по конверту, но он не исчез, да и буквы не сложились в другое имя.

Ежик встрепенулся, задрал мордочку, рассматривая меня, но я, качнув головой, показала ему конверт. Послышался вздох, а потом оба зверька ощетинились и начали подкрадываться ко мне, утратив интерес ко всему новому и блестящему.

– Что на вас нашло? Не выспались? – Я едва успела схватить конверт и поднять вверх руку, а в ответ на демонстрацию зубов и твердых намерений, четко сказала: – Нельзя.

С собакой было бы проще – она бы приняла команду, и все, а здесь мне начали демонстрировать неодобрение и возмущение, и пыхтели, и смотрели, и фыркали, и хвостиками крутили, и уходили прочь, но так как за ними никто не спешил, возвращались.

– Я хочу прочитать письмо, – выразила зверькам свою позицию, и под два вздоха вскрыла конверт.

Это была скорее записка, чем письмо: на белом листе было выведено всего несколько строк.

«Доброе утро, Керрая.

С днем рождения! Никогда не был силен в красивых словах, поэтому позволь пожелать тебе того, чего бы тебе самой хотелось больше всего. И пусть оно обязательно сбудется!

Твой друг (смею надеяться),

Этан».

На обратной стороне конверта был круглый знак для возможной отправки ответа, но я положила письмо на кровать и сказала двум наблюдателям:

– Можно.

И когда письмо в одно мгновенье подверглось атаке и превратилось в маленькие, невесомые клочки, одумалась. Не в том смысле, что пожалела об уничтожении письма, просто признала, что мои зверьки куда лучше любой собаки, да и вообще любого другого зверя. Да, они вредные, неугомонные, шкодливые и прожорливые. Но они мои. И они верные.

– Ну что, – преувеличенно бодро сказала я, убрав с кровати клочки бумаги, – идем собираться на пикник?

Так как это занятие было связано с кухней, предложение приняли благосклонно. Но так как ели мы совсем недавно, меня пропустили вперед, демонстрируя наличие хороших манер. Вот, мол, можем же, ты только корми нас хорошенько и прислушивайся к нашим советам, с нами не пропадешь, с нами тосковать некогда!

– Чудики вы мои, – сделала маленькую остановку, чтобы погладить двух зверьков, и это тоже принялось положительно. Погладить можно, тем более что заслужили. Заслужили ведь?

– Заслужили, – согласилась я.

Мы возобновили путь и уже так близки были к кухне, когда я резко остановилась и к неудовольствию двух ворчунов вернулась в гостиную. Ежик, примчавшийся следом, увидев то же самое, что и я, от шока даже икнул. Дикобраз ограничился тем, что промахнулся мимо коврика и сел на пол. Удивительно и невероятно, но цветок в кадке снова напоминал цветок, а не увядающую лозу!

Я даже листики потрогала – зеленые и сочные, чтобы удостовериться – да, настоящие, да, полные жизни, и да, так быстро.

– Невероятно, – восхитилась я.

А два громких сопения за спиной намекнули, что не стоит разбрасываться столь бурными эмоциями, что надо бы выждать и посмотреть снова, а то вдруг опять листопад (с такой-то скоростью), а кое-кому убирать! И что это за день рождения, когда только и делаешь, что работаешь? Нет-нет, подарок явно с подвохом, и магией от него разит так, что в носиках чешется. Так что надо ждать и смотреть, смотреть и ждать, а порадоваться можно и позже, хотя бы если два дня обойдется без уборки и линьки.

– Логично, – согласилась я. – А что за магия, различить можете?

В ответ две мордочки склонили головы на бок – мол, неа, но, принюхавшись, заверили, что сильная, для домочадцев безобидная и завязанная на защите. И хотя я совершенно не представляла от кого нам здесь защищаться, слава Богу, здесь не водится таких извращенцев, как в Мантисе, и лэрд следит за порядком, но посмотрела на подарок с куда большим уважением, чем прежде.

– Ну, обвыкай у нас, – погладив листочек, сказала с улыбкой, – расти в свое удовольствие.

Зверьки пофыркали, насмехаясь, что вздумала разговаривать с растением, но после того, как я заметила, что раньше и со зверьми не разговаривала, а они, оказывается, вон какими умными и понимающими бывают, цветок получил разрешение цвести и пахнуть и от моих питомцев. Надо понимать, что невкусные листики никто нарочно срывать не будет.

На кухне мы справились быстро – я сложила еду в корзинки, мне никто не мешал, так что к тому моменту, когда в дверь постучали, у нас все было готово. Воспользовавшись тем, что я пошла открывать, ежик попытался залезть в корзинку и спрятаться среди фруктов, но его выдал хихикающий дикобраз, и пришлось им двоим топать к лесу своими ногами.

Кстати, никогда раньше не слышала, чтобы дикобраз хихикал, подозреваю, он долго тренировался, чтобы вроде бы как случайно выдавать приятеля в моменты жульничества, и, видимо, так же подозревал и ежик, потому что по пути они то и дело громко фыркали друг на друга, выясняя отношения.

Я их не торопила мириться – во-первых, у нас было о чем поболтать с Хельгой и Мартином, а, во-вторых, я знала, что как только мы расстелем скатерть и расставим все блюда, обиды будут забыты. Но Мартина такое поведение зверьков удивило.

– Я думал: они у тебя милые и добродушные, – заметил он. – А от них того и гляди в зад иголки полетят!

Зверьки оценивающе посмотрели на Мартина, но не впечатлились мишенью и продолжили выяснение отношений исключительно между собой. К тому моменту, когда мы пришли к лесу, они выдохлись, помирились и проголодались, а заодно начали заново присматриваться к Мартину, потому что ему то одна полянка не нравилась, то вторая, то третью только что забраковал, как будто не все равно где есть! Есть! Есссть!

– И шипят, как змеи. Надо же. Керрая, надеюсь, они у тебя хорошо воспитаны и хотя бы не набрасываются без предупреждения? – хохотнул Мартин, не подозревая, как близок к тому, чтобы стать объектом коварного нападения.

Но, к его счастью, четвертая полянка показалась ему вполне приятной, и так как он достаточно быстро расстелил скатерть и в первую очередь достал еду, приготовленную для зверьков, ему все простили.

– Шикарное платье, – оценила я обновку Хельги.

Нет, я платье сразу заметила – короткое, как и нравится Хельге, ярко-зеленое, но как-то мы заболтались по пути, а теперь, когда с удобствами сели, и когда вроде бы настало время перейти к поздравлениям, но никто не переходил…

– Специально по твоему случаю купила, – расцвела Хельга. Естественно, она и без меня знала, что платье не только красивое, но и идет ей, но всегда приятно, когда это замечает кто-то другой. – Все мне в нем нравится, кроме воротничка. Он как будто немного душит. К чему в летних платьях воротнички, ты не знаешь?

– Новое платье? – только что обратил внимание Мартин, и раз уж заметил, выдал мужскую оценку: – Красивый воротник. И раз он здесь, значит, нужен.

– Да? – Хельга перестала дергать раздражающий ее воротник, видимо, решив к нему привыкать. – А зачем?

– Раз есть – значит, нужен, – доходчиво пояснил Мартин. – Стали бы вам портные зря материал тратить.

– Мужчины! – рассмеялись мы с Хельгой.

– Так, ладно, – все еще хихикая, она поднялась и взяла в руки бокал с только что разлитым красным вином, – перейдем от обсуждения меня к имениннице. Керрая, теперь, когда мы видим столь щедрое угощение, настало время дарить подарки, и…

Громкий хруст веток перебил ее речь. Оглянувшись на звук, но ничего не заметив, я начала лихорадочно соображать, что лучше сделать – бежать сразу и налегке или сначала собрать корзинки, а уже потом попытаться сбежать. Но заметив, что ни зверьки, ни друзья опасности не разделили, уточнила дальнейшие планы у них:

– Это скалго или мы остаемся?

– Не скалго.

– А кто?

– Тот, – Хельга недовольно скривилась, – кого хочется видеть еще меньше, чем скалго.

Глава 10

– Зря стараешься, – раздался из кустарников звонкий женский голос, а спустя пару секунд на поляну шагнула Альва, бывшая любовница лэрда. – Все равно подойду.

– Зачем? – удивилась я, недоуменно глядя на красивую темноволосую женщину в коротком красном платье. – Я тебя точно не приглашала.

– А мне не нужно приглашение, чтобы чувствовать себя вольно на территории своего клана, – женщина изобразила оскал, думая меня напугать. – Это тебе, человеку, надо оглядываться.

– Это и мой клан тоже, – напомнила я.

– И кто так считает помимо тебя? – рассмеялась Альва, и махнула рукой на моих друзей. – Спроси у них, если не веришь. Ты – прихоть лэрда, не более!

С большим трудом я удержалась от того, чтобы действительно не оглянуться. Нет, нельзя, тогда бы Альва порадовалась, что легко достигла цели своими ядовитыми «шпильками», а как по мне, она и так слишком много сегодня смеется.

– Даже если и так, – я изобразила беспечную улыбку, и тем самым оборвала смех Альвы.

– Чему ты радуешься?! – взвилась она.

Странный разговор. Странное явление Альвы спустя почти год – я думала, мы встретимся с ней гораздо раньше, но как-то нам удавалось избегать ненужных встреч. Эта же явно была подстроена – ею или кем-то другим? Пока не было времени, чтобы подумать над этим, да и не хотелось, если признаться.

Слова Альвы задели. Я не знала, что они значили для нее, какой смысл она вкладывала в них, но они задели.

А еще я машинально отметила странное поведение друзей – они не вмешивались, и это правильно, пока сила не применялась, я не нуждалась в защите. Но с другой стороны, они ведь друзья, а просто сидят и слушают…

– Ты его прихоть! – крикнула Альва в бешенстве, и я даже удивилась, что с ее накрашенных губ не капнула слюна. – Ты слышишь меня? Просто прихоть!

– Даже если и так, – повторила я, пожав плечами, и постаралась улыбнуться так искренне, как только могла. – Я – его настоящая прихоть. А ты уже в прошлом.

– Ты… – задохнулась возмущением женщина, а в следующее мгновенье бросилась на меня.

Последнее, что я увидела, прежде чем машинально зажмуриться и выставить перед собой в защите руки – как меняется ее лицо из человеческого в звериное, и как вместо белых зубов с жадным скрипом сжимаются сильные челюсти.

А потом крик, удар, звук падения, и моим глазам предстала удивительная картина – на земле белая скатерть, уставленная разносолами, и… пустота. Ни Альвы, ни Мартина, ни Хельги, ни зверьков. Никого, кроме меня.

Прислушалась – тихо, даже не стонет никто, а ведь я отчетливо помнила звуки борьбы и падения. Покрутилась на месте – безрезультатно. Прошлась в одну сторону, заглядывая под густые кусты, в другую – никого не обнаружила.

– Эй! – внезапное эхо подхватило крик, и с разных сторон ко мне вернулся отзвук моего голоса. – Выходите! Ну, хватит прятаться, в самом деле! Мартин! Хельга! Этан! Кайл!

Тишина. Птицы, насекомые, я даже шелест крыльев пролетающей мимо бабочки уловила, но мои друзья себя никак не выдали.

– Да где вы все? – я всерьез начала волноваться, а вместе со мной и эхо. – Это уже не смешно! Слышите? Мартин! Хельга! Этан! Кайл!

– И вот скажи мне, дорогая подруга, – к моему облегчению, справа раздался не только треск веток, но и голос Хельги, – почему первым ты зовешь Мартина, а не меня? Ты что, за него больше переживаешь?

– Святые львы… – увидев, в каком состоянии девушка, пробормотала я.

– Понятно, – она притворно вздохнула, – мое новое платье, которое я купила специально на твой день рождения, безвозвратно утрачено?

– Не совсем. Оно как бы есть, – порадовала я, но тут же немного расстроила. – Но его как бы нет.

– Хочешь сказать, те ошметки, что я на себе вижу, мне просто мерещатся?

– Ошметки есть! – Я поспешила на помощь подруге, потому что она мало того, что шла в ободранном платье, так еще и заметно хромала. – И воротник остался.

– Я, кажется, поняла, для чего в летнем платье такой воротник, – проворчала девушка, со стоном опускаясь на скатерть. – У меня такое чувство, что все, что осталось от платья, сейчас только на воротнике и держится!

– А я сразу сказал, что он там нужен, – из ближайших кустов на полянку вышел Мартин, и хотя пребывал он в куда более плачевном состоянии, чем Хельга, но заметив у него на плечах своих зверьков, я с улыбкой облегченно выдохнула. – А вы смеялись! Керрая, давай, угощай нас, болезных, и всячески балуй после пережитого!

Мартин устало лег на край скатерти и положил голову на ободранные колени Хельги. Подхватив зверьков, которые вынуждены были перебираться с насиженного места, а то, мол, с ними, колючими, лежать неудобно, я нетерпеливо поинтересовалась:

– А что с вами было-то? С чего вы такие… подпаленные?

– Это ты нам расскажи, – стараясь хоть как-то подправить Мартину прическу, предложила Хельга.

Судя по горестному вздоху парня, надежды на то, что у нее получится, не было не только у меня. Мартин, конечно, себя со стороны видеть не мог, но, наверное, когда твои волосы были пушистыми и густыми, и вдруг встали дыбом, это ощущается.

– А что я? – удивилась я, но под настойчивыми взглядами всех собравшихся, даже тех, что отъедались после перенесенных испытаний, но отвлекались послушать, вдалась в подробности. – Мне показалось, что Альва собирается обернуться в звериную сущность и напасть на меня, и я… моргнула. Когда открыла глаза, вас уже не было.

Физически я слабее любого оборотня, даже того мальчишки, что приходил утром, так что все и без слов понятно: бежать – только зверя дразнить, драться бессмысленно, и я зажмурилась. Но признаваться в том, что я испугалась, у меня желания не было, и я понадеялась на тактичность друзей. Поймут и…

– Долго же ты… моргала, – усмехнулся Мартин.

– За это время столько всего произошло, – поддержала Хельга.

Нет, зря я надеялась на их тактичность! Даже ежик и дикобраз, жуя яблочки, подхихикивали.

– Ладно, – разлив вино, а то прошлое расплескалось, я подала по бокалу друзьям, нарезала сочное яблочко питомцам, уселась поудобней, и миролюбиво улыбнувшись, предложила. – Теперь ваша очередь рассказывать!

– Сначала возьми с нас подарки, – посоветовала Хельга и вручила мне от них двоих набор красивых шарфиков.

Никогда ими не увлекалась, но они были такими легкими, приятными на ощупь, практически летящими, что я подумала, что шарфиками не так сложно увлечься.

– Спасибо! – расцвела я улыбкой. – А теперь, вместо тоста, может, расскажете, что было?

Усмехнувшись, Хельга с Мартином, дополняя друг друга, начали рассказывать, да так увлекательно, что я, заслушавшись, залпом выпила бокал вина, и не заметив обиженных взглядов, закусила только что нарезанным для зверьков яблочком. Тем самым, на которое у некоторых уже были нацелены зубы. Ну, а что, такая история… магически-детективная!

Итак, на самом деле произошло следующее. То, что Альва хотела сменить сущность и наброситься на меня, заметила не только я. Мне чуть насмешливо, но не обидно намекнули, что, вероятней всего, намерения Альвы открылись мне позже других, а у них звериное чутье, так что они ощутили момент обращения еще до его начала.

Но так как процесс обращения практически мгновенен, Мартин и Хельга успели обменяться только взглядом, чтобы понять друг друга. После чего Мартин бросился на Альву, а Хельга – на меня, но несмотря на их замечательный тактический ход, что прыгали они в разные стороны, шарахнуло их двоих хорошенько.

Позже, когда Мартин пришел в себя, думая, что начался дождь, а на самом деле потому, что его усердно целовали две знакомые мордочки, он не мог понять был ли бросок на Альву удачным, но понадеялся, что его одежда и прическа пострадали не просто так. Тем более что атаку Альвы отражал не один он, как оказалось, а еще два взъерошенных храбреца.

Ориентируясь на запах, он вернулся на поляну, где в данный момент пытается прийти в себя непонятно после чего.

Рассказ Хельги был практически идентичным, за одним маленьким исключением, что она бросилась не на Альву, а на меня. Но ее тоже отбросило так, что даже сознание потеряла. И в отличие от некоторых, ей никто не помогал, пришлось самой приходить в себя и самой идти на поляну.

– Зато у тебя лицо не пахнет яблоками и тебе не пришлось никого нести на себе, – примирительно заметил Мартин. – У меня еще и голова вот болит.

И сразу видно, что они пара, и прекрасно понимают друг друга. Хельга перестала необоснованно обижаться и продолжила поглаживать своего парня, чтобы унять головную боль, на которую он посетовал.

– Так, – выслушав всех, кто мог говорить, сказала я, – а теперь давайте вместе подумаем, что это было?

– Ты издеваешься? – поразилась Хельга и набросилась в отместку на пирожки с мясом, не забывая подкармливать своего парня.

– Нет, понятно, что это была магическая защита… – Дождавшись четыре утвердительных кивка, два из которых заметила только я, продолжила. – Понятно, что она на мне, но… Как она срабатывает? Какие у нее последствия? Я что-то ни в одних кустах не вижу Альву. И, самое главное… чья это защита?

– Ого, сколько вопросов, и все без ответа, – хохотнул Мартин. – Нет уж, ты нам озвучь варианты, а мы, если что, поддакнем. Тяжело, знаешь ли, после такого активно думать.

– Хорошо, вот два моих варианта. Первый – Этан, – я покрутила кулон, который был мне подарен на прошлый день рождения, про розу напоминать не стала, все знали, что она есть. – Второй вариант – Кайл. Он мне сегодня цветок подарил, и мальчик, который его принес, сказал, что цветок магический, дорогой, и кого не надо, ко мне не подпустит. Может, это оно и было?

– А я все жду, когда ты расскажешь про цветок, а ты молчишь и молчишь! – вскинулась Хельга. – Все в клане давно знают, с самого утра носы по ветру, а я… А я тоже все слышала, но терпеливо ждала признания! И, кстати, если это цветок… За что пострадал Мартин и Альва понятно – она бросилась на тебя, цветок вместо тебя дал сдачи, Мартин как раз пересекся с Альвой и поэтому пострадал. А я? А мое новое платье? За что пострадали мы? Мы ведь тебя пытались прикрыть!

– Думаю, твой бросок ко мне цветок расценил как возможную атаку, – выдвинула я единственное объяснение, но потом и оно показалось странным. – Если, конечно, допустить мысль, что цветок вообще… способен думать…

– Твой? – усмехнулась Хельга. – Не удивлюсь, если способен. Не знаю, у меня из знакомых его никто не покупал и никому не дарил, но не даром же он стоит как домик в центре города?

– Что?! – ахнула я. – Домик в центре города?!

– Не так уж это и много, если хочешь уберечь человеческую девушку, живущую среди опасных оборотней, – Мартин обнажил зубы и издал львиное рычание, напоминая о своей истинной сути.

– Нет, правда, домик?! Вы бы видели этот цветок! – возмутилась я, и запоздало подумала, что при такой цене у него, наверное, листья по цене какой-нибудь живности, и поэтому-то я не заметила ни одного, когда мы вышли на пикник.

Да, поэтому, а не потому, что ветерок или у нас соседи – умницы и чистюли. Ветерок, конечно, был, но с ним и пух не улетит, а соседи умницы и чистюли, но прибирать за другими не стали бы.

– Керрая, – рассмеялась подруга, – ты давай не юли, а озвучивай вариант номер три.

– Да у меня их всего два!

– Лиса ты, а не человек! – заявила подруга. – И про третий вариант ты тоже подумала, даже не отрицай. Подумала, но промолчала. Альва – эгоистичная сумасбродка, да, но она никогда не страдала паранойей.

– Мне за нее порадоваться?

– Зачем? Пропала она – и ладно. Какая нам разница, где она? Даже если магия цветка ее не вернет, не наше дело. Я не к тому веду. Просто давай признаем, что третий вариант имеется, и что третий вариант – это лэрд.

Глава 11

Бытует мнение, что как день рождения встретишь, так год и пройдет.

Поначалу эта примета распространялась исключительно на празднование Нового Года, но со временем претерпела существенные изменения. Пожалуй, в этом есть смысл, ведь день рождения – это отчет нового года для того, кто родился.

Но к чему я веду, собственно…

Повезло, что эта примета давала сбои, и после моего эффектного семнадцатилетия никаких стрессовых ситуаций не возникало. Все было тихо, спокойно, никто из бывших любовниц лэрда больше не пытался выяснять отношения. Возможно, потому что у лэрда уже год была постоянная дама сердца, и это не я, а, возможно, хорошим уроком для остальных послужило то, что случилось с Альвой.

После попытки напасть на меня, она пропала.

Мы с друзьями ее не искали – нет ее, так даже лучше, а потом ко мне домой пришла ее мама и начала просить за дочь, умоляя, чтобы я рассказала все, что знаю. Оказывается, она была в курсе, что Альва собирается разобраться со мной, и пыталась ее удержать, но та заявила, что взрослая, в опеке не нуждается и сама решает: поставить ли ей на место выскочку-замарашку или нет. Мама Альвы не пыталась меня оскорбить, и была сильно расстроена, когда на эмоциях передала слова дочери полностью, но все равно было неприятно.

Вот вроде бы и понимаешь, что это необоснованное заявление, и что мнение этого человека ничего для тебя не значит, а задевает. Не скрою, я даже порадовалась, что уже неделю об Альве не было ни слуху, ни духу, но ее маму стало искренне жаль, и я рассказала все, что знала, и как было на самом деле.

Под ногами крутились два свидетеля, но они говорить не могли, и никто в клане не подозревал, что они понимают гораздо больше, чем простые лесные жители. Кроме лэрда, который их модифицировал, Кайла, который сильный маг, и моих родителей.

Когда я рассказала маме и папе тайну о питомцах, они смеялись и отказывались поверить, но после нескольких безуспешных экспериментов и моих угроз зверькам, что на прогулку будут ходить в одиночестве, родители убедились и прониклись к ним еще большей симпатией.

Но, конечно, маме Альвы ни ежик, ни дикобраз, несмотря на явное желание, ничего подтвердить не могли, и я предложила ей поговорить с моими друзьями. Я знаю, что она так и сделала, и отправившись к ним сразу после визита ко мне, но не обиделась на недоверие. У нее дочь пропала, так что мне было понятно ее желание знать все от и до.

Альвы не было еще около недели, а потом ее мама пришла и сказала, что она нашлась. Не сама объявилась, а благодаря лэрду. Он как раз вернулся из путешествия, и, воспользовавшись магическим даром, организовал поиски. Городские маги, к которым обращалась мама Альвы, найти ее не смогли, а лэрд не только указал на местность, где находилась девушка, но и отправил за ней своих воинов.

Обнаружилась Альва в дальнем конце империи, в поселении людей, она совершенно не помнила, кто она и как оказалась там, знала только, что должна быть доброй и ей нельзя никого обижать. Говорят, когда за Альвой пришли ее соплеменники, многие жители рыдали по поводу такой утраты – им успела понравиться добрая девушка, которая больше всего на свете любила от рассвета до заката чистить чужие грязные котлы.

А еще говорят, что оборотни, увидев и почуяв в каком состоянии эта трудолюбивая, но неопрятная девушка, долго ворочали от нее носы и даже бросали жребий, кто будет телепортироваться вместе с ней, а кому повезет дышать свежим воздухом.

Со временем Альва пришла в себя и все вспомнила, иногда, когда мы пересекались в городе, я замечала ее гневные взгляды, но повторить нападение она не решалась. Наоборот, держалась настороже, словно ждала от меня подвоха.

Но я понятия не имела, что именно ее тогда так шарахнуло, и каким образом она оказалась в другой части империи.

Логично, что это было связано с магической защитой, а вот с какой именно? И что сработало – роза Этана, кулон Этана или цветок Кайла. Так и осталось загадкой.

Да, мелькали подозрения, что к этому мог быть причастен и лэрд, но… зачем ему? Он поставил защиту на моей комнате, и только, а здесь – лес, и такие незабываемые спецэффекты, от которых и Хельга с Мартином неделю в себя приходили.

– Я никогда не мечтала летать, – сказала подруга, когда мы пили чай у них на веранде спустя пару дней после случившегося, – я, как все нормальные оборотни, предпочитаю передвижения исключительно по земле, ну или по деревьям, а здесь… Знаешь, я на досуге вспомнила, как летела над верхушками деревьев и безуспешно махала руками. Такой позор, хоть бы никто не узнал из клана! Я! Махала руками! И все зря – крылья не выросли, и я упала. Интересно, а Мартин тоже пытался летать?

Мы сходили к Мартину, и за чаем с пирожками, которые как раз испекла его мама, выяснили, что нет, ему и в голову не приходило изображать крылья там, где их нет. А вот над Хельгой он смеялся долго и с удовольствием, поэтому едва избежал крупной ссоры. Его спасло только искреннее заверение, что он в полном и безоговорочном восхищении от фантазии и находчивости Хельги, а еще его тягостный вздох, мол, эх, что ж я сам не догадался так сделать?

Кстати, о догадливости. С ней не сложилось и у меня. Вот никогда бы не подумала, что несчастная умирающая лоза, которая была мне подарена Кайлом – на самом деле не лоза, не цветок и не дерево, а коварный кустарник.

Поначалу он пустил новые лепестки, потом чуть подрос, а вскоре, видя, что никто не возражает, а наоборот, подбадривает и всячески им восхищается, поднялся, расширился и занял весь угол. На первых порах. Потом протянул веточки к другому углу, и занял его. Следом третий. А после оплел и четвертый угол – чего уж там!

Теперь наша гостиная напоминает оранжерею – все углы оплетены лавелией, что довольно красиво и уютно, а временами смешно. Если в дом приходит кто-то, кто цветочку не нравится или кто вдруг не испытал восхищения от увиденной красоты, лавелия сначала бросается листьями, изображая активную осень, а потом спускает веточку и пристает, стараясь поскорее освободить территорию.

Иногда нам это аукается, к примеру, один из гостей принялся распространять слухи, что у нас в доме блохи, они так искусали его шею, что он еле стерпел. Но когда я высказала цветку, что по его вине теперь стыдно на улицу выходить, по городу разнеслись новые слухи: это в доме того самого клеветника блохи, и они следуют за ним, куда бы он ни пришел.

Долго этого мужчину никто не решался приглашать к себе, но вроде бы ему удалось вывести прыткую живность, правда, теперь он трижды думает, прежде чем открывать рот, и старается никого не обидеть.

Лавелия получила от меня заслуженную похвалу, и чтобы понравиться еще больше, выпустила первый бутон, нежно-белого цвета, на ощупь – как перышко. Вскоре бутон превратился в красивый цветок, но безуспешно я нахваливала лавелию по поводу и без – первый цветочек отцвел, а новый не спешил появляться.

В школе все оставалось по-прежнему – меня не трогали, меня просто не замечали. Поначалу было какое-то движение, но все больше в сторону, а не ко мне – видимо, узнали о цветке Кайла и присматривались, раздумывая как реагировать? В итоге выбрали нейтралитет, что меня очень даже устраивало. Не хотела бы я лицемерных заявлений в дружбе, памятуя первоначальное отношение к себе, и что для них довольно много значит быть приближенным к лэрду.

Так что у меня по-прежнему только два друга – Хельга и Мартин. А за Хельгой по-прежнему хвостиком ходит Кевин, тот самый, который должен был отработать наказание, искренне раскаяться и идти восвояси. Но как-то у него с раскаянием не очень, и Мартин вынужден терпеть слишком частое присутствие третьего.

Иногда он, конечно, срывается, но после драки Кевин не выглядит ни поникшим, ни все осознавшим. По-моему, его ситуация более чем устраивает, и только такой слепой вроде Хельги не замечает, как к ней относится этот оборотень.

Так, что еще интересного…

В целом, этот год не только не принес неприятностей, он, казалось, наоборот, все сглаживал, всех примирял, настраивал на миролюбивый лад. К примеру, я не просто номинально приняла предложение Этана стать друзьями, а действительно попыталась настроиться на новый уровень наших отношений.

Поначалу было сложно, и общение с Этаном напоминало зубную боль – когда знаешь, что языком лучше не трогать ноющий зуб, а то и дело трогаешь его, надавливая и тем самым усиливая боль и думая: а, может, быстрее пройдет?

Может, и не болит вовсе, а так… показалось?

Стыдно признаться, в каждой новой строчке я ждала увидеть заверения, что Этан ошибся, как убеждал меня Кайл, ошибся и осознал это, но…

Письма от Этана приходили редко, и содержимое их сводилось к тому, что у него все отлично. У моего друга дела отлично… Это ли не повод для радости?

Я приучила себя испытывать эту радость, чуть горькую, чуть перченую, с толикой былой сладости.

Он никогда не упоминал о своей новой девушке, никогда не касался темы былых романтических отношений со мной, и я перестала задаваться вопросом: а было ли что между нами? Проще было думать, что не было, а мне всего лишь нравилась ямочка на его правой щеке.

Кстати, именно так уверял меня Кайл. Да, он писал. А я отвечала на письма. Не знаю зачем, просто…

Может, привычка? Может, я пыталась унять отголоски зубной боли, вызванные общением с Этаном? Может, мне просто не хватало общения? А, может, мне не хватало именного Кайла?

Не того, кто ворвался ночью в мой дом и заявил, что я стану его. Не того, кто снова украл у меня поцелуи. Не того, кто гневно сверкал глазами, но не позволил себе перейти черту, когда я назвала его ущербным. Нет… А того Кайла, которого я знала по переписке.

Честно говоря, я испытала целую гамму эмоций, когда после его отъезда, получила письмо. Не удержалась – прочла, но решила не отвечать. Потом получила еще письмо, и опять не ответила. А потом Кайл прислал третье письмо, и не только рассмешил меня, но и заинтриговал.

Он начал рассказывать забавную историю, которая случилась у них в Академии, и остановил рассказ на самом интересном месте, спросив: «Продолжить?» От меня требовалось немного, я написала всего одно слово: «Да», и понеслось…

Переписка с Кайлом была еще более странной, чем с Этаном. Мы не друзья, более того Кайл исключил даже намек на дружбу, когда открыто заявил, что нацелен на отношения другого плана, я ни на минуту не забывала о его угрозах, что у меня только год, а потом я стану его, но…

Я с удовольствием читала строки, которые он писал. Смеясь, грустя, сочувствуя – в зависимости от содержания.

Как-то я поймала себя на мысли, что жду его писем, и не стала лукавить сама с собой. Мне нравилось общение с таким Кайлом, только…

Я думала: у меня впереди целый год, чтобы спокойно разобраться в хитросплетениях моего к нему отношения, за целый год многое может произойти: или он кого-нибудь встретит и влюбится, или я, но…

Год прошел.

Целый год пролетел как неделя. Кайл ни в кого не влюбился. Я тоже. А теперь он в городе. Снова. Только вчера от него пришло письмо, где он сообщал, что ждет – не дождется, когда мы увидимся, а сегодня он уже в городе…

Так скоро, пугающе, и выбора нет, мы действительно с ним увидимся, и…

Что потом?

Глава 12

В письмах все было проще.

В письмах было уютно, не страшно, а теперь меня лихорадило при одной только мысли, что Кайл здесь, слишком… рядом, а до моего восемнадцатилетия, на которое он намекал, говоря, что я стану его, осталось каких-то несколько дней…

Не в силах сидеть в доме, ожидая, что вот сейчас, сейчас он точно придет, чтобы напомнить, я вышла на крыльцо, но и на свежем воздухе легче не стало. Посидев на ступеньках, я перездоровалась со всеми соседями, что проходили мимо, и когда мне в их улыбках стало мерещиться ожидание моей встречи с Кайлом, не выдержала.

– Этан, Кайл! – крикнула, обернувшись к двери. – На прогулку!

Из люка появились две виноватые мордочки, и, не дожидаясь меня, потрусили к лесу. Я хлопнула в ладоши, и после того, как на плечи плавно уселись два светлячка, пошла следом за питомцами.

В лесу сегодня казалось уютней, никого не было рядом, и, следовательно, я ни от кого не ожидала подвоха, к тому же, здесь строительные работы нового дома были практически не слышны.

Зверьки то гонялись за падающими листиками, то устраивали состязание, кто быстрее переберется через упавшее дерево, не запыхавшись, то играли со мной в прятки, то друг с другом – в догонялки, так что мы довольно долго гуляли.

Я успела не только мысленно прокрутить все, что произошло со мной после вступления в клан львов-оборотней, но и развеяться.

Толку думать о том, чего нет?

Вот увижусь с Кайлом, пойму, как он настроен, и…

Хотелось бы, чтобы эта встреча состоялась как можно позже, но долго бояться утомительно, более того, к этому состоянию привыкаешь, и потом из него трудно выйти. А я хотела жить, а не прятаться.

– Этан, Кайл, – приняв решение, позвала зверьков, и когда они шустро выбежали на полянку, сказала. – Давайте-ка собираться домой, а то уже совсем стемнело, а у меня еще дела в городе.

Они тут же возмущенно засопели, мол, как так? Какие такие дела на ночь глядя? И что, без них, что ли? Они что, в такой чудесный и деловой вечер будут сидеть дома?!

– Можете остаться в лесу, – предложила я.

Вообще-то я имела в виду, что они могут погулять здесь без меня и вернуться, но они поняли мои слова иначе, что я их чуть ли не выгоняю, навсегда и насовсем, и так припустили к дому, что только иголки и видно было.

– Чудики! – рассмеялась я, чувствуя, как остатки страха растворяются в этом смехе.

Первое, что я сделала дома – заплела распущенные волосы в тугую косу, потом сменила летнее короткое платье (к этой длине меня приучила Хельга, внушив, что если есть что показать, то прятать – грех) на свободные брюки и балахонистую рубашку, и, взяв денег побольше, снова вышла на улицу.

Зверьки пытались напроситься со мной, но мама сегодня вернулась с работы пораньше, и я уговорила их не оставлять ее в одиночестве.

Второе, что я сделала – направилась в лавку Агни, где есть хороший выбор всего на свете, а у меня постоянная скидка. Увидев у здания троих парней, подумала, что раньше времени наткнулась на Кайла, в подступающей темноте было не так просто рассмотреть лица, но потом поняла, что ошиблась.

– Какая симпатичная, – услышала голос одного из парней.

Все трое уставились на меня, пристально и с любопытством, а Кайл бы этого не позволил. Так что я уверенно подошла к двери, успев расслышать сожаление другого парня:

– На ней защита, и один из защитников – маг, так что…

– Да уж, таких девушек быстро берут под опеку…

В лавку я зашла под вздохи троих ребят, и почти моментально наткнулась на вздохи хозяйки лавки. Увидев мой выбор – три длинных юбки непонятных расцветок, три кофточки непонятных размеров, и одну саму по себе непонятную шляпу, которые я обнаружила в дальнем, всеми забытом отделе, она отказывалась меня отпускать.

– Что ты творишь? – поразилась женщина. – Это кощунство, прятать такие ноги и такие волосы, как у тебя! Не продам!

Она попыталась отобрать у меня найденный раритет, но я не собиралась отказываться от блестящей идеи, и заставив Агни покружиться следом за мной вокруг вешалок, вынудила ее уступить.

– Ладно, – делая вид, что запыхалась, сказала женщина, хотя куда там, она ведь оборотень, – даю тебе на это барахло двадцатипроцентную скидку, и уходи уже с глаз моих. Не хочу видеть, как ты себя уродуешь!

– А ты тоже думаешь, что это меня изуродует? – с надеждой спросила я.

– Да, – Агни зорко осмотрела мои будущие покупки. – Но от Кайла не спрячет.

– Откуда ты… – начала я, а потом мысленно махнула рукой.

По-моему, уже все в городе в курсе, что я под защитой Кайла, не знаю уж, как им об этом рассказывала лавелия, но, видимо, она была весьма убедительна. Все знали, но никто ко мне не лез и самое главное – не пытался за счет меня повысить свой социальный уровень, как я сперва опасалась.

– Думаешь, не поможет?

– Уверена.

– Но почему?! – взорвалась я, потрясая в воздухе вещами. – Я ведь ему не пара, и если будут выглядеть, как попало, то…

– Не как попало. А ты попала. Попала, понимаешь? Это разные по смыслу выражения. Ты попала. Вот и все. И при чем здесь, как ты будешь выглядеть? – удивилась Агни. – Он тебя уже рассмотрел, а эти тряпки… Тряпки, надо же, как-то я даже забылась, что в моих интересах их спихнуть. Ладно, Керрая, я тебе такого наговорила, что даю тридцать процентов скидки, лишь бы ты их забрала и убедилась, что это не имеет значения.

– Беру!

Я заплатила за покупки, и решив, что нечего откладывать с задуманным, зашла в примерочную. Кайл обычно не предупреждал о своих визитах, и встретить его можно было где угодно и когда угодно, поэтому упускать шанс не хотелось.

Спустя пару минут я вышла в лавку в шляпе, надежно прятавшей не только волосы, не только половину лба, но и брови, а также в длинной юбке, которая норовила заставить меня поработать этим вечерком и подмести пол. Рубашку оставила свою: купленные сюда совсем уж не подходили, а здесь главное было не переборщить, а просто дать понять, что я изменилась и, увы, не в лучшую сторону. А что, так бывает.

Какая жалость, что у меня не было следов подростковых недоразумений на лице. Оборотни таким не страдали, но люди вполне могли. Не повезло. Можно было, конечно, что-то этакое изобразить, но у меня не было таланта гримера, да и родителей пугать не хотелось, так что не вариант.

Можно было придумать что-то с волосами, но… слишком мне нравились мои длинные волосы, и слишком много в них было вложено не только сил, но и средств, так что я решилась только на шляпу. Ну, и на юбку-недоразумение по сногсшибательной скидке.

– Страшно тебе не идет, – обнадежила Агни, осмотрев меня, и тут же украла надежду. – Хотя сути не изменило.

– Почему? Мне бы такая девушка не понравилась, – не согласилась я, рассматривая себя в большом зеркале. – По-моему, разница между тем, что было и тем, что есть, очень большая!

– Ну так ты и не мужчина! – улыбнулась Агни. – А мужчины, что бы ты знала, женские тряпки не замечают. Они им все одинаковые, хоть в чем покажись, а даже цвета не вспомнят, как дальтоники!

– Это ты о муже сейчас? – догадалась я.

– Иди уже, муж мой умница, в вещах не разбирается, так у него другие таланты, так что не наговаривай, – она шутливо погрозила мне пальцем. – Вещи тебе завтра доставят. Жду тебя за обновками. За нормальными обновками. А то тряпье, что осталось на вешалках, надо все-таки выбросить, все руки не доходили. Потом придешь и расскажешь, что я была права.

– Ага, – пообещала я, надеясь, что расскажу совсем о другом.

Толкнув дверь лавки, я вышла на улицу и подняла голову вверх, рассматривая почти черничное небо.

– Подвинься, – оттолкнув меня, какой-то парень зашел в лавку, а вышел оттуда спустя минуту и, пожав плечами, направился к двум приятелям, которые его ожидали. – Нет ее.

– Как нет? – не поверил один из парней. – В этой лавке только один выход, а эта красотка точно не выходила.

– Красотка не выходила, только эта… – первый парень, который заглядывал в лавку, уже почти подошел к приятелям, а потом резко обернулся, сделал глубокий вдох и шокировано уставился на меня. – Это она!

Я так и ждала, что после этих обвинительных слов он вдобавок ткнет в меня пальцем, но, видимо, он переживал сильный стресс, и руки ему отказали. Он даже сдвинуться с места не мог. Стоял и смотрел на меня.

– Это она, парни, – повторил он шокировано.

Его приятели подошли к нему, чтобы убедиться, что галлюцинаций нет, глубоко вдохнули. И в таком же недоумении посмотрели на меня.

– Пошли отсюда, это какой-то кошмар! – кто из них пришел в себя первым, не знаю, я и раньше их не рассмотрела, а теперь, в темноте, они мне вообще были на одно лицо, к тому же, у меня от сдерживаемого смеха уже выступили на глазах слезы.

– И как на такую навесили сильную защиту? – отмер второй из парней, и чуть ли не у виска покрутил. – Кому она такая сдалась?!

Парни развернулись и, периодически оглядываясь на меня, стоящую на крыльце лавки и всю такую в свете, что не позволяло не заметить мои несовершенства, ушли прочь. Как только я перестала видеть их, обернулась к окнам лавки, чувствуя все это время на себя внимательный взгляд, и рассмеявшись, помахала рукой Агни.

– Работает! – сообщила я.

– Я бы так не сказал, – сообщил мужской голос у меня за спиной, и мне даже оборачиваться не нужно было, чтобы узнать, кто это.

Кайл обошел меня, с усмешкой прошелся взглядом по моему наряду, только хотел повернуть голову в сторону лавки, как Агни понятливо закрыла жалюзи.

Он сделал глубокий вдох и зажмурился так, словно этот вдох подарил ему наслаждение, о котором он долго мечтал – может, год, а может, и дольше. А когда открыл глаза, они так ярко сверкнули, что теперь зажмурилась я.

– Привет, – я не слышала, как Кайл сделал шаг ко мне, только уловила его глубокий вдох у моей шеи, и поняла, что он близко, непозволительно близко.

В следующую секунду с моей головы пропала шляпа, и волос коснулся горячий ветер. Или это было дыхание Кайла?

Я открыла глаза и наткнулась на насмешливый, и такой знакомый взгляд парня, который был каким же, каким я запомнила, и в то же время немного другим. За этот год он снова стал выше, еще чуть больше раздался в плечах, но волосы так же торчком, и на тонких губах мелькнула все та же усмешка, когда он, качнув головой, сказал:

– Неплохой маскарад, Карамелька.

Глава 13

Кайл примерил на себя мою шляпу, глянул в окно лавки, и скривившись, мгновенно снял головной убор. Не знаю, что именно он там увидел, может, у него просто богатое воображение, потому что сколько я ни всматривалась в темное окно, закрытое с другой стороны жалюзи, отражения не увидела.

– Ты домой?

Голос Кайла прозвучал на удивление ровно, без насмешки, без привычной издевки, и я оторвалась от созерцания темных стекол.

– Да.

– Пойдем, я тебя провожу?

На этот раз мне четко послышался вопрос, а не утверждение, и… вот с таким обходительным Кайлом почему-то совсем не хотелось спорить. Пожав плечами, мол, делай, как знаешь, я пошла по дорожке. Кайл пристроился рядом. Какое-то время мы шли молча, и я с удивлением отметила, что меня не напрягает это молчание. Помнится, поначалу присутствие Кайла всегда словно душило и давило на плечи, но, может, так я ощущала его магический дар? А сейчас он научился его контролировать? Кто знает… Впрочем, у меня была такая возможность – узнать, и я решила ею воспользоваться.

– Как твое обучение?

– О моем обучении ты все знаешь из писем, – улыбнулся Кайл, и я даже с шага сбилась, засмотревшись на это непривычное явление.

Улыбка… простая улыбка от пересмешника… Но так ли она на самом деле проста?

– Говорят, расстояние убивает чувства, но теперь я уверен, что врут, – сказал Кайл с улыбкой.

– В каком смысле?

– Ты с меня просто глаз не сводишь.

– Кайл… – выдохнула я, собираясь с мыслями для длинного монолога.

Он остановился, вынуждая тем самым остановиться меня, стал напротив, и все это молча, без привычной колкости. Да и фраза его про чувства на расстоянии была сказана на полном серьезе. Перестав любоваться дорожкой под ногами, я посмотрела на новые туфли Кайла с фирменным клеймом моего отца, потом подняла взгляд на самого парня. Мы стояли так близко, что мне пришлось задрать голову, дабы видеть его глаза. Или он просто стал для меня слишком высоким?

И слишком опасным, судя по тому, как ведет себя. Если бы он язвил, если бы командовал, ставил перед фактом, в общем, поступал естественно, как год назад, я бы давно ушла. Высказала ему все, что думаю, и ушла. Это было бы привычным и… правильным. Я знала, как вести себя с тем Кайлом, но я совершенно не ожидала увидеть этого.

И только взгляд его был прежним, со смешинками, впрочем… я никогда не видела столько эмоций в серых глазах Кайла, эмоций открытых, жарких, вынуждающих невольно пылать мои щеки, и опускать голову, заставляя снова любоваться дорожкой. И еще, он смотрел на меня так, словно не видел на мне этой нелепой юбки и безразмерной рубашки. И не потому, что у него плохо со зрением, а потому, что он видел меня без них. Совсем. То есть, совсем-совсем, и…

– Может, зайдем в кафе? – Встретив мой растерянный взгляд, он кивнул на здание, в которое то и дело заходили парочки. – На улице жарко.

Я качнула головой, думая, как бы деликатно все объяснить – исключительно взамен на деликатность Кайла. Наверняка ведь видел, что я покраснела под его взглядом, но промолчал.

– Пойдем, – он взял меня за руку, вынуждая идти следом, – вот увидишь, всего одна порция мороженого вернет твоему лицу привычную бледность.

– Нет, – резко остановившись, я скрестила руки, чтобы их никто не взял в плен, и тихонько выдохнула.

С этим Кайлом мне было значительно проще. Этому я могла сказать все, что думаю, не следя за словами, этого не опасалась ненароком обидеть, с этим Кайлом мы могли не играть в вежливость. Вдруг нахлынуло ощущение, что это свое, родное, но я понимала, что на самом деле это не так. Мы друг другу никто, так и не перешли через грань, ведущую от общения к дружбе. Я по- прежнему не питала никаких романтических чувств к Кайлу, просто общение с ним вошло у меня в привычку. Как и его влюбленность в меня. Да, наверное, так. По крайней мере, так все выглядело правильно и логично.

– Дай угадаю, – Кайл прищурился, всматриваясь в мое лицо, – последний раз ты была в этом кафе со мной?

Я пожала плечами, и у него не осталось сомнений.

– Тогда мы точно зайдем, – так как руки мои были вне зоны доступа, он приобнял меня за талию, и повел к заведению, игнорируя возмущение. У ступенек усмехнулся и посоветовал: – Не кипятись, на улице для тебя и без того жарковато.

И подмигнул, окончательно меня дезориентировав. Я и сама не поняла, как очутилась в кафе, можно сказать, что в себя пришла уже за столиком, когда Кайл сделал заказ за нас двоих, и его принесли мгновенно, без косых взглядов, без кривых улыбок и намеков на тайное обожание тех, кто напротив, и на кого у меня никаких прав.

– А… – я махнула рукой на прилавок, за которым суетилась незнакомая девушка. – Где?…

– Откуда я знаю? – Кайл взял ложечку и начал с удовольствием есть мороженое. – Но здесь она давно не работает.

– Из-за тебя? – поинтересовалась я.

– Почему это? Я не против обожания женщин. – Кайл подвинул ко мне мою порцию мороженого. – Но тебе это не понравилось, так что… я бы сказал, здесь она больше не работает из-за тебя.

– Не жди, что я заплачу, – предупредила, заметив его внимательный взгляд.

Слишком хорошо я помнила, с каким хамством нас обслуживали в прошлый раз, и в итоге буквально вынудили уйти из кафе.

– А благодарности тоже не ждать?

– Конечно. Я ведь тебя не просила.

– Верно, – легко согласился он. – Ладно, так и быть, продержусь до обещанного поцелуя. Почему ты не ешь мороженое? Вкусное. Попробуй. Или хочешь мое?

– Какого еще поцелуя?

– Не торопись, Керрая, – вкрадчиво шепнул он, словно открывал страшную тайну. – До моего дня рождения еще целых два дня, а потом…

– Ничего не будет, – твердо отчеканила я.

– Поцелуй – это только начало, – уверенно заявил он, – а самое интересное, как и договаривались, мы оставим на твой день рождения.

– Смотрю на тебя, и диву даюсь, – я вплела в голос восхищение, что не осталось незамеченным Кайлом, по-моему, он даже голову чуть задрал, мол, да, здесь есть на что посмотреть и чему подивиться. – Невероятно! Как тебе удается в письмах быть тем парнем, с которым меня просто тянет общаться, а в реальности – тем, от которого просто тянет уйти?

И прежде чем Кайл успел ответить, я встала и вышла из кафе, продемонстрировав, какие чувства испытывала в данный момент. Спустившись по лестнице, обернулась и облегченно выдохнула, заметив, что он не вышел следом. Тут же, впрочем, кольнуло и легкое разочарование – мне так и виделось, как он выскакивает следом и на виду у всех продолжает выяснять отношения, но я удивленно отмахнулась от фантазий. Странно – уже вечер, солнца давно нет, а голову все же напекло.

Кайл – племянник лэрда, будущий лэрд клана, и не будет вести себя как ненормальный. По крайней мере, не станет проявлять свою ненормальность открыто. Пока это знаю лишь я. Подумать только… Два года провести в столице, учиться на двух факультетах, иметь такой высокий социальный статус по меркам оборотней и продолжать донимать обычную девушку, да еще человека!

И, кажется, он действительно верил в то, о чем говорил. В том смысле, что я и он… на мой день рождения…

От поцелуя, скорее всего, не отвертеться – признаю, но больше…

На большее ему рассчитывать нечего!

Я не собиралась становиться близка ни с кем, кроме мужа. А мужа я пока не нашла. Справедливости ради – и не искала особо, но факта это не отменяло. Кайлу в любом случае рассчитывать не на что. Я с оборотнями связываться больше не собиралась.

Поцелуй я как-нибудь выдержу, так и быть. А, может, он действительно чему-то подучился в Академии, как уверял когда-то, и это не станет очередной неприятной пыткой?

Надежды, если честно, мало: не представляла я, какая девушка подпустит к себе такого хама, но… надо признать, он может быть обаятельным. Со мной у него этот талант проявляется только в письмах, но мало ли… вдруг с кем-то срабатывало и в реальности? А что? Чудеса случаются. Иногда. Наверное.

Хихикнув, я качнула головой и стала мысленно настраиваться на то, что один противный поцелуй – это не страшно, тем более что не в первый раз.

К дому я подошла в веселом настроении, махнула отцу, заметив, что он сидит на крыльце в кресле-качалке и слегка удивилась, когда вместо приветствия, он спросил:

– А это что?

Но вспомнила о нелепых покупках и что я в одной из них и покаялась:

– Нашло на меня что-то. Купила. – Вздохнув, решила покаяться полностью. – Завтра еще принесут. Такое же. Но я купила со скидкой!

Взгляд папы стал просто непередаваемым, а потом он с усмешкой сказал:

– Юбка ужасна, боюсь даже представить, что тебе принесут завтра, но это твой выбор. Я имел в виду: что у тебя за спиной?

Я обернулась, но кроме соседа, проходившего мимо, ничего не заметила. Соседу кивнула и посмотрела на отца, разведя руками.

– Ничего.

– Хм, показалось: что-то сверкнуло. Как плавленое серебро, – отец протер глаза. – Так, ладно, тебя я дождался, так что пойдем в дом.

– А ты меня ждал? – еще раз оглянувшись и ничего блестящего не заметив, я поднялась на крыльцо.

– Конечно.

– А зачем? Лег бы, отдохнул после работы. А ты вообще ужинал?

– Я могу спокойно отдыхать, когда две мои любимые женщины дома. А когда на дворе скоро ночь, а одной из них нет… Не ужинал, аппетита не было. У мамы тоже, кстати.

– Прости, – повинилась я, уткнувшись в бок отца и обнимая его.

– Пойдем, – улыбнулся он, обнимая меня в ответ и отстраняясь, чтобы зайти в дом. – Слышишь, как вкусно пахнет?

Я сделала глубокий вдох, различив запах жареной картошки и мяса.

– Вкусно, – согласилась я, – гораздо вкуснее, чем мороженое.

– Ты была в кафе? – отец открыл дверь, пропуская меня вперед. – Ела мороженое?

– В кафе была, а мороженое ел Кайл.

– Один? Кстати, он что, вернулся?

– Ну… да, – ответила я сразу на два вопроса. – Сначала он съел свою порцию, а когда я ушла… наверное, и мою тоже.

Теперь-то мне стало понятно, почему он не пошел следом за мной. Не потому, что гордость, племянник лэрда, не потому, что давал мне время остыть, а чтобы доесть мороженое! Все равно ведь уплачено, так чего уж… А в это время одинокая девушка, то есть, я шла по темным улицам города, переполненного оборотнями, которых не так-то просто отпугнуть даже таким вот нарядом, и…

Я почти прослезилась, представив, как трогательно это выглядело со стороны, и как трагически все могло закончиться, и все из-за одной порции мороженого, а я ведь еще так многого не успела… Да я даже…

И вдруг услышала возмущенное сопение за спиной, а быстро обернувшись, успела заметить, как сверкнули серые глаза растаявшего в темноте льва-оборотня.

Глава 14

– Идем? – позвал меня папа, напоминая, что нас ждут вообще-то, и он не просто так вышел двери открыть.

– Идем, – пытаясь бороться с улыбкой, расползавшейся по лицу, согласилась я.

И юркнула в дом, пока он не заметил и не стал задавать вопросы. А потом поднялась в комнату, сказав, что переоденусь в домашнее и сразу спущусь, подошла к окну и выглянула. На улице никого не было.

Больше не было. Но я стояла и улыбалась, потому что знала наверняка – моя порция мороженого осталась нетронутой и на темной улице мне совершенно ничего не угрожало! C такой-то защитой, идущей по моему следу…

– Эй, – попыталась устыдить два мокрых носа, уткнувшихся мне в ногу.

Снизу послышалось недовольное сопение, а потом, не дождавшись желаемого, зверьки вздохнули, собрались с силами и запрыгнули на подоконник, высунув любопытные мордочки в окно.

Туда глянули, сюда глянули, а пусто! И там, и сям! А они такой прыжок сделали! Прям подвиг! Ведь это был прыжок после пирожков с капустой и яблочками, которыми их угощала мама! Эхех, ну чего стоим тогда? Кого ждем? Давай хотя бы окно откроем, пусть вон, светлячки пролетаются, а то дрыхнут весь день – скукота с ними!

Улыбнувшись, я открыла окно, но светлячки, отдыхающие на книге Кайла, и не подумали ожить и взлететь. Ежик и дикобраз остались недовольны, и спрыгнув с подоконника, направились к светлячкам, им, конечно, предстояло покорить тумбочку, и все это после вышеупомянутых пирожков, но не могли же они оставить товарищей? Тем более, если товарищам, судя по всему, было слишком хорошо, а им скучно?

Скууучно! Очень скучччно! И никто не спрашивает, с чего такие страдания, да? Никому не интересно, да? Ну, конечно! Кому они нужны, гулять с ними в городе? Они ведь подходящая компания исключительно для прогулок по лесу, а в люди… Вот и приходится жевать пирожки. Даже когда наелись, все равно жевать. А какая разница – толстые ежик с дикобразом или худые? Их все равно никто не видит. Совершенно никто. А они ведь когда-то были такие стройные и худые… Были, но уже нет…

– Не ворчите, – присмотревшись к двум мордочкам, нет ли слез, а то все так трогательно, что самой не удержаться, – завтра у меня выходной, если хотите, проведем вместе целый день.

В глазах зверьков читалось недоверие: дома весь день проведем или по лесу пошуршим, как обычно?

– Я смотрю, вы совсем у меня затосковали, – мне досталось два кивка и два вздоха. – Тогда устроим большую прогулку. Сначала к Хельге, а потом что-нибудь придумаем… Может, в кафе зайдем? Может, просто погуляем по городу, чтобы вы больше размялись? Может, на конюшни лэрда заглянем? Увидим. Так, я ужинать. Вы со мной?

Мне ответили фырканьем, и двое зверьков, повеселев, отправились покорять тумбочку. Первая попытка закончилась промахом, все-таки пирожки пока сильно мешали, но я надеялась, что когда вернусь, они вернут себе привычную физическую форму, избавившись от излишеств, и не уничтожив при этом мебель.

Переодевшись в свободные брюки и рубашку, в которых удобно ходить по дому, и предупредив, что никакой прогулки не будет, если книга хоть чуточку пострадает, я вышла из комнаты. Вслед мне понеслось укоризненное сопение, мол, ну во время игры ведь могут быть жертвы!

– Да, – приоткрыв дверь, добавила я, – очень рассчитываю, что жертвами не станут светлячки.

Кажется, кто-то сильно задумался, что вместо доброго дела – разбудить друзей, пока еще не совсем ночь, все может окончиться их утратой, и тумбочке со светлячками повезло. На самом деле, ничего со светляками не стало бы – так как они раньше принадлежали лэрду, то тоже были особенными и уничтожить их можно только магически, но не хотелось после ужина заниматься уборкой.

Так что пусть лучше посидят и подумают, а завтра разомнутся, завтра я постараюсь избавить их от хандры. Да и сама проветрюсь, а то мало того, что в последнее время все мысли только об учебе, чтобы получить аттестат с отличием, так еще и Кайл свалился на голову… А Этана снова нет, кстати…

– Хм, как быстро у тебя меняется настроение, – заметил папа, когда я зашла в кухню.

– Привет мам, – я чмокнула маму в щеку и села вместе с ними за стол.

– Привет, родная, – улыбнулась она.

Моя тарелка меня уже ждала, а картошка с мясом манили к себе запахами из большого крытого блюда.

– Так что случилось? – не отступал папа. – Наши колючие что-то учудили?

– Они весь вечер были умничками! – мама мгновенно заступилась за маленьких любимчиков. – Вели себя очень тихо, не шкодили, даже не помышляли.

– Еще бы! – усмехнулась я. – Когда им было шкодить, когда ты такие пирожки напекла? Они и жевать-то толком не успевали!

– Так, не обижайте их, а то я знаете что… – мама задумалась и строго продолжила. – А то я заставлю вас съесть все оставшиеся пирожки, вот что!

– Ну, – прожевав картошку, поделился размышлениями папа, – завтра суббота, и я могу позволить себе небольшое обжорство. А Керраю рано перекармливать. Где-то через годик, чтобы отвадить первых женихов, которые могут вздумать жениться… Да и то… тут почти все оборотни, а они как унюхают свое, им все равно, как это выглядит. Нет, Сильвия, если что, я согласен понести наказание за Керраю. Пусть остается красивой, а мне уж все равно, ты меня любым любишь.

– Да, – поддакнула мама, – в этом я, можно сказать, как оборотень.

– Сказать можно, – усмехнулся папа, – но в клан оборотней приняли только Керраю, а мы с тобой так…

– Ничего и не так! – расстроилась я, и привстав, обняла сначала маму, потом папу. – Вы – мои самые родные, самые любимые, вы не можете быть «так», понятно?

– Маленькая львица, не задуши папу в объятиях, – рассмеялся папа, и я отпустила его.

– Нет, ну а чего вы начинаете… – пробормотала я недовольно. – Мы – одно целое, а вы…

– Ну, хочешь, накажи меня еще одним пирожком поверх тех, которыми угрожала мама!

Посмотрев на папину пустую тарелку, я оценила его предложение – он уже сыт, но готов пострадать, если мне станет от этого легче.

– Не надо, – улыбнулась я, теряя воинственность, – я хочу, чтобы ты у меня тоже оставался красивым.

– И как мне среди вас жить-то? – Мама открыла второе блюдо, взяла пирожок и надкусила его, глядя на нас большими синими глазами. – С такими красивыми?

– Легко, – ответила я и взяла пирожок, подражая ей. – Тебе среди красивых легко, потому что ты сама необыкновенная!

В общем, ужин у нас закончился так же, как и начался – весело. И хотя и ко сну мы отошли в хорошем настроении, и ела я не так много, потому что не хотела испытывать страдания от обжорства, как мои питомцы, но снилась мне всякая муть.

Как будто я тонула в болоте, ко мне тянулись чьи-то руки с когтями, а я вместо того, чтобы схватиться, не глядя за любую, стояла в замешательстве и вспоминала считалочку.

Проснувшись утром, я, помня наставления мамы, первым делом подошла к окну и пробормотала: «Куда ночь – туда и сон», и хотя раньше всегда срабатывало, осадок после этого сна долго не исчезал. Невольно полезли мысли: а вдруг этот сон не случаен, вдруг вещий, но я успокоила себя тем, что в болотистую местность в ближайшее время не собираюсь. А если предложит кто – откажусь наотрез!

Понятное дело, что сон можно было трактовать не так буквально, но я намеренно так сделала, чтобы себя успокоить. И для этого же разбудила зверьков и сообщила, что ну вот он, тот самый радостный миг – мы идем на прогулку!

На меня уставились два сонных глаза – ежик и дикобраз смогли открыть только по одному, в такую-то рань, когда даже всякая уважающая себя пташка спит, не думая о полете, а их тут будят!..

– Как хотите, – я уже была одета (во вчерашнюю юбку, ничего из нового страшного пока не доставили), мне не терпелось выйти на свежий воздух, так что упрашивать я никого не собиралась.

Мне попытались намекнуть, что Хельга хоть и не ранняя пташка, а тоже себя уважает и спит, для львов, мол, это вообще что-то вроде хобби, но я не поддалась на уговоры.

– Подумаешь, – отмахнулась от здравых доводов, – погуляю по Цветочному Скверу, потом куплю свежие булочки, потом зайду на конюшни, а потом к Хельге. У нее большой выбор чая и в саду много фруктовых деревьев…

Я только успела открыть дверь, как мимо меня в коридор выскочили ежик с дикобразом, нетерпеливо обернувшись на одном из поворотов, они понеслись на улицу. Захватив с собой несколько пирожков, чтобы компенсировать им столь ранний подъем и быстро написав записку родителям, что мы на прогулке, я вышла из дома.

Осмотревшись, улыбнулась – утро действительно раннее, а так как суббота, для многих выходной день, улица была практически пустынной. Кто-то вон вышел из дома справа, и бодро, с настроением и насвистывая – скорее всего, за свежей выпечкой, для своих, они проснутся, а здесь сюрприз. А кто-то вон побрел медленно и нехотя – скорее всего, на работу, да уж, работать, когда отдыхают другие, тяжелее, чем в обычные дни.

Мы со зверьками направились вдоль Лаунж-стрит, к порталу. Думаю, портал-то их и подкупил. К моему удивлению, у беседки, в которой был установлен портал, выстроилась очередь – длинная, довольно пестрая и своеобразная. Женщины в красивых платьях, но чудных шляпах, словно соревнуясь, у кого смешнее и вычурней, и это несмотря на жару, которая обещалась быть.

У кого-то шляпа изображала корабль, у кого-то была композиция целого города, у кого-то на голове было больше живых цветов, чем у нас возле дома, притом некоторые шляпы были такими объемными, что удивительно, как мужчинам удавалось находиться не в нескольких метрах от своих женщин, а все-таки рядом.

Мужчины, кстати, были в темных элегантных одеждах, некоторые с тростью, но они не опирались на них, а демонстрировали окружающим, поворачивая и так, и этак. Полагаю, стоили трости недешево, иначе в чем смысл?

Заняв очередь, я сделала шаг в сторону, чтобы хорошо было видно интересную компанию, ежик и дикобраз тоже смотрели во все глаза. У ежика даже мелькали мысли взобраться на одну из дам и попробовать: настоящее ли у нее пирожное на голове, но он сопел и мужественно держался, зная, что я знаю о его планах и все равно не позволю, так что старания пропадут зря!

– А вы тоже? – обернулась ко мне одна из женщин с вопросом, потом глянула на мою юбку и скисла лицом. – Простите, я думала, вы тоже на скачки, но вижу, что нет. Может, попросить, чтобы вас пропустили вне очереди?

– Да я на прогулку… – поняв, что под строгим взглядом мну пальцами юбку и начинаю оправдываться, как маленькая девочка, оборвала себя и сделала глубокий вдох, успокаиваясь.

Я могу выглядеть, как хочу. Это мое право. И потом, разве хотела бы я походить хоть на кого-то из этой компании? К примеру, на эту даму – платье у нее элегантное, но длинное и темное, а еще черная шляпа с вишенками, рассыпанными по полям – по-моему, в жару не самый удобный наряд. Нет, такое одеяние не для меня, так что и стыдиться нечего.

Вернув себе уверенность, я с улыбкой поинтересовалась у женщины:

– А вы думаете, пропустят?

– Почему нет? – и вовсе она не строгая, и не жеманная оказалась, вот, добродушно улыбнулась в ответ. – Мы спешим купить билеты и занять места получше, а вы нам не конкурент. И вас ждут, – она кивнула на зверьков, – верно?

Ежик и дикобраз кивнули, но дама подумала, что ей показалась и помолчала всего минуту, ожидая: будет ли что-то еще необычное? Не дождавшись, перевела взгляд на меня.

– Ждут, – согласилась я, и с надеждой глянула на очередь, которая насчитывала не меньше тридцати человек.

Или не человек – я не всегда различала расы, как могли это делать оборотни, например. Или драконы. Или анкер. Иногда мне казалось, что эта легкотня была доступна всем, кроме людей.

– Сейчас я все улажу, – пообещала дама.

– Спасибо, – пока она высматривала: кого бы потеснить, я сочувственно произнесла: – Проще было купить билеты заранее, тогда бы вам не пришлось спешить.

– Еще как проще! – обернувшись ко мне, женщина энергично тряхнула чудаковатой шляпой с красными вишнями на черных широких полях. – И мы так всегда и делаем! Всегда бронируем билеты, выкупаем лучшие места, и перемещаемся без такой спешки и давки, но в этот раз лэрд удивил!

– Чем?

Последнее удивление клана, связанное с лэрдом, которое я помню – это его выбор. Весь клан привык, что лэрд свободен в отношениях, и довольно часто меняет любовниц, не в новость, если у него несколько любовниц одновременно, а здесь…

Почти год, и одна и та же, да еще… слишком домашняя, слишком семейная какая-то!

Но вряд ли почтенная дама, которая так строго взирала на меня, имела в виду именно эти пикантные подробности.

– Как чем? – поразилась моему невежеству дама. – Он в этом году перенес скачки! Причем сделал это без предупреждения! Вы представляете? Ну, хорошо я узнала, у меня есть связи при лэрде, а другие… Не знаю, чего он хотел этим добиться… Нет, я все понимаю, конечно, двадцать лет любимому племяннику, съедутся многие важные гости, но если эти важные гости собирались в такой же спешке, как мы… Боюсь, что день рождения мальчик отметит в одиночестве. И вместо того, чтобы порадовать, дядя его огорчит. А скачки… у меня такое ощущение, что на скачках будут только лошади и мы!

Она в сердцах махнула на впереди стоящих, а я, выслушав ее сетования, не смогла скрыть улыбки. Если опасения дамы подтвердятся, и на день рождения Кайла никто из важных гостей не явится, он будет очень и очень рад. Тогда ему, возможно, и сбегать из замка не придется, как в прошлый раз. А скачки… Здесь я вообще не видела повода для расстройства:

– А вы на скачках играете? – поинтересовалась у дамы.

– Конечно, – она наградила меня взглядом, в котором, если разобраться, многое можно узнать о себе, но я не прониклась и разбираться не захотела.

– И когда-нибудь выигрывали?

– Никогда! – гордо заявила дама.

– А если зрителей будет мало, то шансы выиграть увеличатся?

– Да нет, – взгрустнула она, – основной призовой фонд составляют как раз ставки зрителей…

– Основной фонд – да, – согласилась я. – Но есть же еще призовой фонд лэрда, если не ошибаюсь? Который разыгрывается между всеми присутствующими? И даже вне зависимости от того, верны ли их ставки?

А я точно не ошибалась, потому что была однажды на скачках, и видела, как Кайл занял второе место, а также видела, как ликовал тот счастливчик, которому достался приз лэрда. Судя по силе криков и красному безумному лицу, сумма была очень даже внушительной.

– Да, – чуть подумав, согласилась дама, и в ее глазах я буквально увидела всплеск энергии. – Зачем мы стоим в задних рядах? Да еще так долго?!

– Очередь, – вздохнула я.

– Это решаемо, – дама вздернула голову, схватила меня за руку и потянула вперед, выкрикивая гневные требования: – Пропустите женщину с ребенком! Пропустите старую женщину с ребенком!

Толпа начала нехотя расступаться. Кто-то попытался возмутиться, что не такой уж это и ребенок, и что лезут тут всякие, но после того, как бегущие следом за нами ежик и дикобраз прицелились и попали болтуну-невеже иголками в язык, больше борцов за справедливость не находилось. А этому бедолаге еще и от дамы досталось.

– Ах, как обмельчали мужчины, – взгрустнула она, с удовольствием любуясь, как распухает у него язык. – А ведь мог удивиться и сказать: где?! Где здесь старая женщина?! Страдай теперь!

Ткнув в него пальцем, она понеслась дальше, не забывая тащить меня следом. Дама была очень громкой, целеустремленной и энергичной, поэтому нам уступили место даже те, кто уже стоял в беседке и собирался воспользоваться порталом.

– Давайте, юная леди, – обратилась ко мне дама, – перемещайте свое войско, а я пока подзову мужа, он у меня такой робкий, всегда позади всех. Патрик! Патрик! Я здесь! Ну же, дорогая, скорее, я не люблю ждать.

– Уже почти, – улыбнулась я, заметив, как к нам пытается пробиться седовласый мужчина.

Он был очень вежливым, ему приходилось постоянно извиняться, когда его пропускали из страха либо уважения к даме в черной шляпе с вишенками, поэтому его путь к беседке был не таким скорым.

И все же, я не хотела зря гневить женщину, все-таки она сильно мне помогла, и подхватив зверьков, внесла плату. Я уже прислонила палец к картинке, где был изображен «Цветочный Сквер», когда портал сверкнул и с другой стороны беседки вышел высокий темноволосый парень.

Не оглядываясь, он шагнул вниз и пошел вдоль Лаунж-стрит. Медленно… очень медленно…

И, наверное, я могла бы догнать его. Или крикнуть – и он бы услышал, но…

– Что у вас там? – устав ждать, дама нажала своим пальцем поверх моего, и портал, сверкнув, снова сработал.

В одно мгновенье мы со зверьками очутились у Цветочного Сквера. Выпустив их, я прижалась спиной к одному из деревьев и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Вокруг пели птицы, благоухали цветы, приятно шумела листва, а я пыталась убедиться себя, что это не он, не он, но…

Я слишком хорошо его помнила, и даже с учетом, что он возмужал, ошибки не было.

Это Этан.

И он в городе.

Глава 15

Интересно, почему он приехал?

Вряд ли из-за дня рождения Кайла – в прошлый раз он его благополучно пропустил, и ничего. Любовь – это все понимают. Даже я.

Кстати, он приехал один или с ней? Посмотреть бы, как она выглядит, хотя… нет, лучше как раз ни с ней, ни с Этаном не пересекаться. Не представляла я себе нашей встречи.

– Привет, Керрая, – скажет он, и то лишь в том случае, если выбора не будет, и мы встретимся лоб в лоб, а так постарается сделать вид, что не заметил меня.

– Привет, Этан, – скажу я и пройду мимо, толком не рассмотрев его спутницу, да и на нем не задерживая взгляда.

Потому что теперь он с другой. И теперь она любуется его ямочкой на правой щеке, а я…

Услышав возмущенные писки, повернула голову, и посмотрела на своих зверьков. Они сидели на зеленой траве, вокруг была такая красота, простор, что бегай себе, резвись и наслаждайся жизнью, а в их глазах только что слезы не сверкали.

– Эй, – я присела и погладила каждого из них левой рукой, правая была занята пирожком, – вы чего?

А они так грустно, и с такой безнадегой проследили взглядом за моими движениями, что я рассмеялась, забыв о грусти.

– Обжоры, – пожурила их, доставая из сумочки пакет с пирожками. – Конечно, я о вас не забыла!

Я дала им по пирожку, свой тоже разделила на них двоих. Сама не заметила, как увлекалась размышлениями и начала есть, хотя голода ведь не чувствовала. Нет уж, меньше всего я планировала становиться пухлой. Пусть ест тот, кому впрок. Вчера зверьки переели так, что еле передвигались, а сегодня уже отошли, и бодренькие, и пузики не выпирают.

– Гуляйте, – предложила, когда они подкрепились.

Зверьки походили из стороны в сторону, подышали минут двадцать свежим воздухом, потому что прекрасно знали, что это полезно, а потом выжидательно уставились на меня, намекая, что можно вообще-то не просто так пройтись, а с пользой, а потом погулять там, где веселее.

– Хорошо, – согласилась я, – в конюшни – так в конюшни.

Ежик и дикобраз снова оживились и потрусили по знакомому маршруту. После того, как Кайл подарил мне лошадь, мы часто бывал на конюшнях. Мне нравилось общаться не только с Керри, которую я, с ее молчаливого согласия, переименовала в Керриту, но и с Сэмом, которого Кайл, выполняя данное обещание, приставил к лошадям.

Сначала на попечении новенького была только моя лошадь, но когда конюхи заметили, что он не только любит животных (а при второй животной сущности странно, если бы было иначе), но и легко находит подход к ним, его полномочия расширились.

Теперь Сэм отвечал за пять лошадей, причем из этих пяти только моя Керрита была безродной, и мальчик немного расстраивался, потому что родословную четырех других знал назубок и очень этим гордился.

Помнится, в первый раз, придя на конюшни, я была поражена, как такая огромная постройка, включая территорию для выгула лошадей, умудрялась прятаться за замком лэрда? Но потом поняла, что замок сам по себе – махина, и стоит на возвышении, в то время как конюшни располагаются чуть ниже. Так же в первый раз меня удивило отсутствие вопросов: кто я и что здесь делаю?

Не только Сэм, но и трое конюхов, с которыми я потом раззнакомилась, были в курсе, что Керрита моя, и позволяли приходить в любое время, да даже ночевать в конюшне, если мне так угодно. Оказалось – таким было распоряжение племянника лэрда.

Я допускала мысль, что сегодня мы с Кайлом можем там пересечься, но меня это не пугало. Может, потому, что его день рождения послезавтра, а мой и того позже на целых три дня, так что сегодня мне с его стороны ничего не угрожало.

А, может, потому, что вероятность нашей встречи на конюшне слишком мала. Я приходила сюда в течение года каждые выходные, иногда удавалось заглядывать и в будни после школы, но за все это время видела только Сэма и троих конюхов.

Лишь однажды я заметила темноволосую женщину на гнедом жеребце, но она была уже далеко от конюшен.

– Видишь, как несется? – спросил у меня Сэм, крутясь рядышком. – Будешь хорошо заниматься, когда-нибудь станешь такой же крутой наездницей, как Тайра!

Тогда-то я и поняла, что это была любовница лэрда – та самая, которой он покупал в кафе мороженое. Та самая, которая смогла надолго удержать интерес переменчивого лэрда. И еще поняла, что никогда не стану такой же наездницей, как Тайра. Потому что мне не интересно, быть как кто-то, а тем более – как она.

Я научилась держаться на лошади, но стараясь не для себя, а для Керриты – она любила прогулки, и для лошади предпочтительней, когда всадник более опытный. Я научилась получать удовольствие от езды и напрочь вытеснила воспоминания, когда мы с родителями несколько часов скакали по незнакомой дороге, петляя, оглядываясь, и когда у меня так болело все тело, что я думала, что больше никогда не буду двигаться и уж точно никогда не сяду снова на лошадь.

А большего я, как ни расстраивался Сэм, не хотела.

– Ну, почему? – канючил он. – Почему? Давай я тебя научу, это несложно! Я хороший наездник, я, можно сказать, родился на лошади, да и учитель из меня знатный: я быстро вспыхиваю, так и отхожу быстро. Ну, не побью же я тебя, в самом деле? Ты выше и девушка. Покричать могу, признаюсь. Так ты уши прикрой, тебе все равно будет слышно, а я выскажусь, облегчу душу и опять буду хорошим и добрым мальчиком. Ну? Чего тут думать! Это же так красиво! Эх, такой шанс! Потом будешь внукам рассказывать, что тебя обучал сам великий Сэмюэль альх оборотень Сторедж.

– Нет, – отнекивалась я, а когда не помогло, привела аргумент. – Я же не заставляю тебя учиться бисероплетению, не настаиваю, чтобы ты стал делать бусы или серьги, например? Хотя я тоже прекрасный учитель, только в отличие от некоторых не кричу, а самодельные украшения, если делать их с толком, это не просто красиво, а выгодно? Не настаиваю. Вот и ты успокойся.

Мальчик действительно успокоился. Ушел к другим лошадям, старательно чистил их и так же старательно на меня не смотрел, пока я была на конюшне. Мы с Керритой выехали на прогулку, а когда вернулись, Сэм меня встретил, взял поводья и дождавшись, когда спущусь, спросил:

– А делать украшения правда выгодно?

– Правда, – ответила я. – Только их еще надо знать, как делать. Но самое главное – надо разбираться в том, из чего делаешь и вплетать в изделия хорошие мысли, чтобы купившему везло. В любви, например, в охоте, ну и так далее. Смотря кому делаешь и для чего. Понятно?

– Пока в общих чертах, – признался мальчик. – Но я готов научиться! И даже разрешаю немного кричать на меня, если буду сильно тупить.

– В каком смысле?

– Ну… – он помялся. – Я вообще сообразительный, с этим мне повезло, но дело-то новое, а мне надо вникнуть.

– Какое дело?

– А за что больше платят? – Его глаза заинтересованно сверкнули. – За бисероплетение?

– Погоди-ка, – я начала понимать, – ты что, захотел научиться?

– Еще бы не захотел, – откликнулся он чуть удивленно, – нам с мамой деньги очень нужны!

Глядя в серьезное лицо темноволосого мальчика, я прикладывала все силы, чтобы не рассмеяться. Лет девяти, не больше, а иногда мне казалось, что он не строит из себя взрослого, а взрослый и есть. Просто роста пока маленького, но он оборотень, и через пару лет будет куда выше меня, а так взрослый. Не смогла ему отказать, да и подумала, что он мальчишка, к тому же прыткий, один-два раза выдержит, посидит рядышком, а потом соскучится и забросит новое увлечение.

Но нет, Сэм втянулся. И частенько мы отправляли Керриту погулять с ежиком и дикобразом, а сами сидели на лугу, на одеяле, и плели браслетики из бисера.

Первые три браслета у Сэма купила я, чтобы сделать ему почин, через неделю я подговорила Хельгу поддержать старательного ребенка, а он развел руками и сказал, что все уже продал. Буквально вчера как повалила к нему толпа, так даже пришлось цены втрое повысить, чтоб некоторых разогнать и избежать давки.

Куда делись эти браслетики я поняла в понедельник, когда, придя в школу, увидела эти простенькие украшения на запястьях многих девочек. Хельга, узнав об этом, рассмеялась и сказала, что Сэм должен мне отчислять процент, потому что браслетики разошлись из-за меня.

– Как это? – не поняла я.

– А так, – ответила Хельга. – Все в клане знают, что Кайл тебе цветок подарил. А еще все знают, кто такой Кайл. Так что пусть твой знакомый мальчик, которому так нужны деньги, еще браслетики делает, пока такой ажиотаж. А потом ты можешь научить его делать серьги, купишь первые пару штук, и опять товар будет распродан в рекордные сроки.

Слова Хельги мы с Сэмом вскоре проверили и выяснили, что подруга не ошибалась. Долго мальчик преследовал меня, чтобы я взяла часть выторга, когда разлетелась его новенькая партия сережек, но я пригрозила, что не стану учить его, как делать бусы, и он отстал.

Надо сказать, Сэм на самом деле увлекся этой работой, и если не потеряет к ней интереса, когда-нибудь сможет зарабатывать на этом действительно хорошие деньги. Но на все нужно не только желание, а и время.

Я-то тоже не оставила своего увлечения, но продавала что-нибудь редко, да и то постоянным клиентам – Хельге, двум ее подругам и их мамам, у меня просто физически не было времени заниматься этим всерьез. Так, увлечение, которое отвлекает, увлекает, да еще изредка стимулирует его не забросить совсем.

Так, вот мы и пришли…

При виде огромного замка меня всегда охватывали странные ощущения – хотелось войти в него, и одновременно держаться подальше. Мне казалось, что если я войду, многое изменится. А вот что? И хотела ли я этих перемен?

Иногда я чувствовала, что мне надо сделать этот шаг, но тут же меня словно окутывало холодом и что-то нашептывало, что мои мысли – это глупость какая-то. Что человеческой девушке делать в замке лэрда?

Тем более что он не любит, когда к нему являются без приглашения. Помню ли я об этом?

Я помнила.

И всегда старалась обойти парадный вход замка, петляя среди деревьев и делая приличный крюк. А потом, у конюшен, я смотрела на каменное величие, и мне казалось, что замок знает. Он знает, что я хотела войти.

Более того, в отличие от меня, он знает: зачем я хотела это сделать и почему не решилась.

Некоторые уверяли, что камни умеют говорить. Но эти если и говорили, то не со мной.

Спустя несколько мгновений я успокаивалась. Холодные путы замка отпускали, позволяя дышать, как раньше – размеренно, привычно, беспечно. И я забывала о странном влиянии замка ровно до тех пор, пока снова не оказывалась рядом.

Вот как сейчас…

Величественный, отстраненный, немного угрюмый, замок притягивал к себе мои взгляды, заманивал в сети и буквально упрашивал войти в него…

Закрыв глаза, я сделала несколько глубоких вдохов, прогоняя странное наваждение, и стараясь не смотреть на замок, пошла в обход. И все равно мне казалось, что он за мной наблюдает – с ироничной усмешкой, спрятанной на стыке камней и с полной уверенностью, что однажды у меня просто не будет выбора, и я войду.

Поежившись от неприятной мысли, я постаралась сосредоточиться на зверьках, идущих впереди меня и попросту игнорирующих замок, и на монотонных движениях – шаг, еще шаг, еще один шаг, и еще. Когда показались конюшни, я облегченно выдохнула, настраиваясь, что вот сейчас, сейчас меня перестанут терзать странные чувства, но меня неожиданно обдало жаром.

Стало так душно, будто я вместо легкой юбки и свободной кофточки накинула на себя несколько шкур.

– Что за… – пробормотала я, останавливаясь, потому что каждый шаг давался с трудом, захотелось скинуть босоножки и идти босиком.

Расстегнула еще одну пуговицу на кофточке, я и так не застегивалась под горло, и сейчас было открыто чуть больше, чем мне нравилось, но…

Нет, все равно трудно дышать. Я расстегнула еще одну пуговицу и подойдя к домику, в котором жил один из конюхов, уперлась рукой, потому что голова неожиданно закружилась.

Я что, заболела? Вот так, шла – шла, и сильно простыла?

Я слышала, как суетятся возле меня зверьки, хотела им сказать, чтобы не беспокоились, но не могла – было трудно даже дышать. Я слышала какие-то голоса, но не могла разобрать слов, да и не хотела вникать.

Голоса стали приближаться, и через какое-то время я поняла, что рядом со мной стоят двое – мужчина и женщина. Я не смотрела на них, мои глаза все еще были закрыты, я пыталась избавиться от внезапного приступа тошноты, добавившегося к головокружению.

– Кто это? – спросила женщина. – Кто пустил ее на конюшни лэрда? Почему не сработала охранная магия?

– Это девушка Кайла, – ответил мужчина, а у меня не было сил возразить.

Вообще не было сил…

Глава 16

– Она? – в голосе женщины мелькнуло удивление и заинтересованность, но в следующих словах их уже не было. – Ясно. Когда я уеду, помоги ей.

– Да.

– Не слышу.

– Да, леди.

Вскоре я услышала цокот копыт лошади, уносящейся прочь, и почувствовала, как мне помогают куда-то сесть.

– Керрая, – позвал мужской голос. – Керрая, тебе плохо?

Я качнула головой и медленно выдохнула, чувствуя, как постепенно ко мне возвращаются силы. Открыв глаза, увидела Маркуса, одного из конюхов. Он сидел напротив, встревожено всматривался в мое лицо, а заметив, что прихожу в себя, вскочил и исчез. Через пару секунд протянул мне стакан с водой.

– Выпьешь или устроить тебе легкие брызги?

– Выпью, – попыталась взять стакан, но руки почему-то дрожали.

Маркус поднес стакан к моим губам, дождался, когда я сделаю несколько глотков и отставил его в сторону.

– Что это было? – спросила я, косясь на мужчину и на замок, который виднелся за его спиной.

– Это ты мне скажи, – развел руками мужчина.

– Керрая! – гневный окрик раздался прежде, чем появилось смутное марево, из которого шагнул лэрд.

Глянув на меня, мужчина качнул головой, словно я вынудила его прийти, а он был так занят, что не приведи Святые львы знать мне чем именно, но присел на корточки напротив и положил руку мне на лоб.

– Горячий? – спросила я, склонив почтительно голову, но рассматривая лэрда во все глаза.

Никогда не видела его таким нарядным – строгого кроя черные брюки, черная рубашка с серебряной вышивкой у глубокого выреза, длинные светлые волосы у виска заплетены в косички, на лбу тонкий обруч из переплетенных листьев – похоже на серебро, хотя не замечала раньше, чтобы серебро так сверкало и играло оттенками, делая глаза своего владельца не серыми, а цвета утреннего тумана. Тумана, который пытался меня поглотить.

– Что с ней, лэрд? – спросил конюх.

– Сильное истощение.

Я только вздохом показала, что заметила: мой вопрос лэрд проигнорировал, а на этот ответил.

– Как только она узнала, что это девушка Кайла, сразу уехала, – торопливо сказал мужчина.

Лэрд промолчал. А я, почувствовав прохладные потоки от его руки, выдохнула и прикрыла глаза.

С каждой секундой мне становилось легче, в меня словно вливались силы, жар отступил, прошло головокружение, не осталось и следа от тошноты. Мелькнули отголоски чего-то смутного, но тут же погасли под пронизывающими потоками.

– Керрая, – услышала голос лэрда.

Посмотрев на него, увидела вопрос в глазах и кивнула, даже попыталась сама подняться, но он помог.

– Крепкий чай, лучше травяной, а не те вонючие пакетики, что ты любишь, – распорядился он, – и еще, тебе лучше пару часов сидеть. Не двигаться или лежать, а сидеть. Поняла меня?

Дождавшись, когда я кивну, он перевел взгляд на моих зверьков, тихо сидящих рядышком.

– Вам задание – проконтролировать.

Зверьки кивнули. Конюх икнул, протер глаза и снова уставился на них. Но они сделали вид, что заинтересовались травкой, и вообще самые обычные, да-да. А то мало ли, вдруг их затискают в объятиях, начнут восхищаться, а у них нет времени на ерунду. Они не могут отвлекаться. У них важное задание от самого лэрда!

– Сайгон, – лэрд повернул голову в сторону, но я никого рядом с ним не увидела, – пусть гостей отвлекут… Нет, не отменяется… Я скоро вернусь…

Лэрд исчез, без марева, дающего толику времени подготовиться, просто растворился.

– Что решила? – обратился ко мне Маркус. – Хочешь так посидеть, в холодке, или на лошади?

– На лошади, – рассмеялась я.

Мы пошли к конюшне, в которой была моя Керрита. Я заметила, что Маркус то и дело оглядывается и поинтересовалась, что он такого пытается высмотреть на горизонте?

– Да так, – отмахнулся он, а потом неожиданно взял меня за руку и сказал: – Если лэрд спросит тебя… Она не хотела. Она просто не знала, что ты здесь. На нас она поставила блок, чтобы не задеть, но вы с ней никогда раньше не пересекались, поэтому так и произошло. Она случайно потянула из тебя энергию.

– Тайра? – уточнила я.

Были у меня подозрения, кто та женщина, которая удивилась моему появлению и требовала обращаться к ней исключительно «леди», и Маркус, кивнув, подтвердил их. Оказывается, женщина лэрда не такая простая и домашняя, как ходили слухи.

– Она – маг? – выдвинула предположение.

– Ведьма.

– А в чем разница?

– Для непосвященных вроде нас с тобой, только в названии, – усмехнувшись, ответил Маркус. – Керрая, так мы договорились? Если лэрд спросит тебя…

– Ну… – я, честно говоря, не понимала, с чего он взял, что лэрд меня будет о чем-то спрашивать: он уже был, увидел, что хотел, сделал свои выводы и мое мнение ему точно не нужно. Еще я не понимала каких именно слов ждал от меня Маркус в случае чего, но расстраивать его не хотелось. Он неплохой, насколько я успела его узнать. – Обещаю, что если лэрд меня спросит, повторю ему твою версию.

– Спасибо! – искренне поблагодарил мужчина.

– Но уверена, что они разберутся сами, – добавила я, впрочем, радости мужчины мое замечание не омрачило.

Он ушел в приподнятом настроении, а я только думала зайти в конюшню, как оттуда послышалось приветственное ржание, и Сэм вывел Керриту.

– Ну, ты и долго идешь, – пожурил меня мальчик. – Мы тебя давно уже учуяли, ждали-ждали, копытом били, – он обвинительно ткнул в лошадь, – а ты все разговоры разговариваешь. Да за это время ты могла бы научить меня плести что-нибудь новенькое!

Трата времени – тогда как у некоторых прорезался талант к творчеству, казался Сэму моим самым страшным грехом.

– А что, – поглаживая Керриту и тем самым показывая, что тоже рада ее видеть, спросила я, – серьги уже не продаются?

– Те, что сделал – продал. Но не могу же я стоять на месте? – удивился мальчик. – Я вот рисунок новый придумал, мучил его, мучил, но пока что-то не сообразил, как его сделать. Путано все выходит.

– Может, и не надо, если путано?

– Еще как надо! – его глаза сверкнули. – Я тут книгу одну нарыл в замковой библиотеке, так там на древнедраконьем, ничего не понятно, что, в общем-то, логично и понятно. Но есть много картинок, под которыми сноски на обычном языке – так вот, там расписаны знаки и их значения. Ну, как ты и говорила. Правда, ты говорила, что надо вплетать свои помыслы в работу, энергетические потоки, а здесь эти потоки уже заключены в знаки. Представляешь, какая удача? Это же хит сезона можно сделать!

– Действительно, – согласилась я. – Только как покупатели будут знать, что именно значат те или иные знаки? Если это знаки драконов?

– Для тупых и дотошных можно и объяснять, – вздохнул мальчик, с намеком посматривая на меня, – а другие или притворятся умными, а потом сами в книжках посмотрят, или почувствуют, или наобум возьмут. Мы же плохого делать не будем – на смерть, например. Там и такие знаки есть.

– Не хватало, – буркнула я.

– Ну вот, – подхватил мальчик, – я все продумал, книжку даже у лэрда выпросил, чтобы не мозолить ему глаза и не перерисовывать сутками, а тебя все нет и нет.

– Лэрд позволяет тебе пользоваться библиотекой?

– Ну да. Он, как никто, заинтересован, чтобы в клане было побольше умных и образованных. А кто, если не я?

– Точно.

– И нечего иронизировать, я слышал, тебе сидеть надо, так вот и посидим с пользой. Я сейчас!

Сэм забежал в конюшню и вернулся с котомкой на плече и клетчатым одеялом под мышкой.

– Пойдем, – позвал всех сразу, и меня, и лошадь, и зверьков, – и позавтракаем, и поработаем.

Ежика и дикобраза упрашивать не пришлось, они засеменили за Сэмом. А Керриту повела я, иногда поглядывая на замок, пока он еще был виден и чувствуя на себя чей-то внимательный взгляд.

Кайла?

Тогда почему он не подошел? Нет, вряд ли это он. Он бы не упустил возможности, тем более когда я на его территории. Скорее всего, он занят с гостями, и даже если и хотел, не мог отлучиться.

Почему-то мне казалось, что это взгляд женщины. Кого-то из слуг? Или гостей?

Долго бы я гадала, и это бы явно мешало сосредоточиться на рукоделии, но потом вспомнила, что со мной оборотень, и у него не только хороший слух, но и зрение.

– Сэм, – окликнула его, заставляя оглянуться, – тебе не кажется, что из замка на нас кто-то смотрит?

– На меня нет, – ответил он, глянув на замок. – Только на тебя.

– А кто, ты не видишь?

– Она, – мальчик скривился.

– Кто она?

– Та, которая заставляет называть себя леди, – ответил мальчик. – И которая зря мнит себя хозяйкой замка.

Значит, Тайра вернулась. То есть, ее вернул лэрд – сама она унеслась прочь на такой скорости, словно рассчитывала за пару минут достичь другого конца империи.

– Ты думаешь, она не станет в замке хозяйкой? – идя дальше и больше не оглядываясь, спросила я мальчика.

– Все так думают, – уверенно заявил он.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что лэрд – крутой маг, и замок ее не принял, – мальчик пожал плечами, как само собой разумеющееся, а я никак не могла разобраться в его словах.

То, что лэрд сильный маг – не секрет. И, видимо, мальчик намекал, что хотя Тайра и ведьма, лэрд не поддается ее влиянию. Но что значит: замок ее не принял?

Замок что… живой?!

Глава 17

– Спрашивай, – когда мы сели на расстеленное одеяло, отпустив лошадь пастись по зеленому лугу, предложил Сэм. – А то я вижу, что ты о чем-то усердно и без толку думаешь и мне жуть как любопытно.

Ежик и дикобраз с интересом уставились на меня, но когда мальчик достал из сумки нехитрые припасы – ароматную большую булку, сыр, который был желтым как солнышко и сам просился в рот, и бурдюк, их интересы мгновенно переменились. Бурдюк проигнорировали – напиться и дома можно, а вот булка! И сыр! Это они удачно зашли!

Они покосились на Керриту, но та по-прежнему предпочитала траву, хихикнули втихаря, мол, ну и ду… душа компании, и умильно посмотрели на Сэма. И вот не зря конюхи считали, что он в зверях разбирается – мальчик тут же поделился с игольчатыми едой, строго наказав не сорить на одеяле. Те прониклись, что им предложили есть первыми, и не только подбирали за собой все крохи, но даже не чавкали, как случалось, чтобы не мешать нам разговаривать.

– А, вот, – мальчик достал из сумки две чашки, и одну из них подвинул ко мне вместе с бурдюком. – Пей, здесь чай. Травяной, вкусный, моя мама делала.

– Спасибо, – налив себе чая, я сделала глоток. – Вкусно.

Мальчик перестал хмуро и с подозрением на меня коситься и махнул нетерпеливо рукой, мол: ну?

– Я хотела спросить о замке…

– Ууу, – разочарованно протянул он. – Если бы меня чуть не высушила ведьма, я бы начал с вопроса о ней.

От удивления я поперхнулась чаем. Мальчик потянулся, заботливо постучал мне по спине, заглянул в лицо, удивленно моргнул, и спросил:

– А ты что, этого даже не поняла?

– Нет, – прохрипела я, прочистила горло и выдала оправдание. – Мне до этого как-то везло на знакомства.

Не считая Кайла. Но в сравнении с ведьмой, он – маленькое и почти незаметное исключение. Максимум, что у меня может иссякнуть из-за него – терпение, но ведь не жизнь!

– Что, – не отставал Сэм, – совсем-совсем не поняла? Ни капельки?

– Я почувствовала себя плохо, но, интересно, как я могла предположить, что это из-за ведьмы? Да я и понятия не имела, что она – ведьма. И что в ее привычках нападать на первого встречного. Странно, кстати. Мне кажется, это как-то должно контролироваться, тем более что я человек, а умышленное причинение вреда человеку без особых на то причин под запретом самого императора.

– Ой, иногда мне кажется, что кто-то тебя бережет, как какой-то ранимый цветочек, – вздохнул Сэм, но мои слова его явно смягчили. – Нашла бы она особые причины, за нее не волнуйся. А скорее выставила бы все, как несчастный случай. Шла себе девушка, почувствовала себя плохо и… ну и все. Ты вон все равно ничего не поняла. И кому надо, тоже бы ничего не понял. Тайра – сильная ведьма, о ней в городе все знают, ну, исключая тебя. Только многие думают, что она добрая, а на самом деле…

– А на самом деле?

– Да ведьма она! – мальчик с силой разломил мягкую булку на два больших ломтя, положил сверху по приличному куску сыра и один бутерброд протянул мне. – Ведьма в худшем значении этого слова! Злая, притворяющаяся, ей только дай власть да деньги, к которым она рвется – она половину жителей города за ненадобностью уничтожит.

– Зачем?

– А чтобы не мешались под ногами.

– Сэм, с чего такие выводы? Она плохо с тобой обращалась?

– Да щаз! – взвился мальчик. – Попробовала бы она меня тронуть! Ну и потом, на всех, кто работает в замке, стоит магическая защита, она бы не смогла мне ничего такого сделать, ничего из своих штучек. А тебя почувствовала – и сразу потянулась. Свежак! Хотя, конечно, она знала, не могла не знать, все в клане знают, что ты под защитой, и что шарахнет так, что потом еще попробуй собери память да зубы! А все равно полезла, думаю, попробовать захотела, проверить. Если бы не защита, не сидели бы мы с тобой на лугу, на солнышке, и не ели такую вкуснятину. Думаю, ты бы уже того… гуляла не со мной, а со старыми духами.

– А что она хотела проверить? Защиту?

– И это тоже, – хулиганисто улыбнулся мальчишка.

– А что еще?

– Ну, откуда я знаю? – заканючил он. – Я простой мальчик, работаю себе на конюшне, никого не трогаю…

– Бусы – сказала я, и Сэм тут же перестал валять дурака.

Он давно просил научить его делать бусы, но так как дело это было хлопотное и непростое, мы все откладывали и откладывали.

– Идет! – он полез в сумку, лежащую за спиной, потрусил ее, и клетчатое одеяло украсилось яркими бусинами и камнями. – Я как знал, все с собой захватил!

– Для первого раза пойдет, – осмотрев его богатство, сказала я. – На этом потренируемся, а на продажу надо будет много чего прикупить.

Сэм расстроился, но потом, видимо, вспомнил, что все его затраты всегда окупались, и к нему вернулось хорошее настроение.

– Ладно, – перешел к обсуждаемой теме без напоминания. – Я вот что думаю… Не защиту она хотела проверить. Защита – это постольку – поскольку. Думаю, ее больше интересовало: как много ты значишь для того, кто на тебя эту защиту навесил?

Я нетерпеливо вздохнула: тайна на тайне! Знать бы еще, о какой именно защите речь? Я вот даже понятия не имела, кто эту защиту установил, а некоторые пытаются выяснить степень моей значимости для кого-то.

А вот для кого, кстати?

Для Этана, у которого давно другая любовь? Для Кайла, у которого в отношении меня только одно желание? Или, – смешно даже предположить, – для лэрда, который из чистых побуждений, чтобы его племянник не вламывался по ночам к беззащитным девушкам, установил защиту на мою комнату?

Больше у меня кандидатов не имелось, да и из этих я бы смело вычеркнула как минимум двух. А то и всех трех. Ну, не складывается у меня один к одному.

Я как-то не заметила, чтобы к ведьме рванулся Этан с претензиями. Или чтобы из окна замка вдруг неожиданно выпрыгнул Кайл. Единственный, кто появился – лэрд, но он, наверное, просто искал свою даму, а тут я…

Или?…

Он уже не раз появлялся вовремя, слишком вовремя, и…

Да нет, глупость какая…

– Сэм, – отогнав странные мысли по поводу лэрда, я принялась интенсивно жевать бутерброд, – а ты случайно не в курсе, как именно ведьма собиралась что-то понять? Ну, попыталась она меня иссушить, напоролась на защиту, и что?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.