Катя Лоренц
Звездная дочка. История одной фанатки

Глава 1

Крадусь на цыпочках, чтобы никого не разбудить, прижимая к груди туфли на высоком каблуке. И вот, до желанной свободы остается рукой подать, как меня выхватывает полоска света, и я замираю, как кошка под прицелом фар несущегося автомобиля.

В проеме стоит Толик, поставив руки на пояс, гордо выпятив пивное пузо, сканирует меня с ног до головы.

Попалась. Как он услышал то меня? Эх, а так хотела уйти по-тихому.

Отношения у нас, мягко говоря, не очень. Я его терпеть не могу, но он делает мою сестру счастливой, поэтому приходится мириться с его появлением в нашем доме.

– Ты куда это собралась на ночь глядя? Нина! – гремит голос мужа сестры.

Нина появляется в дверях в махровом халате, на голове бигуди, а в руках очки. Опять весь вечер проверяла тетрадки учеников.

– Юль?.. – вопросительно смотрит на меня.

– Я к Светке. С ночевкой.

– В таком виде? – бросаю взгляд в зеркало.

Короткое голубенькое платье, открывает длинные ножки, светлые прядки гладким шелком лежат по спине. Еще бы! Я полчаса их утюжила.

– Да, Юль. Толя прав, – соглашается сестра. – Никуда не пойдешь так поздно и в таком виде.

– Я на такси поеду.

– А платье?

– Ну когда его еще носить? Не в тридцать же! И это подарок Светы. Нин, – кидаю на пол туфли и обвиваю ее шею. – Я просто переночую у подруги. Будем смотреть всю ночь киношку и есть много попкорна. День рождения же! Отпустиии, – молитвенно тяну. Вижу как трещит по швам вся оборона сестры.

– А мальчики будут?

– Какие мальчики? Девчонки только. Света, Таня и я.

– Ну, ладно, – смилостивилась моя строгая сестренка.

– Иии! Спасибо, спасибо! – часто целую ее.

– И ты ей веришь? – взвизгивает Толик.

– Угомонись, – Нина стукает его по животу ладошкой. – Что такого? День рождения все же. Восемнадцать!

– Да делай ты что хочешь! Но смотри! – грозит пальцем. – Принесет тебе в подоле, я воспитывать и содержать не буду! – вот же засранец! Знает куда надавить.

– Точно без мальчиков? – начинает сомневаться Нина, пока я прыгая, пытаюсь влезть в туфли. Жмут, заразы! Разнашивать надо.

– Точно-точно! – хватаю сумку и выбегаю в подъезд. Пока сестра не передумала и не заперла дома.

Возле подъезда мне сигналит знакомая восьмерка Арсена – парня Светы.

Подруга выходит, обнимает меня, но тут же отодвигается. Рассматривает.

– Ого! Какая ты, Юла! Это же то самое платье, что я подарила тебе на прошлое день рождения! Ну-ка, – покрутись, – кручусь, под довольный вопль и улюлюканье Тани с заднего сиденья.

– Огонь, Юла! – комментирует Таня, показывая «класс» двумя руками.

– Садись, – Света отодвигает сиденье, чтобы я могла забраться на заднее сиденье восьмерки.

– Привет, – обнимаю Танюшу. – Ты тоже при полном параде? Я вот не понимаю. Зачем было так расфуфыриваться для ночевки с подругами? – разблокировав телефон, смотрю на время. 21:00. На заставке фото моего любимого певца Жени Райса. Провожу пальцем по зачесанным назад волосам до плеч. Улыбаюсь как идиотка. Любуюсь жестким взглядом, пробирающим до мурашек на коже.

Подружки говорят, что я маньячка. Настоящая фанатка. Вся моя комната увешана его фотографиями. Знаю абсолютно все про него: что Женя ест, где любит отдыхать, его увлечения и т.д. Знаю даже больше, чем все остальные поклонницы. Но главный мой секрет не рассказываю. Я знала его еще раньше. В детстве.

Машина выезжает со двора.

– А мы не будем ночевать, – заговорщицким тоном сообщает Света. – И мы не едем ко мне.

– А куда? – сердце бухается в желудок, а пятая точка так и чувствует грозящие неприятности.

Таня смотрит на меня не моргая, как и Света, повернувшаяся на пол корпуса. И обе улыбаются шире, чем Джокер.

– Девчонки! Черт! Нина меня убьёт! Что вы задумали?

– Время то детское! У тебя не сестра, а тюремщик! – недовольно бурчит Таня. – Туда не ходи, то не носи! – передразнивает голос Нины. – Я уж не говорю о том, чтобы завести парня, начать встречаться с кем-то. Это сразу смертная казнь! Что ты вообще видела в этой жизни? Одна зубрежка и вечный плен.

– Вы же знаете, что она сделала для меня? – заступаюсь за сестру. – Когда наши родители сгорели в бане, Нина, наплевав на личную жизнь, забрала меня из приюта! А получается, я соврала ей? Я домой! – бью по водительскому сиденью. – Арс! Останови!

– Да погоди ты, дуреха! Ты же еще не знаешь куда мы едем! – Таня сует мне в руки бумажки.

– Что это? – мой голос звучит глухо, когда я смотрю на лицо любимого певца. И на цену билета. Это ж целое состояние! – Вы достали билеты на концерт Жени Райса?! – видимость пропадает от накативших слез радости и дикой благодарности.

– С днем рождения! – в унисон визжат подруги.

– Но как? Его же билеты раскупили три месяца назад.

– Мы готовились! Как только узнали, что твой кумир едет в наше захолустье, да еще так вовремя, на твою днюху – так сразу и купили их.

– Спасибо, девчонки, – расстроившись, обнимаю Таню, потом Свету вместе с сиденьем.

– Всё для тебя! – хлопает меня по руке Света.

– Спасиииибо! – протяжно тяну, вытирая рукой слезы. – Я вас так люблю! – сразу забываю о том, что обманула сестру. Пусть и не нарочно.

Успокаиваю совесть, что я уже взрослая, вряд ли когда-нибудь появится такая возможность побывать на его концерте.

Боже, я увижу Женю! Снова!

***

Концерт, это, конечно, громко сказано. Огромное помещение, забитое под завязку. Прожекторы накалили помещение до предела. Стулья убраны, с портеров свешиваются люди. Мы стоим внизу тесно прижаты друг к другу, как сельди в бочке. От навязчивого дешёвого парфюма, вперемешку с потом начинает кружиться голова. Девушки, видимо вылили на себя ни один флакон.

– Ну-ка! Пропустите! – Таня тянет меня за руку, поближе к сцене под дружное ворчание народа.

– Куда лезите, курицы? – слышится позади.

– Не кудахчи, – грубо обрывает Таня. – Да что вам жалко что ли? У подруги день рождение! К сцене мы идем.

– Ты еще плакат нарисуй. А то не все в курсе, – бурчу я, послушно цокая за ней.

Все мое внимание обращено к сцене, где устанавливают аппаратуру. Доходим до сцены. Сердце беспрерывно качает кровь, я с нетерпением жду, когда выйдет на сцену Женя.

Не волнуют туфли, натершие мозоли, ни то, что меня все время кто-то пихает в бок.

Позади начинается волнение. Женя опаздывает на полчаса. Света с Таней поддерживают всеобщее возмещение. Переговариваются друг с другом. Света подкрашивает губы, успевает позвонить Арсену, который наотрез отказался идти на концерт, боясь, что уведут его «ласточку».

Наконец, гаснет свет, под радостный вой на сцену выходит он. Я с жадностью рассматриваю его, как и тысячи людей в зале.

В черной обычной борцовке, открывающей накаченные руки. Браслеты на запястьях. Тот что поуже – подарок бас-гитариста Джема. Настраивает микрофон.

– Ну что? Зажжем? – зал взрывается дружным «да». Я кричу вместе со всеми, прыгая и обнимая девочек.

Ощущение, что меня сейчас разорвет, как эти колонки от битов. Я подпеваю ему, подняв руки вверх. Запечатлевая каждый момент.

Сотни лазерных лучей, дым, столбом вырывающийся рядом с Женей и кадры из фильма позади него, с Ником Звездным. Он мне абсолютно не понравился. Не мой жанр. Я и фильм то смотрела только потому, что Женя специально для этого блокбастера написал трек.

После нескольких песен он запыхался, пьет воду, обещая, что скоро продолжат. Слежу как капельки скользят по шее.

– Для следующей песни мне нужна партнерша, – подходит к самому краю. Толпа прижимает меня к сцене.

– Меня! Выбери меня! – вопят девушки и тянут руки.

– Песня очень важная. Личная. Я впервые исполню ее для вас. Как вы знаете, я некоторое время был в приюте, после того, как… – его голос дрожит, он сжимает микрофон сильнее, – мои родители погибли в автокатастрофе. И это был ад.

Вытираю слезы с щек. Да, я помню. Как ему устраивали темную. Потому что слишком гордый и не признавал лидеров. Как избивали ночами, а воспитатели закрывали глаза. Как подставили, обвинив в краже. Его побеги, возвращения.

– И в том аду светлым лучиком для меня стала девочка Юля.

Я не дышу. Глохну от шума крови в ушах и дикого сердцебиения. Он помнит!

– И эта песня для нее. Так кого выбрать?

– Ее! – неожиданно вопит Света, тыча указательными пальцами на меня.

Женя садится на корточки напротив нас. Смотрит пристально на меня.

Неужели узнал?

– У моей подруги сегодня день рождение, – продолжает Света.

– Как тебя зовут? – он протягивает мне микрофон. Мое тело переполнилось адреналином. Он так близко. И он помнит девочку из приюта.

Даже в самых смелых мечтах не могла представить, что вот так запросто буду стоять напротив него. Дико волнуюсь.

Непослушный язык прилипает к небу. Я сплю! Или это моя буйная фантазия вышла из-под контроля. Это просто не может быть в реальности!

Светка пихает меня в бок, позади кричат: «скажи имя, тормоз!». А я неотрывно смотрю на глаза цвета карамели.

– Юля! – кричит за меня Таня.

– Ого! Юля, это судьба, – он протягивает руку, и я, как загипнотизированная вкладываю свою в его горячую ладошку.

Он тянет меня вверх, перехватывая за талию. Спотыкаюсь и оказываюсь прижатой к его телу. У меня сейчас микроинсульт случится.

– С днем рождения, Юля! Ну-ка! Поддержите, – машет руками и все кричат поздравления. – Ты красивая, Юля, – хриплый голос, его запах парфюма древесный с пряными нотками, цепкий взгляд, я теряю связь с реальностью.

Пропадает весь фоновый шум, вопли восторга, на грани истерики.

– И так похожа на нее, – он отходит и обращается к зрителям. – Я учил французский. До всей этой трагедии, мы собирались с родителями во Францию. Я называл ее на французский манер: моя Жужу.

Не узнал. Стучит в голове.

Звучит музыка, он поет, смотрит только на меня. Про наше тайное место, мечты. Первую влюбленность.

«Где ты моя Жужу?».

Хочется кричать: здесь я! Как ты мог меня не узнать?

Но все равно, это самый волнительный момент в моей жизни. Особенно, когда в конце он прижимает меня к себе. Смотрит проникновенно, словно в душу и ощущение, что хочет поцеловать. Я облизываю губы.

Если он это сделает, я просто умру от счастья. Итак, сердце работает с перебоями. Но Райс отодвигается, таким привычным родным движением зачесывает волосы назад. Провожает меня до вопящих подруг, помогает спуститься со сцены.

Света и Таня обнимают меня и скачут на месте. А я стою столбом. Как контуженная.

– Это так круто! Но почему ты столбом стояла? – упрекает Таня. – Покрутила бы бедрами, глазки состроила. Глядишь и понравилась бы ему.

– Да отстань ты от нее, – защищает Света, разглаживая мои волосы. – Не видишь, Юлька в шоке.

Я все еще чувствую его прикосновения, дыхание почти в губы.

Ну почему не поцеловал?

Его песня пробудила во мне воспоминания, я мысленно возвращаюсь в самый ужасный и самый прекрасный период моей жизни. В приют. Где я встретила Женю.

***

«Дурман цветущей яблони, легкий ветерок дарит прохладу. Наблюдаю как на соседнюю березу прилетела ворона. Свесившийся, серый птенец раскрывает клюв, прося пищи. Мама ворона кормит его, укрывает своим крылом. Счастливчик. У него есть родители, в отличие от меня.

Боль от яркой вспышки переросла в ноющую. Но ужасы самого страшного дня то и дело проносятся передо мной. Дым, жар огня от бани, которую отец построил своими собственными руками. Нина валит меня на землю. Я пытаюсь вырваться, ринуться в самое пекло. И мой крик вперемешку с всхлипами.

– Пусти! Там же мама с папой!

А потом женщина из опеки, полицейский, который уводит меня. И обещание Нины, что она меня заберет. В чем я сильно сомневаюсь. Она студентка педагогического института, работает по вечерам. Мужа нет. Денег тоже. Я пока в приюте, но скоро нас распределят по детдомам.

– Чё борзый такой, Жека? – доносится до меня крики нашего местного лидера Ромки Селиванова. – Что хочешь делай, но чтобы бабки были. Бутылки сдавай, милостыню проси, воруй. Все платят и ты будешь.

– Пусть платят, а я не буду!

Ромка свистит и к диссиденту направляется толпа ребят с палками и битами.

Я начинаю переживать за малознакомого человека.

Парень, которого как я помню зовут Женя, отступает, а потом бежит. Подняв с асфальта бутылку, кидает в толпу, та разбивается на осколки, а шантрапа разбегается в разные стороны.

Женя бежит прямо в мою сторону. Я, обняв ствол ногами, мартышкой свешиваюсь вниз головой.

– Сюда! Быстрее! – он карабкается по стволу, буркнув: я сам, отвергает протянутую руку. – Пригнись! – притаившись пережидаем, когда мимо нас пронесется шайка Ромки.

– Вроде ушли, – сажусь, свесив ноги. Женя смотрит на меня изучающе.

– Я тебя знаю. Ты из нашего приюта.

– Ага. Классно ты метнул в них бутылкой, – от его улыбки солнце начинает припекать изнутри. – Я Юля. А это мое тайное место. Но ты можешь приходить сюда.»

– Куда мы? Еще же одна песня, – Таня ледоколом прокладывает путь к выходу.

– Женя не дает автографов. Но мы достанем. А если будем ждать, то нас просто растопчут.

Пока мы обходим здание, Света звонит Арсу.

– Вот служебный вход, – Таня показывает на железную лестницу и белый джип.

– Куда вы, девушки, – тормозят нас два охранника.

– К Жене Райсу. У нашей подруги день рождения…

– Это неважно, – обрывает ее бугай и прикладывает палец к уху. – Понял. Безопасность обеспечу.

Таню и Свету отодвигают в сторону.

– Эй! Вы не имеете права! – вопит Таня, брыкается и бьет его. На меня, как на самую спокойную не обращают внимания.

По ступеням спускается Женя. Набрав в легкие кислорода, выпалила на одном дыхании:

– Можно попросить у тебя автограф?

– А, моя партнерша. Ну давай. Только быстро.

Я протягиваю ему блокнот с его изображением и ручку. Он кладет ее на крышу машины. Резко чиркает.

– Не пишет, – засада. Кусаю щеку изнутри. Неужели у меня не будет ничего кроме воспоминаний.

– Значит я останусь без автографа? – до нас долетает дружный визг и топот стада бегемотов. Так мне кажется. На самом деле всё хуже. На нас несется толпа фанаток.

Невозмутимые охранники бросают моих подруг и скрепив руки, перекрывают дорогу к машине. Цепи кованные.

– Женя! Я тебя люблю! – тянут руки. Скоро они прорвутся и затопчут нас. Становится реально страшно.

– Садись в машину! – командует Женя, открывая мне дверь. – Быстро!

Машина с визгом срывается с места. Бугаев не видно, зато беснующаяся толпа со скоростью ягуара несется за нами. Охранники едва успевают открыть ворота. Я сворачиваю себе шею, смотрю как самые упертые девчонки скидывают туфли и бегут за нами босиком.

– Так бывает всегда? – веселясь, спрашиваю Женю.

– Это еще повезло! Сколько раз я не успевал скрыться – знают только мои порванные футболки. Наконец и самые стойкие отстали.

– Останови здесь, дальше я сама доберусь, – говорю с разочарованием в голосе. Не хочу уходить, но и быть похожей на тех чокнутых нет никакого желания.

– Ты торопишься?

– Нет, – тут же слетает с языка, хотя я уверена, что Нина сейчас не спит, ждет моего звонка, переживает.

– Поедем ко мне в гостиницу? Обещаю, что не буду приставать.

– Я не знаю.

– Будет суши и пицца, – я уже мысленно рисую его номер, что общаюсь с ним, как со старым знакомым и горло спирает от эйфории от этой дерзкой мысли.

– Весомые доводы. Как я могу отказаться?

Женя просит ключ от номера, администратор с нескрываемой завистью смотрит на меня.

– Пошли, – берет меня за руку. Я чувствую тепло его руки с тонкими красивыми пальцами. Смотрю на красивый профиль. Не верю в то что происходит. Сказка. Самый чудесный сон. Это просто лучший мой день рождения!

– Проходи, – пропускает меня в номер. Чувствую себя скованно. Неловко топчусь на месте. – Не бойся, я не кусаюсь.

Снимаю туфли и к своему ужасу узнаю, что порвались колготки. Предательская стрелка ползет вверх. Поджимаю пальцы. Надеюсь Женя не заметил. Стыдоба то какая

– Проходи в гостиную, – на деревянных ногах следую за ним. – Сейчас принесут еду, – убирает с дивана гитару. – Садись.

Пока Женя делает заказ я быстро печатаю Нине. Потом Свете, что со мной все в порядке. Тут же получаю миллион сообщений с вопросами от подруг где я. Быстро выключаю звук.

– Ну, Юля. Расскажи о себе, – так и не узнал. Рассказываю ему, что живу с Ниной, избегая тему приюта, что учусь на медсестру. В дверь деликатно стучат. Женя приносит сет на черной тарелке и обещанную пиццу. Садится рядом со мной, подвернув ногу под себя. Щеки пылают адским огнем.

– Можно руки помыть? – подскакиваю с дивана.

– Да, конечно.

Захожу в ванну. Умываюсь холодной водой.

Я просто не могу поверить, что это все происходит со мной. Буквально несколько часов назад я млела над его фотографией. А сейчас я в его номере. Беру с полки красивую бутылочку парфюма, сняв крышечку нюхаю. Тот самый пряный запах, только на нем он лучше. Брызгаю себе на запястье и вдыхаю, как токсикоманка. Мне нравится, что я пахну им.

Раздается стук в дверь. Со страху роняю бутылочку. Ругаюсь шепотом.

– Ты скоро?

– Я сейчас!

Возвращаюсь в гостиную и сажусь рядом с ним.

– Расскажи мне лучше о себе. Фамилия Райс это придумал Сергей, твой продюсер?

– Да, он говорил что Костров не подходящая фамилия. Слишком просто, – смотрю как он ест. – Ты не любишь роллы?

– Я, признаться так и не познала великую мудрость, как справиться с этими проклятыми палочками.

– Тогда давай так, – берет их руками. Я смеюсь, следую его примеру, макаю в соевый соус. Женя смотрит на меня странно. Пристально, изучающе.

– Что?

– Ты совсем не похожа на других девушек. Простая, открытая. Смущаешься. Так мило краснеешь. И я никак не могу отделаться от навязчивой мысли.

– Какой? – с трудом глотаю, он придвигается ближе и поводит по губе большим пальцем. Мой пульс зашкаливает, а сердце дико стучит в груди. Я тону в глазах карамельного цвета.

– Хочу тебя поцеловать.

– Так сделай, – хриплым шепотом отвечаю.

Он подается вперед и целует. Его губы такие нежные, а руки уверенно держат меня за шею, не позволяя отодвинуться. Неловко отвечаю, захвачена неизвестным новым чувством.

Мы падаем на диван, Женя, опираясь на руки, нависает надо мной.

Почему он остановился? Было же так хорошо. Я сделала что-то не так?

– Ты не передумаешь?

– Нет, – обвиваю его ногами и тяну футболку вверх, возвращаюсь к поцелуям.

Глава 2

Со счастливой улыбкой просыпаюсь, переворачиваюсь на бок, хочу полюбоваться Женей. В живую. Но кровать оказывается пустой.

Завернувшись в простынь, иду-брожу по люксовому номеру. Его нигде нет.

Легкая тревога царапает все внутри, но я усилием воли ее гашу.

Мой Женя не такой, чтобы проведя самую чудесную ночь, сбежал как последний трус.

«Мой Женя».

Как это сладко звучит. Хочется скакать и прыгать от радости.

В душе, подставляю лицо под струи воды, вспоминая как все это было. Его поцелуи, ласки и тело вновь вспыхивает огнём. Он открыл мне новый взрослый мир.

С облаков меня спускает мелодия телефона, установленная на Нину. Завернувшись в полотенце, бегу на звук. Высыпаю все содержимое из сумки на пол, чтобы быстрее найти телефон и отвечаю дребезжащим от волнения голосом.

– Да, Нин?

– Как дела? Как вечер провела? – голос у сестры пугающий. Тихий, как море перед бурей. Напрягаюсь. Отвечаю настороженно, пытаюсь понять, что сестре известно.

– Да ничего особенного. Ели суши, смотрели с девчонками телевизор, – и не вру. После нашей близости, лежали с Женей в обнимку, много целовались и пытались смотреть телевизор.

Вообще все было просто волшебно. Сегодня же осторожно спрошу о своем статусе. И можно ли считать его своим парнем.

А может Женя меня в столицу заберет, поселит в своем огромном шикарном доме. Будем много купаться в его бассейне, вместе заниматься на тренажерах и есть на веранде, в окружении величественных сосен.

От восторга внутри взрывается маленькая бомбочка, падаю на кровать, перебирая мокрые прядки.

Я – девушка Жени Райса! Умереть не встать!

В чувство приводит истеричный крик сестры.

– Какое суши? Какое кино? Наглая лгунья!

– Да чё случилось то? – с тревогой сажусь на кровать.

– Мне с утра человек десять прислали видео, где моя «послушная сестренка» отплясывает на сцене, обжимается с этим маргиналом, плакатами которого обклеена вся твоя комната.

– Кто прислал? – поджимаю ноги под себя и грызу ногти на руке.

– Учителя, завуч, ученики.

– Нин, это просто концерт. Я совсем не знала, что мы туда пойдем.

– Домой, – тихо, угрожающе. Так что волоски на затылке зашевелились.

– Сейчас Свету предупрежу.

– Врешь! Звонила я Светкиной маме и Таниной. Они спят по своим домам. А про то, что ты должна была ночевать у них, никто и не слышал.

Это конец. Катастрофа!

Боже, так страшно и стыдно, мне никогда не было.

– Я такого позора натерпелась. Где ты, мелкая дрянь? Ну, если узнаю, что у парня! – слышу как на заднем фоне Толик говорит, что я в отеле.

– Вы что?! Следилку поставили на мой телефон? – в гневе ору на сестру.

– Юля, – упавшим голосом спрашивает сестра. – Ты что провела ночь у этого звездуна?! Отвечай немедленно! Как потаскушка?! – взвизгивает она.

– Нин, все не так. Я люблю его.

– Ты отдалась первому встречному? Да я его по судам затаскаю! Такой ему черный пиар устрою!

– Нет. Мы не спали, – вру, пытаясь защитить Женю. – То есть спали, но не в том смысле, – стыдливо краснею. Поздно.

– Домой я сказала!

– Ну, Нин! – жалобно тяну.

– Если через пять минут, тебя не будет, через десять я приеду в отель и наведу там такого шороху! Мало не покажется, – угроза сестры срабатывает. Нина совсем не шутит. Что будет, если Женя все это увидит? Пошлет меня и мою семейку далеко и надолго.

– Я поняла. Сейчас приеду.

Подбираю с пола свои вещи, стираю с щеки гадкие слезы. Специально медлю, надеюсь, что придет мой Женечка.

Мы же ничего, по-сути, друг другу не сказали. Я хочу его увидеть, сказать, что приду позже. Я туда и обратно. Успокою Нину и вернусь.

Пишу на салфетке письмо Жене. Что мне нужно ненадолго съездить домой. Что люблю его уже давно и ни о чем не жалею. Что я и есть та самая Жужу.

Оставляю послание на подушке, быстро провожу по ней рукой, вспоминая, как сладко засыпала в его объятьях с поцелуем в висок и нежным: «маленькая моя».

С трудом запихиваю голые ноги в туфли. Колготки беспощадно порваны. На ресепшене меня тормозит знакомая администраторша и с гадким:

– Уже уходите? – провожает меня подлой улыбочкой. Стерва. Я то помню каким взглядом она смотрела на Женю, а каким на меня.

Сажусь в припаркованное возле гостиницы такси, называю свой адрес.

Так тошно, не хочется ехать. Хочу остаться, но не могу ослушаться Нину.

Наш маленький городок можно весь объехать за десять минут. Поэтому уже спустя пять минут, выхожу из такси. Поднимаю голову вверх. Нина стоит на балконе, скрестив руки на груди, и взглядом цербера следит за мной.

Я дрожу от страха, стыда и предстоящей беседы. Так сильно я никогда не косячила. Да я всю жизнь была примерной. Но не сейчас.

Я готова бороться за свое право на свободу.

С растущей решимостью поднимаюсь, лишь у звонка моя рука медлит и дрожит. Дверь распахивается. Нина, схватив меня за руку, затаскивает в квартиру.

– Нагулялась? – стоящий сзади Толик перефразирует слова Нины ужасным матерным словом. Мы не это делали, мы любили друг друга! Хочется сказать. Но я не хочу, чтобы плохо думали о Жене.

– Вы не имеете права так говорить со мной. Я взрослая, совершеннолетняя. И вас это не касается! И не было ничего такого!

– Да кого ты слушаешь, Нин? – вмешивается в разговор вездесущий, «в каждой дырке затычка» – Толик. – Она вся помятая, без колготок. Ясно понятно, чем она всю ночь занималась.

– Заткнись! – шиплю с ненавистью. – Я пришла лишь переодеться и сказать, что со мной все хорошо. Я сейчас же возвращаюсь к Жене.

– Ты переодеваешься и мы немедленно едем к гинекологу! Пусть он подтвердит, что ты еще невинная девушка.

– Вы не посмеете!

– Уверена? – довольно оскалился Толик, хватая меня за локоть и тащит в мою комнату.

– Я никуда не пойду! Вы не сможете меня заставить!

– Хорошо. Ты наказана, Юля! На две недели! И никаких телефонов! – за мной закрывается дверь. Я барабаню по ней, ору, но все бесполезно.

– Ты рушишь мою жизнь! – кричу в отчаянии.

– Юль, это для твоего блага. Я не позволю какому-то звездуну играть с моей глупой сестренкой, – ласково говорит Нина.

Я здесь взаперти. Без телефона, на который непременно позвонит Женя. Сколько он в нашем городе? День? Два? Он поищет меня и уедет. Я больше никогда его не увижу.

– Ненавижу! – кричу в сердцах, скатываясь по двери. – Лучше бы ты оставила меня в приюте! И не донимала своей гиперопекой.

Меня глушит тишина. Я сразу жалею о сказанных словах, но уже поздно.

Шаги удаляются.

– Нин, прости, – шепчу в замочную скважину. – Я не это хотела сказать.

***

Весь день меня съедало чувство вины за то что сказала Нине. Как я могла? Меня так взбесило, что они обращаются со мной как с ребенком. Указывают на пару с Толиком.

Я проревела весь день, уткнувшись в подушку, кляня свой поганый язык.

Щелчок замка. Нина с неприступным лицом входит в комнату.

– Прости. Я так не считаю, на самом деле. Я тебе очень благодарна, – Нина вытирает очки платком. Не смотрит на меня. Не простила.

– Еда на столе. У меня вторая смена. Приду поздно. Дверь будет закрыта. Толик тебя не выпустит.

– Считаешь это нормальным? Нин, – продолжила примирительным тоном, пытаясь достучаться, – ты не сможешь держать вечно взаперти взрослого человека.

– А ты разве взрослая? – смотрит сердито. – Я тебе поверила, отпустила, а что в итоге я получила? Вранье. Ты пошла в номер к незнакомому мужчине. С тобой могло случиться что угодно! Это просто верх безрассудства!

– Не случилось же. Я знаю Женю. Он хороший.

– Хороший, – фыркает. – Сколько таких поклонниц у него? Я тоже про него читала. Перебрал кучу таких дурех как ты. Поигрался и выкинул, – ударяет словами под дых.

– Я сама ушла, потому что ты устроила истерику. Он меня не выкидывал. Пусть за ним бегают толпы обезумевших фанаток, со мной все по-другому.

– Ой, какая же ты дурочка, Юля. Придумала себе невесть что. В этом и есть моя вина. Я пыталась оградить тебя от грязи, берегла. Ты не готова к реальной жизни и совсем не знаешь людей, – смотрит на часы.

– Я знаю Женю!

– Я на работу опаздываю. Вечером поговорим.

В сердце закрадывается сомнение. Что если Нина права? Что Женя только рад будет, что не обнаружит меня в номере. Нет. Не верю. Я видела его глаза, он смотрел с такой страстью, шептал столько ласковых слов, целовал. Это все было по-настоящему!

Волнуюсь. Мне нужно убедиться в своей правоте. Снова грызу ногти. Дурацкая привычка.

Нужно действовать, а не сопли жевать. Нужно увидеть Женю. Но дверь закрыта на второй замок. Открыть ее можно только ключом.

Переодевшись в джинсы, иду на цыпочках, осторожно открываю ящик комода. Тут где-то должен быть запасной ключ.

– Не это ищешь? – вздрагиваю от голоса. Толика. Он трясет ключом на черном шнурке и тут же надевает на шею, прячет под борцовку.

– Я хотела с подружками повидаться. Отпусти.

– Ага, конечно! Так я тебе и поверил. К мужику ты собралась. Зачесалось в одном месте, – я вспыхиваю до кончиков ушей. Мне так хочется придушить этого слизняка. Все опошлил. – Мне на тебя, так-то плевать. Но мелкого орущего спиногрыза я здесь не потерплю. Нина, конечно же, примет его с распростертыми объятиями.

– Откуда такие выводу о моей ранней беременности? Я с мальчиками не встречаюсь. Учусь на втором курсе.

– Так по тебе видно какая ты, – козлина. Ненавижу! Как Нина его терпит? – А после твоего ночного загула в этом убедилась и Нина.

– Дай сюда! – хочу сдернуть шнурок с его шеи. Толик заламывает руки назад и прижимает меня лицом к стене, навалившись всем телом.

– Понравилось быть с сопляком, маленькая дрянь? Представь, какого это быть с настоящим мужиком, – проводит по шее языком, хватает за бедра.

– Пусти! – меня бросает в холод, начинает трясти от страха. – Не смей ко мне приставать!

– Да кому ты нужна! И даже не пытайся рассказывать сестре о том что было.

– Боишься, что вылетишь отсюда пробкой?

– Дура. Кому ты думаешь она поверит? Своей безалаберной сестре или любимому мужчине, – отодвигается в сторону.

Я бегу в комнату, свирепея от ярости, потому что он прав. Как так получилось, что ему Нина стала верить больше, чем мне?

После часа скитаний у меня созревает план. В ванной нахожу баночку со снотворным, которые выписывали Нине. Быстро грею обед и расставляю два прибора.

– Есть будешь? – обращаюсь к застывшему в проходе Толику.

– Что на тебя нашло? – смотрит недоверчиво.

– Решила, что вы с Ниной абсолютно правы. И ни к чему нам ссориться. Мы ведь одна семья, – давлю из себя улыбку.

– Вот так бы сразу. Подавай ужин, крошка, – шлепает меня по попе. Я сжимаю турку со свежесваренным кофе белыми пальцами. Меня трясет от мерзости. Он никогда себе такого не позволял.

Ничего. Сбегу, расскажу все Жене. Я уверена он мне поможет. И никогда в своей жизни не увижу поганую рожу Толика.

Бросаю в кружку снотворное и тщательно перемешиваю. Толик наворачивает суп, запивая кофе. Поставив руки на стол, начинает клевать носом.

– Красивая ты девка, Юлька. И совсем не похожа на свою сестру. Молоденькая, в самом соку, – меня выворачивает от сомнительных комплиментов Толика.

– Может спать пойдешь?

– Да. Чё то меня вырубает.

Толик уходит, держась за стенки. Подождав для верности несколько минут, захожу в спальню. Он храпит, лежа на животе. Переворачиваю его на спину. Не дыша, снимаю шнурок с ключом. Сердце бьется как бешеное. Переживаю, что снотворное не успело подействовать, что сейчас Толик проснется и я не смогу сбежать. Что Женя уедет и я никогда его больше не увижу.

Все получается, ключ у меня, но Толик хватает меня за руку, резко распахнув глаза.

– Куда собралась, воровка? Вот я тебе… – веки закрываются и он снова засыпает.

Освободившись, нахожу в тумбочке Нины свой телефон. Куча сообщений и звонков от подруг. Но нет ни одного с незнакомого номера. Он не звонил.

Вызываю такси, дорога до знакомого отеля кажется вечностью. Я не хочу даже думать, что мне все показалось, что сестра была права. Салфетка с моим номером эта коза могла потерять или не передать.

Пулей проношусь мимо знакомой администраторши.

– Девушка! Вы куда? – бежит стуча каблуками. – Вы к кому? – разворачиваюсь. По ехидному взгляду понимаю, что узнала.

– Я к Жене.

– Вы имеете в виду Женю Райса?

– Да. Только не говорите, что меня не помните и не пустите. Я пройду!

– Не пущу. Его нет. Он сегодня утром выехал из нашего отеля, – внутри с громким хлопком ухает надежда.

– Куда?

– Не могу знать. Лишь слышала как он разговаривал со своим продюсером об утреннем рейсе, – он уехал. Даже не попрощался и не позвонил.

– А записка, что я оставляла утром? Вы ее передали?

– Конечно.

– И что?

– Он прочитал и выкинул ее в урну, – довольно скалится, сложив ладони вместе. – Я могу вам еще чем-нибудь помочь? – качаю головой. Направляясь к выходу.

***

Я слишком взрослая, чтобы верить в сказки. Между тем так легко придумала то, чего нет. Что мой кумир, увидев меня, влюбился до беспамятства, как и я. Женя, о котором мечтает половина женского населения, полюбил бедную девушку.

Сказка.

Бреду по оживленной улице. У заводских рабочих закончилась смена, и на меня движется толпа. Получаю толчок плечом, на асфальт падает сумка, все содержимое рассыпается.

– Что ты путаешься под ногами, клуша. Смотри куда идешь! – ругает меня друг Толика.

– Извините, – собираю помаду, ключи и разлетевшийся на части телефон. Все к одному.

– Эй! Это ж Юла! Арс, тормози! – смотрю на остановившуюся машину. Из нее выбегают мои девчонки. Я всё так же продолжаю сидеть на корточках на асфальте, сжимая в руках телефон.

– Юлечка, ты чего? – Таня и Света подхватывают меня под руки.

– Мы тебе звонили раз сто, ты не отвечаешь. Домой только что ездили. Никто не открыл.

– У меня телефон сломался. Только что.

– Тань, да посмотри на нее! На подруге лица нет, а ты с вопросами посреди улицы пристаешь. Давай ее в машину.

Девчонки садятся со мной на заднее сиденье.

– Что было после концерта? – всхлипываю. Кошусь на Арсения. – Арс, сбегай в магазин. Купи чего-нибудь вкусненького.

– Светик, там народу сейчас. Все после работы прутся.

– Сходи, – с нажимом говорит Света.

– А! Понял.

Арсений выходит. На меня тут же набрасывается Таня.

– Расскажи, что случилось. Мы тут от беспокойства, как ты, уже весь маникюр съели. Уехала с Райсом, ни звонишь, ни пишешь. Мы уж не знаем что думать.

– Ага, – подтверждает Света. – Таня вообще предположила, что он маньяк. Убил и закопал. Мы в полицию хотели идти!

– Он меня просто бросил.

– В смысле? У вас что-то было? – девчонки переглядываются.

– Я такая дура! – из глаз льются слезы. Я скороговоркой все выкладываю. И про нашу ночь и про Жужу, и про скотину Толика.

– Ну, тихо-тихо, – Света прижимает меня к груди и гладит как маленькую по голове.

– Он был таким… у-у-у! И я подумала… А Нина была права, как всегда. Я не знаю, как сейчас дома показаться и посмотреть ей в глаза. А еще этот Толик! Меня от него воротит. Нина целыми днями на работе, я сейчас просто боюсь с ним оставаться наедине. Я же думала, что меня защитит Женя, как когда-то в детдоме. Что снова будет называть моя Жужу и покажет Париж, как обещал в детстве. Я ведь до сих пор храню браслет с Эйфелевой башней.

– Что какая башня?

Раньше

«Я спешу на наше с Женей тайное место, прижимая к груди пакет с вкусняшками, который принесла Нина. Представляю как мы будем объедаться конфетами, фруктами и горячими ватрушками. Сзади раздается свист.

– Воробьева! Юлька! – оглядываюсь.

За мной бежит Ромка Селиванов вместе со своими дружками. Я прибавляю шаг, добегаю до нашего парка. Ромка меня догоняет и пихает на забор.

– Куда спешишь? – прячу за спину пакет.

– Гуляю!

– Да? А мне шепнули, что к тебе сестра приходила.

– Приходила.

– И принесла что-то?

– Нет. Откуда у нее?

– Врешь, крыса! – толкает меня в плечо. – Мотя, забери у этой предательницы передачку.

У меня вырывают пакет.

– Отдай!

– Ты правил не знаешь? Все что передают, должно по-братски делиться. А раз ты скрысятничала, значит вообще ничего не получишь!

– Я не крыса! Ты мне просто не брат! И делиться с тобой я не должна! Отдай! А иначе…

– Что иначе?

– Я все Вере Палне расскажу! – вру конечно. Просто обидно. Нина купила на последние деньги, все утро мои любимые ватрушки с картошкой пекла, а есть будет козел Ромка. Ромка дает мне пощечину.

– Руки убрал, сука, – слышу знакомый голос. К нам направляется Женя с перекошенным от злости лицом.

Чё я вцепилась так в этот пакет? Просто капуста тушеная детдомовская поперек горла стоит. Так хочется домашнего. А сейчас из-за моего малодушия еще и Женька огребет.

– Женечка, – встаю между ними, пытаюсь достучаться до его разума, но в глазах цвета карамели звериный блеск и жажда расправы. – Хрен с ним! Пойдем.

– Иди, Жужу, – ласково. – Я сейчас подойду, – задвигает меня за спину.

– Ты чего, Костров? Она же крыса! Все себе забрать хотела.

– Пакет верни, – от его голоса спокойного, полного металла, становится плохо.

– Жень! – но он не слушает.

Хватает Ромку за грудки бьет кулаком. Парни Ромки накидываются на Женю, но получив пару раз от него, падают на землю.

– На девушку руку решил поднять! Урод! – Ромка под непрекращающимися ударами падает. – Вставай! Я не бью лежачего!

– Да подавись своими огрызками, – кидает в меня пакет.

Мне так страшно. Не за себя. За него.

Женя обнимает меня и целует в висок.

– Испугалась, маленькая.

Мы идем к нашему месту, а сзади слышатся: «Тили-тили тесто! Жених и невеста!»

Сидим напротив друг друга на нашем дереве.

– Больно? – вытираю кровь с костяшек Жени.

– Нет. Да оставь ты! – он взволнованный и озабоченный.

– Что случилось?

– Тетка с дядькой в Париж забирают, – я замираю, смотрю на него не моргая.

– Жеень, – хлюпаю носом. Он прижимает меня к себе. – А как же я?

– Я вырасту и приеду за тобой. Заберу в Париж. Покажу тебе башню, мы будем гулять по берегу Сены. У дяди есть своя яхта, покатаемся.

– Обманешь. Забудешь.

– Никогда. Слово пацана. И вот, – одевает мне на руку браслет с маленькой башней, – чтобы и ты не забывала.»

Сейчас

– А он забыл! Все забыл! Прошло то всего ничего лет. Мне тогда двенадцать было. – Таня и Света слушают открыв рот.

– Так та песня это для тебя была?! – первой очухивается Таня. – А-а-а-а! Это так романтично!

– Было романтично, а стало пошло. Переспал, уехал. Даже не позвонил.

– И что делать будешь? – Света смотрит изучающе.

– Не знаю.

– Не раскисай, Юла! Напишешь на его страничку.

– Я не хочу навязываться.

– Ерунда!

– Не буду я сказала, – твердо говорю.

– Ладно. Поехали ко мне. Переночуешь. От меня позвонишь сестре. И про старого кобеля Толика тебе нужно рассказать все Нине. Пусть гонит его взашей.

***

Марина Владимировна, мама Светы, делает завтрак. Ловко переворачивает сырники.

– Давайте помогу, – предлагаю свою помощь.

– Не стоит, Юлечка. Я сама. Ты выглядишь не выспавшейся. Неудобно на надувном матрасе? Да и Светик, поди, всю ночь болтала, спать не давала.

– Да нет. Все нормально, – подруга пыталась меня отвлечь предстоящей учебой, избегая темы случившегося. Но после моего очередного «угу» – отстала.

Мысленно я была не с ней, а там, в том номере. Раз за разом прокручивала события рокового вечера и искала признаки фальши. Женя был искренним. И увлечен мной. Неужели он такой со всеми?

А вдруг сейчас он с другой? Так же смотрит на нее, целует.

Нет. От этой мысли начинаю сходить с ума.

– Из-за разговора с сестрой переживаешь? – хмурюсь. Нина говорила со мной сухо, формально. Всё ещё обижается на мои необдуманные слова.

– Я ей очень неприятные вещи сказала, потом пожалела и извинилась, но уже было поздно.

– Света тоже мелет языком как помелом. И ссоримся и ругаемся. А потом миримся. И вы помиритесь. Одна ж семья.

В кухне появляется заспанная Света.

– Про меня сплетничаете? – садится рядом со мной. – Ты как? – шепчет, чтобы мама не услышала.

– Нормально.

В кухню с визгом забегают близнецы.

– Мам! Она мой рюкзак стащила!

– Мам, она врет! Это мой!

– Леля! Коля! Марш умываться, собираться в лагерь. Итак, каждое утро, – сетует Света.

– Еще и я свалилась на вашу голову.

– Да перестань ты! – пиликает телефон. – Арс написал.

Света с улыбкой на лице печатает что-то.

– В разговоре из него и слова не вытащишь, а по телефону «доброе утро, мой Светлячок», пишет, что скучает, любит. Такой милый, поганец.

– Повезло тебе, – а у меня ничего такого нет и не будет. Никаких милых смсок, ласковых слов, ухаживаний и свиданий. И виновата в этом я сама. Не стоило доверять Жене.

Куча хороших парней бегали за мной, а я все верила в сказку, что приедет Женя и заберет меня. Верила детскому обещанию.

– Прости, Юла. И у тебя все будет. Ты просто не того выбрала. И я виновата. Нельзя было тебя с ним отпускать.

– И чтобы ты сделала? Наручниками к себе приковала? Я сама пошла с ним.

Раздается звонок в дверь. Слышу голос Нины, как сестра переговаривается с папой Светы. Напрягаюсь. Через минуту сестра заходит в кухню.

Строгий взгляд, брошенный в мою сторону. Такой же, которым она смотрит на провинившегося ученика. Она и тигра укротит одним взглядом. Я съежилась. Виновато опускаю голову. Чувствую свою вину.

– Поехали домой, – холодно бросает, поправляя очки.

– Нин, ну ты чего? Пусть девочка поест, – возражает мама Светы.

– Дома поест, – грубо обрывает сестра.

– Ничего, Марина Владимировна. Я поеду. Спасибо, что разрешили переночевать.

– Дома то места нет, – фыркает Нина.

Я обнимаю на прощание Свету. Она шепчет, чтобы я рассказала про Толика.

До дома добираемся на маршрутке. Нина всю дорогу молчит. Злится.

– Ты каждую ночь теперь будешь ночевать где попало?

– Дом Светы – не где попало. Она моя подруга!

– Им без тебя тесно. Считаешь себя взрослой, а поступаешь как ребёнок. Вечно витаешь в облаках. Взрослеть уже пора.

– «Этот» дома? – пропускаю нотацию сестры мимо ушей.

– На работе. И не «этот», а Анатолий! Сбежала, снотворное ему подсыпала. Детский сад какой-то.

– Ты даже не знаешь почему! – Нина резко разворачивается.

– Так просвети меня.

– Твой Толик, – мнусь я.

– Ну!

– Он приставал ко мне, – я жду какой угодно реакции, но точно не горькой усмешки в ответ. – Что ты смеешься?

– Не думала, что ты опустишься до такого наглого вранья. А ведь Толя предупреждал, что ты будешь всячески пытаться его выставить в неприглядном свете. Потому что я к нему прислушиваюсь, и держу тебя в ежовых рукавицах.

– То есть, ты веришь ему, а не мне?

– А должна? Ты врешь мне, что ночуешь у Светы, сама отправляешься на концерт, практически, в чем мать родила. Я велю тебе сидеть дома, а ты сбегаешь подсыпав, снотворное моему мужчине. От визита к гинекологу отказываешься. А почему? Потому что переспала с первым встречным, – краснею, давлюсь словами протеста. – И после этого обвиняешь Толю в такой гнусности. В которую я не верю! То есть, столько раз ты оставалась с ним вдвоем, и только сейчас, когда тебе нужно было прыгнуть в койку к этому звездуну, вдруг Толя стал аморальным ублюдком. Ты просто перешла все границы! Как хорошо, что мама с папой не видят в кого ты превратилась, – хлещет словами и уходит.

Зрение мутнеет от непролитых слез. Забегаю в подъезд, прислонившись спиной к стене, жадно глотаю воздух, пытаясь прийти в себя. Я всегда хотела, чтобы родители там на небесах гордились мной.

Нина, конечно, сказала ужасные слова. Но она права. Я просто опустилась на самое дно.

Шла в номер Жени, не думая о последствиях. Мне казалось, что сказка, о которой я так мечтала, воплощается в жизнь. Смотрела на него и только и могла думать, какой он красивый, какая улыбка и как от него вкусно пахнет. Полностью отдалась нахлынувшим чувствам. Млела от каждой ласки, поцелуя.

Дура, с мозгом морской звезды.

Глава 3

Захожу в наше любимое кафе. Девчонки сидят за столиком возле окна. Таня смотрит в телефон Светы. Лица у них возмущенные, они рьяно обсуждают кого-то, даже не замечая меня.

– Вот же козлина! – комментирует Таня.

– Кто? – сажусь за столик. Света тут же переворачивает телефон вниз экраном, накрывает рукой. Глазки бегают и улыбка не ловкая.

Что это за секреты у них от меня?

– А мы твой любимый кофе заказали и яичницу с беконом, – рапортует Таня, подавая знак официанту. Он приносит заказ, от которого меня тут же начинает мутить.

– Уберите, пожалуйста. Принесите мне лучше молочный коктейль.

– С каких пор ты отказываешься от любимого завтрака и меняешь его на ненавистное молоко? – Света смотрит с прищуром. – Ты ж сама рассказывала, что возненавидела его еще со времен приюта, когда приносили кипяченое молоко с пенкой.

– Это что допрос? Вкусы меняются. Что здесь такого? – зеваю, перевожу взгляд на пожелтевшие деревья за окном.

– Не выспалась? Как у тебя, кстати, дела с Толиком? Не пристает?

– Я стараюсь не находиться в его обществе один на один. Как только Нина уходит, запираюсь в своей комнате. Спасибо Арсу за шпингалет на двери.

– Не за что, – Света смачно потягивает коктейль из трубочки.

– Этот урод неделю назад пытался зайти в комнату. Грозился что шпингалет ему не помеха.

– А ты что? – синхронно спрашивают подруги.

– Сказала, что это и будет доказательством его приставаний.

– Нина так и не поверила? – сочувствующим тоном спрашивает Света.

– Не поверила. И не общается со мной. Практически. Только дает указания, что я должна сделать по дому, – говорю зевая, растягивая слова.

– Ты чем, мать ночью то занимаешься? – Таня смотрит взглядом разведчика на полставки. – Все время зеваешь.

– Сплю я ночью. И днем сплю. И никак выспаться не могу. Не представляю, как учиться буду.

– Да. Вставать рано придется. А у нас еще практика, – Света отодвигает коктейль в сторону и опирается на локти. – Виктория Ивановна сказала, чтобы начинали комиссию проходить. И еще к нам, говорят, такого красавчика перевели, – многозначительно играет бровями.

– Тебе то зачем? У тебя же Арс. У Татьяны Батьковны так вообще два. Никак выбрать не может.

– Так я не себе присматриваю, а тебе. Сколько можно сохнуть по Райсу? Все лето только о нем думала.

– Ты то откуда знаешь, о чем я думала?

– Да брось, Юла! Мы столько лет друг друга знаем, что тебе не нужно говорить, я, итак, пойму. Неудачный опыт, тоже опыт. Нужно перешагнуть и идти дальше.

– Да погоди ты с новеньким и Райсом! – перебивает Таня. – Юля, ты мне лучше скажи. В ту ночь с Райсом вы предохранялись?

– На что это ты намекаешь? – напрягаюсь.

– На то, когда у тебя красные дни календаря были? – давно, но у меня часто бывают сбои. Правда так долго впервые.

– Это так важно?

– Не юли, Юла! У меня есть подозрение, что ты оставила на память об Райсе нечто большее чем автограф.

– Тань! – ахает Света, зажимает рот и так же пристально меня рассматривает.

– Что Тань? Сама на нее посмотри. Как она изменилась. Я еще в первые дни заметила, но списала это на то, что она у нас теперь женщина. А тут, – начинает загибать пальцы. – Кофе не пьет, от любимой яичницы отказывается. Вечно как амеба ходит, не высыпается. И вообще она другая. Это же очевидно!

– Это полный бред! Я будущая медсестра. Что ты думаешь я ничего не знаю о предохранении?

– Так что? – не унимается Таня, – Райс одевал своего бойца в защитный костюм? – я прыскаю от смеха, одновременно краснея до кончиков волос. Светка хохочет вместе со мной.

– Юль? – не унимается Таня.

– Да! Да! Одевал! – беру Светкин телефон со стола, мечтая перевести тему разговора.

– Лучше расскажите, что это у вас за секреты от меня?

– Отдай! Юль! – навожу экран на Свету, снимаю блокировку. Тут же появляется статья. Проматываю в самое начало.

– Так-так, что это у нас? – девчонки сидят притихшие как котята стянувшие сосиску со стола. – Певец Женя Райс женится на дочери своего продюсера Миле, известной топ-модели… – в горле образуется ком, а сердце гулко бьется. Я с мазохистским удовольствием рассматриваю целующуюся парочку. Довольную красивую девушку и руку Жени, обнимающую ее за талию.

– Мы не хотели тебе говорить. Ты и так каждый день думаешь о нем. Прости, Юлечка, – Таня забирает телефон.

– Все нормально, – давлю из себя улыбку, залпом выпивая молочный коктейль.

Нет, все же я ненавижу молоко. Оно тут же рвется наружу. Зажимая рот рукой, бегу в туалет. Девчонки за мной. Стоя перед толчком на коленях, вспоминаю снимок Райса и красивейшую девушку на Земле – модель Милу, и меня полоскает еще сильнее.

Они просто созданы друг для друга! Успешные, красивые, счастливые и богатые. Что ж так тошнит то? И так погано на душе?

И слова Тани никак не выходят из головы.

– Ты как хочешь, – строго говорит Татьяна, – но из кафе мы идем прямиком в аптеку и покупаем тест на беременность.

– Не надо. Этого не может быть, – выползаю из кабинки и иду полоскать рот. – У нас было то всего раз, и я тебе говорю, мы предохранялись!

– А я тебе говорю, что стопроцентной контрацепции не существует!

– А я тебе как будущий медик говорю, что 98% процентов это хороший показатель!

– Я очень надеюсь, что ты не попала в счастливые два процента. Топай, давай без разговоров! – с надеждой смотрю на Свету.

– Да, Юль. Лучше перебдеть.

***

Запыхавшись, забегаю в медицинский центр.

– Воробьева! Что за дела? – Вероника Ивановна осуждающе смотрит то на меня, то на часы.

– Простите. На маршрутку опоздала и… – Толик устроил мне допрос с пристрастием.

Хотел знать почему я прячусь от него, прижал к стене, лапать начал. Еле сбежала, пусть теперь пожалуется Нине на боль в паху.

– Нянчишься с вами, как с маленькими. Давай быстрей, – толкает меня в спину. – Проходи всех врачей по списку.

На втором этаже встречает подруга. Вместе со Светой и Вероникой Ивановной бегаем, все в мыле как лошади. Я даже не успеваю посмотреть на табличку.

– Последний остался. Гинеколог, – Света тянет меня за руку. Упираюсь, – Ты чего такая бледная? – подруга понимает все по моему побелевшему лицу. – Юль? Ты же говорила, что сделала тест и всё в порядке.

– Я не смогла! Как представлю, что вы правы, становится страшно. Нина меня просто убьет. Толик весь мозг вынесет. Я просто в ужасе, – грызу ногти с испугом смотрю на табличку «гинеколог», где должны вынести мне приговор.

– И сколько ты будешь прятаться? До самых родов? Юль, ты же знаешь, что в случае чего, у тебя есть подруги и мы всегда поможем, поддержим и примем любое решение.

– Какое решение?

– Рожать или нет, – аборт?!

Как я умудрилась вляпаться в это?

Из кабинета выходит медсестра, вглядывается в толпу.

– Кто еще с медицинского? Воробьева есть?

– Есть! – Света запихивает меня в кабинет, сжимает кулачок с фразой «держись».

Через пять минут осмотра, самые худшие опасения подтверждаются. Беременна. И мне приходится столкнуться с реальностью и принять самое тяжелое решение.

– Рожать будешь или на аборт? – сухо спрашивает гинеколог, продолжая делать записи.

– Я… – строго смотрит на меня.

– Как перед мужиком ноги раздвигать не была такая робкая. А тут погляди-ка. Думать начала.

– Что вы так со мной разговариваете?

– Как?

– Словно я у вас миллион заняла и уже год не отдаю. Заполняйте документы для практики, а уж о своем решение я сообщу своему участковому врачу.

– Посмотри какая обидчивая!

Бросает ручку и передает документы.

– Иди к другому, но учти. С абортом не тяни, или на учет вставай. Чтобы с ментами тебя не искали.

Выбегаю из кабинета как ошпаренная и тут же натыкаюсь на Свету, грызущую ногти.

– Ну что там? – слова встают поперек горла. Вероника Ивановна забирает у меня документы.

– Беременна? Юль! Да как же так-то? У тебя и парня то не было. Я думала Света вперед забеременеет от своего Арсения. Практика только началась, академку придется брать.

– Никакой академки! – твёрдо заявляет Света, беря меня за руку. – Родит по-быстренькому и вернется к учебе. А с ребенком есть кому посидеть. Мама моя поможет, сестра ее, Таня посидит.

– Ну да, ну да, – согласно кивает Вероника Ивановна. – Я с учителями поговорю, на дом задание дадут, если что. И если помощь какая нужна будет, обращайся, Юлечка. Не стесняйся, – меня трогает их забота и желание помочь. – А папа что?

– Он еще не в курсе. Ничего. Просветим, – Света достает телефон. Я тут же прихожу в себя и выхватываю.

– Что ты собираешься делать?

– Напишу ему.

– Нет! Я тебе запрещаю!

– Юль, он будет отвечать за то что сделал!

– Нет. Это моя проблема.

Сколько раз читала в журналах о девочках, которые провели ночь с ним и предъявляли Жене ребенка, оказывалось, что врали. Я еще искренне потешалась над ними, а теперь оказалась в ряду этих идиоток.

За столько месяцев он даже не позвонил. Я не буду так унижать себя и ребенка. Не буду навязываться.

– Хорошо. Ты на учет встала? – спрашивает Света.

– Там такая грымза. Я не хочу к ней.

– Правильно. К моему пойдешь, – Света роется в телефоне и набирает. – Во такая тетка! – показывает жестом «класс».

Через некоторое время мы уже едем в другую часть города. Любовь Петровна очень добрая и внимательная. Осматривает, опрашивает. В ее голосе нет презрительного тона. Тут же договаривается и мне делают УЗИ. Домой возвращаюсь одновременно с Ниной.

– Прошла комиссию? – Нина раздевается.

– Да, – признаться ей в коридоре неудобно.

– Ох, Юль! – Нина меня обнимает. – Я так тобой горжусь! Медсестра эта такая же достойная профессия, как и учитель. Ты прости, что наговорила тебе всяких глупостей. А о том звездуне, мы просто забудем. Сделаем вид, что ничего такого не было. Он всегда приносит одни беды. И там в приюте…

– Он не виноват! – вспыхиваю, заступаюсь за Женю. – То что случилось после его отъезда, это Ромка виноват.

– Ага, он его разозлил и свалил в закат. А ты потом…

– Как он мог отвечать за действия другого человека? Как мог меня защитить? Его даже рядом не было!

– Что ты так за него заступаешься? Он тогда был эгоистом и сейчас. Использовал твою детскую влюбленность – это подло!

– Он меня не узнал.

– Просто чудесно! – я не хочу больше ругаться с Ниной. Она впервые за долгое время поговорила со мной по-человечески.

– А! Явилась, – прихрамывая выходит Толик. Держа в руках замороженную курицу.

– Толик? Что с тобой?

– Да стукнулся об угол стола. Льда в доме нет, пришлось взять курицу, – с ненавистью смотрит на меня. Я ухмыляюсь. Шепчу одними губами «всегда пожалуйста».

– Чем ударился?

– Тем самым! – прыскаю от смеха. А хорошо я его приложила.

– Бедненький мой! – ласково причитает сестра. Действительно бедненький. Умом, порядочностью.

Нина обнимает Толика и целует его. Рассказывать сестре бесполезно. И я ее понимаю. Нина любит говнюка, заступается. Не хочет видеть какой он на самом деле. Защищает так же, как только что я заступилась за Райса. Гены.

Прохожу, решая отложить разговор о моей беременности.

***

В комнату заглядывает улыбающаяся Нина. Глаза светятся. Я даже знаю причину. Толик сегодня ночью расстарался. Думали, что я сплю. А я всю ночь ворочалась. Смотрела на плакаты Райса, освещенные лунным светом, думала что было бы, если бы я его нашла и рассказала о своем интересном положении. Подруги конечно мне помогут, но родной папа был бы лучше.

– Девочки, хотите чай, кофе?

– Нет, Нин. Спасибо, – благодарит Света и с укором смотрит на меня. – Ты ей не рассказала, – утверждает.

– Не смогла. У нас только-только все наладилось. Я знаю, что эта новость ее не обрадует, а Толик так точно истерику закатит.

– И она ничего не замечает?

– Про тошноту сказала, что съела что-то не то, одежду стараюсь носить свободную. Живот, пока, небольшой. Незаметно.

– Хочешь вместе расскажем? – предлагает Таня, ласково заправляя волосы за ухо.

– Нет. Я сама должна. Спасибо вам за поддержку. – Я все же решила принести вам сок, – Нина ставит поднос на столик и садится напротив. – А как этот мальчик?

– Какой мальчик? – напрягаюсь.

– Ну ваш новенький. Максим? Видела как он провожает тебя до подъезда. Вы встречаетесь? Мне он понравился, – подруги испытующе смотрят на меня.

– Да ничего такого, – с нажимом смотрю на Таню и Свету, готовых устроить мне допрос. – Встретились в магазине, предложил донести тяжелые сумки.

– Ладно, – Нина хлопает по коленям и идет к двери. – Но если надумаешь, приводи его на ужин. Познакомимся поближе.

– Надо же! – восхищается Света. – Вся женская часть группы перед ним волчком вьётся, а он помогает тебе с сумками.

– А мы даже не в курсе! – перебивает Таня. – Он хоть симпатичный?

– Красавчик, – Света достает телефон. – Я тебе покажу, – рассматривают фото Максима, гудят какой он офигенный.

– Нужно попробовать, – советует Таня. – Сходи на свидание. Юбочку покороче одень, поулыбайся.

– Если ты не забыла, я беременна, – шепчу, боясь, что Нина услышит.

Да, Максим приятный, интересный. Но я еще от прошлых отношений не отошла. Хотя, разве одну ночь можно назвать отношениями?

Подруги продолжаю мониторить страницу Максима. Я достаю телефон и листаю ленту, проверяю сообщения. Максим приглашает на свидание, Таня прислала улетное видео и… Женя Райс. Пульс барабанит в ушах, я открываю мессенджер с робкой надеждой «неужели». Столько розовых фантазий рождается в мозгу, но действительность вновь бьет под дых.

– Твои подруги написали, что ты беременна. Сразу хочу обозначить, что это пятое подобное сообщение за эту неделю. Я даже не помню кто ты. И было ли у нас с тобой что-то. А если да, то мой ли ребёнок. И даже если да, предлагаю сделать аборт. Вряд ли ты захочешь иметь ребенка от человека, который тебя даже не помнит. Внутренности скручивает в тугой узел, и яростью выливается на щебечух подруг в одной фразе:

– Как вы посмели?! – Таня со Светой переглядываются. Бледнеют.

– Юль… – мягко начинает Света, но ее тут же перебивает Таня.

– Он написал? Что он сказал? Женится? Бросит свою модель и приедет за тобой? – спрашивает с надеждой, озвучивая мои несбыточные мечты. Хочет забрать телефон.

– Кто вам дал право лезть в мою жизнь? Я говорила, что не нужно! Но нет! Вы продолжаете решать все за меня.

– Но кто-то должен был решать! – наседает Света. – Ты вечно в розовых облаках или как страус прячешь голову в песок. Я люблю тебя, Юль, но порой ты просто бесишь своей безответственностью и попыткой сбежать от проблем, – легко говорить той, у которой есть идеальный Арс. Уж он то наверняка был рад беременности Светы и не бежал бы от ответственности. – Я считаю, что отец ребенка обязан знать о малыше.

– Что? – кривится Таня. – Не женится? Ну ребенку то хоть помогать будет? – багровея от ярости, решительно вскакиваю.

– Вон пошли! Обе!

– Юль, не горячись! – Света берет меня за руку, но я резко выдергиваю.

– Я все сказала!

– Юла, прости нас, – молит Таня.

– Пойдем, Тань. Не извиняйся! Подождем, когда она остынет.

Они выходят, а я падаю на кровать, смотрю на плакат Жени напротив.

Аборт! Он предлагает мне убить нашего малыша!

Сжимаю пальцы. Ногти впиваются в ладошку. По щеке скатывается слеза, сердито стираю ее и бегу к стене. Срываю плакаты. Рву с криком на мелкие кусочки.

Подонок! Ненавижу! Бабник! Убийца! Так легко вынес приговор моему ребенку.

– Юль? – в комнату входит сестра, обводит взглядом куски постеров.

– Чего тебе?! – накидываюсь на нее.

– Что это за крестики на УЗИ? – сестра трясет передо мной результатами. Внутри все громко ухает от страха.

– Это размер моего малыша.

– Нет, Юля! Это жирные кресты на твоей учебе, жизни. Как ты могла? Кто хоть он? Надеюсь это тот мальчик, Максим? – смотрит с надеждой. Увы, не он.

Отец – знаменитый певец. Мой кумир. И мой малыш ему не нужен. Так и ответил в сообщении: делай аборт. Козел!

– Не важно, – Нина плюхается на диван. – Боже, чего я так боялась, то и случилось. Я же тебя так берегла. После смерти родителей жила ради тебя. А ты! Не пойми от кого залетела.

Я стою столбом. Голова чугунная. С подругами поссорилась, Женя меня предал. Нина верит больше Толику, но хотя бы сейчас надеюсь на ее поддержку.

– Боже! – Нина прикладывает руки к щекам. – Ты хоть представляешь, что будет, когда все узнают? Это же позорище! Что я сделала не так? Берегла тебя, с мальчиками не отпускала гулять.

– Для кого берегла? Может для своего придурка? Уж пусть лучше будет подонок Райс, чем этот убогий. – Нина встаёт и отвешивает мне пощёчину.

– Не смей повторять эту наглую ложь!

***

Я абстрагировалась. У меня и так проблем выше крыши, чтобы положить все свои нервные клетки на плаху прозрения влюбленной сестры. Но до конца не получается найти гармонию. Пощечина и обида на Нину все еще звенит в груди.

На форуме для будущих мам узнала, что ребенок остро переживает волнение мамы. И я никому не позволю меня волновать. Сестре, подругам, заявлению Жени об аборте. Им не вывести меня из душевного равновесия.

– Можно? – Нина виновато входит в комнату. Я ощетинилась и делаю вид, что не замечаю ее. – Юль, нам надо поговорить. Присядь, пожалуйста, – хлопает по дивану.

Тяжело выдохнув, сажусь рядом, делаю вид, что меня больше интересует обои, на которых раньше висели плакаты с Женей, и которые я порвала. Висели долго, поэтому обои в том месте светлее.

– Прости меня за то, что ударила тебя. Я просто вышла из себя и не удержалась. Молчу, ковыряя дизайнерские дырки на домашних шортах.

– Знаешь, я всю ночь не спала, переживала по этому поводу. А потом подумала, что так даже лучше. Этому дому явно не хватает ребёнка. У нас с Толиком никак не получается, не могу забеременеть, а когда получилось, все закончилось плохо. Племянник будет мне как родной сын или дочь. Представила как качаю его, гуляю с ним. Я уже обзвонила подруг, нашла коляску, кроватку. Тамара Павловна, обещала целую баул вещей привезти. У неё внучка уже выросла. Есть новые, не ношенные вещи.

– Ты серьёзно?

– Да, я хочу этого малыша. И помогу тебе, чем смогу. Учись себе спокойно. Про деньги не беспокойся. Займусь репетиторством… – обнимаю Нину. – Котенок мой ласковый, – приговаривает, поглаживая меня по спине. – Какие планы?

– Схожу в ванну, буду собираться на практику.

– Собирайся, – смотрит на часы. – И мне уже пора выходить в школу.

В душе мылась напевая мелодию известной песни. Настроение было чудесное. Мы снова помирились с Ниной и меня есть кому поддержать. Честно говоря, мне было страшно, растить его одной. Я же ничего не знаю. Пеленки, колики, памперсы – это все казалось сложнее, чем защитить дипломную работу.

Скачала приложение для беременных. Смотрела на фото маленького малыша, чувствуя как изнутри затапливает нежность. Согласно ему мой малыш сейчас похож на ягодку малинку.

Собираясь на практику, остановилась возле зеркала, рассматривая небольшой животик. Провела по нему. Жаль, что Женя никогда этого не увидит, не почувствует как он пинается. Злости уже не было, лишь сожаление о том, что он делает самую большую ошибку в своей жизни. Я так увлеклась изучением своего нового непривычного состояния, не заметила, что уже не одна в комнате.

– Какие дыньки аппетитные, – прозвучал возле уха голос Толика. Схватила полотенце и попыталась прикрыться, ругая себя за то, что оставила дверь открытой. Как я могла не закрыть ее на щеколду?

– Вон пошел! – Толик двинулся на меня, прижав согнутую руку к шее. Спиной врезалась в холодное зеркало, а из рук выпало полотенце, оставляя меня в одном белье. Страх сковал тело, я с ужасом смотрела в выкаченные, полные безумия глаза свояка. Похоть – вот что я в них прочитала.

Трюк «ударить в пах» больше не сработает. Он будет ждать его, и легко отразит. Я же не боксер. Не знала как защититься от его нападок, кого просить о помощи.

– Где Нина? – конечно же ее нет, он же не полный дебил, чтобы нападать на меня, когда сестра дома.

– Ушла в школу на совещание. Так что мы с тобой здесь вдвоем, – погано растянул губы в пошлой улыбке.

– Отпусти! – задергалась, пытаясь отодвинуть его.

– Значит так, курица малолетняя. Слушай меня! Перестань наговаривать на меня. Нина будет верить только мне, потому что любит только меня, – его слова горечью осели на языке. – Она вчера планировала, что нужно купить твоему выродку, и даже радуется, что в доме появится кричащий ублюдок. Но поверь, его здесь не будет. Я превращу твою жизнь в ад и однажды ты просто скинешь его. Я к этому приложу все усилия. Так что лучшим вариантом для тебя будет сделать аборт.

– Не дождёшься! Все твои потуги напрасны. У меня крепкие нервы. Тебе меня этим не довести. Мне просто плевать на тебя.

– А как тебе вариант таблетки для аборта? – в висках запульсировал пульс, а во рту пересохло. Я знала про такие таблетки. Срок не такой уж большой и они могут сработать. Но в аптеке такие не купишь.

– Ты блефуешь. Их не достать так просто, – неуверенно прошептала.

– Думаешь? У моего друга жена работает гинекологом и я уже разговаривал с ним. Она легко достанет эту таблетку.

– Что?! – оскалился.

– Я могу подкинуть ее в еду, воду. Для твоего здоровья это не пройдет бесследно. Возможно ты уже никогда не сможешь родить, как и твоя сестра.

– В каком это смысле, как моя сестра? Ты уже проделывал это с ней?

– А ты как думаешь? Так что поверь, убить чужого ребенка – не проблема. И для меня это будет плюсом. Такие, как ты – тупые курицы не должны размножаться. Даю тебе два дня на принятие решения. Медицинский аборт будет лучшим твоим поступком. Под присмотром врача, без последствий для здоровья. Он же ничего еще не чувствует. Просто набор клеток. А потом можем развлечься. Надеюсь эти дыньки сохраняться, – посмотрел вниз, от его пошлого взгляда мне вновь захотелось помыться.

– Какой же ты мерзавец! Это, таким как ты нельзя размножаться! Ты убил своего собственного малыша, а теперь хочешь убить и моего? Да тебе просто конец! Я… я… – лихорадочно соображала, что можно предпринять.

– А ты попробуй, расскажи о нашем разговоре Нине, – рассмеялся он, отпуская руку. – Как думаешь? Кому она поверит?

Глава 4

В центральной городской больнице номер один наступает самое любимое мое время. Тихий час.

Я заканчиваю раскладывать таблетки согласно назначениям врача и с наслаждением вытягиваю гудящие ноги. Срок всего-то ничего, а уже чувствую все прелести беременности. Устаю быстро, настроение скачет по параболе. Хорошо хоть токсикоза, как такового нет. Только неприятие некоторых продуктов. Даже стойкий запах лекарств, хлорки и кварца не раздражают. Мне даже нравится.

– Как дела? – старшая медсестра садится рядом.

– Температуру померила, на ЭКГ Паршина свозила. Жду ваших дальнейших приказаний, – шутливо отсалютовала рукой.

– Молодец, Юль. Что бы я без вас практикантов делала? Симонова в декрет ушла, Смирнова на больничном. Медсестер катастрофически не хватает, а тут такой подарок – вы. Устала наверное? В твоем то положении?

– Нормально. Срок еще небольшой.

– С меня премия в виде чая. Пойдем.

В комнате для медсестер Мира Альбертовна травит байки о днях своей былой славы в роли практикантки. Особенно впечатляющим является вскрытие. С улыбкой рассказывает о своих крепких нервах, вспоминая как патологоанатом ловко нашинковав сердце, ел пирожок.

– Все однокурсники чуть ли не в обморок попадали, а мне хоть бы хны, – поведав свой рассказ, подкладывает мне в тарелку пирожки с мясом.

Я голодная как зверь, в животе сжимается и урчит. Ощущение, что желудок решил сам себя поглотить. Я с жадностью откусываю, щедро запиваю чаем.

– А ты не из брезгливых, – с уважением окидывает меня взглядом.

– Ерунда, – отмахиваюсь. – Такие приколы у всех патологоанатомов. Наш на втором курсе проделывал нечто похожее. Да и аппетит в последнее время просто жуткий.

– Конечно. За двоих ведь ешь. Ты кушай, кушай. Малыш должен быть сытым.

В комнату заходит Света и я умолкаю, потупив взгляд. Между нами повисает напряжение, щедро посыпанная моей обидой и ее извиняющимся виноватым взглядом.

Отчитываясь о своей работе, она то и дело смотрит на меня. Я же предпочитаю изучать вид из окна. Хочется выбежать, но это будет не очень красиво по отношению к Мире Альбертовне, которая испытующе нас изучает.

– Какая кошка между вами пробежала? Сами же так просились проходить практику вместе. А теперь волчатами друг на друга смотрите. Поссорились что ли? Поди из-за парня.

– Почти, – отвечает Света. – Да я сама виновата. И мне очень жаль. Юль? – скрещиваю руки на груди. Она не имела права так поступать.

– Так дело не пойдёт. Пейте чай и пойдемте ставить капельницы.

Света с испугом смотрит то на меня, то на старшую медсестру.

– Да-да, – подтверждает ее опасения. – Сами будете вену искать. Посмотрим на что вы способны.

Пока Света везет штатив, вижу как пальцы ее подрагивают, а шаги становятся все неувереннее. Волнуется, боится. Мне хочется ее поддержать, но тут я вспоминаю, что мы в ссоре.

– Григорий Павлович. Сегодня вам капельницу будут ставить девочки.

– Ой, а они смогут? А то попадут не туда и поминай как звали.

– Давай, Свет, ты.

Подруга натирает руку пациента спиртовой ваткой, сомкнув челюсти. Мне становится ее жаль. Света никак не может научиться искать вену и очень переживает. Я отбрасываю свое намерение не разговаривать.

– Не бойся, – кладу ей руку на плечо. – Все получится.

Она кивает и больше не трясется как лист на ветру, вводит иглу.

– Молодец, – хвалю ее.

– Руку зафиксируй и пойдем в триста пятую палату. Теперь очередь Юли.

– Спасибо тебе, Юльчик, – в коридоре благодарит Света. – У меня впервые получилось! Все благодаря твоей поддержке. И… прости меня. Я так мучаюсь, что полезла в твою жизнь. Но это не со зла. Я просто помочь хотела.

– Проехали.

– Так что? Мир?

– Мир, – пожимаю протянутую руку.

– Посмотрим как ты, Юля, ставишь капельницы, – перебивает медсестра.

– Тут не стоит волноваться. Юла у нас просто ас. Рука легкая. К ней на уколы еще на втором курсе очередь выстраивалась.

– Прекрати, – зарделась от похвалы Светы.

Захожу в палату.

– Здравствуйте. А мы к вам с витаминчиками, Тамара Ивановна.

– О! Юлечка, – приветствует нас улыбкой пожилая женщина. – Лучше конечно бы мандарины, но от вас я все стерплю.

Ставлю капельницу.

– Даже не почувствовала ничего! Вот, Мира Альбертовна. Учитесь у девочки как нужно ставить. А то ваша медсестра мне весь зад в дуршлаг превратила. Я даже сидеть не могу, а Юля вчера ставила, так даже следа толком не осталось.

– Согласна. Ценный кадр, – кивает медсестра. – Мне сказали, что вы завтра домой собираетесь? Отказ от лечения написали?

– А что мне здесь делать? Уколы только остались, да таблетки. Сын занимается поиском медсестры. Но это такая проблема. О! Я придумала. Юлечка, – женщина берет меня за руку. – А давайте вы будете ставить мне уколы?

– Так у меня практика.

– И что? Утром до практики приедете и поставите, а потом вечером. Не бесплатно, конечно же. Я вам хорошо заплачу.

– Не знаю.

– Возражения не принимаются! – авторитарно заявляет Тамара Ивановна. – Не бросите же вы старую больную женщину?

– А сколько платить будете? – вмешивается Света, услышав сумму, пихает меня в плечо и шепчет: соглашайся.

– Я подумаю.

Тамара Ивановна оставляет контакты и адрес. Квартира ее неподалеку от больницы. Еще один аргумент «за».

– Юль, это отличный заработок, – уговаривает Света, пока мы сидим на посту. – Ты сможешь даже комнату в общаге снять. И жить подальше от этого извращенца Толика.

– Он сегодня опять себя проявил, – рассказываю Свете об утре, и об угрозе.

– Вот же ган…, – строго на нее смотрю, – говнюк!

– Я теперь даже не знаю, что делать. По-хорошему, нужно рассказать, что Нина не просто так ребенка потеряла. А он помог. Но она мне снова не поверит.

– Вот и пускай с ним живет и делает что хочет! – сердится Света. – И еще пенсию по потери кормильца себе оставишь.

– Как то это подло, – хмурюсь и снова грызу ногти. – Толик гроши на заводе зарабатывает. У Нины тоже небольшая зарплата.

– Ничего, Юль, – обнимает меня Света. – Справимся. Я так рада, что мы помирились. Клянусь, никогда больше не лезть в твою жизнь.

– Ой ли? – с сарказмом смотрю на нее.

– По крайней мере, постараюсь, – обещает она.

***

Я постоянно трясусь, что не успею закрыть дверь, что снова останусь с Толиком вдвоем и не смогу ему противостоять. Моего согласия явно никто не собирается спрашивать.

А еще я очень боюсь, что он подкинет те таблетки в еду. Питаюсь у Светы, Тани, в больничной столовой. Домой иду как на каторгу. Тяжело морально, но я боюсь переезжать. Жить одной в комнате. Заботиться о себе самой. Страшно. А что будет, когда родится ребенок?

Открываю дверь, слышу умопомрачительные запахи с кухни. Иду туда как на минное поле.

– Юлечка! – радостно приветствует меня сестра, открывает крышку. – А я суп куриный приготовила и котлетки на пару. – Толик, сидящий за столом, ехидно улыбается.

– Я не хочу есть, – вру. Я теперь постоянно хочу есть, но ухмылка Толика не сулит ничего хорошего.

– Как же так? Я так старалась, – расстраивается Нина.

– На работе пообедала.

– Ладно. Позже поешь. Хочешь, покажу тебе сюрприз? – Нина тянет меня свою комнату. Разбирает кучу пакетов. – Проходила мимо детского и просто не смогла удержаться. Такая прелесть, – демонстрирует маленькие красивые костюмчики, ползуночки, пинетки.

Я сглатываю, под нарастающий шум в ушах. Угроза Толика кажется такой осязаемой.

– Зачем ты это сделала? Неужели ты не знаешь, что нельзя покупать заранее? Примета плохая. Может и тебе мой малыш мешает, так же как твоему Толику?

– Я тебя умоляю! – Нина закатывает глаза, улыбается мне как ребенку несмышленому. – Ты же взрослая, – с издевкой. – Такой профессии! Неужели ты веришь во всю эту чушь? Это же архаизм какой-то!

Убегаю в свою комнату, закрываюсь на щеколду. Достаю из пакета фрукты и йогурты. С жадностью заедаю голод.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.