Любовь Хилинская
Исчезновение золотой курицы, или Держите меня семеро!

Пролог

– Кощеееей! – раздался зычный женский голос снаружи.

Нет ответа.

– Кощеэээээээй! – в голосе уже появились истерические нотки.

– Хоспаде, да что ж такое! – закатив глаза, его бессмертие жахнул кулаком по столу.

– А ничего, ничего, – кудахтал Андрюшенька, суетясь вокруг хозяина, – вот увидите, скоро само все закончится!

– Я иногда жалею, что бессмертный, – пожаловался ему Коша, уронив голову на руки и покачав ею сокрушенно. – Лучше б я умер.

– Кощеееей! – голос стал громче.

– Я проверю, я схожу, – стуча пятками, скелет выскользнул из кабинета, но вскоре вернулся.

И, если так можно сказать о существе, состоящем исключительно из костей, на нем лица не было.

– Там! Там! – тыкал он пальцем в сторону окна

– Скажи, что там снег выпал посреди лета! – взмолился Коша, приподнимаясь, оперевшись руками о столешницу.

– Ах, если бы! – патетически воскликнул скелет, заломив руки. – Там Дульсинея!

Кощей закатил глаза и быстро вышел из кабинета. Миновав холл, распахнул тяжелую входную дверь, оказавшись на улице, и завертел головой в поисках супруги, но ее нигде не было.

– Поднимите голову, – тихо посоветовал Андрюшенька, вжав череп в плечи.

– Твою ж дивизию! – выругался Кощей, узрев законную супругу сидящей верхом на коньке крыши. – Душа моя, что ты делаешь наверху? – осведомился он нарочито мягким голосом.

– Я внезапно проснулась и решила, что нам пора крышу менять, – плаксиво пожаловалась жена, невинно хлопая глазами.

Руки ее до побеления вцепились в крышу.

– Лично тебе менять? – осведомился Кощей, гадая, как эта неугомонная забралась так высоко.

– А кто еще? – сварливо отозвалась Дульсинея, а потом скуксилась: – Ты меня совершенно забросил в последнее время. Я себя чувствую гадким пленником в твоем мрачном замке.

Кощей вздохнул. Покосился на скелета. Тот пожал плечами и отступил на шаг, боясь попасть под раздачу.

– Любимая, – осторожно начал Бессмертный, – ты бы спустилась вниз. Здесь и разговаривать удобнее.

– Я не могууууу! – зарыдала вдруг Дульче. – Сюда я забралась, а обратно мне страшно!

Кощей сложил ладонь козырьком и уставился на крышу. Да уж, как хрупкая девушка забралась туда – отдельный вопрос. Зачем она это сделала – уже не так важно. Как ее спустить оттуда – вот проблема! Эх, жаль, он летать не умеет.

Конечно! – осенило его. Горыныч!

Змей в своем обличье зверя летал прекрасно, а с Дульсинеей у него самые что ни на есть дружеские отношения – в свое время эта неугомонная спасла зад одному из троицы, вытащив из него яблоневую ветку. Тот теперь был готов защищать жену Кощея от самого Кощея, в чем тот неоднократно убеждался. Вот и теперь, стоило только через портал позвать ящера, тот тут как тут – явился, не запылился. Захлопали кожистые крылья, взметая пыль с земли, три головы зорко глядели в разные стороны, лапы растопырились, мягко спружинив и удержав тело в правильном положении, после чего Змей распался, образовав троих совершенно одинаковых мужчин.

– Что случилось? – встревожился Валигор, усмотрев на лице Бессмертного озабоченное выражение.

– Жена скалолазом заделалась, – кивнул тот наверх.

Все три брата задрали головы и синхронно присвистнули – Дульсинея помахала им ручкой.

Взметнувшись ввысь, Змей осторожно перехватил женщину лапой и также бережно спустил вниз.

– Я уж думал, ты наконец уйти решила от этого изверга, – пробасил Валидуб, на всякий случай встав между мужем и женой.

– Я б с радостью, – хихикнула Дульче, – но куда уж теперь уйдешь? – и похлопала себя по выступающему беременному животу.

Кощей закатил глаза. Андрюшенька щелкнул челюстью. Валигор хмыкнул.

– Пойдемте чай пить, гости дорогие! – Скелет разрядил обстановку и застучал пятками в сторону дома.

Все направились следом.

После чая Дульсинея сослалась на усталость и ретировалась в свою комнату, очередную пакость придумывать, не иначе, решил Кощей, мрачно сдвинув брови. До того, как купить треклятый тест на беременность, оказавшийся положительным, жена была совершенно обычная, ну, вернее, с легкой придурью, но у кого не так? А теперь же эта легкая придурь превратилась в такое… Врагу не пожелаешь! А ведь до родов еще четыре месяца! Как не сойти с ума за это время, Коша не знал. Все дела пришлось отложить, даже Навь, которая по-прежнему была на нем, оказалась заброшена, так как ежеминутно происходили события, требовавшие его личного присутствия. Сначала Дульсинее потребовалось сменить всю мебель в доме. Пережили. Потом для мебели оказалась обстановка не та. И это вынесли. Потом случилась масштабная ревизия всех припасов с записью в тетрадь в клеточку. Кощей скрипел зубами, когда Дульче в пижаме сидела в сокровищнице, скрестив ноги, и примеряла все украшения из большого сундука, доверху забитого всякой всячиной – каменьями самоцветными, украшениями заморскими, диадемами всякими и бусами, и прочей женской дребеденью. Он даже поклялся, что велит притащить этот сундук в опочивальню, но жена хотела здесь и сейчас перемерить все. Вернее, не все, а ВСЕ. Нацепив на себя несколько ожерелий, на каждый палец кольца по три штуки, на голову корону, она с алчным взглядом рылась в сундуке, спрятавшись там чуть не по пояс, а потом шла наверх как новогодняя елка, наотрез отказавшись снимать сокровища с себя. Как уж ее муж не убеждал, что это все итак ее, она не снимала и первые несколько дней спала в короне, пока не явилась ее бабуля, уговорившая внучку запереть сокровища в сейф, а то «ходют тут всякие!». Теперь Дульсинея Бессмертная зверем смотрела на любого, кто смел даже взглядом мазнуть в сторону входа в сокровищницу, а сама перед сном открывала тетрадку с записанными в ней перечнями и считала вместо овец золото и бриллианты. Судя по всему, в животе у нее поселился кто-то до одури жадный. Настоящий Кощей, шутил Чернобог, заявившись в момент обострения ревизии и застав невестку попой кверху в очередном сундуке.

Сын его закатил глаза и покачал головой. Сил его больше не было с этим справляться.

Вот и сейчас, проводив взглядом довольную женщину, Коша вздохнул. Он знал, что означает этот взгляд – Дульче в спальне сейчас примется перемерять все украшения, после чего спустится в подвал и там будет пересчитывать золотые слитки, а потом жаловаться, что кто-то их трогал и сдвинул на сантиметр с места, не иначе, утащить пытался. Семейная жизнь становилась пыткой.

– Ничего! – хохотнул Змей, – скоро родит, там придурь вся пройдет, как рукой снимет.

– Если бы! – вздохнул Коша, покосившись в сторону лестницы на второй этаж.

– Точно-точно! – хмыкнул Валигор.

– Тебе-то откуда знать? – съязвил Валидуб.

– Ты не помнишь, как к нам приезжал Гвидон и жаловался на свою лебедь, которая, когда наследника носила, как сумасшедшая гнездо вила? Что там у нее в голове сдвинулось – неизвестно, только она яйцо сносить собралась, будто настоящая птица, а для этого на постели соорудила кокон из веток и камней. Забыл?

– Точно! – брат хмыкнул. – Так что ты, Коша, жди, скоро и твоя нормальной бабой станет, как прежде.

– Господин! – Андрюшенька появился также внезапно, как ушел. – Там вас вызывает Баба Яга, говорит, дело срочное, безотлагательное.

Связь с Ягой у Кощея была стационарной – через блюдечко с золотой каемочкой. Учитывая нездоровую страсть новоиспеченной супруги ко всему золоту, блюдечко было предусмотрительно спрятано, а следил за ним скелет, он же и сообщал в случае чего хозяину о вызове.

– Слушаю тебя внимательно, – глядя на появившееся изображение волоокой красотки, произнес Кощей.

– Помощь нужна, – судя по озабоченному виду Яги, случилось что-то серьезное.

– Когда?

– Немедленно!

– Скоро буду, жди!

Отключившись, Коша отдал блюдце Андрюшеньке и сказал Горынычу:

– Ты со мной? – увидев кивок, продолжил: – Выходим немедленно!

1

Баба Яга, которая костяная нога и все такое, ежеутренне совершала один и тот же ритуал – выходила на самом рассвете на лужайку перед своей волшебной избушкой на курьих ножках, а потом занималась всяким непотребством, как характеризовал сие действо кот Василий. Сам он занимал позицию наблюдателя – пристраивался на крылечке и щурил свои желтые глазищи, внимательно глядя, как засучившая рукава блузки и подкатавшая спортивные брюки красивая женщина принимает разные позы на траве. Асаны, как называла Баба Яга их мудрено. Она ведь и Ягой-то была недавно, всего лет сорок, а до того жила в провинциальном городе и знать не знала, что однажды не только окажется в сказке, а еще и унаследует избу на птичьих лапах и облезлого кота от прежней хозяйки. Та знала, что недолго ей осталось, а потому успела перекинуть свои чары на глупую девчонку из людского мира, которая пожалела нищенку, сидевшую на улице, да пообещала той принять ее дар, в тот же момент перенесясь в сказочный мир, в избу на болоте. Ох, и ругалась девка поначалу! Кулаком грозила, порывалась уйти, да только куда уйдешь – кругом леса, да болото, хода обратно не было. А потом и свыклось, стерпелось, ход появился, да только уже не надобен – родственники давно уже Настю оплакали, да забыли за столько-то лет, мать с отцом постарели и умерли, а брату она и вовсе не нужна была. Так и вернулась в избу, посмурневшая, задумчивая. Походила из угла в угол, поразмышляла, да и решила, что раз судьба у нее такая, то и надо здесь жить-поживать. Только в мир людей когда-никогда шастала. Нарядится, бывало, как фифа, платье нацепит короткое, туфли на каблуке, да шлендает туда-сюда. Неделю-две ее нет, потом столько же в себя приходит, грустит, потом опять в образ входит, начинает колдовать, да жизнь волшебную вести. Кот поначалу таскался туда-сюда, потом стал на хозяйстве оставаться. А то вот так бросишь избу, а она на своих курьих ногах уйдет куда, мозг-то ей не даден был.

– Замуж тебе надо, Настя! – увещевал ее кот, спрыгнув с крыльца и подойдя ближе. – Да ребенка родить. Сколько можно в девках мыкаться? Найди уж кого себе, пора тебе, девонька.

– Да за кого мне идти-то? – сокрушалась она в ответ, перекидывая тяжелую косищу с плеча на спину. – Кто в болото ко мне полезет, сам подумай?

– Леший захаживает, – муркнул кот, оглядев внимательно лапу с растопыренными когтями.

Баба Яга хмыкнула и приняла позу собаки мордой вниз. Кот обошел ее и устроился так, чтобы видеть лицо хозяйки, так ведь продолжать разговор сподручнее.

– А и пусть захаживает, – продолжил он, – ты девка молодая, видная, да только что ж он, ирод, все время с пустыми руками-то? Хоть бы раз коту кусочек чего вкусного принес. Мол, на тебе, Василий, мяса, будь добр, отведай угощенье. А он что? Только лясы точить горазд.

Раздув важно усы, кот фыркнул.

– Эй, хозяйка! – раздался зычный голос с опушки. – Ты, что ли, Яга Баба будешь?

Чуть повернув голову, Настя посмотрела на незваного гостя и удивленно нахмурилась, не собираясь выпрямляться – еще не время.

– Она это, – Василий пошел навстречу мужчине.

Тот был в кольчуге и шлеме, в одной руке нес копье, а в другой большой конверт.

– Тогда будь добра, хозяйка, принимай послание королевское!

Яга чуть переступила ногами, поворачивая корпус и зыркнула на пришельца.

– Что еще за послание? – спросила она.

Тот сглотнул слюну, ужаснувшись – а ну как она его сейчас в жабу превратит? Ишь ты как встречает – задом кверху, не иначе, колдует так! А зад-то какой славный, разве ж бабе можно так им вертеть перед чужим-то мужиком? Да еще и наряд какой непотребный, облепил, как вторая кожа. Эх, не будь она Бабой Ягой, так и поволок бы в кусты ее, да пощекотал усами-то в разных местах.

Медленно выпрямившись, Настя зыркнула своими серыми глазищами на гостя.

– Кто таков? – грозно спросила она, подходя ближе и уперев руки в бока.

– Прохор я, царев глашатай! – мужичонка оказался мелкий ростом, но с огромными рыжими усищами, лихо закрученными вверх. – Принес тебе послание царское.

– Что ж ты, Прохор, с копьем ко мне идешь? – усмехнулась Настя, принимая толстый конверт. – Али ворог я какой?

– Так ить, говорят, тут небезопасно! – нервно дернулся посланник. – Не супротив тебя копье мое, а защиты ради! Подпишись вот тут и тут, – сунул он на планшете грамоту, что послание сие вручено Бабе Яге лично в руки. – Бюрократия!

– Слова-то какие ты, Прохор, знаешь! – фыркнул Василий.

– По должности положено! – важно ответил мужчина. – Ну, бывайте!

Настя проводила глазами рыжего, с облегчением улепетнувшего с ее опушки и распечатала конверт.

– Что там? – Кот тронул ее лапкой.

– Обожди! – вчитывалась она в строки. Дочитав до конца, гневно сверкнула глазами. – Ишь, ироды!

– Да что там, Настя? – не вытерпел Василий и воткнул коготь в мизинец хозяйки.

Та вздрогнула, поджав ногу, как журавль.

– Выселяют нас, Васенька, – вздохнула она. – Царь-батюшка хочет болото осушить, да сады здесь разбить.

– Ах, он… – выругался кот по простонародному.

Баба Яга задумчиво оглядела поляну, на которой стояла насторожившаяся избушка, поджав вслед за хозяйкой одну ногу, потом перевела взгляд на стену леса, за которой начинались непролазные болота, на тропинку – единственный ход сюда, и вздохнула.

– Неспроста это, Вася, – сказала она. – Надо бы нам вызнать, что, да почему, прежде чем с места сниматься. Может, и уговорить царя можно будет. Он же, считай, с мальцов тут живет, знает, что с Ягой шутить-то себе дороже.

– Звать надо Кощея, да остальных, коллективный разум нам поможет, – поддакнул Василий.

Первый явился Серый Волк. После недавних событий с женой Кощея, когда они вместе ходили искать энергетический портал, Володя загрустил. Раньше он только садом своим занимался, а тут уже и яблоки молодильные интересовать перестали, начал задумываться о семье. Стыдно сказать, журнал выписал иностранный, с анкетами заморских красавиц, желающих выйти замуж, да только ни одна еще ему не приглянулась. Потому на зов «SOS» явился незамедлительно. Оглядев наряд для йоги, все еще не снятый Настей, хмыкнул и неожиданно откусил от поданной к завтраку булки больше половины, едва не подавившись. Запил узваром и закашлялся.

– Что за спешка? – спросил он, отдышавшись.

– А ты погляди! – подала она ему послание.

Волк прочел и нахмурился.

– Сдурел царь, что ли? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Что делать думаешь?

– Вас вот позвала всех, – ответила Баба Яга. – Будем сейчас совет держать.

– Была б ты замужем, царь бы и помыслить не смел тебя с болота выселять! – вставил Василий свои пять копеек. – Одинокую бабу легко обидеть, а ты пойди наедь на замужнюю. Да еще смотря за кем замужнюю-то!

– Замуж выйти – не напасть, да как бы замужем не пропасть, – отозвалась Настя, присев на стул напротив Волка. – Правда же?

– Угу! – тот опять успел куснуть булку и сейчас молчал, прожевывая.

– Вот ты, Вовка, тоже жениться не спешишь, а царь к тебе не пристает, – задумчиво сказала Яга, глядя в окно. – А ведь у тебя дом-то на каких землях плодородных.

Волк опять чуть не подавился.

– А что я-то сразу? – ощерился он.

– Раньше-то вы с Кощеем девок портили, – ехидно бросила Баба Яга, – а теперь одному отдуваться приходится.

– Попал Кощей, как кур в ощип, – отозвался Серый, но тут же бросил быстрый взгляд на девушку, – то есть, повезло ему, как никому! Такая жена ему досталась – милая, добрая, раскрасавица, – начал перечислять эпитеты.

– Змея подколодная, – подсказала Баба Яга, усмехнувшись

– Змея… Тьфу! То есть, добрая девушка! Чего сразу змея-то?

– Ну не змея, ладно, погорячилась я. Только держит она Кошу в ежовых рукавицах. Да с ним, поди, так и надо! Ишь, сколько слез Василиса – то пролила, море собрать можно

– Эх, видная Василиса девка-то, – потянулся Волк, мечтательно округлив глаза, но потом осекся : – Но ты краше всех, конечно.

– Конечно, – отозвалась Настя, пряча улыбку.

В это время дверь избушки открылась, впуская сразу четверых мужчин – Кощея и братьев-Горынычей. Сразу стало тесно и шумно. Мужчины начали здороваться по очереди, пожимая руку Волку, потом кланяться Бабе Яге.

Кощей присел рядом.

– Что, Настя? – спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Погляди! – подала она царский документ.

Кощей быстро пробежал его глазами и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Неспроста это все, – заметил он. – Чую, каверзу придумал Ваня.

– Дурак он! – грохнул кулаком по столу Валигор. – Сожрать его и дело с концом!

– Ты ж на диете! – ехидно поддел его брат. – После шести не ешь, и белок ограничиваешь.

– Да ради Насти я на все готов! – Валигор был неприступен.

Баба Яга хмыкнула.

– Идти к царю надо, – заметил Волк. – Да пусть разъясняет, накой ему болото понадобилось. Отродясь здесь садов не было и еще столько же не будет. Что ему надо?

– Дело говоришь! – Василий с печки зыркнул на Серого. – Только одной ей идти нельзя, хоть и Яга она, а женщина.

– Я б пошел! – Валидуб хрустнул суставами пальцев, – да мост не оставить, так и шастают нынче обормоты всякие.

– И я не могу, – вздохнул Кощей. – Дульсинея как с цепи сорвалась, пригляд нужен.

– Опять я, значит, – задумчиво сказал Волк. – Судьба, видать, с девками мне путешествовать. Ну да ладно, где наша не пропадала! Собирайся, Настя, идем царю морду бить… Ээээ… В общем, выяснять, зачем ему твое болото!

2

Царский дворец стоял на самом косогоре – чтоб врага было видно из любого окна. Окруженный большим забором, он, конечно, создавал вид неприступной крепости, но распахнутые настежь ворота говорили, что никого тут не боятся.

Баба Яга в сарафане, белой рубахе с широкими рукавами, с ленточкой в тон платью в волосах, шла под руку с Владимром Серым, облачившимся для такого события в костюм-двойку и лаковые туфли. Волосы Волка были подстрижены по последней человеческой моде, а не по деревенской традиции «под горшок», а потому все встречные девки чуть головы себе не посворачивали, на такого видного парня глядючи.

– Ишь, так и зыркают! – усмехнулась Настя, покрепче вцепившись в руку спутника.

Волк хмыкнул.

– Вам, девкам, только повод дай, – прокомментировал он, – а уж вы горазды влюбиться. Придумаете себе образ, да и начинаете потом страдать.

– Ну ты всех-то не обобщай, – усмехнулась Баба Яга.

– Ну ты ж не все! – сделал ей комплимент Владимир, покосившись на русую макушку.

Эх, хороша барышня! Даром что колдунья. И лицо и фигура – все при ней. Утром как увидел в портках, чуть не обомлел – как это он такую мимо себя пропустил. Раньше-то все в сарафане свободном, да в юбках широких ходила, а тут вырядилась, Волк даже не ожидал, что такая фигура прячется под одеждами.

– Кто такие? – грозно спросил на входе закованный в кольчугу усатый детина размером с добрый шкаф два на два метра.

– Баба Яга и Серый Волк! – сдвинув брови, Владимир вскинул голову. – Извольте пропустить нас, любезнейший.

Детина содрогнулся, взглянув на ехидно улыбающуюся Настю, а та вздернула бровь и нагло оглядела сверху вниз воина в кольчуге, даже цыкнув слегка языком. Тот побледнел и начал креститься.

– Изыди! – побелевшими губами прошептал, прежде чем в обморок грохнуться с высоты своего роста.

Шлем свалился с русоволосой головы и откатился под ноги к Бабе Яге, а она подопнула его носком туфельки, пуская вскачь с пригорка.

– Эх, Настя, Настя! – сокрушенно покачал головой Волк, пряча улыбку.

– А что я? – невинно округлила глаза Баба Яга. – Я ничего! Он первый начал!

Обойдя валяющегося богатыря, Волк все также под ручку держа прекрасную даму, вошел в распахнутые двери и огляделся. Во дворце ему ранее бывать не приходилось, а потому стало любопытно – как же царь-батюшка поживает? Кругом выбеленные стены с вышитыми картинами, в огромной приемной зале по стенам лавки с просителями, а в самом конце перед красной, бархатом обитой дверью, сидел секретарь в высоченной шапке, надвинутой по самые брови. Вверху шапка имела лихой залом, но на коротышке все равно смотрелась как сапог на самоваре.

– Добрый день, уважаемый! – скучным тоном проговорил Волк, взяв на себя миссию посланца.

– И вам не хворать! – отозвался тот, не поднимая головы.

Увлечен секретарь был новомодной игрой – на белом поле начертаны квадраты, в которые надобно было вносить знак либо крестика, либо нолика. И никак не получалось свести к ничьей – если он играл за крестик, то крестик и побеждал, а если за нолик, то нолик выходил победителем. Обжулить самого себя не выходило. От того с утра секретарь был раздражен сверх меры, зол и даже в тихом бешенстве, отчего у него разыгралась изжога, а это, всякому известно, доброты не прибавляет.

– Можем ли мы к царю-батюшке пройти? – Волк проследил глазами за очередной победой крестиков и хмыкнул.

– Никак нет, – отозвался коротышка, пыхтя и вырисовывая новое игровое поле.

Баба Яга хотела было возмутиться, но Серый ткнул ее локтем в бок, молчи, мол, женщина, твой день восьмое марта.

– И отчего же? – продолжил наседать Волк.

Секретарь, наконец, поднял голову и поджал губы – стоявшая перед ним парочка никакого страха ему не внушала – какой-то мажор в новомодном одеянии, да девка крестьянская в сарафане и с косой. Тьфу, а не посетители! Пусть потомятся с месяцок, чай, не баре какие! И вновь опустил голову к треклятой игре.

– Не велено пущать! – пробубнил он, вырисовывая первый крестик.

– Кем не велено? – подала, наконец, голос Настя, нахмурив брови.

– Так Царь-батюшка не изволят принимать, – пожал плечами секретарь, взглянув в бесовские серые, как омуты, глаза Яги.

– А ты б подумал, любезный, чем нам помочь, – выпустив руку Волка, она оперлась обеими руками о край стола и склонилась к мужичонке, сузив зрачки. – А то не посмотрю я, что сегодня вторник, а по вторникам я обычно добрая, да и превращу тебя в… крысу, пожалуй. Будешь потом тут сидеть и пикать, да усами шевелить.

Секретарь громко сглотнул и сдвинул шапку на затылок. Он начал догадываться, что не простая девка крестьянская перед ним, а сама Баба Яга пожаловала.

– Это… – вскочил он и метнулся к красной двери. – Вы туточки побудьте, я сию секунду. Одна нога там, друга там… То есть, тут!

Проводив его взглядом, Настя вздернула бровь и ухмыльнулась, глядя на Волка.

– А ты тут любезности разводишь! – произнесла она низким голосом.

Тихое шебуршание за спиной возвестило о том, что посетители, ожидавшие своего часа, решили, что сегодня они к царю не хотят, да и вообще дело-то не срочное, может и обождать с месяцок-другой.

Вышедший через минуту секретарь с удивлением оглядел пустую приемную – ни единой души, окромя Яги с Волком, не осталось.

– Прошу! – распахнул он двери. – Царь-батюшка ждет вас!

Настя вошла в распахнутую дверь вслед за Волком и огляделась. Кабинет царя напомнил ей деканат родного института, в котором она когда-то училась. Времена были советские, застойные, никаких новомодных отделочных материалов и в помине не наблюдалось, зато стены были обиты деревянными рейками, на окнах тяжелые бархатные шторы винного цвета, у окна же массивный стол, а за столом всегда присутствовал декан – товарищ Ершов, мелкий, лысенький, неопределенного возраста мужичок с сальными глазами, про которого говорили, что зачет студенткам по предмету у него получить можно было через пять минут позора.

Обведя глазами царский кабинет, Баба Яга поразилась – столько лет прошло, а поди ж ты, помнит до мельчайших подробностей, будто вчера было, как влепила нахалу пощечину за руку под юбкой и была отчислена из института. Поежившись, перевела взгляд на первое лицо государства – тот поднялся им навстречу и улыбался, напоминая своими буйными рыжими кудрями и носом-картошкой царя из известной сказки про Конька-Горбунка.

– Добро пожаловать, гости дорогие!

Видимо, предупредил секретарь, что не простые посетители явились, потому и всполошился этот одуванчик, потирая ручки и расплываясь в улыбке, еще не видя, кто зашел.

– И тебе, царь-батюшка, здравия! – слегка склонил голову Волк, с любопытством оглядываясь тоже. – Только не в гости мы, а по делу.

– Ой, а кто ж не по делу? – притворно вздохнул тот в ответ, выходя из-за стола.

Одет он был в широкие красные шаровары, рубаху, подпоясанную вышитым кушаком, на ногах – коричневые сапоги, эдакий свой человек, даром что царь. Но хитрые глаза из-под кустистых бровей говорили, что не так-то он прост, как кажется.

– Позвольте вашу ручку, барышня! – подойдя к Бабе Яге, царь чмокнул ей руку и не спешил выпускать из своей, поглаживая запястье большим пальцем, но ничего, кроме неприязни, в Насте это не вызвало.

Еле выдрав ладонь, она незаметно вытерла ее о сарафан и постаралась не выдать раздражение. Ишь, павлин какой, распустил хвост! Года не прошло, как женился, а уже всяким посторонним девкам руки лобзает!

– Давайте присядем здесь! – махнул царь рукой на диванчик возле другого окна и сам первый направился к нему.

Настя заняла одно из кресел, Волк другое, расположившись таким образом треугольником. Сияющее лицо царя наводило на мысль, что прозвище свое он не зря получил.

– Мне нужно мое болото! – решила взять быка за рога Баба Яга, предпочитая не ходить вокруг да около.

Все эти экивоки – кому они нужны?

Царь, начавший было что-то говорить, округлил глаза и рот, поправил корону на кудрях, захлопнул рот, сглотнул слюну и откинулся на спинку диванчика.

– Какое еще болото? – сухо спросил он, вмиг растеряв вид добродушного увальня.

– Мое болото! – припечатала Настя, сверкнув глазами.

Волк достал из кармана документ, вручённый Бабе Яге утром, и подал царю. Тот бегло пробежал глазами и сложил губы в куриную попку.

– Государственное имущество! – с важным видом сказал он, подняв назидательно палец вверх.

– С каких это щей оно государственное? – вспылила Баба Яга, приподнимаясь.

Сейчас щелкнет пальцами, превратит этого колуна рыжего в клопа, и дело с концом! Пусть потом ищут свое государственное имущество.

– Но-но! – царь вжался в диван, побледнев. – Я – представитель власти! Первое лицо в стране!

Волк посмеивался, не делая попыток ни помешать Насте, ни помочь Ивану. Его забавляли ужимки царя и гнев подруги – такие смешные. Когда еще повеселиться удастся.

А Баба Яга разошлась. Подскочив к рыжему, схватила его за грудки и притянула к себе ближе, зашипев в лицо:

– Ты бы, твое царское величество, поостерегся бы с персонажем с нестабильной психикой связываться! Опасно это! Я ведь потом расколдовать-то и не смогу обратно! Поэтому давай ка подписывай документ, что болото мое до скончания веков и дело с концом!

– Но-но! – тот оказался не робкого десятка, высвободил ткань из цепкого захвата и поправил ворот. – Ты не особо-то тут бушуй! Давай поговорим. Раз уж ты хочешь в свое пользование ценный участок земли, то и помочь должна царю-то! Государству в целом, то есть!

– Ты ври, да не завирайся! – Настя гневно плюхнулась в кресло и сложила руки на груди.

– Ты как с царем разговариваешь, а? – Рыжий возмущенно сдвинул брови. – Это я когда к тебе приходил за помощью, просто Иван-дурак был, а теперь я государственный муж, важное лицо!

– Тьфу! – рассерженно сплюнула Настя на пол. – Говори, что ты там удумал с болотом моим делать, идол!

– Женщины! – закатил глаза царь и подмигнул Волку, будто беря его в сообщники. – помогла ты мне в свое время, Баба Яга, а я такой сентиментальный, добро долго помню. Ты вон не помнишь, а я помню. Потому и готов на компромиссы.

Серый толкнул спутницу ногой в голень и сделал ей круглые глаза, мол, помолчи. Фыркнув, Настя отвернулась, сверля глазами стену.

– Что ж ты хочешь, царь-батюшка?

– Воооот! – довольно хохотнул царь. – Другой разговор. Беда у меня случилась в государстве. Обокрали меня. Всю казну подчистую вынесли.

– Угу! – прокомментировала Баба Яга, хмыкнув.

Она совершенно не испытывала страха перед этим «первым лицом и важным государственным мужем», но решила предоставить Волку свободу действий, а то, в самом деле, не хотелось бы потом жабу в короне на болоте держать. Будет еще квакать не по расписанию, спать мешать.

– Кого ж подозреваешь?

– Так много кого! – рыжий деланно пригорюнился. – Но не это главное. Главное, что птичку мою умыкнули!

– Жену, что ли? – не сдержалась Настя, за что получила в свой адрес мрачный взгляд обоих мужчин.

– Курочку мою золотоносную! – скуксился царь. – Я ведь ей и клеточку золоченую, и зернышки самолично рученьками белыми скармливал, а поди ж ты, ироды! Ключ с ноги сняли, клетку отворили, да и утащили ее в дали неизвестные! Вот и прошу я вас, – он кашлянул, – конфиденциально, конечно, птичку помочь сыскать. Тогда болото навсегда будет в твоем распоряжении, Баба Яга, а я обещаю не беспокоить.

Смерив его взглядом, Настя ухмыльнулась.

– Проиграл, поди, казну-то! Потому и не просишь ее помочь вернуть. А курицу кто-то так умыкнул. Откуда ж ты ее взял-то, птичку эту?

Царь выпятил бороду.

– От тебя, Яга, одни оскорбления! – обиженно заметил он. – Вот не будь ты волшебницей, приказал бы я тебе голову вжикнуть топориком. Ан нет, ценные кадры самому нужны! Говори прям сейчас, согласная ты или нет? Куру найдешь – болото твое! По рукам?

Оценив крепкую ладонь, протянутую в ее сторону, Настя глянула на Волка – тот пожал плечами.

– Подумать можно? – мрачно осведомилась Яга, не спеша ручкаться с царем.

– Неа! – тот ухмыльнулся. – Или да, или не да!

3

– Интересно получается, – решил включиться Серый в диалог, с ехидным блеском в глазах глядя на царя, – курица сия принадлежала одиноким бабке с дедом, а исчезла из царской казны. Как так?

Царь вспыхнул, сжал зубы, заиграв желваками. Будь это его подданные – чирикнул бы топориком по шеям, не сам, конечно, а специального работника пригласил, а тут ведь, ироды, нарочно издеваются и знают, что ничегошеньки он им не сделает. А если сделает, как бы ему потом самому не чирикнули по кое-какому месту. Эх, говорила маменька, не связывайся с царскими дочками, не женись на них, окромя головной боли ничего не приобретешь. Но где же! Страсть как захотелось ему царевну покорить, а она, видать, совсем дурная, влюбилась в него накрепко, так что свадьбу пришлось играть на следующий после встречи день, потому как застали Ваню со спущенными портками у первой девицы государственной в спальне. Откуда ж он знал, что эта вот пышнотелая румяная девка – не служанка какая, пообещавшая рыжему увальню проводить к царевне, да показать житье-бытье, а сама дочка царская, решившая поразвлечься таким образом. Вот и поплатился. А все от скуки. Давай, говорит, Ваня, пока царевна не пришла, кой-чем займемся, а то скучно ждать-то. Так и женился. Расхлебывай вон теперь. Царь-батюшка-то сразу же после свадебки с царицей сложили короны, заявив, что теперь для себя хотят пожить, а Ивану расплачивайся. Баба эта еще, Яга, приперлась. По всем фронтам обложили, короче.

– Изъял я ее в государственных целях! – важно ответил он. – Казна пустеет, а тут безотходное производство – корми куру и получай прибыль. Почитай, три месяца как птица волшебная на царство работала, а тут ее какой-то… – царь помялся, подбирая слово, но так и не нашел в лексиконе подходящего, – похитил! Государственную собственность!

– Ты похитил, у тебя похитили, прям круговорот краденного получается, – усмехнулась Настя, глядя на Ивана прищуренными бесовскими глазищами.

– Но-но! – тот встрепенулся, как молодой петушок, нахохлился. – Вы или помогаете, или идите с миром отседова, пока я охрану не позвал. Только на болоте чтоб духу твоего не было в установленные законом сроки!

Волк задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику кресла, глядя пристально на золотую корону в рыжих кудрях.

– Ключ от курицы с ноги сняли, а корону с головы нет, – сказал он. – Неспроста!

– Эт-то ты на что намекаешь? – грозно нахмурился Иван. – Корона – символ власти! Ее так просто не украсть и не распилить! И не переплавить!

– Богатые какие познания в реализации краденного, – Волк сделал невинный вид. – Ладно, царь-батюшка, кого ты подозреваешь? Огласи весь список, пожалуйста.

Царь, уже вскинувшийся было протестовать, с подозрением оглядел Бабу Ягу и Серого, уселся поудобнее и принялся загибать пальцы, перечисляя обидчиков. Одной руки не хватило, перешел на вторую. Когда и там пальцы закончились, покосился на ноги, вздохнул, пожевал губами, крикнул зычно секретаря и начал диктовать ему, кого подозревает в первую очередь. Таких набралось пятнадцать человек.

– Хорошо, – забрав свиток, Волк сам поднялся и протянул руку Насте. – Постараемся помочь твоей беде. Но и в ответ хотим бумагу получить, что болото наше никому ты не отдашь. Зачем, кстати, оно тебе понадобилось?

– Хан Батый приезжал, слезно умолял продать ему те земли. Говорит, умелец нашелся, чтоб газ добывать, да басурманам продавать, – пояснил повеселевший царь.

Его совершенно не заботило, что он только что открыл тайну, кому и зачем собирался сбагрить болото. Главное – курицу вернуть пообещали, а остальное неважно. Дурак, одним словом. Волк переглянулся с Настей. Та чуть приподняла брови, пожала плечами.

– Ступайте, дорогие мои! – смахнув незримую слезу, Иван подтолкнул обоих в спины, – да без птички волшебной не возвращайтесь. Поотрубаю бошки… То есть, выселю с болота сразу! А коли вернете, так награжу по-царски! – и захлопнул дверь.

Секретарь хмуро написал под диктовку Серого, что в случае возвращения курицы в законные руки болото вернется Бабе Яге в единоличное пользование на веки вечные, сгонял к царю за подписью, а потом выдохнул, когда опасная парочка убралась из поля его зрения.

Волк же, выведя свою спутницу за околицу, задумчиво почесал голову.

– Мда… – крякнул он, прочитав в списке большую часть первых лиц царства, начиная от главного казначея Соловья Разбойника, заканчивая небезызвестным Колобком, с которым, как выяснилось, царь частенько играл в карты.

Бабка с дедом там тоже числились.

– Может, превратить его в жабу, да и дело с концом? – задумчиво пожевала травинку Настя, глядя на раскинувшийся под косогором город Берендей.

– Хороший вариант! – поддержал Волк, осклабившись. – Всех тут давай в жаб, сделаешь хор, выступать будешь по городам. Болото-то все одно к Батыю отойдет. А так – прибыльное дело, места лягушки много не занимают, их и есть можно при случае, да и солистов есть кем заменить.

– Дурак ты, Волк! – обиделась Баба Яга. – И шутки у тебя дурацкие! Никуда я с болота своего не уйду, привыкла. Да и изба моя старая, не выдержит пеших переходов.

– Капитальный ремонт! – назидательно вздернул палец вверх Волк. – Средства надо было откладывать загодя! Сейчас бы уже и ноги избе новые сделала и крышу поменяла.

– Тьфу! – разозлилась Настя, сверкнув глазами. – Ты не квакай тут, пошли лучше, узнаем у деда с бабкой, на каком основании царь куру у них изъял, а то у этого дурака ничего не добьешься. Кто его только на царство поставил? Народ избрал?

– Отстала ты, Настя, от политики! – Волк свернул список предполагаемых виновников в трубочку. – Ну какой народ? Старый царь себе нового преемника назначил, да и отбыл восвояси. Когда народу можно выборы доверить? Выберут упыря какого-нибудь, что потом? Пошли уже, дело не ждет.

4

Домик дедули и бабули, первоначальных куровладельцев, представлял собой покосившуюся хибарку, одним боком вросшую в землю, с полуоторванными ставнями, давно не крашенными и готовыми отвалиться при первом же сильном порыве ветра. Дверь жалобно скрипела, впуская Волка и Бабу Ягу, едва не теснувшихся лбами о низкую притолоку.

Внутри изба выглядела не лучше – давно не беленные стены, старые занавески на окнах, какие-то обшарпанные сундук и стол с почти истлевшей скатертью. Это что вообще такое? Разве в царстве-государстве сказочном такое может быть?

Переглянувшись, Настя и Володя синхронно начали озираться, обалдевая от открывающихся видов.

– Ткни меня в бок, чтоб я поняла, что сплю и вижу это во сне, – шепнула Баба Яга.

– Тогда и ты меня тоже, – также шепотом отозвался Волк. – Куда мы попали?

– Доброго здоровьичка, гости дорогие! – просрежетало сзади.

Обернувшись, как по команде, Волк и Настя увидели сухонького старичка в серой залатанной рубахе, таких же штанах и босым. Борода его была седая, как и давно не стриженные волосы на голове, щеки ввалились, подслеповатые глаза щурились под кустистыми бровями.

– И тебе не хворать, дедушка.

– С чем пожаловали? – прошамкал старик, входя в избу. – Извиняйте, угощения нету у меня, сам с хлеба на воду перебиваюсь.

– А бабка-то твоя где? – осторожно поинтересовался Волк, проследив глазами, как тот прошел к большому сундуку и плюхнулся на него.

– Дык, померла бабка третьего дня, – и всхлипнул. – А мне без нее теперича и жисть не в радость.

Настя шумно выдохнула. Да уж, не ожидала она такого.

– Извини, дед, – Волк подошел к старику и похлопал его по плечу. – Мы тогда пойдем.

Старик утер лицо рукавом, огляделся растерянно, будто впервые видел свою избу, а потом решительно выпятил бороду.

– А чего приходили-то? – подозрительно спросил он. – Воровать у меня нечего, все, что было, до вас украдено.

– Курицу мы ищем волшебную, – хмуро буркнула Настя, чувствуя, как настроение окончательно скатывается до отметки «бешеный гризли».

Это, получается, царь играет в карты, пьет и гуляет, в то время как деревенские простые жители живут в лачугах и носят лапти? Еще и последнюю курицу изъял, гад такой! Да его не в жабу, а в какого-нибудь гада надо превратить! Сжав кулаки и кипя от возмущения, Настя сверкнула глазами на деда.

– Кура моя, – тот снова всхлипнул. – Я ж ее вот такусенькую, – он показал пальцами размер спичечного коробка, – за сараем нашел! Положил в шапку, да рядом с чайником пристроил. Думал, подохла, доходяга, к утру, а она выжила! И нестись как начала, я сразу понял, что с яйцами не то что-то, не варятся, не бьются! Бабка-то моя говорит, мол, давай, Сидор, продавать их будем, да хоть избу справим себе под старость-то лет, а я нет, не отдал, хотел скопить на дворец не хуже царского! А теперича мне и дом-то не нужен без бабки моей! Лягу да помирать буду.

Закрыв лицо руками, старик затрясся телом и зарыдал тоненько, жалобно, надрывно.

– Ну ты не плачь, дед! – скрипнул Вовка зубами. – Найдем мы курицу твою, вернем тебе, избу справим или дворец, как ты хотел. Хоть поживешь как человек напоследок. Дети-то твои где? Бросили тебя?

Старик шумно высморкался в большой платок, сложил его аккуратно в карман, а потом глянул на Волка.

– Один я, сиротинушка горемычная. Не дал нам бог с бабкой детей. Уж как она молила, уж что только не делала – и пиявок к себе прикладывала, и траву пила, и к иконе какой-то ездила, а все одно – деток не случилось. Правда, Колобок у нас был лет десять назад, да и тот не дитем оказался, а пройдохой – умыкнул колечко мое медное, обручальное, да и был таков. Говорили, его даже лиса сожрать не могла, чуть не потравилась, бедолага, еле оклемалась. Ну и слухи потом нехорошие про него доходили. В общем, один-одинешенек я остался, помирать пора.

И вздохнул душераздирающе.

– Ты вот что, дед, – Волк тоже вздохнул, – собирайся пока, к себе я тебя заберу. Нечего тут тебе мыкаться.

Взгляд старика потеплел, глаза посветлели, даже улыбка появилась.

– Да и неудобно как-то мне, – смутился он. – Я ж, почитай, и имени вашего не знаю.

– Владимир Серый меня зовут, – представился Волк. – А это Настя. Ты давай пока котомку свою с пожитками собирай, чуть позже зайду за тобой. Бабку не вернуть, конечно, но хоть поживешь как человек.

Кивнув деду, Баба Яга вышла на улицу, вдохнув всей грудью свежий воздух. Ее прям распирало от злости на царя и всю его политику. Услышав стук двери за спиной, она обернулась.

– Это что же получается – супостат во главе государства нашего стоит! – звенящим от напряжения голосом воскликнула она.

– Тсс! – Волк схватил ее и зажал рот рукой. – Ты чего орешь, как оглашенная? Ну супостат, ну сидит во главе. И что? Тебе болото свое не надобно? Этот супостат при власти, а ты никто, девчушка с избушкой. Кто ты против него? Тут не орать надо, а хитростью дело решить, а то опомниться не успеешь, как и тебя и избушку напнут куда подальше, никакие жабы не помогут. Думаешь, царь-то так прост, как кажется? Сам Соловей разбойник у него начсклада, то есть, казначей. А остальные кто? Сплошь известные лица.

– Да я и Соловья в жабу! И остальных! – избавившись от руки Волка, зло сплюнула Баба Яга.

– Я ж говорю, владелицей жабьего хора тебе быть, Настя! – усмехнулся Вова. – Но потом. Сейчас давай решим проблему с жильем твоим, потом уже будем думать о государственном перевороте. Дела надо последовательно решать.

Оглянувшись на покосившуюся лачугу, Баба Яга опять вздохнула.

– Я б придушила всех этих…

– Непременно, голуба моя! Непременно. А я тебе помогу с этим. Но попозже.

Сузив глаза, девушка взглянула на спутника. Тот стоял, небрежно сунув руки в карманы, пожевывал травинку в углу рта и оглядывал длинную улицу, простиравшуюся в обе стороны. Дома здесь были сплошь бедняцкие, полуголые ребятишки до пяти лет сновали в пыли, кто в рубашонках до живота, а кто и вовсе голышом, чумазые, загорелые, сами себе предоставленные. Дети постарше уже работали наравне с родителями, их было не видать, как и самих взрослых. Вдоль заборов ходили куры, роясь в земле, гуси щипали травку, одинокая коза намотала на рога чьи-то портки и стояла с ошалевшим видом, тряся бородой – жизнь кипела.

– Пойдем куда-нибудь в злачное место, послушаем, что народ думает про все это, – предложил Волк, покосившись на взъерошенную спутницу.

Они под ручку, как парочка, прошли по бедняцкой улице и свернули в злачный квартал. Вот удивительно, что такое место располагалось не по соседству с домами богатеев, а неподалеку от лачуг простых работяг.

– Да уж, судя по всему, любит народец поразвлекаться, – пробубнила Настя, покосившись на забегаловку под названием «Топор и мясо».

– Хлеба и зрелищ, – усмехнулся Волк.

В это самое время двери забегаловки открылись, оттуда со свистом вылетело что-то круглое и шмякнулось прямо у ног Бабы Яги с диким воплем.

– Ууу, ироды! – поднявшись на ноги, круглый… хлеб-переросток погрозил неведомо кому кулаком. – Чтоб вас приподняло, да шлепнуло, шлемазлы!

– Колобок? – округлила глаза Настя, брезгливо разглядывая серую булку с огромной трещиной на боку.

5

– А ты не лиса ли часом? – поднявшись на короткие ножки в кроссовках с известным лейблом, булка подозрительно оглядела Бабу Ягу и хмыкнула: – Не, Лиса поярче будет. И чего тебе надобно, Нелиса?

– Хм, – Настя оглядела наглый кусок хлеба и тоже хмыкнула. – Я тебя другим представляла.

Колобок приосанился, выпятил живот, надул губы и стал похож на взопревшее тесто, только грязное.

– Да, я такой, как ты представляла, только еще лучше! – заявил он и оглядел ее с головы до ног. – Ты тоже ничего такая цаца. А теперь объясните мне, кто вы такие и куда идете, если там деньги, я с вами! Только что я имею вам сказать, – он понизил голос до шепота, – если речь про ценное, нам надо найти укромное место, где вы мне все расскажете, а там я решу, что с этого можно поиметь. Ну? – и выжидательно потопал кончиком кроссовка, подбоченившись.

Волк фыркнул и покачал головой. Ну и фрукт! Правду Дульсинея говорила про него – смешной кругляш хлебный был готов на все ради выгоды.

– Меня зовут Владимир Серый, а это Настя. Ищем мы одну… вещицу. Свидетели нужны.

Колобок разом поскучнел и заозирался в поисках удобного пути отступления.

– Ну нет, я в этой шараге не участвую! – заявил он с пафосом. – И вообще, вас здесь не стояло, идите, откуда пришли, не мешайте мне жить!

– Да ты подожди кочевряжиться! – Волк нахмурился. – Поговорим и все.

– А что я с этого буду иметь? – скривился Колобок. – Не, это не вариант. Свидетель – это не ко мне вопрос.

– Хорошо, не свидетель, – подала голос Настя. – Деду твоему мы хотим помочь. Один он остался, бабка умерла на днях.

По изменившемуся выражению лица Колобка стало ясно, что не такой уж он и сухарь в переносном смысле, как хочет показаться.

– Бабка померла? – глухо спросил он. – Ничего, я им несколько лет назад помог, чтоб не нищебродили, дед и без меня справится.

– Если ты про золотоносную куру, то ее давно у стариков царь изъял, а теперь и у царя ее кто-то украл, – Волк был не лыком шит и сразу смекнул, про какую помощь толкует хлеб.

Тот замер с удивленным выражением на лице, потом весь как-то подсобрался и махнул в сторону.

– Там потолкуем, – сказал он и пошел вперед.

Там – это была околица. Пристроившись у покосившегося плетня на лавочке, Колобок хмуро глянул на подошедших Волка и Настю.

– Рассказывайте, – без лишних экивоков приказал он и все время, пока Серый излагал события, хмурился.

– Царь ваш – хмырь тот еще! Я эту куру… выиграл в честном бою, между прочим. В карты, в общем. Ради деда с бабкой старался, чуть не сожрали меня. И что? Этот шлемазл куру отнял? Так ему и надо, заср… гаду, в общем!

– Поможешь нам? – нахмурилась Баба Яга.

Колобок смерил ее тяжелым взглядом.

– Вот не пойму, – подозрительно начал он, – ваш какой интерес? Сказки только мне тут не надо про жалость.

Волк кашлянул, покрутил головой, сунул руки в карманы, покосился на Бабу Ягу. Она тоже неуверенно пожевала кончик косы, хмыкнула, передернула плечами.

– Никакой жалости, собственно, – сказала, сверкнув глазами, Настя. – Чистый расчет. Царь положил глаз на мое болото, требует вернуть ему курицу в обмен на него.

Колобок одобрительно крякнул.

– Люблю таких! – заявил он. – Хитрованы вы оба, как я вижу, но с деловыми взглядами. Ладно, впрягусь тоже, дед мне не чужой. Рассказывайте.

После сухого изложения фактов кругляш крякнул, задумчиво постучал пальцем по растрескавшемуся носу, покачал ногами, свисающими с лавки, поглядел в одну сторону, в другую. Был бы прозрачный – было б видно, как мозгами шевелит, будто Страшила в Изумрудном городе, но судить о тяжелых раздумьях можно было только по выражению хитрого лица.

– Ладно, – изрек он наконец, – сделаем все в ажуре, комар носу не подточит. Всех специалистов я знаю, среди них точно не найдете такого, кто у царя куру спер, всем известно, что моя. Это кто-то из пришлой шараги, значит, надо поискать.

– Найти вора среди воров – как иголку в стоге сена, – вздохнула Баба Яга. – Да и кому это выгодно?

– Кому-никому, а есть личности. – отозвался Колобок, спрыгивая с лавки. – Болото, говоришь? Ну, не обещаю, но попробовать можно. Айда за мной.

Переглянувшись друг с другом, Баба Яга и Серый Волк направились следом за кругляшом в ворота, откуда он недавно баскетбольный мяч изображал. Удивительно, но за ними оказалось многолюдно. Корчма «Топор и мясо» была популярным местом среди разного рода личностей не совсем дружных с законом. Волк в костюме и Баба Яга в сарафане среди них были как гудок на бане – яркие и неуместные. Постепенно разговоры стихли, все обернулись и с разными выражениями на лицах смотрели на вошедших.

Колобок себя лишним не чувствовал. Подойдя к высокой барной стойке, за которой торчал косматый мужик в засаленном фартуке, он запрыгнул на стул и сказал:

– Михей, организуй мне и моим друзьям выпивку.

Настя, незаметно оглянувшись, увидела, как на нее устремляются разной заинтересованности взгляды. Вцепившись в рукав Волка, прижалась к нему и шепнула:

– Место какое-то… нехорошее, Вов.

– Тсс! – отозвался тот. – Спокойно. В крайнем случае, твой жабий хор пополнится немедленно и любопытными экземплярами.

– Ты смотри-ка, кто вернулся! – из-за крайнего стола в углу встал невысокий человек в повязке через голову, закрывающей один глаз и смерил взглядом всю вошедшую троицу. – А вы кто такие? Ишь ты, чистенькие какие, прям смотреть тошно! – он сплюнул на пол и грязно выругался.

Колобок полуобернулся, посмотрел на одноглазого и спокойно ответил:

– Это со мной.

– Такие же, как ты, хитрованы? – одноглазый загоготал, вслед за ним также засмеялись все остальные.

Яга поморщилась – смард стоял одуряющий. Публика, собравшаяся в этом заведении, о чистоте тела не помышляла, а уж о том, чтобы зубы почистить, и вовсе не слышала. Раззявленные в смехе рты демонстрировали страшный сон стоматолога – торчавшие пеньки разной степени разрушенности зубов, перекошенные шрамами губы, заросшие кустистой щетиной щеки. И все они пялились на новоприбывших с возрастающим интересом.

– Ишь ты какая аппетитная! – щипок за филейную часть заставил Настю подпрыгнуть от неожиданности.

Сама не осознавая, что делает, она щелкнула пальцами и икнула – на стол позади нее шмякнулась жирная зеленая жаба в бородавках.

– Первый пошел, – прокомментировал Волк ехидно.

6

Смех оборвался внезапно. Жаба квакнула возмущенно, проведя передней лапкой по своему горлу.

– Однако! – прокомментировал одноглазый, крякнув. – Интересные у тебя спутники, Колобок.

Тот, похоже, сам не ожидал подобного поворота, медленно развернулся на стуле и долгим взглядом смерил земноводное, раздувавшее горло.

– Мда, – сглотнул он шумно, а потом покрутил пальцем в воздухе. – А нельзя его обратно тудыть?

– Кудыть? – хмыкнул Серый, веселясь.

Его забавляли выражения лиц разом стихших мужчин, настороженно следивших за Настей, не собирается ли она снова сделать кульбит пальцами. А та сама, похоже, растерялась от своей мощи и заозиралась с явным желанием покинуть помещение.

– Тихо! – шепнул ей Волк в ухо. – Держи себя в руках.

– Ик! – ответила она ему.

Одноглазый, подойдя ближе, оказался невысокого роста крепким парнем неопределенного возраста – то ли двадцать ему было, то ли пятьдесят, не сказать – вроде, лицо молодое, а взгляд суровый, многознающий.

– Говорите, с чем пожаловали! – рыкнул он, смерив притихших пришельцев глазом.

– Суров ты, я посмотрю, – без страха насмешливо сказал Волк. – Хоть бы представился для начала, как-никак, девушка перед тобой.

– Ах, извините-извините! – скабрезно осклабился тот, шаркнув ножкой. – И как это я запамятовал? Алексеем меня зовут. А вас?

– Анастасия она, – в той же манере ответил Серый. – А я Владимир.

– Позвольте вашу ручку… облобызать! – без спроса схватив Ягу за ладонь, одноглазый шлепнул смачный поцелуй на тыльной стороне руки Насти и поклонился.

Выпрямился, взгляд его посуровел.

– Хватит этих любезностей, говорите, с чем пожаловали! – приказал он, прищурив глаз.

– Может, наедине поговорим? – все также насмешливо продолжал Волк, нисколько не робея перед этим сборищем бандитов.

В жизни Серого и не такие передряги случались, а потому бояться он и не начинал.

– Давай наедине, – покладисто согласился Алексей, поворачиваясь и направляясь к незаметной двери позади всех столиков.

Настя под руку с Вовой направились следом. Их провожали разными взглядами – косыми, боязливыми, наглыми, но никто не комментировал.

– Ну? – одноглазый уселся за круглый стол в темной комнате, освещенной одним потолочным светильником в форме перевернутого ведра.

– Пропажу мы одну ищем, – начал Волк, усевшись напротив.

– Мой какой интерес? – прищурился одноглазый.

Серый откинулся на спинку стула с независимым видом.

– А чего ты хочешь? – спросил он.

– А что за пропажа? – в тон ответил тот.

Настя молчала, переводя взгляд с Серого на одноглазого. Да уж, занесла судьбинушка в вонючую даль.

– Умыкнули у царя-батюшки нашего птичку одну волшебную, – начал было Вова, а одноглазый хмыкнул.

– У царя вашего батюшки уже умыкать нечего скоро станет, все сам отдаст, – ответил весело он. – Кто только дурня такого во главе государства поставил? Ну да, это риторический вопрос, – опять усмехнулся, увидев, как Настя удивленно вскинула брови. – Что, красавица, думала, мы тут все чурбаны необразованные? Ан нет, ошиблась чутка.

– Кто ж ты такой? – подала она голос, тоже откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди.

– А ты не поняла? – хохотнул он. – Лихо я. Одноглазое.

И заржал, видя, как вытягиваются лица незваных гостей.

– Думали, я старый и страшный пещерный житель? – все также веселясь, продолжил Алексей. – Неа, не такой я.

Потом внезапно перестал смеяться, став серьезным.

– Что за пропажа?

– Курица золотая, – ответила Настя, и почувствовала, как Волк наступил ей на ногу и сокрушенно покачал головой.

– Что, норовистая кобылка попалась, не объезженная? – хмыкнул Алексей. – Знаю я, что пропала курица, да только мой какой интерес? Птичка Колобку принадлежит, как уж он с царем будет разбираться – его дело. Только помощи от меня не ждите. Но и мешать не буду. Скажу только, что мои люди к пропаже отношения не имеют. А теперь идите отсюда.

Баба Яга поднялась, но была схвачена за запястье крепкой рукой.

– Жабу не забудь вернуть в человеческий облик, – тихо сказал Лихо.

– Пусть лапками пошлепает, может, поумнеет, – ответила Настя и вышла.

После смрадного зала корчевни воздух на улице показался сладким – ароматы цветов ударили в нос и вскружили голову. Вдохнув всей грудью, Баба Яга обернулась на шедшего следом Владимира.

– Ну и местечко! – скривилась она. – Будто грязью облили.

– Нормальное место, – пожал плечами Волк.

Хлопнула дверь, после чего послышался голос Колобка:

– Ну и куда вы без меня наповадились?

– А ты что, с нами?

– Ой, да мне все равно, лишь бы да! – ответил тот и подошел ближе, смешно перебирая короткими ножками. – Есть у меня одна мысль, куда могли птичку нашу умыкнуть! Слушайте сюда, хитрованы.

7

План Колобка был максимально прост – следовало вычислить всех, кому выгодно похищение пернатой кудахталки, опросить их по одному, а уже после делать выводы. Параллельно кругляш предлагал поработать и во дворце – раз царь на такое дело их подрядил, значит, должен и полномочиями обеспечить, а уж они-де этими полномочиями воспользуются на всю катушку. Хихикал он при этом гаденько, и было совершенно ясно, что себя в круг доверенных лиц царя причислил безоговорочно и намерен идти до конца.

Поднявшись с лавки, троица двинулась обратно к месту преступления, по дороге активно жестикулируя и споря. Вернее, спорил и махал руками Колобок, Волк и Настя же молча следовали за ним, изредка переглядываясь и покачивая головами. Скучно, судя по всему, не будет точно с таким главным следователем. Настя даже вспомнила мультик старый советский с одноименным названием – «Следствие ведут Колобки». Выпущен он был, правда, гораздо позже, чем она в сказку попала, но заинтересовал названием, когда моталась в первые разы в страну и пыталась нагнать все пропущенное, смотря телевизор и все, что по нему шло в эфире в то время. В общем, тухлые были дни. Что в сказке было не сказочно, что в постперестроечной стране.

Вздохнув, тронула Волка за рукав. Тот обернулся и пожал плечами, показав глазами на разглагольствующего впереди Колобка, мол, не при нем поговорим. А тот заливался соловьем, строя поистине наполеоновские планы.

Первым делом в царских палатах завернули к секретарю. Тот посиживал с кислым видом – обжулить самого себя не удалось, посетители разбежались, царь в кабинете заперся и, судя по звукам, активно работал – храп стоял такой, что едва двери не колыхались. Увидев на пороге Ягу с Волком да хлебный кругляш с глазками, изрядно побледнел и попытался слиться с интерьером хотя бы лицом – мимикрировать под красный бархат, однако был распознан, вычислен и призван к ответу. Колобком. Тот в лучших традициях боевиков вел себя как плохой полицейский – угрожал, язвил и всячески издевался.

– Любезнейший, – обратился он скучающим тоном, – а как так оказалось, что в хранилище государя нашего, в казну Берендеевскую посторонние могли проникнуть? Али стражи там не было? Али стража была, да обязанности свои не выполняла? За что тогда супостаты оклад имеют? Гнать их в шею, а еще лучше – головы долой!

С каждым словом бедный секретарь втягивал свою голову в плечи и сползал вниз, круглыми глазами глядя на взбесившийся хлеб, а в конце умудрился шмякнуться под стол, тоненько вскрикнуть и дрыгнуть ножкой в красном сапоге с острым носом.

Храп за дверью стих на мгновение, потом сменился странным бульканьем, потом сменил тональность.

– Ишь ты, как работает! – умилился Колобок, подходя к Волку и уперев руки в боки. – Я б тоже не отказался. И при деле, и режим не нарушен.

Секретарь попытался выбраться из-под стола, треснулся головой, зашипел сквозь зубы матерные слова, потом встретился глазами с Бабой Ягой и осекся.

– Чего вы хотите? – мрачно поинтересовался он, вылезая на белый свет.

Под глазом несчастного наливался синяк – это ж надо было умудриться так приложиться при падении. Производственная травма, не иначе.

Настя хмыкнула, еле сдерживая смех.

– Как звать-то тебя, бедолага? – осуждающе осведомился Колобок, смерив взглядом пострадавшего.

– Власом! – прогундосил тот, хлюпнув носом и с опаской покосился на Бабу Ягу.

– Стало быть, ты здесь заведуешь помещениями? – задумчиво постучал пальцем по губе Колобок, оглядев приемную.

– Не понял вопроса, – проблеял секретарь, насторожившись.

Колобок крутанулся вокруг себя, осматриваясь, а потом повернулся к Власу полностью.

– Что я имею вам сказать, – начал он, прищурившись, – вы же не рассчитываете, что такое важное расследование будет проходить в неведомой каморке? А опрос свидетелей? А записи протоколов? А ведение отчетности? Все за наш счет?

В общем, хлеб был в ударе, с каждым словом приближаясь к секретарю, пока не подошел вплотную, ткнув пальцем в район пупка. Влас отшатнулся, икнул, потом метнулся за стол, поправил скособоченную шапку и принял важный вид, что с фингалом было само по себе смешно.

– Но-но! – сказал он. – Я тут лицо при исполнении!

– Ну так и исполняй, чего велят! – распорядился Колобок. – Лови ушами мои слова, голуба! Комната для допросов нужна, а потом всех, кто хоть как-то связан с казной, подавай туда, будем их колоть, супостатов! Все, выполняй!

– По какому такому праву вы тут распоряжаетесь? – взвился секретарь, наконец, придя в себя и оценивая масштабы бедствия. – Врываетесь к царю, указываете, что мне делать! Я вам кто, ишак?

Судя по тому взгляду, который кинул Колобок на мужичонку, до ишака еще тому предстояло дослужиться.

Баба Яга забавлялась, наблюдая за ними.

– Не ишак, разумеется, – снисходительно хмыкнул Колобок, – но и не царь. И как первый зам государя вы просто обязаны радеть о его интересах, а не только тут… штаны просиживать!

В общем, аргумент о первом заме оказался самым весомым. Влас встрепенулся, ощутив свою значимость, приосанился, поправил сползшую набекрень шапку, потом застегнул верхнюю пуговку на воротнике и надул щеки – вылитый генсек, не иначе. Затем бросил косой взгляд на посетителей и поднялся.

– Пойдемте, посмотрю, чем помочь, – важно бросил он, направляясь к выходу.

Троица будущих главных сыскарей царства посеменила следом, переглядываясь. Колобок отчаянно жестикулировал, мол, всех порвет, потом измочалит, потом сотрет в порошок. Ну или как-то так можно было движения его ручек оценивать. А уж важности хлебобулочного можно было только позавидовать – он так раздулся, став больше в полтора раза, так вел себя, будто сам Коломбо пожаловал из заморских стран в Берендеево международную банду ловить.

Шли они недолго – буквально в конце коридора оказалось пустующее помещение, больше напоминавшее пыльный склад коробок.

– Здесь вам будет сподручно, – заявил Влас. – Я распоряжусь, чтоб приготовили все для допроса, а вы пока погуляйте часок-другой. Кого первого вызывать?

Волк с Ягой переглянулись – они вообще чувствовали себя лишними в этом цирке.

– Ну так… – пожамкал губами Колобок, – давай Соловья, что ли! Начнем с него!

8

Соловья дома не оказалось. Гонец, направленный к главному государственному казначею, вернулся ни с чем, помялся на пороге, покосился на странное бушующее существо, матюгающееся и ведущее себя воинственно и начальственно, а потом с облегчением улизнул.

– А вы чего стоите? – хлеб упер руки в бока и сдвинул брови. – Шуруйте уже по своим сказочным друзьям! Кто там еще зуб на царя точит? Леший? Кикимора? Вот их и опросите!

Баба Яга и Волк с удовольствием покорились.

– Ну и хамло! – прокомментировала Настя, спустившись с крыльца и обернувшись к Серому.

Тот пожал плечами.

– Наведет шороху знатно, а нам того и надо. Отвлекающий маневр. Истинный преступник расслабится, тут мы его тепленького и возьмем, – сказал он, обнимая Настю за талию и увлекая вниз по дороге. – Пойдем, красавица, пора бы уже и перекусить после трудов праведных.

Та поежилась, ощутив странное волнение в теле и мурашки, растекающиеся волной от горячей ладони Волка. Покосившись на его мужественный профиль, нахмурилась – вот еще, что за непрошенные ощущения?!

Владимир открыл портал и увлек ошарашенную Ягу за собой, оказавшись прямиком у себя во дворе.

– Мой повар такой шикарный рецепт вычитал! – сообщил он, кривя губы в улыбке, – пальчики оближешь! Как раз сегодня обещал удивить кулинарными изысками.

Скептически хмыкнув, девушка сбросила наглую лапу с талии и отшагнула.

– Ну давай, – ухмыльнулась она, – удивляй.

Волк же сдаваться просто так не собирался. Вновь приблизившись к ней, обвил рукой стройный стан и прижал к себе крепко, так, что от неожиданности Яга клюнула носом в его плечо и зашипела возмущенно, упершись рукой в грудь парня.

– Что ты себе позволяешь? – возмутилась она, поднимая голову и глядя в насмешливые прищуренные глаза.

– Что-то позволяю, – хмыкнул он и провел пальцами второй руки по ее виску, спускаясь вниз и неожиданно обводя контур губ, отчего их даже закололо от необычных ощущений. – Может, ну его, это болото? Перебирайся ко мне вместе с избушкой, места навалом.

– В спальню? – ехидно осведомилась Настя, высвобождаясь и скрывая смущение за нахальством. – Прям посредине с избой расположимся, к тебе передом, к туалету задом.

– Там ступа с Бабою Ягой идет-бредет сама с собой? – Волк сложил руки на груди, искоса глядя на раскрасневшуюся Настю.

– Само собой. И ступа и лоток с котом тоже прибредут, – кивнула она. – Аккурат в изголовье их и расположим. Для антуражу.

В это самое время в доме что-то грохнуло, жмякнуло, кто-то громко матюгнулся, потом вскрикнул тонким голосом что-то типа «йопвашумать», а потом из окна первого этажа вырвалось пламя.

– Рецепт, говоришь, новый, – задумчиво прикусила палец Настя. – Похоже, блюдо на костре планировалось.

Волк, не дослушав, рванул внутрь дома, там как раз что-то опять грохнуло, языки пламени сменились густым черным дымом, потом облаком белого пара. Вскоре в дверях показались двое – толстый высоченный всклокоченный мужчина в белой хламиде, перепачканной сажей, и сам хозяин дома уже без пиджака, в рубашке и брюках, тоже всклокоченный, с черными разводами на лице.

– Кажется, обед не задался, – пробормотала Яга, закусив щеку, чтобы не засмеяться – так уморительно выглядели эти двое.

– День сегодня какой-то странный, – заметил Волк, подходя ближе.

– Колобки низко летают, – отозвалась Яга. – К дождю.

Будто подтверждая ее слова, раздался гром, а потом ливень стеной обрушился на двор и все в нем, включая повара, Волка и Бабу Ягу.

Засмеявшись, Настя раскинула руки, подставляя лицо потокам воды. Она любила дождь, всегда наслаждалась им, но сейчас не подумала, что тонкий сарафан облепит ее, словно вторая кожа, привлекая к ее телу повышенное мужское внимание.

Первым опомнился Волк. Смахнув с лица потоки воды, шагнул к девушке и схватил ее за талию, ткнувшись носом в шею и вдохнув легкий цветочный аромат. Внутренний зверь его буквально ощерился, чуя самку и пытаясь переродиться. С трудом контролируя себя, Владимир как трактор поволок Ягу в дом, а она хохотала, вяло отбиваясь от него.

– С ума сошел, Вовка? – весело воскликнула она, отжимая волосы и сверкая глазами, когда они оказались в холле его дома.

Тот мрачно зыркнул в ее сторону.

– Ты зачем дождь вызвала? – буркнул он, расстегивая пуговицы рубашки и стягивая ее с себя.

Баба Яга шумно втянула ноздрями воздух, ощупывая взглядом литые мышцы, перекатывающиеся под загорелой кожей, а потом смущенно отвернулась.

– Так пожар же, – пробормотала она.

– Так не на улице же! – съехидничал тот в ответ, а потом отряхнул голову, точно зверь, отчего брызги разлетелись в разные стороны. – Настя-Настя! Яга уже давно, а девчонка совсем! Пойдем, дам тебе полотенце, пока чихать не начала. Или Бабки Ежки не чихают?

Послушно поднявшись за ним в одну из спален для гостей, Настя огляделась – приятно. В замке у Кощея было мрачно, правильно его Дульсинея пилила, а здесь все продуманно – светлый интерьер, широкая кровать, панорамное окно, через которое было видно лес и речку вдали. Красота!

– Душ там, – указал рукой Вова в сторону узкой неприметной двери и вышел.

Задумчиво стянув мокрый сарафан и рубашку, Настя принялась расплетать волосы, потом запустила в них руки и растрепала в районе головы. Резкий стук открывшейся двери заставил ее вскрикнуть – кроме волос прикрыться было нечем, одежду она оставила на стуле, а сама стояла возле окна, далеко и от кровати, и от шкафа. Римские шторы не позволяли спрятаться за них.

Ворвавшийся с большим полотенцем в руках Волк застыл – открывшаяся картина не позволяла отвести взгляд – стройная обнаженная красотка с высокой грудью, покатыми бедрами, сливочного цвета кожей открылась ему, как видение мелькнув в сторону ванной.

Ее волосы мокрыми прядями облепили тело, открывая узкую спину и крепкие ягодицы, в которые захотелось впиться губами.

– Ннннастя! – прорычал он, бросая полотенце и едва сдерживая себя.

– Уйди, хамло неотесанное! – раздалось из-за двери.

Волк долбанул кулаком по дереву, затрещавшему от удара, а потом выбежал из комнаты, на ходу принимая облик зверя. Надо было пробежаться и остыть, каким-то образом развидеть то, что он увидел, потому что от этой картины внутри него образовался самый настоящий пожар, который уже не потушить обычным дождем.

9

Замерев за дверью в ванную комнату, Настя приложилась лопатками к стене и стояла, будто оглушенная. Сердце ее билось быстро-быстро, грудь вздымалась, колыхаясь от дыхания, ноги покрылись мурашками. А ну как этот бешеный волчара сейчас выбьет дверь и войдет сюда? Что делать?

Услышав глухой удар в дверь, она вздрогнула и увидела свое отражение в огромном зеркале – глаза расширены, мокрые волосы облепили тело, будто утопленницу. Оставалось посинеть и свалиться кулем – Вова, я ваша навеки. Но нет! Не будет этого.

– Блохастый, ты там? – чуть приоткрыв дверь, выглянула она в образовавшуюся щель.

Никого!

Увидев валяющееся на полу полотенце, юркнула за ним, потом схватила свои мокрые вещи и вновь заперлась в ванной, хихикнув от приключения. Ну надо же! Никогда такого не было, и вот опять!

В своей прошлой жизни она пару раз была на свидании. Комсомолка, Настя по идейным соображениям считала, что поцелуи и прочие вольности до свадьбы недопустимы, а потом попала в сказку, да так и куковала нецелованной. А сегодня прям почувствовала желание Серого сделать это, будто липкой пеленой ее окутала его страсть. И что это такое, спрашивается? В какой такой сказке Баба Яга с Серым Волком шуры-муры крутит? Ну да, ходил Леший несколько раз, звал на свидания, и что? С Лешим как раз Ягу молва связывала, им и по волшебной силе есть чем друг друга дополнить – он маг земли, как в новомодных книгах пишут, а она ведьма, колдунья стихийная. А с оборотнем что? Шерстку ему вычесывать вечерами? Блох выбирать? Нет, увольте!

Но хорош, чертяка! Кощей красавчик, а Волк даже покрасивей будет, особенно без рубашки. Мышцы литые, так и хочется пальцем на твердость пощупать, а то и куснуть по-дружески…

Покачав головой и смутившись от своих же мыслей, Настя забралась в похожую на космический корабль душевую кабину, поражаясь в очередной раз Волку – это надо же, современные людские технологии перенял. Сама она бывала в России раз в полгода-год по несколько дней, жила там в съемной квартире, гуляла, смотрела телевизор и дивилась – как с ее времен мир изменился. Особенно нравилось наряжаться, юбки короткие, платья открытые, их много было у нее, ломбарды охотно принимали золото, которое щедрая Яга брала с собой из сказки, а оно у нее было – то вылечит кого, то в карты с Водяным поиграет – за год набиралось столько, что хватало и на жилье и на одежду. Страсть как хотелось ей зайти в ночной клуб, но одна не решалась, а звать кого-то с собой… Кого? Водяного? Он там как тряхнет бородой, всех утопит к чертям, а Коша после женитьбы стал потерян для общества – Дульче оказалась на редкость ревнивой женой, подозревающей всех двуногих женского пола в развратных мыслях относительно ее бессмертного муженька.

Так и приходилось ей возвращаться обратно и тосковать до следующего путешествия. Одно радовало – книги. Вот их Яга любила, скупала помногу и читала потом вечерами, сидя на крылечке у дома. И такие там перипетии порой были, ни в сказке сказать, ни пером описать – даже на слезу порой прошибало.

Как же ее мир перевернулся с этим царем! Чтоб его приподняло, да шлепнуло! И ведь неясно, ну, найдут они курицу эту, вернут царю, что изменится-то? Богаче он точно не станет, может, ненамного, так что еще вопрос, вернется ли болото к Насте или нет. И ведь самое интересное – ну никто до нынешнего Ивана, будь он неладен, не претендовал на это гиблое место! Кому нужны топи, да лягушки? А вот поди ж ты, аж два плана у царя – газ добывать и сады создавать. Интересно, совместить у него не получится, чтоб и то и другое? От садов бы Баба Яга не отказалась. А что, и ей польза – поставить избушку в центре, по весне в цвету такая красота! А вот газ – нет! Газ и Горыныч может производить в промышленных масштабах. Как-то Яге довелось быть свидетельницей здорового богатырского сна братьев – смрад стоял такой, хоть покойника выноси.

В общем, подумать бы не мешало обо всем в спокойной обстановке. Может, с Кощеем посоветоваться. Он большой умничка, на его плечах сейчас Навье царство, пока отцу бес в ребро стукнул. Оказалось, он нашел себе молоденькую девчонку в земном мире, притворился обычным парнем, да и жил с ней. Ох, что было, когда мама Коши обо всем узнала! Какими сочными эпитетами она муженька называла! Яга хихикнула при воспоминании, как трясся дом Коши перед их с Дульче свадьбой. В итоге, вроде, устаканилось все, но возвращаться в Навь Чернобог не спешил, решив задобрить жену и устроить ей медовое путешествие. Устроил. До сих пор путешествуют. Третье дыхание уже открылось.

Приняв душ и обсушившись полотенцем, Настя потоком воздуха привела свои рубашку и сарафан в порядок и облачилась, косу заплетала уже по дороге – волосы она не стригла давно, а потому отросли они до самой… В общем, до того места, откуда у некоторых ноги торчат.

Волк уже ждал ее, мрачный, в модных синих брюках, в рубашке-поло с коротким рукавом, он сидел в большом холле в кресле, закинув ногу на ногу и барабанил пальцами по подлокотнику. Заметив спускавшуюся с лестницы зардевшуюся Ягу, вскочил, уставившись на нее долгим взглядом.

– А ты полна сюрпризов, – заметил он с хрипотцой в голосе.

– Она всех вечно удивляла. Такая вот она была! – процитировала известный фильм Настя и улыбнулась. – Ну что там обед? Есть хочу, быка бы обглодала! А ты?

Серый ухмыльнулся и взял ее за руку. В следующий миг Настя сама не зная как уже оказалась в его объятиях, а нависший над ней Вова шепнул на ушко, заставляя все волоски на шее приподняться:

– Я тебя бы съел. Всю.

10

Иронично хмыкнув, Яга высвободилась из волчьих лап и скрестила руки на груди.

– Чай, повар-то твой не кормит тебя, раз на меня покушаешься! – звонко засмеялась она, скрывая волнение.

Волк тряхнул головой, запустил пятерню в волосы и взлохматил их, глядя на девушку хмуро и исподлобья.

– А тебе бы только поесть! – заметил он будто даже с обидой в голосе.

– Не только, – протянула она, сверкая насмешливо глазами, – еще поспать люблю и почитать. Три удовольствия, как и положено Бабе Яге. На завтрак младенца съедаю, на обед глаза врага, на ужин…

Она не успела договорить, как Вовка махнул рукой сокрушенно.

– Пошли уже, разговорчивая! Младенцев она съедает! И как, косточками не давишься? Пролезают тебе, куда надо?

– И даже вылезают, откуда надо. Чем потчевать гостью будешь? – потерла она ладони друг об друга.

После обеда Яга еле поднялась из-за стола – все было настолько вкусное, что она с удовольствием бы ела и ела, пока не стала бы похожей на утку, которую откармливают для фуа-гра. Но дела, работа, кура. В общем, поднялась она и с сожалением кинула взгляд на стол – не обманул Волк, повар – мастер своего дела.

Владимир же насмешливо следил за ней, давно расправившись со своей порцией.

– Будешь так есть, у твоей избушки ножки подломятся, а ступа даже от земли не оторвется! – заявил он, кривя губы.

– А ты умеешь порадовать девушку комплиментами! – отозвалась Яга, одергивая сарафан. – Если после такого позвать на свидание, красотка точно согласится. Но ты не стесняйся, тренируйся на мне, глядишь, навык и закрепится!

– Пойдешь со мной на свидание? – закинул удочку Волк и получил в ответ ироничный взгляд.

– Не с этого начинаешь, Вова! Надо сначала похвалить мои… глаза, например.

Волк фыркнул, одним шагом пересек разделявшее их расстояние, обнял Ягу за талию, заглянул ей в глаза и проникновенно сказал:

– У тебя такие красивые… яг… пятки! Пойдешь со мной на свидание?

– Мои ягпятки ты увидел совершенно случайно! – высвободилась Настя, отшагнув от Вовы подальше. – Но ты продолжай, продолжай, с каждым разом должно все лучше получаться!

– Эх, отшлепал бы тебя за язвительность, да времени нет! Пошли уже… к Лешему! – и усмехнулся: – Тебе не кажется, что это звучит как ругательство?

******

Домик Лешего стоял на красивой поляне в лесной чаще, укрытый от любых взглядов непролазными дебрями. Захочешь увидеть – не найдешь, пока сам не позовет. Но Настя на то и была Бабой Ягой, что ей приглашение не требовалось. Раздвинув ветви, поманила за собой Волка и шагнула в заросли, мелькнув сарафаном.

Серый отчего-то чувствовал себя горе-любовником, преследующим несговорчивую даму. Покачав головой, двинулся за мелькающим красным пятном и вскоре вышел на удивительной красоты поляну. Окруженная со всех сторон высоченными соснами с застенчиво притаившимися под ними кустами рододендрона и молодой порослью колючих елочек, она поражала своей живописностью – будто и не настоящая была, а яркими красками нарисована. Избушка пряталась на краю, в тени, а перед нею расстелился земляничный ковер с протоптанной тропинкой. Косые лучи солнца золотили верхушки вековых мохнолапых деревьев-великанов, падали на краснеющие ягоды и на спешащую вприпрыжку Настю – ну совсем девчонка же, даром что Баба Яга.

– Леший! – звонко закричала она, тарабаня в дверь. – Открывай, гости пришли!

С этим персонажем Волку приходилось встречаться давным-давно, но он помнил, что выглядел тот косматым йети, а уж никак не парнем с льняными кудрями, выглянувшим в окно.

– Настасья! Обожди, сейчас я мигом!

Голова в окне исчезла, и вскоре распахнутая дверь явила пред собой правителя чащобы. Это в кельтских сказках духами леса были эльфы, а в нашем русском народном Берендеево всем заправлял бравый Леший. Был он статен, не слишком высок, в простой льняной рубахе, подпоясанной кушаком, и таких же штанах, бос и загорел. По тому, как Настя кинулась к нему с поцелуями в щеку, Волк понял, что они давние друзья, и скрипнул зубами. Ничего, раз попала к нему птичка, никуда не денется, дайте только срок!

– Что же, Настасьюшка, запропала ты? – посетовал Леший, под руку заводя ее в дом. – Обещалась захаживать, а сама игнорируешь!

– Ой, да тут такое завертелось, Лесьяр (древнерусское имя, означающее «охраняющий лес» – прим.автора)! – легкомысленно махнула она рукой и обернулась к Волку. – Не одна я к тебе.

Перевел взгляд Леший на глядевшего с прищуром Серого и нахмурился.

– Здрав будь, Володимир! – прогудел он.

– И тебе не хворать! – отозвался тот, сунув руки в карманы брюк.

– Ой, да хватит этих расшаркиваний! – всплеснула руками Яга. – Пойдемте уже в дом, дело у нас к тебе, Лишенько.

«Эвон как она его ласково!» – с невольной ревностью подумал Волк и вздернул вверх подбородок, оказавшись по сравнению с правителем леса великаном, на голову выше его.

Шагнув в дом, поразился – все здесь было по-лесному – деревянная мебель, большая русская печь, аккуратно составленные чугунки, ухват в углу. На окнах простые белые занавески.

Лесьяр уже суетился, доставая из погреба закуски. Вскоре стол оказался заставлен всяческой снедью, а Настя, только что пообедавшая, с удовольствием уплетала бутерброд с бужениной, запивая молоком.

– Как к бабушке в деревню приехала! – пояснила она обалдевшему от ее обжорства Волку. – Да ты садись, не стесняйся, Леший у нас по вторникам тоже головы не откусывает. Будешь молоко?

– Нет, спасибо! Может, уже к делу перейдем? А то кому-то светит внезапный переезд, как мне помнится.

Леший удивленно вздернул брови и перевел взгляд с Волка на Настю.

– О чем он говорит, душа моя? – голос его звучал, будто речка журчала.

– Выселяют меня, – вздохнула Яга горестно и оперлась щекой о кулак поставленной локтем на стол руки. – Царь решил с болота газ добывать. Вот, почитай!

Взяв свиток, Леший пробежал его глазами и хмыкнул:

– Не бывать тому, яхонтовая моя! Неужто он думает, за тебя вступиться некому? Так я ему напомню, кто исконный владелец земель русских!

11

Волк с сомнением покосился на лесного властителя и мысленно хмыкнул – ну да, ну да, видали мы таких самонадеянных. Усевшись за стол, он небрежно откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и внимательно уставился на льнянокудрого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.