Мария Высоцкая
Ты моя проблема

Глава 1

– Зачем пришла?

– Сказать, как сильно я тебя ненавижу, Соколов.

– Уверена? – Денис прищуривается, а я теряю запал. Нужно бежать отсюда со всех ног.

– Куда пошла? Я не отпускал, – не церемонится. Дергает за руку, и я врезаюсь ему в грудь.– Девочка обиделась на мою шалость? Да, сестренка,– шепчет. – Но ты же помнишь, что обещала мне за победу?

– Помню и желаю тебе проиграть бой.

– Но этого не случится, – улыбается, обхватывая мои щеки, – ни-ко-г-да, – шепотом прямо в губы, – ты моя, Ксю, запомни это.

Он зарывается пальцами в мои волосы. Втягивает носом их аромат. Такой простой жест, а меня накрывает волной предательских мурашек. Не отболело, как бы я ни старалась показывать обратное. Бабочки в животе начинают оживать. Снова.

– Так ненавижу… – до боли кусаю нижнюю губу. – Не люблю…

– Я уже это слышал, – Денис тянет мой подбородок к себе. Заставляет посмотреть в глаза. – И по-прежнему тебе не верю.

За несколько месяцев "до" …

Ксю

– Боже, он красавчик, даже с рассеченной бровью, – верещит Юлька и поворачивает ко мне ноутбук. Смотрит повтор ночного боя.

В отличие от меня, Юля любит бокс, ну или боксеров, которых там транслируют. Сама КМС. А вот я как-то не в восторге. Бить людей – намеренно, в угоду зрителям, да еще за деньги…

Короче, этот адреналин не для меня.

– Ничего особенного, – пожимаю плечами, даже не взглянув на экран.

– Зануда, – Фёдорова морщит нос, а в нашу комнату влетает Сидоренко.

– Девки, там кастрюля на плите. Ваша?

– Моя, – киваю и откладываю пиджак, который пытаюсь отгладить уже битый час.

– Там, короче, тако-о-о-ое.

– Что?

Объяснить он не успевает, я отчетливо чувствую едкий запах гари. Он моментально разлетелся по всему коридору общежития.

– Нет, нет, нет, – шепчу как мантру. Только ни одно заклинание мне уже не поможет.

Несусь на кухню. Приближаюсь к плите, но тут же от нее отскакиваю. Лицо приобретает красноватый оттенок, словно в меня насильно засыпали полбанки халапеньо.

Висящая на окне шторка полыхает, как новогодняя елка. Нужно сосредоточиться. Например, разбить защитное стекло в пожарном щите, вытащить огнетушитель и потушить это безумие выходного дня. Проблема в том, что пошевелиться я не могу. Стою, смотрю на всю эту прелесть, а ноги от пола не отрываются. Меня приклеили. Точно вам говорю.

Но отмереть приходится. Толпа зевак уже подтягивается в кухню. Хватаю чью-то сковороду, что лежит в раковине и со всей дури бью по стеклу. Оно осыпает на пол градом. Кажется, даже режет руки. Вытаскиваю огнетушитель.

На кухне, направляю эту бандура на плиту и жму рычаг запорно – спускового устройства. Пена летит во все стороны

– Ксю, ты попала! – Юлькин голос за спиной в чувство не приводит. Да и Америку не открывает.

Будто я сама не знаю. У меня и так куча предупреждений. Сначала окно в коридоре первого этажа, я совершенно случайно его разбила. Кинула в Марченко мяч. Серёжик-то увернулся, а вот стекло в деревянной раме не успело. Столько шума тогда было. Потом стиралка. Ну откуда я знала, что она не сможет отжать плед и у нее просто-напросто полетит мотор?! Теперь вот «масленица» на кухне, в роли чучела – кастрюля и занавеска.

Нет, меня точно выпрут.

Пожарная сирена уже орет на всю катушку. Кусаю губы и не знаю, в какую сторону бежать. Да и нужно ли? Комендант на этаже, я слышу его злобный рев. Меня зовет. Без подсказок знает, чьих рук дело.

Главное – не молчать. Дергаюсь, как в предсмертных конвульсиях и никак не могу остановить работу огнетушителя.

– Зайцева! – комендант орет так, что уши закладывает.

Поворачиваюсь на голос, от души окатывая его пенкой. Боже! Конечно после этого, поток выстреливающей жидкости для тушения огня прекращается. Только вот белое лицо плюющегося коменданта, это никак не отмоет.

– Геннадий Андреевич, я не специально, правда-правда, – бормочу и стараюсь выдавить из себя как можно больше слез. Только вот моя сырость на него не действует.

На место в общежитие всегда стоит огромная очередь. Поэтому провинностей здесь не прощают. Я и так слишком долго продержалась со всеми своими косяками.

– В кабинет, живо.

Он с угрюмым лицом шагает на первый этаж, а мне только и остается, что тащиться следом.

– Дверь закрой.

Делаю, как велено, и застываю у стены. Гипсовая статуя, не меньше.

– Я предупреждал? – Шахов проводит рукой по короткостриженым и немного поседевшим на висках волосам. Вытирает лицо бумажными салфетками. Ему слегка за сорок. Его жена преподает в нашей Щуке*. Сам комендант, бывший мент, ушел на пенсию. Вот благоверная ему работенку-то и выбила.

– Предупреждали, – со вздохом опускаю взгляд в пол.

Хочется зажать нос рукой. От моих волос невыносимо пахнет гарью. Руки в царапинах.

– Как? Вот просто как, Зайцева?

– Я не знаю, – хочу топнуть ногой, – ну вот не знаю. Это случайность. Ма-а-а-аленькая, – развожу перед своим лицом указательный и большой пальцы.

– Маленькая?

– Ну пожалуйста, дайте еще один шанс.

– У нас очередь из желающих до Третьего кольца стоит. Чтобы после обеда духу твоего здесь не было.

Больше спорить смысла не вижу. Только на выходе от души шарахаю дверью, так чтобы у него там все форточки вылетели.

И что мне теперь делать? Мама будет рада. Отличный повод ткнуть меня чем-то вроде: «Я же говорила!».

Она и так была против моей идеи жить в общаге. Да и актерское образование в целом она не приветствует. Говорит, что это пустая трата времени. Я с величайшим скандалом сюда поступила заселилась, со скандалом теперь и выселяюсь.

Ну не хотела я жить в доме с ее новым мужем. Я после их развода с отцом с ней не жила и сейчас не хочу. Отношения у нас нормальные. Видимся редко. И все всех устраивает. Мама – человек своенравный. Любит командовать. Поэтому я умышленно стараюсь минимизировать наши с ней встречи, дабы избежать никому не нужных скандалов.

Плюс таскаться на учебу с Рублевки даже на самой дорогой машине в мире – удовольствие сомнительное. Непривычно. Да и вставать в пять утра, чтобы промчаться по всем пробкам… Вобщем в общаге мне нравится. Проживать тут рационально – сокращаю потерю времени и укрепляю семейные отношения. Два в одном просто.

Собираю в чемодан все самое ценное и необходимое со слезами на глазах. Юлька мне помогает и тоже плачет. После мы еще долго обнимаемся, словно никогда не увидимся и не учимся на одной кафедре актерского мастерства.

Часа через полтора, я все же звоню маме. Делать нечего. Она отвечает раза с третьего. Снова вся в делах.

Я быстро рассказываю ей о произошедшем и считаю до пяти. Ровно столько длится пауза, прежде чем она с гордостью заявляет мне, что общежитие с самого начала было ужасной идеей.

– Ага… – бормочу себе под нос.

– Так, нас сейчас в стране нет. В доме капитальный ремонт. Я попробую за сегодня урегулировать вопрос с твоим жильем… Что? – мама отвлекается на голос отчима. – А вот, Миша мне тут подсказывает. У Дениса поживешь пока.

– У кого?

– У Мишиного сына. Он все равно сейчас на соревнованиях.

Про Мишиного сына я знаю столько же, сколько и про самого Мишу. По факту ничего.

– Ладно, – пинаю свой чемодан и поправляю шарф. На улице уже поздняя осень.

– Мишин водитель выехал. Привезет тебе ключи и доставит до квартиры. Вечером обязательно мне позвони.

– Спасибо, – сбрасываю вызов и приступаю к самому сложному. Ожиданию.

Только вот, как окажется чуть позже, это еще цветочки.

В квартире я первым делом иду в душ. Хочется смыть с себя запах горелых занавесок и просто немного расслабиться. Для этих целей я беру с собой ноутбук. Запускаю сериал и почти полтора часа отмокаю в горячей воде.

Выбравшись из ванны, заматываюсь в полотенце и провожу ладонью по запотевшему зеркалу. Расчесываю мокрые светлые пряди и, намазавшись кремом, выхожу в прохладную прихожую.

В квартире два этажа. Не верю, что все это великолепие теперь мое. Да, на неопределенный срок, конечно. Но такие условия лучше общажной комнаты с общими туалетами и душевыми.

Заворачиваю на кухню, почти сразу останавливая взгляд на кофемашине. Отлично. Пока ползаю по шкафчикам в поисках капсул, ключ в дверном замке поворачивается. Моментально выбегаю на звук и замираю.

Видимо, это и есть хозяин квартиры – равно мой сводный брат. Странная степень родства.

– Ты кто? – он не церемонится, скидывает с плеча огромную спортивную сумку и одним взмахом руки стягивает с головы капюшон толстовки.

Да, видок у него, конечно, так себе. Бровь рассечена, под глазом фингал. Короче, не лицо, а месиво какое-то. Все это – вместе с его габаритами в виде высокого роста и широченных плеч, неимоверно пугает.

– Ксюша.

– Какая еще Ксюша? – озлобленно повышает голос.

– Зайцева.

Он закатывает глаза, ну или что там у него видно в этой куче побоев. А я наконец-то понимаю, что наш разговор попахивает умственной отсталостью. Выдыхаю и решаюсь все прояснить.

– Я как бы… твоя сестра, – приподнимаю бровь и закусываю губу, – сводная.

– Как бы сводная, – упирается кулаком в стену, – чемодан в зубы – и на выход.

*Щука – Театральный институт имени Бориса Щукина при Государственном академическом театре имени Евгения Вахтангова.

Глава 2

– Никуда я отсюда не уйду, – пожимаю плечами.

Знаю, что выбешиваю его еще больше. Но, если посмотреть на ситуацию глобально, вот куда я попрусь на ночь глядя? На вокзал? Под мост к бомжам?

Ничего не имею против бомжей. Даже все прошлое лето была в команде активистов, что помогают бездомным людям. Едой там, одеждой, медицинской помощью. Но сталкиваться с этими людьми среди ночи так себе перспектива.

К счастью, как раз в этот момент у меня звонит телефон. Бросаюсь на кухню. Даже выдыхаю, когда вижу, что это мама.

Мне хватает десяти секунд, чтобы наябедничать и с горделивой улыбкой сунуть трубку Денису. Там, на другом конце провода, его уже поджидает отец.

Мой новоиспеченный «родственник» выслушивает все с каменным лицом и сбрасывает вызов. Внимательно сканирует меня взглядом. Цепким. Наглым. Мороз по коже идет.

– Чтобы завтра утром тебя здесь не было.

– Но мама сказала…

– Мне без разницы, кто и что сказал, – скидывает кроссовки, – утром я тебя здесь не нахожу. Поняла?

Киваю, и он сразу теряет ко мне интерес. Поднимается на второй этаж.

– Да, попала ты, Зайцева, – бормочу себе под нос и, круто развернувшись, возвращаюсь на кухню. Ну хоть кофе доварю.

Пока дую на горячий напиток, гоняю в голове мысли в стиле: а что дальше? Понятное дело – мама не оставит меня без крыши над моим проблемным задом. Просто подкидывать в ее жизнь лишние проблемы мне не хочется. Пусть себе люди спокойно работают, ну или отдыхают. Я же так и не выяснила, куда они с Мишей укатили.

Сама не замечаю, как начинаю думать о Соколове. Что у него с лицом? Откуда он вернулся? Вопросов множество.

Его суровый и абсолютно неприветливый вид изрядно подпортил мое настроение. Не перевариваю я таких типов. Если его папаша такой же, то я просто не представляю, как мама его терпит.

Она развелась с отцом одиннадцать лет назад. Мне было восемь, и уже тогда я не горела желанием оставаться с ней. С папой мы всегда были как-то ближе. Мама же вечно работала, хотела разбогатеть. На этой почве они и разошлись. Он пожарный. Финансовых звезд с неба никогда не хватал. А мама, мама просто устала жить так, как мы это делали. Скромно. По-простому.

Одним днем она собрала вещи, нас с Олькой – моей старшей сестрой, подала на развод и ушла.

Мама – юрист. Хваткий, жесткий. У нее точно есть клыки саблезубого тигра.

В зале суда нас с Олей спрашивали, с кем из родителей мы хотели бы остаться. Оля, конечно же, выбрала ее. А я… я не могла бросить папу. Мне всегда было его жаль. Он правда старался. Подрабатывал, пытался выправить ситуацию… Пытался, но не мог. Он любил и любит свою работу по сей день. Ему нравится помогать людям. Эту черту я унаследовала от него.

Мои родители слишком разные. Они и поженились-то из-за рождения сестры. Она старше меня на десять лет.

Мама не хотела замуж, но бабушка с дедушкой настояли. Нагулявшая ребенка дочь без мужа была для них позором.

Когда родители разводились, ба устроила такой скандал. Обозвала маму вертихвосткой. Они до сих пор не общаются. Хотя за Мишу ма вышла замуж лет восемь назад. Тогда она действительно уходила не к мужчине. Просто устала от такой жизни. Забрала Олю и укатила в Москву. Мы с папой остались в Казани.

Поднимаюсь наверх и закрываю дверь на защелку.

С головой забираюсь под одеяло и моментально вырубаюсь. День вышел напряженным.

Не сразу понимаю, почему распахиваю глаза. За окном глубокая ночь. А за дверью… грохот музыки. Еще немного – и барабанные перепонки лопнут.

Быстренько натягиваю джинсы и вышмыгиваю за дверь. На мне пижамная футболка, а еще у меня босые ноги. Спускаюсь по лестнице и застываю в ужасе.

В квартире происходит что-то невообразимое. Как в фильмах о тусовках. Толпа народу, музыка, непристойное поведение. Озираюсь в поисках Дениса.

Он сидит на диване в компании какой-то полуголой девки. Иду туда и не думаю о последствиях, хлопаю его по плечу. На моем лице гамма эмоций. Самая яркая – недовольство.

– Я, вообще-то, здесь спать пытаюсь.

– Скройся, – он отмахивается, как от букашки.

– Ты меня слышишь? Мне вставать завтра рано! – настаиваю на своем. – А у вас музыка на весь район орет.

– Ден, это кто? – девица осматривает меня с усмешкой.

– Недоразумение. Крис, я сейчас, – он развязно целует ее, чем вызывает прилив омерзения.

Когда поднимается, я инстинктивно отскакиваю в сторону. Но мне это не помогает.

Соколов не церемонится. Закидывает меня на плечо и тащит наверх. Эта самая Крис заливается хохотом нам вслед.

Он зашвыривает меня на кровать в комнате, где я спала, и довольно грубо припечатывает к матрацу.

– Еще раз высунешься, вылетишь отсюда, поняла?

Хочу возразить, но что-то мне подсказывает – не стоит.

– Отвечай, когда я спрашиваю, – повышает голос и подтягивает меня за ворот футболки на себя.

Во мне столько паники и страха, что я губы разлепить не могу. Только киваю.

– Умница, – хищно улыбается, а у меня от этой улыбки мурашки по телу табуном бегут.

Денис разжимает пальцы. Выпускает бледно-розовую ткань футболки из рук и, круто развернувшись, уходит. Напоследок со всей силы хлопает дверью. У меня даже звездочки в глазах появляются от этого грохота. А потом, потом я слышу, как в замке поворачивается ключ.

Он закрыл меня здесь. Несусь к двери, дергаю ручку, но все бесполезно.

– Открой! Слышишь? Открой!

Гадство. В восемь мне нужно быть в училище.

Опускаюсь на пол и хаотично думаю, что теперь делать.

Вряд ли он откроет меня утром. Будет спать мертвым сном, а обо мне даже не вспомнит.

Остаток ночи я слушаю грохочущую музыку, а когда она стихает, стоны в соседней комнате. Зажимаю уши ладонями и бешусь еще больше.

К такому жизнь меня не готовила. В общаге, конечно, случалось всякое, но в комнате уж точно никто не запирал. Плюс, я всегда могла уйти к девчонкам на другой этаж, если на нашем творилась подобная вакханалия.

Закрываю глаза, а когда распахиваю, решаю порыскать по комнате в поисках ключа. Вдруг мне повезет и он окажется здесь. Может быть, в каком-нибудь шкафчике…

Идея оказывается бесполезной. Поэтому приходится вернуться на кровать и попытаться уснуть.

В шесть трезвонит будильник.

Выдохнув, опускаюсь на пол и несколько раз ударяюсь затылком о стену.

Смотрю на дверь. Была не была. И воплю на всю квартиру:

– Открой!

А через секунду уже долблюсь в нее руками и ногами.

Слава богу, на мой крик кто-то приходит. Я слышу шаги по ту сторону двери.

– Выпусти меня отсюда, – говорю спокойнее.

Когда в замке поворачивается ключ, выдыхаю с облегчением. Дверь открывается. Я вижу перед собой ту самую Крис. Уверена, что именно ее охи-вздохи я слушала полночи. Девка прищуривается, отталкивает меня в сторону и убирает руки в карманы короткой джинсовой юбки.

– Кто ты такая? – встряхивает копной черных волос.

– А ты? – занимаю боевую стойку, но при этом складываю руки на груди. Подсознательно все равно от нее защищаюсь.

– Вопросы здесь задаю я, – игнорирует мой выпад. – Поэтому внимательно слушаю.

Ага, щас. Отворачиваюсь и быстренько собираю все свое барахло. Когда хочу выйти, сталкиваюсь с сопротивлением. Она преграждает мне путь.

– Слушай, иди лучше Соколова развлекай, а от меня отстань.

Протараниваю ее чемоданом и сбегаю по лестнице вниз. В гостиной творится полный кошмар. Стараюсь не смотреть на всю эту «прелесть» из храпящих тел и беспорядка. Быстро натягиваю куртку и вышмыгиваю в подъезд. Пока еду в лифте, в голове возникает мысль. Она ест мозги, как назойливый червячок. Опасно, Ксю! Красненьким мигает. Опасно, но так хочется. Давлю на минус первый этаж и уже через минуту оказываюсь на подземной парковке. Быстро нахожу парковочное место с номером квартиры Соколова. Там стоит черный спорткар. Вытягиваю из сумки ключи от дома и прикасаюсь их острой частью к металлу. Обхожу машину по кругу, оставляя уродливые царапины на окрашенном металле. Пару секунд смотрю на свое творение и, подхватив чемодан, спешу на метро.

– Ксю! – Юлька орет мне через улицу. Останавливаюсь и дожидаюсь подругу.

В училище мы заходим вместе.

– Ну как ты? – Юля касается моей руки.

– О-о-о, это была самая ужасная ночь в моей жизни. Помнишь, на первом курсе старшаки устраивали нам посвящение?

– Ну.

– Так вот, это были цветочки, – передергиваю плечами.

Юлька морщит нос и хмурит брови. Переводит взгляд на моего спутника лимонного цвета, которого в народе зовут чемоданом.

– Я сбежала, – поясняю, – с вещами. Короче, мама подкинула мне «идеальный» вариант проживания в квартире сводного брата. Даже звучит ужасно, – высовываю язык и морщу нос. – Кто вообще придумал такую степень «родства»? – задаюсь подобным вопросом уже вслух.

Дальше я рассказываю Юле все в мельчайших подробностях. Делюсь переживаниями. Жестикулирую и меняю интонации. Играю голосом, стараясь описать все как можно красочнее.

– Да, твой сводный брат – редкостный козел.

– Ну! Но я ему уже слегка отомстила.

– В смысле?

– Поцарапала тачку, – вытаскиваю из сумки ключи, – чуть-чуть.

– Боже, – ахает подружка, – Ксюха…

– Да ладно. Не убудет от него. К тому же это за моральный ущерб. Ночевать на улице красных фонарей я не планировала, – откидываю назад свои светло-русые волосы.

Фёдорова хохочет и тянет меня на лекцию.

Первой стоит зарубежная литература.

– Зайцева, что за базар-вокзал вы здесь устроили? – выгнув бровь, педагог смотрит на мой чемодан.

– Простите, – копошусь и стараюсь убрать его подальше от прохода.

Весь день я таскаюсь по училищу с вещичками. Мама не звонит, я ей тоже. Она никогда не принимала особого участия в моей жизни или воспитании. Просто высылала денег.

За одиннадцать лет, что родители в разводе, мы с мамой виделись строго раз в год. Она забирала меня на море летом или зимой. А потом возвращала папе.

Но, несмотря на свое безучастие, например в возрасте пубертата, когда мне пришлось разговаривать с отцом о всяких женских делах, выклевала весь мозг на мое сообщение о том, что я поступаю в театральный.

Во-первых, актер – это не профессия и в будущем я обязательно окажусь под мостом.

Во-вторых, общага это – клоповник и жить там равно скатываться по наклонной.

Мама всегда топила за серьезное образование. Но вы меня видели? Где я и где те юристы или экономисты?

Поэтому, когда я ей вчера звонила, готовилась к самому худшему. Но, слава богам, все обошлось.

К тому же на сегодня я уже нашла себе ночлежку у Васьки. У нее как раз уехали предки. Она сама позвала, когда услышала, что меня выгнали из общаги.

После занятий мы с Юлькой вываливаемся во двор. Собираемся попить кофе где-нибудь неподалеку и заодно дождаться Василису. Сейчас она на английском.

На улице дует легкий ветерок и светит яркое солнце. Желтая листва шуршит под ногами и навеивает идеи для фотосессии.

Только вот до кафе мы не доходим. На самом пешеходном переходе нас подрезает черный внедорожник внушительных размеров.

Скрип тормозов бьет по ушам. Дыхание сразу становится учащенным. Сердце разгоняет конскую дозу адреналина по венам.

Юлька крепко держит меня за руку. Я ее тоже.

Высокий бритоголовый мужик в черном костюме касается подошвами ботинок асфальта. Хлопает дверью и идет к нам. Кожа мгновенно становится гусиной. Озираюсь по сторонам, хаотично ища пути отступления. Даже делаю пару шагов назад и тяну за собой Фёдорову.

Незнакомец тем временем подходит все ближе. Сложно разглядеть его лицо, а тем более глаза. Половина фейса скрыта под темными очками.

– Пошли, – кидает мне вместо приветствия.

– Что? Кто вы…

Договорить он не дает. Бесцеремонно хватает меня за шиворот куртки. Заталкивает на заднее сиденье машины. Чемодан, который я держу за ручку, летит на асфальт. Юлька издает протяжный писк. Я и сама ору что есть сил. Пытаюсь вырваться, но все это бесполезно. Он держит мертвой хваткой. Чувствую себя полевкой, которую схватил коршун.

– Рот закрой, иначе хуже будет, – скалится мне в лицо и хлопает дверью перед самым носом.

Прилипаю ладонями к тонированному стеклу, дергаю ручку двери, но она уже заблокирована. Моя Юлька так и стоит посреди улицы. Старается привлечь внимание к проблеме, но люди просто проходят мимо, многие даже не поворачиваются, только трусливо ускоряют шаг.

И я их, наверное, понимаю. Где-то в глубине души точно. Хотя сама первая бы бросилась спасать и вопить на всю улицу о помощи. Но это я. С детства в неприятности раз за разом вляпываюсь. Вот как сейчас, например.

– Кто вы? Что вам от меня нужно? – ударяю по водительскому сиденью. – Выпустите меня. Это похищение.

– Тихо сиди, – цедит сквозь зубы лысый, бросая на меня уничтожающий взгляд в зеркало дальнего вида.

Глава 3

– Что я вам сделала? – всхлипываю.

Нужно разреветься. Сбить его с толку.

Тру глаза и представляю все самые ужасные моменты своей жизни. Слезы не заставляют себя долго ждать. Размазываю влагу по щекам, нарочно растирая тушь по коже.

Реакции ноль. Он продолжает вести машину, словно меня тут вообще нет.

Хаотично шарю руками по куртке в поисках телефона. Достаю, но этот чувак сразу же вырывает его из моих ладоней. Я даже позвонить никому не успела.

Лысый бросает смартфон в подстаканник и вновь переводит внимание на дорогу.

Страх нарастает. Даже голос, кажется, пропадает. Кто он? Куда меня везет? Что вообще происходит? Становится невыносимо душно. Дышать нечем. Растираю горло и сглатываю вставший там сухой ком.

Буквально минут через десять похититель резко выкручивает руль. Машину прибивает к тротуару, а меня к сиденью.

– Ты совсем больной? Так можно убиться, – отталкиваюсь от сидушки и выпрямляюсь.

Незнакомец оборачивается. Окидывает меня взглядом, который не выражает абсолютно никаких эмоций, и выходит из тачки.

Когда он открывает дверь, я уже полностью сгруппирована, чтобы отбиваться и бежать как можно дальше. Правда, на деле все выглядит печально. Мои бултыхания ни к чему не приводят. Он крепко держит меня за шиворот куртки, прихватив пальцами пару прядок волос. Голову пронзает едкая, тянущая боль.

– Пошла, – толкает вперед. Мне еле-еле хватает равновесия, чтобы удержаться на ногах.

Подбираюсь и, скрипя зубами, делаю, как он говорит. Оглядываюсь. Перед нами возвышается стеклянное здание.

Лифт останавливается на пятом этаже. Здесь расположен ресторан.

В зал мы не заходим. Лысый ведет меня по малоосвещенному коридору, а потом зашвыривает в какой-то кабинет. Толкает в спину, и вот я уже пребываю в свободном падении.

Слышу звук соприкосновения коленей с полом. Морщусь от пронизывающей боли, словно в коленные чашечки вколотили по гвоздю. Практически складываюсь пополам. Очень боюсь поднять голову. Вижу только мужские ботинки. Дорогие кожаные ботинки небезызвестного бренда.

– Вставай, девочка, – приятный, можно сказать, бархатистый голос раздается практически над самым ухом. Это создает резонанс. Ломает мой шаблон. Ведь я ожидаю увидеть кого-то вроде лысого, что меня сюда привел.

Набираюсь смелости, чтобы посмотреть в лицо своей проблеме, а когда делаю это, вижу нависающего над собой мужчину в возрасте. Ему далеко за пятьдесят. На нем элегантный костюм. Шелковая рубашка. На запястье золотые часы с бриллиантовой россыпью.

– Вставай-вставай, – он тепло улыбается, и я, конечно же, ведусь на этот спектакль.

Игра в хорошего и плохого полицейского проходит на ура. Только вот играем мы недолго.

Опускаюсь в кресло, на которое мне указали, и плотно свожу ноги.

– Красивая, правда, Вагиф? – мужик обращается к лысому, не сводя с меня взгляда. Улыбается. Только улыбка эта фальшивая. В глазах лед. Движения медленные, угрожающие. – И что мы будем с тобой делать, милая?

– Кто вы? – перевожу дыхание. Крепко стискиваю пальцы в кулаки, чтобы он не увидел, как они дрожат.

– Видишь, в чем дело, ты испортила мою машину. Коллекционный экземпляр.

– Я ничего не… – так и застываю с открытым ртом. Нет. Ну нет.

До меня начинает доходить. Неужели эта машина была не Соколова? Боже! Опять моя удача. Ну почему все вечно вот так? Зажимаю уши ладонями. Не хочу даже обращать внимание на окружающих. Мне так плохо, обидно и больно. Я снова вляпалась. Снова по собственной инициативе.

Иногда я люто себя за это ненавижу. За свою импульсивность, склонность к необдуманным поступкам и «удачу».

– Видишь, как хорошо. Осознание. Ротик закрой, – дотрагивается до моего подбородка, и я вздрагиваю.

– Я не знала, я думала…

– Тише, тише, – проводит пятерней по моим распущенным волосам. Затылок немеет. По телу расползаются неприятные ощущения, я даже сравнить их ни с чем не могу.

– Дамир Алимович, приехал, – говорит вдруг оживший Вагиф, отрывая глаза от смартфона.

– Прекрасно. Встреть.

Лысый выходит за дверь, оставляя меня наедине со своим хозяином.

– Кто там приехал? Что вы хотите со мной сделать?

– Пока ничего. Мы же не звери.

До боли закусываю губу и завороженно смотрю на дверь. Я так боюсь того, кто там приехал. Вдруг этот человек… вдруг они сделают со мной что-то ужасное… Нет, нет. Качаю головой, стараясь избавиться от ярких картинок печального будущего в своем воображении.

Но когда дверь в кабинет открывается – я вижу Дениса. Кстати, сегодня он выглядит лучше. Отечность спала, и краснота тоже. До красавчика ему еще далеко, но он явно на пути к этому.

– Денис! – Дамир протягивает Соколову руку. Улыбается.

– Здравствуйте, Дамир Алимович. Вы сказали, у вас ко мне какое-то дело.

Соколов обводит кабинет взглядом и наконец замечает меня.

– Что она тут делает? – его голос мгновенно грубеет.

– Собственно, это и есть дело.

Денис трет бровь костяшками пальцев. Раздумывает. Я словно вижу, как крутятся мысли в его голове.

– В чем суть?

Дамир Алимович разворачивает стоящий на столе ноутбук и запускает запись. Там, конечно же, я, огибающая спорткар с ключом наперевес.

– Ребята проверили. Этим утром она вышла из твоей квартиры. Я поэтому и решил сообщить лично. Мало ли близкая подруга… Не хотелось бы портить отношения.

– Сводная сестра, – отрезает Соколов, будто презирает одну мысль, что я могу быть ему другом, – я заплачу за ремонт.

– Ты же знаешь, я к тебе хорошо отношусь, но…

– Я все понимаю, – Денис пожимает Дамиру руку, – попрошу менеджера сделать перевод.

Больше они не говорят. Соколов просто выходит из кабинета. На меня внимания не обращает.

Я еще пару секунд нахожусь в прострации. А потом вздрагиваю и бегу за ним следом. Остро чувствую на себе масляный взгляд Дамира и передергиваю плечами. Хочется стряхнуть с себя весь этот кошмар. Лысый, кстати, возвращает мне мой смартфон уже в проходе.

Еле-еле успеваю забежать в лифт, почти влетая в Дениса на всей скорости. Прилипаю к стенке, немного запрокинув голову.

– Прости, – бормочу, складывая ладони вместе прямо перед собой, – я не хотела, точнее… я не знала, что так получится.

Соколов смотрит вперед. Молчит. Стоит с ровной спиной, слегка расставив ноги в стороны. Руки убраны в карманы спортивных штанов. Серых таких.

Пространства в лифте мало. Меня колотит от этой близости и атмосферы полной ярости. Не моей, конечно. Денис внешне выглядит спокойным, но я всеми фибрами души чувствую, насколько его коробит внутри. Наверное, пару раз в своих мыслях он уже точно открутил мне голову.

– Я верну деньги, у мамы попрошу… не знаю. Я найду. Прости, правда.

– Замолчи.

Он играет желваками. И кажется, раздражается от каждого моего вздоха. Когда двери лифта расползаются в разные стороны, Соколов подается вперед. Очень быстро выходит на улицу.

Я бегу за ним хвостом. Шаг в шаг. Ощущаю, что бешу его этим еще больше, но поделать с собой ничего не могу. Вся эта ситуация ужасна, и теперь я чувствую себя перед ним в долгу. Хотя в реальности это так и есть.

Зачем он заплатил за меня эти деньги? Он же меня не переваривает. Да и благородство явно не его жизненное кредо.

– Что у тебя с лицом? – все же не выдерживаю и спрашиваю то, что так давно вертится на языке. Очень вовремя, конечно, и в тему.

Соколов игнорирует мой вопрос и снимает машину с сигнализации.

– Я не просила мне помогать… – почти кричу ему в спину.

Видимо, эти слова становятся последней каплей. Он резко разворачивается и припечатывает мое дрожащее от адреналина тело к машине. Его ладонь упирается мне в грудь. Мысли в голове мгновенно путаются. Я часто дышу и смотрю на него во все глаза, пока ветер раздувает распущенные волосы в разные стороны. Прядки то и дело прилипают к щекам или губам.

Там, где он прикасается, неимоверно жжет. Кожа под кучей одежды огнем горит.

Денис тем временем стискивает зубы. Второй рукой упирается в крышу машины. Заключает меня в ловушку. Склоняет голову вбок и просто пронзает взглядом. Темным, заставляющим сжаться до размеров попрыгунчика.

Такое странное чувство, но я не слышу и не вижу ничего вокруг. Только шум ветра и его побитое лицо. Сейчас оно не кажется мне таким ужасным, как вчера. Пульс зашкаливает. Сама не знаю, зачем кладу ладонь поверх его руки.

Соколов реагирует на мой жест. Скользит взглядом чуть ниже и отдергивает свою руку. Отталкивается от тачки. Отворачивается.

– Сядь в машину.

Его голос звучит замогильно. Ровно так и очень низко.

Киваю, несмотря на то, что он этого не видит. Отлипаю от корпуса машины и на ватных ногах опускаюсь на сиденье.

Соколов больше на меня не смотрит. Садится за руль и заводит двигатель.

Тереблю свои коротко стриженные ногти с уже убитым маникюром и поворачиваюсь к окну. Мимо проплывают улицы, прохожие. Сейчас город не кажется мне светлым и дружелюбным. Скорее злым и коварным. Сегодняшняя ситуация в очередной раз показала, что сначала нужно думать и только потом делать.

«Ксю, тебе уже девятнадцать, ты должна быть серьезнее!» – вопит внутренний голос.

– Зачем ты вообще трогала его тачку? – Соколов нарушает тишину. Я даже замечаю его скользнувший по моему лицу взгляд.

– Я думала, она твоя.

– И?

Теперь уже непонимающе смотрит в глаза. Становится неуютно, но я тщательно это скрываю.

– Ты сам виноват, – складываю руки на груди и закидываю ногу на ногу.

Лучшая защита – это нападение. Поэтому я вновь стараюсь казаться воинственнее, чем есть на самом деле.

Денис вопросительно заламывает бровь.

– Ночная тусовка, – поясняю, цокая языком. – Я же говорила, что не могу уснуть, – закатываю глаза.

– А я говорил выметаться из моей квартиры, сразу.

Ну, тут, конечно, согласна. Говорил.

Он чуть сильнее сжимает руль, и я мгновенно улавливаю этот жест. Напряжение не спадает и никуда не девается. Я словно сижу на вулкане, который в любую минуту может извергнуться.

– Куда тебя?

– К Щуке.

Соколов кивает, а вскоре и правда высаживает меня рядом с училищем.

– Спасибо, – бормочу еле связно. Ответить он не удосуживается. Посмотреть в его лицо я не решаюсь. Стекаю из машины, как какая-то жидкость, и торопливо шагаю прочь.

Сразу звоню Юльке. Она что-то верещит в трубку и бежит мне навстречу. С чемоданом.

– Ксю, – ощупывает меня ладошками, будто боится, что я ненастоящая, – что они с тобой сделали?

– Ничего. Все обошлось, – закусываю мизинец, – ну почти…

Мы все-таки заваливаемся в кафе неподалеку, как и хотели после пар.

Пока идем туда, ни разу не оборачиваюсь. Внутри зарождается такое странное, необъяснимое чувство. Сердце отбивает абсолютно нечеткий ритм. Вот-вот вырвется из груди.

Дышать становится невероятно трудно. Приходится делать усилие перед каждым вдохом. У меня точно шалят нервишки. Это ясно по дрожащим пальцам. Прячу их под стол и сцепляю в замок.

Осознание произошедшего сваливается на плечи тяжелым, припечатывающим к земле грузом.

Я быстро рассказываю о своих «приключениях» Юльке и изо всех сил стараюсь не расплакаться. Почему-то именно сейчас понимаю масштабы случившегося до конца. Страшно подумать, что эти люди могли со мной сделать, если бы Соколов не приехал!

– Жесть. Я в шоке, – эмоционирует подруга. – Стой, значит, Соколов тебе помог?

– Получается так. Только что-то мне подсказывает, этот должок он с меня еще спросит.

В этом я уж точно уверена.

– Хм… а как, ты сказала, его зовут?

– Денис.

– Денис Соколов, – Юля стреляет глазками в разные стороны и достает телефон, – прикольно. Почти полный тезка.

– В смысле?

– Боксер такой есть, – протягивает телефон с фоткой, – красавчик, правда? – меняет тему. Видимо, хочет меня отвлечь.

Смотрю на экран. Там на картинке красуется Соколов. Возможно, не будь я так растеряна от случившегося, то соображала бы быстрее.

– Откуда у тебя его фотка? – потупив взгляд, смотрю на Юлю. – Моего сводного брата, – поясняю.

– Брата? Реально? Он твой сводный брат?

– Да, а что… Стоп. – До меня наконец-то доходит. – Серьезно? – заливаюсь смехом.

– Ты обалдела? Это же Соколов. Твой сводный брат – Соколов! – Юля загорается какой-то странной радостью. – Ксю, он же чемпион. У него бой зимой, там такие прогнозы. Это будет самое грандиозное шоу за последние годы.

– То есть он известный и непобедимый? – прищуриваюсь.

– Ага.

– Хм, а вот это уже интересно.

– Конечно интересно!

– Да нет. Ты просто представь, Юль, если он звезда, его должны приглашать на всякие мероприятия. Селебрити тусовка – это то, что мне сейчас необходимо, чтобы засветиться и обратить на себя внимание! – широко улыбаюсь.

А еще это отличный шанс доказать маме, что я не безнадежна. Что мой выбор профессии имеет право на существование. Я обязана донести до родительницы, что моя работа не поставит на мне крест и я не окажусь под мостом.

Главное, просто быть в нужное время в нужном месте и не упускать ни единого шанса, что подбрасывает мне судьба. Вот, например, как сейчас.

Рискованно, Ксю. Опасно. Но разве я могу проигнорировать услышанное? Нет. Уже нет.

– Точно! Я совсем не подумала, – улыбается Юлька.

– Только не думаю, что он легко пойдет на контакт. Особенно после сегодняшнего.

– Ну, ты там юбку покороче…

– Совсем? – кручу пальцем у виска. – Он мой сводный брат.

– Пфф. Сводный же.

– Нет, Юльк. Я должна стать ему другом, а не очередной доступной девицей.

Глава 4

Денис

Девчонка вышагивает в направлении училища. Крутит задом и кому-то звонит. Все же первая мысль придушить ее, как увидел, – была верной. Схожесть колоссальная. Повадки, движения, манера речи…

Терпеть не могу выскочек. Особенно если это дочь Марики. Новая жена моего отца отличается железной хваткой. Когда мы с ней познакомились, мне было девятнадцать. Она первая прилипла ко мне в каком-то клубе. Искала острых ощущений. И они действительно были.

Несмотря на возраст, Рика могла дать фору любой двадцатилетней девчонке. В глазах огонь, страсть. А у самой старшая дочь – моя ровесница.

Я действительно на нее повелся. То ли потому, что это было что-то новенькое. То ли потому, что с ней было до безумия просто. Никто меня не пилил и не делал мне мозги. Наши отношения продлились пару месяцев. На большее меня не хватило. Мы разошлись мирно. Больше не виделись.

А через полгода, на каком-то пафосном ужине, отец представил Рику как свою будущую жену. Я был против этого бреда. С того момента наш с ним вечный конфликт отца и сына разросся до невероятных размеров. Но, несмотря на это, уже через год эта дамочка с ядовитой улыбкой называла себя моей мачехой. Стерва запудрила папаше мозги. Крутит им как хочет.

Все эти мысли на короткий миг отвлекают от боли. Хотя ощущения все равно такие, словно по тебе каток проехался. Тело ломит, рожа болит. Двенадцать раундов. Быстрый противник и шквал эмоций. Перед титульным боем Уманов из раза в раз подсовывает мне серьезных соперников.

Теперь меня ждет восстановление и трехмесячная подготовка.

В свете этих событий – ночная тусовка была лишней. Но это нормально – отмечать очередную победу. Я не захотел ехать в ресторан, поэтому вся эта веселящаяся толпа приперлась на квартиру.

Хотя, когда я увидел в этой же самой квартире Зайцеву, меня передернуло. Рвотный рефлекс на их семейство. Вряд ли дочурка далеко ушла от мамаши. Выскочка, которая посмела качать права этой ночью. Ей повезло, что я был не в форме, иначе просто запертой комнатой она бы не отделалась. Не знаю, что остановило меня от того, чтобы не выкинуть ее на улицу. Но внутренний голос назойливо шептал этого не делать. Почему? Ответов пока нет.

Единственный вывод, который я сделал, – это держать девчонку на расстоянии вытянутой руки.

Выходка с тачкой была смелой. А если учесть, что машина не моя, а экземпляр, что провернул эту пакость, выполз этим утром из моей квартиры… Короче, пришлось рассчитаться за неудобства перед соседом.

Дамир – нормальный мужик. Влиятельный. Связан с криминалом, но с головой дружит. Хотя, уверен, малая трухнула.

Я заплатил за ремонт не из какой-то жалости или сознательности. Все гораздо проще. Девчонка теперь у меня на крючке. А следовательно, и жена отца тоже.

Эта наглая дрянь, как и ее мамаша, уверена, что ей все позволено. Думаю, Рика ее сюда не просто так сплавила, знала, как я отреагирую на девчонку. Эта так называемая мачеха до сих пор не упускает случая подпортить мне жизнь.

Выходя замуж за моего отца, она надеялась оставить себе нас обоих. Но я пока дружу с головой, в отличие от бати, который растекся от новой женушки и ничего вокруг себя не видит.

Возвращаюсь домой, где почти сразу сталкиваюсь с Крис. Она шляется по квартире в одном белье. Модель. Мы с ней мутим чуть больше двух лет. Ничего серьезного, скорее взаимная выгода.

– Ты так сорвался, что-то случилось?

– Не бери в голову, – опускаюсь на диван и прикладываю к башке пакет со льдом, что приносит Кристина. – Слушай, езжай к себе, ладно?!

– Но я думала…

– Крис, – морщусь.

– Хорошо.

– Такси вызвать?

– Я на машине.

Крис наклоняется ко мне, перегнувшись через спинку дивана, и касается губами щеки.

– Все, иди.

Ее присутствие начинает раздражать. Вижу недовольство во всегда грациозных движениях, но никак на него не реагирую. Крис переодевается. Уходя, громко хлопает дверью.

Откидываюсь на спинку дивана, запрокидывая голову.

Мозги забиты произошедшим сегодня. Девчонка совсем без мозгов. Но красивая, зараза.

С виду божий одуванчик. Глаза огромные, голубые. Щеки румяные. Губы натуральные. Впрочем, она вся натуральная. Без пластики или уколов красоты. Не то чтобы я против апгрейда, но вот эта детская непосредственность, расписанная на лице нежнейшими красками, подкупает.

Вводит в состояние заблуждения. На самом же деле – это мелкая, расчетливая проныра, готовая на все, чтобы урвать себе место под солнцем. Уверен, Рика научила ее всему, что так ловко применяет сама. Манипуляции у нее в крови. Одна только выходка у машины чего стоила.

Стояла там, пялилась и дышала. Часто дышала. То и дело плечи вверх поднимались. Глазищами хлопала.

Полнейшая невинность, блин. Хотелось сердце ей вырвать за такие выходки.

Только вот парадокс в том, что бешусь я сейчас не от ее принадлежности к семейству Марики. Нет. Я бешусь, потому что эта девочка – мой типаж. Идеальная. Мне такие нравятся. От таких мозги на раз улетают.

Лоб начинает неметь. Убираю пакет со льдом и перемещаюсь на кухню. Выбрасываю его в раковину. Достаю из холодильника бутылку воды и делаю пару глотков.

В прихожей разрывается домофон. Иду к двери и застываю с вытянутой рукой, потому что на экране красуется приевшееся за сегодня лицо.

Ксюша смотрит прямо в камеру и хлопает ресницами.

Пара секунд замешательства. Что ей еще нужно?

Первая мысль – проигнорить. Позвонит и уйдет. Вторая – скорее не мысль, а любопытство. Зачем она пришла?

Нажимаю на кнопку и наблюдаю по камерам, как малая проскальзывает за ворота жилого комплекса. Не сразу замечаю в ее руках небольшую дорожную сумку. А вот это уже в мои планы не вписывается.

Минут через пять она стоит за дверью. Давит на звонок и смотрит себе под ноги.

Открываю и отхожу чуть в сторону. Видимо, она слишком сильно погрузилась в свои мысли, потому что не сразу реагирует на мое своеобразное приглашение войти.

– Ой, – мешкает, аккуратно переступая порог, – задумалась, – напрягает губы, будто хочет улыбнуться, но не решается это сделать. – Я тут… вот, – расстегивает молнию на принесенной сумке.

– Что это?

– Это в счет долга. Денег у меня нет… – осматривается, медленно снимает куртку, разувается и подходит к дивану в гостиной. Взгромождает свою сумку на кофейный столик. – Но есть ноутбук, – вытаскивает старенький мак, – камера еще, – кидает зеркалку на диван, – и вот, – снимает с запястья часы и золотой браслет.

Тянется к шее, расстегивает цепочку и аккуратно складывает все эти побрякушки на стол.

Точно пришибленная.

– И что мне, по-твоему, со всем этим делать?

– Не знаю, – пожимает плечами, – но у меня больше ничего нет. Только это, – с грустью смотрит на свое барахло.

Глаза закатываются сами. Это либо какой-то прикол, либо она действительно такая… слово пока подобрать не могу.

– Собирай все это и домой топай.

– У меня нет дома, – хмурит лоб. – Из общаги выгнали.

– Это не мои проблемы.

– Да, – кивает, – я знаю.

Уходить она не спешит, так и стоит посреди гостиной, сцепив пальцы в замок. Смотрит по сторонам и кусает губы, обнажая белые зубы этим незамысловатым движением.

– Ты знаешь, я бы могла здесь прибираться, – обводит квартиру взглядом. – В качестве благодарности. Не придется тратиться на домработницу.

– Я предпочитаю благодарности в другой плоскости.

Малая зависает, а потом бледнеет. Начинает приглаживать и так ровно лежащие волосы закостенелыми от паники пальцами.

– Зачем ты так? Я же просто… просто хотела как-то загладить свою вину, – трет нос, – у меня нет таких денег, и я… я…

Дальше начинается поток причитаний и рыданий. Она вытирает слезы, которые катятся по щекам, всхлипывает. Ее сопли раздражают. Хочется повысить голос, но слушать еще более громкую истерику – желания нет. Поэтому все, что я делаю, встряхиваю ее за плечо. Возможно, слегка грубо, но как вышло. Девчонка запрокидывает голову. Смотрит в глаза и хлопает своими склеенными от слез ресницами.

Это странно, но в данную секунду я верю в ее искренность, хотя делать этого не стоит. Боком выйдет.

– Исчезни, – прищуриваюсь. – Это будет лучшей благодарностью.

– Да-да, прости. Я сейчас уйду.

Быстро собирает свое барахло, всхлипывает и топает к двери.

– Можно я только умоюсь?

Указываю направление в сторону ванной, и она торопливо идет туда.

Пока она копошится у раковины, бегло осматриваю верхнюю одежду, в которой это чудо пришло. Ничего выдающегося. Рика с ее средствами могла бы приодеть дочурку получше.

– Ай!

Громкий вопль и звук разбитого стекла, долетающие в прихожую, заставляют сорваться с места.

Заворачиваю в ванную. Там картина маслом. Разбитый флакон из-под жидкого мыла, которое медленно растекается по испанской плитке, и это недоразумение, пытающееся собрать осколки.

Увидев меня, девчонка напрягается. Втягивает голову в плечи. Слегка отшатывается в сторону и ускоряется.

– У-м-м, – снова пищит.

– Чего еще?

Она отрицательно качает головой, а потом выпрямляет руку, по паре пальцев которой тонкими струйками стекает кровь.

– У меня что, кровь? – смотрит на перепачканную кожу.

– Давай сюда, – дергаю ее на себя, но она падает в мои руки уже без сознания.

Глава 5

Ксю

Пойти помыть руки было предлогом задержаться еще на пару минут. Устроить своим хаотично работающим мозгам передышку и на бегу состряпать новый план действий. Только придумывать ничего не пришлось. Моя «удача» вовремя подсуетилась сама. Стеклянный дозатор с жидким мылом выскользнул из рук и разлетелся на мелкие куски от удара о дороженную плитку с красивым узором.

Я собирала осколки и даже не почувствовала, как порезалась. Уже потом, когда увидела кровь, все поплыло. Это всегда происходит по одному и тому же сценарию: резкое понижение кровяного давления, дефицит кислорода, мир крутится волчком и бах – мозг запускает защитный механизм. Пара секунд, и я не чувствую никакого дискомфорта, тело слабеет, и я очень быстро погружаюсь во тьму.

Никогда не думала, что гемофобия* сыграет мне на руку.

Соколова не проняли слезы. Ни одна из моих уловок не сработала. Кажется, его вообще ничего не может разжалобить. Бесчувственный чурбан, одним словом. Даже как-то обидно.

Вообще, я привыкла, когда мужчина ведет себя иначе. Проявляет заботу и уважение, так, как это делает мой папа. Всю жизнь у меня перед глазами был прекрасный пример сильного и доброго мужчины.

Соколов такими качествами не наделен от слова совсем.

Денис кажется мне злым. Заносчивым. Уверенным, что ему дозволено абсолютно все. Это вызывает отторжение. Хотя то, как он поступил в кабинете этого Дамира, впечатляет.

Может быть, поэтому я испытываю стыд. Ведь хочу использовать его в своих целях. Получается, я от него не отличаюсь?!

Значит, я – Ксения Зайцева, врушка и лицемерка? Сердце болезненно сжимается. Становится так паршиво.

Прихожу в себя уже лежа на диване. В нос ударяет резкий, неприятный запах. Меня насильно вытягивают на поверхность из моего кокона спокойствия.

Знаю, что, когда попаду домой, а точнее к Ваське, до утра погружусь в самокопание.

Когда открываю глаза – вижу Дениса. Не то чтобы он сильно обеспокоен, но хотя бы не раздражен.

– Очухалась? – убирает ватный диск.

Киваю и тянусь рукой к спинке дивана. Подтягиваюсь, пытаясь сесть, но меня слегка ведет в сторону. Голова все еще тяжелая. Паршивое состояние. Подобное я испытываю после дневного сна.

– Прости, – растираю щеки, и они моментально приобретают красноватый оттенок, – у меня так всегда от вида крови. Я сейчас уйду.

Поднимаюсь на ноги не без труда. Соколов стоит от меня примерно в метре и никак не реагирует на мою реплику. Абсолютно. Ну вот как можно быть таким толстокожим?

Мои планы рушатся один за другим. Может быть, стоит отказаться от озвученной Юльке идеи? Денис – сложный человек. Мнительный. Недоверчивый. Вряд ли он вообще кого-то близко к себе подпускает.

Мне вдруг начинает казаться, что я просто барабаню в закрытую дверь. Ни одна из моих выходок его не проймет. Даже если я наизнанку вывернусь.

Огибаю огромный полукруглый диван и спешу к двери. Обуваюсь, застегиваю молнию на куртке прямо до подбородка и, подхватив сумку, тянусь к ручке.

Я чувствую его взгляд. Он прикован к моей спине. Денис за мной наблюдает.

Ладно, последний раз, была не была. Расслабляю ноги и подаюсь чуть вбок. Так чтобы со стороны это выглядело неожиданным рывком. Словно меня ведет от головокружения.

Считаю про себя до пяти. Ровно столько времени проходит, прежде чем я слышу за спиной грубый голос:

– Дай сюда сумку, я тебя отвезу.

Он забирает у меня вещи и надевает кроссовки. В лифте молчит. Пялится в экран смартфона. А у меня язык чешется о чем-нибудь поболтать. Я всегда считала свою общительность плюсом, но в данный момент она кажется мне минусом.

Едем мы тоже в полной тишине. Соколов барабанит пальцами по рулю в такт играющей мелодии. Что-то клубное, с басами.

Залипаю на движениях его рук, но, оказавшись уличенной, быстро отворачиваюсь.

У дома Васьки Соколов как-то странно смотрит в лобовуху, а потом переводит взгляд на меня.

– Ты серьезно собралась здесь ночевать?

Звучит неожиданно. Я даже теряюсь с ответом.

Да, Василиса живет не в хоромах. Точнее, в старом частном доме где-то на окраине города. Выглядит все это ветхо и ни капли не притягательно, но отказываться от помощи в моей ситуации глупо.

– Ну, мне больше негде, – пожимаю плечами. – А звонить маме со своими проблемами… У нее и так дел по горло.

– У нее-то?

Я улавливаю в его голосе издевку. Видимо, у него с моей матерью отношения не сложились.

Игнорирую вопрос и открываю дверь. Волосы подхватывает порыв ветра, залетевший в салон машины. Светлые пряди спутываются и слегка заслоняют обзор.

– Спасибо, что подвез.

Я самостоятельно беру сумку с заднего сиденья внедорожника. Оказалось, что у Соколова есть не только мегакрутая ламба, но еще и джип. Шагаю по узкой тропинке в сторону дома, а потом решаю повернуться и махнуть Денису рукой. Не знаю, зачем это делаю. Просто порыв.

Машу ему, но он, конечно, игнорирует мой жест. Поджимаю губы и останавливаюсь у калитки. Просовываю руку в дырку и дергаю шпингалет, как показывала Василиса еще днем.

– Ксюша.

Вздрагиваю. Голос Дениса совсем близко. Я даже не слышала, как он подошел. Круто разворачиваюсь и на всей скорости влетаю лбом в мужской подбородок.

– Ау, – растираю ушибленное место, запрокидывая голову. Смеюсь. Со стороны, уверена, это выглядит комично.

Денис же смотрит на меня без капли веселья. Поджимаю губы в легкой растерянности. Ладошки становятся влажными. Кажется, я нервничаю.

Зачем он вышел?

– Это твое.

Смотрю на мужскую ладонь. Денис протягивает мне шапку. Честно говоря, я специально оставила ее на заднем сиденье, чтобы был повод вернуться. Но и тут, видимо, не судьба.

– Спасибо.

С горем пополам выдавливаю из себя благодарность, а Соколов уже идет к машине. Просто уходит, даже не попрощавшись.

Я так и стою у калитки, пока он разворачивает свою огромную тачку и, сорвавшись с места, скрывается в темноте ночной улицы. В соседнем дворе громко лает собака, а на терраске Васькиного дома загорается свет.

Я слышу, как подружка открывает дверь, она смотрит на меня, выйдя на крыльцо.

– Ксю, ты?

– Я, – подаю голос и тяну калитку к себе.

– Я уже испугалась. У нас на таких тачках только коллекторы к соседям приезжают. В прошлый раз столько криков было. Дядь Володю до полусмерти избили.

– Кошмар какой. Это так, знакомый один, – передергиваю плечами.

– Ясно. Есть будешь? Я там картошку жарю.

– Буду, – захожу следом за Василисой и закрываю дверь на ключ.

Соседская собака так и продолжает надрываться.

Остаток вечера я чувствую себя неважно. Как в воду опущенная хожу. Даже в ушах, кажется, только шум морских волн. Васька же, наоборот, рада мне как гостье и болтает без умолку. Я стараюсь поддерживать разговор, хотя желания это делать совершенно нет.

– У тебя все в порядке? – подруга складывает руки на столе и внимательно меня рассматривает.

– Да вся эта ситуация с общагой и жильем, – провожу пальцем по горлу, – вот уже где.

На самом же деле мне плевать, где я буду жить. Что-нибудь обязательно придумается.

В глубине души меня волнует другое: почему я так на него реагирую?

Когда он вышел из машины, я сладко предвкушала, как Денис улыбнется мне в ответ и заберет отсюда. И дело не в том, что через него я хочу попасть в тусовку. Нет. Кажется, тут другое. Что-то до сумасшествия волнующее. Оно разливается по телу сладкой негой. Меня штормит. Я словно полностью потеряла ориентацию в пространстве. Стою на носу корабля и не могу оторвать руки от края кормы, за которую держусь изо всех сил.

В голове появляется закономерная мысль, но я боюсь себе ее озвучить. Так не бывает. Просто не может быть. Но меня так к нему тянет. Сильно. На уровне инстинктов.

Неужели Соколов мне нравится? Нравится как человек противоположного пола?

Но ведь это абсурд. Он мой брат, хоть и сводный. Я не могу чувствовать к нему подобного. Не могу.

– Слушай, мамка пирог с мясом оставила. Может, по чайку? – не унимается Васька.

– Я не ем мясо, – поджимаю губы и жду нравоучений. В большинстве случаев люди не могут реагировать нормально на подобные заявления. Пытаются докопаться до какой-то лишь им известной сути, с оговоркой на ненормальность.

– Прикольно. Прости, я не знала.

У Василисы звонит телефон, и она выбегает из-за стола. Пока она болтает, я умываюсь и забираюсь под одеяло. Очень хочется уснуть. Пусть этот день уже закончится.

***

– Выбрала на экзамен «Грозу»*. Честно, – Юля прикладывает ладошку к груди, – я до жути боюсь опозорится. Солохина сказала, что я хочу прыгнуть выше головы.

– Почему? – незаинтересованно рассматриваю распечатанную на листочках пьессу.

– Я плоха в драме.

– Не говори ерунды. Ты самая талантливая на курсе. Кафедра помрет от экстаза.

Юлька и правда у нас впереди планеты всей. Только сама этого так до сих пор и не понимает. Она реально себя занижает. Ее слова не способ нарваться на похвалу. Они больше о самооценке. Юля из неблагополучной семьи, она прошла через настоящий ад – жила в интернатах, ее даже удочеряли. Правда, потом отказались. Не знаю, как она вообще все это пережила?! Как смогла? Своих родителей Фёдорова вспоминать не любит. Даже фамилию в восемнадцать сменила. Бабушкину взяла, по линии матери. До двенадцати лет, пока та не умерла, Юлька жила у нее и была счастлива. С биологическими родителями Ю не общается. Только знает, что они живы и по-прежнему пьют.

– Так, – Фёдорова отбирает у меня папку и сжимает мои ладошки, – рассказывай, что происходит?

– Ничего, Юль, не обращай внимания.

– Да конечно. С ума сошла?

– В общем, – тру нос, – я не знаю. Просто грустно так.

– Почему?

– Это странно, но меня… понимаешь, меня задевает, что я ему не нравлюсь.

– Кому? Подожди, ты про Соколова, что ли?

– Про него, – бормочу и отворачиваюсь. Чувствую себя дурочкой.

– Ксенечка, – Ю тянется ко мне с объятиями, – не грусти, малышка.

Юля не донимает и ни в коем случае не вспоминает мои пафосные слова о том, что я не хочу быть очередной его девкой. Я так громко их тогда сказала, а теперь, кажется, депрессую из-за того, что действительно не подхожу на эту роль.

Очередной я быть, конечно, не хочу…

Ну вот как мое маленькое приключение могло преобразиться в это?

– Девчушки, привет! – Макар забрасывает руку на мое плечо, по-свойски так.

Он учится на пятом курсе. Но, несмотря на это, мы прекрасно общаемся.

– Привет, – выкручиваюсь из захвата и прижимаюсь ближе к подруге.

Кожа просто горит от прикосновений. Не хочу, чтобы меня трогали.

– Че это с ней?

Юля пожимает плечами и улыбается.

Мы с Макаром знакомы с моего первого дня в училище. Он сам подошел. Сделал комплимент, я по своей наивности развесила уши. Правда, вечером, на тусовке у ребят со второго этажа, куда нас с Юлей пригласили, Макар уже зажимался с Бертой. А ведь я так готовилась к тому вечеру, хотела произвести на него неизгладимое впечатление. Произвела…

Но даже тогда мне не было так паршиво, как сегодня.

В кармане вибрирует сотовый, и я покидаю этих двоих. Забиваюсь в самый дальний угол и отвечаю на мамин звонок.

– Ксеня, я до тебя все утро не могу дозвониться.

– Не знаю, может, связь пропадает.

– Ладно. Квартиру я тебе нашла. Водитель заберет тебя после учебы. Это недалеко от училища, как ты и хотела.

– Спасибо, мама.

– Пожалуйста, – мамин голос становится мягче, – ах, и еще. На эти выходные ничего не планируй. У Миши день рождения, и я очень хочу, чтобы ты наконец-то приехала к нам в гости. Познакомитесь хоть.

– Я не увере…

– Ксеня, – мама вздыхает.

– Ладно, я буду.

Мы прощаемся. Она отключается первой.

За все годы маминого замужества я так и не познакомилась с Мишей. Да и в доме у них была всего пару раз, когда задерживались рейсы Москва – Казань. В такие моменты мамин муж всегда был на работе. Да она и сама особо никогда не настаивала на нашем с ним знакомстве.

Закусываю щеку изнутри и иду к ребятам. Делаю всего несколько шагов, прежде чем меня прошибает понимание. Боже, ведь Денис тоже будет на этом празднике. Кожа покрывается мурашками.

Пока я еще не понимаю, как мне себя с ним вести. А что, если он придет не один? Эта мысль царапает по сердцу острым лезвием.

Обвожу рукой огромное ростовое зеркало с подсветкой и широко улыбаюсь. Никогда не думала, что, переехав в Москву, буду жить в такой квартире. Здесь обалденный евроремонт, красивая мебель, много света и большие окна. Лоджия с потрясающим видом на город. Мне даже страшно представить, сколько стоит аренда такой жилплощади.

В этот раз мама меня очень удивила. Поселила в настоящую сказку.

Завязываю тугой хвост на макушке и иду открывать дверь, в которую звонят.

Знаю, что это Олька. Моя старшая сестра. Поворачиваю ключ и почти сразу накидываюсь на эту пропажу с удушающими объятиями.

– Тише ты, – Оля смеется, уворачивается.

Опускаю взгляд и сажусь на корточки.

– Катюша, какая ты уже большая.

Племянница вцепляется в ногу своей матери, прячется. Это неудивительно. Последний раз я видела ее совсем крохой. Ей тогда всего пару месяцев было. А теперь уже три полноценных года.

– Катя, не бойся. Это тетя Ксюша.

– Нашла тетю, – цокаю языком, – просто Ксю. Проходите, так и будем на пороге стоять?

Олька поднимает малявку на руки и шагает вглубь квартиры. Пока они раздеваются, я ставлю чайник и открываю коробку с принесенными сестрой пирожными.

– Хорошая квартира, – констатирует Оля, заглядывая в кухню.

– Мне тоже очень нравится.

– Уехала бы тогда с нами…

– Не начинай, Оль.

У нас с сестрой хорошие отношения. Теплые. Но она никак не может простить мне, что я тогда осталась с отцом. Нет, не так. Она корит себя, что бросила его. Она бросила, а я проявила смелость, хоть и была младше, чтобы остаться.

– Прости. Как там папа?

– Хорошо. Кстати, давай ему позвоним, – тут же загораюсь этой идеей, – по видеосвязи. Он обрадуется. На Катюху посмотрит. Он тоже давно ее не видел.

– Не знаю…

– О-о-о-оль, – закатываю глаза, – сейчас принесу планшет.

Олька мнется, но неуверенно кивает.

Они с отцом редко видятся. И созваниваются тоже редко. У Оли полно предрассудков и колоссальное чувство вины. Она уверена, что папа на нее в обиде, поэтому еще больше трясется идти на контакт.

Снимаю планшет с зарядки и притаскиваю на кухню. Чайник отщелкивает кнопкой, сигнализирует, что вскипел.

– Так, сейчас, – высовываю кончик языка, – во-о-о-о! Привет, папуль, – машу ему рукой и поворачиваю камеру так, чтобы Олька с Катей тоже вместились.

– Девочки, – папа мягко улыбается, и сразу становится теплее на душе. – Это у нас уже Катюша так выросла?!

Малышка ерзает на руках матери, но заинтересованно смотрит на экран.

Я же делаю вид, что у меня звонит телефон, и выскальзываю в соседнюю комнату. Пусть наедине поговорят. Оля скованная. Ей всегда нужен толчок, чтобы решиться.

Сначала я слышу в основном папины реплики. Он что-то спрашивает, рассказывает. Олька лишь отвечает или поддакивает. Но примерно минут через двадцать ситуация меняется. Я слышу смех сестры, а потом как Катюшка читает стишок Агнии Барто. Самой от счастья светиться хочется.

Решаю, что пока рано возвращаться. Они только поймали там общую волну. Поэтому поудобнее устраиваюсь на диване и залезаю в инстаграм. Да-да, я подписалась на Соколова. Глупо, конечно. И он сто процентов не заметил приток еще одного подписчика к своим пятнадцати миллионам.

Пролистываю ленту. Но там ничего интересного. Смахиваю сторис одну за другой и резко застываю. Как раз дошла до Дениса. На видео он колотит грушу, а за камерой слышатся реплики тренера. В конце этого боксерского закулисья Соколов снимает одну перчатку и ехидно улыбается. Я случайно оставляю реакцию в виде огненного смайлика. Нет-нет.

Блокирую телефон и прячу под подушку. Дыхание учащается. Я трогаю свое лицо, поправляю ворот футболки. Встаю, делаю пару шагов, потом снова сажусь.

По телу пробегает мелкая дрожь. Смотрю на свои пальцы и несколько раз сжимаю их в кулаки. Что за напасть такая?!

– Ксю-ю-ю-ю, – голос сестры возвращает в реальность. В этот спокойный пятничный вечер.

Кстати, празднование дня рождения Миши сдвинулось на неделю. Мама сказала, что ему срочно необходимо куда-то улететь по работе.

Так что еще одна моя личная встреча с Денисом тоже сдвинулась на семь дней. Точнее, девять.

– Ксюша, иди к нам, куда ты там пропала?

– Иду, – кричу, но голос срывается на писк. Прокашливаюсь и возвращаюсь на кухню. – Пап, ты подстригся, что ли? – усаживаюсь на барный стул, сжимаю в ладонях чашку чая.

Мы болтаем о каких-то незначительных вещах. Шутим. Много смеемся.

Когда Ольчик собирается домой, то очень крепко прижимает меня к себе. Сдавливает грудную клетку своим напором.

– Спасибо тебе, – шепчет, стирая слезы, – что настояла. Я бы не решилась сама. Ты знаешь, мы с папой договорились, что через выходные мы с Катей полетим к нему в гости. Я же и подумать не могла, что практически лишаю его общения с внучкой своими заскоками. А себя…

– Не реви, – вздыхаю и глажу систер по голове, – слышишь?

– Ксю.

– Так, все, вытирай слезы. Там вас уже Ринат ждет.

– Да-да. Мы поехали, ты не скучай и звони.

– Буду.

Целую Катюшу и выхожу на лестничную клетку. Точнее, в коридор.

Девчонки заходят в лифт, а я возвращаюсь в квартиру. Настроение сразу летит к отметке ноль, возможно – ниже.

Включаю музыку и несколько минут танцую перед зеркалом в одном белье. Стараюсь отвлечься. А потом уверенно решаю, что киснуть, живя в таком красивом месте, – глупо.

Вытаскиваю ящик с косметикой. Крашусь. Завиваю волосы. Достаю из шкафа бежевое платье мини и босоножки на высоком каблуке.

Долго верчусь перед зеркалом. Фоткаю себя со всех ракурсов, делаю несколько селфи. И упав на диван, заливаю в инсту серию фотографий, что у меня получились. Изначально, конечно, обрабатываю все это дело, доводя до идеала.

Любуюсь собой и с довольной моськой ловлю лайки, комплименты. Чуть позже принимаю душ и ложусь спать.

Утром, едва разлепив глаза, первым делом тянусь за смартфоном и захожу в оповещения. Несколько раз медленно моргаю, прежде чем до меня доходит… Соколов меня лайкнул. Выхожу из приложения, откладываю телефон, а через пять минут вновь заглядываю в оповещалку. Не показалось.

Улыбаюсь и откидываюсь спиной на ворох подушек. Вытягиваю руки над головой, испытывая невероятный прилив энергии.

Значит, он все-таки заметил, что я на него подписалась, ну или видел реакцию в сторис.

Понимаю, наверное, это глупо, радоваться подобному. Подумаешь, социальная сетка. Ненастоящая жизнь с идеальными картинками. Но я рада. Хоть какой-то сдвиг. Ну или обычная случайность. Пока еще не знаю. Стоит выяснять? Нет. Конечно же нет. Откладываю мобильный.

Барабаню пальцами по одеялу, хватаю телефон и все же залезаю к Денису на страничку, нажимая кнопку «написать».

*«Гроза» – пьеса Александра Николаевича Островского в пяти действиях, написанная в 1859 году.

*Гемофобия – страх перед кровотечением, переливанием крови, кровавыми ранами, потерей крови и кровяным давлением.

Глава 6

Денис

Стаскиваю перчатки. Вытираю лицо полотенцем и выплевываю капу. Делаю несколько жадных глотков воды.

– Молоток, – Бесо хлопает меня по плечу, – но знай, в следующий раз я тебя вынесу, – перелезает между канатами.

– Ты напрашиваешься на реванш?

– Само собой.

– Забились, – спрыгиваю с ринга.

– Сегодня в «Капоне» собираемся. Подтянешься?

– У меня режим, – шагаю в направлении душевых.

– Соколов, на зубах твоя правильность уже скрипит.

– В этот раз отдохните сами.

– Как знаешь, Дени.

Поначалу это его коверкание моего имени дико раздражало. Потом я привык. Бесо – хороший малый. Беззлобный. Простачок в душе. Его наивность и доброта абсолютно не вписываются в окружающую нас тусовку.

– Че ты там делаешь? – забираю свой мобильник у Харитонова.

Пока мы спарринговались, Тёма записывал видео. Пиарщик мне уже все мозги выклевал, что нужно быть ближе к своей аудитории, поднимать активность и увеличивать охваты в соцсетях.

– Да я так. Девчонкам лайки ставлю. Пусть порадуются.

– Дай сюда, – забираю у него телефон, – заняться нечем?

– А че такого? – Тёма закатывает глаза.

От этих красоток и так директ разрывается. Выбирай на любой вкус. Иногда я, конечно, выбираю. Нечасто, но бывают такие встречи. Глаз сам как-то цепляется, когда пролистываешь все эти сообщения. Особо сообразительные девочки временами такое предлагают… В общем, разнообразить досуг изредка не помешает. Все стороны абсолютно сразу в курсе, что их ждет и что в дальнейшем за этим ничего не последует. Встретились, разбежались.

– Тебе сказали активность поднимать? Вот я красоток и поощряю.

Что он несет? Хочется закатить глаза, но сил нет даже на это. Бесо изрядно меня вымотал.

Из зала выхожу ближе к десяти. Закидываю спортивную сумку в багажник ламбы и сажусь за руль. Валяющийся на соседнем кресле телефон продолжает надрываться. Крис наяривает за сегодня уже раз десятый. Не то чтобы у меня нет времени с ней поговорить, скорее, отсутствует желание.

Но она уже поджидает на квартире. Дать ей ключи было ошибкой. Видеть ее здесь без приглашения я не намерен.

– Привет, – касается губами моей щеки, – собирайся. Меня пригласили на кинопремьеру. Нужно быть.

– Иди. Я тут при чем?

Заворачиваю на кухню. Кристина тащится следом. Пока я намешиваю протеиновый коктейль, Гурина рассказывает мне, как для нее важно появиться на этой премьере и пройти по красной дорожке, конечно же, в моей компании.

– Так что отказов, – усаживает свою задницу на стол, – я не принимаю.

– Крис, я же сказал, сама, – взбалтываю коктейль в шейкере.

– Ден, ну пожалуйста. Я тебя очень прошу, – складывает ладони вместе перед собой, а в моей башке проскакивает какое-то дежавю.

Ксю так же в лифте делала. Встряхиваю головой. Не хочу думать об этой девчонке. Абсолютно.

Дальше мы ругаемся.

– Ключи верни, – выгибаю бровь. Смотрю на ее растерянное лицо. Она стоит с приоткрытым ртом и хлопает наращенными ресницами.

Вспыхивает не сразу. Видимо, долго доходит.

– Подавись, – бросает железную связку на стол.

Крис посылает меня так же далеко, как и я ее. Уходя, от души хлопает дверью. Придушил бы заразу.

Остаток вечера провожу за компом. Играю в контру*, а вместе с тем разгружаю мозги от всего, что последнее время происходит вокруг.

Утром просыпаюсь в шесть. В этот раз стараюсь соблюдать режим по максимуму. Противник сильный, весомый в мире спорта, да и вообще не имеет ни одного поражения. Я тоже, но за моими плечами пока нет сорока пяти боев.

На этот бой делают огромные ставки. Возводят в культ.

Этот поединок – мой шанс заявить о себе на весь мир еще громче. Если я облажаюсь…

Именно поэтому – строгий режим, никаких лишних мыслей в голове. Десять километров в парке. Душ. Завтрак.

На тренировку еду ближе к одиннадцати. Припарковываю машину у спорткомплекса на своем постоянном месте и иду в направлении центрального входа. Не сразу понимаю, что меня смущает. На каком-то внутреннем уровне настораживает.

Захожу в фойе, и все вопросы рассеиваются.

Марика, сидящая на диване с чашкой кофе, поворачивает голову в мою сторону. Начинает суетиться. Оставляет фарфор на стеклянном столике и, быстро перебирая ногами на высоченных каблуках, направляется ко мне.

То, что ей что-то нужно, неоспоримый факт. Интереса, что именно, не просыпается. Но она уже стоит в паре шагов от меня.

– Здравствуй, Денис, нужно поговорить.

– Есть о чем?

Продолжаю свое движение к лифтам.

– Есть, – Рика перехватывает мою руку в попытке остановить. – Давай не будем устраивать представление для зевак, ладно? – с прищуром оглядывается по сторонам.

Делаю то же самое. Обвожу взглядом просторный холл. Отцепляю от себя ее пальцы и сворачиваю в бар. От бара здесь, конечно, одно название. В меню исключительно здоровая еда и напитки.

Падаю за первый попавшийся столик. Марика садится напротив. Закидывает ногу на ногу, демонстрируя тонкий черный капрон. Мне кажется, эти вещи она делает уже на автомате. Там закинула ножку, здесь мазнула большим пальцем по пухлым губам, накрашенным алой помадой, еще через минуту поправила вырез декольте.

Дешевые уловки для особо похотливых индивидов.

– Слушаю. Времени у меня впритык, так что давай быстро.

– Ладно. В общем, одному моему близкому человеку нужна помощь. Он занимается боксом. Ему просто необходим хороший зал и команда. Такой, как этот, – заламывает бровь, стреляя глазами куда-то за мою спину.

– Ты на полном серьезе хочешь, чтобы я пристроил сюда твоего любовника?

– Что?

Она даже замирает на секунду. Таращится как на пришельца.

– Нет у меня никаких любовников, – фыркает, словно я только что запятнал ее светлое имя. – Это муж моей старшей дочери. Ольги. Он уже несколько лет сидит в каком-то беспросветном болоте. Они с дочкой все это время живут практически за мой счет.

Хочется добавить, что вся ее семейка, включая саму Рику, живет за счет моего отца. Но я сдерживаюсь. Рано.

– Я подумала, что, если пристрою его сюда… ситуация изменится. Он толковый парень. Ему не хватает связей и поддержки. А вот если бы ты взял его к себе под крыло… замолвил словечко…

– А у отца чего не попросила? Поддержки…

– Ты знаешь, как Миша «любит» бокс. У него от одного упоминания пена изо рта идет. Ты здесь неплохо так постарался, между прочим.

Отец и правда терпеть не может бокс. Он ведь всегда хотел, чтобы я пошел по его стопам и стал офицером. Сам он уже давно дослужился до генерал-полковника и ушел в отставку. Сейчас занимается бизнесом, но все прошлые связи остались при нем. Его до сих пор в кругу знакомых и друзей генералом называют, чисто на рефлексах.

Папа всегда хотел засунуть меня в структуру. Какое-то незначительное время я даже учился в школе ФСБ. Вылез из всего этого со скандалом. И не без помощи деда. Думаю, он меня до сих пор не простил за то, что я выбрал спорт. И за то, что пошел жаловаться деду, – тоже.

В боксе я с пяти лет. Мама отдала меня в секцию совсем малым. Ей сказали, что у меня талант. Если буду усердно работать, многого добьюсь. Мама хотела для меня другое будущее. Без гарнизонов, постоянных переездов и существования «по приказу». Отец не одобрял, но особо не спорил. В четырнадцать хотел засунуть в кадетское, но мама не позволила.

Зато после школы, сразу как мне исполнилось восемнадцать, папаня приобрел мне годовой абонемент в армию. Кирзовые сапоги там давали в придачу. Потом, кстати, сменили на берцы.

Из армейки я пришел другим человеком. Именно так распинался генерал перед своими друзьями. На первых порах я даже согласился на учебу в академии.

К тому времени родители уже четыре года как развелись. Отец почувствовал вкус денег, начал гулять. Скандалить. Короче, все пошло в одно известное место.

Мама, конечно, не стала все это терпеть. Подала на развод. Ушла. Ей было куда.

Моя мама из очень обеспеченной семьи. При коммунистах мой дед, ее отец, сидел в правительстве, а бабушка была прима-балериной Большого. В девяностые все кардинально поменялось. Дед переметнулся, приумножил свое состояние…

И конечно же, мамины родители были против такого жениха, как мой отец. Лейтенант, только что закончивший военку, без денег, связей и собственного жилья. В одних трусах, короче. Не самая лучшая партия для их любимой дочери.

Дед до сих пор не изменил мнение о моем отце, несмотря на то, что тот уже давно, можно сказать, выбился в люди.

– Денис?

Голос Рики возвращает в реальность, и я нехотя перевожу на нее взгляд.

– Мы с тобой не друзья, – пожимаю плечами, – зачем мне тебе помогать?

– Услуга за услугу. Ты поможешь мне сейчас. А я помогу тебе, когда это потребуется.

– Так уверена, что потребуется?

– Жизнь длинная, Денис. Хватит уже винить меня во всем, что произошло в вашей семье. Не я виновата, что твои родители развелись, а отношения с отцом обречены. Я просто в него влюбилась не слишком вовремя.

– Не смеши. Не уверен, что ты вообще знаешь, что это такое…

Марика хмурится. Выпрямляет спину и расправляет плечи.

– Не уверена, что ты тоже об этом знаешь. Так что? Поможешь Ринату?

– Ладно. А ты больше не будешь подсылать ко мне свою дочь. И вернешь долг за попорченную тачку.

– Что? Ты о чем…

– Я про твой косячный экземпляр, что хочет стать актрисой. Вы обе торчите мне немаленькую сумму.

– Я не понимаю…

– Не прикидывайся. Мой агент выставит тебе счет, – смотрю на эппл вотч. – Все, давай. У меня тренировка.

*Контра – Counter-Strike – серия компьютерных игр в жанре командного шутера от первого лица, основанная на движке GoldSrc и выросшая из одноименной модификации игры Half-Life.

Глава 7

Ксю

– Ты совсем обнаглела?

Мама ураганом врывается ко мне в квартиру. Она даже не разувается, так и проходит на кухню в высоких замшевых сапогах на шпильке.

Суетливо спешу за ней.

– Ты о чем? – нервно кусаю губы и прилипаю спиной к стенке. Стою в ожидании.

– О чем? – она снова повышает голос, хотя, если разобраться, она его и не понижала. – Ты чем вообще думала, когда это вытворяла? Поцарапать машину такого влиятельного человека!

– Постой, я…

– Ты, – мама упирается пальцем мне в грудь, – неблагодарная. Воспитали на свою голову.

Мама ходит кругами и сдавливает ладонями виски.

– Что за фокусы, Ксения? Почему я должна краснеть перед людьми, да еще и платить за твои выходки, м?

– Мам, это вышло… случайно.

Более глупого оправдания придумать невозможно. Мама сверлит меня взглядом. Она зла. И я ее понимаю.

Только вот в глубине души становится очень паршиво. Он ей все рассказал. Соколов выдал меня с потрохами. А я, дура, ему еще сообщения писала.

– Значит, так, еще одна подобная случайность, и ты вернешься к отцу. Поняла меня?

– Да, – киваю.

– Будем надеяться. Так, в субботу за тобой приедет водитель. Чтобы к восьми была готова.

– Может, мне лучше остаться дома?

– Еще чего?! И только попробуй что-нибудь там выкинуть.

Мама испаряется так же быстро, как здесь появилась.

Так странно, но, чтобы привлечь к себе ее внимание, мне было необходимо сделать что-то плохое. На все мои хорошие поступки она никогда и никак не реагировала. У нее всегда находились дела поважнее. А тут…

Еще пару минут смотрю на хлопнувшую входную дверь и скрываюсь в комнате.

***

На праздник так называемого отчима меня действительно привозят на дорогой черной машине. Марку я не разглядываю. Просто сажусь в салон, а когда водитель останавливается и открывает мне дверь прямо напротив элитного особняка, выхожу.

Пока иду по дорожке к дому, не раз ловлю себя на мысли о том, что на меня все смотрят. Скорее[a1] всего, это не так. Но я источаю неуверенность. Чтобы прийти на подобное мероприятие, нужно соответствующе выглядеть. Я же выгляжу как мимо пробегавшая. Никаких тебе вечерних туалетов в пол или элегантных шпилек. Все гораздо проще. Черное платье чуть выше колена без какого-либо декора и черные лакированные туфли с заостренными носами из масс-маркета. На локте болтается клатч на короткой цепочке, на плечи накинута шуба из искусственного меха. Последняя специально выбиралась ненатуральной. Зверушек жалко.

На входе вышколенный мужчина во фраке любезно забирает у меня верхнюю одежду и желает приятно провести время. Улыбаюсь и шагаю в гущу событий. Здесь очень много народа. Играет живая музыка. Интерпретации современных хитов.

– Ксю, – сестра обнимает меня за плечи и целует в щеку, – я уже подумала, ты не придешь.

– Вот, я здесь, – развожу руки в стороны, и Олька цепким взглядом осматривает мой наряд. – Что-то не так? – заламываю бровь.

– Нет-нет. Все хорошо.

Музыка стихает, и я замечаю Соколова. Он стоит рядом с каким-то мужчиной, а когда начинает произносить тост, понимаю, что вот тот высокий человек с проглядывающей сединой и есть именинник. Для пятидесяти лет Михаил выглядит очень даже неплохо. Чуть позже Олька шепчет мне, что Миша подкрашивает волосы. Такая вещь, как седина, – его фобия. Забавно.

Окружение аплодирует. Мама, держащая своего мужа под руку, широко улыбается.

Денис же, напротив, кажется отстраненным. У него на лбу написано, что все здесь происходящее ему абсолютно не интересно.

Пока Олька отвлекается на подошедшую к нам даму, торопливо иду к выходу. Правда, появившаяся словно из-под земли официантка с подносом в руках меняет мои планы. Мы обе идем слишком быстро, а замечаем друг друга – поздно.

Собранная на подносе пирамидка из бокалов рушится. Стекло летит на пол, бьется. Я чувствую запах алкоголя. На платье с каждой секундой разрастается огромное мокрое пятно.

Девочка-официантка извиняется, что-то причитает, но я ее не слышу. Смотрю только на маму. Она мечет глазами молнии и уже идет ко мне.

А потом я замечаю Дениса. Он тоже видел весь этот кошмар. Становится так неуютно. Пока я соображаю, как действовать дальше, мама подхватывает меня под руку и ведет наверх.

– Я тебя просила? – шипит сквозь зубы. – Просила без фокусов.

– Я не специально, – вздыхаю и стягиваю с себя платье, стоя рядом с раковиной и большим зеркалом в одной из гостевых комнат.

Мама только закатывает глаза и, раздраженно выплюнув: «Приводи себя в порядок», уходит.

Пока я сушу застиранное пятно феном, лоб покрывается каплями пота. Ванная комната прогревается от потоков горячего воздуха, и в ней становится ужасно жарко.

Смотрю на себя в зеркало, и расплакаться хочется. Все, что сегодня произошло… Кажется, мама просто поставила на мне крест. Мы и так всегда общались довольно холодно, а после событий парочки прошедших дней – и подавно.

Когда в глубине комнаты хлопает дверь, я вздрагиваю. Потом, конечно, отпускает. Скорее всего, это ма, ну или Олька. Только вот, когда оборачиваюсь на звук шагов, роняю из рук фен. Он ударяется о кафель и замолкает.

В дверном проеме стоит Денис. Его взгляд блуждает по моему лицу. Ниже пока не опускается. Значит, у меня есть пара секунд, чтобы прикрыться платьем. Собственно, это я и делаю. Прижимаю к себе черную ткань и стискиваю зубы.

– Тебя сюда не звали, – огрызаюсь и задираю подбородок выше, не сразу замечая его едкую ухмылку.

– И почему я не удивлен?

Не реагирую на его реплику, а после вообще решаю делать вид, будто бы его здесь нет. Смысл стоять тут стесняться и прикрываться платьем. Я голая, что ли? Нет. На мне белье. И между прочим, гораздо приличнее многих купальников на пляже.

Отнимаю от себя платье и присаживаюсь на корточки. Подбираю фен. Встряхиваю его несколько раз и щелкаю кнопкой включения. Он начинает работать не с первого раза, но поток горячего воздуха возобновляется.

Вожу по черной, слегка влажной ткани туда-сюда. А потом меня прорывает. Вот так просто, как по щелчку. Мысли в голове спутываются в клубок, и самостоятельно их размотать я уже не могу. Выключаю фен и резко поворачиваюсь к Денису.

– Зачем ты ей сказал? Я же обещала, что все верну. Зачем? – делаю шаг в его сторону. – У нас и так плохие отношения.

Я кусаю свои губы, нервничаю. Все это уж никак не входило в мои сегодняшние планы.

Мельком замечаю, как Соколов прищуривается. Ему явно не нравится мой настрой. Но мне уже без разницы. Толкаю его в грудь ладонями и роняю платье, что все это время продолжала держать в руках. Я стою перед ним в одном черном белье. Довольно плотный бюстгальтер и трусы с завышенной талией.

– Я тебя не звала. Не звала! – повышаю голос и повторно толкаю его в плечо. – Чего тебе вообще от меня нужно? Если пришел позлорадствовать, то уйди. Просто уйди.

Сейчас все, чего я хочу, это чтобы он исчез.

Срываюсь на крик. Меня несет. Я выговариваю то, что накипело за это время. И про несуразные лайки, и про сообщение, на которое он мне так и не ответил, и, конечно, о том, что он злой и бесчувственный.

Соколов слушает поток моих воплей спокойно. И чем меньше эмоций я вижу на его лице, тем больше теряюсь сама.

Чувствую себя истеричкой. Яростно жестикулирую, но в какой-то момент все меняется. Соколов перехватывает мои руки. Сжимает запястья в свою ладонь, давит на них, не жалея моих чувств, и очень быстро подтаскивает к ванне.

Он не церемонится. Откручивает кран и без предупреждений окачивает холодной водой из душа.

– Остынь, – бросает сквозь зубы. Отпускает. Я почти влетаю грудью в холодный кафель. Слава богу, вовремя успеваю выставить руки вперед.

Я чувствую, как мое тело охватывает дрожь. Ледяные капли стекают по волосам, спине. Я как вымокший до нитки котенок. Стою, хлопаю глазами и ничего не понимаю. Обнимаю свои голые плечи руками.

Денис тем временем кладет мой клатч рядом с раковиной.

– Это твое.

У него резкие интонации. Они режут слух.

Смотрю то на свою сумку, то на спину Соколова. Он уходит.

Боже, я устроила тут истерику, а он просто принес мой клатч. Боже!

– Денис, я…

Но он не слушает. Дверью не хлопает. Нет, он исчезает, словно его тут никогда и не было.

Натягиваю платье на влажную кожу. С волос до сих пор стекают капли воды, но мне нет до них дела. Все, что я хочу, это догнать Дена и извиниться.

Может быть, он вообще ничего не говорил маме? Что, если она узнала об этом сама, а я с легкой руки обвинила непричастного к этому человека?!

Прижимаю сумку к груди и вылетаю на улицу. Соколов уже успел сесть в машину. Несусь через огромный двор, здесь даже есть фонтан, и почти падаю под колеса еще не заведенной машины. Колени саднит. Не уверена, но, возможно, при своем падении я умудрилась их поцарапать. Выпрямляюсь и дергаю дверь спорткара на себя.

Опускаюсь на сиденье, быстрым движением убираю мокрые волосы за уши. Меня немного колотит. Такая резкая смена температуры точно не пошла на пользу моему организму.

– Я… в общем, я хотела сказать спасибо, – подаюсь немного вперед.

Денис сидит ко мне вполоборота. Его ладони лежат на руле. Эмоций я не вижу. Здесь достаточно темно.

– Прости за то, что наговорила там…

– Это все?

– Что? – смотрю на него во все глаза. Я слишком запуталась. Ничего не понимаю.

– Закончила пламенную речь?

Киваю.

– Тогда свободна.

Его слова как пощечина. Такие резкие. Грубые.

Я сижу в ступоре пару секунд, а после отвешиваю этому мерзавцу реальную пощечину. Звук хлопка от соприкосновения моей ладони с его щекой заполняет салон машины.

Денис обжигает меня взглядом. Там столько ярости. В глубине его омутов. Отдергиваю руку. А в голове проносятся сотни сценариев того, что он может со мной сделать. Но, вопреки моим мыслям, Денис просто заводит машину и выезжает с территории особняка.

Глава 8

Денис

Когда привычная картинка рушится и все, что ты знал, подвергается сомнению, очень хочется докопаться до сути и выяснить правду. У меня с Ксю происходит именно такая история. По четкому, выверенному кем-то другим сценарию.

После инцидента с разлетевшимися бокалами и поведения Рики я понимаю, насколько они далеки друг от друга как мать и дочь. Марика каждым действием пытается загладить несуществующую проблему. Лебезит перед отцом и вываливает ушат негодований на Ксюху. А ведь дело в самой обычной разбитой посуде, которая даже внимания не стоит.

Малая ведет себя стойко, не скатывается в истерику, принимает удар достойно.

Подняться и вернуть ей сумку, что так и осталась валяться рядом с лестницей, необдуманный поступок.

Стоило воздержаться. Не в моем характере проявлять сочувствие и делать что-то хорошее. Каждый человек и есть творец своей жизни. Поэтому все ситуации, что встают у нас на пути, это лишь следствия поступков или принятых нами решений.

Девчонка же этого абсолютно не понимает. Уверен, дело тут не в возрасте, а в какой-то глумливой непосредственности. Она слишком прямолинейна и открыта. Прет, как танк, в свое светлое будущее, совершенно не задумываясь о последствиях.

Нужно быть не самой умной, чтобы начать хамить. При этом еще и стоять передо мной почти в одних трусах.

Но она это делала. Смотрела своими голубыми глазами, провоцировала и одновременно обвиняла во всех своих бедах.

Все, что крутилось у меня на языке: «Красивая, зараза». Только это.

Засунуть ее под струю ледяной воды было единственным доступным способом наказать, но при этом не проявлять агрессию. Не то чтобы у меня с этим проблемы, но я уже давно перешагнул отношения, в которых какая-то пигалица может вытворять подобное.

И здесь я не прогадал. После холодного душа она прибежала извиняться. Видимо, решила, что я ничего не говорил Марике.

Я же почти вежливо прошу ее свалить и больше не капать мне на мозги. За последние полчаса она и так вывернула мне их наизнанку.

Пощечина, что она влепляет, опять же не думая, – большая неожиданность. Нет, огромная. А еще – это понимание всей абсурдности ситуации, в которую мы вгоняем себя обоюдно. Хочется вытащить ее из машины за волосы и оставить на идеально подстриженном газоне в этих мокрых тряпках.

Руки чешутся так сделать. Но я пересиливаю свой порыв. Если она решила играть по-крупному, то я принимаю вызов.

Ведь все гораздо проще. Я мог бы выставить ее из своей квартиры в первый же день и больше о ней не вспомнить, но я раз за разом делаю полшага назад. Не продавливаю до конца. Оставляю какие-то крохи на потом. А значит, это уже сознательно.

– Куда мы едем? – у нее стучат зубы, она нервничает. Боится. Точно боится.

– Прокатимся, – врубаю печку на максимум и отдаю ей пиджак.

Она не проявляет своего «фи». Наоборот, заворачивается в плотную ткань. Снимает туфли и забирается на сиденье с ногами. Подтягивает колени к груди.

Торможу тачку в нескольких километрах от отцовского дома.

Съезжаю в первый попавшийся поворот за поселком. Впереди грунтовка и лес. В лес нам, конечно, не надо, – и так сойдет. Урок первый, и я очень надеюсь, что последний.

– Приехали, – глушу мотор и откидываюсь на сиденье, – можешь приступать, – расстегиваю ширинку на джинсах.

Ловлю на себе взгляд затравленного зверька. Чувствую ее страх. Он пропитывает салон. Ксю вжимается в сиденье. Кажется, даже не моргает. Просто смотрит. Бегает глазами по моему лицу, видимо ждет, когда я скажу ей, что это шутка. Но я не скажу.

– Ты хотела извиниться? Приступай, – лениво растягиваю уголки губ в подобии улыбки.

– Я… ты не так понял, – шепчет. Сглатывает, я вижу, как дергается ее подбородок. – Выпусти меня, пожалуйста. Я больше близко к тебе не подойду, слышишь? Выпусти.

Подаюсь чуть вперед, но Ксю отскакивает. Впечатывается затылком в стекло.

Вытягиваю руку.

– Запомни, – сдавливаю ее скулы, но при этом медленно вожу большим пальцем по щеке, – свое обещание.

Она кивает, часто-часто. Моргает как в замедленной съемке. Ну или будто ее малек контузило. Замечаю слезы в уголках голубых глаз. Игнорирую.

Всегда игнорирую любые проявления слабости. Застегиваю ремень, врубаю фары.

– Я, наверное, сама, – бормочет заикаясь, – дойду сама… – тянется к двери, чтобы ее открыть.

– Отсюда до твоей хаты километров тридцать, – не смотрю в ее сторону, просто констатирую факт.

– Ты меня подвезешь? – снова шепчет. Залипает в лобовуху, все еще дрожит.

– А ты этого хочешь, родственница? – последнее звучит приторно и чересчур наигранно.

Глава 9

Ксю

После произошедшего я рыдала всю ночь. Никак не могла успокоиться. В голове до сих пор крутятся его слова, взгляды, это гадкое лицемерие и надменность.

Внутри все сжимается. Он просто меня унизил. Мерзко, грязно.

Смотрю в зеркало на свое отражение и не вижу там и намека на саму себя. Глаза красные, опухшие. В них столько боли и отчаяния. Но это же не я. Где весь мой задор и любовь к жизни? Провожу ладонями по щекам. В очередной раз ополаскиваю лицо ледяной водой и стараюсь больше не плакать. Нужно взять себя в руки. Выдохнуть.

Не получается. Память, словно назло, раз за разом возвращает меня в салон его машины.

Сердце болезненно сжимается. Я никак не могу понять, за что он со мной так… Возможно, я надоедливая, возможно, он меня на дух не переносит, но это же не повод втаптывать в землю.

В комнате в очередной раз звонит будильник. Почти бегу туда. Вытаскиваю телефон из-под подушки и нажимаю кнопку отмены. Нехотя открываю шкаф. Достаю джинсы, свитер. Переодеваюсь. Сегодня сложный и очень насыщенный день. В училище нужно быть к девяти тридцати. Первой стоит зарубежная литература. После – история музыки, мастерство артиста, сценические движения и снова мастерство артиста. Освобожусь я примерно к десяти вечера. Буду голодной и очень уставшей. Честно говоря, в сложившейся ситуации подобное только на руку. Так я хотя бы не буду забивать голову ерундой и раз за разом выносить себе мозг.

В училище иду пешком, по дороге покупаю кофе. Пью его через длинную черную трубочку и слушаю музыку. Еще пару дней назад я делала все это, чуть ли не пританцовывая. Радовалась новому дню и тому, что занимаюсь любимым делом. Всегда была готова к свершениям. Сегодня единственное, чего я хочу, это вернуться в квартиру и забраться под одеяло. Несмотря на то, что все воскресенье я занималась именно этим, – лежала на кровати и смотрела сериалы.

Мама после случившегося мне не звонила. Кажется, ей нет никакого дела, куда я пропала с праздника. Позвонить первой я не решилась. А потом просто выключила телефон, чтобы избавить себя от каких-либо ожиданий. Потому что знала, она не позвонит.

– Ксю, – Юля настигает меня сзади. Касается ладонью плеча и, быстро выбежав вперед, целует в щеку, – привет.

– Привет, – киваю и выбрасываю стакан из-под кофе в урну на входе в училище. Поправляю съехавший с плеча ремешок сумки.

– Что-то случилось?

– Просто не выспалась.

Говорить о произошедшем я не хочу. Точно не сегодня.

– Кстати, я записалась на кастинг. Завтра. Нужна девушка для съемки в клипе. Так вот, тебе тоже стоит сходить.

– Не думаю, что идея хорошая.

Мы поднимаемся на второй этаж. Пока идем по коридору, то и дело здороваемся со знакомыми ребятами.

– Идея – супер! – Ю вытягивает большие пальцы. – Давай, – поддевает бок локтем, – развеешься. Я просто не могу смотреть на твою кислую мордашку.

– Не знаю, а что за клип?

– Я сейчас все покажу, – лезет в сумку за телефоном.

***

На кастинг я, конечно же, согласилась. Он был запланирован на конец недели, как раз через час после последнего занятия.

Мы с Юлькой выехали туда вместе. Запрыгнули в трамвай, а когда кондуктор отдала билетики, мой оказался счастливым. Может быть, это знак? Губы непроизвольно изогнулись в улыбке, а подружка закинула руку на мое плечо.

– Вот увидишь, кому-нибудь из нас сегодня точно повезет.

– Надеюсь. Наша остановка.

Мы вылезли ровно в четырехстах метрах от места назначения. Студию нашли по навигатору. Весь коридор был заполнен такими же, как мы, девчонками. Кто-то уже успел сбиться в кучки, кто-то предпочитал оставаться один.

Мы с Ю держались вместе. Девчонки одна за другой скрывались за дверьми комнаты, где проходил кастинг. Кто-то выходил оттуда как ни в чем не бывало, кто-то вылетал в слезах. Я никогда не понимала такой дикой реакции на отказ. Ну подумаешь, ты не подошла, разве это твой первый и последний шанс в жизни? По-моему, выбирая профессию актера, нужно заранее быть готовой к веренице кастингов, провалов и отказов. По-другому здесь не бывает. Чтобы стать востребованной, нужно почти в прямом смысле пройти босиком по стеклу.

– Фёдорова.

Ну вот, очередь дошла и до Ю. Мы записывались в разное время, поэтому в списке стоим с отрывом. Пока подруга проходит пробы, я спускаюсь на улицу. Хочется глотнуть немного воздуха.

Стягиваю полы пальто и смотрю на проезжающие мимо машины. Мысленно же скрещиваю пальцы. Я переживаю за Юльку, но будет лицемерно сказать, что сама не желаю быть отобранной на роль в клипе.

Пока витаю в размышлениях, неподалеку припарковывается авто. Не сразу понимаю, почему по спине проходит холодок.

Дверь спорткара открывается. Я отчетливо вижу, как из машины выходит та самая Крис. Я видела ее в квартире Дениса. Гадать, кто за рулем, конечно, не приходится…

Резко разворачиваюсь и возвращаюсь в здание. Ускоряю шаг и тру ладони друг о друга.

Позади слышится стук каблуков.

Я стараюсь на нее не смотреть. Сижу на подоконнике и болтаю ногами. Отвлекаю сама себя. Юлька стоит рядом, что-то эмоционально рассказывает и даже не догадывается, что я ее не слушаю. Кристина проходит мимо. Не замечает. А возможно, просто меня не помнит. Как оказывается, ей не требуется приглашение войти за эту «волшебную дверь». Она даже не стучит. Эта привилегия, конечно же, моментально привлекает внимание. Девчонки начинают перешептываться.

Моя очередь подходит минут через пятнадцать. Брюнетка все еще находится по ту сторону. Как только слышу свою фамилию, снимаю пальто и оставляю его подружке. Расправляю плечи и юркаю за дверь в полной боевой готовности.

В студии, где проводят кастинг, очень светло. Белые холодные стены и огромные окна, в них все еще попадают остатки солнечных лучей. На часах чуть больше пяти вечера.

Приветливая ассистентка Вера объясняет, куда мне встать. Прожектор, направленный прямо в лицо, немного ослепляет. Неясно, это из-за моего роста или же какая-то проверка. Меня просят покрутиться, улыбнуться, посмотреть в один угол, потом в другой. Спрашивают, где я снималась до этого и был ли вообще какой-то опыт.

Говорю правду, что весь мой опыт –эпизод в рекламе йогурта. Буквально пять секунд на экране.

Валдис, тот, кто всем здесь заведует, одобрительно кивает.

Соколовская девка все это время просто гипнотизирует меня взглядом. Узнала или только пытается это сделать?

Кристина сидит на кожаном диванчике, закинув ногу на ногу, и не выпускает из рук телефон.

– Валдис! – я слышу ее тихое шипение. – Нет, – качает головой в отрицании.

– Крис, мне нужны новые, свежие лица, – парень отвечает ей так же вполголоса. Но из-за пустоты комнаты я неплохо слышу их диалог. – Такие, как она, – указывает пальцем в мою сторону.

Непроизвольно раскрываю рот от удивления. Это можно считать утверждением на роль?

– Я думаю, что Дина…

– Прекрати всем навязывать свою подружку. – Валдис резко разворачивается в мою сторону. – Ксюша, подойди к нам, – просит он, и я послушно топаю туда. – Вот только посмотри, идеально же.

Парень с улыбкой на губах зарывается пальцами в мои распущенные волосы, слегка их взлохмачивая.

– Ну не знаю, – брюнетка прищуривается и подносит свои длинные наманикюренные пальцы к подбородку. – В принципе, ты, наверное, прав. Девочка действительно ничего.

– Она идеально впишется в концепцию, это же божий одуванчик. Ты, моя дорогая, – обнимает модель, – роковая красотка. Она – серая мышь. Косы ей заплетем, очки наденем, юбку подлиннее.

Вся концепция клипа – любовный треугольник из солиста попсовой группы, красотки и синего чулка. Солист, равно главный герой, как бы не может определиться.

А я, честно говоря, метила явно не на роль мыши. Но то, что меня утвердили хоть на что-то, уже большое достижение.

– Ксения, ты нам подходишь, – Валдис одобрительно кивает в такт своим словам. – С завтрашнего дня начинаем съемки. Вера тебя во всем сориентирует.

– Спасибо. Огромное вам спасибо, – искренне улыбаюсь.

– Не опаздывай, милая, – Валдис как-то странно смотрит мне в глаза.

Что-то в этом взгляде меня настораживает, и я инстинктивно делаю шаг назад. Становится неуютно.

Еще раз благодарю и, развернувшись, иду на выход. Юлька, узнав новость, визжит на весь коридор, только сама я теперь этой радости почему-то не разделяю. Меня все еще преследует это странное чувство ползущего по позвоночнику холода.

Пока еду в маршрутке, болтаю с папой, он как раз только выспался после суток. Голос вроде веселый, но я-то знаю, что Оля отменила свою поездку к нему.

– У нее сейчас много дел, – стараюсь как-то выровнять ситуацию.

– Я понимаю. И поэтому уже взял билет к вам.

– Ты прилетаешь? – ору на весь салон маршрутки, слегка подскочив с сиденья. Ударяюсь макушкой о верхнюю полку и плюхаюсь обратно.

– Прилетаю.

– Когда? Я тебя встречу.

– В следующие выходные.

– Папа, эта самая хорошая новость за сегодня.

– А как же твоя роль?

– Ну она тоже. Так, нужно обязательно составить список дел. Нам необходимо погулять, сходить…

– Ксю, – папа смеется, а я продолжаю перечислять достопримечательности и красивые места этого города.

Оказавшись дома, едва успеваю снять пальто, как в дверь звонят. Смотрю в глазок и слегка отшатываюсь.

Очень неожиданный визит.

Мама ведет себя как ни в чем не бывало. В этот раз разувается и вешает длинное клетчатое пальто в шкаф. Поправляет собранный на затылке пучок и приглаживает пальцами и без того прилизанные на висках волосы.

– Снова обиделась на мать? – спрашивает с ярко выраженной долей иронии.

– Нет.

– Прекращай врать. Я вижу тебя насквозь.

Мама закатывает глаза и отлипает от зеркала. Отходит в сторону. Убирает руки в карманы черных классических брюк. Заглядывает в мою спальню.

– Что за бардак ты здесь устроила? Разве я тебя этому учила?

Очень хочется сказать ей, что она вообще ничему меня не учила, а просто уехала в другой город. Бросила нас с отцом. Но также я знаю ее ответ: «Ты сама выбрала, с кем останешься». Извечное оправдание на все времена.

– Неделя вышла слишком загруженной. Много занятий, я готовлю монолог для кафедры. Экзаменаионный, к концу семестра.

Мама не отвечает. Только сдержанно улыбается. Ее явно перетряхивает от разговоров о моей учебе. Она считает все это пустой тратой времени. Развлечением.

– Все же, – опускается на диван, – я надеюсь, ты одумаешься и наконец-то начнешь получать серьезное образование.

– Такое, как у тебя?

– Вполне. Ксюша, не нужно делать из меня монстра. В отличие от твоего простодушного папаши, я желаю тебе не только счастья, но и достойного будущего. С хорошей работой, зарплатой и статусом в обществе. А то, что выбрала ты, цирк чистой воды.

– Ты пришла поругаться?

– Нет, я пришла посмотреть, как ты тут живешь. Надеюсь, я еще имею на это право? – мамина бровь вопросительно ползет вверх.

– Имеешь.

– Представление, что ты устроила на дне рождения Миши, меня очень разочаровало, еще и совести хватило сбежать не извинившись…

Мамины пальцы касаются переносицы. Она трет кожу над хрящиком и медленно качает головой.

– А смысл извиняться? Ты бы все равно осталась недовольной. Знаешь, мне иногда кажется, что тебе неважно, что я делаю. Ты всегда разочарована мной. Всегда.

Я вижу, как напрягаются мамины плечи. Она подбирается, встает с дивана. Ее злят мои слова. Ее злит все, что несхоже с ее мнением.

– Думаю, нам стоит перенести этот разговор. Тебе лучше успокоиться.

– Мне?

Ответа не следует. Мама бегло осматривает квартиру, заглядывает в ванную.

– Это что?

– Что?

– Пиджак. У тебя в ванной сушится мужской пиджак. Где-то я его уже видела, – говорит уже тише. Но я знаю, она старается вспомнить, на ком могла видеть подобный.

– Да, мама, у меня в ванной сушится мужской пиджак. Я уже совершеннолетняя… – выпаливаю слишком эмоционально. Пусть лучше она думает, что я кого-то сюда привела, чем хоть немного узнает о моем общении с Денисом.

– Я снимаю тебе квартиру не для того, чтобы ты таскала сюда мужиков.

– Мне его просто одолжили, потому что было холодно.

– Очень интересно, в чем же ты таком была, если для согрева понадобились чужие вещи. Ладно, это не мое дело. Но если узнаю, что устраиваешь здесь…

– Не узнаешь, – осекаюсь, – точнее, я ничего здесь не устраиваю. Правда.

– Хорошо.

Она идет в прихожую, а я выдыхаю. Пиджак, конечно, Соколова. Я так и выбежала в нем той ночью из машины. Поняла, что это не мое, лишь утром следующего дня. Сначала хотела выкинуть, а потом вспомнила случай с машиной, и просто отнесла в химчистку.

Забрала только вчера и даже заказала курьера на завтра, чтобы вернуть Соколову его «пропажу».

Мама застегивает пуговицы на пальто, но резко замирает. Бросает на меня подозрительный взгляд и, сорвавшись с места, снова идет в ванную. Срывает плечики и заглядывает под полиэтиленовый чехол. Оттягивает воротник чуть в сторону, так чтобы был виден бренд.

Прилипаю спиной к стене. Я чувствую, как мама сопоставляет произошедшие события. Еще бы.

– Это пиджак Дениса.

– Кого?

– Не строй из себя дуру! Смотри, – выворачивает край материала, – видишь?

Несколько секунд я смотрю на две буквы инициалов под брендом.

– Эта вещь сшита на заказ. Мишин подарок сыну, с инициалами. Я лично присутствовала при покупке.

– Он просто подвез меня домой, – раскалываюсь и почти сразу сдаю позиции. – Я была слишком расстроена после случившегося на празднике. Выбежала из дома в одном платье. Вот он и одолжил…

– Какое бескорыстие, – мама закатывает глаза и возвращает этот несчастный пиджак на место. – Соколов – и просто отвез тебя домой? Не смеши. Ты спала с ним?

– Что?

Губы словно слипаются. Меня пронзает каким-то жутким страхом и отчаянием. Как она могла такое подумать? Разве я давала повод? Хотя какая сейчас разница? Она уже сделала свои неутешительные выводы.

– Я задала тебе конкретный вопрос, Ксюша.

– Нет, – срываюсь с места и не знаю, куда деть руки, просто болтаю ими, как какими-то нитками, – нет!

– Чтобы я близко тебя рядом с ним не видела. Поняла? Еще не хватало, чтобы Миша об этом узнал. Ты хоть представляешь, какой это будет скандал? Моя дочь спит со своим сводным братом?!

– Поняла, – шепчу.

– Что ты там бормочешь?

– Я все поняла, – говорю чуть громче.

Когда мама уходит, я совершенно спокойно закрываю за ней дверь. Выдыхаю. Не плачу. Повода лить слезы нет. Это просто глупое недоразумение. Валяющийся на кухне телефон издает сигнал. Сообщение от Веры – координатора. Завтра в шесть я уже должна быть на площадке.

Глава 10

Я так ждала эту субботу, а на деле после вчерашнего визита мамы – я разбита. На площадке меня встречает Вера и даже предлагает кофе.

– Спасибо, – забираю бумажный стаканчик из ее рук.

Вера очень жизнерадостная. Много говорит, улыбается. С ней я чувствую себя комфортно.

Плюс, как бы я ни старалась этого скрыть, но внутри все равно присутствует легкий мандраж. Съемки – это серьезно. Не хочется облажаться.

Сегодня в основном снимают Крис. Как я поняла, солиста группы мы увидим только на заключительном этапе. Нужно будет отснять парочку совместных сцен. Секс-символ и любимец девчонок на деле оказался скрытным и малообщительным.

– Ксюша, давай на грим, – командует Вера, и я послушно сажусь перед зеркалом. Через полтора часа с выпученными глазами смотрю на свое отражение и абсолютно себя не узнаю. Вот это блеклое, похожее на моль существо – действительно я?!

Валдис, нарисовавшийся за моей спиной, одобрительно кивает. Ему по вкусу такое преображение. Точное попадание в цель. Образ серой-пресерой мыши выполнен на ура.

Сползаю со стула. Меня уже ждут в кадре.

Я провожу на площадке почти десять часов. В конце смены у меня болит голова, но даже это не может испортить того кайфа, что я испытала от съемок. Правда, первые несколько часов постоянно оглядывалась на Крис, мне все время казалось, что она вот-вот подойдет и скажет какую-то гадость.

Все это, конечно, надуманность. Крис абсолютно ровно.

Мне мерзко, оттого что я не могу отделить эту девушку от Соколова и ночи, проведенной в его квартире. Ведь на деле она меня даже не помнит.

Внушая себе эту истину раз за разом, я все же смогла расслабиться. Войти в роль, да и просто увлечься процессом. Это что-то непередаваемое. Ощущение, словно я собственноручно сдвинула гору.

– Ксюша, завтра приезжай к четырем. Утром отснимем Эрика.

– Солиста, да?

– Его. И как раз одну вашу совместную сцену сделаем.

– Хорошо.

– Ты только не опаздывай, я тебя очень прошу. Эрик до жути требовательный. В общем, чтобы избежать лишних проблем и истерик…

Понимающе киваю и заверяю, что ни на минуточку не опоздаю.

На улицу выхожу в приподнятом настроении. Пока жду маршрутку до метро, мне звонит сестра.

Олька минут пять рассказывает о новых Катюхиных перлах, а потом словно между делом приглашает вечером в ресторан. На ужин.

– У Рината новая команда, будет такой вечер-знакомство.

– И зачем там я?

– Развеяться, моя дорогая, а то сидишь в своих четырех стенах.

– Эй! У меня очень насыщенная жизнь.

– Учеба – дом? Ну прям о-о-о-очень насыщенно.

– Не будь бякой.

– Мы заедем за тобой около шести, будь, пожалуйста, готова.

– Я еще не сказала «да».

– Я сказала его за тебя. Целую.

– Оль… – восклицаю в трубку, но слышу только гудки.

Ладно, может быть, сестра права и развеяться мне действительно не помешает, а то уже почти неделю хожу как призрак. Сама себя в зеркале не узнаю. И что интересно, сегодняшний образ для клипа в точности копирует мое внутреннее состояние.

После часовых сборов я стою перед ростовым зеркалом в своей спальне. Именно с его участием я делала те злосчастные фотки для инстаграма.

Одергиваю подол черного платья с запахом и с широкими полупрозрачными рукавами. Подкрашиваю губы алой помадой и убираю волосы в высокий хвост. Выпрямляю его по всей длине утюжком.

Олька звонит без пяти шесть. Они с Ринатом уже подъехали. Закрываю квартиру и спускаюсь на первый этаж. Здороваюсь с теть Фаей, одной из наших консьержек.

– Ксенечка, какая ты красивая, – восхищается женщина. – На праздник собралась?

– В ресторан, – сжимаю ремешок сумки в ладонях, чем привожу ее в движение. Багет* качается из стороны в сторону на уровне моих коленей.

– Кавалер позвал?

– Нет, сестра.

– Ну хорошего вечера тебе.

– Спас-и-и-ибо, – улыбаюсь и вышмыгиваю из подъезда.

Перебегаю дорогу и забираюсь в такси. Ринат в привычной ему манере без слов кивает в качестве приветствия и отворачивается к окну. Временами я вообще не понимаю, как Олька с ним живет, они же абсолютно разные. Моя Оля веселая, застенчивая немного, но в ней столько огня. А этот… какая-то тень человека. Вечно хмурый, вечно недовольный. Я ни разу не видела, чтобы Ринат улыбался. Вот ни разу.

Как только мы заходим в ресторан, я мысленно благодарю сестру, что она не позволила мне слиться. Тут великолепно. Очень красиво. Много зелени, теплые цвета и приветливый персонал. Из гардероба мы проходим в основной зал, а после поднимаемся на второй этаж. Там играет джаз. Прикрываю глаза и просто кайфую от музыки. Обожаю звучание саксофона.

– Наш стол там, – выдает Ринат, и я вспоминаю, что он все еще с нами.

Пока он любезно отодвигает для Ольки стул, я усаживаюсь рядом с ней в уютное, глубокое кресло пудрового цвета.

За столом уже есть люди. Ринат все так же без эмоций представляет нас друг другу, параллельно пожимая мужчинам руки.

Здесь три пары, все примерно одного возраста: двадцать пять – тридцать лет. Плюс один мужчина чуть за сорок без спутницы. Ну хотя бы не одна я в этой компании бобыль.

Вечер начинается на веселой ноте. Народ оказывается приветливым и говорливым. Мы с Олькой сразу вливаемся в разговоры. Меня настолько поглощает эта болтовня, что я не сразу замечаю, что Ринат вновь кого-то приветствует. Когда поворачиваю голову, молю лишь об одном: пусть моя челюсть остается на месте, а не валяется на полу.

Соколов садится с самого края, но перед этим отодвигает для Кристины кресло. Девушка откидывает каштановые волосы за плечи и мило улыбается Денису. А потом как бы невзначай касается его руки.

Сглатываю ком, который постепенно забивает горло и вот-вот лишит меня воздуха.

– Ксюша? – Крис удивленно заламывает бровь. – А я все думала, почему твое лицо мне знакомо. Ты сводная сестра Дениса, верно? Мы встречались тогда, на квартире.

Олька напряженно смотрит на меня.

– Верно, – поджимаю губы и сминаю в кулак салфетку, – простите, я на минутку, – растягиваю губы в улыбке. Пока иду в сторону туалетов, постоянно себя одергиваю, чтобы не ускоряться. Сейчас моя пробежка будет выглядеть более чем просто нелепо.

Заворачиваю за угол и прилипаю спиной к глянцевой стене. Перевожу дыхание. Когда слышу шаги, собираю себя по кускам и изо всех сил стараюсь все же дойти до комнаты с надписью «WC» и нарисованным рядом Зеркалом Венеры*.

Делаю шаг, но меня почти сразу утаскивает назад. Затягивает в воронку. Оглядываюсь и вижу Дениса. Он сжимает мое запястье и тянет на себя.

– Какого ты тут делаешь? – он выговаривает эту претензию почти по слогам. – Мне кажется, в прошлый раз мы друг друга поняли. Нет?

Выдыхаю. Не знаю почему, но сейчас я не чувствую всех тех обиды и боли, что преследовали меня эту неделю. Нет.

Аккуратно высвобождаю свою руку из мужского захвата и на пару секунд останавливаю взгляд на слегка покрасневшем запястье.

– Можно было и поаккуратнее, – запрокидываю лицо, так чтобы видеть его глаза.

Сжимаю пальцы в кулак, а когда разжимаю, прислоняю ладонь к мужскому плечу, медленно выпуская воздух из легких.

– Что ты делаешь?

Ден хмурится, мне кажется, еще секунда – и он сделает шаг назад…

– Выдыхаю, – хлопаю ладошкой по темной и очень приятной на ощупь ткани рубашки. – И тебе тоже советую. Расслабься, Соколов. Я пришла сюда не ради тебя. Меня пригласила сестра. Она пригласила, а ты достал!

Отдергиваю руку и, круто развернувшись на своих шпильках, захожу в дамскую комнату.

Не понимаю, что мной движет и зачем я вообще сижу за этим столом. Уйти было бы лучшим решением. Но нет. Я сижу, улыбаюсь и участвую во всех разговорах. Когда речь заходит о спорте, а именно о боксе, не стесняюсь уточнять непонятые мною вещи.

Соколов все это время сидит практически молча. Только покручивает пузатый бокал с водой на тонкой ножке в ладони. При этом он смотрит на меня. Пялится с откровенной неприязнью. Морозит взглядом.

Олька даже пару раз сжимает мою руку, то ли поддерживает, то ли ей самой становится неуютно от складывающейся ситуации. Люди вокруг делают вид, будто ничего не происходит. Крис ведет себя более чем открыто. Много говорит и улыбается, даже когда дело касается Дениса. Она словно игнорирует его взбешенность и то, как он на меня смотрит.

Выдыхаю и делаю глоток малинового морса. Во рту становится сладко, и это на какие-то секунды отвлекает меня от происходящего.

Я же весь вечер как на цирковой арене. Солирует Ксюша Зайцева. Под куполом цирка без страховки. А ведь ее у меня действительно нет. Так, крадусь в темноте и почти на ощупь. Еще неясно, как до сих пор умудряюсь держать равновесие.

Но когда Крис начинает рассказывать о клипе, очень громко упоминает о моем в нем участии. Не знаю, почему и зачем вообще это происходит, но на ее последних словах Денис просто встает и уходит, никому ничего не говоря.

Кристина не спешит бежать за ним следом. Только глаза закатывает и ослепительно улыбается.

– Кто-то сегодня не в настроении, – показательно вздыхает и быстро переключается на другую тему.

Не замечаю, как барабаню пальцами по столу, но в какой-то момент сестра предлагает выйти на веранду, чтобы подышать воздухом.

Это мы и делаем, идем на огромный балкон, здесь, на втором этаже. Как только выхожу туда, волосы сразу подхватывает ветер. Платье продувает насквозь, но это именно то, что мне сейчас нужно. Запрокидываю голову к небу и смотрю на звезды. Сегодня ясная ночь.

– Что это было?

Все же Оля не выдерживает. Хотя тут бы и дурак не догадался, что что-то не так.

– Не знаю, – пожимаю плечами, – я ему не нравлюсь.

– Я его в жизни таким не видела. Соколову всегда и на все плевать.

– Мне поставить себе плюсик в карму за то, что сумела вывести его на эмоции, даже такие, как агрессия и раздражение?

– Не язви, – Оля прищуривается. Говорит уже строже. Сразу чувствую в ее речи мамины нотки.

– Я, наверное, домой поеду.

– Такси вызвать?

– Справлюсь сама, – достаю из сумочки телефон.

– Ладно. Между тобой и Денисом что-то есть?

– Нет.

– Он помог Ринату, практически взял его под свое крыло в новой команде. Нам нужен этот шанс, понимаешь?

– Не очень.

– Не нужно вляпываться в очередные неприятности, ладно? Если о вас узнает Миша, будет полная катастрофа. Это же повлияет на его отношения с мамой. Он бывший военный, строгий человек… Плюс сам Денис очень импульсивный, мстительный… Если что-то пойдет не так…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.