# Притворись бабочкой

Тория Дрим

Джитта Эвердин не знает, куда бежать от своих страхов. А друга детства Дарена, способного ей помочь, уже нет рядом.
Но однажды Джи выигрывает поездку в летний лагерь: наконец-то жизнь улыбнулась ей. И все бы ничего, но ей придется жить в одном доме с мрачной Ванессой, а еще терпеть насмешки куратора, первокурсника Лэйна Кеннета.
Страхи и комплексы Джи возвращаются. Вновь из зеркала на нее смотрит неидеальная девушка. Неужели она снова закроется в себе?
Позже Лэйн становится невольным свидетелем ее кошмара. Узнав в Лэйне себя, Джи неожиданно предлагает ему игру, в которой, как окажется позже, они оба проиграют…

* * *

Copyright © Тория Дрим, текст, 2022

The author is represented by Wattpad

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

The Neighbourhood – U&I

The Weeknd – I was never there

Chase Atlantic – Friends

Tom Odell – Another love

Janice – Enough

Billie Eilish – Ocean eyes

Daniel Silver – Now that you’re gone

Dyce – Race

Hippie Sabotage – Options

Halsey, G-Easy – Him&I


– Почему ты думаешь, что рядом с тобой мне будет комфортно?

– От меня пахнет мандаринами. Ты любишь цитрусовые.

## Глава 1. Сюрприз

Я уже второй час рисую у себя в тетради, но никак не могу прийти к изображению, крутящемуся в моей голове. Из-под шарикового наконечника появляются бабочки, цветы и листочки, даже какой-то уродливый окунь, но перед глазами то и дело всплывает совсем иная картинка. Задуманное осуществить не получается, поэтому я оставляю в покое бумагу, откладываю в сторону ручку и сосредотачиваюсь на уроке. Исподлобья гляжу на мистера Брюса, который стоит у доски и увлеченно объясняет тему. Краем уха слышу что-то про магнитные волны, но почти сразу переключаюсь на разговор одноклассников. Сегодня у меня не то настроение, чтобы постигать законы физики, да и отличное расположение духа всегда куда-то улетучивается при одном только упоминании этой пресной науки.

– Пс-с. – Голос Одри, которая сидит за партой справа, вырывает меня из размышлений. – Джи! Джитта!

Я медленно поворачиваю голову, но сначала предпочитаю убедиться в том, что нахожусь не под прицелом глаз мистера Брюса. Одри тоже оглядывается, ловит на себе пару внимательных взглядов, но это вовсе не мешает ей кинуть в мою сторону скомканный лист бумаги. Я поспешно хватаю письмо в руки, а подруга чуть слышно хихикает в кулак. В недоумении смотрю на нее, но Одри, кажется, уже про меня забыла: поправляет волосы, спускающиеся медовым водопадом с ее изящных плеч, тщательно разглядывает в маленьком зеркале подведенные зеленым карандашом серые глаза, а потом, надев черную джинсовую куртку поверх белоснежного топа, начинает говорить о чем-то с соседом по парте.

Я усмехаюсь. Дела с моей внешностью обстоят немного иначе: темные волосы собраны в небрежный пучок, от недосыпа под голубыми глазами виднеются фиолетовые круги, губы местами шелушатся. А красивая одежда – это уж точно не мой конек, раз мешок из-под картофеля кажется мне гораздо симпатичней какого-нибудь элегантного платья.

Я вновь переключаюсь на бумажку и, чтобы не вызвать у мистера Брюса всяких разных подозрений, делаю вид, будто слушаю его и одновременно изучаю взглядом класс физики: с деланным любопытством рассматриваю приборы в деревянных шкафах, обвожу глазами открытые жалюзи, сквозь которые пробираются солнечные лучи, смотрю на электронную доску, томно вздыхаю при виде горы учебников. Здесь ничего не менялось, наверное, лет двадцать пять. Разве что современную технику поставили. А так даже стены не потрудились перекрасить. Краска на них вся потрескавшаяся.

– Таким образом, с волной в пространстве передается не вещество, а энергия, – заключает мистер Брюс, взмахивая рукой вверх. – Сейчас покажу все в деталях на доске.

У меня наконец появляется несколько свободных минут, чтобы успеть развернуть письмо и прочитать его содержимое.

«Маккой пригласил меня на барбекю в выходные. Там будут его родители. Как думаешь, мне стоит пойти?»

Я читаю записку Одри и, даже не оборачиваясь к ней, уже знаю, что она сейчас улыбается и не находит себе места от счастья. Действительно ли она просит совета? Сомневаюсь. Я почти уверена, что Одри написала письмо с исключительно одной целью – похвастаться. Конечно, ведь Маккой – один из самых популярных парней в нашей школе. И не так важно, что популярность эту он заработал благодаря отцу-бизнесмену.

Беру ручку и со спешкой пишу ответ. Думаю, краткое «конечно», скорее всего, удовлетворит Одри, и она продолжит мечтательно вздыхать о предстоящих выходных. Что касается моего уик-энда, то здесь все по канону: покупка сырного попкорна и закачанный на ноутбук «Бумажный дом». Через два дня мы заканчиваем одиннадцатый класс, а это значит, что я уже могу с облегчением выдохнуть, ибо сдала все в самом лучшем виде: научный проект, аттестацию, зачеты на дополнительных занятиях.

Я довольно улыбаюсь, подпираю руками щеки и только сейчас понимаю, что мне очень жарко. На носу июнь, а мы сидим в помещении с закрытыми окнами! Не только у меня, но и у большинства учеников лица залиты лихорадочным румянцем, у некоторых даже капает пот со лба. Поднимаю руку, чтобы привлечь внимание учителя.

– Извините, мистер Брюс, можно открыть окно? Очень уж здесь жарко, – спрашиваю я, и в ту же секунду раздается цоканье недовольной Мэрри Дэвис, сидящей за последней партой во втором ряду.

– Нет! – грубо восклицает она. – Я не хочу заболеть. У меня выступление через две недели!

Мои брови мгновенно взлетают вверх. А я уже почти дотянулась до ручки окна! Учитель в смущении опускает глаза. Все сразу становится понятно: слушать меня никто не станет, ведь я – не Мэрри Дэвис, отличница и пример для подражания, а лишь простая девчонка, которая вечно только и делает, что загоняет себя в рамки.

– Прости, Джитта. – Мистер Брюс кладет журнал на стол и выдавливает из себя полуулыбку. – Если хочешь, я могу открыть дверь.

Пожимаю плечами и в попытке успокоиться снова утыкаюсь в тетрадь. От злости у меня даже выходит наконец дополнить рисунок задуманными ажурными зигзагами. Хоть какой-то плюс в стрессовом состоянии.

Рисуя, я ощущаю на себе пристальный взгляд Одри, но не оборачиваюсь. Мне сейчас не до ее мечтательных воздыханий. Черт, поскорей бы закончился этот урок! Благо он последний. Приду домой, брошу рюкзак и выйду на пробежку, а после, чтобы как-то освежиться, сделаю лимонад и проведу вечер с Брук. Признаться, даже враги видятся во сто раз чаще, чем мы с сестрой.

– Внимание, класс! – повышает голос учитель, из-за чего я чуть заметно вздрагиваю. – Нам обещали прислать список победителей конкурса научных работ. Вам уже известно, что выигравшие получат бесплатную поездку в летний лагерь на берегу залива Торбей. Я знаю, вы все старались, но, увы, счастливчиков только двое.

Тихо ухмыляюсь. Кто-то действительно хочет поехать в этот лагерь? Да, место, безусловно, очень красивое, но я о такой поездке могу даже не мечтать: пусть и выжала из себя все соки, а в своем проекте по-прежнему не уверена. К слову, тема, которая мне досталась, изрядно потрепала нервы. «Бабочки» – существа довольно загадочные, и их изучение далось мне с трудом.

– Посидите пару минут. Я схожу за конвертом со списком победителей.

В классе мгновенно поднимается гул. Все начинают перешептываться в ожидании оглашения имен «счастливчиков». Я бросаю многозначительный взгляд на Одри и в который раз думаю о том, что она – самая противоречивая фигура из всех, кого я знаю. Иногда теплая и отзывчивая, а иногда ледяная и отторгающая всех на своем пути.

– Думаю, я поеду в лагерь, – самодовольно улыбается Одри, а потом шепотом добавляет: – Моя работа просто потрясающая, Джи.

Уверенности у нее хоть отбавляй.

– И ты правда хочешь туда поехать? – спрашиваю я, опуская взгляд на свои потертые кроссовки. – А как же Маккой?

– О, конечно, я хочу поехать! Ты не представляешь, сколько там возможностей. Новые друзья, море, свобо-о-о-ода! – Она растягивает последнее слово, из-за чего я борюсь с желанием просто положить голову на парту и закрыть уши. – А Маккой… Это Маккой. Он по-любому выиграл, Джи.

В итоге я пожимаю плечами. Для меня этот лагерь ассоциируется с вечной суетой, палящим в зените солнцем, тоской по близким и неловкостью в кругу новых людей.

– Ребята, письмо со списком победителей пришло. Открываю…

Мистер Брюс закрывает за собой дверь, демонстрирует всем конверт и проходит в центр класса. Пространство словно погружается в вакуум, что в целом довольно удивительно.

Ох, был бы здесь Дарен – все бы давно валялись на полу от смеха. Но, увы, его здесь нет… Неприятные воспоминания заставляют почувствовать такую боль в груди, будто о сердечную мышцу раз за разом стачивают раскаленные лезвия. Я разочарованно сжимаю губы в тонкую полосу, пытаясь не дать слабину. Слезы предательски подступают к глазам. Дыши, Джит, дыши. Просто попытайся отвлечься.

– Маккой Эванс и Джитта Эвердин!

Сердце быстро бьется. Перед глазами мелькают картинки, тысячи картинок. Никак не удается сосредоточиться на доске впереди меня, все расплывается. Наверное, из-за слез. Черт возьми, что все подумают?

– Поздравляю, Джитта! – едва ли не крича сообщает учитель, а я замираю, ибо смысл услышанного доходит до меня только сейчас.

Джитта. Эвердин. Выиграла. В. Конкурсе. Нет! Мои бабочки этого не достойны. Нет, нет, нет.

– Поздравляю, – выплевывает Одри. В ее глазах стоит ненависть, а челюсть сжата до предела. Она готова меня убить.

Я ошарашенно перевожу взгляд с лица подруги в сторону, вытираю с щек слезы и стараюсь прийти в себя. Кто-то начинает аплодировать, некоторые присвистывают, а я думаю только о том, что совершенно этого не заслуживаю. Мой научный проект – результат работы нескольких недель, тогда как многие другие трудились над своими работами месяцами.

– Простите, мистер Брюс, это какая-то ошибка. Я не уверена, что могла победить, – осторожно произношу я, внимательно изучая лицо учителя.

Он удивлен моей реакцией, это видно. Мистер Брюс поправляет наручные часы, хмурится и манерно кашляет. Наверное, подбирает нужные слова.

– Нет. Здесь нет никакой ошибки, Джитта. Поздравляю тебя еще раз, – поддерживает меня учитель, хотя бы немного выделяясь из той серой массы, которая питает ко мне сейчас только агрессию. – Не нужно так недооценивать свои способности.

Я слышу смешок Адриана. Ядовитые комментарии Мэрри Дэвис. Вижу взгляд Одри. Она явно в бешенстве, и в особенности оттого, что я заняла место, принадлежащее ей по праву, ведь Маккой тоже едет.

Вскоре мои подозрения насчет Одри подтверждаются.

– Одри, послушай! – Пытаюсь поймать ее после звонка, но тщетно: подруга даже не оборачивается.

Бегу со всех ног за стремительно удаляющимся силуэтом. Неужели ей совсем не интересно, что я скажу?

– Одри!

Она на миг замирает, картинно закатывает глаза. Думаю, если бы мы находились за пределами школы, у нее уже давным-давно повалил бы пар из ушей.

– Я ни при чем, честное слово! – оправдываюсь, словно маленькая девочка, оплошавшая перед родителями. – Одри! Да постой же ты! Я действительно не понимаю, как это произошло!

И тогда она оборачивается. Сверлит меня глазами, и мне кажется, что я слышу ее мысленные проклятия. Я останавливаюсь, чтобы отдышаться.

– Это я не понимаю, Джитта! – шипит Одри. – И почему тебе всегда так везет?!

Мне? Везет? Похоже, она совсем не знает значения этого слова, раз говорит подобные вещи в мой адрес. Мне становится смешно и обидно. Я делаю глубокий вдох, набирая побольше кислорода в легкие – сейчас он мне необходим.

– Хорошо, – спокойно проговариваю я, пытаясь найти компромисс. – Я завтра же поговорю с директором. Отдам тебе свое место, если появится возможность поменяться. Договорились?

Ее взгляд смягчается. Одри опускает плечи и приближается ко мне, явно намереваясь обнять.

– Правда? – Ее лицо озаряется светом. – Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо! Я знала, что на самом деле ты – очень даже светлый человек.


Порог дома я переступаю, чувствуя полное опустошение после тяжелого дня. В нос ударяет аромат, который я сразу же узнаю, – мама приготовила куриный пирог. В коридоре меня никто не встречает, поэтому, бросив рюкзак в прихожей, я направляюсь в ванную.

– Эй, народ, я дома! – кричу, чтобы Брук с мамой меня услышали.

Наконец-то сладостное успокоение накрывает меня с головой. На душе уже не так тоскливо, и родные стены, кажется, излечивают эмоциональные «царапины» после трудного дня.

Чтобы полностью расслабиться, я умываю лицо холодной водой. Смотрю на свое отражение в зеркале и понимаю, что нужно увеличить дозу лечебного геля – слишком много неровностей на коже. Дарен точно дал бы мне этот совет. Дарен. Снова он…

– Привет, милая! – Встретив в коридоре, мама как обычно заключает меня в крепкие объятия.

От нее так сладко пахнет! Веет уютом, домашним теплом, и благодаря этому я сразу перестаю думать о плохом. Она действует на меня как лекарство.

– Ты приготовила пирог, да? – с наивной улыбкой спрашиваю я, хотя заранее знаю ответ, ведь уже вижу любимое блюдо в духовке и апельсиновый сок на столе.

Мама таинственно подмигивает, достает противень из электропечи и кладет прямо передо мной. Пирог еще теплый, и мне не терпится отрезать кусочек. Хрустящая корочка выглядит чертовски аппетитно! Потираю ладонь о ладонь и усаживаюсь обедать.

– Моя голодная девочка! – Проходя мимо, мама поглаживает меня по голове. – Брук тоже скоро присоединится. Она копошится в гардеробе уже целый час.

– Затеяла генеральную уборку? – усмехаюсь я. – Неужели?

Я беру тарелку и кладу себе кусочек пирога. Должно быть, сегодня планета сошла со своей оси – сначала моя победа в конкурсе, а теперь вот неожиданные перемены в Брук. Удивительно!

– Как в школе? – Мама садится напротив и добродушно смотрит на меня.

У меня язык не поворачивается ответить честно. Нахлынувшие события вызывают во мне слишком много разных эмоций, но ради мамы я стараюсь держаться позитивно.

– Неплохо. – Я пожимаю плечами.

В коридоре что-то падает – видимо, Брук уже в пути в кухню. Я понимаю это по грохоту: сестра никогда не приходит просто так, ей обязательно нужно что-то где-то свалить.

Брук старше меня всего на год и заканчивает школу в этом году. Из-за подготовки к экзаменам и поступлению она часто рассеянная и нервная. Такое же и пространство вокруг нее – захламленное и беспорядочное.

– Хей, красотка! – обращается она ко мне, в то время как ее взгляд мгновенно устремляется к пирогу. – Что нового?

– Абсолютно ничего интересного. А ты, вижу, находишь себе развлечения. Затеяла уборку? – не выдерживая, спрашиваю ее. – Это событие века!

Брук не торопится отвечать: с отстраненным выражением лица она пританцовывая направляется к холодильнику и вскоре достает оттуда апельсин. Любовь к цитрусовым – это у нас семейное.

– Не язви, Джи-Джи. Просто решила немного разгрести старые вещи, захотелось найти свой фиолетовый джемпер.

Я едва не выплевываю еду, заливаясь смехом.

– Чего? Тот, который ты надевала на свой день рождения четыре года подряд? А он тебе, случайно, не маловат будет?

– Я сейчас кину в тебя апельсин.

– О-о, не только на день рождения, но еще и на Рождество! – добавляет мама.

Громкий смех оглушает кухню. Так приятно видеть маму в хорошем настроении! Я в очередной раз радуюсь тому, что она работает удаленно – управляет бухгалтерией в небольшой компании, занимающейся производством хозяйственных товаров, – а параллельно занимается домом, который в противном случае давно превратился бы в свалку. Каждый день мама встречает нас вкусным обедом, а по вечерам развлекает совместными просмотрами всяких фильмов. При этом эта фантастическая женщина успевает все: сдавать отчеты, наводить повсюду красоту и уют и бесконечно поддерживать нас с Брук.

– Я слишком его люблю, – с напускной грустью в голосе произносит сестра.

Мама то косится на нее, то переводит взгляд на меня. Искренняя улыбка мелькает на ее пухлых губах.

– Дело твое, конечно, но советую следить, чтобы джемпер не затрещал по швам, когда ты его наденешь, – на свой страх и риск укалываю Брук насмешкой.

– Ах ты! – Сестра запускает в меня листок, который только что оторвала с ветки мандаринового дерева.

Я ловко уворачиваюсь и сквозь смех показываю ей жест «лузер».

– Так! – Мама немного повышает тон и сажает рядом со мной Брук. – А теперь поешьте нормально.

Мы обе возводим глаза к потолку, но послушно принимаемся за обед. Неудивительно, что пирог как всегда оказывается на высоте, и даже Эвердин-старшая с удовольствием лакомится им. Отвлекаясь от трапезы, мама с облегчением глядит на нас и пододвигает к себе компьютер. Похоже, грядет очередная работа.

– Кстати, Джит, как там твой научный проект? Вроде бы уже должны быть известны результаты. Кто поедет в лагерь? – вдруг ни с того ни с сего интересуется Брук.

У меня вмиг падает настроение. Только я успокоилась, а душу вновь беспокоят.

– Это ужасная тема для разговора. – Надеюсь, что меня поймут, но этого не происходит. Допрос только начинается!

– Ну же, расскажи нам, – вступает в разговор мама, обращая на себя мое внимание.

Что мне стоит им сказать? Очевидно, правду. Хоть я и не собираюсь ехать в лагерь, они должны знать.

– Маккой из параллельного класса, – тихо отвечаю я, склонив голову. Выдерживаю паузу.

– Только он?

– Нет. Еще… – замявшись, я глубоко вдыхаю и на выдохе раскрываю все карты, – я.

Мама либо удивлена на самом деле, либо делает вид, что удивлена. Они с Брук переглядываются. Их улыбки кажутся мне фальшивыми, и я окончательно падаю духом.

– Я все равно туда не поеду. – Стараюсь не зацикливаться на их реакции. – Отдам возможность Одри.

Брук практически давится куском, вставшим поперек ее горла от удивления, а мама резко встает со своего места, опираясь руками о столешницу.

– Что значит «не поеду», Джи?

Обе разочаровываются, и я начинаю неловко себя чувствовать.

– То и значит, – объясняюсь я, а Брук в это время неодобрительно испепеляет меня грозным взглядом. – Я совершенно не работала над проектом и понятия не имею, как выиграла.

– Перестань нести чушь, Джит! – Брук срывается.

– Это не чушь, а мое желание. Завтра же пойду к директору, чтобы поменяться с Одри.

– Никуда ты не пойдешь! – говорит мама, а я, ошарашенная, вскакиваю с места.

– Да вы практически выставляете меня из дома!

– Мы просто хотим, чтобы ты поехала, Джи-Джи. – Сестра начинает проводить рекламную кампанию. – Там будет весело, поверь. Развлечешься, получишь массу впечатлений. Ты же перестала выходить куда-либо с тех пор, как Дарен…

Брук запинается и прикусывает губу.

Я не могу больше находиться здесь, не могу слушать все это. Закрываю уши руками и еле-еле подавляю в себе желание закричать. Остается только убежать в комнату и закрыться на замок.

Уеду! Я уеду в этот чертов лагерь назло всем! И пусть только попробуют звонить мне по несколько раз в день…

## Глава 2. Марилебон в огнях уюта

Мне нужно пятнадцать минут, чтобы успокоиться и полностью прийти в себя. Они растягиваются, превращаясь в вечность, и за это время я успеваю оглядеть нашу с Брук комнату. На удивление, я нахожу в ней множество мелочей, на которые до этого, кажется, вообще не обращала внимания. Как я могла столько не замечать? Например, того, что Брук зелеными кнопками прикрепила плакат с Гарри Стайлсом на стену или что на ее кровати приклеены забавные стикеры со Сквидвардом и Спанч Бобом? Что на подоконнике появилась фоторамка с нашим общим семейным портретом? Я дотягиваюсь до нее и, прикусывая губу, провожу пальцем по прохладному материалу. Мгновенно вспоминаю субботу, проведенную около двух лет назад в Риджентс-парке. Мы стоим у водного вивария, охотно поедая апельсиновое мороженое, счастливые, румяные от жары и безудержного смеха. Я, Брук, мама и папа. Папа… по которому я чертовски скучаю. Папа, жизнь которого теперь – сплошные командировки.

Я прикрываю глаза и вздыхаю. Папа служит по контракту, и это нужно принять. Только сделать это не позволяет одно лишь осознание: он находится там, где идет война, его вечно отправляют в горячие точки. И как только мама справляется – загадка. У нее на этот счет всегда одно объяснение – любовь. Они живут так вот уже двадцать лет. Изредка, несколько раз в год, у папы появляется возможность взять перерыв: пожить дома, побыть с нами. И в такие периоды мы не расстаемся ни на секунду: что-то придумываем, гуляем, стараемся, чтобы каждое мгновение врезалось в память.

К примеру, в прошлом году нам с Брук пришла идея отправить родителей в Лас-Вегас в путешествие за романтикой, но мы не сумели накопить нужную сумму денег. К счастью, другой вариант почти сразу нашелся: ужин в ресторане и поездка на двухэтажном автобусе в центр Лондона, что, кстати, было очень символично – они впервые встретились в таком же. Впрочем, в подробности знакомства родителей нас с Брук не посвящают: папа по этому поводу всегда отшучивается, точно так же, как и мама, каждый раз таинственно ему улыбаясь.

Я тру виски, расплываясь в трогательной улыбке. В дверь стучат, и я слышу учащенное дыхание сестры. Она изрядно запыхалась, пока поднималась по лестнице.

– Хей. – Брук тихо бросает свое любимое слово-обращение. – Джи-Джи, пожалуйста, открой. Я хочу поговорить.

Молчу, но на душе кошки скребут. Открывать ли ей? Вряд ли Брук, отправляя меня в лагерь, преследовала какие-либо корыстные цели. Наверное, она хотела, чтобы я отвлеклась и хорошо провела время вдали от дома. Но что меня обидело, так это фраза о Дарене. Ведь ей отлично известно, что меня чертовски ранят любые упоминания о нем.

– Я давно не видела тебя по-настоящему счастливой, – признается она, и мое сердце, кажется, в ту же секунду совершает кульбит, – но мне так хочется… Правда, Джит. Я ведь не чужой тебе человек. Просто попробуй отбросить все эти тупые комплексы.

Я злюсь, и от злости стискиваю зубы. Злюсь не только на Брук, но и на себя – за то, что позволила ей так думать. Думать, что я – ходячая ошибка, вечно грустная и несчастная.

– Спасибо за заботу, – выдавливаю я из себя, а затем быстро встаю и начинаю искать свой спортивный костюм. Мигом переодеваюсь. Все, чего я хочу сейчас, – это побегать в парке с музыкой в наушниках. Поэтому я в спешке завершаю свой образ серыми кроссовками и наконец открываю дверь Брук. Она стоит как вкопанная, ожидая моих дальнейших слов. Однако я лишь молча целую ее в щеку и прохожу мимо.

– Я на пробежку, вернусь позже. – Я почти дохожу до лестницы, но потом вспоминаю и добавляю: – Кстати, как давно ты начала фанатеть по Стайлсу?

Прищуриваю глаза, наблюдая за тем, как щеки сестры наливаются краской. Вижу неподдельное счастье на лице Брук. Она рада, что я спросила об этом.

– Даже не ожидала, что ты заметишь, – язвит Брук, отводя глаза к потолку. – Уже как год, Джи.

– Сегодня ночью познакомишь меня с его творчеством, – напоследок кидаю я и спускаюсь вниз.

Пора обратить внимание на интересы близких и перестать быть такой эгоисткой. После победы в конкурсе, стыдно признаться, я чувствую себя как-то иначе. Может, это предчувствие чего-то нового? Не нахожу ответа. Очень хочется поскорее сбросить напряжение, именно поэтому в следующее мгновение я вылетаю из дома, громко хлопнув дверью.


Иногда нам кажется, что мы способны на многое в одиночку, и в этом есть доля правды. Однако неоспорима и другая истина: разве не наши близкие люди подталкивают нас к принятию важнейших решений, к совершению разных поступков? Если кто-то спросит, люблю ли я бегать, то я, несомненно, кивну. Но таким образом я солгу. Безусловно, бег помогает мне совершенствоваться, но это не моя заслуга, а Дарена. Именно он заставил Джитту Эвердин выбраться со дна и снять клеймо «жирной неудачницы». Именно он каждое утро занимался со мной на заднем дворе. Бегал, показывал упражнения, даже согласился выполнять их вместе, чтобы я ощущала его поддержку. И я ощущала. Всегда.

А справилась бы я в одиночку? Смогла бы прийти в форму без советов и помощи Дарена? Конечно же нет!

– Давай, малышка, еще один круг! – говорил он, подбадривая меня. – О да, Джи, тебя ждет комплимент от Адриана!

Его слова действительно имели отрезвляющее свойство. Тогда, занимаясь, я была готова на все, только бы он оставался рядом.

– Интересно, сколько мне нужно пробежать, чтобы стать такой же идеальной, как ты?

И все шло по кругу. Раз за разом. День за днем. Дарен никогда не отвечал на этот мой вопрос, никогда не смеялся над ним. Он просто молчал, заставляя мой мозг кипеть от злобы. А со временем друг и вовсе стал недосягаемым. И как бы сильно мне ни хотелось, он всегда был на милю впереди. Смогла бы я когда-нибудь его догнать? Ухмылка на лице выдает меня, и я на миг останавливаюсь посреди пустынной улицы в попытках восстановить дыхание. Без Дарена я бы так и осталась такой слабой, какой была пару лет назад, это правда.

Оглядываюсь. Понимаю, что за мыслями совсем не заметила, как ускорилась и убежала далеко от парка. В который раз убеждаюсь в том, что вспоминать прошлое лучше в более спокойной обстановке.

Пока я возвращаюсь, не могу не любоваться вечерним небом и самолетами, оставляющими на нем белоснежные полосы. Красиво. Я люблю такие пейзажи, они всегда успокаивают. А еще более прекрасны виды нашего города. Марилебон настолько чудесен, что куда ни глянь – везде найдется что-то захватывающее. Город славится тем, что в нем живут художники, актеры, писатели, и вообще раньше он считался городом элиты, а еще большую известность со временем получил благодаря домику Шерлока и музею мадам Тюссо.

Я же, к примеру, нахожу прекрасное в настенном граффити наряду с особняками, а также в цветочных арках и маленьких магазинчиках. Марилебон остается бессмертной классикой – можно сказать, что здесь витает колоритный дух прежних времен, дух культуры, аристократии: Диккенс, Уэллс, Коллинз.

В детстве, когда я гуляла с соседскими ребятами, мы любили тайком проникать меж особняков и заглядывать за чужие заборы. Однажды, жарким июльским днем, нам удалось наткнуться на Пола Саммерсона, который отдыхал со своей женой возле бассейна. Смеху было! Только охранники нас все же заметили. Пришлось рвануть с места и лететь оттуда со всех ног. Помню тот день до мельчайших деталей. Вернулась домой, рассказала Брук и родителям, мама с папой смеялись, а сестра обиделась на то, что я не позвала ее с собой. Она всегда обижалась по пустякам.

Я выключаю музыку и поднимаюсь по ступенькам. Пробежка до дома получилась быстрой. С загруженной мыслями головой забываешь о том, сколько времени тратишь на дорогу, уносясь в мир размышлений на долгое, но такое драгоценное время.

– Джи, как прогулялась? – спрашивает мама, встречая меня в коридоре.

У нее в руках большая картонная коробка, которая сразу привлекает мое внимание.

– Отлично, – признаюсь я и дарю маме широкую улыбку. – Давно так не наслаждалась погодой.

Мама ставит коробку на тумбочку. Я борюсь с желанием посмотреть, что в ней лежит. Перевожу взгляд на маму и пытаюсь по ее глазам понять, прячет она там что-то или нет. Но вместо этого вижу лишь усталый взгляд. Ее короткие светлые волосы убраны назад, из-за чего лицо при свете лампы приобретает более острые черты. Она сбросила около десяти килограммов за последние два года и, на мой взгляд, потеряла некий шарм. И я даже не знаю, как ей идет больше, да это и не важно. Я не зацикливаюсь, потому что главное, чтобы ей самой было комфортно.

– Покажешь мне, что прячешь в коробке?

Подхожу ближе и чувствую, как напряжение в комнате медленно нарастает. Мама отходит назад и убирает коробку за спину, я морщусь от недовольства и непонимания.

– Что там?

– Джитта, милая, в кухне ждет фруктовая тарелка, иди поешь! – Мама переводит тему, очевидно не желая, чтобы я продолжала расспрашивать. – Это посылка с работы пришла. Ничего особенного.

Мне тяжело. В груди все сковало. Должно быть, мама что-то скрывает, и это что-то не дает мне покоя. Прохожу вперед и слышу, как за моей спиной раздается облегченный выдох. Значит, мама действительно утаивает какой-то секрет. Только потому, что мое существование и так принесло ей достаточно мук, я ухожу оттуда и стараюсь забыть про эту чертову коробку.

Со смешанными эмоциями вваливаюсь в нашу с Брук комнату, толкая дверь ногой, так как в руках у меня огромная тарелка с фруктами и душистыми ягодами.

– Джитта Эвердин на месте. Включай своего Стайлса.

– Ничего себе появление! – игриво двигает бровями Брук, и я заливаюсь смехом.

В комнате темно, поэтому для большей атмосферности мы включаем гирлянду.

– Хорошо, что мы ее повесили, – усмехаюсь я.

Сестра кивает.

– Плюхайся рядом, Джи-Джи. – Она ставит рядом с собой мягкий пуфик, и мы усаживаемся.

Руки Брук оказываются на моих плечах. Первая мелодия из какого-то альбома растекается по комнате, подобно тягучему меду.

– Угощайся. – Я протягиваю Брук фрукты, а сама беру клубнику.

В висках стучит. Словно над самым ухом раздается мелодичный голос: «На вкус как клубника летним вечером». Я улыбаюсь – лето, вечер, клубника. Все это будто списано с наших с Брук посиделок.

«И звучит как песня» – поет следом Гарри, а мы с сестрой к этому времени уже вовсю хохочем. Первый попавшийся трек – и уже точно о нашей жизни.

– Обожаю киви! – восклицает сестра, уплетая фрукты за обе щеки. – Ну что, как тебе его творчество?

– Мне нравится, – абсолютно искренне отвечаю я.

Гарри Стайлс – не мой кумир в музыке, но голос у него приятный.

– Удивляюсь, как ты раньше не замечала. – Слова Брук будто впиваются в кожу. – Джи?

Не замечала, потому что голова была занята другими мыслями, а сердце – другими печалями…

– Кстати, ты завтра свободна? – резко спрашивает она. – На вечер никаких планов нет?

Я поворачиваю голову в сторону Брук, чтобы увидеть ее во всей красе. Русые волосы сестры блестят при свете гирлянды, в глазах прыгают искорки, а вздернутый кончик носа слегка покраснел.

– А почему ты спрашиваешь? – Кусаю яблоко и хитро ей подмигиваю. – Бру-у-ук? Что ты задумала?

– Хочу познакомить тебя кое с кем. – Она облизывает губы и смущенно улыбается, будто старшая сестра здесь я, а не Брук.

Знаю, она жаждет моего одобрения. В волнении заламывает пальцы. А я осознаю, что мои подозрения оправдались. Сестра влюбилась, я давно это поняла. Причин на то было немало: в последнее время она почти всегда была в хорошем настроении, часто где-то пропадала, ходила по магазинам и покупала себе одежду. Не только повседневную, но и на выход – я даже не могла раньше найти в ее гардеробе платья, так что их наличие теперь явно намекает на завязывающиеся с кем-то отношения.

– Во сколько? – задаю лишь один вопрос, а в ответ сразу же получаю объятия. – Полегче!

– Я рада, очень рада! – щебечет она. – Ты наконец-то с ним увидишься!

От Брук очень приятно пахнет, не могу этого не отметить. Сладкая смесь ванили и пионов. Я откликаюсь на ее объятия, чувствуя себя при этом так хорошо, словно лучше и быть не может. На данный момент уж точно.

## Глава 3. Знакомство с дьяволом

Следующим утром я забегаю в школу запыхавшаяся и немного разбитая – проспала. Такое часто случается, но сегодня особенный день – опаздывать нельзя, нужно успеть поговорить с директором по поводу лагеря. Поэтому я сдуваю с лица выбившиеся пряди волос, поправляю лямку рюкзака и в спешке направляюсь к классу. Стены школы приводят меня в состояние полнейшей апатии, от нахождения здесь не холодно и не жарко. Я по обыкновению выполняю все требования учителей, сдаю работы, общаюсь с одноклассниками – и вроде бы все меня устраивает, но…

– Привет, – здоровается со мной Одри, преграждая дорогу в класс.

Она покрасила кончики в синий цвет и специально выпрямила волосы, чтобы это заметили. Хороший ход. Ее негативная аура давит мне на мозги, и я отхожу чуть дальше, чем ей бы хотелось.

– С утром! – Намеренно пропускаю слово «добрым», потому что не нахожу его подходящим для описания этого момента.

Одри косится на меня. Уверена на сто процентов – она ждет, чтобы я призналась, каковы шансы поменяться. Не хочу ее разочаровывать, но ведь я и сама этого не знаю.

– Поспеши к директору.

После такой наглости с ее стороны, я на секунду задумываюсь, а стоит ли мне вообще с ней меняться? Она не достойна этого, раз так со мной обращается. Готовлюсь ответить на эту дерзость, но меня прерывает звонок на урок. Поджав губы, я беру рюкзак и непринужденным шагом направляюсь к своей парте. Во втором ряду она третья по счету. Одри, проходя мимо, кидает в мою сторону убийственный взгляд и смахивает с моего стола две тетради с конспектами. Удивительно. Чем больше делаешь для людей, тем меньше они тебя ценят. Жестокая, но правда. На ум приходит сравнение с бабочками: им суждено летать, но легкого касания пламени достаточно, чтобы опалить им крылья. Осознание этого действует угнетающе.

Я потираю переносицу.

«Уважай себя, Джит, иначе никто не будет», – отчетливо слышу у себя в голове уверенный голос Дарена, своего лучшего друга детства. Слова того самого Дарена, который больше никогда не взлетит. В ту же секунду меня словно бьет током. Я вздрагиваю. Если это не знак, то я ничего не смыслю в знаках Вселенной.

Но одно для себя решаю точно: я никуда не пойду. В кои-то веки мне выпал шанс что-то изменить, и я не должна его упустить.


Время близится к семи, пора идти на встречу с возлюбленным Брук. Для нее очень важен сегодняшний вечер. Что бы там ни происходило, мы были и остаемся семьей, и я тоже очень ценю сестру. Не могу потерять еще одного близкого человека, даже мысли такой не допущу.

В который раз смотрю по сторонам, вздыхаю и переминаюсь с ноги на ногу. Любопытно, кто же так очаровал Брук. До двенадцатого класса она встречалась только с одним старшеклассником, и это нельзя было назвать хоть сколько-нибудь серьезными отношениями, потому что виделась сестра с ним раз в неделю на занятиях по большому теннису, и их общение ограничивалось одной только игрой. Они даже не расстались официально, потому что дружба и симпатия сошли на нет, когда Брук ушла с тенниса.

Я перебираю в голове всевозможные варианты, но никак не могу понять, кто же ее новый возлюбленный. Наконец замечаю парочку издалека и направляюсь к ней. Мое не очень хорошее зрение подводит, и лицо молодого человека разглядеть не удается, вместо него я вижу только размытое светлое пятно. Я старательно щурю глаза и, кажется, узнаю…

Сердце уходит в пятки. Я как можно скорее должна развернуться и уйти. Сейчас же, Джи! Немедленно! Однако ноги уже сами собой предательски подводят меня к ним, и я застываю на месте, абсолютно поникшая. Мне приходится медленно дышать полной грудью, чтобы хоть как-то демонстрировать безразличие. Вот уж и выбрала Брук себе парня!

– Привет! – едва ли не пища от счастья, здоровается сестра. – Вот и все в сборе!

Я выдавливаю из себя улыбку и не смотрю на ее молодого человека, в то время как он осматривает меня с ног до головы. Отвратительно. Это стечение обстоятельств – самое мерзкое из всего, что только могло произойти. Думаю, я не была бы столь разочарована, даже если бы Брук познакомила меня с тридцатилетним мужчиной или офисным клерком в галстуке со Спанч Бобом.

– Знакомься – это Питер. – Брук нежно берет его за руку и улыбается.

Мне совершенно не нужны эти знакомства. Я и так уже знаю его лучше, чем хотелось бы. Знаю этого чертова Питера, который уничтожает все на своем пути.

– Привет, Джит, приятно познакомиться, – бросает он мне.

По голосу можно понять, что он расслаблен. Он притворяется, будто не знает меня, будто никогда до этого не встречал. Пф! Наглая ложь! Безумие! Черт побери!

Фальшивая улыбка этого парня больно ударяет по мне, спокойствие вмиг разбивается. Чтобы скрыть напряжение, я тереблю край джинсовой куртки и прячу руки за спину, дабы он не заметил моего нервного состояния. Питер смотрит на Брук, которая пребывает в восторге от нашего знакомства. Вот только мне совсем не до радости. Я всем сердцем ненавижу Питера Грина.

«Сукин сын», – хочу я закричать, но сдерживаю себя и мысленно повторяю несколько раз: «Все это только ради Брук!»

– Я счастлива, что наконец-то вас познакомила! – радостно восклицает сестра.

Я внимательно всматриваюсь в глаза Грина: яд. Он на девяносто девять и девять десятых процента состоит из яда.

– Зайдем в кафе? – Питер задает вопрос и выводит меня из транса.

Как он может вести себя столь спокойно? Как его не мучит совесть?

Брук непринужденно кивает. Они разворачиваются и направляются ко входу, я же поднимаю голову к небу и прошу немного сил, чтобы пережить этот день. Тучи темные, грозовые. Скоро начнется дождь. Небо намекает на то, что мне не сбежать, но ошибается. От Питера Грина я точно убегу, чего бы мне это ни стоило.

Я перевожу на этого подлеца гневный взгляд. Он строит из себя невесть кого, останавливаясь и придерживая дверь для нас с Брук. Я подавляю в себе желание огрызнуться и прохожу вперед.

Мы садимся за крайний столик у окна, и я занимаю место сбоку – не хочу быть посередине. Сажусь настолько далеко, насколько позволяет пространство.

– Очаровательная кофейня. Мы бываем здесь с Питером раз в неделю. По воскресеньям они пекут изумительные булочки с корицей. – Брук разряжает обстановку своим высказыванием, но это не облегчает груза, который будто накопился в легких.

– Да, тебе стоит попробовать, Джитта, – соглашается Питер.

Я выпадаю в осадок и изумленно смотрю на него. Терпеть не могу, когда произносят мое полное имя. Джи, Джи-Джи, Джит, но не Джитта.

– Неужели они настолько сладкие, что перебивают отвратительный аромат корицы? – Я язвлю и оставляю скрытый смысл для Питера Грина, который ухмыляется и все сильнее прожигает меня взглядом.

– Ты же раньше любила корицу? – Брук вопросительно поднимает брови, и я замолкаю.

– Всему когда-то приходит конец.

Я знаю, что стоит мне поднять глаза, как я сразу же поймаю на себе удивленную реакцию Брук. Она будет следить за мной и расспрашивать про мое самочувствие. Она всегда так делает, когда чувствует что-то неладное.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Ее вопрос настигает меня сам собой.

Как я и ожидала.

– Я в полном порядке.

– Брук, держи. – Грин кладет одной рукой на ее колени купюру, а другой проводит по ее волосам. – Закажи все что угодно, принцесса.

– Спасибо. – Она смущается и следом обращается ко мне. – Что тебе взять, Джит? Капучино? Эклеры?

Я киваю. Если буду отнекиваться, она снова пристанет с расспросами. А я уже догадываюсь, что Питер специально послал Брук за заказом. Он хочет поговорить со мной. Наедине. Тет-а-тет.

– Отлично. А тебе, Питер, как всегда? Латте с грецким орехом?

– Да, солнце.

От всех этих нежностей мне все хуже и хуже, даже тошнота подступает к горлу. Я не могу вообразить, как Брук могла умудриться познакомиться с Грином, подпустить к себе и уж тем более влюбиться!

– Как давно мы не виделись, Джи? Год? Два?

Я ощущаю холод. Мне настолько зябко от взгляда Питера, что сводит зубы. Я не могу справиться с собой. Мысленно твержу себе: он ничего не сможет сделать. Но страх оказывается сильнее. Он берет надо мной верх, и я вновь загоняю себя в угол.

Мне стоит на секунду прикрыть глаза, как воспоминания встают поперек горла, лишая кислорода.

На футбольном поле множество парней, и я отчаянно пытаюсь взглядом найти Дарена. Мы договорились встретиться после его тренировки. Как назло, яркое солнце слепит глаза, из-за чего я прищуриваюсь. Иду, прикрывая рукой глаза, практически ничего не видя. Спустя пару секунд чувствую сильный толчок и практически падаю на игрока из клуба Дарена. Он явно недоволен тем, что я свалила нас на дорожку для бега. Стоит сказать, что лицо парня даже побагровело, и не только от физических упражнений, но и от злости. Еще никогда в жизни я не встречала такого гневного взгляда в свою сторону.

– Извини, – шепчу я и незамедлительно вскакиваю.

– Жирдяйка, – кидает он мне, – следи за своими колбасками.

Я утопаю в боли. Сердце бьется настолько сильно, что складывается ощущение, словно еще немного, и я упаду на эту землю окончательно, невозвратно и бесповоротно.

– Я же извинилась.

– Да мне плевать. Тупая корова.

У него явно плохое настроение, и он делает мне больно, чтобы поднять его. Не отвечаю, потому что слов не хватает. Бесполезно, я не справлюсь с ним.

– Эй! Повтори, Питер! – Дарен здесь.

Он окликает этого придурка и подходит вплотную. Дарен возвышается над игроком, благо его рост позволяет. Впрочем, дело не только в росте. Уверена, Дарен выше его во всем.

– Что, Дарен? – Питер уже не такой храбрый. Он держит язык за зубами.

Мне легче. Намного легче. Я в безопасности. Дарен не позволит ему меня обидеть.

– Извинись перед ней, Питер, – произносит он четко и ясно.

От уверенной речи Дарена мне хочется улыбнуться. Сейчас он поставит его на место.

– Ты сдурел? – Питер идет вперед, намеренно задевая плечо друга.

Дарен не оставит это так, это не в его стиле. Он поначалу громко смеется, а затем с размаху бьет Питера по лицу. Я охаю громче всех ожиданий. Удар приходится по носу, и парень отлетает назад, падая на задницу. Так ему и надо, он заслужил.

– Извиняйся! – Дарен не мямлит, он указывает.

– Я не буду этого делать. Эта слепая свалила меня.

Дарен не выдерживает. Подходит к нему и бьет еще раз, но уже в глаз. И я догадываюсь, с каким синяком завтра проснется Питер.

– Ладно! – Питер корчится от боли.

Кровь хлещет из его носа, и мне неприятно на него смотреть. Дарен оглядывает меня и убеждается в том, что все в порядке. Он ждет от Питера заветных слов.

– Извини.

Что ж, я дождалась извинений. В душе разливается спокойствие. Если бы Дарен не оказался рядом, то не знаю, какой был бы исход из этой несуразной ситуации. Я ведь правда не видела Питера, когда шла, столкновение получилось совершенно случайным.

– Проваливай, Грин. И больше не подходи к Джит.

Я обнимаю Дарена. Утыкаюсь носом ему в грудь и прикрываю глаза, наслаждаясь моментом. Я так горда им. И так разочарована собой… Сколько еще нелепых ситуаций должно произойти, чтобы это окончательно прекратилось? И как долго Дарен будет их терпеть?

Я возвращаюсь в реальность. Пока не пришла Брук, мне необходимо сказать несколько слов Грину. Я должна сделать все, что в моих силах, чтобы обезопасить Брук от этого придурка. В противном же случае… даже страшно подумать.

– Держись подальше от Брук, Питер. За нее я порву любого. – Стараюсь выглядеть как можно более серьезной и сосредоточенной.

Моя речь не производит на него никакого впечатления, однако я продолжаю. Он скалится. Смех Питера раздается у меня в голове, в висках начинает стучать. Еще чуть-чуть, и все это доведет меня до панической атаки.

– Как смешно и глупо! – выпаливает парень, обнажая свои желтоватые зубы.

Я морщусь в тысячный раз. Мне жутко неприятно.

– Лучше расскажи, как ты поживаешь. Ведь тебя некому больше защищать. Некому больше с тобой возиться, Джитта. Ведь так?

Что он только что сказал? Как он позволил себе надавить на мою самую больную рану? Теперь уже моя голова действительно кружится, и я стискиваю зубы от злости.

– Сукин сын.

Попался бы мне острый или тяжелый предмет, я бы взяла его в руки и, не жалея сил, кинула в него.

– Ненавижу тебя.

Он продолжает смеяться, и я не в состоянии больше терпеть его ядовитые насмешки. Я одна. Питер прав.

– Надеюсь, ему там, – он поднимает глаза и руки вверх, – хорошо и без тебя.

Как же я его ненавижу! Я вскакиваю и с размаху ударяю его по щеке. След от моей разгоряченной ладони остается на коже.

– Тупая корова, – повторяет он.

Как тогда. С таким же акцентом, смыслом, намерением.

Я выбегаю на улицу. Адский ливень здесь нещадно хлещет крыши домов, на стальном небе то и дело показываются всполохи молний. Размазываю по лицу слезы и сопли, сжимая руки в кулаки. Он знал, куда бить. Питер Грин победил. Я ничто без Дарена Макбейна.

## Глава 4. Лучшее с худшим

Тиканье часов успокаивает. Я прислушиваюсь к ежесекундным постукиваниям. Такое ощущение, что я перенеслась в другой мир и вокруг не существует ничего, кроме этих малозаметных звуков. Мне очень холодно: тело до сих пор дрожит, а мурашками покрылся каждый сантиметр кожи.

Теплое одеяло не помогает справиться с ознобом. Наверное, потому что я даже не переоделась в чистую одежду, так и легла в насквозь промокшей. Действительно, чего я еще хочу?

На сердце тяжело. Из-за истерики я пробежала мимо мамы, промокшая, потерянная, с отчужденным взглядом. Она дала мне немного времени побыть наедине с собой, а потом стучалась тысячу раз в дверь, но я не открыла. После такого потрясения не знаю, сколько буду отходить.

Когда я увидела лицо Питера, сразу стало понятно: дело дрянь. В этой ситуации больше всего меня удивила Брук. Я с трудом понимаю, как она с ним связалась. Ни о каких отношениях не может идти речи, и сейчас я должна предпринять какие-либо действия. Что будет в противном случае? Он будет издеваться над ней, раздавит ее и в итоге доведет до нервного срыва. Мне хватило одного столкновения с ним, чтобы понять его истинную сущность. Странно, что она его не раскрыла.

Из раздумий меня вырывают громкие шаги – будто целое стадо слонов пробегает за дверью. Честно говоря, мне становится не по себе. Отсчитываю пять секунд и медленно поднимаюсь с постели, а после буквально пролетаю мимо зеркала, потому что смотреть на себя сейчас – настоящее самоубийство. Уж точно не в таком виде.

– Я знаю, что ты здесь. Открывай дверь! – Брук не церемонится, наоборот, ее голос дерзковат. – Немедленно, Джитта!

Она злится, я знаю это, но послушно делаю то, что сестра говорит. Дергаю за замок. Меня удивляет, что Брук выглядит опрятной, ливень никак не испортил ее внешний вид. Она все в том же красном платье, все такая же красивая.

– Как ты посмела? – вырывается у нее.

Я таращусь на сестру удивленным взглядом. Мне послышалось?

– Брук? Ты в порядке? – Я спрашиваю, потому что абсолютно не узнаю ее.

На меня направлены глаза, полные горящей ненависти. Неужели она обвиняет меня?

– Хватит, Джитта. Как ты посмела его ударить?

Я не скрываю своего шока. Моя челюсть уже практически валяется на полу. Простите, это моя родная сестра? Она защищает Питера Грина? Да даже если она не знает, какой он черствый и алчный человек, как она может, ничего не разузнав, кричать на меня?

– Ты ничего не знаешь, Брук, а уже кричишь и обвиняешь меня, – негромко отвечаю я. Голос предательски срывается из-за волнения. Жду, что она признает свою ошибку, но не тут-то было. Брук пуще прежнего краснеет от гнева.

– Что за выходки, Джи? Это мой молодой человек! Держи, пожалуйста, свои эмоции при себе. Я понимаю, ты немного не уравновешена последний год, но это не позволяет тебе так себя вести! – Она роняет эти фразы, обрывая все мои надежды.

Каждое слово, словно стрела, пронзает грудную клетку.

– А он рассказал тебе, что… – Я останавливаюсь, не договаривая до конца.

Мне больно, чертовски больно вспоминать. Я хочу рассказать ей эту жалкую историю, но становится так неприятно, что я сдерживаюсь и молчу. Молчу, чтобы потом пожалеть.

– Он был знаком с Дареном. Питер рассказал, что поддерживал его, когда они вместе играли в команде. Я совершенно не понимаю, за что ты его ударила. Да, он вспомнил о нем, но если ты так относишься к смерти человека, то необходимо пройти курс психотерапии. Не нужно столь ужасным способом закрывать ему рот.

Я готова рассмеяться. Вот уж Питер Грин. Вот уж сукин сын. Он заслуживает наказания. Теперь даже сестра обвиняет меня в неуважительном отношении. Интересно, что еще он ей наговорил.

– Ты сама себя слышишь, Брук? Все, что он тебе сказал, – полнейшая ложь. Все было не так. – Я отчаянно бросаю ей свою правду, но по глазам вижу – она мне не верит.

Это уже ясно. Вот так сестра быстро стала просто влюбленной в моего врага девушкой. Вот так порой людей портит любовь.

– Я верю ему, Джит. Хватит себя обманывать и прикрываться неустойчивым психологическим состоянием.

Она уже набралась от него яда. Просто невозможно слушать эту желчь. Я разворачиваюсь и с безразличием прохожу мимо нее. Резко хлопаю дверью. Удар оглушает весь дом, и несколько полок сотрясаются. Мне не жаль все эти вещи, не жаль Брук. Я переживаю только за маму, которая может воспринять нашу ссору слишком близко к сердцу.

В моменты, когда и без того серое пространство заполняется черным, мое внутреннее умиротворение трещит по швам. Не могу не признаться, что поведение Брук очень обидело меня и чертовски разочаровало. Она не захотела выслушать. Она была уверена в правде Грина. И самое обидное, что Брук отдала ему предпочтение, доверила ему свою душу.


Я плохо сплю всю ночь. В гостиной хоть и удобный диван, но все же не такой мягкий, как мой. У меня не было никакого желания возвращаться к нам с Брук в комнату, и я постелила себе здесь. Ее поведение дало почву для размышлений, и до утра я занимала себя мыслями о случившемся.

Казалось бы, близкие люди должны понимать друг друга с полуслова, всегда выслушивать и поддерживать. Но здесь совсем другой случай: Брук не хотела меня видеть и слышать. В ее голове застрял чертов Питер. А я уже дала себе слово сделать все по справедливости. Именно за этим выражением скрываются ненависть и желание отомстить. Питер причинил достаточно боли мне и Дарену, а зло, как правило, всегда возвращается бумерангом.

Я сжимаю губы. На ум снова приходят отрывки из прошлого. Мотаю головой. Бесполезно, они не исчезают.

Солнечные лучи падают на кожу. Мне становится тепло, и я наслаждаюсь моментом. Чувствую себя невероятно хорошо. Даже слишком хорошо, чтобы это было правдой.

На пляже мало людей, потому что сегодня вторник, а на часах десять утра. Мы с Дареном пропустили школу, устроили себе выходной, чтобы понежиться на солнце и искупаться. Пришлось доехать аж до самого Раундхауса. Впрочем, мы не жалеем, что преодолели такой длинный путь. Атмосфера на пляже действительно потрясающая: бар с напитками в гавайском стиле, песок, который приятно ощущается под ногами, доски для серфинга, хотя они вовсе не нужны, ведь высоких волн в Лондоне нет. Несмотря на это, все в целом создает атмосферу райского острова, где нет места плохим мыслям и негативу.

Дарен переворачивается на бок и украдкой смотрит на меня. Я не стесняюсь, хоть и лежу перед ним в открытом купальнике. Да, придется сбросить еще много килограммов, но я на пути к этому. Более того, уже есть чем гордиться – мы с Дареном каждое утро проводим тренировки и усиленно занимаемся. Друг очень помогает мне, и я восхищаюсь его силой воли.

– Джи, – он поправляет свои черные солнцезащитные очки, – пойдем купаться?

Улыбаюсь. Плавание я люблю больше всего на свете, даже еда меня так не привлекает. Почти все детство я плавала, и только в этом году, к сожалению, бросила это дело. Привить мне страсть к этому занятию мечтал папа, и у него получилось. Он следил за тем, чтобы я не пропускала тренировки, чтобы обучилась всем стилям, участвовала в заплывах. В принципе, к пятнадцати годам я не так уж и плохо выросла в этом деле, завоевала семь золотых медалей и три серебряных в региональных соревнованиях. Думаю, результатом папа должен быть доволен. Дарен тоже раньше поддерживал мое хобби, хоть в последнее время я вынуждена была отказаться от него из-за неудобного расписания и многих других причин.

– На скорость до буйков? – игриво спрашиваю я у него, прикусывая нижнюю губу.

Светлые волосы Дарена блестят на солнце, отливая золотистым оттенком. Я наблюдаю за ним восхищенным взглядом. По сравнению с его прической, на моей голове сейчас творится какой-то беспорядок – пучок, из которого уже повылезали короткие пряди. Расстраиваюсь, но стараюсь не подавать виду. Я выгляжу ужасно рядом с Дареном.

– Конечно, Джит. Только не обижайся, если я снова доплыву первым. – Он хитро прищуривается и встает. Галантно подает мне руку, и я в ответ хватаюсь за нее. Задумываюсь – снова? Когда это он у меня выигрывал? Такого еще не было, и никогда не будет.

– Эй! – Толкаю его плечом. – Я понимаю, ты уверен в себе, но в этом деле я уж точно тебя опережу.

– Попробуй!

Дарен берет меня за руку и мчится вперед. Мы бежим по песку к морю, навстречу слепящему солнцу. Мурашки щекочут кожу. Какое же наслаждение! Обожаю моменты, когда чувствуешь себя как в голливудском фильме. Когда с тобой рядом – твои люди, и все вокруг наполнено счастьем. Похоже, этот день – один из лучших в моей жизни.

– На три прыгаем в воду! – кричит Дарен с улыбкой. – Один… Два…

– Три! – выкрикиваю я за него и бросаюсь в море.

Прохладная вода приводит меня в восторг. Я ныряю, ухожу глубоко под воду и стараюсь плыть как можно быстрее. Ощущаю позади себя Дарена, он гребет, но не так интенсивно, как я. Не дам ему выиграть, ни за что. Уж в плавании я должна выбить победу у него. Я стараюсь изо всех сил, сердце лихорадочно бьется в груди.

Ну где он там? Я выплываю наружу и дышу, поспешно набирая в легкие кислород. Дарен практически сравнялся со мной, а до буйков осталось немного. Меня охватывает напряжение, которое будто наэлектризовывает меня с кончиков пальцев ног до головы. Мне нельзя сдаваться. Именно поэтому я снова ухожу под воду и усиленно гребу. Дарен близко, очень близко ко мне. Прикладываю все силы, которые у меня есть. Вспоминаю, как тяжело было на соревнованиях, но я все равно выигрывала. Здесь сравнивать нельзя, тут мой соперник – Дарен, и он серьезный.

Я гребу руками, напрягаю мышцы ног, задерживаю дыхание и… кажется, касаюсь буйков. Да! Выплываю. Дарен все еще под водой. Я выиграла! Неужели это случилось? Мне необходимо время, чтобы отдышаться. Не верится, что я сделала это!

– Опаздываешь, – сквозь смех произношу вынырнувшему только что Дарену.

Он доплывает до меня и дотрагивается до талии. По коже пробегает табун мурашек, чарующих, волшебных.

– Поздравляю, Джи! – говорит так благородно, что я расслабляюсь.

Однако его последующие действия удивляют – он пытается окунуть меня с головой.

– Что ты творишь?

Мы оказываемся под водой, он начинает меня щекотать. Наверное, я выгляжу глупо, но шок не сходит с лица. Любопытно, что на Дарена нашло.

– Ну что, теперь до берега? – Он оглядывается на меня и ждет ответа.

Я всматриваюсь в его глаза и замечаю что-то неладное.

– Ты в порядке?

– Конечно. Что за вопрос? – Он на секунду останавливается. – Поплыли, принцесса.

Я молчу до тех пор, пока мы не выходим на берег. После воды становится немного прохладно на суше. Ветер усиливается, уже не так тепло. Мы идем к тому месту, где ранее оставили полотенца и рюкзаки.

– Умница, Джи, хорошая скорость, – в доказательство моей победы произносит он.

Я радуюсь и приобнимаю Дарена за плечи. Конечно, мне приятно. Давно не ощущала таких эмоций.

– Давай погреемся на солнце, – проговариваю, а затем ложусь как морская звезда.

– Да, обсохнем, а потом съездим в органик-кафе, которое у Аббатства. Там делают потрясающий смузи.

Дарен ложится рядом, и, прикрывая глаза, мы думаем каждый о своем. Мне не хватает слов, чтобы выразить все, что я чувствую в данный момент: и радость, и кайф, и смущение, и некую печаль. Все одновременно.

– Банановый смузи я бы с удовольствием выпила.

– После такого заплыва, думаю, ты достойна не только его, но и шарика клубничного мороженого. Согласна?

Улыбка появляется на моем лице. Хочу ответить согласием, но не могу дать повод для того, чтобы выглядеть слабой. Не буду баловаться поблажками.

– Пока еще нет. Поговорим об этом через три килограмма, – шепчу я ему.

Я уверена, что он более чем доволен моим ответом. Только улыбка почему-то сползает с его лица. Я не уверена, что слышу какие-то посторонние звуки, но вдруг ощущаю, что позади нас кто-то стоит. Песок падает мне на лоб. Приходится резко открыть глаза и встрепенуться. Дарен делает то же самое. Что происходит? Кто посмел нарушить тишину?

Мы оборачиваемся. По телу мгновенно распространяется тревога, а напряжение растет с каждой секундой. Смотрю на Дарена в ожидании его реакции. И она не заставляет себя долго ждать – желваки дергаются.

Питер Грин.

– Что ты здесь делаешь? – грубо спрашивает Дарен.

Питер стоит рядом и ухмыляется. Он держит в руках телефон и, непонятно в каких целях, снимает нас.

– И тебе привет, Дарен! – восклицает Питер, оглядывая нас.

Он делает кадры на своем айфоне. Мне становится плохо. А что, если Грин выложит это все в социальные сети?

От ужаса я начинаю судорожно искать в сумке свою футболку. Поскорее бы прикрыться! Стремительно натягиваю ее.

– Какого черта ты делаешь, Питер? – Дарен огрызается.

Он явно не рад присутствию Грина так же сильно, как и я сама.

– Перестань снимать, – добавляю я в страхе.

– С чего это? Я как раз пропустил семейный поход в океанариум. И то было верно, вот какого моржа встретил на пляже! – Грин насмехается надо мной.

Он направляет объектив в мою сторону, и я не знаю, куда себя деть. Невозможно не поймать на себе его наглый взгляд. В душе разливается боль, а к горлу подступает ком. Я чувствую, что мне становится тяжело дышать.

Дарен одним ловким движением выбивает из рук Грина телефон, пока тот не переставая смеется. Кажется, пространство вокруг наполняется едким дымом. В глазах щиплет от болезненных ощущений.

– Иди к черту, Питер, пока я не ударил тебя в челюсть и ты не остался без зубов, – агрессивно выплевывает Дарен.

Мне страшно, потому что я не часто вижу его таким взбешенным.

– Я еще недостаточно насмотрелся на моржа. Эй, Джитта, улыбнись! – Он соединяет пальцы рук в квадрат и играется воображаемым телефоном.

Я отхожу назад, укутываюсь в полотенце, не оставляя ни одного видимого кусочка кожи. Мне не до смеха. Волнение начинает переходить на другую ступень, дрожь в теле заставляет погрузиться в глухой туман. Не вижу ничего вокруг себя. Слышу только голоса.

– Ты достал меня! – кричит Дарен.

Дальше я слышу, как кто-то падает на брусчатку рядом с песком.

– Тише, парень. Лучше бы ты на поле так реагировал.

– Я разберусь сам, как мне реагировать. Уходи, Грин.

– Я-то уйду, но, Дарен, скоро подобное случится с тобой. Расскажу интересную информацию тренеру. Поверь мне, ты попрощаешься со спортом.

– Только посмей.

Грин не сдерживает ядовитого смеха. Я почти не могу дышать. Закрываю глаза, пытаясь вернуться в реальность. Не выходит. Мне необходим Дарен сейчас. Черт!

– Дарен? Пожалуйста, подойди ко мне, – беспомощно шепчу я.

– Джи. – Он опускается на колени рядом и сжимает мои ладони. – Успокойся. Его здесь нет, он ушел. Слышишь, малыш? Питера здесь нет.

От его прикосновения мне становится немного легче.

– Кажется, это была паническая атака… – шепчу я ему на ухо.

Он крепко меня обнимает и водит рукой по спине.

– Спокойнее.

Дыхание постепенно приходит в норму. Дарен берет мое лицо в свои крепкие ладони и проводит по коже большим пальцем.

– Я рядом.


Щеки горят. Сколько же боли причинил нам Питер. И сколько еще причинит – неизвестно. Брук надо завязывать с ним, пока это все не кончилось ужасно.

– Джи? – В комнате вдруг появляется мама.

Она выглядит сонной. Видимо, не спала всю ночь из-за нас. Мало того, что она загружена на работе, так еще вынуждена отвлекаться на ссоры детей. Теперь злюсь на саму себя из-за того, что дала ей повод для беспокойства.

– Доброе утро, мам. – Целую ее в щеку, и тепло, исходящее от нее, в мгновение ока делает меня расслабленной и спокойной.

Мгновенно вспоминается один приятный момент. Отец всегда, находясь дома, любит порассуждать насчет маминого характера. Однажды он привел такое сравнение, которое вызвало улыбку у всех и раскрыло душу мамы: «Клэр, ты как распустившийся бутон пиона – приятно пахнешь, даришь людям тепло, с каждым днем становишься все прекраснее, и на тебе, как ни странно, нет ни одного шипа».

– Я знаю, ты переживаешь за нас с Брук, мам. – Я успокаиваю ее своими словами. – Но можешь быть уверена, скоро все вернется на круги своя и мы помиримся.

– Тяжело слышать, как вы ругаетесь. – Чувствую, как сильно начинает биться ее сердце. – Прекращайте, Джи. Чтобы вечером все были в сборе на ужине, я приготовлю лазанью.

Мои глаза загораются при упоминании о лазанье. Уж слишком я люблю это блюдо.

– Ну, если ты говоришь «лазанья»… то обязательно буду.

– Близких людей ранить легче всего, а вот понять их гораздо сложнее. – Немного отстраняясь от мамы, я замечаю ее сожалеющий взгляд. – К родным нужно быть снисходительнее. Это единственные люди, которые подадут руку помощи в любой ситуации.

– Я знаю, но… – Запинаюсь, потому что на данный момент мне ничего не хочется объяснять.

Я сделаю все, чтобы маме было спокойнее.

Она целует меня в лоб, а затем начинает медленно делать мне массаж. Я расслабляюсь, чувствуя, как раскручиваются невидимые пружинки внутри меня. Мама прекрасно владеет этой техникой. Не знаю, откуда у нее такие способности, но нас с Брук после школы они порой действительно спасают.

– Вот и не принимай все близко к сердцу, – слышится ее шепот около уха. – Вы вдвоем свернете горы, Джит. Наслаждайтесь юностью, время слишком быстро летит.

– А ты в семнадцать думала о том, что теряешь время? – Вопрос, волновавший меня долгое время, наконец озвучен.

Иногда кажется, что у меня из-под носа утекают минуты, а я делаю что-то не так. Живу недостаточно ярко. Просто-напросто не наслаждаюсь моментами.

– На моих глазах одна моя близкая подруга уходила из жизни. – Я впервые слышу это откровение из уст матери. – У нее была тяжелая болезнь, и я проводила с ней целые дни, осуществляя ее тайные мечты. Она научила меня любить время, ценить его. Именно поэтому я каждый раз говорю вам с Брук, чтобы вы не ссорились по пустякам.

История мамы, как нож, пронзает легкие. Дыхание сбивается, печаль накрывает с головой. Мама словно открывает мне глаза на мир, на его другую сторону. Вот что бывает, когда не ценишь жизнь здесь и сейчас.

– Подумай над этим, – мягко произносит мама.

После минутного молчания она отходит от меня за бумагами. Когда же она бросает взгляд на телефон, то мгновенно меняется в лице.

– Чуть не забыла, Джит! – восклицает мама. – Пару минут назад звонил директор школы. Сказал, чтобы ты зашла к нему перед уроками. Он сообщит тебе информацию о поездке в долгожданное путешествие. Назову его «райским».

– Мам, ты правда думаешь, что лагерь находится в раю? – Меня разбирает смех.

– А какая разница, где он находится? Главное, что тебя ждет там. А я думаю, что насыщенная и крайне интересная жизнь.

– Спасибо за твой позитив, но я в этом не уверена. – Честно говоря, мне кажется, что мама радуется моему отъезду больше, чем я сама.

– Собирайся, Джи. – Она оставляет поцелуй на моем лбу и удаляется в кухню с тяжелыми папками в руках. Все ясно. Работа.

Чертыхаясь, я встаю и нехотя иду переодеваться. В школе ждет Одри, и я уверена на сто процентов, что она уже готова разорвать меня из-за нового неожиданного решения. Ух, подруга в гневе – сильное зрелище. Поэтому нужно приготовиться к самому худшему.

## Глава 5. Директор Харрисон

Почему-то перед дверью директора я вдруг снова ощущаю некое волнение. Я понимаю, он не скажет ничего плохого, но все равно испытываю беспокойство. Хочется побыстрее разузнать все о поездке, чтобы быть готовой к возможным неожиданностям. Меня волнует все, начиная от комнаты, где я буду жить, и заканчивая людьми, которые станут меня окружать. Впервые в жизни я отправляюсь в лагерь и понятия не имею, чего можно от него ожидать. Думаю, я бы никогда и не решилась поехать, если бы не победа в конкурсе. До сих пор не могу поверить, что смогла выделиться среди сотен участников из школы, ведь у нас учится множество талантливых ребят: одни занимаются биоинженерией, другие играют на музыкальных инструментах, третьи осваивают высшую математику.