# Наоборотный мир

Гульшат Гаязовна Абдеева

Если наш мир действительно состоит из семи слоёв, сможешь ли ты пройти их все?

Папа Густы болен, и говорят, что ему может помочь только чудо. И чудо случается – Густа встречает таинственного юношу, который рассказывает, что наш мир – лишь один из слоёв изначального мира. Есть волшебница-инайя, которая идёт сквозь слои в самый последний, Наоборотный мир, способная спасти кого угодно. Надо только найти дверь, через которую она проходит из мира в мир. Юноша готов помочь Густе отыскать эту дверь, но что он запросит взамен?

© Гульшат Абдеева, текст, 2025

© Даниэла Рябичева, иллюстрации, 2025

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

* * *


Посвящаю эту книгу всем, кто любит сказки, своей семье и девочкам, которые первыми прочли историю Наоборотного мира


## Глава I. Ночная прогулка


Ступенька предательски скрипнула. Густа замерла на тёмной лестнице, прислушалась: всё было тихо. Родители, наконец, уснули. Папу вечерами мучил тяжёлый кашель, а мама пыталась его лечить. Что делать, если врачи уже два месяца не могут поставить диагноз? После первого обморока папы привычная жизнь семьи кончилась. Густа больше не гуляла с ним вокруг их городка Синие Топи по полям, по бесконечным дорогам с мостиками через болотца, перестала ездить в кино и торговые центры. Скоро в школу, а все воспоминания о летних каникулах – больницы, таблетки и пропитавший дом запах корвалола.

Густа крадучись спустилась к входной двери, сжимая в левой руке новую книгу. Вздрогнула, увидев боковым зрением силуэт в зеркале. Привычно перечислила про себя недостатки: слишком круглое лицо, слишком много веснушек, не помешало бы похудеть, а ещё – давно пора отрезать косу. Густе в себе нравились только каре-зелёные глаза, в папу, и цвет волос, каштановый с золотистым отливом. Она нервно почесала плечо, бугорок от прививки в последнее время зудел беспрестанно.

Поскорее бы вдохнуть свежего воздуха, без этого Густе не уснуть, сколько ни старайся. Конец августа выдался душным, жарким, а на крыльце не страшно даже по ночам: Синие Топи – городок тихий, скучный. Здесь рассказывали всего одну страшилку – про сгинувшего на пустыре мальчика. Да и ту придумали, чтобы дети не ходили туда одни. Каждый учебный год заканчивается выступлением завуча на эту тему, как будто дети с одного раза не могут уяснить, где самое опасное место в городе.

Дверной замок щёлкнул, и Густа вынырнула в приятную тёмную прохладу. Прислушалась к звукам на пустыре за забором. Ей всё лето чудился доносившийся оттуда грохот, иногда голоса. Разок она сказала об этом маме, но та отмахнулась. Купила дочери витамины от нервов. Сейчас вот показалось, что на заднем дворе кто-то шуршит… Нет, лучше не думать об этом. Густа села поудобнее, включила фонарик на телефоне и положила на колени новую часть любимого фэнтези-цикла. Погладила обложку, не выдержала, раскрыла книгу на случайной странице и жадно вдохнула запах типографской краски. Лучший аромат на свете! Но его быстро развеял ночной воздух, пахнувший сыростью, тиной и немножко настурциями. Над улицей, как обычно, клубился туман, двух-трёхэтажные кирпичные домики жались друг к другу, убегали кривыми рядами в сторону центра. Редкие уличные фонари освещали лишь небольшие участки дороги. Вдоль стен тянулись сиреневые электрические гирлянды – фирменный знак Синих Топей.

«ТУ-ТУ-У!»

Что это такое?! Густа пригнулась, звук оглушил её. Это что, на пустыре? Бежать домой и будить родителей? Но они только-только заснули после очередного тяжёлого дня. Или пройти до пожарного проезда и выглянуть за ворота? Да-да, так начинаются все ужастики, но ведь тут всего двадцать метров! Густа закрыла книгу, отложила её в сторону и встала.

Снова голоса, а на фоне плеск воды, громче, громче. Густа почувствовала, что сходит с ума. Пустырь за домом – это просто пустырь. Чаще всего там хозяйничает Джим, пёс соседки Риммы Валерьевны: носится, распугивая грызунов и лая на бабочек. Заросли дягиля там соседствуют с болотистыми лужами. К концу лета пустырь захватывают ряды иван-чая и островки пижмы, а осенью отовсюду торчат сухие стручки полынника.

Двадцать метров.

Густа пробежала их, пока не испугалась окончательно (ей почудилось, что за ней кто-то идёт). Осторожно выглянула за ворота. Вместо цепочки привычных луж на пустыре под блёклым лунным светом, едва пробивающимся сквозь тучи, откуда-то возникла река. Широкая, полноводная, она походила на отрез чёрного, поблёскивающего бархата и текла на север, где высился арочный мост весь из переплетения балок и решёток. Вдоль берега горели молочным светом огни, вычерчивая в тумане силуэты людей – они что-то делали, суетились. До реки было не меньше пятидесяти метров, и Густа едва слышала короткие весёлые фразы:

– Поднажмём!

– А ну, дружно!

– И ещё разок!

А потом разглядела в руках рабочих инструменты с длинными рукоятками и огромными гайками на концах. Рабочие захватывали ими гайки моста и сдвигали их, ухали и пыхтели, подгоняли друг друга шуточками. Ветерок донёс до Густы запах железа.

Она оглянулась. За спиной по-прежнему были родные Синие Топи. А впереди… Она что, сошла с ума?

– Ай! – воскликнула Густа, когда что-то большое и мокрое ткнулось ей в руку. – Джим! Ты меня до смерти напугал! Нет, стой! Остановись, зараза!

Джим хитро посмотрел на девушку, припал на передние лапы и оглушительно залаял. Из пасти у него выпал плоский, тёмный предмет, пёс тут же снова подхватил его и помчался вперёд. Лучи фонариков забегали по траве, готовые вот-вот выхватить Густу из плотных сумерек, но Джим отвлёк внимание рабочих.

– Привет, Джим! С меня, как обычно, котлета, – услышала со стороны реки Густа.

Голос был молодой, почти мальчишеский. На фоне вереницы огней на берегу она разглядела худой высокий силуэт. Он забрал у пса из пасти ношу, а взамен достал свёрток, развернул, и Джим, вот пройдоха, взял угощение из рук незнакомца! Сколько Римма Валерьевна учила его не делать этого, просила Густу приглядывать за ним! В руках рабочего появился длинный широкий пояс, и Густа онемела. Кажется, он собирался обвязать его вокруг шеи собаки!

– Ну уж нет! – крикнула она, как только сумела глубоко вдохнуть и прогнать страх.

Левой рукой Густа всё ещё держалась за забор – кусочек привычного мира. Услышав её голос, рабочий что угощал Джима, стремительно поднял с земли инструмент с большой гайкой на конце. От страха Густе показалось, что Луша в кармане затрепетала.

Рабочие замерли, их силуэты были похожи на театр теней. Но через мгновение они задвигались, зашептались.

– Нилай, твоя очередь, – услышала Густа.

– У меня в руках телефон! Я веду эфир! Сейчас вызову полицию! – объявила девушка. – Немедленно отпустите мою собаку! Вы не имеете права здесь находиться! Джим, ко мне!

Но Джим и не думал слушаться соседку. Он преданно махал хвостом и крутился вокруг незнакомого парня. Тот не делал попыток приблизиться к Густе, и тогда девушка пошла вперёд. Туман рассеивался ближе к реке, и участники странного действа стали легко различимы. Но внимание Густы было приковано к Джиму и незнакомцу рядом с ним.

– Вы меня слышите?! – возмущённо крикнула она.

– Я не держу его, – наконец ответил парень, – я бы и не смог. Я просто угостил его.

Густа разозлилась, подошла вплотную. Схватила Джима за ошейник.

– А ну, домой!

Пёс взвизгнул, вырвался и спрятался за Нилая. Густа разглядела его и отвернулась. Она не умела разговаривать с красивыми парнями. А тот, не смущаясь, изучал её, смешно хмуря тёмные, вразлёт брови. В свете ближайшего фонаря стал виден глухой чёрный комбинезон и длинный ярко-оранжевый шарф, который Густа приняла за пояс. Она съёжилась внутри, когда представила, как выглядит со стороны: в пижаме с сердечками и с растрёпанными волосами… Молодой человек пригладил каштановые кудри и глубоко вдохнул, словно готовясь к чему-то.

– Меня зовут Нилай.

– Я Густа. Вообще-то Августа, но так меня никто не зовёт.

Густа спрятала руки в карманы пижамы, нащупала Лушу – любимую с раннего детства игрушку, которая не раз приносила удачу хозяйке, пока не переехала на чердак пару лет назад. Но когда папа заболел, Густа отыскала её. Стала носить с собой: внутри маленькой тряпичной свинки будто бился пульс и своим биением помогал папе. Некстати вспомнилось, что Густа часто обещала папе не ходить за ворота в одиночестве, хотя она уже не ребёнок… В такие моменты она мысленно проговаривала папину считалку, та будто спасала Густу от последствий непослушания. И сейчас строчки запрыгали в голове: «Между небом и землёй путешествуем с тобой…»

Во взгляде Нилая мелькнул неприятный, потусторонний отблеск. Густа бормотала строчки без пауз, и скоро заметила растерянность в глазах парня. Вот это да.

– Дождись, пока луна выйдет, – добродушно сказал мужчина в таком же комбинезоне и забрал у него из рук инструмент, – давай-ка многозадачный тул, я сам закончу.

– Тул? – совершенно не к месту спросила Густа.

Нилай кивнул:

– Многозадачный. Нам без него никак.

– А нам – это кому?

Парень выставил вперёд плечо с нашивкой: серебристая спираль, перечёркнутая навылет стрелой. По краям незнакомые буквы.

– Дорожная Служба Междумирья.

– Хорошо, – согласилась девушка, – но что это за фокусы? Откуда здесь река и мост? И главное, зачем? Это вас я слышу с начала лета?

Под ногами зашуршал Джим. Он всё пытался выудить из свёртка остатки котлеты.

– Не стой, парень, можем не успеть, – пробасил высокий широкоплечий мужчина.

Густа вздрогнула от неожиданности.

– Поможешь? – Нилай протянул ей фонарь.

Повинуясь этой загадочной ночи, Густа кивнула.

Резко зашуршал летний дождь, забарабанил по упругим листьям лопуха, скатился за шиворот Густе, и она поёжилась. Нилай достал из-за пазухи чёрный зонт и распахнул его над девушкой как купол. Шагать под ним было уютно.

– И всё-таки как вы это делаете? – спросила Густа, когда они подошли к мосту.

Нилай непонимающе посмотрел на неё.

– Все эти фокусы с рекой. И мост. Тут никогда моста не было, я здесь с рождения живу. Так ведь не бывает.

– Смотря где, – серьёзно ответил Нилай и отдал зонт. – Посвети-ка вот сюда.

Он присел на корточки, нажал на металлический полукруг на краю моста, и тот с громким щелчком отошёл. Нилай принялся нажимать на открывшиеся рычажки, от влаги они плохо слушались:

– Сыро у вас тут. В который раз замечаю.

– Так ты сюда часто приходишь?

Нилай с досадой сжал губы, потом справился с собой и с улыбкой посмотрел снизу вверх на новую знакомую.

– Бывает.

– Нет, так не пойдёт. – Густа дерзко направила луч фонарика в лицо парню. – Или ты рассказываешь, или я прямо сейчас вызываю полицию.

Девушка не успела договорить – почувствовала под ногами упругий толчок. Один, второй. Нилай сгрёб Густу в охапку, оттолкнул в сторону и прыгнул следом.

За их спинами с громким скрежетом отошла верхняя створка моста.

– Никак не привыкну, – виновато сказал Нилай, – я ведь новенький.

– Опять проболтался, – усмехнулась Густа и отвернулась, чтобы скрыть чувства. Она никак не могла прийти в себя от внезапных объятий.

Клиц-клац-кла-а-а-к! – конструкция начала раскладываться, как большая механическая шкатулка, уровень за уровнем. Две чёрные створки распахнулись на фоне тёмно-синего ночного неба. Каждая высотой метров двадцать.

– А зачем вы это делаете?

– Последнюю пару месяцев по субботам здесь проходит пароход Почтовой Службы Междумирья. Слои так наложились, и развёрстку менять не стали. Обычно наши пути проходят подальше от поселений.

– Пора, Нилай, – похлопал парня по плечу невесть откуда взявшийся великан в чёрном комбинезоне.

Луна осветила Густу и Нилая, глядящих на мост, и отлетевший в сторону большой чёрный зонт. Дождь затих так же внезапно, как начался, и теперь трава блестела каплями, а лунный диск казался умытым и начищенным.

– Что пора? – подозрительно спросила Густа.

– Придётся стереть тебе память, – честно ответил Нилай. – Мне ужасно жаль, потому что приятно было с тобой познакомиться. Но таковы правила.

«Так вот почему он так пялился на меня! – ахнула про себя Густа. – Значит, он гипнотизёр и это масштабное шоу? Для кого? В чём его смысл?»

Она поймала себя на том, что заворожённо глядит в глаза Нилаю, не может оторваться. Ну уж нет, Густа, думай, думай, думай!

И, снова нащупав в кармане Лушу, она наполовину интуитивно, наполовину уже догадываясь, быстро забормотала папину считалку:


Между небом и землёй
Путешествуем с тобой.
Чур, меня не усыплять!
Я хочу крылатым стать.


Считалка и вправду была оберегом, защитой. Поразительно, как такие детские штуки порой работают? В глазах Нилая снова появилась растерянность. Сзади к нему подошёл невысокий мужчина с сединой на висках. Густа запоздало испугалась. Стоило, наверное, притвориться, что она поддалась гипнозу, но было поздно.

– Чёрт знает что, – раздражённо сказал мужчина, – я с таким не сталкивался.

Громкое «Ту-ту-у-у-у!» заставило всех обернуться.

– Опять опережают график? – возмутился Нилай, глядя на часы на запястье. – Ведь ещё не время, я точно знаю! На занятиях по расчётам у меня было «отлично».

Густа неотрывно глядела за угол дома Риммы Валерьевны, из-за которого вытекала неизвестно откуда взявшаяся река. Девушка воспользовалась заминкой работников непонятной Дорожной Службы Междумирья и отступила на несколько шагов. Сидевший неподалёку в зарослях иван-чая Джим вопросительно склонил голову набок.

Густа снова ощутила под ногами вибрацию, как будто в толще земли полз гигантский червь. Следом раздался плеск воды, зашумели турбины, и через мгновение появился белый пароход. Наверное, он был небольшим по меркам судоходства, но Густе показался огромным лайнером. Раскрыв рот, она следила за наплывающей на неё громадиной. Гирлянда овальных окошек горела ярким огнём, на носу сияла звезда разноцветного фонаря. На палубу высыпали юноши и девушки в таких же, как у Нилая, комбинезонах правда, тёмно-синего цвета, что легко было заметить в ярком свете прожекторов. Они махали стоящим на берегу, что-то весело кричали, но за гудением пароходной трубы разобрать их слова не получалось. Густа с изумлением посмотрела в сторону Синих Топей: как ещё весь город не переполошился от такого шума?

А неплохо бы сейчас улизнуть домой. Как бы эту псину непослушную забрать? Но Густа не успела сделать и шага, Нилай навис над ней, схватил за локоть:

– Отпусти немедленно! – зашипела Густа.

Не убежать и не спрятаться… Стена дома, родные окна так близко, но как до них добраться? Густа выдернула локоть, начала пятиться, Нилай – за ней. Но через несколько шагов он споткнулся и странно замер.

– Ты что, не можешь пройти дальше? – изумилась Густа.

– Не могу, – схватился за голову Нилай, – теперь меня не возьмут на работу… Ну почему именно со мной вечно что-то происходит! Междумирники на службе не могут пройти на слой дальше, чем предполагает текущая задача. Если их не пригласит кто-то из местных.

– А если… – Голос у Густы стал сиплым, страх и надежда ощущались сейчас одинаково холодно, удушающе.

Нилай встрепенулся, посмотрел с надеждой.

– У меня есть вопрос, и, если ты согласишься помочь, я приглашу тебя.

– А потом позволишь стереть память? – Нилай сощурился, прикидывая эту мысль.

– Кроме того, что мне нужно будет знать. Тогда всё будет в порядке. Для всех.

Нилай кивнул, недоверчиво улыбнулся. Осторожно протянул руку и упёрся ею в невидимую стену.

– Я тебя… приглашаю? – неуверенно сказала Густа, и рука Нилая провалилась в воздух.

Несколько рабочих остановились неподалёку, внимательно глядя на разговаривающих.

– Стой тихо, – прошептал Нилай, – а потом разворачивайся и шагай с прямой спиной, как лунатик. Так все делают, когда им память стирают.

Луна бледнела, и река таяла вместе с ней, оставляя после себя утреннюю росу. Откуда-то издалека донёсся протяжный гудок парохода.

– Иди! – цыкнул на неё Нилай. – Я приду через пятнадцать минут.

Девушка повиновалась, и на этот раз Джим не стал создавать проблем, послушно затрусил следом. Оборачиваться было нельзя, да и боязно. Что, если там никого и ничего нет и это был сон наяву? Густе так этого не хотелось! Ведь если в мире существуют такие чудеса, значит, можно найти одно чудо и для папы.

Дойдя до забора, Густа не выдержала, оглянулась. На пустыре никого не было. Ни души, ни звука, ни шороха. От разочарования Густа чуть не расплакалась.

И тут из-за высоких стеблей иван-чая показалась худая фигура. Густа смотрела на каштановые кудри, чёрный комбинезон, совершенно неуместный рыжий шарф и ликовала.

«Не сон, – думала она, – я не сошла с ума».

Спрятались на заднем дворике дома Густы, куда выходила глухая стена. Девушка нарвала слив с маминого дерева, уселась на скамеечку рядом с новым другом. И не смогла спросить о главном, вдруг Нилай не сможет помочь… Вместо этого:

– Кто плыл на пароходе? Куда? Зачем?

– Почтовая Служба Междумирья. Она соединяет между собой миры, её работники развозят разное…

– Миры? И сколько же их?

– Ну, формально один. И много-много слоёв, как у луковицы. Основных семь, но там всякое бывает, где-то тоньше, где-то толще. У каждого своё название. Этот, например, Беркат. И слои наползают друг на друга, и тогда приходится подключаться нам, чтобы не было аварий и свидетелей.

– Почему вас никто, кроме меня, не слышал? Вы же такие шумные!

Нилай пожал плечами.

– А твои тебя не потеряли? – спросила Густа.

– Да кто же за мной следить будет, всё равно уже возвращались домой.

– Давно ты работаешь в этой службе? И почему разговариваешь на русском? У вас что, своего языка нет?

– Язык у нас свой. Вот. – Нилай показал на цепочку непонятных букв на шевроне. – Он устроен так, что на каждом слое его слышат как местный и понимают. А стажируюсь я второй месяц. Только что школу окончил. А ты ходишь в школу?

Густа усмехнулась, чуть не подавившись сливой.

– Конечно. Хотя, может, лучше бы её не было. Тогда я бы читала сколько захочу. Обожаю детективы! А из дома выходить не очень. Особенно сейчас. А впереди восьмой класс и новые предметы…

Нилай сделал вид, что увлечён сливой. Густа подставила лицо свежему утреннему ветерку, справилась с собой и делано бодро пояснила:

– Папа болеет. Непонятно чем. И ничего не помогает. Об этом я и хотела спросить. Вдруг у вас там волшебники есть… маги?

Нилай смотрел серьёзно:

– Мы живём в одном мире. Реальном. Правда, есть инайи.

– Кто? – дрогнувшим голосом спросила Густа.

– Инайи, ведуньи из поднебесного пещерного города.

– Поднебесного пещерного? – нахмурилась Густа. – А, неважно. Они что, могут вылечить всё?

– Конечно. Они служат Руху, собирают для него информацию обо всём, что творится в мире, в кристаллы и относят в Наоборотный мир. Ну, это самая сердцевина нашего мира… где Рух. Инайя проходит все слои, а накопив кристаллы, отправляется в Етекат, так тоже называют Наоборотный мир. И благодаря этому Рух словно часовщик чинит мир, возвращает ему баланс. Проверяет пружинки, стрелки, чтобы всё шло как нужно.

Внутри у Густы что-то ухнуло, перевернулось и встало на место. Вся эта сказка, все эти чудеса могли служить одной цели. И не надо ей волшебных палочек или плащей-невидимок. Лишь бы снова ходить с папой в походы, и чтобы он не задыхался от кашля. И приключений не надо, про них только читать интересно.

Густа помотала головой: слишком много новой информации после бессонной ночи. Главное – инайи. Это, наверное, добрые феи.

– А ты сможешь пригласить сюда одну?

Нилай не успел ответить – улица наполнилась диким воем. Парень вскочил, испуганно озираясь. Густа тоже была напугана, но не звуком, а его источником: возле их дома с визгом затормозила машина скорой помощи.

В суматохе никто не обратил на Нилая внимания. Мама бегала по комнатам, бросая в сумку то зубную щётку, то пижаму, то зарядное устройство от ноутбука.

– Дочка, милая, где ты была? Вышла подышать? Я так и думала. Густа, папе плохо, мы едем в больницу. Я позвоню оттуда Римме Валерьевне, она поживёт у нас вместе с Джимом. Я? Мне нужно будет остаться с папой. Слишком далеко больница, не наездишься.

Густа стояла в углу совершенно белая и только кивала. Нилай напряжённо глядел на неё. Он ни за что не смог бы признаться, что искал любой возможности напроситься в гости к жителю другого слоя.


## Глава II. Контора


С диким грохотом в комнате Густы взорвался фейерверк. Она вскочила, озираясь. Поняла, что всё в порядке, и села обратно на кровать. Потом хлопнула себя по лбу – Нилай! И, спотыкаясь о тапочки, скользя по ступеням, полетела вниз.

Накануне она проводила маму и – на носилках – бледного, без сознания папу до машины скорой помощи. Почувствовала на плечах бетонную тяжесть усталости, голова отказывалась понимать что-либо, пришлось просить Нилая отложить разговор до утра. Густа забрала с крыльца забытую книгу, заперла дверь. Почти на автомате принесла Нилаю одеяло в гостиную, показала, где чайник, и завалилась спать.

Подъём в два часа дня и постанывающий в углу кухни молодой человек – отличное начало самостоятельной жизни. Нилай был весь в ожогах, рядом развороченная кофемашина и полупустая бутылка воды.

– Капец! Ты что, налил туда газировки?!

– Я не знал, где ещё взять воду! А теперь мои руки и шея… посмотри!

Кожа Нилая пылала, как будто его отхлестали крапивой.

– Ну ты даёшь! Ты кофемашину никогда не видел?

– Нет. И больше в жизни не подойду к этой адской штуковине.

– А прочитать инструкцию?

– Ну вот тут картинки… вроде понятно.

– Вроде… Сейчас, потерпи, достану аптечку.

Через полчаса Густа и Нилай, оба в жирных ошмётках противоожоговой мази, пили чай.

– Если ты вздумал стесняться, – сказала Густа, – останешься голодным. У меня нет сил тебя заставлять. Ешь, пожалуйста.

Нилай вздохнул и взялся за пятый бутерброд с сыром и огурцом. После четвёртого он было засмущался. Для такого худого человека он поразительно много ел. И, прожевав кусок, чуть не подавился, потому что начал интересоваться, как дела у отца Густы.

– Мама прислала сообщение: у папы стабильно тяжёлое состояние. Уверяет, что очень стабильное и дальше будет только лучше. Всё ещё разговаривает со мной как с ребёнком. Думает, если приукрасить правду, станет легче. Всё равно что намотать бинт на гирю, которая проломит тебе голову. Или сердце.

– Или сердце, – задумчиво повторил Нилай. – Надо сказать бабушке, где я. На работе искать не будут, у меня выходной начался.

– А…

– Родителей нет. У меня только бабушка.

– Прости, пожалуйста.

Нилай улыбнулся.

– Есть телефон?

Густа протянула мобильник.

– Нет, нужен такой, настоящий. Как у нас.

Нилай задвигал руками в воздухе, изображая что-то размером с кокос. Девушка фыркнула.

– У папы в ящиках я видела старинный. Такой, что ли? Но он давно не работает.

– Не работает, – снова повторил Нилай. – Неси!

Густа спорить не стала. Попросила его дёрнуть шнурок под потолком второго этажа, после чего парня чуть не прибила раскладная лестница. По скрипучим ступеням забралась на чердак. Гость последовал за ней.

– Как же ты знаешь, что такое телефон, а про кофемашину и автомобили нет? – спросила Густа, разгребая хлам.

– У нас их нет. В Чикташе некуда ездить на авто-мо-биле. И кофе у нас не пьют. Но мне про него рассказывали на работе. Хотелось попробовать.

– У вас где? Ой! – Густа отдёрнула руку. – Вечно мама начнёт вязать и бросит спицы где попало…

– Чикташ – это мой город.

– А он на каком слое мира? На нашем?

– Нигде и везде одновременно. Чикташ – это маковка мира. Лучший город, и там не бывает зимы. Я в Дорожной Службе Междумирья только узнал, что такое зима, у-у-у!

– О, нашла! – Густа села на старый скрипящий стул и вытащила из-под груды папок шнур-пружину древнего, по её меркам, телефонного аппарата. А затем и сам телефон.

– Ты правда заставишь его звонить?

Нилай кивнул и взял телефон.

Рукавом стёр с корпуса пыль и прижал к уху трубку. Густа с интересом следила за ним, время от времени бросая взгляд на болтающийся кончик телефонного провода.

Нилай на секунду прикрыл глаза, пробормотал что-то, вспоминая, и стал уверенно крутить диск.

Би-и-и-им! – эхом разнёсся по чердаку гудок.

Густа вздрогнула. Снова посмотрела на лежащий на полу провод, присоединённый только к корпусу телефона. В глазах Нилая заплясали чёртики. Густа попыталась прикинуть: сошла она с ума или нет? Как эта технология может работать?

– Да? – глубокий, грудной голос будто обнял Густу пуховым одеялом.

– Бабушка, это я. Я у Матиуша, буду поздно. Как ты?

– Переоделся бы хоть. Кушал?

– Да, баушк. Ты в порядке?

– Ещё в каком. Собираюсь на рынок за зеленью, буду сбивать цену этой противной Лоре, – рассмеялась пожилая женщина на том конце провода и многозначительно добавила: – Матиушу привет.

Нилай положил трубку и усмехнулся:

– Ни слову не поверила.

– А почему ничего не спросила? – удивилась Густа.

– Вообще-то я взрослый, мне семнадцать – улыбнулся Нилай.

– Пф! А мне четырнадцать, тоже не ребёнок. Пошли вниз, надоело пылью дышать.

Нилай притормозил у старых санок:

– Здесь должна быть перекидная ручка.

– Ага. Я её во втором классе сломала. Космолёт строила. Пойдём! Тут столько хлама, начнёшь перебирать – не закончишь.

Густа сходила в душ, переоделась и отправила в ванную Нилая, вручив ему папины футболку и штаны. Он поморщился:

– Я в них утону.

– Потерпишь, пока я эту твою хламиду в стирку брошу. Без стиралки мы пятна мази с неё не ототрём.

Нилай хмуро принялся доставать из карманов комбинезона разнообразные предметы, среди которых странно выделялся мобильник. Густа прищурилась, модель та же, что у неё.

– Так у вас есть мобильная связь?

Нилай не понял её, проследил за направлением взгляда:

– Эту штуку вчера Джим нашёл. Кто-то из ваших потерял.

Густа кивнула:

– Проверим позже, я в местную группу напишу.

Дела по хозяйству заняли добрых два часа. Густа сновала мимо сидевшего у телевизора Нилая, время от времени отвечая на его неожиданные вопросы: «Зачем девушки рисуют ненастоящие брови? Что за столбы всюду понатыканы? А что такое биржа?»

Всё это время Нилай ждал. И когда наверху затрезвонил телефон, резво вскочил и побежал на чердак. Спустился минут через пять взбудораженный. Аппарат притащил с собой и поставил на журнальный столик в гостиной. Торчащий провод смотал, положил рядом.

– Это Матиуш, мой друг. Умный, зараза. Значит, видел бабушку. Меня не выдал. Но ведь высчитал, где я, хитрюга. Этому учат в школе Междумирья, – ответил он на немой вопрос Густы, – работа с пространством и расчёт местонахождения объектов – один из основных предметов. Но главное не это. Матиуш узнал, что инайя на твоём слое, Густа. Она где-то рядом. Значит, Наоборотный мир снова откроется в этом году. Мы встретим её у двери, – объявил Нилай новой подруге, когда они сели в гостиной пить чай и готовить план.