Олег Фролов
Крах

Глава

I

– Ты, что не понимаешь, что происходит? – Ниламов пристально посмотрел в глаза собеседнику.

– Это ты не понимаешь, – усмехнулся, не отводя глаза, тот, – я хочу сделать все, чтобы страну уважали.

– Страну и сейчас уважают и будут уважать.

– Страну боятся, а не уважают.

– Знаешь, как говорят: боятся, значит уважают.

– А я хочу, чтобы ее уважали, не боясь. Ты разве этого не хочешь?

– Хочу, но я реалист, в современных условиях этого добиться нельзя. И потом, наши союзники нас уважают.

– Думаешь? А я не уверен. Они, точнее те, кто во главе их, просто понимают, что без нашей страны, им недолго существовать такими, какими они стали при нашей помощи. Власть-то отдавать не хочется… Да и народы этих стран, вряд ли, всецело с нами. Напомнить, что происходило в некоторых из них, да и то, что сейчас?

– Пусть. Но у нас достаточно сил и влияния, чтобы сохранить то, что завоевано и достигнуто. Разве это не так?

– Допустим, но надолго ли это?

– Хватит на столько, насколько понадобится.

– Вот! А потом что?

– А почему ты думаешь, что с нашей помощью и в результате ее они не пересмотрят свое отношение к нашей стране? Не станут искренне нас уважать без всякой боязни?

– Насильно мил не будешь…

– Поэтому, сохраняя нашу силу, надо крепить идейное единство во имя того, чтобы идея и деятельность по ее воплощению сплачивала нашу страну и страны-союзники, наш и их народы. А для ее воплощения нужна сила. Идея должна иметь приоритет пред силой. А, что делаешь ты?

– Что, по-твоему?

– Ты просто сдаешь наши позиции!

– Ты обвиняешь меня в предательстве? – лицо собеседника налилось кровью, глаза потемнели.

– Это сказал не я. Но я рад, что ты понимаешь ошибочность своих действий, следовательно, ты сделаешь правильный вывод!

– Вывод я сделаю, – исподлобья посмотрел собеседник, – будь уверен: сделаю!

– Так, мы поняли друг друга?

– Я прекрасно тебя понял.

– Это не ответ. Ты изменишь свою политику?

Собеседник молчал.

– Изменишь или нет?

– Нет!

– Ну, что же, в таком случае, думаю, тебе придется оставить свой пост.

– Ты, мне угрожаешь?

– Нет, просто ставлю тебя в известность.

– Угрожаешь … – глаза собеседника забегали, потом остановились. – Да кто ты такой, чтобы угрожать мне! Мне! Ты забыл, кто я?

– Я тот, кто способен и должен был сказать тебе правду. Именно тебе, тому, которого я давно знаю, но, как, оказалось, знаю плохо. И не рассчитывай, твой нынешний пост тебя не защитит. Нам не нужны такие как ты.

– Кому это нам? – глаза собеседника блеснули. – А?

– Узнаешь…

– Не выйдет! Ничего у вас не выйдет! Я вас не боюсь!

– Боишься, еще как боишься… Что ж, ты сделал выбор.

– Да, сделал! И сделал давно, – собеседник откинулся на спинку своего кресла. – И поэтому ты и подобные тебе мне не нужны!

– То, кто кому нужен это не тебе решать, как и то, какой должна быть страна.

– Но и не тебе и тебе подобным!

– Ошибаешься…

– Наоборот! Ты и те, кто с тобой, ошибаетесь!

– Я думаю, разговор на этом надо заканчивать, – Ниламов встал с кресла. – Больше мне с тобой говорить нечего. Ты не только не использовал предоставлявшийся тебе шанс, но и раскрыл свою истинную сущность.

– А я и не собираюсь продолжать с тобой разговор, как и продолжать работать с тобой!

– Это не от тебя зависит. И вообще – это я не собираюсь и не буду работать с тобой, и ты в этом скоро убедишься. Повторяю: ты, после того, как раскрыл свою сущность, нам не нужен.

Ниламов вышел из кабинета.

«Я ему и им не нужен! – подумал Шуприн. – Кто они такие, чтобы мне угрожать! Да я их…»

Он вскочил с кресла и быстро заходил по просторному кабинету.

«Я их… Я их… А кто они? Кто? – он начал быстро перебирать в уме фамилии. – Этот… Этот… Этот… Эти могут. А этот? Этот вряд ли. Как и этот… А эти двое точно не с ним. Или не точно? Нет, все-таки точно. Так, кто еще? Еще… Еще эти… Эти никогда своей позиции не имеют… Всегда на той стороне, у кого больше силы. А у кого сейчас больше силы? У меня! А, если нет? Раз он пошел на такой разговор со мной, значит, чувствует, что сила у него и стоящих за ним. Но если это так, то его угроза вполне реальна! Да, если еще он столковался с … Нет, они ненавидят друг друга! Ну, и что, почему не допустить, что они временно объединятся, чтобы скинуть меня? Скинут, а там, уж, определятся, кто сильнее. Ведь и для того, и для другого я – враг! Что же делать? Что?»

Глава

II

– Вот таким получился у меня разговор с ним, – Ниламов посмотрел на сидящих за столом. – Думаю, теперь всем все стало окончательно ясно.

– Да, в том, в чем мы его подозревали, подтвердилось. И что ты теперь предлагаешь нам делать? – спросил Родошин.

– Лишить его занимаемого поста.

– Думаешь, мы сможем?

– Прямо сейчас нет, а, если подготовимся, то через месяц-другой, вполне.

– Но и он не будет сидеть и ждать, теперь, когда ты практически раскрыл ему наш план, он сделает все, чтобы помешать нам.

– Не сумеет!

– А, по-моему, вполне сможет. У большинства народа он по-прежнему популярен, и за то время, пока мы будем готовиться, он, наверняка, предпримет шаги, которые еще больше сделают его популярным. Тем более, что и сторонников у него, которых он подобрал и расставил, очень много. Им только намекни, они и расстараются…

– Да, уж, это точно…

– Значит, нам надо опередить его и их!

– Как? Начать не подготовленную атаку? Известно же, что подобные атаки заканчиваются ничем, а то и поражением.

– Нет. Поражения мы допустить не можем!

– Не можем.

– Тогда, что же делать?

– Готовить атаку, уйти в оборону и копить силы не выдавая себя.

– Ага, а в то время нас начнут прессинговать…

– Значит, надо сделать так, чтобы он и его сторонники не могли определить, от имени кого ты говорил с ним.

– Ты предлагаешь…

– Я предлагаю затаиться на время, замаскироваться под его сторонников и в подходящий момент осуществить задуманное.

– Ты думаешь, нам поверят?

– Тебе точно нет, а нам вполне, хотя, конечно, сначала начнут всячески проверять… Но ничего, мы не дадим им повод усомниться в нас.

– В таком случае, – сидящий обвел всех взглядом, – мне остается только одно…

– Ты это о чем? Не вздумай! Ты нужен нам живой!

– А, может, тебе стоит попробовать еще раз поговорить с ним: мол, погорячился, подвели нервы… – предложил Уранов

– Во-первых, я на это не пойду, а, во-вторых, даже, если бы и пошел, он мне не поверит. А главное не в моих правилах отступать перед теми, кого я перестал уважать.

      Наступило молчание.

Через несколько минут Ниламов прервал его.

– Я принял решение, – спокойно произнес он, – ради осуществления задуманного, я готов уйти в отставку, но вы должны твердо обещать мне, что доведете задуманное до конца.

– Без тебя? – возмутился Родошин.

– Я буду с вами, но, как сами понимаете, не буду светиться.

– С отставкой надо подождать, – вступил в разговор Волканин. – Твоя добровольная внезапная отставка вызовет повышенный интерес, начнут доискиваться, почему… Это затруднит осуществление нашего плана замаскироваться под его сторонников. Тебе, как бы это не было трудно, надо продолжать работать. Пусть он сам проведет вопрос о твоей отставке.

– Правильно! Пока ты работаешь, все внимание его и его сторонников будет привлечено к тебе и тем, с кем ты контактируешь. Понимая это, мы постараемся максимально ограничить контакты с тобой. Пусть они ищут не нас, а кого-то с кем ты общаешься. – поддержал его Родошин.

– Но получается, что я подставляю их!

– Да, они будут под наблюдением. Но поскольку они ничего не знают и знать не могут, наблюдение ничего плохого им не принесет, если, конечно, кто-нибудь из них сам что-то сделает такое, что повлияет на их судьбу.

– А к моменту, когда он поднимет вопрос о твоей отставке, или мы уже будем готовы к атаке, и тогда у него ничего не получится, а у нас, наоборот, все будет как надо. Или, тебе все же придется принудительно уйти в отставку, что позволит сохранить уважение к тебе, да и сам ты будешь себя чувствовать победителем, а нам продолжить подготовку задуманного, – добавил Волканин.

– Возможно, – Ниламов задумался, – возможно, это единственный вариант…

– И знай, мы, не отступим от задуманного, сделаем все, чтобы страна жила!

Остальные поддержали его.

– Решено! – Ниламов встал. – Пусть готовит мою отставку.

«Вот это человек! – непроизвольно одинаково подумал каждый. – Ради дела готов пожертвовать не только своей должностью, но и жизнью».

Глава

III

Осознание угрозы не оставляло Шуприна на протяжении нескольких дней. Он постоянно думал о ней и никак не мог точно определить для себя, насколько она реальна. Он даже почувствовал пропажу собственного интереса не только к тому, как его воспринимает население страны, но и лидеры других государств. А, ведь, он так хотел, чтобы им восхищались!

«Я – это тот, кто изменит мир! – именно такое решение он принял для себя, когда еще только начинал строить свою карьеру. – Я не только буду знаменит, я буду тем, кто начнет новую эру человечества! И для этого я готов на все, поскольку, если я не ошибусь, рано или поздно наступит момент, когда я, именно я, буду на вершине власти!»

И, вот, теперь, когда он, наконец, оказался на этой вершине, ему угрожают!

«А это крах! – постоянно вертелось у него в голове. – Крах карьеры, крах мечты! Мой личный крах! Но почему? Почему? Что я не так сделал? Что не предусмотрел? Удалось же мне выбраться на самый верх, войти в доверие не только тому, кто меня поднял из всех тех, кто был на одной со мной ступени власти, но и другим, кто двигал меня дальше и дальше. Они, именно они, сделали меня главным не только над ними, но и в стране. Да, я практически всех лишил занимаемых ими постов, но я это сделал уважительно, и они приняли это. А если я ошибаюсь? Если они просто затаились и решили все вернуть на свои места? Тогда… Тогда Ниламов – это тот, на кого они сделали ставку! Но, они уже несколько лет, как не обладают властью, значит, за ними нет никого, кого они могли бы предложить в качестве поддержки Ниламову. Он не может этого не понимать! Значит… Значит, за ним кто-то другой или другие! Не может же он просто блефовать! Не может! Он же понимает, что если это блеф, то ему не удержаться. Нет, это не блеф! Но кто, же за ним? Кто? Мне же удалось обновить руководящий состав органов власти, окружить себя теми, кто всячески поддерживает принимаемые им решения… Хотя, а как же Ниламов? Он тоже появился в результате осуществления обновления… Он же тоже поддерживал мои решения! Правда, в последнее время начал все чаще высказывать собственное мнение… Как же, я этого сразу не заметил? Надо вспомнить, когда и как это началось! Вспомнить, что бы понять, почему Ниламов стал так себя вести! Вспомнить, кто и как его поддерживал! Именно среди поддерживавших Ниламова и надо искать тех, от имени кого Ниламов так разговаривал и угрожал!»

Он вновь и вновь перебирал фамилии, но никак не мог придти к окончательному выводу, кто из них мог быть заодно с Ниламовым.

«Да, что же это такое! – изводился он. – Неужели я не способен понять реальный расклад сил? А, если, действительно не способен? Тогда я проиграл! Проиграл! Что же делать? Что? Немедленно убратьНиламова? А, получится ли это? Вдруг, как раз у него больше сил, чем у меня? Начну срочно готовить его отставку, он это, естественно, поймет и, если у него больше сил, сам отправит меня в отставку! Не создам ли я сам условия для реализации им и его сторонниками озвученного Ниламовым решения о лишении меня моего поста? А, если они только этого и ждут? И потом, не получится ли так, как с Догалаковым, который, после того, как я, кстати, с помощью Ниламова, передвинул его, набрал и продолжает набирать популярность? Этого только мне не хватало!»

Он ненавидел Догалакова, будучи уверенным, что тот не меньше ненавидит его.

«Не хватало еще, чтобы я вместо одного врага, своими же руками создал себе второго… Хотя, почему создал, второй уже есть, правда, не такой популярный как первый… И, пожалуй, он в настоящее время для меня более опасен, чем первый! Стоп! – он сам удивился пришедшей ему в голову мысли. – И первый и второй ненавидят друг друга. Так? Так! В этом я не ошибаюсь. Значит… Значит, надо столкнуть их друг с другом! Но не открыто, а тайно! Пусть это будет не столкновение личностей, а борьба за что-то, от чего они не смогут отказаться… А. что это может быть? Страна! Точно, страна! Первый хочет быть во главе ее, а второй… А, второй … Не знаю… не знаю … Но он хочет, чтобы страна была прежней! Вот на отношении к будущему страны их и надо столкнуть! Пусть разбираются между собой, а я тем временем подготовлю отставку Ниламова, а потом и Догалакова! Устраню их и страна будет такой, какой я хочу! Такой, о которой я рассказал Ниламову! Решено!»

Ему настолько понравилась эта идея, что он на несколько часов прекратил любые контакты не только со своим окружением, но даже дал указание отменить уже назначенные встречи, перенеся их на другие даты.

«Ничего, подождут, – подумал он, – как и текущие дела… Ну. Не подпишу я сегодня подготовленные и лежащие у меня на столе документы, так подпишу завтра. Несколько часов ничего не изменят, зато у меня будет план, как избежать отставки. Я переиграю и Ниламова, и Догалакова. Я, а не кто-то из них, по-настоящему велик! Я, а не кто-то из них, только я, знаю, какой должна быть страна! Именно я!»

Размышляя над планом, он то, задумчиво сидел в кресле, то вставал и ходил по просторному кабинету, то вновь садился за стол и записывал придуманное, зачеркивал и начинал все снова…

Уставший, как будто он занимался тяжелой физической работой, чего с ним не было уже несколько десятков лет, он, наконец, вставил в письменный прибор ручку и усмехнулся: «Ну, теперь посмотрим кто кого… Ух, и стравлю же я вас! Мало не покажется. Теперь надо подобрать исполнителей, которые, за некоторым исключением, даже не будут знать, что за всем, что они будут делать, буду стоять я! Не будут знать, для чего, вернее для кого, они все это делают! Да и тем, кто будут знать, я не сообщу истинную цель задуманного мною. Цель, достигнув которую, я стану всемирно признанным! Великим, а может и величайшим!»

Глава

IV

Вечером он, намеренно не предупредив своего помощника, позвонил нескольким своим особо доверенным и полностью подконтрольным ему приближенным, которые знали, что у него достаточно накопленного им за многие годы компромата на каждого из них, и готовых, и в этом он убеждался не раз, без малейшего сомнения выполнить то, что он от них потребует.

Каждому из них он предложил в течение часа прибыть к нему на дачу, никого, даже членов семей, не ставя в известность, куда и к кому они едут.

«Они, конечно, заинтригованы, – он понимал, что эти его вечерние звонки, не только неожиданны для них, но и вызовут у них волнение, – и хотели бы знать, зачем я их вызвал. Ничего, пусть поразмышляют. До чего они додумаются не важно, важно, что услышав от меня совсем не то, до чего они додумаются, они будут не готовы воспринимать критически то, что я от них потребую, в лучшем случае постараются задать какие-то уточняющие вопросы, и безропотно примут мои требования к исполнению. А, поскольку, ни кто из них, не сможет и не осмелится возразить, то каждый из них и все они будут повязаны своим собственным согласием. Я же особо подчеркну, что все должно остаться в тайне, что в дальнейшем каждый из них получит от меня личные инструкции, что успешное выполнение каждым из них моих инструкций – еще один шаг в их карьере. Такой большой шаг, который ни кто из них никогда ранее не делал Вот, пусть, и действуют как мне надо!»

Он с таким нетерпением ждал приезда вызванных им, что раз за разом смотрел на большие настенные часы, раздражаясь, что минутная стрелка движется так медленно.

«Ну, что они так долго едут, – злился он, чувствуя, как хочется ему вывалить на них все, что он придумал, чтобы увидеть их не то что удивленные от услышанного от него, а даже испуганные лица, – могли бы и поторопиться!»

Ему хотелось, чтобы вызванные им, еще не поняв всего того, что он им предложит, прониклись своей причастностью к новому и неожиданному повороту в судьбе страны, возможным изменениям в их жизни.

«Они еще раз убедятся, что я намного умнее их всех, что я, именно я, определяю все в стране! Я для них – единственный, кто может спасти их от падения, если Ниламов и те, кто с ним, сумеют добиться моей отставки! Но ни о сидящем, ни о тех, кто его поддерживает, я прямо им говорить не стану, не такие же они дураки, чтобы не суметь понять, кого я имею в виду. Да я еще с каждым поговорю отдельно, – он вновь посмотрел на часы. – А, если кто-нибудь из них откажется? Не посмеет! Они прекрасно знают, что тогда они потеряют все! А. если согласится, а потом все расскажет Ниламову? Расскажет, чтобы подстраховаться? С одной стороны, он вроде как со мной, а с другой – оказал услугу Ниламову: глядишь, это ему зачтется, если мой план не выгорит. Нет, мой план не может не осуществиться! Не может! А, о том, что кто-то из вызванных мною передаст предстоящий разговор Ниламову я узнаю, обязательно узнаю! Во-первых, Ниламов не сможет не проявить свой характер, он при всем человек прямой, в интригах не замеченный, а, во-вторых, по тому, как быстро начнется, если начнется, противодействие моему плану, также станет понятно, что Ниламову известно о нем. И что тогда? Тогда открытое столкновение между мною и им! А, если у него и тех, кто с ним, сил больше? Если, они меня …»

Он почувствовал, что его охватывает паника.

«Если я все-таки ошибся? Если я ошибся? Ошибся? – он стал лихорадочно перебирать в уме основные пункты придуманного им плана. – Неужели ошибся? Не может быть! Я же все продумал! Или не все? Все или не все?»

В дверь кабинета постучали.

– Входите! – чуть изменившемся голосом произнес он, понимая, что ему надо взять себя в руки.

Дверь распахнулась.

– Вызванные вами прибыли, – не в силах скрыть своего удивления от того, что он заранее не знал об этом, сказал вошедший в кабинет помощник.

– Пусть заходят! – Шуприн постарался принять начальствующую позу. – И сделай так, чтобы нас никто не беспокоил, пока мы не закончим.

– Обязательно, – кивнул помощник, повернулся и вышел, придержав за собою дверь

Через нее один за другим входили вызванные и рассаживались по обе стороны большого прямоугольного стола, в торце которого на кресле восседал Шуприн.

Глава

V

«Удивлены, – с удовлетворением отметил Шуприн, – и даже, похоже, испуганы. Как раз то, что надо!»

– Я вызвал вас для того … – он обвел взглядом сидящих за столом и сделал паузу, стремясь еще больше заинтриговать их, – для того… для того, чтобы предложить вам стать теми, чьи имена могут навеки войти в историю.

«Как они напряглись, – вновь замолчав, отметил он, – боятся или рады? Или это простое удивление? Но удивление всегда воплощается или в страх или в радость. Так, что же: боятся или рады?»

– Мы: я и вы можем, вернее, должны стать историческими личностями! Вы согласны?

Сидящие за столом переглянулись и Карманов сказал: – Войти в историю можно по-разному… Хотелось бы знать, как это сделать, чтобы остаться в ней положительными персонажами?

«Боятся! Все-таки боятся! – понял Шуприн. – Ишь, хотят быть положительными! Нет, уж, будете теми, кем я вас сделаю! Я – положительный, а вы … вы теми, какими вы будете мне нужны! Я – ваш король, а вы – мои пешки, которые я буду двигать так, как нужно мне! Мне! И, если вы действительно войдете в историю, то только потому, что я вам это позволю! И в той роли, которую я вам отведу!»

– Войти в историю – это преобразовать страну, – медленно, буквально вдавливая в ум каждого, сидящего за столом, начал он. – Все, кто совершал это, все вошли в историю. Все их знают и помнят. Да, были и такие, которые терпели неудачи, но мы же не они! Мы же умнее их! Не так ли?

Все, молча, кивнули.

– А, поскольку мы умнее, разве может кто-либо из нас сомневаться в том, что мы добьемся положительного результата? Вот, ты, – Шуприн уставился на задавшего вопрос, – ты в этом сомневаешься?

– Я? – Карманов явно растерялся. – Я?

– Да, ты!

– Я – нет! – ответил Карманов.

– Тогда почему ты задал мне вопрос?

– Я …я…

– Что я?

– Я выразил общее мнение!

– Общее? – Шуприн заметил, как некоторые из сидящих за столом, переглянулись. – Ты уверен?

– Мне так кажется … – тихо произнес Карманов.

– Кажется? – Шуприн окинул взглядом всех. – Кому из вас это тоже кажется?

Все молчали.

– Повторяю, кому кажется то, что показалось Карманову ? Я жду ответа!

– Не мне … не мне … – один за другим произносили сидящие, – не мне … не мне …

– Видишь, – подвел итог Шуприн, – а ты говоришь, что выражаешь общее мнение. Общее мнение выражаю я! А, ты … А, может, ты не хочешь участвовать в преобразовании страны?

– Хочу, очень хочу.

– Да? А, то можешь быть свободен, я никого силой не тащу. Так, как?

– Я с вами!

– Хорошо. Кстати, может быть кто-то другой не хочет участвовать в том, о чем я намерен вам сообщить? У него есть право на это … Есть такие?

– Нет… нет … нет … – откликнулись сидящие за столом.

– Ну, раз все вы, и, естественно, я за преобразование страны, – Шуприн улыбнулся, – то теперь на всех нас лежит обязанность сделать все, чтобы это свершилось. Каждый из нас отвечает за результат. как в целом, так и за тот участок работы, который я ему поручу. Согласны?

– Да … да … да …

– Есть возражения?

– Возражений ни у кого из вызванных им не было.

– А, теперь о главном, – он откинулся на спинку кресла и, медленно переводя взгляд с одного на другого, начал говорить.

Слушали его внимательно.

Глава

VI

– Таков мой план, – подвел он итог сказанному, – как видите, объем того, что нам предстоит сделать огромен, вполне подстать той исторической задаче, которую нам предстоит выполнить. Уверен, что мы справимся с ней. Не так ли?

– Да, справимся, – первым ответил Карманов, – и вообще я бы хотел отметить, что ваш план грандиозный как по замыслу, так и потому, что последует после того, как мы его выполним.

«Умеет же польстить, – усмехнулся про себя Шуприн , – или пытается загладить свою ошибку… думает, что я ее забыл… Нет, я ее не забыл и не забуду! Да и не ошибка это, а стремление выделиться из всех, подчеркнуть свое якобы право говорить от имени всех этих … Ничего, я тебе такое поле деятельности предоставлю, что будешь постоянно ко мне бегать советоваться… И об этом все эти …. все эти будут знать, чтобы никому впредь и в голову не приходило выпячивать себя! Ни перед друг другом, ни, тем более, передо мной!»

– А, что скажут остальные?

– План исторически значимый, – отозвался Чустяев, – его успех, а я в успехе не сомневаюсь, на века станет образцом мудрой государственной политики. Я горжусь вашим доверием и приложу все свои силы для осуществления вашего плана.

«Этот, хотя тот еще льстец, – отметил Шуприн, – уже вообразил, что он историческая личность… Пусть пока воображает… Это пойдет только на пользу задуманному мною».

– Я тоже готов принять действенное участие в осуществлении вашего плана, который, не сомневаюсь, войдет во все учебники истории, – произнес Башкарин, – как величайший пример подготовки успешного преобразования страны.

– И умения добиваться намеченного! – вставил Гюрин . – Страна, благодаря реализации вашего плана, станет образцом для других!

«Ну, понеслось, – с удовольствием слушая, как вызванные им друг за другом, упражняются в одобрении его плана и выражают готовность работать в соответствии с этим планом, констатировал Шуприн, – теперь они мои! Мои руки… руки, которыми я добьюсь воплощения своей мечты! И, в первую очередь, не позволю Ниламову и тем, кто с ним осуществить свою угрозу! А, там, глядишь, и с Догалаковым разберусь!»

Он отдавал себе отчет, что в конце концов наступит момент, когда ему придется решать, как поступать с теми, кто являлись для него лишь руками, которыми он собирался расчистить себе путь.

«Руки – это не головы, а включить им головы я не дам! Есть только одна голова: моя, а их головы для того, чтобы именно их головы были на виду, именно они должны восприниматься населением так, как мне надо … А, что потребует население, после того, как мой план будет воплощен в жизнь, относительно этих засветившихся голов, то и будет! Главное: я, один я, буду тем, кто позволит что-либо сделать с ними. Придется, кое-какие руки оставить, а кое-какие укоротить … Каким-то найти другое применение …Ничего, найду других … нужных …»

– Итак, – дождавшись, когда все высказались, подвел он итог, – мы все приняли мой план преобразования страны. Уверен, что не надо напоминать, но я все, же подчеркну, что все присутствующие здесь обязаны хранить в тайне все, что здесь прозвучало. Любая утечка информации будет не только успешно опровергнута, но и послужит предметом для соответствующих выводов, как, надеюсь, понимает каждый крайне нежелательных для конкретных персоналий. Сами знаете, в какое время мы живем, и насколько серьезны и значимы последствия подобных утечек для страны. Я правильно понимаю, что с этим все согласны?

Сидевшие за столом единодушно подтвердили.

– Уверен, что действовать по озвученному мною плану вы будете инициативно, поддерживая друг друга. Никто, даже близкие к вам и ваши доверенные лица не должны не только не знать, но и даже догадываться не только о плане, но и даже о том, за какой пункт плана каждый из вас отвечает. Все должно идти как бы спонтанно, возникая как бы из толщи населения страны, а на самом деле по вашим указаниям и при необходимости вашей поддержке. Моя роль во всем этом вам известна и понятна. Но для непосвященных – я выражаю лишь устремления населения. Вопросы есть?

Вопросов ни у кого не было.

– В таком случае, предлагаю перейти на веранду, отметить завершение нашей встречи, – Шуприн подмигнул и рассмеялся, – не все же время нам быть серьезными.

Сидящие за столом радостно поддержали его.

Глава

VII

В течение нескольких следующих дней Шуприн провел индивидуальные беседы с каждым, кого он привлек к реализации своего плана. Для непосвященных это выглядело как обычные его встречи для обсуждения текущих вопросов жизнедеятельности страны.

В ходе бесед он определил для каждого своего собеседника сроки и формы достижения поставленной задачи, более того, согласился с необходимостью применения и тех форм, которые ему предлагались. При этом он не переставал подчеркивать, что все должно делаться тайно, быстро и обязательно до достижения желаемого результата, намеренно подчеркивая, что от того, как его собеседник выполнит порученное, зависит то, кем он станет в будущем.

Хорошо зная слабости каждого, он играл на них, понимая, что каждый хочет казаться лучше, чем на самом деле, обойти других, стать более значимым, обладать большими возможностями.

– Ты именно тот, кого будут помнить веками, – убеждал он, – но для этого надо, чтобы у тебя все, понимаешь, все, получилось. Ради этого для тебя не должно быть ничего невозможного, и чем неожиданней будут твои действия, тем ближе ты будешь к успеху. А, значит, и все мы. Мы – преобразователи страны! Мы те, кто делает историю!

И не было собеседника, который бы хотя бы попытался возразить ему, все они заверяли его в своей преданности и способности сделать то, что он им предлагал.

Верил ли он им? Верил, но где-то внутри его все-таки оставались сомнения в каждом из них. Страх, что затеянное им не увенчается успехом, что ему придется отвечать за все, что он предложил и чего добивался, постоянно преследовал его …

«Надо как-то еще подстраховаться, – понимал он, – придумать резервный вариант … Вариант, который позволит мне при необходимости, быстро отмежеваться от тех, кто занимается реализацией моего плана. Они, если дело не выгорит, сдадут его. Обязательно сдадут! Значит, надо что-то придумать такое, что не позволит кому-либо поверить в то, что именно он стоит за всеми ними. Но что? Что?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.