# Код

Джеймс Д. Прескотт

В течение бесчисленных эпох правда об эволюции человека оставалась тайной.

До тех пор, пока…

Геофизик Джек Грир полагает, что он наконец-то обнаружил местонахождение остатков метеорита, который шестьдесят пять миллионов лет назад стер динозавров с лица земли. В нескольких милях от побережья Юкатана в Мексиканском заливе Джек и группа исследователей под его началом используют старую плавучую буровую установку, чтобы добыть образцы материалов со дна подводного кратера, образованного ударом небесного тела. Однако под водной и земной поверхностью их ждет невероятное открытие, способное перевернуть все наши представления о том, кто мы есть и откуда взялись.

Довольно далеко от этого места генетик доктор Миа Вард получает загадочную посылку от Алана Зальцбурга, ее бывшего шефа и наставника. В ней – ключ к жуткому пророчеству, зашифрованному в геноме человека и предсказывающему гибель человечества.

Указания, сопровождающие посылку, просты: сохранить информацию в тайне и никому не доверять. Внезапная гибель Алана придает его последней инструкции особый вес. Кто же автор пророчества и что оно означает? Ответы находятся в руках Джека Грира, но успеет ли Миа до него добраться? От этого теперь зависит судьба человеческого рода.

> Автор © Джеймс Д. Прескотт 2017

> Художник © Владимир Манюхин 2020

> Переводчики © Евгений Симаков 2020

> Эта книга – произведение фантастики.

> Любая связь с реальными людьми или событиями является случайной.

## Посвящение

Особая благодарность – доктору Рики Льюис (Блог: Исследования в области ДНК) и Джоэлю Рубину, моим проводникам в невероятном, а подчас и мистическом мире генетики; Лизе Вайнберг и всей команде «бета-ридэров» – за их бесценные советы и комментарии; и, наконец, моему издателю РДжей (RJ) – за профессионализм и бесконечное терпение.

## Информация для читателей:

Ознакомившись с Содержанием, вы, возможно, заметили, что в конце книги есть ссылка (Реальность и фантазия, Глоссарий). Она содержит информацию о синдроме Зальцбурга и назначении отдельных генов, а также пояснение нескольких важных терминов. Заглядывайте туда по ходу чтения.

## Глава 1

> Полуостров Юкатан, в 5 милях от побережья Мексики

Руководитель научных работ доктор Джек Грир смотрел в мощный бинокль на приближающиеся вертолеты. Было раннее утро, теплый ветер Залива гладил щеки доктора, стоявшего на верхней площадке перепрофилированной нефтяной буровой платформы. Соленый воздух вливался ему в лёгкие, пульс становился чаще.

Джек, геофизик чуть старше сорока, был от рождения одарён (или наказан, по иному мнению) шапкой черных вьющихся волос, которую он излишне часто, по мнению его почтенной матери, прятал под затасканной бейсболкой с надписью «Houston Astros».

Он снова посмотрел на вертолеты, находившиеся теперь милях в десяти и казавшиеся двумя белыми точками на фоне зеленовато-голубого неба. Один из них был большим двух- роторным грузовиком, под брюхом которого на четырех тросах вальяжно покачивался ярко-оранжевый морской контейнер. Наконец-то к ним присоединялся Ражеш Вишванатан из Массачусетского технологического института. Последний участник группы, прибывший с недельным опозданием.

Опустив бинокль, Джек прислушался к звукам работ на нижней площадке. Уже месяц они бурили скважину в земной коре в поисках следов того, что, по мнению многих, найти было невозможно – следов астероида, упавшего на Землю 65 миллионов лет назад, что привело к исчезновению динозавров и вообще к одному из самых массовых вымираний в истории планеты.

Так, по крайней мере, полагала большая часть научного сообщества. Одновременно все громче звучали голоса тех, кто возлагал ответственность за эти давние события на возросшую вулканическую активность. Задача группы была проста – исследовать известняковые отложения в зоне падения и, если удастся, – остатки самого метеорита. Джек надеялся, что таким образом они смогут закрыть дискуссию раз и навсегда.

Однако получить финансирование на проведение столь масштабных работ оказалось много труднее, чем он полагал. Главным препятствием стала старая добрая логика. Ведь когда прилетевший из космоса кусок металла, камня или льда врезается в землю, большая часть его немедленно превращается в пар, а то, что остаётся, выбрасывается в атмосферу и рассеивается по поверхности планеты.

Шутки на эту тему прекратились, когда сейсмологические исследования, проведенные Джеком, показали мощную магнитную аномалию на глубине 500 метров под поверхностью земли. Нельзя сказать, чтобы полученные данные прямо указывали на наличие метеорита, но в отчете на фоне волнистых горизонтальных линий четко проступало некое темное пятно.

При всей неопределенности этого оказалось достаточно, чтобы вызвать к этой теме неподдельный интерес со стороны одной из крупнейших горнодобывающих компаний мира – DiCore. По её мнению, первая расшифровка результатов исследования указала на возможное наличие большого скопления алмазов, наподобие того, что в семидесятых было открыто в Сибири в кратере Попигай.

Короче, DiCore выделила деньги, и теперь работы (которые, осуществляйся они только на гранты Геологической службы США, были бы свернуты через две недели) могли продолжаться месяцами. Условия DiCore, в свою очередь, были просты и понятны: как только ученые покончат с метеоритом, месторождение алмазов поступает в распоряжение компании.

Пока Джек прокручивал в голове все эти мысли, из дверей основной надстройки вышла и направилась в его сторону Гэби Бишоп. Гэби была астрономом и давним другом Джека. Лет на десять старше, Гэби имела пепельные волосы, доходящие до плеч, и симпатичное округлое лицо. Также она первая изменила их обоюдному договору бросить курить. Словно в подтверждение этого Гэби первым делом выудила из кармана пачку Marlboro Lights. Она даже чуть было не предложила сигарету Джеку, но вовремя спохватилась.

– Извини, – она щелкнула зажигалкой, – забыла о твоем табачном воздержании.

Джек смущенно тронул козырек бейсболки:

– Стараюсь быть лучше, а ты тянешь меня назад.

– Похоже, пресловутая воля Джека Грира дает трещину! Может, пора сдаться неизбежному?

Джек усмехнулся:

– Пока будет достаточно, если ты просто подышишь на меня дымом.

Оба рассмеялись несколько искусственно.

Вертолеты были уже на расстоянии мили.

В словах и жестах Гэби ощущалось беспокойство:

– Они застряли из-за каких-нибудь бюрократических проволочек. И поэтому не звонили. – Она выдержала взгляд Джека и добавила: – Учитывая здешнюю ситуацию.

«Здешняя ситуация» была результатом действия «закона подлости». Месяц назад, когда буровая установка только прибыла на свое рабочее место, политическая напряженность в Мексиканском заливе как раз достигла высшей точки. Отказ от начавшегося было налаживания отношений с кубинцами привел к восстановлению санкций. Ответные действия Кубы не заставили себя ждать: вдоль ее морской границы появились землесосные машины для намывки искусственных островов. До этого подобный фокус применяли китайцы. Цель – увеличить размеры своей исключительной экономической зоны. Делалось ли это, чтобы повысить ставки за столом переговоров или еще почему, ясно одно: обе страны принялись активно наращивать свое военное присутствие в регионе. Пока Мексика сохраняла нейтралитет, правительственная лицензия, выданная экспедиции, оставалась в силе. Джек, однако, старался не думать о том, что будет, если ситуация еще больше накалится.

Затрещала висевшая на ремне рация.

– Босс, это Билли. Мы дошли до твердого слоя, сильно тверже гранита. Придется поднять колонну и поменять карбид-вольфрамовое долото.

Билли Бреннер был руководителем буровых работ, иногда несколько импульсивным.

Чутье говорило Джеку, что они приближаются к цели. Метеор, ударившись о Землю, поднял огромное цунами, которое завалило место удара многочисленными слоями песка. В этой каше тяжелые обломки оказались внизу, те, что помельче, – сверху, образовав слои все возрастающей плотности. Значит, чем жестче слой, тем они ближе.

– Что у нас по глубине? – спросил Джек.

Билли посмотрел на панель управления:

– 1452 фута.

Метеорит был, видимо, где-то на полутора тысячах.

– Бурим! – скомандовал Джек и потер концы пальцев, ощущая, как нервная энергия закипает в области живота.

По реакции Билли было заметно, что он колеблется. Да, конструкция работала на пределе, но Джек чувствовал, что было что-то еще. Билли не спрашивал разрешения, а пытался протолкнуть какую-то свою мысль, при всей своей почтительности. Джек повторил приказ и выключил рацию: он еще разберется с Билли и его настроениями попозже.

Отбросив сигарету, Гэби нахмурилась. Окурок, провожаемый взглядом Джека, закружился и полетел, подхваченный ветром, в прозрачную воду у них под ногами. Готовность Джека отчаянно рисковать часто уравновешивалась осторожной мудростью его приятельницы.

– Ты же понимаешь, что, если Билли угробит этот бур, мы можем собирать вещи, – тон, которым она это сказала, могли позволить себе немногие.

Вертолеты висели над их головами. Воздушная волна от их вращающихся лопастей сбивала с ног, рев моторов делал разговор невозможным. Джек руками придерживал бейсболку, чтобы не улетела. Наклонившись к уху Гэби, он прокричал:

– Остановиться в шаге от результата, да?

## Глава 2

Пока большой вертолет устанавливал контейнер на предназначенную ему платформу, маленький сел на посадочную площадку, и из него вышел плотного сложения индус в круглых очках. Ступив на железный пол, он покачнулся, но быстро восстановил равновесие. Одет он был в темно-красную рубаху с воротником на пуговицах и белые просторные брюки. Выглядел прибывший растерянным и смущенным.

– Приветствую на борту! – Джек старался перекричать воздушно-звуковую волну.

– Я Ражеш, – представился индус, перемещая рюкзак с одного плеча на другое. За ним следовали юноша и маленькая, азиатского вида девушка, которых он представил как Адама и Лею. Похоже – аспирантов.

Вертолет улетел, стали слышны звуки бурения и крики чаек над головой.

– Вы опоздали на неделю, – отчеканил Джек и пошел прочь по мосткам. Ражеш устремился вслед, стараясь не отставать на плохо слушающихся ногах.

– Приношу искренние извинения, доктор Грир, – забормотал Ражеш, оглядываясь на Гэби в расчете на её помощь. – Мы были готовы. Нас правительство не выпускало из-за ситуации в Заливе.

Видно было, как его рубаха намокает от пота.

Джек остановился и повернулся к нему:

– Понимаю и сочувствую. Но вы даже не позвонили, не сообщили о задержке. Считайте это первым и вторым промахами.

– Второй промах, – медленно произнёс Ражеш, словно впервые услышал такое слово. – А что будет после третьего? Давайте определимся с правилами – из игр я предпочитаю крикет.

– После третьего вы и ваши аспиранты сядете в вертушку и полетите домой.

Ражеш скривился:

– Уверяю вас, сэр, третьего не будет.

Джек невольно улыбнулся. Опоздал он или нет или нет, индус ему чем-то нравился:

– Мы рады, что вы наконец здесь и можно приступать к заключительной фазе работ.

К разговору присоединилась Гэби, показывая, что где на буровой, и объясняя назначение разных модулей.

Буровая вышка называлась по-разному. Для Conoco Phillips она была «TOR». Но здесь все – исследователи, инженеры, рабочие – называли ее «КД», сокращением, подразумевавшим кучу дерьма.

Перед началом работ все ненужное убрали. Остались буровая часть и десятиуровневая надстройка с жилыми помещениями, совещательными комнатами, столовой и площадками для отдыха сотрудников.

На части открытой площадки размещалась так называемая «Пятая Авеню» – два аккуратных ряда морских контейнеров-лабораторий, составляющих как бы улицу, в конце которой расположился и оранжевый контейнер Ражеша.

Рация Джека подала признаки жизни.

– Что там? – спросил он на ходу. Билли внизу махал руками, как прохожий, пытающийся привлечь внимание полицейской машины. Джек увидел его и остановился.

– Не уверен, но, похоже, мы наткнулись на воздушный мешок.

Красноречивая улыбка расплылась по лицу Джека: добрались!

## Глава 3

Солнечный свет лился в иллюминаторы и придавал комнате для совещаний, обычно темной и неопрятной, веселый вид. Комната была отделана обшивкой под дерево, которая обязательно применялась во всех помещениях такого типа в восьмидесятые и начале девяностых, пока не вышла из моды. Подвесной плиточный потолок светился неоновым офисным светом, отчего у всех собравшихся был слегка желтушный вид. На настенных крюках висели каски, еще имелись пятидесятидюймовый экран и белая доска.

Джек посмотрел на присутствующих:

– Давайте по кругу. Вряд ли прибывшие коллеги кого-то здесь знают.

Доктор Грант Холланд улыбнулся и помахал рукой. Грант, которому вот-вот должно было стукнуть шестьдесят, был худ и долговяз, с бледно-розовыми щеками и редкими волосами. Он считал себя безупречным ученым, хотя некоторые его теории в области морфогенетических полей и межвидовой коммуникации носили откровенно завиральный характер.

– В этой команде я биолог. Родился в Англии, в Бате, учился в Империал-Колледж в Лондоне. Моя задача – разобраться в том, как восстанавливалась жизнь после падения астероида. Если бы я любил тотализатор, а я не люблю, я бы поставил на роль вулканов в массовом вымирании: она по-настоящему недооценена.

Следующим был доктор Даг Густавсон, швед с квадратной челюстью, рыжей бородой и пронзительным взглядом – вылитый викинг, если бы не «вареная» футболка и кожаные сандалии на толстой пробковой подошве. Он сложил руки и слегка поклонился:

– Рад познакомиться. Я палеонтолог, но здесь разбужу моего внутреннего зоолога, поскольку планирую отслеживать распространение млекопитающих после катаклизма.

Билли Бреннер постукивал по столу пальцем и был заметно не в своей тарелке. Его лицо, отличающееся своеобразной грубой красотой, хранило следы угревой сыпи – одного из наследий нелегкой юности, с которым он продолжал бороться по сей день.

– Я руководитель буровых операций в компании Suntech. Уже лет десять как. Раньше помогал отцу с креветочным промыслом, пока «Катрина» не снесла все к чертовой матери. Он пошевелил бровями, как бы говоря «дело прошлое». Хотя было очевидно, что это не так.

– Теперь вы, – сказал Джек.

Адам и Леа сообщили, что они аспиранты в МТИ и занимаются искусственным интеллектом.

Все притихли.

Ражеш, опустив историю своего детства в Калькутте и переезд в Америку в ранней юности, снял со стоящего на соседнем столе предмета (высотой примерно в три фута) ткань.

– С превеликим удовольствием представляю вам: A.N.N.A.

Глазам присутствующих открылся антропоморфный торс робота с тонкими чертами женского лица. Две механические руки поднялись в знак приветствия.

– Ух ты, круто! – Даг даже слегка подпрыгнул на своем стуле.

Билли явно был поражен, даже отчасти испуган.

Джек почувствовал себя растерянным. Гэби говорила, что Ражеш должен привезти какое-то мощное компьютерное оборудование, но такого он не ожидал.

Грант уточнил:

– Ее зовут Анна?

– Сокращение от Artificial Neuron Network Algorithm (Алгоритм Искусственной Нейросети), – пояснил Ражеш. – Для лица и трансляции лицевых выражений мы использовали ячеистую сеть и передовую проективную технологию.

Анна улыбнулась, и, хотя, конечно, это было всего лишь видео, проецируемое на внутреннюю сторону ее лицевого экрана, улыбка оказалась вдруг вполне теплой.

Ражеш дотронулся до плеча робота, и глаза Анны последовали за его рукой.

– Мы обычно думаем, что искусственный интеллект – это и есть робот, но робот – лишь оболочка. А ИИ – это начинка. Однако не все ИИ одинаковы. Игра в шахматы, телевикторины, обработка данных для рекламы – все это мы называем ЦИИ, или целевой ИИ, применяемый в какой-либо конкретной области. Святой Грааль программистов – это ОИИ, общий искусственный интеллект, копирующий человеческий разум. Пока что все, чего удалось добиться как университетам, так и богатейшим корпорациям, – это ИИ уровня домашней кошки.

– Чем отличается Анна? – поинтересовался Джек.

– По уровню интеллектуального развития Анна скорее десятилетний ребенок. У нее даже есть зачатки воображения. А не хватает ей того, чего не хватает и детям, – мудрости и опыта.

– Как получилось, что она всех обогнала? – спросила Гэби.

– Большинство разработчиков пытаются создать цифровую копию человеческого мозга. Это работа на десятилетия. Вот если в воздухоплавании мы бы пытались копировать птиц, получились бы у нас реактивные самолеты? Изучив труды коллег, мы решили всю трудную работу доверить Анне. Она сама занимается исследованиями в сфере ИИ, заодно совершенствуя и уточняя собственную архитектуру по экспоненте. В общем – она сама себя учит уму-разуму.

– Что-то в этом есть противоестественное, прошу прощения, – сказал Билли. – Чем все это кончится?

Анна повернула голову в сторону инженера. На ее холодном цифровом лице не было и намека на юмор:

– Кончится тем, что я стану всемогущей и порабощу человечество.

В комнате наступила абсолютная тишина.

Мгновение спустя Ражеш зашелся в приступе смеха, колотя по столу пухлой рукой. Следом засмеялась Анна, ее механическая рука тоже забарабанила по столу.

– Ну и лица у вас! – хохотнул Ражеш, лицо его сложилось в гримасу удовольствия. – С ума можно сойти!

Джек заулыбался:

– В остроумии ей не откажешь. Соглашусь. Я опасался, что ее возможности сводятся к заказу готовой пиццы.

Анна улыбнулась Джеку:

– Уверяю вас, доктор Грир, я могу гораздо больше.

– Есть одна важная составляющая, которой Анна лишена, – вставил Ражеш, – и которая свойственна всем людям на земле.

– Ноги?! – воскликнул Даг и указал на свои.

Грант на секунду задумался и изрёк, что ему почему-то приходит на ум мысль о религии.

– Вы недалеки от истины, профессор, – Ражеш кивнул. – У Анны отсутствует осознанное желание создавать по своему образу и подобию. То есть – превратиться из создания в создателя.

* * *

Совещание закончилось. Бурение возобновилось. Почти вся команда собралась в диспетчерской и смотрела на мониторы с заметным нетерпением. Джек и Гэби затаив дыхание следили, как головка бура на экране медленно приближается к бесформенному образованию. Краем уха, за пределами нервного напряжения и пронзительных звуков буровой, Джек уловил гудение самолета. Не такое громкое, чтобы привлечь всё его внимание, но отчётливое – вроде жужжания мухи.

Затем Джек услышал яростный металлический скрежет застрявшего бура. И почувствовал, как холод сжал его сердце. Бур, очевидно, наткнулся на что-то, что управилось с карбид-вольфрамовым долотом примерно так, как танк с деревянным копьем, а именно – разнесло его в щепы. За секунды ударная волна, пройдя по буровой колонне, достигла наземного оборудования. Столб огня выстрелил футов на десять вверх. Билли и его команда бросились в укрытие. Но скрежет металла не стихал – инженеры разбежались, не выключив машинерию. Джек схватил со стены каску и бросился к буровой.

Он не сделал и трех шагов, как платформа под ним затряслась и электрический гул ударил в уши. Каждый шаг теперь давался ему с таким трудом, будто он шел по дну Залива. Мощная сила тащила вниз. Он чувствовал себя, как когда-то много лет назад, пассажиром спортивного самолета, выполняющего фигуру высшего пилотажа. Перегрузка прижала его к решетке пола. Вода внизу изогнулась и приняла форму линзы. Джек поднял глаза и увидел, как самолет, жужжание которого он только что слышал, падает в воду. Девятифутовый кусок трубы оторвался от креплений и упал рядом с ним на решетку, не подпрыгнув и не покатившись, будто его притянуло вниз гигантским магнитом. Затем так же внезапно магнит перестал действовать. Освобожденные воды океана вспучились, заливая платформу. Но это было еще не все. Словно миллион фотовспышек, сработавших одновременно, хлестнул ослепительный белый свет.

Джек медленно поднялся и принялся тереть глаза, пытаясь избавиться от огненных звёзд на сетчатке.

Что, черт возьми, это было?

Буровая продолжала работать. Джек нажал кнопку аварийной остановки и перешел к протоколу техники безопасности: все ли живы, все ли целы.

Самолет, упавший на его глазах в воду, не должен был находиться дальше, чем в миле-двух от платформы. Джек, несмотря на вспышки в глазах, отыскал трех рабочих и послал их спустить на воду жесткую надувную лодку «Зодиак». Транспортное судно ожидалось только через два дня, так что, помимо эвакуационных шлюпок, «Зодиак» был единственным плавсредством для организации спасательных работ.

Парализующий страх потихоньку отступал. Джек вместе с рабочими платформы отправился на поиски выживших при крушении самолета. Но среди множества мыслей, кипевших в его голове, особенно цепкими были те, что относились к метеориту. Что бы там, на глубине, они ни нашли, эта штука обладала такими силами, с которыми человечество до сих пор не сталкивалось.

## Глава 4

> Север Бразилии

> Три часа до того

Маленький турбовинтовой самолет трясло так, что доктору Мии Вард казалось, будто все кости в ее теле вибрируют. Самолет был почти пустой: кроме доктора Вард в нем находились еще три человека. Это была исследовательская группа ВОЗ, направлявшаяся в Бразилию изучать случаи черепно-лицевой аномалии.

В кабине пилоты что-то кричали друг другу по-португальски. Миа разобрала слова про сильный ветер, остальное тонуло в шуме, издаваемом дверками полок для багажа.

Слева сидел доктор Эрик Мецнер, намертво вцепившийся в подлокотники и дышавший, как рожающая женщина. Канадский педиатр, специализирующийся на физических дефектах и одаренный способностью все видеть в драматическом свете. Справа расположился доктор Скотт Чепман, британец из Манчестера, испытывающий глубокое отвращение к людям, называющим футбол соккером и не владеющим высоким искусством правильно наливать чай. Через два ряда позади них находилась Мария Бертола, аспирант в области генетической эпидемиологии, науки о том, как генетические и природные факторы влияют на здоровье людей. Мария крестилась и целовала нательный крестик с таким видом, будто, если они разобьются, крестик – это все, что от нее останется.

Концы крыльев в иллюминаторе ходили вверх и вниз, пилоты всеми силами старались держать самолет ровно. Скотт пытался проглотить таблетку. От этого зрелища Миа почувствовала спазмы в желудке, она закрыла глаза, представила себе веселое лицо дочери и стала думать о том, как они снова однажды увидятся.

Ее путешествие в Бразилию началось в Ричмонде, Виргиния, где она подала заявку на работу в ВОЗ, прошла ряд бесконечных собеседований и наконец получила место научного руководителя группы, направленной для изучения тяжелого генетического недуга, превратившего многих юных бразильцев в изгоев и лишившего некоторых из них возможности есть и разговаривать.

Генетик по образованию, Миа принимала участие в создании с нуля искусственной хромосомы человека. В области генной терапии большинство исследователей к тому времени уже отказались от попыток создать работающую искусственную хромосому и сосредоточились на работе с имеющимися хромосомами, вычищая их и заполняя полезными генами. После того, как человек вышел из эмбрионального состояния, иногда возникает потребность встроить в его клетки новую хромосому. В качестве механизма доставки можно использовать вирусы, обычно их называют переносчиками, но Миа была убеждена, что существует лучший, более безопасный способ. Ответ содержится в теле человека. Она была уверена в этом и очень рассчитывала однажды найти этот ответ и радикально изменить методы лечения заболеваний.

Самолет вдруг выровнялся, ко всеобщему облегчению, и покатился по раскаленному покрытию посадочной полосы.

Миа посмотрела в окно. Вытянувшийся вдоль Амазонки Сантарен с его двухсоттысячным населением представлял собой северный форпост цивилизации в Бразилии. На другой стороне реки начинались края, куда не многие европейцы решались заглядывать.

Она достала телефон и применила его в качестве зеркала. Ее рыжая шевелюра, обычно яркая и ухоженная, была в полном беспорядке, словно Миа выбралась из какого-то вращающегося устройства. Лицо бледное, в пятнах, щеки ввалились, будто несколько дней не ела. Настоятельно требовалось вмешательство косметики.

Самолет остановился. Пассажиры поднялись, распрямляясь, потягиваясь и радуясь тому, что их не придется соскребать лопатой с асфальта.

Подхватив рюкзак, Миа шагнула навстречу влажной жаре и ослепительному солнцу. Даже дыхание требовало здесь специальных усилий. С трапа открывался вид на море плоских построек с крышами из рифленого железа. Гудели насекомые, гудели мотороллеры, в ландшафте преобладали коричневые тона. Несмотря на размеры города, аэропорт Сантарена был одним из немногих мест, которые могли похвастать мощеной поверхностью.

У трапа их ждали черный микроавтобус и Изабелла Сильва, Региональной директор ВОЗ в Бразилии. Миловидная женщина лет пятидесяти в туфлях на высокой подошве, открывающих ей двери клуба «для тех, кто выше пяти футов», она коротко махнула рукой, приглашая в автобус.


– С приездом! – ее английский отличался сильным акцентом. – Вы, конечно, устали с дороги, но сначала – в госпиталь. Ваши вещи в отель завезёт Карлос.


– Можно сначала в душ? – спросила Миа, думая больше о коллегах, чем о себе.


Изабелла засмеялась:

– Дорогая, у нас под сорок на дворе. Свежесть закончится сразу же вместе с душем.


Миа покосилась на свои бежевые дорожные брюки и зеленую рубашку. Запах пота отчетливо присутствовал в воздухе. Может быть, все-таки это Скотт или Эрик? Хотя в данных обстоятельствах и неважно. Изабелла села впереди, кивнула шоферу, и они отправились.

Муниципальный госпиталь Сантарена был в десяти минутах езды – пятиэтажное розоватое здание, больше похожее на гостиницу типа Holiday Inn, чем на место, где лечат и проводят исследования. В полупустой приемной экстренной помощи пахло бинтами и дезинфекцией. Изабелла провела их в «научное отделение», где находились пациенты, примерно у половины из которых были признаки генетических лицевых дефектов. Миа готовилась к тому, что ей предстояло увидеть, но все равно испытала острый приступ жалости.

Пациенты и их сопровождающие приветствовали прибывших радостными возгласами и хлопками в ладоши. Миа могла только надеяться, что они не думают, будто их сейчас же вылечат. Даже если удастся найти работающий способ лечения, быстро ничего не получится: люди не морские свинки. Девочка лет шести (как Миина дочка Зоуи) подошла и обхватила ее за талию. Левая щека девочки практически отсутствовала, и съехавший на сторону рот придавал лицу жутковатое выражение. Миа наклонилась и обняла ее, едва сдерживая слезы. Радость и твердость духа этих несчастных людей были удивительны. Сколько их здесь еще, тех, кому она так хотела бы помочь?!..

После череды формальностей и взаимных представлений Карлос отвез их в отель «Сандис». Белая плитка и ярко-оранжевая вывеска приятно контрастировали с окружающей средой. Багаж, по словам Карлоса, ждал в номерах. В тот самый момент, как они входили в холл гостиницы, в лицо Мии ударил ослепительный белый свет. Она принялась тереть глаза, пытаясь избавиться от вспыхнувших в них звезд, как это бывает при слишком резком вставании. Зрение постепенно восстановилось, и она поняла, что все присутствующие пережили то же самое. Администратор за столиком, Эрик, Скотт, Мария – все моргали как сумасшедшие. Тут, однако, ситуация из странной превратилась в пугающую: на экране телевизора, настроенного на международный канал CNN, ведущие вели себя точно так же – моргали и крутили головами.

– Что за черт?! – Скотт смотрел вокруг себя с видом полной растерянности.

Этот вопрос задавал себе каждый. Началась ядерная война? По соседству вспыхнула сверхновая? Миина мысль металась между вероятным и невероятным. И в том и в другом случае было ясно, что происшествие не предвещает ничего хорошего.

## Глава 5

– Ему удалось зацепиться за плавающий обломок, – пояснил Джек стоящим у койки вытащенного из воды человека. Многие из присутствующих выглядели не сильно лучше, чем лежавший перед ними пациент медпункта. Спасенный был в форме военного летчика, нашивка на плече изображала кубинский флаг.

Лара Штайгер, белокурая тридцатилетняя женщина, бывший специалист оперативного реагирования и военный медик, была единственным представителем медицинской профессии на платформе. Последние несколько часов она только и делала, что обрабатывала и перевязывала раны. Серьезных травм не было, однако двое жаловались на головную боль и провалы в памяти – вероятно, вследствие контузии.

– Везунчик, – сказала Лара, нажимая кнопки на кардиомониторе, – выжить после такого!

Направляясь к месту крушения, Джек думал увидеть гражданский самолет и был сильно удивлен и обеспокоен, обнаружив военный, да еще и иностранный. Как отреагируют кубинцы, узнав, что их человек в руках американцев?

– Фуэнтес, – прочитала Гэби на нашивке. – Кто-нибудь знает испанский?

– Я слышал, как Алехандро Диас говорил по телефону на испанском. Позвать? – предложил Даг.

– Пока не надо, – Джек продолжал смотреть на кубинца.

– И что с ним теперь делать? – поинтересовался Грант, у которого левый глаз был заклеен пластырем.

Джек сжал рукой спинку кровати. В нем росло чувство вины. Зачем он так давил и торопил?

– Пусть отдыхает. У нас есть более срочные дела. Я полагаю, всем хочется понять, что произошло и почему. Но сначала надо убедиться, что мы здесь в безопасности. Для начала надо провести новое сканирование морского дна.

Джек повернулся к Билли: правая щека инженера круглилась от жевательного табака, от которого он вроде как отказался несколько недель назад. Сначала Гэби, теперь Билли… если так пойдет, Джек и сам к завтрашнему дню закурит.

В круговороте последних событий им было не до разговоров. То, что инженер сбежал, не остановив бурового станка, могло привести к еще худшим последствиям. На лице же Билли читалось нечто другое, нечто вроде «а я вам говорил!». Слова эти, казалось, рвутся у него с языка. Джек поинтересовался:

– Можете помочь строителям проверить надежность конструкции?

Билли передвинул табак за другую щеку и кивнул.

* * *

Час спустя Джек сидел в своем кабинете со спутниковым телефоном в руке. Низкий скрипучий голос на другом конце принадлежал Гордону Лемэю.

То, чем занимался Гордон, называлось по-разному: главный смотритель, распорядитель, фермер… Но его основная забота сводилась к одному: он управлял принадлежавшей Джеку фермой-приютом недалеко от Хьюстона. Для Джека ферма была больше, чем хобби, – это был его дом, его тайная страсть. Как женщины определенного возраста подбирают кошек, Джек подбирал брошенных или покалеченных домашних животных, чтобы они могли провести остаток дней в благополучной безопасности.

Как и некоторые другие вещи, доктора Айболита в себе Джек открыл не сразу. Однажды ему случилось увидеть в местных новостях сюжет про ферму, закрытую по причине жестокого обращения с животными. Ведущий рассказывал, что ферма выставляется на аукцион, а животные подлежат усыплению. Тут Джек переключился на бейсбол и около часа смотрел, как Astros вчистую проигрывают. Несколько дней он пытался заставить внутренний голос, твердивший, что надо что-то делать, замолчать.

Заставить замолчать не удалось, и Джек отправился к окружному клерку. В офисе на вопрос о ферме и животных из новостей полная женщина в кудрях, которые покачивались в такт движениям её головы, выразила понимание и сочувствие. Оказалось, ветеринар в это самое время должен был быть на ферме и усыплять животных.

– Такая жалость! – слова застигли Джека уже в дверях. – Удачи. Но, боюсь, вы опоздали.

Если бы Джек был склонен прислушиваться к скептикам, он так бы и провел свою жизнь, не вылезая из нефтяных месторождений. Через двадцать минут Джеков пикап, хрустя гравием, влетел во двор фермы. У дверей хлева стояла фура с трупами свиней. В помещении Джек обнаружил сидевшего на корточках назнакомца в фартуке и со шприцем в руке. Свободной рукой незнакомец придерживал поросенка размером не больше обувной коробки.

– Стоп! – закричал Джек, нарушая жутковатую тишину, царившую в помещении.

Откуда-то вынырнули два жестикулирующих мужчины в куртках с надписью «Отдел по контролю за животными».

– Сэр! Здесь нельзя находиться.

– Это последний, да? – спросил Джек, оценив ситуацию.

Ветеринар поднял к нему лицо, отмеченное долгим воздействием солнца и ветра, и кивнул:

– Поверь, сынок. Мне и самому не нравится, но эти зверушки в очень плохом состоянии.

– Наверное. Но это мой поросенок.

Ветеринар растерянно посмотрел на поросенка, потом – на Джека.

– Да. И ферма тоже моя.

– Простите?

– Она же продается?

– В принципе – выставлена на аукцион, – ветеринар обвел взглядом грязные стены.

– Вот я ее и куплю. И его тоже, – Джек ткнул пальцем в поросенка, все еще придавленного рукой ветеринара.

– Как скажете, мистер. Только это не «он», а «она», – ветеринар надел на иглу защитный колпачок. Сотрудники «Отдела по контролю за животными» переглянулись и направились к своей фуре. – Гордон Лемэй, – представившийся снял перчатку и протянул руку. – Ты, наверное, ненормальный, да?

Джек засмеялся. Наверное, да.

Сейчас, в офисе на буровой, прокуренный неспешный говорок Гордона переносил Джека в альтернативную реальность.

– В хлеву крыша течет, изгородь обвалилась примерно на километр, и оба работника сильно скучают без зарплаты…

Джек вздохнул. Склонный к импульсивным решениям человек нередко, открыв глаза, говорит себе: я в дерьме! Следует признать, что ферма разваливалась. И уже давно. Чтобы вернуть ее в нормальное рабочее состояние, требовалось значительно больше денег, чем имелось в наличии. В промежутках между научными экспедициями Джек принялся подрабатывать сейсмологом в горнодобывающих компаниях. У него обнаружился талант, нечто вроде шестого чувства, к разведке алмазных месторождений. Этим, в частности, объяснялась готовность DiCore финансировать экспедицию – на основании слов Джека и нескольких страниц собранных данных. Но и подработка на стороне не спасала положения вещей.

– Фуража для лошадей и свиней достаточно? – Джек принялся тереть кончики пальцев.

– Да.

– Как Джордж? – Джордж был ламой с дурным характером и склонностью щипать всякого, до кого дотянется, за исключением Джека.

– Такая же сволочь, как всегда, – весело сообщил Гордон. – Козлы тоже в порядке. Вся живность здорова.

Это не могло не радовать.

– В сейфе есть деньги «на крайний случай». Возьми их на ремонт и зарплату. Как только появятся, пришлю еще.

Закончив разговор, Джек какое-то время молча глядел на телефон в своей руке, пока не услышал стук в дверь. Это оказался Ражеш, и Джек вышел ему навстречу.

– Подружка не с вами?

В глазах Ражеша за необычайно толстыми линзами очков читалась какая-то растерянность:

– Вот, я поэтому. Она закончила анализ данных последнего сканирования.

Обработка данных сейсмологического исследования требует нескольких дней, а не часов.

– Это что еще за сказки, Ражеш? – Джеку стало стыдно за профессора МТИ.

– Уверяю вас, это так. Сейчас она обрабатывает сейсмометрику по темному объекту.

– Сколько времени у нее ушло на первую задачу?

Ражеш посмотрел в потолок.

– Так… один час, тридцать пять минут, десять секунд.

– А на вторую?

– Один час, двадцать минут, тридцать две секунды.

Джек почувствовал, как кровь приливает к лицу.

– И второй скан с нуля!

– Я, собственно, об этом говорил на презентации, доктор Грир. Она подключилась к серверам на платформе и перенастроила ваш многопризначный полноволновой алгоритм инверсии. Теперь все рассчитывается быстрее.

Когда способность говорить вернулась к Джеку, он спросил:

– То есть данные по сейсмике прояснились?

– Еще как! – Ражеш словно не знал, что сказать. – Я такого раньше не видел…

* * *

Джек и остальные участники совещаний сидели перед экраном. Гэби приглушила свет и посмотрела на Билли:

– Вы хотели что-то сказать?

Сейчас Билли табак не жевал, а смотрел в стол перед собой и чертил указательным пальцем на его поверхности невидимые круги:

– Две вещи. Во-первых, якорные крепления вышки в целости и сохранности, то есть эвакуация не нужна. – По залу прокатился нервный смешок. – Что касается «во-вторых»… Я понимал, что бурить, не зная, что перед тобой, – дело рискованное, но не проявил должной твердости. А когда случилась авария, я удрал. Теперь места себе не нахожу. За всю жизнь на буровых я ни разу не трусил. Прошу у вас у всех прощения.

Джек встал, чтобы принять извинения.

– Надо отвечать за свои решения – хорошие и плохие. Я пошел на риск, который мог привести к жертвам. Если кому и следует просить прощения, то это мне. – Джек поднял руку. – Честно говоря, я увидел, что мы близки к финишу, и думал только о том, чтобы до него добраться. Что произошло – произошло по моей вине. И я рад, что все окончилось относительно благополучно. – Джек сел на свое место. Главный инженер находился в состоянии изумления. Он, вероятно, ожидал, что Джек его с дерьмом смешает. Если так, то плохо он знал Джека Грира.

С этим покончили. Гэби вывела на экран скан морского дна в том месте, где бур прошел сквозь известковые породы. Даже неопытному глазу была видна стофутовая трещина, идущая вдоль линии разлома.

– Похоже, мы спровоцировали землетрясение, – Даг ухватился за концы своей большой рыжей бороды. – Вскрыли океанское брюхо.

– Это не все, – сказала Гэби, пролистывая сканы метеорита, обработанные Анной.

В напряженной тишине повис вопрос.

– Что это за чертова штука? – сформулировал его Билли, подавшись вперед и тараща глаза.

Объект был крайне странным. Кромки его расходились под ровным углом. Кусок породы? Он напоминал скорее… пирамиду. Но этого же не могло быть!..

– Гэби, подай чуть назад, – попросил Джек.

Гэби подвигала мышкой. Картинка изменилась, но понятнее не стало. Это был не треугольник, а что-то другое, больше всего напоминавшее гигантский бриллиант.

– DiCore очумеет, – Даг пытался пошутить, впрочем, без особого успеха.

Все смотрели на экран как завороженные; некоторые встали и подошли поближе.

Шутки шутками, но глазам приходилось верить. Геологические силы не занимаются огранкой алмазов и не производят бриллиантов такого размера. Объект навскидку был длиной в милю и высотой в полмили. Что бы это ни было, это был точно не метеорит.

## Глава 6

Пробыв в душе столько, сколько хотелось, и поговорив по телефону с дочерью, гораздо меньше, чем хотелось, Миа направилась в гостиничный бар. Следовало перекусить и потом хорошенько выспаться: завтрашний день обещал быть долгим и насыщенным.

Миа заняла место с краю стойки и заказала стакан красного вина и «мокека», бразильское рыбное рагу с помидорами и креветками. Из большого окна открывался вид на Амазонку. Солнце садилось, солнечные зайчики играли в прибрежной воде; зрелище завораживало. Одна из самых длинных рек в мире, Амазонка уступает только Нилу. Казалось, что она еще и одна из самых мутных.

Постепенно Миа переключилась на висевший над головой телевизор. Канал CNN в поисках, о чем поговорить, нашел новую тему. На этот раз – не искусственные кубинские острова и растущее напряжение в Мексиканском заливе с участием военных. Главной новостью была «вспышка света, затронувшая миллионы» и вызвавшая не одну сотню автомобильных происшествий. Причины аномалии оставались тайной. Неудивительно, что на «добычу» «слетелась» стая экспертов, сцепившихся между собой в современной разновидности гладиаторских боев – битве мудрецов. По нынешним временам недостаточно излагать различные мнения – каждое мнение должно победить или умереть. Миа вообразила инструктаж перед началом передачи: в эфир вы выйдете вдвоем, но до рекламной паузы должен дожить только один.

Телевизор погас, и Миа вздохнула с облегчением.

– Они уже несколько часов это мусолят! – пожаловался мужчина, сидевший за стойкой на некотором расстоянии от нее. Симпатичный, крепкого сложения он говорил с австралийским акцентом. Его темная рубашка и серые штаны выглядели так, будто большую часть недели их владелец провел в джунглях. Рядом с кружкой пива лежала фотокамера, похоже, не из дешевых. – Не будут же эти добрые люди дожидаться, пока станет ясно, о чем они вообще говорят.

Миа вежливо улыбнулась и оглянулась, ища поддержки. Никого рядом не было. Две пары сидели в стороне за столиками, занятые своим разговором.

– Не бойтесь, – сказал сосед по стойке, – я не кусаюсь.

Он было вернулся к пиву, но передумал, наклонился в ее сторону, протянул руку и представился:

– Олли Купер. Фамилия прозвучала как «Купоу».

Миа назвала себя и спросила с улыбкой, намекая на его филиппику:

– Вы, как я понимаю, не журналист.

– Еще не хватало! – он усмехнулся, отпил пива и подмигнул. – Я снайпер.

Миа смутилась:

– Снайпер?

Олли поднял камеру и трижды щелкнул наугад: щелк, щелк, щелк.

– Гражданские вроде вас сказали бы, что я фотограф. У меня контракт с National Geographic. Готовлю материал о народе асурини. Можете себе представить: некоторые из них никогда не видели белого человека. Когда ты входишь в деревню, детишки бегут к папе с мамой с криком «спасите-помогите!» Здоровенные и бледные, мы им кажемся пришельцами.

Когда Олли смеялся, в его глазах загорались теплые огоньки. Отсмеявшись, он внимательно посмотрел на Мию:

– Держу пари, что вы из Oxfam. (Оксфордский комитет помощи голодающим. – прим. пер.)

Миа отпила глоток приятного, хоть и дешевого вина:

– ВОЗ, – ей было отчего-то немного совестно, что ее так легко вычислили.

– Еще лучше. Врач?

– Исследователь.

– Заболеваний?

– Третий мимо, – она отодвинулась и вернулась к своему вину.

Через минуту, подняв голову, она увидела, что он по-прежнему смотрит на нее веселыми глазами.

Громкий крик в холле заставил ее обернуться. Кричала лежащая на полу женщина. Миа бросилась к ней: благополучного вида женщина под сорок, рядом – муж. По внешнему виду и одежде это были туристы.

– Что случилось, мэм?

Лицо пострадавшей искажала гримаса:

– Я встала, раздался щелчок, и – нога…

По штанине расползалось пятно крови, ткань оттопырилась там, где сломанная кость вышла наружу.

Олли с огорченным видом стоял возле.

– Вызывайте скорую, – повернулся он к мужу, и тот побежал вглубь холла, окликая консьержа.

Миа испытывала странное беспокойство: бедренные кости молодой, здоровой женщины не ломаются ни с того ни с сего. Они с Олли оставались рядом с пострадавшей парой до приезда скорой.

– Ваш заказ, мадам, – бармен показал ей принесенное блюдо.

– Пришлите его в мой номер, пожалуйста, – попросила Миа, борясь с ощущением тревожной странности происходящего.

* * *

В восемь часов следующего утра Карлос доставил их в муниципальный госпиталь Сантарена. Уже на входе их поразили суета и какофония голосов. Еще вчера полупустая, приемная была полна народу. Люди на костылях, люди с повязками на руках и лицах. Миа вспомнила вчерашнюю женщину.

Да что же это происходит?

Она окликнула спешившую куда-то Изабеллу:

– Что-то случилось?

– Сама пытаюсь разобраться.

Скотт смотрел на переполненную приемную:

– Мы с Эриком могли бы помочь. Мы оба врачи. Наверняка кто-нибудь поможет с переводом.

Миа согласилась, жалея, что это все, что она может:

– Звоните по интеркому, если что-то понадобится. Я попрошу включить вас в список сотрудников.

Пробившись сквозь толпу пациентов и родственников, Миа и Мария направились в черепно-лицевое отделение. Там тоже царил хаос.

Изабелла стояла возле комнаты медсестер.

– Нужны лицевые маски, – сказала ей Миа, – может быть, вспышка вызвана вирусом или бактерией. Пусть весь персонал наденет защиту. Берите образцы крови и проводите тесты на все, какие можете, виды бактериальной и вирусной инфекции.

Изабелла с отсутствующим видом кивнула в знак согласия.

Миа обратилась к медсестре:

– Берите мазок у тех, кто с признаками сыпи или остеопороза.

Бич пожилых людей, остеопороз, отличается пониженной костной массой. Когда Миина бабушка упала, шейка её бедра сломалась не от падения – падение произошло в результате перелома.

Миа еще не знала, что сегодня – первый день ее новой жизни. Но день уже начался ярко.

## Глава 7

Нет ничего удивительного в том, что после увиденного совещание утратило все признаки порядка. Каждый имел свои предположения и спешил их изложить. Нельзя, однако, сказать, что любопытство было преобладающей эмоцией. Страх и беспокойство висели в воздухе. Когда голоса стали слишком громкими, Джек объявил перерыв: немного свежего воздуха должно было пойти всем на пользу.

Гэби стояла на мостках и смотрела на океан. Соленый бриз трепал ее волосы.

– Мы на такое не подписывались, – с чувством сказала Гэби подошедшему к ней Джеку. Было похоже, что слова давно теснились у неё внутри, как тектонические плиты, ожидая возможности вырваться на свободу.

– Мы должны до него добраться, – ответил Джек, смутно чувствуя, что против этого-то она и возражает…

– Джек, так нельзя. Мы даже не знаем, что там.

Джек сцепил пальцы в замок:

– Именно что не знаем. Но мы же ученые, мы существуем, чтобы узнавать. Эта штука безусловно искусственного происхождения; может, это останки Атлантиды или Лемурии. Грант будет счастлив.

Он засмеялся, но в одиночестве.

– Эта штука, как ты выражаешься, была тут миллионы лет и при первом контакте чуть не втянула вышку в океан. Я в маленьких зеленых человечков не верю, но она не земного происхождения.

– Соглашусь.

– Правильнее всего было бы связаться с правительством или газетчиками, – Гэби смотрела перед собой, будто видела, как ее предложение воплощается в жизнь. – У них должны быть готовые инструкции на такой случай.

Джек даже руками всплеснул:

– Сообщить федералам! Еще чего! Тем более, что мы даже не знаем, о чем речь. Да, все это странно и, честно говоря, страшновато, не спорю… – он снял бейсболку и сунул ее в карман. – Ответь мне, что мы здесь делаем?

Она смотрела на него, щурясь от солнца:

– Я отлично помню, Джек, зачем мы здесь. Мы ищем метеорит, поубивавший или нет чертовых динозавров.

– Именно, – он пощелкал пальцами, ощущая, как к нему возвращается прежняя уверенность, – а вдруг то, что внизу, к этому причастно?

Гэби не поняла его логики или не захотела понять:

– Да ладно. Ты что, действительно думаешь, что это совпадение, что мы нашли эту штуку там, где искали метеорит?

У Гэби порозовели скулы. Много лет он знал ее как уравновешенного, прагматичного ученого, готового ради науки на самые невероятные начинания. Эта новая сторона ее личности смущала его не меньше, что загадочный объект в глубине океана.

– Не верю я в совпадения, – повторила Гэби.

– Господи, да я и сам не верю. Как говорил один философ, мы впервые познаем самих себя, только когда встречаемся с неведомым.

– Ты это только что сам придумал.

– Да, сам, но ведь так и есть.

Она подавила улыбку и ткнула пальцем в сторону морщинистой водной поверхности:

– Ты думаешь, эта штуковина врезалась в Землю и смела динозавров? Так?

– Я не утверждаю, но это один из многих вариантов. Пиковые кольца, цунами и вообще все, что рассчитали отец и сын Альваресы в 1980 году, подтверждают эту гипотезу. Ведь ты бы не сомневалась в том, что я говорю, если бы мы просто нашли там огромный космический булыжник.

По выражению её лица он видел, что внутри у нее шла борьба.

– Ты, я думаю, просто боишься того, что мы можем обнаружить. Что находка сместит наш вид с воображаемого пьедестала. Вдруг мы не такие уж особенные во Вселенной. Вдруг мы лишь немногим значительнее выбоины на галактическом хайвэе, а под нами лежат те, кто разбил свою подвеску об эту выбоину.

Гэби коснулась плеча Джека:

– Я все вспоминаю слова Стивена Хокинга про развитое общество, что, когда оно встречается с примитивным, дело для последнего обычно кончается плохо. Возможно, есть вещи, которые лучше не трогать.

– Это наша десятая, нет, одиннадцатая совместная экспедиция. Я видел, как ты дала отпор охотникам за сушеными головами из племени Хиваро, как ты убедила руандийских браконьеров, охотившихся на горилл, дать нам пройти через их территорию. И ни разу ты не бежала, поджав хвост.

Гэби смотрела в сторону, он был прав, и она знала это.

– Эта штука пролежала там миллионы лет. Что изменят еще несколько?

– Ради самих себя, ради всего мира – разве мы не обязаны узнать, что там? – вкрадчиво спросил Джек.

– А ты не боишься, что мир из-за этого может навсегда измениться?

Он взял руку Гэби и тихонько сжал ее:

– Я рассчитываю на это.

* * *

Уверившись, что Гэби не покинет их в процессе поиска ответов на вопросы, вызванные неожиданным открытием, Джек направился к «Пятой Авеню», улице, построенной из лабораторных модулей. У них не было спускаемого аппарата для людей, но зато был ДУА (дистанционно управляемый аппарат) «Зевс», который инженеры только что использовали, чтобы убедиться в надежности якорных креплений плавучей вышки.

Внутри белого морского контейнера Джек нашел итальянца Никола Ганотти, аспиранта из Миланского университета и оператора ДУА. Ганотти был чуть старше двадцати, черноволос, с щербинкой между двумя передними зубами. Он мало походил на типичного представителя севера Италии, и не потому, что не умел модно одеваться, – при всем своем выдающемся уме Никола был не в состоянии выдерживать прямой зрительный контакт даже долю секунды.

– Как быстро вы можете настроить ДУА? – Джек опустил формальные приветствия.

От неожиданности Никола подскочил и чуть не ударился головой о полку (контейнеры были тесные и для порывистых людей могли представлять опасность).

– Здрасьте, доктор Грир, – Никола тщательно потер ладони о свои брезентовые штаны и только потом протянул руку.

Ответив пожатием, Джек спросил:

– Ваша команда может подготовить аппарат за час?

– «Зевс» и сейчас готов, – Никола кивнул в сторону монитора. – Мы только что закончили проверку якорей и тросов на предмет структурных повреждений. Перенастроить его – буквально минута.

Джек включил рацию:

– Гэби, ты здесь?

Ответа не последовало.

– Гэби, отзовись!

Рация отозвалась лишь треском помех. Они же только что разговаривали… Куда она делась? Джек решил пойти иным путем:

– Даг, слышите меня?

– Отлично слышу, босс, – отозвался швед. – Мы с Ражешем и Анной в столовой. Вы знали, что она может найти любую научную статью в мировой сети? Охренеть – да, приятель?

Дагу не всегда удавалось произнести слово «приятель» так, чтобы оно не звучало, как будто он говорит на митинге.

– Круто, – но Джеку сейчас было не до того. – Мы спускаем ДУА в расселину. Я буду слать картинку в диспетчерскую на пятом уровне. Позовите Гэби и Гранта, – Джек подумал секунду и добавил: – и прихватите Анну.

## Глава 8

Скотт шваркнул на стол пачку распечаток так, что задрожал электронный микроскоп, за которым работала Миа.

Она сердито взглянула на него:

– Осторожно. Эта штука стоит больше, чем ваш дом.

Скотт потер покрасневшие глаза и поправил хирургическую маску:

– Результаты анализов крови.

У Мии в кармане запищал телефон, она не глядя переключила его на голосовую почту: скорее всего, звонила ее дочка Зоуи, но сейчас все внимание Мии было сосредоточено на анализах. Она просматривала бумаги одну за другой, Скотт стоял рядом и наблюдал. Она подняла на него глаза:

– Такое впечатление, что тут нет ничего нового.

Скотт прикусил край губы и кивнул.

– Бактериальные или вирусные инфекции?

– Не без того. У десяти процентов гепатит C. Пара венерических. У остальных – ничего. Скотт достал из кармана яблоко, сдвинул маску и откусил кусок.

– И что же это такое здесь происходит? – Миа посмотрела на него. – Невозможно не видеть связи с вчерашней вспышкой, но тогда следовало бы ожидать проблем с глазами.

– Согласен. Может быть, какое-то радиоактивное воздействие, – предположил Скотт и снова откусил от яблока.

Миа увеличила изображение в микроскопе.

– Гляньте сюда. Что вы думаете?

Он посмотрел на дисплей. Сквозь окуляр хромосомы пациентов напоминали россыпь пухленьких иксиков.

– Похоже на суп из алфавита.

Она стала показывать и перечислять хромосомы: одна, две, три – и так до двадцати двух плюс половые хромосомы. У людей имеется двадцать три пары хромосом (длинные молекулы ДНК с набором генов), состоящие из сорока шести индивидуальных хроматид. Сестринские хроматиды соединяются в определенном участке ДНК, называемом центромерой, что и придает им характерный вид, похожий на X.

– А что делает это лишняя одинокая хроматида?

– Сорок седьмая хроматида отвечает за синдром Зальцбурга.

Скотт наклонил голову вбок, демонстрируя непонимание:

– Зальц… что? Никогда не слышал.

– Это потому, что синдром был открыт всего несколько лет назад Аланом Зальцбургом, блестящим ученым и редкостной скотиной.

– Создается впечатление, что вы хорошо знакомы.

Миа нахмурилась:

– Я работала в его лаборатории еще до открытия синдрома. Мне ужасно тогда хотелось создать полноценную функциональную искусственную хромосому человека. Когда мне это удалось, Алан присвоил все заслуги себе.

– Ауч! – скривился Скотт.

– Я заявила протест, и моя рабочая жизнь превратилась в кошмар. И не только…

– И не только?

– Как-нибудь в другой раз, – Миа чувствовала, как былой гнев закипает у нее в крови. – Уже после моего увольнения кто-то в лаборатории выявил новое и крайне редкое генное заболевание. Вот его и назвали синдромом Зальцбурга, по имени человека, который, возможно, при открытии и рядом не стоял.

– Этот Алан напоминает мне Томаса Эдисона, – Скотт почесал затылок. – Видел недавно отличный фильм про него по BBC. Чувак имел обыкновение воровать чужие изобретения и выдавать за свои. Редкостная свинья.

– Как бы там ни было, следует признать, что открытие выдающееся. Каждая хроматида содержит доминантный или рецессивный ген. Если ребенок рождается с лишней хромосомой, это означает третью копию, называется трисомией и приводит, например, к синдрому Дауна. Дело в том, что хроматид Зальцбурга не является копией, ДНК в нем новая, и никто не знает, откуда она взялась. По счастью, Зальцбург крайне редок. Может быть, поэтому его долго не замечали.

– Определяем как крайне редкий случай, – прокомментировал Скотт, рассеяно глядя на надкушенное яблоко.

– Да. Синдром Дауна проявляется у одного из семисот новорожденных. Зальцбург наблюдается в одном случае из десяти тысяч. Тут, однако, есть странность. Зальцбург обнаруживается не только при рождении – он может заявить о себе в любом возрасте. Как рак. Порой люди даже не знают, что являются его носителями.

– А как дела у наших пациентов? – спросил Скотт.

– Не знаю, что и думать, – Миа посмотрела на него в упор, – я нашла Зальцбург у всех до единого.

Оба молчали, переваривая сказанное. Телефон в кармане Мии зазвонил снова. Она выключила его, не взглянув на экран.

– Зоуи? – вежливо поинтересовался Скотт.

– Наверное, – в голове у Мии клубились вопросы без ответов, в частности – как открытая недавно и в высшей степени редкая патология могла вдруг обнаружиться у стольких местных жителей сразу?

Так ничего и не придумав, Миа вытащила телефон, машинально ввела пароль и глянула на экран. Некоторое время изучала его, испытывая всю гамму переживаний – от непонимания до неверия. Не сон ли это, подумалось ей, но спазм в животе говорил, что нет. Сколько Миа ни моргала, сообщение на дисплее не менялось и выглядело так:

> Пропущенный звонок

> Алан Зальцбург

## Глава 9

Спуск в расселину занял около часа. Никола управлял аппаратом, включая и выключая движки, другие члены команды следили за оптоволоконным кабелем, системой питания и отчетом о работе бортовых механизмов. Мощные светодиодные фонари носовой части обеспечивали видимость.

– Ух ты, вот так яма! – раздался в наушниках комментарий Никола, когда разлом появился в поле зрения.

– Что-нибудь необычное, Грант? – поинтересовался Джек у геолога, находившегося вместе с Гэби в диспетчерской.

– Полное отсутствие подводной жизни, – в голосе Гранта было изумление, – даже кораллы исчезли.

– Если они тут вообще были, – Джек до начала полевых работ обычно старался поговорить с местными рыбаками – кладезем информации о состоянии океана.

– Входим в разлом, – сообщил Никола.

– Триста метров, – доложил кто-то из команды.

Ровный край подводного утеса проплывал перед камерой по мере спуска аппарата. Коллеги Никола информировали остальных о погружении на каждые новые пятьдесят метров. К сожалению, пока они находились внутри расселины, носовую часть аппарата приходилось держать горизонтально. Когда прозвучало «пятьсот метров», то есть около полутора тысяч футов, пульс Джека ускорился, а указательный и большой пальцы непроизвольно задвигались.

Появилась нижняя кромка. Аппарат прошел расселину и оказался в обширной подводной камере. Джеку казалось, что они переместились в другой мир. Похожие чувства он испытал, когда спускался в Гротте ди Теулада в Италии. И вот купол гигантского подводного собора исчез из виду, и новый контур проступил из тьмы. Сердце Джека бешено затрепыхалось где-то в области шеи.

– Вы только поглядите! – вырвалось у Дага.

На фоне осадочных пород все отчетливее виднелась округлая металлическая поверхность. Плывущая мимо взвесь создавала сверхъестественное впечатление космического пространства.

– Чуть ближе, – попросил Джек. Джойстик в руках Никола шевельнулся.

Объект был столь велик, что увидеть его целиком не представлялось возможным. Он был больше, чем три Титаника, поставленные носом к корме.

ДУА приблизился на пятьдесят футов.

– Нет отражения, – удивился Грант. – Как будто металл поглощает свет.

Аппарат поворачивал влево, но тут раздался воркующий голос Анны:

– Доктор Грир, поверните, пожалуйста, камеру на десять градусов к югу.

Никола посмотрел на Джека, тот кивнул. Носовая часть ДУА наклонилась.

– Можно ближе?

Никола сделал ближе.

– Еще, пожалуйста.

Теперь аппарат был в пяти футах, дальнейшее сближение грозило столкновением.

На гладкой поверхности корпуса стали заметны знаки, напоминающие то ли пиктограммы, то ли иероглифы.

– Изо всех сил надеюсь, что вы это фиксируете, – Джек обращался к Никола.

Никола подтвердил.

Грант прочистил горло:

– Поскольку никто, похоже, не готов признать очевидное, скажу я. За точность терминов не ручаюсь, но ребята из SETI (Search for Extra-Terrestrial Intelligence. «Поиск внеземных цивилизаций» – исследовательская программа США. – прим. пер.) назвали бы это «первым контактом».

Джек нервно выдохнул:

– Что вы думаете о символах? – обратился он ко всем вместе и ни к кому в частности.

– Ученые десятилетиями пытаются расшифровать глифы майя, – сказал Даг. – Это даже Анне не под силу.

– Мало данных, – Анна согласилась с Дагом.

– Принято к сведению, – отрапортовал Джек.

Они продолжали спуск вдоль гладкой стены цвета пушечной бронзы. Через минуту однообразие поверхности было нарушено появлением тонких круглых швов. Их было примерно три дюжины, больших и маленьких, расположенных рядами, от б ольших к меньшим. Затем на внешней оболочке объекта показалось темное пятно.

– Назад и вверх, – скомандовал Джек. – Что это?

Грант сообщил, что не успел ничего разглядеть.

– Напоминает большой иллюминатор, – в голосе Дага не было уверенности.

Джек считал иначе, но промолчал. ДУА остановился, а затем начал подниматься, возвращаясь к загадочному месту. То, что они увидели, не было окном – это было отверстие диаметром в три фута. Не похоже, чтобы оно появилось в результате более позднего вмешательства: края были идеально ровными, как не бывает при использовании промышленных резаков. Да и трудно себе представить, чтобы хоть какие-то земные орудия могли разрезать обшивку космического корабля, который сумел удариться о землю, не получив ни единой царапины.

Управляемый аппарат подошел ближе, и Джеку подумалось, что отверстие не результат попытки проникнуть внутрь. Есть же еще эти другие круги, размещенные, как торпедные аппараты на атомной субмарине. Может быть, это не вход, а выход. От этой мысли холод побежал по позвоночнику. Слова, сказанные Гэби, вновь зазвучали в его голове. Что если она права? Что если единственно разумным решением было бы оставить этого колосса в его водяной могиле, где он лежал миллионы лет?

Живой голос нарушил его мысли.

– Доктор Грир. Это Билли. У нас гости из ВМС.

Джек вздрогнул. У них же кубинец лежит в медсанчасти. Неужели его коллеги явились выручать его?

Но международный инцидент теперь не казался такой уж большой проблемой. Есть причины для беспокойства посерьезнее, и эти причины отчетливо видны через носовую камеру подводного аппарата.

## Глава 10

К тому времени, как Джек поднялся на верхний уровень буровой, вертолет MH-60S Seahawk уже находился на посадочной площадке. Шесть военных моряков в боевой выкладке, с оружием (хоть и не изготовленным к стрельбе), направлялись к нему навстречу. За ними неспешной, уверенной походкой шел офицер ВМС США в форме цвета хаки и бежевой фуражке. В руке он держал серебристый чемоданчик для бумаг. Солдаты миновали Джека и устремились вниз по лестницам, разделившись на две группы, как ручей, обтекающий валун.

– Это частное научно-исследовательское предприятие, – крикнул он, обращаясь к спинам удалявшихся военных. Повернувшись, Джек оказался лицом к лицу с улыбавшимся офицером. От улыбки на щеках военного образовались ямочки, а во рту блеснул отраженным солнцем золотой зуб. За его спиной стояли еще два вооруженных бойца в форме, отличной от той, в которую были одеты моряки.

– Контр-адмирал Томас П. Старк-младший, – офицер протянул крепкую руку. Углы воротника его форменного кителя были украшены серебряными звездами, над левым нагрудным карманом красовался ряд цветных нашивок, увенчанный золотым офицерским значком. Поскольку Джек от рукопожатия уклонился, Старк изменил движение руки, снял с головы фуражку и пристроил ее на сгибе левой руки. Его светлые, коротко стриженные волосы напоминали ухоженный газон. Контр-адмирал был среднего роста, среднего веса и в хорошей физической форме для своих «за пятьдесят».

– Я знаю, что вас привело, – сказал Джек, представляя себе, как люди Старка вытаскивают кубинского пилота Фуэнтеса из больничной койки.

Старк слегка прищурился:

– Думаю – да.

– Мы вытащили его из воды. И готовы были отдать его кубинцам, если бы они за ним явились. Я бы не хотел, чтобы мы тут оказались пешками в политических играх.

– Похоже, они опоздали, – сказал Старк и помахал чемоданчиком. – Где бы нам поговорить?

* * *

Джек повел их к одному из пустых контейнеров, где планировалось разместить лабораторию для анализа поднятых материалов, что, в свете их свежей находки, стало неактуальным. Он достал рацию и вызвал Гэби: она руководит операцией вместе с ним и должна быть в курсе происходящего. Дозвониться удалось с третьей попытки, Гэби сказала, что придет.

В контейнере было тесно. Сопровождавшие Старка сняли шлемы.

– Это коммандер Харт, – Старк сделал жест в сторону атлетически сложенного и производящего впечатление очень сильного для своего роста человека с козлиной бородкой и закрученными усами, как у записного стрелка из фильмов про «дикий Запад». Загорелое лицо Харта наводило на мысли о серфинге.

Старк отодвинул в сторону лежавшие на столе какие-то учёные принадлежности и положил на их место свой чемоданчик:

– А это лейтенант Ольсен.

Шести с лишним футов росту, плотный, Ольсен был яркой противоположностью маленькому жилистому Харту. Загар его был не так темен и полностью отсутствовал вокруг глаз, обычно спрятанных за темными очками фирмы Оукли. В отличие от Харта Ольсен был тщательно выбрит, что придавало ему моложавый вид.

– Спецназ ВМС, – подытожил Старк.

– Я большой специалист по «морским котикам», – похвастался Джек. – В детстве я много читал про время, когда Кеннеди был президентом, а позже одно время даже колебался, что выбрать – ВМС или геофизику.

Старк улыбнулся:

– Не жалеете?

– Только в такие дни, как сегодня, – Джек изо всех сил старался сохранять спокойствие, но все его мысли были устремлены к тому, что находилось под ними в глубине океана. И к тому, что предпримут военные, если узнают.

Большая металлическая дверь заскрипела, открываясь, и в контейнере появилась Гэби.

– У нас в медсанчасти военные… – начала она и только тут увидела присутствующих. – Что, черт побери, происходит?

– И нам хотелось бы знать, – заметил Старк, прежде чем представить себя и спецназовцев.

Гэби протиснулась мимо военных и присоединилась к Джеку, скрестив на груди руки.

– Эта буровая – это ваш офис, а мой находится в нескольких милях отсюда и называется корабль ВМС США Дуайт Д. Эйзенхауэр. При нем состоит полная авианосная ударная группа. Мы здесь по приказу президента, и наша задача – не позволить коммунистическому государству незаконно расширить свои границы.

– Вы имеете в виду Кубу и их искусственные острова? – вежливо догадался Джек.

– Именно, – отчеканил Старк. – И кто бы их такому мог научить? Но то, что можно вытворять в Южно-Китайском море, точно не пройдет у нас под боком. По крайней мере – при мне. Так что, если вы не возражаете, я этого летчика заберу.

Гэби встрепенулась:

– Летчика? Вы нас слушали?

– Не мы, мэм, – поправил коммандер Харт. – АНБ.

– А если мы возражаем? – Джеку было удивительно, что Старк вообще спрашивает разрешения, учитывая, что Фуэнтес уже скорее всего в вертолете. – Я его не для международной дипломатии спасал.

– С Фуэнтесом ничего не случится, – заверил его Старк, забирая чемоданчик со стола. – Но его спасение – это несколько очков в нашу пользу.

– Очки меня не интересуют, – согласился Джек.

– Спасибо за понимание, – Старк сделал вид, что направляется к выходу. Оба «котика» двинулись следом. – Да, вот еще.

Мускулы на лице Джека напряглись:

– Это чисто научная экспедиция. С кубинцами мы не контактируем, если вы об этом.

– Конечно, – согласился Старк. – Но я вот о чем. Он вернул чемоданчик на стол, достал из него лист бумаги и протянул Джеку и Гэби.

Это была диаграмма с огромным пиком по оси Y.

– И что это? – горло Джека сжалось от дурного предчувствия.

– Подарок от друзей из NASA, – Старк покрутил поднятой вверх рукой. – Один из их хитрых спутников у нас над головой следит за гамма-всплесками. Вы в этом, наверное, лучше меня разбираетесь.

Гамма-всплеск, иногда называемый космическими лучами, представляет собой масштабный космический выброс энергии свзрывного характера. Источник его находится за пределами Солнечной системы или даже галактики. Астрофизики приписывают ГВ, открытый в середине 60-х, взрыву суперновой или слиянию двух нейтронных звезд. Энергия фотона в ГВ в миллион раз превышает энергию обычного фотона. Землю более или менее защищает озоновый слой – астронавты же перед этим явлением беззащитны.

– Я знаю, что это, – сказала Гэби. – Это моя специальность. Но я не понимаю, каким образом… – глаза ее блуждали в пространстве между контр-адмиралом и потолком: она напряжённо думала.

– У вас была тут недавно световая вспышка?

Джек отрицательно покачал головой, а Гэби кивнула в знак согласия. Взгляды их встретились.

Старк заулыбался:

– Ясно, что да. Вот этот пик на диаграмме… Ребята в NASA вычислили место всплеска и радиус действия, – он достал еще один листок.

Пальцы Джека, державшие листок, словно потеряли чувствительность. Он не мог понять, какое чувство одолевает его сильнее – страх или недоумение. На картинке были отчетливо видны полуостров Юкатан и круг, означающий зону воздействия лучей – от юга Бразилии до севера США. Их буровая находилась точно в центре.

Похоже на правду. Джек вспомнил, как в какой-то передаче астронавты рассказывали о вспышках света в глазах, вызванных воздействием гамма-лучей на оптические нервы.

Лицо Старка утратило все признаки веселья:

– Теперь главное. Я должен знать, что за эксперименты вы здесь проводите. У меня приказ все это дело прикрыть, а вас доставить обратно в США.

– Без вариантов, – отрезал Джек. – Мы никуда не едем, и никаких гамма-всплесков мы не вызывали.

– Очень жаль, – Старк громко щелкнул замком чемоданчика.

Гэби шагнула вперед:

– Что значит «Очень жаль»?

Ее раздражение было понятным. Не исключено, что они стояли на пороге величайшего научного открытия в истории человечества. И вдруг прикрыть. Было от чего злиться.

– Я надеялся, вы прольете свет еще на одну информацию от NASA.

Джек выразил непонимание:

– Про гамма-лучи?

Контр-адмирал наклонил голову в знак согласия:

– Эти умники уверяют, что засекли в гамма-потоке сигнал, содержащий бинарный код.

## Глава 11

Миа вернулась в гостиницу, чувствуя себя выжатой, как губка. Пустой холл сверкал белой плиткой, за столиком с усталым видом сидел одинокий сотрудник отеля. В Бразилию Миа приехала изучать черепно-лицевые аномалии с целью найти способы их предотвращения и, возможно, лечения, что вернуло бы надежду пострадавшим от генетического заболевания и их семьям. Но ведь не только за этим, да?

Дело в том, что последние четыре года ее жизни прошли в попытках выбраться из бездны депрессии, от которой не спасают самые мощные антидепрессанты. Сами названия их, пусть звучащие лишь в ее голове, резали как ножом. Зависимость никогда не ведет к победе – только к поражению. Умом она это хорошо понимала, так же как и то, что отрицание правды в отношении себя и своих поступков подстегивает темные силы, которые и загоняют в угол. Не сильно помогал тот факт, что злоупотребление веществами и последствия наркотической зависимости были фоном ее раннего детства.

Она сказала Скотту, что ушла из лаборатории. Все было не совсем так. Она переспала с Аланом (пикантная подробность, которая Скотта никак не касалась). Вскоре после этого Алан ее уволил. Он был на тридцать лет старше и не в ее вкусе. Но в этом человеке в его лучшие минуты было что-то неотразимое, что-то пьянящее. У нее были любящий муж и обожавшая ее дочь. Чего еще ей не хватало?

Все началось и закончилось на одной конференции. Они сидели в баре, пили мохито, болтали о возможной Нобелевке по физиологии или медицине, хохотали как сумасшедшие. Затем вдруг наступил провал, и она очнулась совершенно голая в его номере. Чувство нереальности и тревоги, охватившее ее тогда, напоминало то, что она испытывала теперь.

Алан стоял над ней, застегивая рубашку. Его низкий голос словно отражался от стен комнаты:

– Ты была плохой девочкой этой ночью.

Мия покраснела от стыда. Что она конкретно натворила? Что произошло вчера вечером? Она спросила Алана, он только хмыкнул и наклонился с намерением провести тыльной стороной пальцев по ее щеке. Миа отшатнулась, и его глаза стали злыми.

– Очень надеюсь, что обойдется без сцен, – в его голосе, обычно таком мелодичном, зазвучала угроза.

Слезы просились наружу, но она их сдерживала.

– После бара я ничего не помню. Как мы оказались в твоей комнате?

Она помнила, как они веселились и как при этом она собиралась подняться к себе в номер позвонить Полу и Зоуи, пожелать им спокойной ночи. Как получилось, что все закончилось вот так?

Алан протянул руку, чтобы помочь ей встать. Она заколебалась, и он поманил ее движением пальцев. Миа приняла протянутую руку и, выбравшись из кровати, оказалась в его объятиях. Она уперлась ладонями ему в грудь, не позволяя прижать себя.

– Что бы ни случилось ночью, – она наконец освободилась, – это была ошибка.

Алан покачал головой и заулыбался:

– Я отлично помню, что было, – он приложил палец к губам, – не беспокойся, пусть это будет наш маленький секрет.

Мии стало тошно. Угроза Алана была столь же очевидна, как волосы на его груди в разрезе рубашки. Из них двоих Миа могла потерять гораздо больше, чем он. Жена Алана покоилась на кладбище в Оуквуде, и он был прославленный ученый. Она же делала первые шаги в мире науки, и дома ее с нетерпением ждала её прекрасная семья.

Быстро надев те из своих тряпок, что оказались под рукой, она выскочила из комнаты, глотая слезы. Следующие несколько дней ушли на попытку прийти в себя. Потеряла ли она тогда вечером голову, или Алан подмешал что-то в мохито, – она так и не поняла, но одно не подлежало сомнению: больше такого не повторится.

Несмотря на эту неприятную историю с Аланом, Мии вскоре удалось совершить прорыв в области искусственной хромосомы человека. Основная трудность была в том, чтобы интегрировать ДНК в новую структуру. Как только это удалось, в синтетическую хромосому можно было загружать любые нужные гены, что открывало новые горизонты не только перед Мией, но и перед всей генной терапией.

Несколько дней спустя дома она увидела в новостях сюжет о своем открытии. Однако, к ее великому изумлению, Алан созвал пресс-конференцию без ее участия и все заслуги приписал себе. Не то чтобы Миа так уж гналась за славой, но все-таки это была ее заслуга, и проводить пресс-конференцию у нее за спиной было свинством. Все ее звонки попадали на голосовую почту, и только на следующий день в лаборатории она смогла высказать ему все, что думала. Но Алан был не тот человек, который легко принимает выволочки от тех, кого он считает ниже себя.

Работу она потеряла, и это ее не удивило. Худшее случилось позже. На электронную почту Пола стали приходить анонимные письма, полные вранья. В них сообщалось, что Алан и Миа уже много лет состоят в интимных отношениях.

Пол вызвал ее на разговор, желая узнать, правда ли это. Она призналась в истории на конференции, уверяя, что в течение какого-то времени совершенно не отдавала себе отчета в происходящем. Пол не был убежден в полной её искренности. Он замечал, как она восхищается Аланом, и ему это не нравилось. Он давно уже подозревал, что в их отношениях есть нечто большее, чем она готова была признать. И вот подтверждение. Тем же вечером он забрал Зоуи и уехал к своим родителям в Северную Каролину. Пять дней спустя, когда отчаявшаяся Миа мечтала только о том, чтобы заснуть и не просыпаться, ей были вручены бумаги на развод.

После этого удара начались таблетки: оксиконтин, ксанакс, викодин – все, что было способно приглушить боль, рвущую ее душу на части. К тому времени, как ее «Хёндай» «обнялся» с фонарным столбом и она была задержана за езду под воздействием наркотических препаратов, жизнь Мии достигла последнего дна.

– Миссус Вард, – донеслось из глубин холла, когда она ждала лифта.

Кто-то тронул ее за плечо, заставив подскочить на месте.

– Извините, миссус Вард, – служащий отеля сам испугался. – Вас этот пакет с утра дожидается, – он посмотрел на наклейку, – ночная доставка.

На толстом коричневом пакете было написано: Просьба передать доктору Мии Вард. А также ОСТОРОЖНО. ХРУПКИЙ ГРУЗ. На белом упаковочном листе значились инициалы А.З. и адрес: Ричмонд, Виргиния.

Миа подумала о пропущенных звонках. После всего, что он сделал, что могло заставить его слать ей пакеты? Она ведь могла бы просто выкинуть посылку в Амазонку. Что бы там ни было, речь, судя по всему, шла о чем-то очень серьезном.

## Глава 12

Очутившись в своем номере, Миа закрыла дверь на ключ. Руки ее дрожали, Миа стояла, прислонившись спиной к стене, и разглядывала пакет.

В госпитале, когда Миа увидела, что Алан пытался ей позвонить, она, преодолевая злость и ненависть, несколько раз набрала его номер. Дозвониться не удалось, а оставлять сообщение Миа не стала.

На значительной части Северной и Южной Америки случилась медицинская катастрофа. Природы ее она не понимала, но чутье подсказывало, что происходящее как-то связано с синдромом Зальцбурга, обнаруженным и описанным лабораторией Алана несколько лет назад. Если разговор со злейшим врагом поможет пациентам, может быть, даже спасет кому-то жизнь, она была готова наступить себе на горло и выслушать его.

Миа достала из рюкзака перочинный нож и разрезала упаковку. Алан не пожалел клейкой ленты, явно опасаясь, как бы пакет не расклеился по дороге. Ночная доставка в Бразилию тоже должна была обойтись недешево. Это о многом говорило. Особенно – о таком скупердяе, как Алан, который велел техническому персоналу лаборатории покупать латексные перчатки за свой счет.

Миа отложила нож и задумалась. Как Алан узнал, что она здесь? Связался со штаб-квартирой ВОЗ и использовал свой авторитет в научных кругах, чтобы получить нужную информацию? Или кто-то из общих коллег проболтался, не зная о разделявшей их ненависти?

Пакет был открыт, Миа запустила руку внутрь конверта из воздушно-пузырьковой пленки и достала цифровой диктофон. Также в конверте нашлась записная книжка. Миа потрясла конверт: что-то там еще было. Это оказалась USB-флэшка, и Миа вытащила ее наружу. Сложив все на стол, Миа включила свой лэптоп и вставила флэшку. На экране всплыло окно с требованием логина и пароля.

Минутная растерянность сменилась раздражением: типичный Алан – послать ей запароленный материал. Что в нем проку, если его нельзя прочесть?

Она открыла записную книжку – на внутренней стороне обложки черным маркером были написаны слова:

Включи диктофон.

Включила, и красивый, как у диктора, голос Алана заполнил комнату. Только он был ужасно странный, торопливый, спотыкающийся – голос человека, которому надо много сказать, но совсем нет времени.

– Миа, слушай очень внимательно. Как только запись закончится, сразу же утопи диктофон в раковине. Я последний, с кем бы ты хотела иметь дело, но мне больше не к кому обратиться. На флэшке невероятная информация, из-за нее я и те, кто рядом, рискуем жизнью. Нет времени на детали. Синдром Зальцбурга совсем не то, что мы думали. Он создан искусственно, но не нами. Доказательство – в ДНК. Там секретный код, вписанный авторами. Подержи флэшку при себе, пока все не успокоится. Я выйду на связь через несколько дней. И еще, Миа, заклинаю: не верь никому!

Во рту мгновенно пересохло, сердце билось в ребрах, как барабан. Как быть? Итак, есть запароленная флэшка и история про некое сообщение, записанное в ДНК редкого наследственного заболевания. Миа поднялась и на нетвердых ногах направилась в ванную выполнять инструкцию Алана – топить диктофон. Если он в опасности, зачем втягивать ее? Мало он ей горя принес? Да, в лаборатории он часто называл ее своей протеже. Может, ему просто больше было не к кому обратиться.

Миа бросила диктофон в раковину. Вода заполнила половину емкости, и тут в дверь постучали.

Электрический разряд страха пробежал по нервным окончаниям. Миа подкралась к двери и посмотрела в глазок. Незнакомец снаружи был одет в форму отеля, но лицо его было ей незнакомо. Он постучал еще и, не дождавшись ответа, достал электронный ключ. Убедившись, что коридор пуст, визитер вставил ключ в слот и повернул ручку двери. Раздался щелчок, но дверь не открылась, так как Миа успела повернуть задвижку. Незнакомец выругался и ударил дверь ногой. Миа вскрикнула и отскочила от двери, ноги ее скользили по мокрому полу. Из ванной текла вода.

Услышав крик, нападавший принялся выбивать дверь с новой силой. Дверь начала поддаваться, по ее краям побежали трещины. Выброс адреналина позволил Мии вернуться к двери и набросить дверную цепочку, в надежде, что это даст ей больше времени. Она бросилась к окну. Раздвижная стеклянная дверь вела на небольшой балкон. Но номер ее находился на седьмом этаже: прыгнуть означало сломать все, включая шею.

Миа схватила рюкзак, ища перочинный нож. Вспомнила, что он на столике. Тут дверь сдалась и с треском распахнулась. Несмотря на приступ паники, Миа схватила нож и выскочила на балкон. Может быть, полиция услышит ее крики.

Незнакомец был в комнате. Не обращая внимания на конверт, он двинулся прямо к балкону. Миа выставила нож перед собой и издала отчаянный вопль. На секунду это подействовало: нападавший замер в нерешительности. Внизу прохожие стали останавливаться и задирать головы, чтобы понять, что происходит.

– Пол исия, пол исия! – кричала Миа, до конца не уверенная в том, что ее слова понятны.

– Положи нож и иди за мной, – сказал незнакомец с сильным акцентом. Он поднял край рубашки и продемонстрировал заткнутый за пояс пистолет. – Я бы предпочел не убивать тебя.

Он вытянул руку и медленно двинулся вперед, другая рука лежала на рукоятке пистолета. С каждым его шагом площадь балкона, которую занимала Миа, уменьшалась.

– Отстань! – закричала она и махнула ножом, целясь ему в лицо. По лбу нападавшего потекла кровь.

Нож разрезал кожу без усилия. Незнакомец машинально схватился за лицо, залитое кровью.

– Сука! – в слепой ярости он ринулся вперед. В последнюю секунду Миа упала на пол, нападавший схватил пустоту, споткнулся и по инерции свесился через край балкона. Его ноги оторвались от пола, Миа изо всех сил толкнула их дальше, верхняя часть тела незнакомца перевесила, и он кувырнулся в пустоту. Он летел вниз, как в замедленной съемке, дёргая руками и ногами. При ударе о землю раздался глухой, страшный звук.

Миа смотрела вниз, в ужасе прикрыв рот рукой:

– Боже! Что я наделала?

Внизу вокруг тела уже собиралась толпа, некоторые показывали рукой в ее сторону. У ее ног лежал пистолет, выпавший из-за пояса нападавшего.

Никому не верь.

Миа подняла пистолет двумя пальцами, бросилась в комнату и принялась лихорадочно набивать рюкзак. Пистолет, что-то из одежды, записная книжка, флэшка. Не надо быть нобелевским лауреатом, чтобы сообразить, что полиция ей не поверит. Она убила вроде как безоружного человека. Да, он вышиб дверь в ее номере, но она была здесь иностранкой, а он был местным.

Никому не верь.

Она устремилась к выходу – за сломанной дверью первый, кого она встретила, был ее британский помощник Скотт Чепман. Он не сразу узнал ее и страшно удивился:

– Что происходит?

Миа пронеслась мимо.

– У вас лицо в крови, – крикнул он вслед. – Помочь вам?!

Но она даже не обернулась. Адреналин еще действовал. Миа выскочила из гостиничных дверей и побежала по переулку. Промчалась полицейская машина с включенной сиреной. Миа понятия не имела, куда ей податься, – понимала только, что теперь она беглец в чужой стране. Из переулка она свернула в какую-то узкую улицу. Последнее предупреждение Алана непрерывно звучало в ее голове.

## Глава 13

Человеческая психика может выносить всякие удары и потрясения до определенного предела, после которого человек решает, что лучше уже «задраить люки» и уйти на безопасную глубину. Так чувствовал себя Джек после разговора с контр-адмиралом. К его удивлению, военные знали о кубинском пилоте и об их причастности к странной гравитационной аномалии. Старк даже показал диаграмму, зафиксировавшую последующий за ней гамма-всплеск, в котором было обнаружено некое сообщение. Больше Старк ничего не сказал, но настаивал на эвакуации всех участников экспедиции.

Джек попросил для разговора со своей командой двадцать минут. Ученые – народ капризный: им надо было как-то объяснить, почему из-за военного противостояния в Заливе они должны остановить исследование, возможно, важнейшее в их жизни. Старк согласился на десять.

Собрались в столовой, самом большом помещении на буровой. Ученые различных направлений, их помощники-аспиранты, рабочие и вспомогательный персонал – всего пятьдесят мужчин и женщин плюс один синтетический человек.

Джек откашлялся. Зал гудел от слухов и предположений, которыми обменивались присутствовавшие.

– Все, конечно, знают, что мы обнаружили. Военные моряки требуют, чтобы мы покинули буровую. Но не поэтому, – зал зашумел, и Джек поднял руку, призывая к тишине. – Они считают, что случившаяся аномалия – результат неудачного эксперимента. Сейчас в Заливе все только и ждут, чтобы вцепиться друг другу в горло, и гамма-всплеск не содействовал разрядке атмосферы. Действие лицензии Географического общества и поддержка DiCore приостановлены. Всем неосновным сотрудникам я рекомендую вернуться в США, это касается бурильщиков, большинства технических работников и тех исследователей и аспирантов, которые хотят уехать.

– А вы? – Даг подал голос откуда-то из-за раздаточных столов.

– Надеюсь, контр-адмирал Старк и его начальство заинтересуются предложением, которое я собираюсь им сделать.

Гэби поднялась со стула, опираясь на плечо Билли Бреннера:

– Ты хочешь залезть внутрь этой штуки, да?

Джек вынул руки из карманов и вытянул их по швам жестом, говорящим о бессознательном признании вины.

– Мы же не знаем, что там, – не унималась Гэби. – А вдруг они захотят это взорвать?

Грант неожиданно захохотал:

– Гэби, мы все прекрасно понимаем, что они не сделают этого. Представь, что в руки древнегреческому ученому попал мобильный телефон. Он, конечно, вряд ли поймет, что это такое, но уж точно не бросит в пропасть, а станет разбирать на части.

Торс Анны, установленный на стуле рядом с Ражешем, привлек внимание Джека. Анна ответила на его взгляд:

– Бесстрастный поиск истины – главная задача ученого. Все остальное – вторично. Я не понимаю, почему доктор Бишоп возражает.

– Это логика робота, – отрезала Гэби, усаживаясь на стул. Она скрестила руки на груди и не удостоила Анну ответом. Да Джек и так все понимал… Его помощница потратила годы, чтобы организовать экспедицию, которая у них на глазах срывалась в крутое пике. Разочарование и огорчение ясно читались на ее лице. Наука часто заводит исследователей туда, куда они и не предполагали попасть. Если Джеку не изменяла память, Виагра изначально создавалась для понижения кровяного давления, и только позже врачи заметили, что кое-что другое она поднимает.

Билли, сидевший в компании Гэби и инженеров-буровиков, подал голос:

– Не поспоришь, правительство попало, как кур в ощип. Я согласен с доктором Холландом: они это дело не взорвут. Но я, убейте меня, не представляю себе, как они будут вытаскивать из дыры штуку размером с Нижний Манхэттен.

– Ну это еще если мы скажем им, что там, – заметил Джек.

Гэби решительно замотала головой. Без переводчика было понятно, чт о она имела в виду.

Зал разделился на две фракции: одни были испуганы и предлагали оставить все как есть, другие, напротив, испытывали возбуждение от открывающихся возможностей.

– Тех, кто уезжает, прошу собрать вещи и пройти на вертолетную площадку. Желаю вам удачи. Кто остается, ждите здесь, – Джек сквозь гудящую толпу пошел к дверям.

– Босс, вы куда? – поинтересовался Даг.

– Сообщить контр-адмиралу, что часть из нас остается, нравится ему это или нет.

## Глава 14

Понятно, что Джек не собирался разговаривать с контр-адмиралом в тоне своей последней фразы. Он рассчитывал на убеждение, а не на давление. Трудно давить на человека, стоящего во главе авианесущей ударной группы.

Старк со спутниками ждали его возле сломанного бурового станка. Контр-адмирал посмотрел на часы.

– Я дал вам десять минут, – сказал он без улыбки. – Вы потратили пятнадцать. С вас пять минут.

Пожалуй, на вечеринки его лучше не звать, – Джек сделал пометку в своей воображаемой записной книжке.

– Надеюсь, ваши люди пакуются. Когда напряженность здесь спадет, мы дадим разрешение тяжелым вертолетам вывезти контейнеры и оборудование.

– Я хотел обсудить с вами вот что, – Джек подошел ближе, – помните гамма-всплеск? Так вот – это не мы.

Старк помрачнел еще больше:

– Не понимаю.

– У нас под ногами находится величайшее открытие в истории человечества.

Старк покачался на каблуках:

– Если бы я получал пять центов всякий раз, как вы, ученые ребята, рассказываете мне эти байки, я был бы богатым человеком.

– Что скажете, если узнаете, что на пятисотметровой глубине мы обнаружили металлическую конструкцию, рядом с которой авианосец класса Nimitz покажется речным буксиром?

– Спрошу, что вы здесь такое курите, – ответил контр-адмирал после паузы.

– Вы, а не я, завели разговор о гамма-всплеске и бинарном коде.

– Так что это за конструкция?

– Мы как раз пытались разобраться, но тут объявились вы.

– Если это какие-то ваши штучки… – в глазах контр-адмирала сверкнула угроза.

– У меня есть доказательства. Но сперва договоримся об условиях.

– Условия? – переспросил Старк, словно не понимая значения слова. Такие люди, как он, не ведут переговоров – они получают приказы сверху и отдают приказы тем, кто внизу. Сейчас же преимущество было у Джека.

– Мы все это видели только снаружи. Но там вроде бы есть отверстие. Однако проникновение внутрь представляется делом повышенной сложности. У нас здесь собрались многие выдающиеся умы мировой науки, которые только и ждут, чтобы их спустили с поводка. Вот наш вклад в общее дело.

– А мы зачем?

– Глубоководные спасательные подразделения ВМС имеют в своем распоряжении оборудование, с помощью которого можно проникнуть внутрь и выбраться обратно целыми и невредимыми.

– Джек, я не куплюсь на эти басни.

– О сколь циничен этот мир! – воскликнул Джек, закатывая глаза.

Он повел их к контейнеру, где находился пункт управления ДУА, и включил запись последнего погружения «Зевса».

Старк и его «котики» впились глазами в монитор, подавшись вперед в своих креслах. Джек быстро промотал спуск и начал показ с момента выхода аппарата из расселины. Зрители сидели с каменными лицами и смотрели, как появляется серебристая верхушка пирамиды. Но они были все-таки людьми, привыкшими жить в обычном рутинном мире, порой прозаичном до отвращения. Для одних участие в непредсказуемом хаосе битвы становится способом почувствовать себя живым и понять, кто ты есть на самом деле. Для других таким способом оказывается встреча с невероятным. Запись закончилась. Все трое сидели неподвижно со скрещенными на груди руками и пепельно-серыми лицами. Побелел даже загар Харта.

Джек прервал тишину:

– Еще секунда, и кто-нибудь спросит, что это за чертовщина. Ответ – мы не знаем. Мы более или менее знаем, что не мы это построили и не мы это туда засунули.

– «Мы» в смысле – «американцы»? – спросил Ольсен, не шевелясь.

– «Мы» в смысле – «люди».

Старк провел обратной стороной ладони по взмокшему лбу:

– Если все это настоящее, то ни в каком договоре мы участвовать не можем.

– Можете, – парировал Джек. – И еще как! Мы полученные данные: сейсмику, координаты, видеозапись – зашифровали и отправили в надежное место. По моему сигналу они попадут во все ведущие новостные агентства мира. Если через семьдесят два часа я не введу условленный пароль, случится то же самое. И не забывайте: мы в мексиканских водах. Если кто и может предъявлять законные права на эту консервную банку, так это они. А тут уж и кубинцы с русскими набегут – лапу наложить. Так что или мы вместе добираемся до истины, или текущее положение вещей покажется вам возней в песочнице.

– И когда это вы успели все зашифровать и спрятать?

Джек припечатал в ответ, словно нож провернул в ране:

– За те лишние пять минут, что я вам должен.

## Глава 15

Миа брела вдоль широкой немощеной улицы. По обеим сторонам тянулись ряды двухэтажных домов с красными крышами. Солнце только что село, на округу опустилась тишина, изредка нарушаемая лаем собаки вдали да непрерывными трелями мобильного телефона в ее кармане.

Бежав из отеля, она пробиралась задворками в надежде избежать встречи как с теми, кто хотел ее убить, так и с теми, кто хотел арестовать за убийство. Когда зазвонил мобильный, Миа, помня о пропущенных звонках Алана, сразу посмотрела на дисплей. Но номер был незнакомым, и она переключила его на голосовую почту.

На ней была та же одежда, в которой она подвергалась нападению: широкие штаны с большими накладными карманами, темная рубашка и туристические ботинки. В рюкзаке за спиной лежали две запасные рубашки, нижнее белье, носки, USB-флэшка и записная книжка, полученные от Алана. Диктофон отсутствовал: он покоился на дне раковины в гостиничной ванной.

Вечер не принес прохлады: пот покрывал лоб Мии, стекал за воротник. Теперь она жалела, что утопила диктофон: полицейским достаточно было бы прослушать запись, чтобы поверить в ее историю.

В измученном уме крутилась одна и та же картинка: человек выбивает дверь – его руки тянутся к ней на балконе… Миа дотронулась до рукоятки пистолета, находившегося теперь у нее за поясом. Почему он не стрелял? И даже сказал, что не хочет ее убивать? Добросердечный киллер? Или он охотился не только за материалами Алана? Она снова видела, как его тело ударяется о землю.

Как бы там ни было, киллер погиб, и она никогда не узнает, зачем он приходил за ней. Может, это случайное совпадение и Алановы дела тут ни при чем?… От этой мысли становилось легче, но она знала, что это не так. Если бы это был грабитель или насильник, он бы не стал выбивать дверь, рискуя привлечь к себе внимание половины гостиницы.

Действие адреналина заканчивалось. На нее наваливалось ощущение физической и душевной усталости. Каждый шаг давался со все большим трудом. Срочно нужно было найти безопасное место, где бы она могла хоть немного поспать. Гостиницы, по понятной причине, не годились, так же как хостелы и всякие B amp;B – первое место, где ее будут искать. Искать будут также в больницах и моргах.

Хорошо бы добраться до американского посольства – или хотя бы консульства, она не привередлива. Но они в сотнях миль отсюда, и Мии придется рассчитывать только на себя, чтобы добраться до Манауса, откуда она сможет улететь в Штаты.

Взгляд Мии упал на припаркованные вдоль дороги машины. Если бы какая-то из них оказалась незапертой, можно было бы затаиться в ней на пару часиков.

Все машины, которые она проверяла, были заперты. Вот ведь… Но тут она вспомнила, что ей рассказывал давний бойфренд. Шон его звали. Здоровый такой паренек, с родимым пятном на щеке, напоминающим своей формой очертания штата Айдахо, – он был полицейским в Ричмонде и два года занимался исключительно угоном автомобилей. Так вот, он говорил, что в старых машинах каждую дверь нужно запирать отдельно, и нередко водитель уходит, заперев дверь только со своей стороны, оставив остальные три гостеприимно открытыми. Миа принялась проверять задние дверцы, и ей наконец повезло: задняя дверь Honda Civic поддалась. С заслуженным вздохом облегчения Миа забралась на заднее сиденье автомобиля. Внутри было полно коробок из-под фастфуда, оберток и каких-то счетов, но в нынешних обстоятельствах она решила не капризничать.

Вытащив из-за пояса мешавший пистолет, она улеглась среди всего этого мусора, который странным образом делал ее ложе более комфортным. Запах еды, с другой стороны, вызывал спазмы в желудке: она с утра не ела, рассчитывая перекусить в гостинице, но…

Опять нахлынули воспоминания – Миа всеми силами старалась отогнать их прочь. В телефоне значились пятнадцать пропущенных звонков, в основном с неизвестных номеров. Все последнее время Миа боролась с искушением позвонить дочке, еще раз услышать ее голосок. Пол, скорее всего, будет против и станет говорить, что Зоуи спит. Вдруг пугающая мысль пришла ей в голову: что если ее бывшая семья в опасности? Что если, не добравшись до Мии, эти люди обратятся на тех, кого она любит? Миа нашла Пола в списке контактов, нажала кнопку вызова и, едва дыша, принялась слушать гудки. После четвертого включился автоответчик:

– Привет, это Пол, оставьте сообщение.

Проглотив ругательство, она кратко описала последние события и попросила их с Зоуи перебраться в безопасное место. Оставалось надеяться, что ее слова не звучали, как бред идиота. На всякий случай, для «гарантии», она написала ему на почту.

Вчерашние новости были целиком посвящены тревожным событиям, связанным со световой вспышкой, от которой пострадало множество людей в Северной и Южной Америке. Не заботясь о том, как будет выглядеть счет за трафик, Миа принялась просматривать сообщения новостных агентств, надеясь, что какой-нибудь бойкий репортер уже докопался до причин происшествия, и рассчитывая также узнать, есть ли пострадавшие за пределами Бразилии. Двадцать минут поисков ничего не дали: все описывали само событие, но что его вызвало – никто не знал.

На странице местных ричмондских новостей выскочила картинка с пожарными, заливавшими пеной горящий Cadillac XTS. Передняя часть была цела, но зад машины выгорел до основания. Не веря своим глазам, Миа читала сообщение о происшествии:

По словам должностных лиц, обгоревшее тело известного ученого было обнаружено этим утром в багажнике принадлежащей ему машины. Результаты теста ДНК пока неизвестны, но у представителей полиции нет сомнений в том, что погибший – доктор Алан Зальцбург. Зальцбург – один из ведущих исследователей в сфере генетики, автор выдающихся открытий, таких, как искусственная хромосома человека и редкое наследственное заболевание, названное его именем. Полиция квалифицирует произошедшее как убийство.

Телефон выпал из похолодевших Мииных рук. Из ужасающей новости о смерти Алана в Штатах следовала одна очевидная вещь: безопасности нет нигде.

* * *

Миа проснулась от гула мотора и легкой тряски. Машина завелась и пришла в движение. Едва светало: темное небо на востоке приобрело сероватый оттенок. Водитель включил радио с какой-то бразильской «попсой» и принялся подпевать и раскачиваться в такт. Скрытая под ворохом мусора на заднем сиденье, Миа осторожно посмотрела на человека за рулем. Он был толст, но танцевальные движения его были вполне грациозны – пение, правда, оставляло желать лучшего. Она осторожно провела рукой по поясу, и ей стало не по себе: пистолет отсутствовал. Да ведь она же вынула его и положила рядом с рюкзаком. Миа скосила глаза на пол – нет, не видно. В мусоре, что ли, утонул?