Инга Максимовская
Беби-бум для босса

Глава 1

Настя

Неужели это происходит со мной? Невозможно. Но тем не менее, именно я сижу сейчас напротив адвоката и смотрю на расплывающиеся перед глазами строчки контракта.

– Настя, вас все устраивает? – голос юриста медцентра звучит дружелюбно. Только вот меня обмануть он не может, я знаю цену лживым словам.

– Деньги. Когда вы их переведете? –голос дрожит и срывается, но я делаю попытку улыбнуться. – Они мне очень нужны прямо сейчас.

– Аванс уже завтра будет на вашем счету. Так что вы прямо сейчас сможете начинать лечение племянницы, – улыбка на лице мужика фальшива, как реплика Армани в подземном переходе. Вроде и хочется верить, что на тебе тряпка ценой в самолет, но ты же знаешь, что это не так. И от этого противно.

Заказчик, так и не явился на подписание договора. Странно, это ведь ему я должна буду выносить и родить ребенка, а он не пришел.

– Завтра в клинике вам проведут соответствующие исследования, – голос убаюкивал. Мужской палец ткнулся в еще одну графу.– Это последняя подпись. Ею вы отказываетесь от всех прав на еще нерожденного ребенка. Это формальность Настя, но ее нужно соблюсти. Любой суд примет сторону биологических родителей, довольствуясь анализом ДНК. Вы это осознаете.

– Тогда зачем все это? – спросила я, зависнув ручкой над пустым местом на листе.– Я и так не буду претендовать. Куда мне еще и ребенка?

– Я же сказал – формальность,– в голосе адвоката появились раздраженно – нетерпеливые нотки.– На вашем месте, я бы не был столь любопытен. И не задавал неудобных вопросов. Вам пошли на уступку, в обход всех правил, установленных законом. Я хочу, чтобы вы это поняли. Мы нарушаем УК РФ, ради того, чтобы вы смогли решить свои проблемы, посредством вашего непосредственного участия, решения, хм… проблем моего заказчика.

Он лжет, я знаю. Плевать он хотел на букву закона. Он просто получит, то что нужно. Потому что так привык. Потому что так ему удобно. Он чувствует мое отчаяние и даже не прилагает усилий, чтобы скрыть самодовольство от своих действий. А я иду, как мотылек на свет, потому что иного выбора у меня нет.

Завтра я пойду в мед центр, и у меня начнется другая жизнь. Жизнь, которую я выменяю на здоровье для дочки моей сестры. Для моей единственной племянницы. Я бреду по ступеням, ведущим на оживленный тротуар. Странно, но мне не страшно. Катька, моя сестра, конечно, меня убьет, когда узнает цену. Но я готова.

Когда в нашей с Катей жизнях появилась Сонечка, мне показалось, что взошло солнце. Три года счастья. Странности начались позже. Всегда веселая девочка вдруг начала мало улыбаться, все больше уставать. Из квартиры исчез смех. Диагноз поставили быстро, и он оказался громом на безоблачном небосклоне. Отца девочки моя сестра категорически отказалась обозначить в их с дочерью жизнях, а я и не лезла с расспросами. И теперь нам приходится бороться самим. Цена за лечение в американской клинике для нас оказалась неподъемной. И этот контракт стал спасительной соломинкой, за которую я теперь отчаянно цепляюсь. Мужчину я не заметила. Налетела на него с размаху, и сама же обвалилась на пятую точку. Красивый, брутальный, как с картинки, просто пышет самоуверенностью и деньгами. Для таких, как он нет преград, нет невозможного. Один взгляд чего стоит. Хозяин прайда, не меньше.

– Вы не ушиблись? – в голосе забота, но я уже не верю в проявление чувств, особенно от таких, как этот тип. Что ему мое самочувствие? Просто проявление вежливости, не больше.

– Все хорошо,– солгала я, поднимаясь с земли. Хорошего было мало. Завтра буду сверкать огромным синяком на заднице, в кресле медицинского центра. Не дай бог еще из-за этого процедуру перенесут. Промедление подобно смерти для моей солнечной девочки. Смешно, но я еще никогда не была с мужчиной, и при этом должна стать мамой чужого ребенка. Да, в обход всех правил, о которых говорил адвокат. Да, нарушая закон, но мне плевать. И да, предвосхищая вопрос, мне просто повезло. Им срочно нужна была дамочка не отягощенная моральными принципами, здоровая, с хорошей родословной, потому что клиент не хотел ждать у моря погоды. А точнее, как я поняла, у него просто не было на это времени. Родословная у меня, что надо. Одна фамилия чего стоит. Я Анастасия Романова, принадлежу к древнейшему роду. Не царскому, но все же. Заказчику нужен ребенок, выношенный женщиной имеющей генетику графского рода. Странные желания, но у богатых свои причуды.

Девственность не была одним из условий, выставленных мне. Так может…? Тем более, что мужик смотрит на меня, как то уж совсем по зверски.

Глеб

Я обратил на нее внимание сразу. Издалека увидел огонь растрепанных волос. Так бывает – выхватишь в толпе взглядом, что – то притягательное и не можешь глаз отвести. Тоненькая фигурка, заторможенные движения, пустой взгляд. Такая маленькая, что хочется защитить. Странное чувство к незнакомке. Впервые со мной такое.

Малышка даже не увидела мою немаленькую фигуру, задумавшись о чем – то своем, судя по всему, крайне болезненном. Врезалась, отлетела симпатичной попкой на бело – мраморные ступени, но даже не вскрикнула. Просто закусила от боли розовую губку. Да личико скривилось в плаксивой гримасе. Нет, не красивая. Миленькая. По носу рассыпаны канапушки которые ей невероятно идут. Не мой типаж, но в штанах вдруг стало тесно. Моя красавица невеста давно не вызывает во мне такого отклика, а тут поди ж ты. Гадские ступени, чертова девка.

– Вы не ушиблись? – тупой вопрос. Конечно она ушиблась, слезы вон повисли на кончиках длиннющих ресниц. И скорее всего теперь эта притягательная задница будет похожа на сливу. Тут же захотелось чертовой ягоды. Впиться в нее зубами, чтобы сок потек по подбородку. Блядь. Да что ж за мысли? Я пришел в эту контору с мраморными ступенями совсем не о том, чтобы мечтать о незнакомой бабе, а с вполне конкретной целью. Мне нужен ребенок. Суррогатная мать найдена, здорова, и готова к беременности. Осталось просто обговорить последние детали, и возможно уже завтра я стану ожидающим прибавление папашей. Все у нас с Ольгой через задницу. Я хочу сына – наследника, а эта овца не желаtт портить фигуру. Давно надо было избавиться от докуки, но желания нет. Она мне удобна. Как растянутые тренировочные штаны.

– Вы. Может быть, поможете мне подняться?

Ого, голос у малышки просто бомба, с хрипотцой. Трахнуть бы ее, разложив прямо на этих гребаных ступенях, так, чтобы в глазах сверкали искры и у меня и у нее. Твою мать, я же будущий отец семейства, а мысли у меня далеки от порядочности.

– Эй, вы меня сбили с ног, а теперь нахально рассматриваете,– снова позвала развратно валяющаяся у моих ног рыжуха. Я бездумно протянул ей руку, которую она благосклонно приняла, легко кивнув головкой.

– Поехали со мной,– вдруг, по-дурацки выдохнул я. На меня уставились огромные зеленые глаза, которых, как говорят, в природе не существует. «Невозможные глаза» – пронеслась в голове подслушанная где – то фраза.-

– Вы покажете мне небо в алмазах? – легкая усмешка на сочных губках. Ох, как бы я хотел поиметь ее в этот чудесный рот. До стона, до бесконечной неги. Штаны затрещали по швам от этих мыслей.

– Нет. Искры,– как дурак вякнул я.

– Вы кажется куда – то шли? Вот и продолжайте, – ухмыльнулась девка, глядя мне за спину. Я обернулся, и уткнулся взглядом в вывеску «Клиника репродуктивной медицины». Да уж, не лучшее место для съема девицы. Да и она, скорее всего непросто зашла на огонек в это богоугодное заведение. Скорее всего рыжуха замужем, может беременна и падение ей вредно.

– Если передумаете. Ну, насчет искр, позвоните,– сказал я, сунув ей в руки мою визитку. Почему, интересно, сегодня я не похож на себя? Стою – дурак – дураком, и предлагаю незнакомой девчонке невероятно – банальные глупости. Я, Глеб Золотов, унижаюсь перед недовольной рыжухой, отряхивающей ладонью джинсы на аппетитной попке, в которую очень хочется запустить зубы.

– Не передумаю,– выдохнула малышка, но картонный прямоугольник, аккуратно засунула в карман джинс.

– Эй, скажи хоть свое имя.

Мне. Почему – то показалось, что оно у нее сказочное, нежное и очень теплое.

– Незачем.

Я смотрел вслед удаляющейся фигурке, настолько тоненькой, что спина казалась прозрачной. Не искусственная, не вылепленная в спортзалах, как у моей похожей на скаковую лошадь, невесты. И мне уже не хотелось подписывать никаких контрактов. Я вдруг почувствовал невероятную усталость.

Глава 2

Настя

Обыкновенное хамло. Таких миллион бродит по улицам. Хотя нет. Я не права. Мужик богат. Одежда выглядит скромно, но некоторые детали, типа швов на лацкане пиджака, выдают реальную стоимость тряпки. Мне не светит, короче. Даже и мечтать не о чем. Не по Сеньке эта шапка. Мне теперь в ближайшее время вообще ничего не светит, кроме витаминов для беременных, осмотров у дорогого гинеколога и прочих прелестей интересного положения. В голове мелькнула предательская мыслишка – отказаться. Но вспомнив глаза моей девочки, душа наполнилась решимостью. В конце – концов миллионы баб переживают это состояние, и даже счастливы.

До дома я добралась нескоро. Живем мы далеко от центра, где находится клиника, так что пришлось трястись сначала в метро, потом в шайтан – арбе ведомой нетвердой рукой горластого гастарбайтера. Ввалилась в тихую квартиру, крепко сжимая пакет с тремя красными апельсинами, которые так любит Сонечка. С некоторых пор я ненавижу эту квартиру. С тех самых, когда в ней поселилась звенящая, разъедающая душу тишина.

– Я дома,– крикнула в недра апартамента, скидывая с ног кроссовки. Хотя мне показалось, что я избавилась от каторжанских колодок. Прошла к спальне, удивляясь тишине. Девочек дома не оказалось в груди поселилась тревога. Я набрала номер сестры, очень надеясь, что она в этот раз сразу услышит мой звонок, а не, как обычно, я буду с ума сходить от неизвестности.

– Насть, мы в клинике. Представляешь, сегодня позвонили, нам выписали квоту. И в Америку не надо ехать, профессор из Мичиганской клиники прооперирует Соню тут. Донор найден. Представляешь? Люди годами ждут, а нам повезло, – возбужденно зачастила сестра, вопреки моим опасениям, сразу откликнувшаяся на мой звонок. Чертовы апельсины раскатились по кухне, выпав из моих дрожащих пальцев. Что же делать? Почему не вчера на меня обрушилось это ошеломительное известие. И что теперь? Отказаться? Но неустойка прописанная в контракте настолько огромна, что я не смогу ее выплатить, даже распродав себя на органы.

– Это чудо,– выдавила я, пытаясь сдержать набегающие слезы. Кать, ты мне адрес скажи. Я утром приеду, привезу нашей малышке вкусненького. Катюш, мне надо уехать будет. Надолго. Но я буду вам деньги присылать. Работу предложили хорошую.

Я врала. Ложь во спасение. Не хочу, чтобы Катя чувствовала себя в чем – то виноватой. Ей и так досталось. А деньги нам все равно будут нужны. Реабилитация ведь тоже не бесплатна. Все теперь у нас будет хорошо. Или нет? Видимо мои глупые действия, подтолкнули что – то во вселенной. Может быть то, что я осчастливлю незнакомых мне людей, отпрыском, дало эффект маятника, который качнулся в нашу сторону, принеся удачу. Бог его знает. Но сейчас мне вдруг стало страшно. Я даже примерно не представляла, что меня ждет. Ребенок. Чужой ребенок будет расти, развиваться в моей утробе, а я даже не испытала той радости, от которой обычно младенцы появляются. Не познала удовольствия, так сказать. Это ведь нечестно. Рука сама потянулась в карман, нащупала там визитку сноба. Он обещал мне искры из глаз? Что ж, почему бы и нет? Пусть все будет, как у людей. Не чистоплотных, не порядочных, но людей.

– Мы еще это обсудим,– торопливо выдохнула моя сестра. Я услышала. Что ее зовут и сама сбросила разговор, так и не услышав Катиных возражений. Тем лучше.

Как-то обидно становиться мамой, пусть и суррогатной, не испытав радости плотского наслаждения. В конце – концов, непорочное зачатие в истории произошло всего один раз. И бедный ребенок не прожил легкую жизнь. А я уж тем более не претендую на роль мамы спасителя. Имею право стать полноценной женщиной, а не обыкновенной колбой. Вот только кандидатов на роль дефлоратора у меня немного – Ванька Алкаш со второго этажа, да этот Искрометный. И если честно, он просто здорово выигрывает, по сравнению с первым вариантом. Думаю богатейчик не откажется от предложения, плывущего в его загребущие ручонки. Тем более, что парень то похоже знает, умеет, практикует. И смотрел на меня так зверски.

Визитка сама выпала к моим ногам. Я подняла глянцевый, дорогущий прямоугольник, прочла тисненные золотом надписи, уверенно набрала заветные цифры и замерла в ожидании, очень надеясь, что красавчик просто не снимет трубку. Но, с моим ли везением?

Глеб

Звонок раздался, как раз в тот момент, когда я до крови порезал руку, раздавив в ней тяжелый хрустальный стакан. Он с громким треском развалился в моих пальцах, хотя в этот момент я представлял, что это не обычное стекло, а шея моей невестушки, сидящей с наглым видом на диване, капризно оттрюнив губку. И почему я давно не выкинул ее из своей жизни к чертовой матери? Терплю тупое, неприкрытое упрямство только потому, что пообещал умирающему отцу, что женюсь на дочери его лучшего друга и сделаю ее счастливой. Не знаю, насколько она счастлива, но за несколько лет ангельское создание превратилось в капризную стерву.

Определившийся на экране номер мне был незнаком, а я обычно не отвечаю на подобного рода звонки. Но сейчас мне просто необходимо было отвлечься, просто чтобы не обезуметь, и не придушить мою «Джульетту».

– Я хочу искры,– от хриплого голоса, несущегося мне в ухо, сердце ухнуло куда-то вниз. Зато зверь в моих штанах наоборот поднял голову. Показалось, что от таких перепадов напряжения у меня просто выбьет пробки.

Выскочил из комнаты, под удивленным взглядом Ольги, на лице которой наконец появились человеческие эмоции,– удивление и любопытство, насколько я успел понять.

– Мы не договорили,– вякнула она мне вслед. Только вот сейчас мне было не до нее. По хрену на возникшие между нами разногласия, и вообще на весь гребаный мир. Потому что думать верхней головой я сейчас был не в состояние. Главенствовал и преобладал нижний этаж моего организма.

– Я буду вас ждать у оперы. Через час.

Голос рыжухи рвал меня в тряпки. У оперы, у «опера», через час, через минуту. Я буду там.

– Я могу забрать тебя детка откуда угодно, – прохрипел в трубку, чувствуя себя полнейшим дураком. Эта ведьма, скорее всего меня околдовала, отравила чертовыми феромонами, которые распыляет в воздух, словно самолет пестициды.

– Не стоит,– нагло хмыкнула эта любительница игр.

– А у меня наоборот, все стоит,– скаламбурил я.

– И звенит.– задумчиво пробормотала вредина. И я вспомнил ее розовые губы, скривившиеся от боли. И рванул в ванную, бросив отключившийся телефон прямо на пол. У меня реально все звенело от непонятного, болезненного возбуждения.

Давненько я в кулак не кончал. Если на меня так действует ее голос, что будет, когда она примет меня в рот. Нет, ни думать, ни представлять, не фантазировать. Член снова начинает тяжелеть даже от мыслей о ротике чертовой девки.

– Мы не договорили,– крикнула мне вс пину Ольга, когда я уже выбегал из дома.

– Тема закрыта,– рявкнул я напоследок,– контракт подписан.

Глава 3

Настя

Смешно. Стою под пронизывающим ветром, на пустой площади и жду, когда за мной приедет хам и нахал, и повезет, как племенную телку, на дефлорацию. Я нервно хихикнула, подавилась ледяным воздухом и закашлялась, выпучив глаза. Красотка, не иначе. Выгляжу зверски – сногсшибательно. Феромоновая королева в действии.

– Это ты так меня рада видеть? Или изобрела новый способ приманивания самцов?

Черт, вот ни раньше, ни позже. Стою с высунутым трубочкой языком, лицо заливают слезы. И кашляю, как бомж с теплотрассы. Со стороны смотрюсь, наверное, очень куртуазно.

– Давно мы на ты? – голос хрипит и вибрирует в глотке, как у чахоточного голубя. Интересно, а такие бывают? Господи, нашла о чем думать. Тут меня скоро трахнут, лишат невинности, а я думаю о припадочной птичке.

– С тех пор, как ты попросила меня показать тебе искры,– голос наглого мужика сочится смехом. Как чертов сиропированный пончик из кондитерской возле моего дома. – И вот. Я готов. Как тот пионэр. Хотя, ты наверное представления не имеешь о ребятах дующих в горны и орущих речевки. Да ведь, куколка?

– Не считаете, что полезно хотя бы познакомиться. Я, например, Каролина, – вру. И он это понимает. Смотрит внимательно, прищурив синючие глаза, похожие на льдинки.

– Меня зовут Глеб. Глеб Егорович Золотов. Надеюсь, что ты прекратишь идиотничать, и скажешь мне свое истинное имя. Хотя, если тебе нравится быть похожей на полудохлую девочку из мультфильма – это твое право. Пойдем.

Плетусь за ним, тяжело дыша, как ожиревший мопс.

– Ты всегда такая послушная?

Странный вопрос. Нет, конечно. Только сейчас. С тех пор. Как потеряла возможность распоряжаться своей жизнью самостоятельно.

– Куда мы идем? – спрашиваю, оглядываясь по сторонам. Вывеска дорогущего ресторана очень красноречиво сияет всего в нескольких метрах от нашего местонахождения.

– Пить на брудершафт,– хмыкает Глеб Егорович. Как Жеглов. Блин горелый. «А теперь Горбатый! Я сказал, горбатый» Становится смешно. Нервно хрюкаю в кулак.

– А знаешь, я передумал, мы выпьем в другом месте. А потом я закушу тобой,– в глазах Богатенького появляется какой – то лихорадочный блеск. Господи, только бы он не оказался извращенцем. Вдруг начнет меня каленым железом прижигать, и иглами тыкать. Я на другое рассчитывала. Нет, что меня будут «тыкать» это ясно. Только бы без спецсредств и прочих извращений.

– И я, – говорю. Выдергивая пальцы из его руки.– Простите, я наверное пойду. Вы без меня там искры посмотрите, выпейте. Потыкайте что-нибудь, подушку к примеру.

– Что?!– от его рева у меня становятся ватными ноги. Боже, я сейчас упаду. – Нет уж, куколка. Тыкать подушки мне вера не позволяет. Я натурал и эстет, знаешь ли. «Подушку потыкайте», – такого мне не предлагала еще ни одна чертова баба.

Сильные руки хватают меня поперек талии, перекидывают через плечо. Я даже заорать не могу. Под взглядами прохожих, болтаюсь как жертвенный агнец в воздухе, и вдыхаю аромат мужской ярости.

И вот хоть бы кто поинтересовался, по своей ли я воле вишу на шее, похожего на разъяренного вепря, самца, тащащего меня к огромному, хромированному джипу. Бегут по своим делам, стыдливо отводя глаза. Может потому, что на моих губах, как и всегда во время стресса, играет дебиловатая улыбочка.

Он бросил меня на переднее сиденье, пристегнул ремнем, слишком долго при этом задержался рукой на моей груди. Соски тут же затвердели, и мне это показалось неприятным.

– Я сама,– пискнула, но тут же замолчала. На меня уставились синие очи, горящие дьявольским блеском. В горле пересохло, и между ног стало влажно. Да что же ж это такое?

– Сама ты только нос задирать можешь и предлагать тупизмы. Каролина, блин.

Нет. В его голосе нет и капли раздражения. В машине тепло, и мне уже не так страшно. Я даже задремываю. Открываю глаза, когда плавный ход автомобиля прекращается. Громадное здание, приходится запрокинуть голову максимально, чтобы увидеть теряющиеся в небе этажи. Да уж, роскошно. Он снова молча, берет меня за руку, и я как коза на поводке иду туда, куда меня ведет самоуверенный красавчик, одетый словно лондонский денди. Я в сравнении с ним просто замарашка. Дурацкая курточка, которую я судорожно расстегиваю на ходу. Жарко, душно и страшно. Хотя на улице прямо вот совсем не лето.

– Не дергайся,– шепчут мужские губы у моего уха. Мы несемся ввысь в зеркальном лифте. Глеб зажимает меня в угол, так, что я не могу не то что дернуться, даже дышать. Его тело вжимает меня в зеркально – стальную поверхность кабины. Мужские руки проникают под тонкий джемпер. Стон срывается с губ, когда проворные пальцы, отогнув чашечки бюстгальтера начинают исследовать мою грудь, выкручивать ставшие слишком чувствительными соски. До боли. В Глазах Глеба огонь разгорается еще ярче.

Я уже на грани помешательства, когда лифт замирает, прекращает свое дьявольское движение. Он должен бы падать в бездну, а не возносить нас к небесам, по моим ощущениям.

– Отпусти меня,– шепчу бессильно, зная, что попалась.

– О, нет, Каролина. Ты разбудила моего зверя. Маленькая мушка, попавшая в сети злющего паука. Мушка с зелеными глазами, которых не существует в природе.

Его шепот обжигает. Его прикосновения лишают воли. Боже, что я делаю?

Глеб

Чертов лифт. Застройщик хвалился, что он скоростной, когда я покупал этот пентхаус. Нужно будет ему выставить рекламацию. Я думал меня удар расшибет, пока эта шайтан – машина тащилась со скоростью дохлой мухи до моего тайного жилища. Девка в моих руках дрожит, смею надеяться, что от возбуждения. Потому что я настолько ошалел от тяжести в моих штанах, что кажется просто сдохну от аневризмы, если хваленый лифт не доставит нас наконец до места назначения.

– Ты вкусная,– шепчу, впиваясь зубами в пухлую нижнюю губку. Она вскрикивает от боли, и в зеленых глазах плещется страх.– Не бойся, я не маньяк,– хриплю в маленькое розовое ушко.

– Это радует,– стонет она, вздрогнув от прикосновения моих пальцев, проникших в ее джинсы. Блядь, идиотские брючата слишком узкие. Нет простора для маневра. Мне хочется разодрать эту дешевую тряпку. Она ее недостойна.

Чертова кабина наконец останавливается. Очень вовремя, потому что я близок к умопомешательству и уже совсем не уверен, что сказал рыжухе правду. Ну, насчет того, что не маньяк. В голове стучат молоточки. От ее близости, ее аромата, ее чертовых глаз. У меня такой стояк, что кажется брюки сейчас лопнут по швам.

Это большое удобство, прав был строитель, что из кабины подъемника попадаешь сразу в свой апартамент. Маленькая врушка озирается по сторонам, словно дикарка сбежавшая из леса. Выискивает что – то своими невозможными глазищами. А у меня только одна мысль «Как она будет смотреться с раздвинутыми ногами на моем белом ковре, или на подоконнике, а может даже на криволапой кушетке, которая мне не нравится совсем, но по словам дизайнера, восхитительная и отражающая суть интерьера.»

– У вас есть кровать? – деловито спросила девка.

–Зачем? – скалюсь я, расстегивая пуговицы на своей рубашке. Пальцы путаются, и я просто дергаю ткань, вырывая с корнем проклятые застежки. От брюк избавляюсь еще быстрее, чувствую невероятное облегчение, выпуская на свободу свой закаменевши член, который почувствовав волю, тут же подскакивает к животу.

Щеки девки краснеют, а в зелени очей плещется паника. Она склоняет голову, и я вижу тень от ресниц на розовых щечках.

– Раздевайся,– приказываю я. – Или я не ручаюсь за сохранность твоих вещей.

Она послушно стягивает свою курточку, под которой я обнаруживаю тонкую футболку, обтягивающую небольшую, аккуратную грудь. Нет, все таки придется мне взять ее разоблачение в свои руки. Футболка рваными тряпками летит на пол. Фальшивая Каролина поспешно сдирает с себя джинсы, оставшись в маленьких трикотажных трусиках, на которых нарисованы пчелки и самом простом лифчике. Он заводит меня сильнее белья от «Виктория сикрет»

– Я не готовилась …– покраснев, как институтка шепчет малышка, – и это ошибка. Мне. Наверное нужно…

Я больше не слышу ее слов. Подхватываю на руки легкое тело и как воришка тащу свой трофей … Да все равно куда. Первой мне попадается на пути уродская тахта. Но это конечная цель моего путешествия. Сумасшествие не входит в мои планы на ближайшее время. А если она не возьмет меня в рот, то я точно рехнусь. Бросаю рыжуху на «кривоногое чудовище», и впиваюсь губами в розовый сосок. Интересно, когда я успел избавить ее от бюстгальтера? Она сладкая как вишенка. Вся, такая сочная. И синяк на попе, как я и думал, цвета синей осенней сливы. Моя ягодная девочка.

– Ты…-стонет «Каролина» – пожалуйста.

Я едва успеваю дотронуться пальцем до ее клитора, почувствовать ее соки своих пальцах, когда тело малышки начинает содрогаться от сладких оргазмических спазмов. Горячая штучка.

– Возьми его в рот, -хриплю, очень надеясь, что не покажу себя «скорострелом» на первом же свидании. Становится смешно. Свидание. Надо же. Обычно я потрахушки за оное не считаю.

– Не могу,– испуганно шепчет «Каролина», ерзая своей шикарной попкой по велюру. – Не хочу.

– Ну уж нет, детка,– скалюсь я, подходя к моей так, что мой член оказывается как раз на уровне ее рта.– Я тоже хочу получить свою долю.

– Ты чертов извращенец,– шепчет девка. И эти слезинки в ее ведьмячьих глазах срывают мою крышу напрочь. Боже, дай мне сил.

– Ну же, будь паинькой,– умоляюще шепчу, одурев от ее близости, как мартовский кот. Короткая заминка, а потом....

Она сдается на милость победителя. Горячий рот обхватывает моего зверя, погружая меня в состояние безвременья. Интересно, от восторга умирают? Потому что я сейчас готов сдохнуть. Ее губы скользят по стволу неумело, но это лучший минет, который я когда-либо получал в своей чертовой, неразборчивой в бабах, жизни. И да, я все же скорострел. Выстреливаю девке в горло, очень надеясь, что она не отстранится. Она принимает мое семя безропотно. А потом сползает на пол, на тот ковер, который я сам лично выбирал для своего гнезда разврата. Мой член и не думает опадать. Надо же, ублюдок, чувствует поживу, лежащую у наших с ним ног, как безвольная кукла.

– Это было…– шепчу я, но она отворачивает от меня свое милое лицо, заставляя чувствовать себя подонком.

– Я хочу искры,– тихо шепчет моя огненная богиня.– Вы обещали.

Глава 4

Анастасия

Искры, дурацкие обещанные вспышки. О чем я думала вообще, решившись на эту… хм… авантюру. Он нависает надо мной как скала. Голая, мускулистая глыба – победитель, с торчащим колом членом, такого размера, что мне становится страшно. Этот зверь меня порвет. От страха к горлу подскакивает предательская тошнота.

– Ты похожа сейчас на модный салат,– коротко хихикает глыба, лихорадочно блестя глазами. Он бесцеремонно ощупывает меня взглядом, от чего вся кожа покрывается мурашками, размером, наверное, с кулак. И Глеб это замечает. А я чувствую себя полной шлюхой, потому что в моем животе свивается тугая пружина возбуждения. И если она рванет. А это случится по всей вероятности, то последствия могут быть непредсказуемыми.

– Почему? – хриплю, пытаясь оттянуть миг своего грехопадения.

– Что почему?

– Почему на салат?

– Господи, тебя только это сейчас занимает? – Глеб говорит с придыханием, словно бегун, после длительного марафона.– Потому что морковь с печеной свеклой сейчас подают в лучших домах ЛондОна и Парижа. И бога ради, закрой свой волшебный ротик. Сейчас он мне не нужен.

А потом начинается мое схождение в ад, вознесение к небесам и вообще черте что.

Его губы смыкаются на моем соске, и пружина в животе начинает вибрировать. Глеб стонет, но его стон больше похож на голодный рык. Его губы и язык творят с моим телом ТАКОЕ…, о чем я не слышала никогда даже от своих очень посвященных подружек. Хочется биться в сильных руках моего сладкого мучителя, который прижимает меня своим телом к пушистому ковру.

– Не дергайся,– тихий шепот в мой пупок, заставляет послушаться. Я вообще, в последнее время стала страшно покорной. Но сейчас мне и не хочется спорить. – Детка, я хочу попробовать тебя на вкус. Думаю, ты слаще чертова салата.

Что он имеет в виду. Далась ему эта мерзкая овощная мешанина. Мысли мечутся в голове, словно белки. Но когда его язык проникает в меня, все вокруг исчезает, расплывается, превращаясь в приторную, липкую патоку, в которой я как муха в ловушке. И мне не выбраться ни за что, потому что это великолепно, восхитительно и очень греховно.

И пружина уже готова рвануть, когда Глеб отстраняется. Я готова его убить. Вцепиться губами в жилку, напряженно бьющуюся на мужской шее. Но вместо этого разочарованно стону.

– Ты моя разрывная граната. Огненная,– шепчет мужчина, разводя в стороны мои колени сильными руками. Мне снова становится страшно. Но сумасшедшее возбуждение, все равно берет верх над инстинктом самосохранения. Природа большая шутница, расставляет странно приоритеты.

– Я никогда…– тихо шепчу, но кто бы меня услышал. Глеб переворачивает меня на живот. Господи, он что делает? Я чувствую резкую боль в ягодице. Он что меня укусил? Подонок, извращенец. Гад. Да я…

Не успеваю придумать кары моему мучителю. Потому что он резко приподнимает вверх мои бедра, заставляя встать на колени. И теперь я начинаю осознавать, что сбежать уже не удастся, что шутить со мной никто не собирается. Липкий страх, гуляющий по венам, сменяется полным бессилием, когда я чувствую как в мое лоно медленно, по-хозяйски, проникает чужая плоть, растягивая, заполняя, лишая разума.

– Ты? Ты что? – хрипит мой первый мужчина, резко останавливая свое движение. В его голосе неприкрытое удивление. – Ты целка, что ли? Слушай, еще есть возможность остановиться. Только скажи.

Вот сейчас. Сейчас я могу сбежать, избавиться от этого одуревшего монстра и чудовищного кошмара, в который сама себя загнала. Одно мое слово, и все закончится.

– Покажи мне гребные искры, мать твою.– рычу я, вместо того, чтобы поступить благоразумно.

– Блядь,– шипит он, делая резкое движение своим орудием вперед. Я ору от боли, извиваюсь в сильных руках. Резкая распирающая, саднящая-она лишает разума и в то же время такая приятная. Именно то, что мне сейчас нужно. Стон Глеба, отдает сумасшествием, да и я боюсь, как бы у меня не снесло мою, и без того не очень крепкую, крышу. И не вырваться. Крепкие руки сжимают мои многострадальные ягодицы с такой силой, что из глаз брызжут слезы. Искры? Он обещал чертовы искры. Мир взрывается такими яркими вспышками, что их наверное видно из всех концов галактики. Зверь рычит за моей спиной, нет он торжествующе орет наполняя меня своим семенем. А мне кажется, что я больше никогда не смогу говорить, из-за содранных в кровь связок. Наши восторженные вопли сливаются в оглушительную по силе энергию, способную снести этот гребаный небоскреб к чертовой матери.

– Это были ни хера не искры,– шепчет он, обваливаясь на пол возле меня.– Огненный смерч.

Молчу. Да уж, такого я не представляла даже в самых смелых своих фантазиях. Прикрываю глаза, стараясь не смотреть на полностью голого мужика, ставшего моим «Первым». Хотя, поглядеть есть на что. Но это бесполезно. Я девочка на раз. Мне не светит такой самец. Не моего поля ягода.

Глеб

Искры? Я, блядь, видел вспышки агонизирующих сверхновых. Чертовы осколки которых разлетались на миллиарды световых лет. Вот что я видел. А точнее, я смотрел на центр вселенной, извивающийся в моих руках, орущий от страсти и боли. И не мог остановиться, даже для того, чтобы натянуть презерватив. Хорош бы я был, притащив брезгливой Ольге, какой-нибудь триппер. Даже хохотнул, представив эту картину, чем кажется. Напугал рыжуху. Да, я лгун. Конечно, я не выпустил бы эту птичку из своих силков. Просто ошалел сначала, почувствовав преграду девственной плевы. Офонарел – более точная формулировка. Похоже триппер отменяется. Чистая, тесная, узкая.

– Вы не предохранялись? – заинтересованно, без тени испуга, хрипит «Каролина».

Нет, черт возьми. Мне незачем. Я неполноценный мужик, не могущий самостоятельно зачать. Так мне сказали доктора. Мои «головастые» – ленивые поганцы, не желающие оплодотворять самок. Что собственно и стало причиной нашего с невестушкой обращения в «Центр». Только вот рыжей я об этом не расскажу. Я же самец, хозяин прайда. У таких, как я не может быть отклонений от нормы.

– А вы?– хмыкаю я, глядя на рдеюще конопатые щечки. Я снова готов к бою. Хер с ними с взрывающимися звёздами, и вообще с целым миром. Я впервые в жизни так хочу женщину. Именно эту гребаную «Мери Поппинс», с ее сливовой «поппинс», на которой оставил отпечатки своих зубов. Куколка кончила с первого раза. Это редкость. Горячая штучка.

– Не нужно,– шепчет, забившись в угол, между гребаной кушеткой и стеной, когда я тяну с нее покрывало, содранное ею с дивана и превращенное в подобие тоги. В зелени глаз такое порочное нечто, что у меня начинает «свистеть» в голове, а «зверь» безумеет, от прилившей к нему крови, явно отхлынувшей от органа, подаренного мне всевышним для того, чтобы думать. Сейчас эта функция моему мозгу не доступна. Балом правит господин «член» К концу нашего с куколкой забега, я точно стану слюнявым идиотом.

Плед летит к чертовой матери на пол. Она великолепна, и эта ее полупрозрачная кожа, словно фарфоровая, заводит жутко. Фигура рыжухи похожа на песочные часы. Господи, прошу тебя, лиши меня разума безболезненно.

– Я сейчас упаду,– стонет девка и действительно валится в мои руки, как спелая груша. Легкая. Просто воздушная. И все. У меня отключаются последние остатки самоконтроля.

Тащу рыжуху. Как какой-нибудь дикарь, попутно отмечая места в которых хочу ее трахнуть. В которых. На которых: подоконник, каминная полка, дурацкий комод, секретер с откидывающейся крышкой, пол, стол. Не успеваю донести свой ценный груз до кровати, иначе рискую обкончать все вокруг от одних только своих фантазий.

– Только не тут,– шепчет «Каролина», когда я опускаю, бросаю ее на медвежью шкуру. Откуда она тут интересно? Я против убийства животных. Рыжуха, видимо разделяет мои взгляды.

– Рот, закрой свой рот,– уже ору. Она покорно раздвигает колени, словно понимая. Что смысла сопротивляться просто нет. Взгляд мой безумный ее явно пугает.– Откроешь, когда я скажу. Когда он нужен мне будет. Ты ведьма. Моя огненная ведьма.

Когда я кончил в сотый наверное раз, то наконец смог рассмотреть дело рук своих. Ну, не совсем рук, но все же. Малышка находилась почти на грани сознания. Сладкая, с искусанными в кровь губами, и невозможными глазами, светящимися странным светом. Ее тело еще содрогалось в моих руках, в сладких спазмах. Не отпускать. Такое сокровище нельзя потерять, иначе я буду последним дураком.

– Так как тебя зовут?– шепчу в ее ухо.– Признавайся, иначе я продолжу свои изыскания.

– Спасибо вам,– говорит она вместо ответа. И я вижу слипающиеся ее ресницы. Не смотреть, не думать, не фантазировать. Я буду спать рядом, и чувствовать ее тепло. А завтра… Что будет завтра? Я ее не отпущу.

Глава 5

Настя

Проснулась я в кровати, похожей на взлетную полосу. Убейте не помню, как мы в ней оказались. Сбилась в подсчете мест, наверное в тот момент, когда ненасытный мужик, что – то бормотал о работающей стиралке, пытаясь отыскать сей агрегат, в похожей на лабиринт, квартире. И зачем она ему была нужна, ума не приложу. Уж не стирать белье, это точно. У богатых свои причуды.

Надо бежать. Бежать не оглядываясь. Могучий мой берсерк спит рядом. Сопит тихо, что даже странно для такого огромного парня. Разметался по ложу, среди смятых, разодранных простыней, купленных скорее всего за бешеные деньги, судя по материалу. Интересно, как мы умудрились разорвать столь прочное полотно. Тело болит, как после долгих занятий в спортзале. Между ног образовалась свербящая рана. По ощущениям. Мозоль, твою мать. Вот это будет номер, если это действительно так. Удивлю врачей завтра в мед центре. Точнее, уже сегодня. На часах двенадцать ноль пять. Да уж, я не Золушка. Обыкновенная замарашка, у которой даже нет волшебной крестной с ее каретами и мышами. Зато рядом лежит мускулистый «прынц», у которого, видимо от моего взгляда, между ног вновь начинает восставать могучий «зверь», недвусмысленно поднимая в сторону потолка обрывок простыни, которым он стыдливо прикрыт.

Надо бежать. Вскакиваю с кровати, и несусь из спальни. Только бы не проснулся Глеб. Еще одного такого марафона я не выдержу. И оплодотворять будет нечего. Он меня сотрет до дыр. Нервно хихикаю, и тут же зажимаю рот ладошкой – не дай бог услышит. Мой смешок отдается эхом в тишине пентхауса. Джинсы почти целы. Только пуговица на поясе вырвана с мясом. Нахожу их быстро, что очень странно. Куртка болтается на рогатой люстре, тоже вполне пригодная для носки. Интересно, как она туда попала? А вот все остальное… Трусики, лифчик, футболка, все разодрано этим вандалом буквально в конфетти. От этого хочется плакать и истерить, даже больше, чем от того, что меня всю ночь имел незнакомый мужик во все места, предназначенные и не предназначенные. А я сопли распустила из-за трусов, на которых написано идиотско – пошлое «хонней».

Эти мысли роятся в моей голове, пока я натягиваю уцелевшие тряпки на голое тело, покрытое миллиардом мелких синяков, оставленных случайным любовником. У меня такая кожа. Стоит чуть надавить и появляется гематома. Мечусь по комнате в поисках сумочки, почти в отчаянии. Там все мои деньги, паспорт, важные мелочи.

Она находится за уродливой кривоногой кушеткой, когда я уже готова рыдать от отчаяния.

И теперь лифт с бешеной скоростью низвергает меня с олимпа, туда, где мне и место. В мир людей. В мой персональный ад. Портье смотрит на меня, и его губы кривятся в улыбке. Противно, он наверное считает меня шлюхой. Хотя, он ведь прав. Я и есть женщина с низкой социальной активностью. Если бы это было не так, меня бы не было в квартире незнакомого мужика, скорее всего женатого.

– Девушка, там льет как из ведра. Может переждете?– несется мне в спину заботливый немолодой голос, в котором я слышу насмешку. Хотя, мне наверное уже мерещится. Отвечать сил нет. Выскакиваю на улицу под проливной дождь, и понимаю, что даже представления не имею, куда идти. Просто бреду по улице, замерзнув как цуцик, пока не вижу адрес написанный на фронтоне одного из домов. Ну вот. Теперь остается только вызвать такси. Мой план выгорел. Надо бы радоваться, а мне хочется плакать и биться в истерике. Зато теперь я настоящая женщина. Грязная, похотливая, порочная женщина. Из груди рвется истеричный смех. Внизу живота, появляется предательский ком возбуждения, при мысли о прожитых мною часах, в руках Глеба Золотова. Да, он показал мне «искры», как и обещал. Теперь надо постараться забыть этого «искрометного» мужика. Меня ждет другая жизнь, в которой ему места просто нет. Да он и сам, вряд ли захочет продолжения. У него таких, как я наверное миллион. Он и не вспомнит утром о глупой врушке Каролине, подарившей ему свою девственность. Становится горько. Добредаю до ванной. Нужно смыть с себя его запах, его прикосновения и все воспоминания. А потом спать. Спать. Спать.

Глеб

– Где она? – ору, нависнув над несчастным дядькой, сидящем в каморке портье.– Рыжая девушка, куда она делась?

– Ушла. Ночью убежала, – испуганно блеет мужик, сжавшись на неудобном стуле. Я бы тоже, наверное «очканул», если бы надо мной висел полуголый придурок, одетый в полотенце, намотанное на бедра и орал, бешено вращая глазами. – Господин Золотов. Она украла что – то? Может полицию вызвать?

– Не нужно,– выплевываю я. – Сам разберусь.

Сука, я проспал. Вырубился, мудила, и проспал все на свете иначе ни за что бы не отпустил рыжуху. Где ее теперь искать? И мужик этот со своей полицией еще. Ни один сыщик не сможет мне вернуть то, что у меня украла эта гребаная «Мери Поппинс», которая улетела с попутным ветром, пока я трахал ее в своих снах.

Поганое полотенце тут же натягивается, когда я вспоминаю, что творил вчера с этой простушкой. Дядька испуганно смотрит, как я боком двигаюсь в направлении лифта. Да, блядь, меня разорвет сейчас от возбуждения.

Прижимаюсь лбом к прохладной стенке лифта, пытаясь унять дрожь.

Помогает плохо. Я буквально вываливаюсь из подъемника, и тут же вздрагиваю от резкого телефонного звонка. Гребаный мобильник, куда я его бросил вчера? Мне сейчас нужны не разговоры. Нужно спустить пар.

Трель телефона не стихает. Я мечусь по комнате, пытаясь на слух найти адский аппарат. Нахожу под гребаной кривоногой кушеткой.

– Ты где? – несется мне в ухо капризный голосок Ольги.– Сам затеялся с ЭКО, а теперь шляешься хрен знает где всю ночь. Мы опоздаем.

– Оль, возьми такси. Я приеду сразу в клинику. Извини, у меня была важная встреча, – выдыхаю устало. Она права, нужно приходить в себя. На черта мне сдалась эта ведьма с зелеными глазами?

– Хорошо, – ровно отвечает моя невеста. Без эмоций, без интереса. Ей похрену, что я не ночевал дома. Идеальная жена, для такого как я. – И не опаздывай. Сегодня у нас знакомство с суррогатной матерью. Не смей вонять перегаром. Ты же хочешь этого ребенка, так что будь лапушкой, Глеб.

Я к ней привык. Правда, вот вроде уже не могу возвращаться домой, когда там нет Ольги. Невеста? Моя будущая жена. Отец привел девчонку в наш дом, после смерти ее отца. Я не знаю, что связывало наших родителей, не знаю, какие скелеты в шкафу были у моего папаши. Он никогда не отличался особой чистоплотностью в делах, в женщинах, жизни. Я полная его копия. Нам было по двадцать лет. Мне чуть больше. Оля на полгода младше меня. Она была улыбчивой простушкой. И страшно меня раздражала.

– Ты женишься на Ольге,– спустя год после ее появления в моей жизни выдал папуля. – Это не обсуждается.

– И почему, интересно? – нагло поинтересовался я, пытаясь уловить шутку в голосе родителя.

– Потому что я так сказал.

– А если нет?

– Тогда вылетишь пулей из моего дома, моего завещания и моей жизни,– погано улыбнулся папуля, и я понял – он не шутит.

– Хорошо,– так же погано улыбнулся я.– Женюсь. Это все?

– Поклянись,– хмыкнул отец, видя, что я вру.

– Может еще контракт кровью подписать?

– Этого не нужно. Ты же не станешь врать умирающему отцу.

Завещание я прочел спустя два года, которые провел очень продуктивно и зажигательно. Пустился во все тяжкие, так сказать. Известие о смерти отца застало меня в объятиях нескольких шлюх. Я даже не сразу понял, что стал обладателем огромного состояния. Которое, кстати, приумножилось с тех пор в разы, благодаря моим праведным трудам. Вот только условия получения полного пакета акций моей компании, оказались, мягко – говоря, странными. Я до сих пор не полный владелец фирмы, не могу получить доступ ко всем активам, потому что мой полоумный отец добавил в завещание один пункт, который мог прийти в голову только абсолютному безумцу. Но доказать неадекватность отца на момент подписания завещания я не смог. Старый пройдоха полностью обезопасился. Даже врач присутствовал при подписании цидульки. И все мои поползновения пошли прахом. Я должен стать отцом, любым возможным способом. А помня о клятве, данной папуле, я нашел замечательный выход из положения. По завещанию, вторая часть состояния отходит матери еще не рожденного младенца. Ольга об этом не знает. Биологически – матерью будет она, а не выносившая ребенка баба. А состояние семьи – общее состояние. Вроде все складывается. Вот только эта рыжая ведьма чуть не спутала мне все планы. Пора возвращаться в привычную мне жизнь, и не думать о зеленеющих глазах, и сливовой попе. У меня есть невеста, похожая на породистую кобылу, концерн, который я поднял на ноги из руин, оставленных моим отцом, и скоро будет сын.

Вот только почему – то мысли снова и снова возвращаются к рыжей бестии, даже имени которой я не знаю.

Глава 6

Настя

– Ты работать шпионом что – ли устроилась?

Катюша улыбается, я знаю. Слышу по голосу. Сегодня Сонечке чуть лучше. Все готово к операции, и это вселяет надежду. И мне на душе становится спокойнее.

– Нет, просто телефон мне предоставляет фирма, с которой я заключила контракт,– вру я, отчаянно краснея, хорошо, что Катюша меня не видит, иначе сразу бы раскусила. – Поэтому номер пришлось сменить. Ты на этот звони.

– Хорошо. Насть, ты береги себя,– тихо говорит сестра, а у меня в душе пляшут мазурку черти. Что меня ждет? Кто тот таинственный заказчик, которому я рожу малыша? Чужого малыша, который будет расти в моей утробе, развиваться.

Сим карту я выкинула еще вчера. Когда вернулась домой. Надо же было быть такой дурой, и позвонить незнакомому мужику с требованием «искр» со своего собственного номера. Точнее не выкинула, утопила в ванной полной пены, чтобы уж наверняка. Пришлось с утра плестись за новой, ведь без связи я не смогу узнавать, что происходит с моими девочками. Почему плестись? Потому что ноги, после экзерсисов моего «искрометного» любовничка ходить отказываются. Спала я плохо. Мне снились совсем не целомудренные сны и россыпи вонючей, скользкой рыбы, рассыпанной по кровати, на которой мы с Золотовым вновь и вновь сливались в страстном соитии. Фу. Только вот проснулась я от разрывающего тело возбуждения, что никак не добавило мне бодрости.

Пора. Напяливаю на себя приготовленное трикотажное платье, изумрудного цвета, которое, по словам Кати, идет мне невероятно. Волосы забираю в высокий хвост, становясь похожей на маленькую испуганную девочку. Таукю прическу любила делать мне мама, пока не… На глаза наворачиваются слезы. Эх, мама, будь вы с папой живы, все было бы иначе.

От уличного холода не спасает даже легкое пальто. Интересно, почему я решила, что буду в нем выглядеть более официально? Ага, с красным носом, и дрожащая, как той терьер при виде мухи. Сражу на повал заказчика соплей замерзшей под носом. Графиня блин. Сумка, полная моих вещей, оттягивает плечо. По контракту, я не смогу жить в нашей с Катей квартире. На все время беременности мне предоставят жилье. Очень надеюсь, что не в семье клиента клиники. Жить в чужих людях я не приучена.

Возле клиники я останавливаюсь, пытаясь побороть горькую, нервную тошноту. Выдыхаю резко и делаю шаг на белоснежные ступени. Тело отдается истомой, и между ног становится дискомфортно. Черт, да почему я все время вспоминаю знакомство с этим мерзавцем, который воспользовался мной, как вещью. Хотя, ну да, я ж сама предложила. Только дурак откажется от того, что само плывет на твой … Тьфу ты черт. В твои объятия.

– Осторожно. Девушка, вы совсем не смотрите куда идете? – слышу капризный голосок. На меня смотрит королева красоты. Высокая шатенка, в пальто цвета фуксии, которую я случайно задела своей холопской торбой. Да она наверное с небес спустилась, а тут я со своим свиным рылом в калашный ряд.

– Простите, – шепчу я, стараясь не рассматривать красавицу, как тигрицу в зоопарке. Есть в ней, кстати, что – то хищное. Крылья тонкого носа раздуваются от ярости.

– Да пошла ты, овца,– выплёвывает небесное создание, окатывая меня таким ледяным взглядом, что кровь в жилах стынет. Представляю себя жертвой снежной королевы,не меньше. Бррр- Мой жених даже клинику выбрать нормальную не смог. Шляется всякий сброд тут. Если бы я не опаздывала, то обязательно бы задала вопрос руководству этой богадельни.

Королева, на то и королева. Тут же теряет ко мне интерес, и взлетает по ступеням, стуча каблучками по мрамору.

Тепло в помещении никак не помогает мне перестать дрожать. Зуб на зуб не попадает. Прохожу по коридору, туда, где в прошлый раз загнала себя в кабалу – к кабинету юриста.

– Войдите,– отзывается хозяин офиса.– Настя. Да не мнитесь, мы ждем только вас. Вы и так опоздали, а это неприемлимо. Господин Золотов заплатил достаточно, чтобы не ждать.

Я делаю шаг в свою новую жизнь. Замираю на пороге, наткнувшись на взгляд разъяренных синих глаз, в которых тут же появляется ошалевшее выражение. Он злился. Злился на то, что я опаздываю. И эта фифа, сидящая рядом с ним, наверное его накрутила, рассказав, что какая – то чувырла ее толкнула.

Если бы небеса могли сваливаться на голову, я бы наверное пережила их падение на мою тупую черепушку. Если бы мир перевернулся к верху тормашками, я бы смогла научиться ходить на руках. Если бы…

Господи, за что? Это же просто невозможно. Правда – правда это просто шутка? Фигушки. С моим ли везеньем?

– Настя значит? – слышу я знакомый голос, чувствую, ощупывающий мое тело, взгляд, от которого сердце начинает биться, где – то в районе пятки.– Я думал Каролина.

– Почему, Каролина? – удивленно спрашивает красавица, которую я чуть не сбила на ступенях, по-хозяйски положив руку на колено мужчины из моих сегодняшних снов. В ее словах сквозит презрение и насмешка.– Дорогой. Это твоя графиня? Потасканная какая –то. И неуклюжая. Ее гены же не могут передаться нашему наследнику?

– Потому что живу в стране кошмаров,– тихо отвечаю я, мечтая просочиться между стыками напольной плитки. Искрометный жрет меня глазами, Черт, почему он так на меня действует? Это же ненормально.

Глеб

Я звонил ей все утро. Бегал по торговому центру в разорванной рубашке, и раз за разом слушал механический голос, сообщающий, что «абонент не абонент» Клялся себе, что больше не вспомню эту чертову «Мерри Поппинс», и тут же снова нажимал на кнопку вызова, не обращая внимания на свой безумный вид, на стреляющих глазками в мой голый торс, продавщиц. Да вообще ни на что вокруг.

Сегодня должна решиться моя судьба, а я не могу думать ни о чем, кроме чертовой зеленоглазой ведьмы. Глянул на часы. Опаздываю. Схватил с вешалки первую попавшуюся рубашку, и побежал на кассу. Нацепил обновку, под удивленные взгляды продавщиц, почему – то прикрывающих свои гелевые рты ладошками. У рыжухи не такой. Он у нее сочный от природы. Так приятно было… Черт, да твою ж мать.

Бежал к машине, как угорелый. Теперь придется выслушивать от Ольги кучу нытья. Я опоздал. Опоздал сильно, и меня это бесило невероятно.

– Я опаздываю,– в голосе Ольги, искаженном расстоянием, услышал нервоз. Слава богу, она не будет мне выносить мозг за мою безответственность.

– И очень зря, детка,– хмыкнул я в трубку, удивленно оглядываясь по сторонам. Интересно, почему на меня все смотрят, как на мартышку в контактном зоопарке: алчно, жаждуще, и с усмешкой? – Ты очень безответственно себя ведешь.

Бинго. Наконец – то и мне удалось вывести из колеи снежную королеву Олю. Прям представляю, как она морщит свой идеально ровный нос. А вот у рыжухи…

В штанах становится тесно. Найду, и буду трахать, пока не попросит о пощаде.

До медицинского центра не еду. Скорее низко лечу, рискуя убиться, так и не познав радость отцовства. То-то будет Ольге радость. Она была категорически против моей затеи. Но сдалась, под натиском некоторых, очень весомых аргументов.

– вы выглядите, хммм…– поднимается мне навстречу юрист.– Глеб Егорович, вы не считаете, что ваш наряд, хммм…– мнется мужик, бегая хитрыми глазками.

– Говори, твою мать,– рявкаю я. Честно говоря, мне уже надоели взгляды окружающих, полные странного интереса к моей персоне.

– Мне кажется, ваш внешний вид, немножко не отвечает деловому общению, скорее…

– Немножко, у тебя пресс видно,– рычу я. Меня правда до оскомины бесит холеный дядька с прической тип «жидкий одуванчик».

– Во, – в руке мужика появляется зеркало, как раз в тот момент, когда в офис, без объявления, входит Ольга. Ее глаза горят злостью. Интересно, кто посмел вывести фурию из себя? Жив ли несчастный. Или уже поет хоралы на небесах, как безвинно убиенный.

– Прекрасно. Ты, как всегда, неподражаем, дорогой, – не моргнув глазом, цедит невестушка.

Ну, лоханулся я с рубашкой. А виновата рыжая ведьма, которая завладела моим мозгом настолько, что я не увидел нарисованный на груди чертовой тряпки, разноцветный, улыбающийся член, с огромными ушами по бокам. Оторвать бы гребаные руки креативному модельеру, придумавшему сию красотищу.

– Знаешь, это могло бы стать твоим логотипом. У тебя же всегда так – куда член, туда и ноги,– улыбается Ольга.

Я не успеваю ответить на колкость невесты. В дверь тихо стучат, и мне откровенно говоря насрать, что подумает обо мне колба с ногами. Уж точно я не опущусь до ношеной сорочки хозяина кабинета, которая вряд – ли сойдется на моей груди. Уж лучше вот так, с ушастым членом наперевес.

Когда в кабинете появляется огненная шевелюра, мне кажется я схожу с ума. Настя, я так и знал, что у нее имя девушки из сказки. Не из дурацкого мультфильма, а именно из теплого, сказочного мира. Оно идет ей безумно.

– А я думал, Каролина,– как дурак сиплю я, не в силах совладать со зверем, раздирающим мои брюки.

Ольга говорит что – то, но мне по хрену. В моем воспаленном мозгу всплывают картинки. Я представляю, что раскладываю зеленоглазку прямо на столе лысого дрища – хозяина кабинета и чувствую, что еще немного и просто спущу в гребаные узкие штаны. Сука, надо купить шаровары, как у Алладина. Хмыкаю, представив, как буду выглядеть в рубахе с ушастым членом и широченных штанах. Вадим Казаченко в его ранние годы, блин. Да рыжуха меня к себе в таком виде на километр не подпустит. Ни в каком виде не подпустит, суде по панике в глазах, которые сейчас у нее цвета волнующегося перед бурей моря. Она хочет бежать. Я вижу. Снова кинуть меня с обрывками идиотских трусов в руках, пахнущих ею так одуряюще. Наверное я извращенец. Дай бог не дойду до того, что буду бегать по парку в алаще, в поисках баб с зелеными глазами, и показывать им своего, жаждущего Насти, зверя.

– У вас есть подсобка? – словно под гипнозом спрашиваю у юриста, но эта ведьма тоже слышит мой вопрос, судя по всему. С тревогой поглядывает на дверь, ища пути к отступлению. Ольга читает договор. Вот за что ее уважаю, так это за внимательность. Даже не смотрит в мою сторону, хотя слышала о чем я спрашивал дурака, сидящего рядом со мной.

– Есть. Под лестницей. Там уборщицы инвентарь хранят,– шепчет адвокат, явно уже сомневаясь в моей адекватности,– а вам зачем?

– Полы помыть собрался, – зло рявкаю я. Надо отвести взгляд от куколки, а то может конфуз случиться. – Отлить хочу. Отвали от меня.

Девчонка привалилась к стене, и судя по всему, сейчас рухнет в обморок. Баб в обмороке я не трахал еще. Да, блядь. Это становится не смешным.

–Все в порядке,– наконец нарушает звенящую тишину, повисшую в кабинете, моя невеста,– мне не нравится только пункт о проживании этой,– кивает она в сторону потерянной Насти, дорогущей прической

– Я не «эта»,– голос рыжухи дрожит. Надо же, а она не простушка, вон как светятся глаза, и волосы, цвета пламени, буквально развеваются, и милое лицо горит праведным гневом. Мне становится интересно.– Мое имя Анастасия Романова. Запомните, пожалуйста. Каролина осталась в стране кошмаров. И да, это ваш удел подсобки.

– Стоять! – приказ из моего рта вырывается сам, когда я смотрю, как разворачивается рыжуха, чтобы уйти с гордо поднятой головой. Да, в ней чувствуется порода. Ольга, как не умасливает себя всем подряд, не может вытравить из себя рабоче-крестьянского происхождения. Мизинчик отставляет, когда пьет кофе из чашки. Я стараюсь не завтракать дома, чтобы не видеть этого позора.

Девка замирает. Каролина, мать ее за ногу. Сейчас бы нагнуть ее и…

– Мы примем все ваши условия,– говорю тихо. Настолько, что слышно, как моя невеста скрипит дорогущими молярами.– И, хочу за это искры. Вы меня понимаете, Настенька?

– Разбегитесь, и ударьтесь головой в стену. Искры вам это обеспечит,– мечет зеленые молнии нахалка. – А меня ждут анализы.

Когда она уходит, мне хочется рвать и метать. С трудом сдерживаю себя. Чтобы не разгромить все вокруг к чертовой матери.

– Через две недели проведем процедуру. Думаю, проблем не будет,– противно улыбается юрист, пожимая Ольгину ручку. Только теперь понимаю, что все еще смотрю на дверь, за которой скрылась моя рыжуха. У меня рвет крышу от этой девки. И я уже совсем не уверен, что хочу иметь ребенка от снулой рыбины. Улыбающейся сейчас противному мужику, приподнявшему кучу бабла. Интересно, что толкнуло Настю на столь отчаянный шаг? Ничего, теперь она никуда не денется.

– И что это было?– ухмыляется моя невеста, когда мы наконец оказываемся в машине.

– Просто перенервничал,– без зазрения совести, лгу я, заводя джип. Надо врачу, что ли показаться? Это же ненормально, что у меня башню сносит от телки, которую я даже не знаю.

– Ты могла бы сама выносить этого ребенка,– сейчас я ненавижу Ольгу, радостно подпевающую Бобу Сиггеру, поющему про ночные движения. Сука, и он туда же.

– Мне моя фигура дорога, мое солнце. Надо же тебя удерживать чем – то возле себя, – улыбается эта поганка, пробегая пальчиками от моего колена к паху. Противно. Странно, раньше я бы отреагировал по другому.

– Я устал. Давай потом,– кривлюсь я в усмешке. Хотя. Вот совсем мне сейчас не смешно. Если так пойдет дальше, то искры, в обозримом будущем, мне не светят.

Глава 7

Настя

Я шагаю по коридору клиники, больше похожему на картинную галерею, за хорошенькой медсестрой. Стены увешаны картинами, вперемешку с фотографиями щекастых младенцев, и глупо улыбающихся взрослых, ставших родителями. Интересно, на лице «Искрометного»тоже поселится такое дебиловато – счастливое выражение, когда я подарю ему малыша. Ему и его поганке – невесте, при мысли о которой сводит челюсть.

– Это ваша палата,– улыбаясь говорит медсестра, распахивая тяжелую дверь,– через час придет лаборантка, а потом подадут обед. У вас есть какие-нибудь особые пожелания к меню?

– Нет,– смущаюсь я. Ну не привыкла моя персона к такому обращению.– Хотя, я бы съела рисовой каши.

Мне кажется девчонка едва сдерживает смех, но держит лицо. Только кивает хорошенькой головкой и молниеносно исчезает. Я осматриваю свои владения. Красота. Комната цвета «тиффани», больше похожа не на казенную больничную богадельню, а на дорогой гостиничный номер. Опускаюсь на удобную кровать, и сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Господи, за что? Если за мои грехи, то ты ошибся где – то. Я двадцать три года вела жизнь праведницы, и не помышляла даже о том. за что ты меня караешь. Жука убить не могу, выкидываю на улицу, подсадив на газету. Но это же не провинность.

Целый день проходит как в замедленной киносъемке. У меня берут кровь, мочу. Апофеозом – осмотр гинеколога. Женщина врач деловито рассматривает мои… хм… внутренности при помощи «зеркала». Впервые в жизни, меня осматривают подобным образом, и от этого невероятно стыдно. И хочется свести ноги, вскочить с дурацкого «вертолета» и спрятаться от всех. Особенно от Глеба Золотова, который вдруг стал для меня спасителем. Да, и так бывает. Он мне платит. И платит очень хорошо. Но почему так странно неприятно от того, что я буду носить его ребенка. Его и «Снежной королевы».

– все в порядке. Но перед процедурой, я все же советую вам воздержаться от половых контактов, – голос женщины врача звучит ровно, но мне, все равно кажется, что она меня осуждает, и считает человеком низшего сорта. Хотя, я наверное просто преувеличиваю.

– Я последую вашему совету. Обязательно,– шепчу, пряча глаза.

– Через пять дней мы сможем провести процедуру. Настя, вы готовы? Еще есть возможность изменить решение

Глупая врачиха не читала кабального договора, в котором написана такая неустойка, что я не смогу ее выплатить, даже распродав себя на органы. Этот мерзавец Золотов решил разрушить мою жизнь до самого основания.

– Я готова,– говорю твердо, но голос все равно дрожит. И от воспоминаний о Золотове становится только хуже. Он, странным образом, заполонил собою всю ту пустоту, которая образовалась в моей чертовой жизни, с болезнью Сонечки. А теперь я думать ни о чем не могу, кроме его тела и гребаной улыбки, от которой тяжелеет между ног, и голова идет кругом. – Я могу идти домой?

И чего я дура интересуюсь. На время беременности у меня и дома то нет, кроме прописанной в контракте квартиры, принадлежащей заказчику. То есть – Золотову, а там мне уж точно делать нечего.

– Вы можете остаться в клинике, сколько пожелаете, – улыбается врачиха. Терпеть не могу феминитивов. Но тетка мне не нравится. Слишком приторная.– Лера вас проводит.

– Не надо, я помню дорогу.– говорю гордо. Но, если честно, мне хочется еще раз посетить кабинет адвоката, без надзирателя, и прочесть договор. Желательно без присутствия хитрого дельца – юриста. Прокрасться, и попробовать найти лазейку.

Мне не везет. В кабинете горит свет, и я слышу голоса. Один адвоката, а вот другой – могу ошибаться, наполненный капризными нотками, подобающими королеве.

– Борис Ефимович, вы не поняли. Это не предложение. Ребенок не должен появиться на свет.

Глеб

– Далеко собралась? – спрашиваю Ольгу, вертящуюся перед зеркалом. Говоря откровенно, мне абсолютно по хрену, куда намылилась моя невестушка, но правила приличия соблюсти все же стоит.

– Я же тебя не спрашиваю, где ты шлялся всю ночь? – криво ухмыляется эта мерзавка. – И почему ты приперся на деловую встречу с чужими трусами в кармане, тоже не задаю вопросов. Хотя мне безумно интересно, где ты нашел шлюху, носящую такие дешевые панталоны? Хотя, ты всегда любил жрать с земли.

– Ты шарила по моим карманам,– удивленно приподнимаю бровь. Ничего себе, эта ледяная глыба, оказывается, переживает мои отсутствия. Вот уж не думал. Даже помыслить не мог.

– Нет, просто Клавдия спросила, можно ли выкинуть тряпку,– кривится моя будущая, очень удобная жена. Черт, прислуга. Ну конечно, она же не могла выкинуть что – либо, принадлежащее хозяину. Даже рваную тряпку, пахнущую рыжухой. Чертова, исполнительная дура – Я разрешила, кстати.

Вот сейчас я хочу ее убить. Перегрызть длинную, белоснежную шею. И она это чувствует. Обнажает в оскале мелкие белые зубки. Сука. Это она будет растить ребенка, которого родит мне Настя. Кого может воспитать сука? Только подобного ей щенка: балованного и наглого.

Сейчас мне хочется одного – вызвать такси и просто ломануться в клинику. Страх, что девка сбежит, не отпускает. Что я тогда буду делать? Меня останавливает только одно – пункт, который я сам же и добавил в договор, руководствуясь хрен знает чем. По – моему, Ольга настояла, зная мой неуемный нрав. А я был пьян и на все согласен. По нему суррогатная мать не может иметь никаких отношений со мной. Не может предпринимать попыток к сближению. И главное – никаких физических контактов. Проживать исполняющий субъект договора в нашем доме, и любом ином жилище, законно принадлежащим нашей семье. Тоже не может. Только специальная квартира, снятая в аренду на время беременности.  В противном случае я должен заплатить такую сумму, от которой даже у меня кружится голова. Но, даже не деньги меня останавливают, я просто боюсь, что рыжуха просто исчезнет. Растает, как утренний туман, узнав, что очень легко может от меня избавиться по закону.

И что теперь делать, не приложу ума. Может напиться? Лучшее лекарство от хандры, для такого, как я.

Наливаю первый бокал односолодового, и прикрыв глаза смакую напиток. Только вот, перед моим затуманенным мозгом, тут же встает бледное лицо Насти, в огромных глазах которой я читаю грех. Грех в глазах невинной овечки. Это возбуждает до одури. Через час комната качается, как палуба старинного корабля. Штормит сегодня, по десятибалльной шкале, на твердую девятку. Цветы. Наверное я должен заказать огромный букет. Миллион роз, только не пошло – алых, а белых, с розовой каемкой по краю лепестка. И конфет. С начинкой из ириски – такой же рыжей, как зеленоглазая ведьма. Сладких, сладких, пчелино – медовых.

Цветы заказываю с трудом. Ни у кого нет в таком количестве того, что мне надо. Переругавшись с кучей флористических барыг, все же нахожу желаемое – розовые розы, символ вечной любви и невинности, которой я не далее, как вчера лишил эту глупую мушку, попавшую в паутину к злобному пауку, не имея за своей спиной маленького комарика с фонариком. Только вот мысли мои далеки от целомудрия. Я до одури хочу иметь эту куколку в своей коллекции. Набираю номер клиники, слушаю долгие гудки, кажущиеся мне нескончаемыми. Наконец, какая – то незнакомка, явно сжалившись надо мной, отвечает ангельским голосом

– Алло. Клиника репродуктивной медицины. Я вас слушаю.

– Пригласите к телефону Анастасию Романову, – почему – то смутившись хриплю я как мальчишка – телефонный хулиган.

– А ее нет. Она уехала,– буднично отвечает незнакомка на том конце провода. Мне кажется, что меркнет свет, от того, что земля сначала замедляет свой бег, а потом наоборот, начинает вертеться, как сумасшедшая. Как чертова девка вчера в моих руках.

Глава 8

Настя

Вот такой вот коленкор, как говорит моя подружка Машка. Я верчусь на кровати, пытаясь устроиться поудобнее. И мне даже удается провалиться в липкое болото противной дремы. Нет, я хотела сначала бежать, но решила, что наломать дров всегда успею. Есть еще время. Процедура оплодотворения назначена через полторы недели. Так что, корабль тонет. Воды хватит всем, как говорится.

Я проснулась от грохота и звериного рыка, и сразу не поняла где нахожусь. Натянула одеяло до подбородка, наблюдая за хаосом творящимся вокруг. Откуда взялось столько цветов, которые сейчас топчет озверевший, рычащий «медведь». Дверь валяется на полу, а воздух вокруг противно пахнет алкоголем.

– Да вон она, спит. Точнее спала? – пищит маленькая девушка, одетая в белоснежный халатик, показывая на меня пальцем. Я забилась между подушек, надеясь, что этот разъяренный мерзавец меня не заметит.

– Так какого хрена мне сказали, что она ушла? – нависает над малышкой Глеб Золотов. Ну, конечно, собственной персоной: наглый, нахальный мерзавец, который чертовски красив сейчас в этой своей ярости. Глаза мерцают в полумраке больничной палаты, как два сапфира.

– Явно произошла ошибка,– блеет девчонка, – у нас Настя Арманова работает. Перепутали видимо.

– Ладно, идите на свое рабочее место,– царственно приказывает Глеб Егорович, медленной походкой, словно большой кот, направляясь ко мне. Девчонку словно ветром сдувает, оставляя меня на растерзание ненормальному, сжирающему меня глазами. В груди поселяется страх, а вот внизу живота предательский, тугой ком, и между ног становится влажно, и дышать тяжело до одури. Я только сейчас замечаю, что вся моя палата просто завалена невероятными розами. Такими нежно-розовыми, похожими на нарисованные. И он их безжалостно топчет, надвигаясь на меня своей громадой.

–Не надо, – пищу, когда мужские руки хватают край одеяла и тащат его на себя,– пожалуйста.

– Надо, Федя, надо,– ухмыляется этот наглец. – Я чуть не одурел, пока сюда домчался. И ты хочешь, чтобы я уехал разочарованным.

– Я ничего не хочу. Только домой,– трепыхаюсь я под его огненным взглядом, но в душе у меня кочегарят печь все демоны ада. – Я должна вам кое-что рассказать.

– Потом,– хрипит зверь, расстегивая брюки. Хватает меня за щиколотки и тянет на себя, сначала медленно, а потом рывком до упора, так что я сама того не желая, обхватываю своими бедрами его узкую упругую задницу. О черт, это же мука. Наглец не обращает никакого внимания на то. Что в комнате нет двери, и нас могут увидеть. Ему плевать. Он хозяин жизни, и берет все, что его душе желается.

– Пусти,– рвусь в его лапах, но Глеба только распаляет мое сопротивление,– ты пьян. Ты, ты, ты…

– Ты так пахнешь, я не знаю, что ты делаешь со мной, но это нечто.

Его шепот обжигает, заставляет замереть. Гипнотический – он действует на меня, как музыка Гамельнского дудочника на глупую крыску. Дурацкое тело, ноет от предательского возбуждения.

– Искры,– шепчу я, теряя всякий стыд вместе с остатками разума, когда мужские руки, рывком, избавляют меня от пижамных штанишек.

Душно пахнет розами и похотью, и мир съеживается до размеров микрона. Боже. Прости меня за мой безвольный грех. Я не могу сопротивляться.

Его руки везде. Выгибаюсь от сладкой истомы, когда Глеб обхватывает мой сосок губами, прямо через тонкий шелк пижамной рубашки. Искры наполняют комнату яркими всполохами. Мужские пальцы проникают под резинку трусиков.

Он вдруг резко отстраняется от меня, заставив меня застонать, и резко поворачивается в сторону зияющего дверного проема, при этом накинув на меня чертово одеяло. И я глохну от навалившегося на меня бессилия и разочарования. Стону, хотя хочется в голос рыдать.

– Какого хрена? – снова рычит разъяренный зверь.

Глеб

– Отпустите девушку, Глеб Егорович,– долетает до моего сознания голос юриста. Твою мать, чертов задрот. Сейчас я бы его растерзал, если бы не испуг в зеленющих глазах женщины, распятой мною на казенной койке. Ее аромат отрезвляет, но превращает в неконтролируемое животное. И это настолько приятно, что я готов вообще деградировать до амебы, лишь бы эта обратная эволюция продолжалась. И с дубиной наперевес я себя вполне представляю, потому что моя палка сейчас готова шарахнуть заклинанием взрыва, как у поганца Потного Гарика, мотающего своим волшебным олеандровым прутиком направо и налево. –И следуйте за мной.

– Ты ничего не попутал, пес? – начинаю заводиться. Этот полудурок даже не понимает что буквально сейчас шлындает по краю пропасти. И только мое невероятное самообладание спасает его от лютой, кровавой кончины.

– Отпустите меня,– лепечет рыжуха, слегка меня приводя в человеческий вид. – Пожалуйста.

Господи. За что? Эта мольба, зеленые искры в девственно – грешных глазах выбивают дух. Я понимаю, что это две вещи взаимно – исключающие – грешность и невинность. Они смешались в ней, совершенно вырубая все мои инстинкты самосохранения. Сейчас главенствует другое безумие –я хочу иметь эту девку до одурения. Хочу, чтобы рыжая молила меня о пощаде, искусанными от страсти в кровь, губами.

– Глеб Егорович. Не заставляйте меня вызывать охрану. И приберите мусор, которым завалили клинику. Это не цветочный рынок,– настаивает дурак, не понимая, что я уничтожу его карьеру щелчком пальцев. Хотя, нет, он точно знает, что я этого не сделаю, потому что сейчас спасает глупого богатея, от самого себя. И я чувствую себя полным имбецилом. И охапка цветов, которую я приволок в порыве шокового стресса, рассыпанная по всей комнате, кажется ужасно пошлой.

Иду по коридору, за семенящим впереди юристом. Как его там звали? Михаил, кажется. Блестящая лысина перед моим глазами жутко раздражает. Но главное бесит его правота.

– Вы понимаете, что нарушаете договор? Все мыслимые и немыслимые его пункты? – спрашивает гаденыш, едва мы переступаем порог его кабинета. – И на всякий роток не накинешь платок. Я не смогу противостоять сплетням, которые обязательно дойдут до Ольги Владимировны. Клинике не нужны скандалы.

Молча киваю, хотя, мне насрать на умные речи убогого. Пальцы, которыми я чешу, совершенно несвербящий нос, пахнут соками Насти. Кружат голову похлеще односолодового.

– Миша, да мне под сраку лет. Детей нет, невеста сука. Ты думаешь я чего-то боюсь?

– Все бояться чего-то, – устало улыбается этот поганец. – У вас на это меньше причин, вот и все. Я думаю вам нужен здоровый наследник. Не мешайте процессу.

Я его слушаю, киваю согласно, но уже не уверен, что хочу иметь ребенка. Мне нужна только она. И это наваждение пугает. Она моя, я чувствую. Только мне принадлежит.

– Я думаю, не стоит тянуть с процедурой. Перенесем ее на неделю раньше. Анализы у пациентки, хоть в космос запускай. Слегка гормоны шалят, но это бывает. Нервы, знаете ли. Противопоказаний нет.

Он говорит о моей Насте, как о неодушевленной машине производящей на свет исчадий ада. От нас с Ольгой только такой симбиоз получится, я почти уверен. Жаль, что мои живчики не работают как надо. Ленивые ублюдки, делающие меня недочеловеком. Я снова хочу убивать.

– Я могу навестить Анастасию Алексеевну. Хочу принести ей извинения? – в моем голосе усталость. Я и вправду дурак. Напугал девчонку, а ей и так достается. Она ведь решилась стать сурмамой не просто так, а я веду себя, как полный козел. Проплатил клинику для ее племянницы, врачишку забугорного оплатил. А не подумал, что девка связана договором. Который может лишить ее нормальной жизни. Я козел. Да. Да. Не меценат и спаситель, а обычный мудак. Даже не знал, когда ребенка спонсировал больного, что это она – моя зеленоглазая ведьма готова на все ради этой девочки. Просто поинтересовался бабой, которая мне ребенка родит и пожалел несчастную. Решил спасти хоть часть своей души. Не о малышке больной думал, а о себе.

– Это неуместно и совершенно не нужно,– морщится Михаил, не помню как его отчество. Да мне и абсолютно это не интересно, если быть откровенным. – Эта женщина, всего лишь купленный вами исполнитель. Обычная баба, готовая за деньги выносить вашего ребенка. Не стоит ее отождествлять с героиней матерью. Она просто инкубатор, при чем очень дорогостоящий. Да и девушке вы испортите жизнь, дав ей ложную надежду. Пустое это, Глеб Егорович. Понимаю, вам трудно психологически. Если желаете. Наш штатный психолог проведет с вами несколько сеансов.

– Иди в жопу,– выплевываю я, и твердо иду к выходу из кабинета юриста. Он прав. Я испорчу жизнь Насте. Уже начал. Напился как свинья, устроил цирк. И почему я такой мудила? Напугал женщину, которой нужен покой и внимание.

Кляня себя на все лады добежал до машины, обвалился на сиденье. Потом подумал и вызвал такси. В голове шумит от алкоголя, не выплеснувшегося возбуждения и ярости. Я злюсь на весь мир, хотя понимаю, что главный виновник моей ярости – я сам.

Глава 9

Настя

– Раз, два, три. …– считаю я минуты, ожидая когда меня выгонят из клиники, за распутное поведение. Но никто не приходит. И вообще все вокруг очень тихо. Страшно воняет розами. Просто адски. Мне всегда нравился этот запах – такой тонкий, солоноватый, щекочущий ноздри, но сейчас он вызывает противное отвращение.

– Раз, два – три… – проклятые овцы, которых я считаю, никак не хотят скакать через покосившуюся изгородь, находящуюся в стране моего воображения. Нас мама учила так засыпать – меня и Катюшку. Считать лохматых белых овец. У Кати получалось, а я, как всегда, оказалась неумехой.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон – глубокий, как бездонная пропасть. И в нем я ем вонючую сушеную рыбу, которую не могу терпеть. Просто не выношу.

– Анастасия Алексеевна,– в мозг впивается звонкий женский голосок. Я подскакиваю на кровати, словно ужаленная. Интересно, когда наступило утро? Странно – солнечное для этого времени года.– Анастасия Алексеевна, пора на процедуры. Сейчас у вас возьмут анализы. Есть пока нельзя. Воздержитесь, пожалуйста, и от чистки зубов, питья и душа. Потом вас осмотрит доктор, даст рекомендации,– читает с листа, вставленного в кокетливый розовый планшет, молоденькая медсестра. Снова новая. Слава богу, а то бы я сгорела от стыда.– И после, вас ждет у себя Михаил Ефимович для разговора.

Утро проходит в хлопотах. Мне кажется, что из меня просто выкачали все биологические жидкости, наполняющие организм. Но меня все устраивает. Эти муки дают отсрочку от неприятного разговора с юристом, которого я боюсь. И даже не знаю почему, я ведь не виновата, что этот «искрометный» придурок нажрался до свинского состояния, и почему-то решил, что я … Что меня…

Черт. Да я согласна была на все. Зачем я лгу себе? И даже сейчас у меня в глазах плывет от возбуждения и «нижний этаж» свело приятно – болезненной судорогой. Или нет – не приятной. Просто свело, и в поясницу прострелило.

– Свами все в порядке?– интересуется девчонка, таскающаяся за мной по кабинетам,– Анасталия Алексеевна, все хорошо?

– Все отлично,– через силу улыбаюсь я. – Просто немного упало давление, видимо. Я посижу тут немного,– киваю на кушетку стоящую у стены.

– Да-да. Я должна сообщить врачу,– слишком уж рьяно выдыхает медсестра и уметается со скоростью пули. Я бы уже ноги переломала в туфельках на каблуках, а она вон как резво скачет. Профессионализм не пропьешь. Странно, что это со мной. Я никогда не жаловалась на здоровье. Видимо от нервов меня колбасит. И чем это воняет, в конце – концов? Подхожу к окну, в надежде вдохнуть глоток свежего воздуха. Дергаю на себя ручку и замираю. Весь двор завален цветами, которые собирают с земли медлительные дворники, вяло переругиваясь между собой. Пожухшие розовые – розы, которые так жалко смотрятся на грязном, сером асфальте. С трудом сдерживаю слезы. Такая красота просто погибла. Не принеся никому радости.

– Это прекрасно. Что я вас застал здесь.

Я вздрагиваю и разворачиваюсь лицом к человеку, встречу с которым я как могла «отсрачивала», или отсрочивала или как там говорят правильно?

– Доброе утро, Михаил Ефимович,– говорю понуро. В ожидании морального аутодафе.– Хотя, оно добрым не бывает.

– Вы ошибаетесь, Настя,– улыбается адвокат, но в его глазах я вижу сталь, о которую по неосторожности, можно легко порезаться. – У меня для вас очень хорошие новости. Анализы у вас – хоть в космос запускай. Так что ждать долго не имеет смысла. Процедура назначена на следующую пятницу. Ваши детородные органы, как раз будут готовы к имплантации оплодотворенной яйцеклетки. Вам подсадят несколько эмбрионов, для надежности, приживутся не все. Честно говоря, хорошо если хоть один приживется. Процедуру проведем под коротким наркозом, безболезненно. Это условие клиентов, и оно для нас закон.

Я почти не слушаю, что мне говорит этот плешивый хлыщ. У меня в голове бродят совсем другие мысли. Почему они торопятся? И наркоз этот. Я не готова оказывается. Думала, что у меня будет время подготовиться. А тут.

– Настя, вы слышите меня? Я говорю, что то, что произошло вчера… Хм.... Не стоит думать, что Глеб Егорович может заинтересоваться вами по – настоящему. Я говорю, не как казенный служащий, а как добрый приятель. Такие мужчины, как он просто берут то, что им нравится. Но надоедают им игрушки очень быстро. Вы окажетесь за бортом жизни. Этот человек вас просто уничтожит. Послушайтесь доброго совета. И не делайте глупостей.

Тон адвоката становится ледяным.

– Я не понимаю, о чем вы,– блею, как полудохлая коза. Мой голос должен бы звучать уверенно, но увы. Щеки заливает поганая, огненная краснота, и я становлюсь на морковку похожа, теперь уже полностью. – Я просто не ожидала…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.