Карина Верная
От себя

1.

«Обиженная девочка-трудяга»

– Что скажешь, Сонь? Как тебе Константин Станиславович?

От двусмысленного смешка моей коллеги Дарины давлюсь помидоркой черри, которую только раскусила пополам.

Нелепо откашливаюсь, запивая свой микро-конфуз и затянувшуюся паузу несколькими глотками минералки.

– В каком смысле? – невозмутимо возвращаюсь к «Цезарю», опасаясь, что излишней театральностью могла спалиться.

– Ну как мужчина, конечно, – хихикает Кулакова, заговорщически оглядываясь по сторонам.

– Ты же замужем! – наигранно осуждаю, выдавливая из себя улыбку, и стараюсь перевести неудобную тему в шутку. – К тому же он для тебя староват, не находишь?

– И что? Он шикарно выглядит! Да и что в наше время разница в пятнадцать лет…

– О, ты даже посчитала…

Прячу глаза в тарелку с салатом, так как мне становится немного некомфортно от собственного лицемерия.

Я тоже это сделала ещё вчера: посчитала разницу в возрасте. Только, разумеется, я прикидывала её между мной и Константином Станиславовичем.

Восемнадцать лет…

Слишком много? Пожалуй! Он был уже совершеннолетним, когда я только родилась…

Глупо. Не знаю, зачем я об этом задумалась. У меня через два месяца свадьба, к которой я давно готовлюсь, а также молодой и красивый жених – мой лучший друг ещё со школы. Можно было бы сказать: ну и что такого? Посчитала и посчитала… Подумаешь! Просто от скуки. Но подсознательно я уже догадывалась, что это не просто так.

– Меня даже не смущает, что он женат, и у него взрослая дочь… – продолжает мечтательно хлопать ресницами Кулакова, пристроив свой подбородок на сложённые кисти рук.

– Дарь, ты сейчас серьёзно? – скептически поднимаю бровь, глядя на свою подружку-коллегу, которая растянула губы в хитрой улыбочке. – Разве ты не без ума от своего весельчака мужа?

– Само собой – без ума! Но легкий флирт на работе ещё никому не вредил. Неужели ты не заметила, какой Константин Станиславович обаяшка? А какая у него сильная мужская энергетика? Да брось, Сонь! Ты же с ним уже четвертый день бок о бок работаешь… Или ты злишься, что его взяли на должность начальника отдела, пока ты была в отпуске? В этом дело? Слушай, ну тут я, пожалуй, согласна с генеральным: у всех остальных в отделе пока маловато опыта. А Константин Станиславович быстро у нас всё систематизировал в твоё отсутствие. Намного легче стало работать…

– Да ничего я не злюсь! Делать мне больше нечего! У меня вечером встреча с декоратором – будем с Даней искать другие варианты оформления банкетного зала. Всё, что этот, так называемый специалист скинул мне на почту – полнейшая чушь и банальщина. А ценник бешеный не понятно за что… У меня сейчас все мысли о свадьбе, и плевать я хотела на приколы начальства с новым человеком в отделе!

Тут я нагло вру и даже слегка краснею от переполняющих меня эмоций и несправедливости.

Естественно, новость о том, что в моё отсутствие вдруг взяли сотрудника с улицы на должность начальника отдела снабжения, меня конкретно расстроила. Я даже всплакнула в туалете, когда узнала. А потом ещё дома вечером сорвалась на истерику.

Всё дело в том, что до моего отпуска мы с генеральным директором обсуждали возможность рассмотреть мою кандидатуру на данную вакансию, ведь я проработала в этой компании дольше всех остальных менеджеров по закупкам. Я даже Дане, моему жениху, хвасталась в отпуске, что совсем скоро меня повысят. Делилась с ним переживаниями, справлюсь ли…

А тут – на тебе!

Теперь какой-то взрослый мужик со стороны сидит за соседним столом и даёт мне и другим сотрудникам указания. А генеральный даже не посчитал нужным как-то со мной объясниться… Просто вызвал к себе и обескуражил тем, что теперь этот сорокатрехлетний Константин Станиславович Симанович – мой непосредственный начальник.

Обиженная девочка – трудяга внутри меня негодовала. Даже больше – она рвала и метала! Но поразмыслив, я решила последовать совету Дани – не зацикливаться. Вот закончу разбираться с предсвадебными хлопотами, выйду замуж и тогда определюсь, как поступить. Может, потом и шороху здесь наведу, а, может, просто тихо-мирно найду другую работу и уволюсь. Видно будет.

– Ладно, я поняла. Покажешь мне потом, что выберете?

– Хорошо, – бубню, без удовольствия доедая салат.

– А платье своё покажешь? Хотя бы на картинке?

– Нет, на свадьбе увидишь. Тут же надо на образ в целом смотреть…

Какое-то время мы с Дариной молча стучим вилками по тарелкам, уткнувшись каждая в свой телефон.

Я стараюсь искать варианты декора, но мыслями зависаю на своей вновь вспыхнувшей обиде на генерального директора.

– Интересно, почему Константин Станиславович не обедает в этом кафе? Компания же всё оплачивает… – Кулакова вновь возвращается к теме, которая меня противоречиво раздражает.

Сначала держу себя в руках и игнорирую слова коллеги, допивая минералку. Но меньше, чем через минуту, меня снова накрывает. Я поддаюсь внезапному импульсу сказать гадость в адрес человека, который занял моё место.

– У таких людей в возрасте, как Константин Станиславович, уже явно проблемы с пищеварением, – злорадно язвлю, хотя вообще-то я вполне добрый человек, которого вдруг нехило так бомбануло. – Сидит там за рабочим столом со своими контейнерами, скребёт по ним ложкой… Брр… Этот мерзкий звук! Потом на весь кабинет воняет едой какой-то, а я на диете перед свадьбой… Меня от всех этих запахов воротит! И вообще – он ни о чем! И как специалист, и как начальник, и как мужчина… Вот моё мнение! Раз уж ты спрашиваешь… Где генеральный его откопал?

– Сонь… – Дарина внезапно меняется в лице, судорожно трясёт головой и подмигивает, будто у неё начался нервный тик.

Она пытается остановить, схватить меня за руку, но я инстинктивно убираю ладонь.

Нет уж! Я выскажу ей всё, что накопилось!

Ненавижу несправедливость! Терпеть не могу, когда все мои планы идут под откос! Когда со мной совершенно не считаются, хотя я пахала все эти три года здесь как проклятая…

Теряю остатки самообладания, продолжая с пеной у рта возмущаться и активно жестикулировать.

– Что новенький там систематизировал? А? Он одну и ту же информацию по сто раз спрашивает, в разные таблицы дублирует, а потом ничего найти не может! Нет, чтобы нормально забить себе формулы… Его, наверное, с прошлой работы сократили за профнепригодность, а наш генеральный любит сомнительные кадры подбирать…

– Так-то Филипп Ильич больше года уговаривал меня перейти к вам, – звучит уверенный мужской голос прямо за моей спиной.

Я пристыжено замираю, уставившись немигающим взглядом на Дарину. Чувствую, как лицо предательски покрывается огромными красными пятнами.

И как давно, чёрт возьми, он здесь стоит?

2. «Накосячила!»

– На прошлом месте работы весь учёт у нас велся в специализированной, написанной специально для той специфики программе. Поэтому мне пока сложновато перестроиться, но я стараюсь…

Константин Станиславович с подносом в руках встает слева от меня, но от обжигающего с ног до головы стыда я не могу заставить себя посмотреть на него. Поэтому в напряжённой позе продолжаю гипнотизировать побледневшее лицо Кулаковой.

– София, к вам там, кстати, поставщик подъехал. Я сказал, что вы на обеде до двух.

Смелости хватило лишь нелепо кивнуть ему в знак благодарности и судорожно потянуться к минералке. В горле всё пересохло от позора.

Кто ж меня за язык тянул нести подобную ересь в общественном месте?!

Пожалуйста-пожалуйста, лишь бы он не весь мой желчный монолог в свой адрес слышал!

– Константин Станиславович, садитесь к нам! – чересчур активно и крайне абсурдно начала зазывать Кулакова, двигаясь вдоль стола, чтобы освободить место для подноса нашего нового начальника.

Я чуть минералкой не поперхнулась. Если бы я сейчас могла просто по щелчку пальцев исчезнуть, то с удовольствием бы это сделала.

Она что, издевается?! Не видит, что у меня уже даже кончики ушей полыхают адским пламенем?

– Я бы с радостью, но не хочу мешать вашим женским разговорам. Сяду за свободный столик! – в его словах явно ощущаю скрытый подтекст, намекающий на то, что он всё слышал.

– Ну что вы, Константин Станиславович, вы нам не мешаете! – приторно настаивает Дарина, за что мне хочется метнуть в неё вилкой.

Пока наш начальник отдела не успевает ответить, я, по-прежнему не глядя на него, как ошпаренная вскакиваю из-за стола, роняя на пол свою сумку. Также быстро и неуклюже подбираю её, хватаю поднос с намерением убрать и мямлю неразборчиво что-то в духе: «Я уже побегу, меня же поставщик ждёт!».

Затем пулей вылетаю из проклятого кафе, делая вид, что не заметила растерянность на лице Дарины.

Наш офис находится в том же здании, что и это кафе, поэтому идти до рабочего места мне меньше пяти минут. Но я уже не тороплюсь. Наоборот даже – захожу в туалет и провожу там немало времени, попеременно ополаскивая лицо холодной водой и лупя себя по щекам.

Вот же дура! Так опозориться!

Выставила себя мерзкой двуличной сплетницей, поливающей людей грязью за их спиной.

Но я же не такая! Я просто разозлилась!

Да и претензий у меня по факту больше к генеральному директору, который прямым текстом говорил, что планирует меня повысить, чем к новому сотруднику, присутствие которого, какого-то черта, выбивает меня из колеи. Заставляет нервничать…

Уф… И что теперь? Вести себя как ни в чем не бывало будет трудно. Это настолько тупо и фальшиво, что я только себе хуже сделаю…

Надо извиниться!

Просто подойти к Константину Станиславовичу и объясниться с ним. Это единственный вариант. А там – будь, что будет.

У моего рабочего стола на стуле действительно сидит представитель поставщика, вертя в руках файлик с какими-то бумагами.

– Добрый день, Савелий! Что-то случилось? Почему вы не предупредили, что заедете?

– Добрый день, София! А у нас тут форс-мажор с вами… Вот! – суёт мне под нос бумаги. – Смотрите! Это наша с вами переписка и ваш заказ на сегодняшнее утро…

– Так… – спешно пробегаюсь глазами по написанному, убеждаясь в том, что это действительно наша с ним переписка. – И что?

– А то, что вы заказали пятьсот пятьдесят и сто двадцать одну катушку кабеля по этим двум наименованиям соответственно, – тычет мне пальцем в цифры, – а ваши на объекте отказываются их принимать. Говорят, что надо было пятьдесят пять и двадцать одну, и совершенно другого вида. А ведь эти виды кабеля специфические, как вам известно… Мы всего лишь посредники, и специально под вас сразу заказали и оплатили всё у нашего поставщика… Вы же подтвердили!

– Стоп, подождите! – беру бумаги и сажусь за компьютер.

Открываю свои таблицы и проверяю, надеясь, что ошиблась не я. Отыскиваю заявки с объектов…

Ошарашенно выпучив глаза, сверяю данные, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.

Мне конец! Я накосячила! Крупно так накосячила!

Настолько в понедельник после отпуска была не в себе из-за нового сотрудника, что совершенно всё перепутала. Да ещё и подтвердила!

Ох, полетит теперь моя голова с плеч, как только генеральный узнаёт… Тут по деньгам косяк на шесть моих зарплат с учётом премий.

– Что будем делать, София? Мои люди ждут! Машина простаивает…

Шумно выдыхаю, понимая, что у меня нет выхода. Похоже, что сегодня я буду позорно уволена пинком под зад.

– Сейчас узнаю у секретарши, на месте ли Филипп Ильич, и пойду к нему…

На негнущихся ногах встаю, когда Нина сообщает мне, что генеральный сейчас у себя в кабинете.

Пока бреду по коридору, словно на расстрел, вслух проклинаю себя за то, что допустила такую чудовищную ошибку. Думала не о том! Филипп Ильич точно не захочет платить лишнее, забирая то, что ему не нужно. А, значит, мне уже можно было взять с собой пустой лист и ручку, чтобы в его кабинете писать заявление…

Или он меня по статье уволит, как недавно выгнал одного из водителей за незначительный промах?

Вот где мне сейчас перед свадьбой искать работу? Да и ещё с волчьим билетом…

У двери в кабинет генерального замечаю Константина Станиславовича, который уже, очевидно, успел поесть, и настойчиво стучится к Филиппу Ильичу, желая войти.

– Мне срочно! – понимая, что сегодня уже ниже не пасть, проскальзываю в кабинет вместе с новым начальником отдела.

Он кидает на меня недоуменный взгляд, но мне теперь плевать на манеры. Меня начинает трясти от предстоящего унижения.

– А, Сычёва! Ты-то мне и нужна! – раздражённо произносит Филипп Ильич, недовольно указывая рукой на стул перед своим столом.

По его выражению лица несложно догадаться, что он уже в курсе моего провала. Наверное, ему с объекта всё доложили.

– Мне позже зайти? – озадаченно спрашивает Константин Станиславович у генерального, продолжая стоять у двери.

– Нет, Костя. Тоже садись!

Мужчина опускается на стул рядом со мной. А я чувствую приближение показательной порки и уже чуть не плачу. Очень сложно сдерживать слёзы, находясь в таком напряжении.

– Скажи мне, Сычёва, что у нас там за недопонимание с «Дельта системс»? Почему они утверждают, что мы заказали у них кучу ненужного нам наружного кабеля?! – рявкнул так громко, что у меня сердце в пятки улетело.

– Я… – начинаю мямлить, боясь поднять взгляд на разъярённого генерального.

– Ты хоть понимаешь, какие непредвиденные убытки мы сейчас понесём за срыв сроков по контракту? Мы завтра должны были закончить весь монтаж. Это не говоря уже про неустойку… Ты что, ослепла, когда подавала заявку и делала заказ? Я тебя спрашиваю?! – подпрыгивает на ноги и орет так, что у меня закладывает уши.

– Филипп Ильич, – вдруг вполне спокойно подаёт голос до этого сидящий молча Константин Станиславович. – София тут ни при чем. Это я в начале недели подавал заявку в «Дельта системс»…

Что???

Эти слова меня будто оглушили.

Мы с генеральным, как по команде, уставились на нового сотрудника во все глаза. Я – потому что не могла понять, зачем он врёт. А он абсолютно точно врал! Ведь заявку в понедельник без сомнений отправляла и подтверждала я. И жестоко накосячила тоже я! Филипп Ильич – потому что был шокирован услышанным не меньше моего.

– София только вышла из отпуска… Я решил на правах начальника отдела её немного разгрузить, чтобы ей легче было снова втянуться в работу… – продолжал стоять на своём Константин Станиславович, которого я уже плохо видела из-за подступающих к глазам слёз.

Мне вдруг показалось, что он слегка коснулся пальцами моей руки, которой я намертво вцепилась в сидение своего стула.

Что всё это значит?!

– Ну, зашибись, разгрузил! – выругался генеральный, яростно ударив кулаком по столу. – Сычёва – свободна!

– Но…

– Выйди, я сказал! У тебя что, работы мало? – Филипп Ильич продолжал разговаривать на повышенных тонах, чем сильно меня пугал.

На автомате я поднялась и вылетела из его кабинета. Сердце стучало как сумасшедшее. Воздуха не хватало. В висках давило, словно прессом сжимало мозги.

Пробежав несколько метров по коридору, я нырнула в туалет и, захлопнув за собой дверь, громко разрыдалась.

3. «Почему он так поступил?»

– Сонь, ты можешь мне нормально объяснить, что случилось? Почему ты отменила встречу с декоратором?

– Дань, давай дома всё расскажу? Сейчас я просто хочу добраться до квартиры и отдохнуть. День был тяжёлым.

Мягко говоря…

– Хорошо. Тебе моя помощь нужна? Просто тут по работе желательно кое-что закончить до завтра. Раз встречи с декоратором не будет…

– Да, конечно. Без проблем! Работай.

– Постараюсь до восьми вернуться домой. Не скучай! Целую тебя!

– И я тебя!

Нажимаю на отбой, поймав себя на том, что бестолково хожу по супермаркету, и не могу вспомнить, за чем я сюда зашла.

Вокруг всё такое праздничное и блестящее… Люди уже начинают готовиться к Новому году, скупая с прилавков долго хранящиеся продукты, подарки и бесполезную, но яркую мишуру.

А я всегда всё делаю в последний момент. Мне постоянно кажется, что впереди ещё куча времени, и нет смысла спешить. А потом просто не остаётся выбора…

Ах да! Я зашла сюда за чем-нибудь покрепче чая. Сегодня мне определенно нужно выпить! Красное или белое? Без разницы! Главное, чтобы полусладкое.

Хватаю первую попавшуюся бутылку, подходящую под мои скромные запросы, и направляюсь к кассе. Но настолько увлекаюсь самобичеванием и прокручиванием в голове сегодняшних позорных событий, что чуть было не выбегаю из магазина не заплатив.

Хмурый дядечка-охранник возникает из ниоткуда, преградив мне путь. Пристыженно воскликнув: «Ой!», возвращаюсь и под осуждающий взгляд кассирши прижимаю карточку к терминалу.

Всё, оно теперь моё! Замечательно!

Но дома мой внезапно вспыхнувший алкозапал сходит на «нет», когда я убиваю минут десять в поисках штопора.

Что ж мне сегодня так не везет?!

Машинально нарезанный овощной салат тоже впихнуть в себя не получается, поэтому что перед глазами сразу возникает Константин Станиславович с подносом в руках, который слышал, как я говорю про него всякий бред. А потом сразу же его уверенная фигура в профиль на стуле, когда он неожиданно взял вину за мою ошибку на себя. И это после того, что я про него наговорила…

Позор! Просто позорище! Давненько мне не было так противно от самой себя…

Я понятия не имею, как успокоиться и дожить до завтра, чтобы узнать, чем всё закончилось, поэтому набираю себе ванную и плюхаюсь туда в надежде хоть немного расслабиться. А перед этим закидываюсь тремя таблетками «Персена», хотя прекрасно знаю, что они мне не помогут.

После того, как я в смешанных чувствах покинула кабинет Филиппа Ильича, Константин Станиславович до конца рабочего дня на свое место так и не вернулся. Дарина сказала, что видела, как генеральный с новым сотрудником вместе куда-то уходили из офиса. Скорее всего, они поехали на объект разбираться с последствиями моей невнимательности.

А вдруг компромисс с поставщиком в итоге и не достигнут? Или ещё хуже: вдруг Филипп Ильич за такую подставу решит как-то наказать Константина Станиславовича? Вдруг оштрафует его?

Нет, это несправедливо! Я должна буду завтра же извиниться и во всем признаться. Только хватит ли мне смелости?

Блин, я с ума сойду! Нужно спросить совета у Вали! Ей я доверяю.

Открываю на телефоне почту и начинаю без прикрас строчить подруге всё, что меня беспокоит.

Удивительно, но мне казалось, что наше с ней общение сойдёт на нет после того, как она улетела продолжать учиться и работать в Японию. Поначалу даже будто так оно и было: Валя долго адаптировалась к новой обстановке, а потом у меня настали тяжёлые времена… Ну и разница во времени давала о себе знать – нам оказалось проблематично состыковаться, чтобы нормально поболтать. Но в сентябре Валя предложила мне общаться письмами по электронке, и я согласилась. Так действительно было проще и получалось намного больше всего обсудить.

Вот и сейчас я накатала подруге целый трактат про сегодняшний день. Пока писала, поняла, что главный вопрос, который меня внезапно начал мучать: почему он так поступил? Константин Станиславович. Ведь я выставила себя в дурном свете перед ним, даже извиниться не успела… А он просто так взял всё на себя. И настолько уверенно признавался в моей ошибке, что даже сумел убедить в этом генерального. Клянусь, я бы и сама поверила ему, если бы не знала правды.

Что-то необъяснимо странное творилось в моей душе из-за этого поступка новенького. То, чему я пока не могла дать название.

Даня вернулся домой, когда я уже ложилась спать. Он быстро перекусил и попытался узнать у меня, что стряслось. Но мне впервые не захотелось делиться с ним своими переживаниями. Точнее – я рассказала про свою ошибку и гнев генерального, но почему-то намеренно утаила то, что меня прикрыл Константин Станиславович. Хотя Даня спрашивал про него, ведь до этого три дня подряд я жаловалась своему жениху на нового сотрудника, который занял мое потенциальное место. Сейчас мне было стыдно за свое поведение вдвойне.

– Если ты боишься, что тебя уволят, то – не переживай! Может быть, это даже к лучшему. Так у тебя появиться время целиком и полностью заниматься организацией свадьбы… – Даня садится рядом на кровать и обнимает меня за плечи.

– Ага, а где мы деньги возьмём всё оплатить? Ты же, когда прикидывал траты, учитывал и мою зарплату… – грустно произношу, понимая, что сейчас это вообще не вариант.

– Я могу по выходным выходить за двойной оклад… Ещё и по вечерам, если договорюсь с начальством о дополнительной оплате… Ты на этот счёт даже не волнуйся, я всё решу!

– Ну меня пока ещё не уволили… Так что – будем смотреть по факту.

– Как скажешь! А сейчас ложись спать: у тебя был трудный день. Отдыхай! – Даня аккуратно целует меня в макушку и как маленькую укладывает на кровать, накрывая одеялом.

Утром я специально встаю почти на час раньше, чтобы прибежать на работу быстрее остальных. Дарина говорила, да я и сама уже успела заметить, что Константин Станиславович приходит на рабочее место заранее – раньше всех в нашем кабинете. А мне, совершенно точно, нужно поговорить с ним наедине.

По дороге на работу я сто раз прокручиваю в голове наш возможный диалог, но в итоге залетаю в офис и, застав мужчину одного за рабочим столом, откровенно теряюсь.

Запыхавшись, не могу даже вовремя поздороваться. Он успевает сделать это до меня.

– Доброе утро, София!

– Доброе утро!

Совсем смутившись, отворачиваюсь, чтобы снять с себя верхнюю одежду, сменить обувь и перевести дух.

Я чувствую, что он на меня смотрит, но пока не могу спокойно повернуться и заговорить с ним.

– А ты чего так рано сегодня?

– Да работы много… – отвечаю первое, что приходит на ум.

– Там снег ещё идёт? – интересуется мужчина как ни в чем не бывало у моей напряжённой спины.

Я уже переоделась, но упорно изображаю, что вожусь с пряжкой на туфлях у сменки. Мои руки отчего-то слегка дрожат. Приходится сделать медленный глубокий вдох, чтобы успокоиться и настроиться на то, для чего я приплелась сюда ни свет ни заря.

– Да, сильно метёт.

В тот момент, когда я, наконец, решаюсь повернуться и подойти, чтобы извиниться, практически сталкиваюсь с мужчиной в проходе. Из-за того, что уже накрутила себя до гула в ушах, я не услышала, когда Константин Станиславович успел встать из-за своего стола и приблизиться ко мне.

Меня обволакивает запахом его, очевидно, дорого парфюма, зарождая в груди стройкое чувство тревоги.

– Я за кофе. Ты пьёшь? – похоже, что он тоже не предвидел наше недостолкновение, потому что сразу же отступает в сторону и отводит взгляд в направлении стеллажа с папками.

– Да… То есть – нет. Сейчас не пью…

Снова чувствую себя какой-то недалекой. Стою и молчу, уставившись на него.

Что за ерунда со мной?!

Мужчина, обогнув меня, быстро выходит из кабинета, а я вдруг осознаю, что если упущу такой подходящий момент, то потом пожалею.

– Константин Станиславович, подождите! – кричу, выбегая за ним в коридор. – Мне надо с вами поговорить!

Он растерянно останавливается, поворачивается ко мне. И тут, к своему удивлению, я замечаю на его скулах отчетливый румянец похлеще моего.

4. «Сочтёмся!»

– Я хочу извиниться перед вами за вчерашнее! – запальчиво тараторю, чтобы не растерять решительность, и подхожу ближе. – За мои ужасные слова про вас, которые вы слышали в кафе. Я не знаю, что на меня нашло… Я так на самом деле не считаю!

Говорить становится трудно, потому что мужчина будто намеренно смотрит куда угодно, но только не на меня.

Похоже, я ему противна, и он из вежливости ждёт, когда мой словесный поток иссякнет.

– Простите…

– Проехали! – Константин Станиславович наконец-то кидает на меня задумчивый взгляд, задерживая его на моем лице, от чего щёки снова пылают. – Каждый имеет право на своё мнение.

– Нет, это не мое мнение! Точнее… – шумно выдыхаю, ощущая себя полнейшей идиоткой. – Я разозлилась, потому что Филипп Ильич рассматривал возможность повысить меня до начальника отдела. Но пока я была в отпуске, взял на эту должность вас. Вы тут не при чем, понимаете? Я была не права, когда такое про вас наговорила.

– Даже так… – мужчина удивлённо вздергивает бровь, когда слышит про обещание генерального. – Ладно, теперь я хотя бы понял, чем тебе не угодил.

– Вы не… Просто я…

Боже! Куда испарился весь мой словарный запас, когда он так нужен?!

– Я не в обиде, София… Правда! Не волнуйся из-за этого, хорошо? Может, тебе все-таки взять кофе?

– Нет, спасибо.

– Тогда я пошёл? – и вполне себе дружелюбно улыбается мне, разворачиваясь в сторону выхода.

– Ещё я хотела поблагодарить вас за то, что прикрыли меня вчера перед Филиппом Ильичем… Я не ожидала, что вы это сделаете. Поэтому не призналась ему. Растерялась… – уже смелее произношу, на что Константин Станиславович оборачивается на ходу и многозначительно подмигивает мне.

– Сочтёмся! С тебя помощь с таблицами!

– Договорились!

Возвращаюсь к своему столу чересчур довольная. Не могу сдержать улыбку.

Фух! Всё ему сказала! Прям гора с плеч!

«…Соня, я думаю, что тебе надо извиниться перед этим человеком. Иначе чувство вины загрызёт. А в том, что он тебя прикрыл перед генеральным директором, нет ничего сверхъестественного. Это нормальная практика для начальника отдела, как мне кажется… Заступаться за своих сотрудников. Так что – не парься! Плохо только, что повышения тебе теперь не светит. Может, стоит поискать другую работу? Ты же хочешь двигаться вперёд?

Что у тебя ещё нового? Как проходит ваша с Даней подготовка к свадьбе?

Прости, я сейчас в полном завале, и с учебой кое-какие проблемы, поэтому много писать пока нет времени. Но я с удовольствием читаю письма от тебя и буду стараться отвечать по возможности».

Письмо от Вали я прочитала ещё рано утром, но сейчас ещё раз села и перечитала интересующие меня моменты. До официального начала рабочего дня осталось минут двадцать, поэтому я быстро настрочила подруге ответ, рассказав о том, как всё прошло с Константином Станиславовичем. Мне действительно стало значительно легче.

Ощущение легкой эйфории не покидало меня весь день. А когда я узнала, что вчера последствия моей ошибки с заявкой генеральному директору удалось устранить довольно быстро и без затрат, то и вовсе выдохнула.

Неужели коварная фортуна снова на моей стороне?

Я поразмыслила, что раз сегодня пятница и срочных заявок от наших на понедельник нет, то можно больше времени уделить просмотру вариантов декора для свадьбы, поменьше – работе. Листала разные фотографии, периодически отвлекаясь на текущие звонки и вопросы коллег, и всё ждала, когда же Константин Станиславович позовёт меня разобраться с формулами для таблиц. Предвкушала это. Но мужчина весь рабочий день сидел какой-то загруженный, с серьёзным выражением лица. Уткнулся в компьютер и, казалось, не замечал ничего вокруг.

Может, у него что-то случилось?

Тогда я ещё даже не подозревала, что мимолётное поглядывание на Константина Станиславовича во время рабочего дня, очень быстро войдёт у меня в привычку. А внутри стремительно зародится нечто запретное, неподвластное контролю. То, от чего убежать будет практически невозможно. И усиливаясь ежедневно, эта гребаная напасть поставит под угрозу всё то, что для меня по-настоящему дорого.

5. «Врушка»

– Отлично выглядишь! – Даня подходит со спины, обнимает за талию, зарываясь носом в мои волосы. – Что-то не помню у тебя такого платья. Новое?

– Нет, отрыла в шкафу… – быстро отвечаю, удивляясь, зачем я ему вру. – Нравится?

– Да, тебе очень идёт! – разворачивает меня лицом к себе и быстро целует в губы. – Ты у меня самая офигенная!

– Не преувеличивай! Обычное офисное платье…

Ну подумаешь, я на неделе после работы решила прогулять спортзал и прошвырнулась по магазинам. Разве никто больше так не делает?

Накупила новых шмоток, чтобы чуть-чуть побаловать себя. Давно я этим не занималась. Просто нескончаемые мысли об организации свадьбы начали меня немного утомлять, захотелось разнообразия.

Я могла бы сказать это прямым текстом Дане, и он бы меня только поддержал – он всегда меня поддерживает. Но я, какого-то черта, ему соврала. Потому что знала, что дело не только в этом. У меня вдруг возникло жгучее желание нравиться. Мне захотелось выглядеть так, чтобы на меня засматривались и другие мужчины, не только мой Даня.

Я, если честно, в последнее время подзабила на свой внешний вид. Ходила в том, в чем мне удобно, не парилась с укладкой и макияжем перед работой… Утром мне хотелось подольше поспать, а не торчать битый час перед зеркалом. Да и на вид больше двадцати лет мне редко кто давал в мои двадцать пять. Спасибо генам! Так что…

Однако недавно во мне словно что-то щёлкнуло – я поняла, что могу выглядеть намного привлекательнее, если приложу усилия. Зачем мне это нужно, я ещё смутно понимала. Но перемен хотелось жутко.

– Ух ты! Мне кажется, я тебя вообще не видела с распущенными волосами! Тебе идёт! Такие волны классные! Утюжком укладывала или на ночь бигуди? – восхищалась Дарина, пока мы стояли в очереди в кафе.

– Просто высушила волосы феном после мытья. Ничего особенного…

– Да ты вообще последние две недели какая-то другая. Таинственная. Колись, что произошло? Жениха перед свадьбой решила понадёжнее приворожить? Хотя, ты же вроде говорила, что он чуть ли не со школы был в тебя влюблён, а ты его годами мариновала во френдзоне… Кстати, ты такая подтянутая стала, как начала в зал ходить. Прям стойняшка! Может, мне тоже записаться? А то я в последнее время что-то плотно на булки подсела. Ох уж эта зима… Есть постоянно хочется… Хоть рот зашивай!

– Ходить в зал нужен мощный стимул. Иначе опять купишь абонемент, а появишься там только два раза, дай бог, – иронично предостерегаю Кулакову, расплачиваясь за свой обед на кассе.– Мой стимул – идеально выглядеть в свадебном платье на фотографиях. А у тебя какой?

– А у меня, может, носить такие же облегающие платья, как теперь носишь ты… – рассматривая меня, Дарина поднимает большой палец правой руки вверх.

– Слабенький стимул… – улыбаюсь подруге, направляясь с подносом к свободному столику. Кулакова следует за мной. – К тому же, с такой мотивацией ты будешь меня часто проклинать. Не хотелось бы…

– Ой да ладно!

Как только мы усаживаемся поудобнее, я замечаю, что в кафе заходит Константин Станиславович, и направляется в конец очереди. Похоже, это улавливаю не только я.

– О, Сонь, а ты видела, что Симанович кольцо снял? Я сама – нет, мне Элла Львовна из бухгалтерии сказала. Она, кажется, на него всерьёз глаз положила. Ну ещё бы! Ей сорокет через пару лет маячит, а замуж так и не вышла, бедняга… И детей нет… Она всё личное дело Константина Станиславовича у кадровички уже вдоль и поперёк изучила. Он же сам такой скрытный, ничего о себе толком не рассказывает. А Элла сразу всем разболтала, как только Симанович порог офиса переступил, что, девочки, расходимся, он давно уже женат, счастлив, и дочь у него взрослая – в универе учится…

– Нет, не видела, – слегка раздраженно прерываю взбудораженную Кулакову, принимая как можно более незаинтересованный вид.

Хотя украдкой наблюдаю за тем, как Константин Станиславович двигается в очереди, о чем-то переговариваясь с нашим офисным водителем.

Меня сердит то, что врать в мелочах мне в последнее время приходится часто. И виной всему наш новоиспеченный начальник отдела со своей сильной мужской энергетикой, будь она неладна! К сожалению, я наконец-то поняла, о чем тогда мне твердила Дарина.

Глупо отрицать, что у меня против моей воли возник какой-то не особо здоровый интерес к этому мужчине. На минуточку, взрослому! Восемнадцать лет разницы в моем понимании – целая пропасть. Ещё на минуточку – женатому! Ну и, в конце концов, я тоже совсем скоро отравляюсь под венец! Тогда – почему я позволяю себе думать о нём?

Несколько раз на прошлой неделе и три на этой мне приходилось подсаживаться к Симановичу, чтобы объяснить некоторые технические нюансы в нашей работе. Да и со старыми поставщиками были кое-какие проблемы.

Каждый раз, когда я садилась на стул рядом с ним, возникало ощущение, что я попадаю в какую-то аномальную зону с высоким напряжением, в которой практически не могу себя контролировать. То хихикаю невпопад, как девочка, то торможу и переспрашиваю одно и то же. Хотя, если задуматься, Константин Станиславович абсолютно ничего такого не делал, чтобы смутить меня или как-то спровоцировать на неадекватность. Но от него настолько приятно пахло свежестью елового леса (это я так окрестила его парфюм) и исходила какая-то загадочная сила, что я, дуреха, находясь настолько близко, совсем тупела. Не могла сообразить, что ему ответить на совсем простой логичный вопрос по работе.

Константин Станиславович, наверное, думает, что я немного того. Такое чувство, что он ко мне уже даже лишний раз обращаться не хочет. Может, и правильно делает…

В общем, естественно я заметила, что обручальное кольцо исчезло с его безымянного пальца несколько дней назад.

– Почему снял, как думаешь? – не сдавалась Дарина. – Поссорился с женой? А вдруг разводиться собирается? Прикинь, как Элла Львовна обрадуется?

– Мне всё равно.

– Да это понятно. Но ты же с ним вместе много работаешь…

– И что? Думаешь, он со мной свою личную жизнь обсуждает?

– Нет. Я имела в виду, что твой стол ближе всего к его рабочему месту. Может, ты слышала какие-то разговоры по телефону, например? Не по работе…

– Даже если бы что-то такое и слышала, то не стала бы, уж точно, распространять сплетни! – ни на шутку взъелась я. – Может, уже сменим тему?

– Ладно-ладно… Ты чего? Что-то снова не так с выбранным вами вариантом банкетного меню?

– Не знаю ещё… Завтра вечером поедем пробовать его в ресторан.

Возвращаюсь после обеда на своё рабочее место слегка не в духе. Утомила меня Кулакова своими разговорами. Радуюсь, что Константина Станиславовича ещё нет на месте. Можно, привести себя в порядок и снова погрузиться в работу, чтобы отвлечься от никому ненужных мыслей.

Но не успеваю даже вспомнить, на чем остановилась, как мне звонит секретарша Нина и вызывает в кабинет генерального директора.

Так… И что ему от меня надо? Вроде бы все текущие вопросы ещё вчера с ним обсудили.

Плетусь к Филиппу Ильичу и, постучав в дверь, обнаруживаю в его кабинете Симановича, который не сводит с меня глаз.

– Так, Соня, у тебя же вроде сейчас нет срочных дел? – скорее не спрашивает, а утверждает генеральный тоном, не терпящим возражений. – Сейчас я скажу Нине, чтобы водитель отвез вас с Кос… Константином Станиславовичем по моим поручениям. Вот бумаги! Ой, водитель же должен сейчас Щербакову к юристам везти… Забыл совсем!

– Я же на машине, Филипп Ильич! Мы можем и вдвоём с Софией поехать, чтобы не ждать водителя.

Вдвоём???

Подождите, мы так не договаривались! Я к такому испытанию пока не готова!

– Отлично, езжайте! – даёт своё благословение генеральный, довольный тем, что ему больше не надо ломать голову над вопросом.

– Но… – вставляю я своё слово недоуменно. – Куда..?

– По дороге расскажу, – забирая бумаги со стола Филиппа Ильича, Константин Станиславович галантно открывает передо мной дверь, выпуская из кабинета.

Что-то мне это неожиданное стечение обстоятельств уже не нравится… Или я просто слишком сильно взволнована и снова нагло вру?

6. «По ресторанам»

В неловкой тишине мы с Константином Станиславовичем идём по коридору до нашего кабинета.

Я напряжена, как струна, и всё жду, что мужчина заговорит первым, и хоть что-нибудь да мне объяснит. Но он, похоже, не видит в этом необходимости. Следует за мной молчаливой тенью, не проронив ни звука. Это ужасно нервирует.

Только когда в нашем кабинете я останавливаюсь у своего рабочего стола и бросаю на него долгий вопросительный взгляд, он бодро командует:

– Надевай верхнюю одежду и спускайся на улицу. Сейчас поедем вот по этим адресам!

И протягивает мне маленький листочек для заметок с каракулями генерального.

– Мне ещё до бухгалтерии надо дойти. Если что, то у крыльца тёмно-синяя Тойота – моя. И вещи все возьми с собой – мы сегодня в офис навряд ли вернемся.

Я забираю из его рук бумажку и спешно киваю. Быстро одеваюсь и, попрощавшись с коллегами, покидаю офис.

Темно-синюю Тойоту Рав4 нахожу без труда. Грустно ухмыляюсь.

Вот так ирония!

Даня мечтает об этой машине очень давно. Все уши мне прожужжал. Мы с ним даже на несколько тест-драйвов ездили. И цвет он хочет точь-в-точь такой же. Но нам на неё копить и копить. Особенно с учётом трат на предстоящую свадьбу. Кредиты мой будущий муж категорически не приемлет. Считает, что если на что-то не можешь заработать, значит, тебе это не особо и нужно. Но я ни на секунду не сомневаюсь в том, что Даня обязательно купит себе этот автомобиль. Его целеустремленности можно только позавидовать.

Пока топчусь у закрытой машины, решаю глянуть на бумажку с посланием от Филиппа Ильича.

«Эвкалипт», «Посейдон», «ВИП Зона», «Небо»…

Это что, названия ресторанов? И адреса…

– Садись! – слышу прямо за своей спиной твёрдый голос Константина Станиславовича вместе со звуком разблокировки дверей и от неожиданности роняю листочек в подтаявший сугроб. – Прости, София, я тебя напугал?

– Я не слышала, как вы подошли, – суетливо оправдываюсь, поднимая бумажку, которая успела намокнуть.

– Извини, я не хотел.

Мужчина открывает передо мной дверь своей машины. Я в слегка смятенных чувствах сажусь на переднее сидение. Он быстро занимает место водителя и пристёгивается. Я тоже, опомнившись, дергаю на себя ремень.

– Николай, который занимался организацией новогоднего корпоратива, заболел. А Филиппу Ильичу утром позвонили из ресторана, в котором у нас на двадцать девятое заказано мероприятие, и сказали, что у них там какие-то форс-мажорные обстоятельства, и они вынуждены отменить бронь. У тебя в руке список мест, которые мы должны объехать, чтобы выбрать новый вариант для празднования. Также надо согласовать меню, ведущего и сразу внести предоплату. Вариантов по городу на эту дату уже почти нет… Все заранее бронируют, сама знаешь… – наконец-то я получила хоть какие-то объяснения. – Здесь в файле меню, которое было выбрано в том ресторане. Нужно на него ориентироваться, чтобы найти нечто похожее.

– Ясно.

– Называй первый адрес! – велит Константин Станиславович, потянувшись к навигатору.

– Улица Брянцева, дом восемь, корпус два.

– Какое радио предпочитаешь? – непринуждённо уточняет мужчина, когда мы трогаемся с места.

В салоне его машины, сидя так близко к нему, я снова чувствую себя по-дурацки скованно. Восприятие информации ощутимо затрудняется.

Концентрация аромата хвойного леса здесь зашкаливает. Слишком много Константина Станиславовича в замкнутом пространстве. Мои спутавшиеся мысли мне не нравятся.

– Без разницы. Я сейчас редко слушаю музыку.

– Не включать радио? – кидает короткий взгляд в мою сторону. – Таня вроде любит эту радиостанцию…

Не успеваю я до конца сглотнуть неприятный ком в горле, как он решает пояснить.

– Таня – моя дочь. Ей двадцать лет. Учится на третьем курсе на юриста…

Открываю уже было рот, чтобы сказать, что мой жених тоже учился на юридическом, а сейчас работает по специальности, но почему-то не делаю этого. Из динамиков доносится слоган «Лав радио», а затем первые аккорды какой-то старой сопливой песни про любовь, которую я, с какого-то перепугу, знаю чуть ли не наизусть.

– А тебе сколько, София? – долетает до меня вопрос Константина Станиславовича сквозь слова, которые я подпеваю про себя.

– Что? – беспомощно смотрю на него.

– Тебе сколько лет? Я знаю, что у девушек спрашивать подобное не принято. Просто ты выглядишь ровесницей моей дочери. Но как я понял, ты уже не первый год работаешь у Филиппа Ильича…

Почему-то меня его слова про ровесницу дочери неприятно кольнули.

– Мне двадцать пять! – гордо заявляю, поправляя на коленях сумку. – В феврале будет четыре года, как я тружусь в нашей компании. Начала работать с пятого курса университета, когда надо было где-то проходить преддипломную практику.

Константин Станиславович как-то неопределённо кивает и молчит.

Я тоже больше не горю желанием с ним разговаривать. Должно быть, теперь мы оба отчётливо слышим слова песни, которую продолжает крутить «Лав радио».

«Знаешь ведь, любовь, что западня,

Трудно сердцу жить в такой неволе,

У тебя ведь есть своя семья…

А запретная любовь – это вовсе не игрушка,

И, кусая губы в кровь, ты винишь себя порой…»

– Переключите, пожалуйста, на «Европу плюс» – не выдерживаю я.

Мужчина, будто ждал моей команды, сразу начинает щёлкать по панельке в поисках нужной радиостанции.

«Ты со мною забудь обо всем.

Эта ночь нам покажется сном.

Ты возьмёшь меня и прижмешь как родную дочь!» – теперь завывает из динамиков какая-то девушка, перепевая знаменитую песню «Сектора газа».

Ну, зашибись!

– Приехали! – с какой-то подозрительной усмешкой на губах объявляет Константин Станиславович, и я, не дожидаясь, пока он выйдет и откроет мне дверь, вылетаю из машины.

Это невыносимо! Мне нужно на свежий воздух проветрить легкие и голову.

– А как называется ресторан по этому адресу? – поравнявшись со мной, уточняет мужчина, застегивая молнию на куртке.

– «Эвкалипт» – неуверенно читаю, достав смятую бумажку из кармана куртки.

– Мы точно по нужному адресу приехали? – Константин Станиславович в недоумении оглядывается. – Что-то не очень это строение похоже на ресторан…

В замешательстве поднимаю глаза на повидавшее жизнь одноэтажное кирпичное здание, где на табличке чёрным по белому напечатано: «Улица Брянцева, дом 8, корп.2».

Что-то уж больно оно похоже на заброшенное. И вывесок не видно никаких.

– Э-э-э… – снова пялюсь на листочек. – Тут так написано.

– Дай посмотреть! – Константин Станиславович слишком рьяно тянет руку к бумажке и случайно задевает мои пальцы.

Меня словно током прошибает от его невинного прикосновения. Сердцебиение предательски ускоряется.

Я пристыжено опускаю глаза, изо всех сил стараясь выглядеть нормально.

– Да, вроде всё верно! – озадаченно сообщает мужчина, возвращая мне листик. – Ну, идём тогда! Может, вывеска и вход где-то с другой стороны…

– Давайте, я в интернете посмотрю? Позвоним им… – скромно предлагаю, когда мы находим просвет в заборе и делаем несколько шагов в сторону здания.

В этот самый момент раздаётся жутко громкий собачий лай и, резко повернув голову на раздражитель, я с ужасом фиксирую, что прямо на меня с бешеной скоростью несётся огромный разъярённый пёс.

7. «Я не в порядке!»

Не успеваю опомниться, как от мощного толчка отлетаю в ближайший сугроб, приземляясь на пятую точку.

Константин Станиславович, прикрыв меня, рукой отшвыривает пса в сторону, но тот быстро вскакивает на лапы и, злобно оскалившись, нападает на него вновь.

У меня начинается дикое головокружение и возникает пелена перед глазами: я ничего толком не вижу. Кажется, собака цепляется пастью за рукав куртки Симановича. У Константина Станиславовича не сразу получается отбросить от себя этого монстра – он резко трясёт рукой и кричит на животное благим матом. Но зверя это нисколечко не пугает. Пес угрожающе рычит и снова набрасывается на мужчину.

Я от шока не могу не пошевелиться, не произнести ни звука. Меня подташнивает, картинка перед глазами расплывается.

Трусливо поднимаю непослушные ладони и закрываю ими лицо, с трудом подтягивая колени к груди. Меня как будто сильно укачивает и трясёт.

Чувствую резкую слабость, теряя связь с реальностью. На фоне слышу чьи-то шумные голоса, крики, но ничего уже не могу разобрать.

Затем слепящая вспышка и жуткая вонь, которая пробивает до костей.

Часто моргая, понимаю, что кто-то настойчиво шлепает меня тёплыми руками по щекам.

– София! Соня! Ты меня слышишь?

Распахиваю глаза, а перед ними совсем близко его лицо. Красивое, с правильными чертами и едва заметной щетиной. С такого расстояния я вижу в уголках глаз и на лбу редкие морщины. Но его это не портит. Наоборот даже – притягивает взгляд, как магнит.

Он будто чем-то сильно обеспокоен, подбородок напряжен. Смотрит на меня так внимательно, глубоко, гипнотизирует своими серо-голубыми глазами, словно в душу пытается заглянуть. И ладонями крепко держит моё лицо, не отпускает.

– Соня, ты в порядке?

Выхожу из оцепенения и снова часто моргаю.

Это не сон!

– Да, всё нормально, – тихо отвечаю, постепенно приходя в себя.

Ничего подобного! Я не в порядке! Меня до сих пор штормит от эмоций. От его тёплого дыхания на моей щеке и от стыда за свои мысли.

Константин Станиславович осторожно помогает мне встать на ноги.

Замечаю рядом с нами ещё какого-то бородатого, неряшливо одетого мужика с куском ваты и каким-то бутыльком в руках. Нашатырь – догадываюсь я. Этот обманчивый «аромат» ни с чем не спутать. Как и запах перегара, которым несёт от мужика.

– Соня? – Константин Станиславович заглядывает мне в глаза. – Как ты себя чувствуешь? Может, вызвать скорую? Ты сознание потеряла?

Если нет, то была близка к этому. Уже неважно.

– Всё с ней нормально, жить будет! Напугал её просто мой Борька, он может…

Словно соглашаясь со словами мужика, где-то поблизости жалобно заскулил пёс. Я бросила испуганный взгляд в его сторону и выдохнула с облегчением, когда увидела, что он теперь привязан на цепь.

– Да, я боюсь больших собак… Сейчас всё хорошо, – частично отвечаю на вопросы Симановича, чувствуя себя неловко.

– Вот видишь, мужик?! Вопрос исчерпан. Никакого «Эвкалита» тут и в помине нет! Это частный склад, хоть и выглядит, как заброшенный. Скажите спасибо, что ментов на вас не вызвал! Мой Борька не виноват, что вы за забор зашли. Его дрессировали охранять эту территорию…

– «Эвкалипта» – поправляю машинально, но, разумеется, меня никто не слышит.

– Идём! – обращается ко мне Константин Станиславович и пристально следит за тем, смогу ли я сама двигаться или нет.

Собираюсь с силами и ровно шагаю по протоптанному снегу, давая понять, что ничего страшного со мной не произошло.

Потом внезапно останавливаюсь, вспоминая, как пёс нападал на Константина Станиславовича, и поворачиваюсь лицом к мужчине.

– С вами-то всё в порядке?

– Да, вполне, – он широко улыбается, затем поднимает правую руку вверх, демонстрируя мне разодранный рукав пуховика, с которого уже вовсю выпадает синтепон и рванные лоскуты ткани. – Не зря купил новую куртку. Хорошая оказалась. Возможно, сегодня она спасла меня от бешенства.

– Ой, кошмар какой! Тут уже и зашить, наверное, красиво не получится…

– Ну не получится – куплю новую.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.