Юлия Оайдер
На грани срыва

Глава

1

– Инга, – хриплый низкий голос.

Он словно лезвием разрезает сгустившуюся в тесной театральной гримерке тишину.  Пронзительный взгляд голубых глаз скользит по моим ногам в темных чулках все выше к изгибу талии, задерживается на груди, что я так небрежно прикрываю атласным халатом, и вновь возвращается к лицу. Кровь пульсирует в висках и каждый новый вдох дается все труднее.

– Я уже долго слежу за тобой…

Меня нашли.

Меня убьют.

Я чем-то выдала себя.

Черт!

Я услышала то, что и предполагала, похоже теперь моя жизнь зависит лишь от меня. В голове, словно взбешенные пчелы, роятся мысли, но ничего мудрее чем «Бежать!» все равно не находится.

Не дожидаясь окончания фразы, хватаю раритетный подсвечник с реквизитного стола и со всех ног бросаюсь к выходу.

У самой двери, когда пальцы уже касаются прохладного металла ручки, меня хватают сильные мужские руки и откидывают к стене. Яростно шипя, словно дикая кошка, я вырываюсь и собираюсь отвесить металлическим подсвечником по голове захватчику, вот только он ловчее.

Мужчина уворачивается в последний момент и театральный реквизит лишь вскользь задевает его по затылку. Незнакомец перехватывает мои руки и крепко фиксирует их над головой, припечатывает меня к злосчастной стене своим телом, окончательно пресекая попытки самозащиты.

Кричать! Нужно кричать!

Словно прочитав мои мысли, он продолжает удерживать запястья одной рукой, а второй крепко зажимает мой рот. Мычу, стараюсь выбраться из этой западни, но все тщетно.

Предпринимаю еще одну попытку вырваться, но все мои старания бесполезны, словно рыба в сетях, я в ловушке.

– Ты точно что-то скрываешь, иначе реакция была бы другой, – слышу в его голосе усмешку. – Я слежу за тобой по просьбе твоего брата. Я от Хантера, – ошарашенно смотрю в глаза незнакомцу и выискиваю какой-нибудь подвох. Но его нет, он не врет. – Васильев Роман Сергеевич, считай что твой личный телохранитель. Я отпущу, это была всего лишь проверка. Обещай не убегать и не кричать.

Что, мать твою?! От брата?! Мой братишка решил устроить слежку за сумасшедшей сестренкой?! Похвально, Хантер, похвально! Очень на тебя похоже!

Стараюсь перевести дыхание и успокоиться, заставить свой разум рассеять страх и злость, но как же это сложно…

– Инга, обещай, – настойчиво повторяет просьбу захватчик. – Мне не хочется еще раз получить по голове этой металлической дрянью.

Киваю. Он тут же убирает руки и отступает на шаг. Быстро надеваю на себя халат, что так некстати выронила из рук. Меня до сих пор бьет дрожью от страха, а взгляд непроизвольно выискивает новый тяжелый предмет для самообороны.

– Чем докажешь, что ты от брата? – не узнаю свой срывающийся голос. – И что еще за проверка, твою мать?!

– Позвони ему, когда я уйду, – серьезным тоном говорит Роман разворачиваясь к двери. – Жду тебя в машине у входа.

– Я никуда с тобой не поеду!

– Ты сядешь в мою машину и расскажешь все, что знаешь, Инга, – с нажимом произносит он, сверля меня суровым взглядом. – Ради твоей же безопасности.

– Спешу и падаю! – дрожащими руками я одергиваю атласную ткань халата и складываю руки на груди.

Дрожь не унимается, а только нарастает. Я судорожно вдыхаю, стараясь набрать в легкие воздуха, но что-то словно блокирует мои попытки. В ушах начинает неприятно гудеть, словно старый бабкин холодильник, а в глазах пляшут черные мушки.

Это не к добру. Только не сейчас!

До боли впиваюсь пальцами в свои плечи, стараясь отрезвить сознание, переключить внимание организма. Если у меня не получится – это закончится очень плохо.

– С тобой все в порядке? – настороженно спрашивает мужчина.

Поднимаю взгляд, всматриваюсь в черты его лица и заставляю себя сконцентрироваться на них.

Лет двадцать пять, может быть тридцать, но не больше. Погорячилась с определением “мужчина”, я пока еще смело могу определить его в категорию “парней”. Растрепанные волосы светло-русого цвета, шрам на подбородке и глаза. Огромные, бездонные лазурные океаны.

– Инга, не пугай меня… – парень подходит ближе и осторожно касается моего плеча, а затем достает свой телефон из кармана. – Вызвать врача?

– Нет! – резко прихожу в себя я, словно от вылитого на голову ведра ледяной воды. На слово “врач” у меня выработался свой условный рефлекс. – Нет! – хватаю Романа за руку и жалостливо заглядываю в глаза. – Не смей!

Вижу в его взгляде замешательство, внутреннюю борьбу, но затем он кивает и покидает мое театральное логово, лишь бросив напоследок:

– Жду в машине. Звони брату.

Быстро переодеваюсь, запираю дверь и иду по коридору к запасному выходу, проклиная сегодняшний день и эту репетицию. А еще брата. Вот его я крою матом с ног до головы. Додуматься до того, чтобы приставить ко мне няньку Хантер мог, особенно с его гиперопекой после возвращения из армии.

Устроиться в театр и выйти за пределы квартиры дальше магазина мне просто посчастливилось, ведь брат считает меня неуравновешенной и опасной для общества. Иначе я его «заботу» трактовать не могу. Мы даже живем в квартирах напротив! Никакого личного пространства!

На ходу достаю телефон и набираю номер брата. Долгие гудки только подогревают мою нарастающую злость и я срываюсь на крик, как только слышу в трубке уже привычное: «Да, Стрекоза, весь во внимании».

– Что за клоуна ты ко мне приставил?! Что за чепушила за мной следит двадцать четыре на семь?! – кричу в трубку. – Что за хренотня, а?! Ты мне как душевнобольной няньку нанять решил? Хреновая нянька, бро!

– О чем ты? – очень неубедительно брат косит под дурачка. Так и знала, что его рук дело!

– Ты прекрасно знаешь о чем и о ком я говорю! – разгоряченно шиплю в трубку я. – Я и это голубоглазое недоразумение ждем тебя дома! Я внутри, а он снаружи, понял?! Я требую объяснений, как в твою лохматую голову пришла подобная идея!

Сбрасываю вызов и отчасти облегченно выдыхаю. Однако, если «мистер-командир» думает, что я сяду в его корыто и куда-то поеду – он глубоко заблуждается. Именно поэтому я собираюсь улизнуть через пожарный выход.

Теперь я хотя бы уверена, что этот надзиратель прилетел ко мне с подачи братца, но не могу отделаться от чувства, что мне знаком голос этого Васильева. Не могу вспомнить откуда и почему. Может быть после больницы и того случая я правда забыла что-то важное?

Повозившись со старым засовом и замком, я открываю дверь запасного выхода и направляюсь в сторону ближайшей остановки. Громкий гудок автомобиля заставляет меня подскочить на месте и беспорядочно озираться по сторонам. Фокусирую взгляд и вижу неподалеку черный тонированный автомобиль. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто за рулем.

Пошел к черту!

Поправляю сумку на плече и продолжаю идти, стараюсь абстрагироваться от очередного сигнала, но все равно вздрагиваю. Ускоряю шаг, когда слышу шум заводящегося двигателя автомобиля, но скрыться из зоны видимости все равно не успеваю.

– Инга, – поравнявшись со мной и опустив стекло автодверцы, говорит Роман. – Инга, сядь в машину. Желательно без сцен.

– Как давно ты следишь? – останавливаюсь и разворачиваюсь лицом к Васильеву. Я не собираюсь церемониться, пусть сразу выкладывает информацию.

– Хантер попросил присмотреть за тобой несколько недель назад. Говорила с братом?

– Почему именно тебя? – замечаю на лице парня замешательство. Он отводит взгляд в сторону, а его рука крепче сжимает руль. Нервничает? Да, он точно нервничает. – Почему? – давлю я, спускаясь с узкого тротуара и упираясь руками в крышу автомобиля.

Я ожидала услышать любой ответ. Абсолютно любой, даже самый абсурдный, но не тот, что получаю в результате.

– Год назад я вел дело о распространении новых нестабильных наркотиков в одном из ночных клубов города. Это я нашел тебя тогда и отвез в больницу, – отвечает Роман, а у меня желудок сводит спазмом от нахлынувших воспоминаний.

– Значит тебе я обязана жизнью? – сглатываю образовавшийся в горле ком и часто моргаю, чтобы не дать слезам волю.

– Выходит, что так, – пожимает плечами Роман. – Ты ведь помнишь, что тогда произошло?

Помню. Такое нельзя забыть, даже если очень постараться. Когда тебя пичкают наркотиками, а затем до полусмерти избивают два взрослых мужика и бросают подыхать за гаражами возле ночного клуба – как такое забыть? Я не смогла, хотя очень бы хотела.

Мне до сих пор снятся кошмары, а зажившие швы и шрамы напоминают ноющей болью, что с того дня моя жизнь изменилась окончательно.

Так значит это он, тот человек, что ни разу не показался мне на глаза, хотя я спрашивала у врачей и у брата. Я просила сказать мне, кто тот парень, что успел вовремя и благодаря чьим стараниям меня удалось вытащить с того света. Когда пришла в сознание, я хотела сказать ему обычное человеческое спасибо. Но он ни разу не пришел и не навестил. Какое-то время мне даже было обидно до слез, словно спасли не человека, а бездомного котенка. Сдали в приют и на этом миссия выполнена.

Обхожу машину и сажусь на пассажирское сиденье рядом с Романом. Громко хлопаю дверью, закидываю сумку на заднее сиденье и поворачиваюсь к Васильеву.

– Значит это ты тот засранец, что ни разу не навестил меня? – мне невыносимо хочется съязвить, ведь в душе снова поднимается та давняя обида.

Брови парня поднимаются вверх, выражая его неподдельное удивление. Нужный эффект достигнут.

– В этом не было необходимости, – пожимает плечами он, натягивая на лицо маску безразличия, и трогается с места, выворачивая на трассу. – Я узнал о твоем самочувствии, мне сообщили что все стабильно и ты выжила.

– Так для чего брат приставил тебя ко мне? – игнорирую его оправдания и задаю следующий, интересующий меня, вопрос.

– Убедиться, что его сестра не сумасшедшая и не страдает манией преследования, – хмыкает он. – Судя по твоей реакции в гримерке, ты же прекрасно знаешь, что за тобой периодически следят. Ты тогда во что-то вляпалась и теперь боишься. Расскажи мне все что знаешь и я смогу помочь и решить эту проблему.

– Так я тебе и сказала, – натягиваю на лицо ехидную улыбку и отворачиваюсь к окну.

Слева от меня раздается тяжелый вздох – так вздыхают, когда человек, находящийся рядом, невыносимо бесит и раздражает.

Плевать!

В одном он прав – я вляпалась. Совершенно случайно оказалась не в том месте, не в то время и стала единственным свидетелем нарко-сделки. Меня заметили и хотели убить, даже подумали что убили, но благодаря Роману я здесь и вынуждена искать лазейки, чтобы выжить.

Глава 2

Лежу в палате, жду брата и лучшую подругу. Все тело ноет, голова болит на постоянной основе и каждое движение приносит дичайшую боль.

Раздается скрип входной двери и я с улыбкой поднимаю взгляд, в надежде увидеть там своих ребят, вот только встречаюсь с ним. На нем надет костюм медбрата, а стальные глаза с интересом рассматривают мое лицо, отслеживают реакцию.

Голова начинает кружиться, а руки непроизвольно подрагивать от воспоминаний, насколько тяжелая у него рука. Я не могу выдать себя, нужно собрать волю в кулак и просто попробовать продолжить играть этот спектакль.

– Здравствуйте, – растягиваю свою улыбку еще шире, но чувствую, как губы начинают подрагивать, а глаза слезиться. – Вы, наверное, мой новый доктор?

Мужчина медленно подходит к моей постели и криво улыбается.

– Ты хреново выглядишь, шпионка, – ухмыляется он и беспардонно садится на край кровати.

Сердце бешено колотится в груди и я не могу заставить его притормозить, волнение и страх берут верх. Чтобы не выдать тремор своих рук, я крепко сжимаю край одеяла, но все так же наивно смотрю на пришедшего человека.

– Какая же я шпионка, я просто… просто… ох, боже, – вздыхаю и отворачиваюсь в сторону, смаргивая накопившиеся слезы. – Простите, я опять забыла свое имя, – всхлипываю я, давая волю эмоциям.

– Как же тебя угораздило? – мужчина поднимается и подходит к стойке с капельницей, с интересом рассматривая ее содержимое.

– Попала под машину, когда возвращалась из какого-то клуба, – вытираю слезы и поднимаю на мужчину взгляд. – Вы пришли брать анализы? Мне закатать рукав?

Мы долго смотрим друг на друга и мне стоит не малых усилий, чтобы не закричать и не позвать на помощь. Пути назад нет. Во взгляде мужчины проскальзывает презрение и он тут же отводит глаза.

– Или я снова забыла про какую-то важную процедуру? – решаюсь нарушить наше напряженное, опасное молчание.

– Нет, это я… перепутал, – усмехается мужчина и, убрав телефон в карман, кривится. Словно на что-то решаясь, почесывает затылок и кивает. – Не говори врачу, что я приходил, у меня сегодня… Эм… Дежурство в другом корпусе походу, а я попутал.

Киваю, словно заведенный болванчик и, наконец, выдыхаю, отпускаю свои эмоции, как только он выходит за дверь.

Поверил? Неужели и правда поверил? Очень хочется чтобы так. Хотя не мудрено, что с такой недюжинной силой мозгам не хватило места по-соседству.

Мне просто повезло, вот только надолго ли? Какова вероятность, что завтра ко мне не придет кто-то поумнее и не прострелит башку?

– Простите пожалуйста, тут просто яйца убежали! – слышу голос брата, доносящийся из коридора, и заставляю себя успокоиться. Они тоже ничего не должны узнать, иначе все точно будет разрушено.

– Инга, я хочу помочь. Я тебя охраняю по просьбе Хантера и хочу, даже должен, знать все возможные угрозы в твой адрес! – припарковавшись возле моего подъезда, Роман пытается гнуть свою линию.

– Просто охраняй, Рома, просто охраняй, – беру сумку с заднего сидения и выхожу из машины. – Сиди здесь и охраняй.

_______

Пояснение: курсивом выделен флэшбэк из прошлого Инги.

Глава 3

Роман действительно охраняет, уже несколько месяцев, но держится на расстоянии. Порой я даже не вижу его машину, но зато прекрасно ощущаю на себе взгляд, где бы я ни была. Сначала это вымораживало, но сейчас, я настолько привыкла, что когда я не ощущаю присутствия Романа – мне кажется что что-то не так и случилось нечто непоправимое. Иногда мне кажется, что он следит даже ночью, хотя брат уверяет в обратном.

Когда-нибудь я решусь и все же скажу ему спасибо за свое спасение, да и вообще, постараюсь поговорить. Может быть даже завтра, а может быть через месяц, как знать…

Голова идет кругом от всех тех происшествий, что случились в нашей с братом жизни за эти долгие месяцы, но сейчас все более менее устаканилось. Мне все реже стали звонить с неизвестных номеров, говорить «здравствуйте», а затем показательно молчать в трубку. Понятия не имею зачем это делают, но каждый звонок выбивает меня из колеи душевного спокойствия.

Возможно, что именно это их цель – заставить меня совершить ошибку и выдать себя. Но пока у меня есть успокоительное – моя психика все еще способна удержаться на краю пропасти.

– Эй, ты меня не слушаешь? – окликает меня подруга, выдергивая из размышлений, и я поднимаю взгляд на Лию в белоснежном свадебном платье.

Подруга выглядит охренительно, если не сказать покрепче. Длинные волосы цвета блонд, гетерохромичные глаза и потрясное кружевное платье с длинным шлейфом. Я видела многих невест, но она мне кажется буквально ангелочком.

– Тебе нравится красный? Или лучше розовый?

– Почему они должны мне нравиться? – непонимающе вскидываю брови.

– Инга! Платье подружки невесты! – с укором смотрит в мою сторону подруга, указывая на вешалку с двумя расцветками.

Поросячье-розовый или же кроваво-красный? Лучше уж второе.

– Красный, я под него еще волосы покрашу, – ехидно улыбаюсь я и Лия закатывает глаза.

Через несколько недель у моей лучшей подруги свадьба, а она уже вся как на иголках. Я за нее рада, искренне и без какой-либо задней мысли. Мне лишь не понятна вся эта суета ради одного дня и показухи. Если я когда-нибудь выйду замуж, то этот день будет только наш. Мой и его. Мы не станем делить его с толпой родных и чужих людей, спрячемся от всего мира и будем наслаждаться.

Однако для того, чтобы выйти замуж, нужно влюбиться. А я, кажется, больше никогда не смогу… Чтобы полюбить кого-то нужно довериться, а я не могу позволить себе эту роскошь. Куда уж там, я не могу расслабиться, даже сидя в свадебном салоне с подружкой.

– Если на нашу свадьбу ты снова выкрасишь волосы в красный – это будет бомба, – смеется Лия.

– Отлично, тогда решено, – пожимаю плечами я, рассматривая яркое алое платье с глубоким разрезом до бедра.

– Тебя что-то… напрягает? – робко спрашивает Лия, подходя ближе и переминаясь с ноги на ногу.

– Нет, почему же, отличное платье…

– Я не про платье, – вздыхает подруга. – Если не хочешь и тебе противно все это, ты только скажи и я что-нибудь придумаю сама, не стану тебя дергать больше…

Вот вроде бы человек знает меня не первый год, а все равно порет какую-то чушь. Если бы я чего-то не хотела, то меня здесь не было бы. Да, новость о свадьбе Лии и Стаса повергла меня в шок, но была ожидаема. Мужику уже почти сорокет, сколько можно тянуть кота за яйца.

Чтобы развеять сомнения подруги в моих планах относительно ее свадьбы, снимаю приглянувшееся платье с вешалки и направляюсь в примерочную:

– Красное, Ли, однозначно красное!

Вдоволь пообщавшись с подругой, я выхожу из ее дома и не спеша иду вдоль улицы на остановку. Лия живет в самом сердце города, в оживленном центре, поэтому здесь есть чем полюбоваться.

Февраль у нас снова выдался слякотным, сугробов уже нет и в помине, лишь снежная жижа хлюпает под подошвой сапог. Закатное солнце отражается от стеклянных витрин дорогих бутиков, заставляя меня жмуриться. Не удержавшись, захожу в местную кофейню и делаю заказ. Карамельный латте и пирожное – вот то, что мне сейчас нужно.

Разместившись за столиком у окна, я абстрагируюсь от окружающего мира и наслаждаюсь минуткой спокойствия, пью вкусный кофе и заедаю шоколадным пирожным. Разве что-то может пойти не так? Казалось, что нет, но не в моей жизни и не у меня.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – кто-то подсаживается ко мне за столик, совсем рядом.

Поворачиваюсь на звук и перестаю дышать.

Вадим.

Блондин с бесцветно-серыми глазами, волевой подбородок, порочная ухмылка и дорогая одежда типичного мажора… Все это когда-то мне нравилось, я была влюблена до безумия, бредила и мечтала заслужить крупицу его внимания.

Кажется, что это было когда-то очень давно, словно бы в другой жизни, когда я была наивнее, добрее и доверчивее.

В ушах нарастает гул от часто выбивающего дробь сердца, а разум окутывает страх. Мне нельзя ему поддаваться, иначе я потеряюсь во тьме и у меня снова случится приступ паники, а может и того хуже…

Главное следовать сценарию и продолжать играть амнезию.

– Простите, а вы кто? – как можно более непринужденно отвечаю я, улыбаясь уголками губ. – Вы, вероятно, ошиблись столиком и перепутали…

– Инга, ты чего? Настолько обиделась что ли? – откидывается на спинку мягкого диванчика спиной парень. – Или реально забыла?

– Молодой человек, я понятия не имею кто вы, – нервно потираю вспотевшие ладони и сжимаю руки в замок, чтобы скрыть их дрожь.

Омерзительно. Мне противно находиться рядом с ним после того, что он со мной сделал. Будто снова ощущаю его хватку на своих запястьях, грубые пощечины на лице и ту боль, что он причинял мне на заднем сидении своей машины. Физическую и моральную, ту боль, что осела в глубинах подсознания и до сих пор не позволяет мне быть нормальной девушкой.

– Гонишь? – он наклоняется к моему лицу, пристально всматриваясь в глаза, и я шарахаюсь в сторону, лишь бы не ощущать на себе его дыхание. – Я вижу по твоим глазам, что ты придуряешься, маленькая шалунья, – ухмыляется Вадим.

Эта ухмылка и «маленькая шалунья» становятся последней каплей. Я в спешке хватаю пальто с сумкой и, оставив на баре первую попавшуюся купюру за свой заказ, выбегаю из кофейни. Судорожно дыша, надеваю верхнюю одежду, заставляю себя успокоиться. В глазах все двоится и мутнеет, кажется что воздуха недостаточно.

Считать до десяти, нужно считать, так говорил доктор.

Раз. Два. Три.

На каждый счет вдох и выдох. Тело вибрирует от страха.

Призраки прошлого, на кой хрен они мне сдались сейчас?!

Четыре. Пять. Шесть.

Дыхание рваное и гул не унимается, а наоборот нарастает. Дрожащими руками застегиваю пуговицы на пальто и не сразу могу попасть ими в петли.

Семь. Восемь. Девять. Десять.

К черту! Резко дергаю за последнюю непослушную пуговицу и она остается у меня в руке.

– Да чтоб тебя! – всхлипываю я, отбрасывая ее в сторону.

– Ты чего сбежала, Инга? – выходит следом за мной и продолжает вести себя как обычно Вадим.

Как обычно – это значит как самовлюбленный эгоистичный мудак. Поворачиваюсь к парню, из последних сил контролирую свои эмоции.

– Я еще раз повторяю, – стараюсь говорить ровно и четко, но голос предательски дрожит. – Вы ошиблись.

– Лгунья ты, Огнева… Я, может, спасибо хотел сказать!

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но парень хватает меня за руку и резко дергает на себя. Чувствую его пальцы сквозь тонкое пальто и внутри вспыхивает очередной огонек с воспоминаниями, наполняя мое сердце обидой и яростью.

Перед глазами все плывет и в голове появляется уже достаточно знакомый звон, словно предупреждающий об опасности. Я на грани срыва, могу потерять контроль над собой в любую секунду.

Нельзя. Уходи. Молчи. Просто уходи! – кричит мой здравый смысл перед тем, как я захлопываю перед его носом дверь.

– Спасибо?! – выдергиваю свою руку из его захвата и глядя прямо в глаза, выплевываю каждое слово. – Ну, давай, ублюдок, скажи мне спасибо, что не подала заявление об изнасиловании и никому не сказала!

На лице Вадима расплывается гадкая улыбка, которую тут же хочется смазать к хренам собачьим парой хороших ударов.

– А я знал, что наше тесное знакомство было для тебя незабываемым, маленькая шалунья…

Не отдавая себе отчета, я замахиваюсь и оставляю на роже засранца яркий след от звонкой пощечины.

– Не приближайся ко мне! – зло бросаю напоследок я и бегу.

Не смотрю куда, не разбирая дороги, просто убегаю куда глаза глядят. Улицы, повороты, дома, здания… Где-то словно слышу свое имя, будто кто-то зовет, но все равно продолжаю бежать. Пока не поскальзываюсь на одном из поворотов и не падаю на спину.

Тут же чьи-то руки хватают меня и ставят на ноги. Вскрикнув от испуга, начинаю инстинктивно вырываться и драться, но знакомый голос Романа заставляет меня на секунду замереть и успокоиться.

– Тише, Инга, успокойся. Это всего лишь я… – продолжая удерживать меня в своих руках, говорит он мне на ухо. – Всего лишь я, Инга… Успокойся.

Чувствую, что бесконтрольно дрожу всем телом и тяжело дышу, как загнанная гончая, после длительной пробежки. Из груди вырываются хриплые всхлипы, а глаза жжет, словно в них закапали какую-то кислоту.

Глава 4

Сегодня у нас двойной праздник: мы поступили в вузы и у моей лучшей подруги день рождения, ей восемнадцать! Стоило немалых усилий вытащить ее из берлоги и привести в клуб. Может быть хоть с кем-то познакомится.

Я же здесь ради лишь одного парня – Вадима Нестерова. Музыкант, богатый, красивый, дерзкий… Между нами однажды пробежала искра, но дальше разговоров и язвительных перепалок у нас не заходило ни разу. Разве что в моих мечтах.

Вот так и строится наше общение – мы дразним друг друга, но не делаем первого шага. Я боюсь первой открыто проявить свою симпатию, но может быть сегодня у меня получится пересилить в себе стеснительность.

Выпивка, веселье, танцы – голова кружится от восторга.

– Тебе не кажется, что здесь слишком скучно? – неожиданно подходит ко мне со спины Вадим и приобнимает за талию. Мурашки тут же покрывают мою кожу и я поворачиваюсь к парню лицом. – Может быть выйдем, покурим? – обдавая меня ярким запахом алкоголя, шепчет он.

– Я не курю, – отвечаю я, завороженно рассматривая его идеальное лицо, на котором появляется порочная ухмылка.

– Ты же понимаешь, что это был просто предлог, чтобы выйти и… пообщаться наедине, маленькая шалунья? – выгибает он бровь.

Улыбаюсь в ответ и чувствую, что краснею. Возможно я слишком много выпила, но мне не кажется странным его предложение и мозг игнорирует яркую двусмысленность и намек.

Все что я вижу, так это то, что парень в которого я влюблена хочет пообщаться со мной наедине.

– Пойдем, – тянет меня за руку к заднему выходу из клуба парень. – Хотя бы поговорим нормально, чтобы не перекрикивать музло.

Послушно иду за ним, совершенно не подозревая подвоха и опасности. Почему-то мне кажется, что он не способен на плохие поступки, что Вадим замечательный принц и с ним я смогу обрести свое счастье.

Как же я ошиблась.

Едва закрывается дверь клуба, парень резко притягивает меня к себе и впивается в мои губы страстным поцелуем. Прикусывает мои губы, буквально трахает мой рот языком и поначалу мне это нравится. Я расслабляюсь, отвечаю на его внезапно вспыхнувшую страсть, обвиваю руками за шею и прижимаюсь всем телом. Голова кружится от нахлынувших чувств и привкуса алкоголя, выпитого парнем, похоже, в весьма немалых количествах.

Раздается писк сигнализации дорогой иномарки парня и он, продлевая крышесносный поцелуй, толкает меня к машине. Открывает заднюю дверь и прерывает поцелуй.

– Маленькая шалунья, – рычит он, сверкая обезумевшим взглядом, вдавливая мои бедра себе в пах. Только сейчас я понимаю, что парень не только пьян, но и обдолбался не на шутку. – Сколько можно было трахать мне мозги… Сучка… Теперь я трахну тебя!

Именно в этот момент в моей голове появляется осознание происходящего. Что-то щелкает в одурманенных мозгах, но уже слишком поздно. Это не то, чего я хотела… Конечно да, я уже давно не девочка, секс тоже входил в мои планы, но не так… не сейчас… Не на заднем сидении тачки по пьяни и когда парень под наркотой. А как же хренова романтика?! Это неправильно!

– Вадим, я… – пытаюсь отстраниться от парня, но он лишь крепче сжимает мои бедра, до боли впиваясь пальцами в кожу, скрытую тонким шелковым платьем. – Вадим, мне больно, отпусти… 

Стараюсь не позволить парню усадить меня на заднее сиденье своей машины. Я не делаю резких движений, не говорю ни единой грубости и даже не отталкиваю его – я не хочу портить с ним отношения. Однако Вадим настроен иначе. 

Он хватает меня за шею и грубо заталкивает в машину, заваливаясь на меня сверху. Я кричу, зову на помощь, но на темной парковке во дворе клуба меня никто не слышит. Дергаю за ручку противоположной двери, в надежде открыть ее и попытаться выбраться – заперто.

– Я сказал трахну, значит так тому и быть! – озверевшим голосом хрипит парень, буквально раздирая подол моего платья по швам.

– Вадим, ты не так понял, Вадим, остановись!

Раздвигает мои ноги и устраивается между ними, слышу звон пряжки ремня и желудок скручивает от ужаса. Мой нарастающий страх находит выход в слезах и я срываюсь на громкие рыдания. Отталкиваю Нестерова в надежде что он одумается, продолжаю кричать и звать на помощь.

Удар и я замолкаю, в ужасе глядя на парня.

Кажется я только что, следом за звонкой пощечиной, услышала звук бьющегося стекла – это были мои розовые очки, осколки которых в кровь режут глаза и веки.

– Расслабься и получай удовольствие, сучка! – до боли сдавив мой подбородок, шипит Нестеров. – Расскажешь кому – тебе пиздец, поняла?! Мой батя депутат, ты ничего не докажешь. А разболтаешь – я тебя, твоего братца и подружку белобрысую тоже найду. Придушу всех, поняла, тварь?

Я не сдавалась никогда, ровно как и в тот день. Поэтому одной легкой пощечиной не обошлось. Мне было больно. Я захлебывалась слезами и кровью, но выдержала этот ад, после которого разучилась доверять людям, любить, получать удовольствие от своей жизни.

Когда Вадим бросил меня на той парковке, выбросил словно ненужную тряпку и уехал – я молилась, чтобы этот ублюдок разбился. Я желала его смерти всей душой! Ведь в мире должно быть равновесие, правда? Справедливость?…

Но ничего этого, как оказалось, не существует. Я была напугана и смолчала. Жила у подруги, пока заживут ссадины и кровоподтеки, но не стала давать делу ход. О чем сейчас, отчасти, жалею. Но тогда мне не хватило смелости, я сгорала от стыда и страха.

– Как ты? – выдергивает меня из провала в жуткие воспоминания голос Романа и я понимаю, что мы на улице, во дворе какого-то дома.

Я крепко обнимаю парня и сжимаю в руках ткань его куртки на спине, до сих пор уткнувшись носом в грудь. Поднимаю затуманенный слезами взгляд и открываю рот, чтобы ответить, но он вновь высыпает на меня тонну отрезвляющих вопросов.

– Идти можешь? Сильно ударилась?

– Все нормально, – отшатываюсь от парня и отряхиваю свою одежду от снежного месива. Оглядываюсь вокруг в поисках своей сумки и нахожу ее в руках у Романа. – Верни сумку.

Протягиваю руку, но вместо того, чтобы вернуть мне, парень перекидывает сумку через плечо, берет меня за локоть и кивает в конец улицы.

– Я тебя отвезу, – говорит он и это не просьба, не вопрос, а четкая констатация факта.

Сопротивляться нет желания, а моей психике, получившей знатную встряску несколько минут назад, определенно требуется отдых. И уж лучше я проведу это время в машине со своим «тушехранителем», чем в одиночестве.

Пока идем до машины, я начинаю понимать что допустила огромнейшую ошибку – меня могли видеть. Мою реакцию на Вадима могли заметить и задаться ненужными вопросами. А что если Вадим здесь оказался неспроста?

Сажусь в автомобиль и обхватываю себя руками за плечи, содрогаясь от неконтролируемой дрожи. Меня колотит леденящим кровь страхом словно от холода, настолько сильно что зубы стучат и дыхание вновь сбилось со спокойного ритма.

Неужели я допустила ошибку? Больше года я удачно скрывалась, и… ошибка!

Слева раздается хлопок закрывающейся двери и я шарахаюсь в сторону, тут же вцепившись в дверную ручку. Перевожу испуганный взгляд на сосредоточенного спокойного Романа: парень молча забрасывает мою сумку на заднее сиденье, вставляет ключ в замок зажигания, настраивает подогрев салона, включает радио и ищет подходящую радиостанцию… Все это делается так буднично и размеренно, словно меня здесь нет. И это, черт возьми, успокаивает!

Рассматриваю его профиль, слежу за тем, как он медленно расстегивает молнию на воротнике своей куртки. Замечаю на шее Романа тонкую серебристую цепочку на которой висит гладкое золотое кольцо, определенно женского размера. Такие кольца не носят просто так, это обручальный атрибут.

В груди зарождается интерес: что за кольцо? Почему на цепочке на шее?

– Успокоилась? – поворачивается ко мне парень и я невольно сталкиваюсь с его взглядом. Киваю вместо ответа. – Тогда едем домой.

Весь дальнейший путь я провожу прислонившись головой к стеклу и глядя будто на пролетающие мимо нас здания. В мыслях пустота и я этому рада, ведь если я задумаюсь о произошедшем и выстрою цепочку предположений – снова впаду в панику.

Когда замечаю знакомый подъезд, дотягиваюсь до своей сумки и бросаю короткий взгляд на Романа.

Странно, почему он молчит? Я думала, что он снова будет спрашивать меня о том, что я знаю, выпытывать информацию о произошедшем у кафе. Уверена, что он все видел своими глазами и вряд ли понял истинную причину моего… припадка.

– Спасибо, – подаю голос я перед тем, как дернуть за рычаг и открыть дверь. Пронзительный взгляд голубых глаз тут же впивается в мое лицо, заставляя, отчего-то, почувствовать себя неловко. – Спасибо что подвез.

Выхожу из машины и, не оглядываясь, иду к дому. Поднимаюсь по маленькой лестнице на первый этаж и решаю позвонить в дверь брату. Мне сейчас не хочется находиться в одиночестве, но, увы, брата нет дома. У него завтра какая-то важная сделка, важная настолько, что всю неделю он пытается заставить меня сидеть в четырех стенах. Ага, разбежалась!

Разочарованно вздохнув, разворачиваюсь на пятках и подхожу к своей квартире напротив, открываю дверь.

Тишина.

Достаю телефон, включаю фонарик и, присев на корточки, свечу на порог. Прямо туда, где перед своим уходом, ровно на пять сантиметров от пола, я каждый раз натягиваю тонкую белую ниточку.

На месте.

Мой брат на это говорит «маразм крепчал», возможно он прав, но так мне спокойнее и я уверена что в мой дом не приходил кто-то посторонний.

Раздеваюсь и прохожу в большую комнату, а затем сразу же на балкон. Кактус Арсений стоит на подоконнике, не сдвинут со своего, выверенного мной, места ни на миллиметр. Тянусь к небольшой лейке и вливаю своему зеленому страдальцу порцию живительной влаги. Непроизвольно бросаю короткий взгляд в окно и брови сами собой удивленно поднимаются вверх.

Он не уехал.

Достаю телефон, смотрю на время – почти семь вечера, странно… Может быть у него рабочий день по указанию брата до семи? Хотя, какая разница!

Возвращаюсь в квартиру, переодеваюсь в шорты и черную, застиранную и давно вылинявшую, футболку – моя типичная одежда для «музыкального самоистязания».

Открываю шкаф и достаю с верхней полки кофр со своей скрипкой.

Душа моя.

Открываю саркофаг своей души и бережно достаю из бархатной обители лакированную Румынскую "Глигу", мою малышку. Такой нет ни у кого, только у меня. Темный орех с "кошачьим глазом", как мне объяснил мастер. На свету моя красавица переливается, словно сделана не из чистого дерева, а действительно с добавлением известного камня.

Слезы наворачиваются на глаза, оттого как же я по ней скучаю. Вынимаю смычок и щедро натираю его белоснежный волос хвойной канифолью. Закрепляю скрипичный мостик и беру инструмент в руки. Произвожу легкую настройку струн, уж что-что, а музыкальный слух у меня после травм остался отменным.

Все получится! Все обязательно получится!

Ноги чуть ближе ширины плеч, вес на обе, подбородок плотно прижимается к пластиковому подбороднику. Держу скрипку за гриф и провожу смычком по открытым струнам. Облачко мелкой канифольной пыли тут же разлетается в воздухе.

Соль. Ре. Ля. Ми.

Прикрываю глаза и медленно выдыхаю. Ставлю левую руку в первую позицию, смычок в положении у колодки и медленно выставляю пальцы на струну в порядке гаммы ре-мажор.

Сегодня я должна уйти дальше них, дальше чертовых гамм и детских этюдов! Ну же, давай, координация и мелкая моторика, возвращайся ко мне, прошу!

Умоляю.

Глава 5

Несколько часов я пытаюсь заставить свои пальцы слушаться и выстраиваться на грифе в том порядке, в каком нужно, но все зря и это выводит меня из равновесия. Иногда я от бессилия почти дохожу до состояния, что хочется разбить скрипку и бросить все к черту. Из последних сил сдерживаю себя, ровно как и сейчас.

Этот раунд снова проигран.

Убираю инструмент на место и выхожу на балкон, чтобы подышать свежим воздухом. Время уже близится к одиннадцати вечера, но мне не хочется спать, мне страшно. Сегодня, как никогда, страх сжирает мою душу изнутри, а тотальное одиночество еще больше распаляет его аппетит. Разблокирую телефон и пишу брату сообщение:

«Ты сдох?»

«Не надейся, Стрекоза.

Завтра важный день, я работаю. Спокойной ночи.»

«Удачи.»

Убираю гаджет в карман шорт и глубоко вздыхаю, остановив взгляд на все так же припаркованной напротив моего подъезда тачке. Мне не видно из-за ослепляющего уличного фонаря, там ли находится Роман, но что-то подсказывает что он в машине. Все то же ощущение его присутствия и скользящего по моему телу взгляда не отпускает.

Мысленно усмехаюсь и иду в спальню. Падаю на кровать и зарываюсь носом в подушку, вслушиваясь в окружающую тишину, нарушаемую лишь моим сердцебиением. На душе беспокойно и я не знаю точно сколько времени ворочаюсь, но в результате все же проваливаюсь в сон.

Чья-то ладонь опускается мне на лицо и крепко зажимает рот. Я испуганно взвизгиваю, но не могу пошевелиться.

– Ты солгала, шпионка, – слышу хриплый шепот на ухо и тут же чувствую холодный металл у виска. Выстрел.

Вскакиваю с постели в холодном поту и, судорожно дыша от страха, хватаю телефон и включаю фонарик.

Никого. Я одна. Это всего лишь сон.

Дрожь не унимается и страх сдавливает горло ледяной хваткой. Брата нет дома, мне не к кому обратиться за помощью, меня некому утешить и помочь успокоиться. Но как же мне сейчас это необходимо!

Разве что…

Подбегаю к окну и высматриваю на парковке знакомый автомобиль. Он еще здесь…

Не знаю что именно меня заставляет так поступить, но я иду в прихожую, накинув на плечи куртку и сунув ноги в сапоги. Выхожу из квартиры, направляясь прямиком к машине Романа.

Возможно я пожалею о том, что сейчас делаю, но воспротивиться не могу. Мне страшно, мне нужно хотя бы с кем-то поговорить и отвлечься от своих мыслей.

Уже на полпути я замечаю как распахивается водительская дверь и Роман скорым шагом идет мне навстречу.

– Что-то случилось? – встревоженно спрашивает он, заглядывая мне за спину, словно ожидая там увидеть бандюка с пистолетом.

– Тебе разве не нужно домой? – игнорирую его вопрос, а сама непроизвольно начинаю трястись от ночного холода.

– Нет, я подумал что тебе может понадобиться дополнительная охрана, – пожимает плечами он, опуская взгляд на мои оголенные ноги. – Это все что ты хотела спросить? Тогда иди домой, замерзнешь…

– Чай будешь? – без лишних объяснений выпаливаю я, запахивая куртку и нервно переминаясь с ноги на ногу. Не хочу смотреть ему в глаза и казаться слабой, пусть думает, что это я его пожалела. – Голод притупляет внимание…

– Лучше уж кофе, – усмехается Роман и разворачивается к машине.

Вот черт, выставила себя полной дурой… С чего я взяла, что он согласится?! Как вообще могла на это рассчитывать?

Раздается хлопок автомобильной двери и писк сигнализации, отчего я поднимаю ошарашенный взгляд на приближающегося ко мне парня.

– Идем или ты передумала?

Киваю и быстрым шагом иду к подъезду, до сих пор не понимая что творю.

– Я поставлю чайник, располагайся, – киваю Роме на большую комнату, а сама иду на кухню.

Вопреки моим ожиданиям, парень идет следом за мной и занимает место на стуле возле окна, зараза, прямо напротив меня. Снова чувствую его изучающий взгляд и это приносит мне сильный дискомфорт, а не спокойствие, за которым я так сильно охотилась и ради которого его позвала.

Пока кипятится чайник, я нарезаю бутерброды и готовлю кружки с напитками. Дрожащими руками тянусь за сахарницей и пытаюсь насыпать две гребаные ложки в кружку, но руки не слушаются.

Да что за хрень?!

– Мне без сахара, – вдруг говорит Рома, словно сжалившись надо мной. – Ты ведь позвала не просто так… Расскажи мне все и я точно смогу тебе помочь. Я прошу лишь крупицу доверия.

– Доверие это слабость, – не задумываясь, отвечаю я и придвигаю к Роману его кружку с кофе.

Сажусь напротив парня и нехотя помешиваю свой чай. С одной стороны уже жалею, что позвала его, а с другой – мне действительно с ним спокойнее. Ощущение защиты и тепла. Глупо, но это именно то, что я чувствую.

– В твоем случае, доверие это шанс закончить весь этот дурдом и перестать жить в страхе, – спокойно говорит Роман, а я лишь раздраженно хмыкаю. – Я серьезно и ты это знаешь.

– Я не могу доверять свои тайны всем подряд.

– Господи боже, какая же ты сложная! – парень слишком громко ставит кружку на стол и я поднимаю на него взгляд.

Сложив руки на груди, Роман смотрит на меня строгим и весьма недовольным взглядом. Что ж, я отвечаю ему тем же, гордо вскинув подбородок. Секунда, десять, тридцать – а мы все сверлим друг друга взглядами. Точнее, сверлит меня своими голубыми гляделками Рома, я же просто рассматриваю его лицо.

Обычный. Совершенно заурядный, но что-то в нем есть такое, что привлекает внимание и заставляет рассматривать снова и снова: то ли маленький шрам на подбородке, то ли океанический цвет глаз, то ли золотое кольцо на серебристой цепочке на его шее…

– Что это за кольцо? – сама от себя не ожидая, спрашиваю я и указываю на выбившийся из-за пазухи золотой аксессуар.

Рома быстро заправляет цепочку под горловину своей кофты и, хитро сощурившись, отвечает:

– Я не могу доверять свои тайны всем подряд.

Все ясно, откровения мне не светят. Не очень-то и хотелось, просто… женское любопытство.

Пожав плечами, я молча допиваю чай и концентрирую внимание на на дне своей кружки, рассматривая чаинки.

Внутреннее чутье, интуиция или как это не назови, подсказывают мне, что я могу довериться Роману. Как не крути, а именно этот человек спас меня, не позволил умереть в тех злосчастных гаражах возле клуба. Но в то же время, мне страшно… Я боюсь за окружающих меня людей, за всех своих близких, ведь как только кто-то еще узнает правду – проблема перестанет быть только моей. А значит, что остальные тоже будут в опасности.

Поднимаю взгляд на Рому и непроизвольно кусаю губы, стараясь решиться на весьма рискованный шаг. Но не могу, черт возьми! Не могу! Отодвигаю от себя опустевшую кружку и тяжело вздыхаю.

– Спасибо за кофе, – парень встает и, прихватив наши кружки, направляется к раковине.

Не говоря ни слова, он включает воду, закатывает рукава, берет губку и наливает на нее средство для мытья посуды. Хочу сказать Роме, что у меня есть посудомойка и заниматься этой охинеей не стоит, но… залипаю. Охренеть! Смотрю на его широкую спину, на то как перекатываются напряженные мышцы под облегающей кофтой, на сильные руки с выпуклыми венами и пребываю в глубоком шоке.

Когда еще в моей квартире мужик будет намывать посуду?! Да никогда! Нужно расслабиться и получать удовольствие от этого шоу.

– Раз уж ты не хочешь ломать эту стену недоверия, то я начну первым, – говорит он, слегка повернувшись в мою сторону. Встречаемся взглядами и я чувствую как мое сердце начинает ускоряться. – Ты спросила про кольцо… Это кольцо моей жены, но думаю тут все и так очевидно.

– Почему оно не у нее? – спрашиваю я, с интересом наблюдая за Романом и его реакцией.

– Потому что ее больше нет, – на удивление спокойно отвечает парень и, поставив последнюю вымытую кружку в сушилку, выключает воду.

– Что с ней случилось? – в горле образуется необъяснимый ком, не позволяющий ровно дышать.

– Она умерла больше года назад. Несчастный случай.

Рома вытирает руки об полотенце и поворачивается ко мне, прислонившись к кухонной столешнице. И все бы ничего, вот только в моей душе все леденеет и переворачивается от его тона и сказанных слов. Я чувствую, что ему больно от этих воспоминаний, что-то гложет его и не дает старой ране зажить.

Но это не мое дело.

– Могу идти? – грустно усмехнувшись, спрашивает он и, не дожидаясь ответа, отталкивается от столешницы и идет в сторону прихожей. – Я тебе доверился, надеюсь на взаимность…

Слышу как шуршит его куртка, жужжит застегивающаяся молния, а следом раздается щелчок замка входной двери, заставляющий меня вздрогнуть.

Одна лишь мысль о том, что я снова останусь одна в этих стенах, заставляет меня вскочить на ноги и как можно быстрее выйти в прихожую. Я не хочу говорить ему о своих тайнах, но еще больше не желаю оставаться в одиночестве!

– Рома! – кричу я, когда парень уже готовится переступить порог, но останавливается, глядя на меня через плечо.

Сжимаю и разжимаю кулаки, стараясь придумать оправдание своей спешке, а Роман не спешит помочь мне в разрешении этой ситуации.

– Оставайся. В машине спать неудобно, – были бы у меня длинные ногти, то в ладонях уже были бы глубокие порезы, до такой степени сильно я сжимаю кулаки.

– А голод притупляет внимание, я помню, – ехидно усмехается Роман, но все же возвращается в квартиру и закрывает дверь.

Облегченно выдыхаю и чувствую себя увереннее и спокойнее, когда Рома соглашается остаться на ночь. Словно так и должно быть.

– Располагайся, – протягиваю Роману постельное белье и указываю на диван в гостиной. – Особо не настраивайся плющить рожу до обеда, утром я еду в торговый центр подруге за подарком.

– Твой брат настоятельно просил проследить, чтобы именно завтра ты не покидала стены дома, – качает головой Рома и довольно ловко раскладывает диван.

Интересно, находясь на улице в машине, как он собирался заставить меня сидеть дома?

Ну уж нет! Никто не заставит меня тухнуть в квартире, когда уже давным давно были выстроены планы. Мне безумно обидно, что брат всячески старается оградить меня от мира или мир от меня. Даже этого няньку приставил, лишь бы всегда была под контролем.

– Я не буду сидеть взаперти, словно собачонка, у меня своя жизнь и свои планы! – отвечаю я, непроизвольно повысив голос и сделав шаг вперед к парню. – Не лезь в мою жизнь, Рома. Следишь – следи, но не указывай мне что делать!

Похоже, что моя речь не произвела на защитничка никакого впечатления, ведь он молча продолжает застилать себе лежбище.

– Ты странная, – вдруг, говорит он. – Хантер предупреждал, что его сестра с причудами и может вести себя нелогично, где-то неадекватно, но чтобы настолько…

– Ты сейчас к чему ведешь? – щурюсь я, ощущая разгорающийся огонек обиды в груди.

– Ты знаешь, что за тобой следят, что ты вляпалась по самое не балуй, но все равно продолжаешь гнуть свою линию, – спокойно говорит Роман, совладав, наконец, с наволочкой для подушки, и подходит ко мне совсем близко.

Чувствую тепло исходящее от него и мне даже нравится его близость… До тех пор, как он не завершает фразу.

– Ты не хочешь решать проблемы и искать их источник, ты прячешься и делаешь вид, что их нет. Что весьма странно для носителя рун перевернутого альгиз и соулу*, – бросает на меня нахальный взгляд сверху вниз парень и выгибает бровь.

До меня не сразу доходит, что он имеет в виду, но как только понимаю о чем речь – взрываюсь от гнева. В голове что-то словно щелкает и я слетаю с катушек.

– Ах ты, скотина! – замахиваюсь, чтобы отвесить ему заслуженную пощечину. – Уебывай из моей квартиры, извращенец!

Парень перехватывает руку на излете, затем ловит вторую и разворачивает меня спиной к себе. Фиксирует в своих объятиях, минимизируя мои телодвижения. Из меня не переставая льется поток разномастных ругательств, я стараюсь вырваться, чтобы все таки треснуть наглому засранцу.

– Это же насколько ты досконально меня голую в гримерке рассматривал, урод?! – возмущенно кричу я. – Недотраханный мудила!

Выпаливаюю последнюю фразу и тут же замолкаю, ощущая как горячее дыхание обжигает мне кожу на виске.

– Твой бы рот, да в мирных целях, – усмехается Рома.

– Отвали, – уже менее грубо, но все же настойчиво, говорю я.

– Я нормальный мужик и пока еще красивое женское тело вызывает у меня интерес. Грех было не рассмотреть, – его губы случайно задевают мое ухо и я, вздрогнув, резко отшатываюсь в сторону.

Поражаюсь остроте ощущений, а так же реакции своего организма на это мимолетное касание и услышанные слова.

Красивое тело – это он обо мне или в целом?

– Если ты меня сейчас не отпустишь, – разделяя каждое слово, произношу я, – то я скажу брату, что ты меня изнасиловал, ясно? Уверена, на руках останутся синяки…

Хватка ослабевает, Роман выпускает меня из своих рук и заваливается на диван, заложив руки за голову. Первое, что хочется сделать, так это взять подушку и придушить его.

Как вообще у этого засранца могла быть жена?! Он же невыносим! Зачем было говорить про руны?! Молчал бы уж лучше!

То он загадочно молчит, то ведет себя как джентльмен, а то как наглое чмо.

Твою мать! Сердце так быстро колотится и я чувствую, как пылают щеки. Кажется мою «личную жизнь» пора выгулять, то как я реагирую на Романа, вопреки своему разуму, – не очень-то нормально.

Я знаю, что тогда в гримерке сама невольно устроила показательный стриптиз, но не думала, что парень настолько внимательно будет рассматривать каждый участок на моем теле. Это еще нужно было постараться, чтобы рассмотреть татуировки древних рун на внутренней поверхности бедра и под грудью.

Я постаралась вычеркнуть этот эпизод, почему-то подумала, что он вряд ли что-то рассмотрел в полутьме. Но как же я ошиблась… Смесь злости, стыда, которого я давненько не испытывала в своей жизни, и внезапного возбуждения словно раскаленная лава растекается по телу. Больно и приятно…

– Завтра я еду в торговый центр, а ты, – стараясь выровнять дыхание, указываю пальцем в грудь ухмыляющегося Романа, – едешь со мной и выгораживаешь перед братом!

Развернувшись, иду в свою спальню и, громко хлопнув дверью, падаю на кровать.

________

*Альгиз и Соулу – древние (даже мифические) скандинавские руны.

Глава 6

– Успокойся, все получится, – горячее дыхание обжигает мне висок, а крепкие мужские руки обнимают за талию. Тепло исходит от парня и окутывает меня невидимым куполом умиротворения и спокойствия.

Мы стоим посреди широкого коридора музыкальной академии, прямо напротив двери с надписью «экзамен». В правой руке я крепко сжимаю ручку скрипичного кофра.

– Я не смогу, Ром, не смогу, – лепечу я и поворачиваюсь к нему лицом.

Голубые глаза… Любящие голубые глаза Ромы пробуждают в моей душе невероятные чувства, заставляя сердце ускорять свой размеренный бег.

– Поверь в себя, как я верю в тебя, – улыбается Рома.

Он наклоняется совсем близко к моему лицу и, крепче прижав к себе за талию, нежно касается моих губ своими. Короткое прикосновение, а земля тотчас уходит из-под моих ног и я падаю в бездну нахлынувших чувств. Задыхаюсь и продолжаю падать, пока этот поцелуй продолжается.

Открываю глаза и вскакиваю с постели. Что за чертовщина?! Губы горят, словно бы это было на самом деле, сердце колотится до оглушающего звона в ушах, а голова идет кругом от полученных эмоций.

Какого хрена вообще?! Почему мой воспаленный мозг выдал во сне именно Рому, почему?! Почему не Тейшера Гонсало?!

Тянусь за телефоном и смотрю на время: почти семь утра, уже бесполезно пытаться заснуть. Сползаю с постели, стараюсь забыть о приснившейся дури, но не могу. Все было настолько реально и до одури приятно, что даже страшно…

Открываю дверь своей спальни, выхожу и замираю, глядя на то как мой защитник стоит на балконе в одних джинсах и что-то читает в телефоне, прислонившись к подоконнику.

Взгляд сам собой скользит по его накаченным мышцам и рельефному прессу, периодически цепляясь за татуировки на слегка загорелой коже. Больше всего мое внимание привлекает вытатуированный знак Наутиз на его груди. Либо Роман совсем не разбирается в рунах, либо же заклеймил себя на вечные страдания и проблемы осознанно.

– Бесстыжая ты, Инга, – усмехается Рома и поднимает на меня хитрый взгляд.

Когда он стал таким дерзким и раскрепощенным?! Создавал ведь впечатление молчуна, ан нет, в тихом омуте… 

В памяти тут же всплывают картинки из сна и я из последних сил держусь, чтобы не отвести смущенный взгляд в сторону.

– Тебе можно глазеть, а мне нельзя? – подхожу ближе к балкону и указываю на татуировку. – Ты в курсе, что она значит?

– Да, – коротко отвечает он и выходит в комнату.

Словно специально проходит как можно ближе ко мне, на долю секунды обволакивая своим теплом и особенным мужским запахом. Надевает кофту и, словно хозяин у себя дома, идет на кухню.

Пока пьем кофе, изредка бросаю взгляды на парня и замечаю на его лице усталость. Кажется, будто он и не спал вовсе этой ночью.

Как и планировала, еду в ближайший торговый центр в компании Романа. Утром позвонил брат и наказал сидеть дома, ради моей же безопасности. Ну да, конечно.

– Ты мог бы прекрасно отсидеться в машине, – бурчу я, рассматривая витрину с объективами для фотоаппарата.

– Почему именно объектив? – мастерски игнорирует мои слова Роман, на кой-то черт прицепившийся идти со мной в магазин. – На свадьбы, вроде как, принято дарить деньги…

– Ну уж нет, – фыркаю я и прошу консультанта упаковать подарок. – Лия моя лучшая подруга и я собираюсь подарить ей то, что ей необходимо.

– Ей так необходим телеобъектив и чехол для телефона?

– Ты пошел со мной, чтобы портить настроение или охранять? – поворачиваюсь к Роме и укоризненно смотрю в смеющиеся глаза. Да он издевается! – Просто молчи… Стой и молчи, за умного сойдешь.

Выхожу из магазина и направляюсь в сторону лифта, чтобы спуститься на первый уровень центра, ощущаю дыхание Романа буквально в затылок и это нервирует. Разворачиваюсь, чтобы высказать ему свое наигранное недовольство, но натыкаюсь взглядом на него.

Сердце тут же падает в пятки, а голос словно бы пропадает. Все что мне нужно, так это быть незаметной, или же сыграть наивную дурочку и сделать вид, что я забыла этого медбрата. Или просто спокойно поздороваться… Но страх не позволяет мне сосредоточиться на своих мыслях, разбивая их на части словно мелкий пазл.

Паника, на пару с воспоминаниями той ночи возле клуба, охватывает мой разум и я вновь начинаю терять себя. Я забываю, что нахожусь здесь не одна, разворачиваюсь и ускоряю шаг. В надежде, что нам с медбратом не по пути и он не заметит, я захожу в тесную кабину лифта и понимаю что загнала себя в ловушку, когда он заходит следом.

Он меня не видит, пока не видит…

Пячусь спиной назад и упираюсь в стену, стараясь сдержать рвущийся наружу приступ паники и отдышаться. Я не слышу, что происходит вокруг, ни единого звука. Не вижу ничего, кроме фигуры того мужчины – все остальное превращается в полуразмытое месиво. Грудную клетку стягивает невидимым жгутом и каждый вдох кажется мне последним.

Когда уже вот-вот готова сдаться и отпустить призрачный контроль над собой – чьи-то руки обхватывают меня за талию и, до того как я начинаю кричать от испуга, горячие губы накрывают мой рот.

Я теряюсь в пучине собственных чувств, захлебываюсь эмоциями, забывая как дышать. Мой ночной сон словно повторяется наяву. Внизу живота вспыхивает искра давно забытого желания и я наслаждаюсь этим ощущением. Упираюсь руками в мужскую грудь и, пока мой мозг окончательно не сообразил что происходит, отвечаю на поцелуй. Тепло разливается по телу и все что происходит вокруг на этот миг теряет для меня значение.

Всего на миг.

Страх, внезапно, угасает и на смену ему приходит злость. В тот же момент, вместе с громким «дзынь» открывающихся дверей лифта, в голове что-то щелкает и я резко толкаю Романа в грудь, но он слишком настойчив. Краем глаза замечаю, что кабина уже опустела и опасность быть замеченной миновала, поэтому просто напросто со всей силы прикусываю нижнюю губу парня. От неожиданности он отстраняется и шипит от боли.

– Поцелуи не входят в обязанности телохранителя, разве нет?! – кричу, изо всех сил отталкивая Рому. – Какого черта ты это сделал?!

– Чокнутая! – зло отвечает он, облизывая прокушенную мной губу. – Я только что спас твою шкуру, могла бы сказать спасибо!

– Идиот! – бросаю я единственное слово и бегу прочь из лифта, как вдруг слышу фразу в спину, словно выстрел на поражение:

– Не отрицай, поначалу тебе даже понравилось!

Понравилось. Не понравилось. Не знаю.

Я не буду отвечать, не буду даже смотреть на него. Всю меня трясет от пережитых несколько секунд назад ощущений и я бегу, стараясь игнорировать часто бьющееся сердце и горящие от поцелуя губы. В глазах расплываются силуэты спешащих куда-то людей, голова кружится, а ноги и вовсе словно ватные. Глаза щиплет от слез и это странно, с чего бы?! Все чувства настолько обострились, что я не понимаю хорошо это или же плохо.

Но именно сейчас, в этой чертовой кабине лифта, во мне словно что-то надломилось, будто появилась какая-то трещина в невидимой броне, в которую я себя облачила, и слабости вот-вот вырвутся на свободу. Но этому нельзя дать свершиться, потому что быть слабой я не намерена.

На «автопилоте» я иду к выходу и как можно скорее хочу оказаться на свежем воздухе, в надежде что он приведет меня в чувство и выветрит из головы весь этот ненужный хлам воспоминаний.

– Инга, подожди! – ловит меня Роман на выходе из торгового центра и тянет на себя. – Поехали домой и поговорим!

– Отпусти меня! – вырываю свою руку из его хватки и разворачиваюсь к парню лицом. Чувствую, что из моих глаз бесконтрольно текут слезы. – Оставь меня в покое, прошу тебя! Хотя бы ты, отвали и не диктуй мне что делать! Прошу тебя! – хватаюсь за голову и зажмуриваю глаза.

На нашу перепалку, наверняка, искоса смотрят люди, но мне совершенно плевать. В ушах нарастает шум и голос дрожит, пока я выплескиваю на Рому накопившиеся эмоции. Я не контролирую себя, не понимаю что происходит вокруг, ведь весь мир вращается с бешеной скоростью и я теряюсь в нем, не разбирая ни черта.

Звуки шумного города смешиваются в жуткую какофонию и оглушают, давят на меня. Сознание мутнеет с каждым новым ударом сердца и я приближаюсь к опасной черте обморока.

Больше чем сегодня я никогда не была настолько не в ладу сама с собой. Наконец, в моей голове словно что-то взрывается и ноги тут же подкашиваются. Наступает долгожданная тишина и темнота.

Не знаю сколько времени я пробыла в отключке, но прихожу в себя уже на заднем сиденье автомобиля Романа. Приподнимаюсь на локтях и замечаю его, сидящим на месте водителя и обеспокоенно изучающим мое лицо. В салоне пахнет нашатырем и я замечаю открытую аптечку на соседнем сиденье.

– Скорая уже едет. А пока… Кто он? – спрашивает парень, прожигая своим взглядом.

Прокручиваю в голове недавние события и на «трезвую» голову до меня доходит – он понял. Догадался, что я прячусь от кого-то конкретного и, наверняка, заметил мой испуганный взгляд. Кажется, я и правда задолжала ему очередное спасибо…

– Инга, ты не выйдешь из моей тачки, пока не расскажешь! – нахмурив брови, говорит Рома. – Кто он?!

– Если бы я знала наверняка…

– Отменяй скорую, Рома, поехали домой, – до сих пор не до конца осознавая произошедшее, я выхожу из машины и пересаживаюсь на переднее сиденье.

– Ты уверена? – с подозрением осматривает меня парень и я киваю. – Хорошо, но я жду пояснений твоего поведения.

Роман заводит двигатель и мы выезжаем с парковки торгового центра, будь он неладен.

– А я жду пояснений твоего поведения, – передразнивая его интонацию, отвечаю я.

Стараюсь не смотреть на своего горе-телохранителя, игнорировать его присутствие и забыть тот поцелуй, но взгляд сам собой цепляется за его профиль и спускается к губам. Моментально в памяти, словно в замедленной съемке, всплывает тот миг в лифте, когда на долю секунды я расслабилась и почувствовала себя… кем? Нормальной девушкой, полагаю.

– Я помог тебе, ты не хотела быть замеченной, – ухмыляется Роман, искоса бросая на меня взгляд.

– Можно было меня просто загородить своей широкой спиной! – складываю руки на груди, ощущая как начинает от нервов покалывать кончики пальцев.

– Спонтанный поцелуй с парнем для тебя в новинку? Вот уж не думаю, – поворачивается ко мне телохранитель, выгибая бровь.

Так вот какого мнения он обо мне! Судит по внешнему виду и поведению, по манере общения и, возможно, по ситуации произошедшей год назад. Это меня задевает. Обида вызывает невыносимое жжение в груди, даже становится тяжело дышать.

– Разница лишь в том, что с теми парнями, и не только, я была не против обменяться микробами, – язвительно произношу я каждое слово, продолжая смотреть на губы Романа, растянутые в усмешке.

– Ну ты и язва, Инга, – качает головой парень. – Так кто же тот чувак из лифта?

– Не знаю, – отворачиваюсь к окну, всем видом показывая свое нежелание отвечать.

– Инга, я прошу последний раз мне довериться, – голос Ромы звучит угрожающе.

Я прекрасно понимаю, что должна уже начать ему доверять и даже хочу, но не могу перебороть страх. Страх не только за себя, а за его жизнь в том числе. Если мою тайну узнает кто-то еще, я невольно поставлю человека под удар. На это сложно решиться.

Что странно, Роман не выпытывает информацию, просто напросто молчит. Всю дорогу до дома он смотрит только вперед, а на его лице застывает ледяная маска безразличия.

Не знаю почему, но мне одновременно хочется чтобы он исчез и чтобы был рядом. Что за синдром «собаки на сене» у меня проявился, понятия не имею.

После изнасилования Вадимом со мной что-то произошло. Я перестала доверять и перестала чувствовать. Я даже пыталась влюбиться, найти хотя бы одного, кто сумеет пробиться сквозь эту стену внезапной фригидности. Но увы… Ни возбуждения, ни единой искры удовольствия – лишь физиология и не больше, механический процесс.

Кусаю губы, сама того не замечая, и вновь смотрю на сосредоточенного парня. В голову сами собой лезут глупые ванильные девичьи мысли, а в памяти так и крутятся на репите моменты из сна и лифта.

Смахиваю возникшее наваждение, когда автомобиль останавливается возле моего подъезда и Рома выходит из машины. Достает из багажника покупки и открывает мне дверь.

– Спасибо, – решаюсь я нарушить тишину и, наконец-то, сказать ему слова благодарности, когда мы проходим в квартиру.

– Я сам позвоню Хантеру и скажу, что ничем не могу тебе помочь, – безразличным тоном говорит Рома, глядя на меня сверху вниз. – Мое терпение лопнуло. Прощай, Инга, надеюсь ты справишься.

Несмотря на маску спокойствия, в его глазах бушует пламя ярости, он злится и злится на меня.

– Ром, я не понимаю…

Понимаю.

Он всю дорогу молчал именно потому, что понял – я ничего не скажу. Мне вдруг становится жутко страшно и холодно. Я снова останусь одна, наедине со своими демонами… Нет, не хочу!

– Отныне ты сама по себе! – неожиданно повышает голос мой телохранитель. – Я не могу защитить человека, который мне не доверяет!

Парень бросает на меня гневный взгляд и разворачивается к выходу. За секунду до того, как Рома оставит меня наедине со своей горечью и обидой, я успеваю ухватить его за руку.

Глава 7

РОМАН

Поступаю как последняя мразь – вырываю свою руку из девичьей хватки и ухожу. Я не могу ей помочь, если она сама не захочет. А она не хочет рассказывать детали и, думаю, не захочет делиться ими никогда.

Помимо страха в этой девчонке есть огромная такая гордость, через которую она не станет переступать. Похоже, что Инга это именно тот экземпляр, которому гордость дороже собственной жизни. Из-за этого она не может попросить о помощи и не может адекватно ту же помощь принять.

Да и пошла она тогда к хренам собачьим! Делать мне больше нечего, как с ней возиться!

Уже достаточно того, что я однажды спас ее от неминуемой смерти. По чистой случайности, выходя из клуба, где следил за распространением наркотиков и пытался выяснить дилера, по пути к машине услышал сдавленный женский крик и пошел на звук.

В крови и с переломами, пребывающей на грани сознания я нашел ее за одним из гаражей комплекса. Тогда еще будучи для меня безымянной девушкой, она с таким рвением цеплялась за мои плечи, задыхаясь от боли и теряя себя в темном колодце передоза. Даже несмотря на мою скорость и оперативность действий, Инга могла умереть в тот день, но нужно отдать должное – тогда девчонка яростно боролась за жизнь, это меня покорило.

Эти короткие волосы красного цвета, то ли от крови, то ли от краски, эти приоткрытые опухшие губы, подрагивающие длинные ресницы на подбитых глазах. Никогда не забуду.

Я первый раз кому-то по-настоящему успел спасти жизнь и девушка с растрепанными красными волосами не выходила у меня из головы. Я не мог спать, есть, работать – мысли постоянно возвращались к ней. Я не просто переживал что она не выживет, я думал о ней как о… Девушке. Пару раз приезжал в больницу, чтобы справиться о ее здоровье, но не захотел знакомиться, струсил в последний момент. Просто вернулся домой и успокоился, что ее жизни ничего не угрожает, стал жить дальше, в надежде выбросить ее из головы.

Получилось. Я погрузился в работу и забыл о ней.

Вот уж не думал, что однажды ее брат попросит меня о помощи и заплатит хорошие деньги. Не думал, что снова увижу ее и познакомлюсь поближе. Хотя, отчасти, я был рад что мой объект именно Инга. В душе что-то ликовало и радовалось этому, но я профессионал и умею игнорировать чувства, когда это необходимо.

Строптивая, дерзкая, вредная и невыносимая. И ведь по возрасту не так далеко от меня ушла, а все равно, словно пропасть между нами!

За все то время, которое следил за Огневой, понял что эта девушка обожает перекрашивать волосы, живет театром, является самым настоящим социофобом и не хочет быть слабой. В том злосчастном лифте, когда она с такой жадностью ответила на мой поцелуй, Инга проявила ту самую ненавистную ей слабость и это напугало ее, я это понял.

Вот только не понял какого хера полез к ней целоваться. Серьезно, это произошло… инстинктивно! Просто захотелось. Я сам на секунду забыл кто я, кто она и что мы делаем в том лифте. А это хреново… Пора, наверное, найти себе женщину на одну ночь, а то не дают эти инстинкты мыслить здраво и оценивать ситуацию.

Сажусь в свою машину, завожу двигатель и выезжаю со двора.

К черту, я уже сделал все, что мог для нее.

Убеждаю себя в том, что поступил правильно, но все мысли так и возвращаются к ней, к Инге. Жалость вперемешку с тоской разъедают мою душу похлеще соляной кислоты, принося ужасный дискомфорт в груди. Все мое нутро кричит: «Ты совершаешь ошибку», но я не намерен слушать. Я давал ей шанс и не один, чтобы рассказать правду.

Чтобы хоть как-то отвлечь себя от угрызений совести, включаю радио и поворачиваю на трассу. Нажимаю на кнопку, пока не нахожу радиостанцию со сводкой последних криминальных новостей – нужно загрузить свои мозги какой-нибудь информацией.

«…молодой человек являлся солистом одной популярной молодежной группы, успешно выступал на музыкальных площадках города. Как заявляет отец погибшего, известный депутат Николай Нестеров, его сын не мог быть связан с какими-либо криминальными группировками и тем более не принимал наркотики. Напоминаем, что Вадим Нестеров был найден сегодня в заброшенном доме на окраине города без признаков жизни, в крови обнаружено высокое содержание неизвестного наркотика…»

– Ну конечно, – фыркаю я, отвлекая себя на разговоры с самим собой. – Так я и поверил, что сынок депутата не связан с какими-то криминальными группировками… Ну-ну…

«…Последний раз молодого человека вчера зафиксировали камеры кофейни “Happines” в центре города и, по словам очевидцев, у него произошел серьезный конфликт с девушкой. Поиски производятся при поддержке Николая Нестерова, желающего в полной мере разобраться в гибели единственного сына…»

Сам не понимаю почему, но сердце начинает ускоряться и кажется, что я упускаю что-то очень важное… Прокручиваю в голове вчерашний день и вспоминаю, что именно напротив чертовой кофейни «Happines» припарковал свою машину и видел перепалку Инги с каким-то блондинистым ушлепком.

По позвоночнику пробегается неприятный холодок и дыхание перехватывает.

Как можно скорее паркую автомобиль на обочине и тянусь за телефоном. Начинаю понимать, что сейчас, оставив девушку совсем одну, мог лохануться.

Смертельно лохануться!

Вбиваю в поиске «Нестеров Вадим найден сегодня» и перехожу по первой ссылке браузера. Пока прогружаются фотоматериалы статьи, молюсь, чтобы я ошибся и это был не он.

Если все настолько плохо, как я представляю по поведению девушки, то вчера она выдала себя перепалкой с сынком депутата.

Перевожу взгляд на экран смартфона и со всей дури, раздосадованно, бью по рулю автомобиля.

– Твою мать! – бросаю телефон в сторону, выворачиваю руль и жму по газам, совершенно игнорируя правила дорожного движения.

Похеру вообще! Я сейчас могу по глупости просрать одну важную человеческую жизнь!

Глава 8

ИНГА

Ушел. Ну и отлично! Пусть проваливает, теперь-то моя жизнь вернется на круги своя.

Вопреки моим мыслям, к горлу подступает душащий ком, а на глаза наворачиваются слезы обиды. Мне бы радоваться, что избавилась от надзирателя, но почему-то хочется плакать.

Я его не знаю, совсем же не знаю. По факту, мы познакомились только вчера и мне должно быть плевать на него. Однако, понимание того, что больше я не увижу его бездонные голубые глаза и не почувствую на себе их, будоражащий кровь, взгляд, убивает.

Что-то подсказывает, что он окончательно решил обрубить концы. Я вывела его своим недоверием и прекрасно это понимаю. Он спас мне жизнь, уж он точно достоин доверия. Но… Не смогла пересилить себя и поделиться тайной.

Прихватив полотенце, иду в ванную и настраиваю теплый душ. В груди невыносимо больно, а мысли о Роме, одна за другой, словно свора бездомных собак рвут мою душу в клочья. Глаза разъедают жгучие слезы, но я не дам им воли.

Почему мне так невыносимо, почему?! Противоречивые чувства убивают меня!

Второпях скидываю с себя одежду прямо на пол, из последних сил сдерживая рвущиеся наружу эмоции, и встаю под тугие струи. Упираюсь руками в холодный кафель и подставляю лицо под водяной поток в надежде, что душ без остатка смоет мои слезы вместе с внезапной болью и возникшей слабостью.

Делаю вдох, больше походящий на всхлип, и вновь ныряю под струи душа. Не знаю сколько это продолжается, может быть час, но в тот момент когда боль утихает, совсем не остается слез и я смиренно признаю свою ошибку – выключаю воду.

Я потеряла человека, который мог мне помочь. Более того – он помогал. Какая же я дура!

Надеваю шорты, футболку и, преисполненная решимости, выхожу из ванной. Захожу в большую комнату, включаю свет и собираюсь достать скрипку, чтобы позаниматься, но звук домофона разносится по квартире, отвлекая меня от плана.

Странно, кто может звонить мне? Лия – предупреждает заранее, у брата есть ключ… А больше некому. Разве что… Роман? Вряд ли, он не из тех, кто бросает слова на ветер.

Сердце пропускает удар, когда в моей голове появляется еще одно предположение.

Леденящий страх охватывает тело, я так и стою посреди прихожей, не в состоянии сдвинуться с места. Трель домофона не умолкает, а я не решаюсь поднять трубку. Прислоняюсь спиной к стене и сползаю по ней на пол, глядя в одну единственную точку.

Снова и снова, кто-то очень настырно набирает номер моей квартиры и до последнего ждет ответа. Будь это кто-то из моих знакомых – они бы уже давно написали мне сообщение или просто позвонили. Это явно непрошенный гость.

Наконец, звонок умолкает и я облегченно выдыхаю. Поднимаюсь на ноги и уже делаю шаг в сторону комнаты, как вдруг слышу звон бьющегося стекла на балконе.

Чертов первый этаж!

Все что я могу сделать, так это схватить нож на кухне и запереться в ванной. Я забыла телефон в комнате и не могу даже позвонить в полицию или брату! А встретиться лицом к лицу с «гостем» у меня не хватает духа. Уж лучше играть в маленькую девочку, которая прячется под одеялом от монстра.

До боли закусываю губу, заставляю себя выровнять дыхание и не всхлипывать. До побеления костяшек пальцев сжимаю рукоять простого кухонного ножа, но даже он лучше, чем ничего.

Паранойя ли это? Понятия не имею. Возможно, что да, я окончательно схожу с ума от этой мании преследования.

Шаги… Я слышу, как кто-то шумно, словно у себя дома, расхаживает по моей квартире. Каждый шаг заставляет меня вздрогнуть, а чем ближе он к ванной комнате – тем страшнее становится. Тело охватывает дрожью и я чувствую, как неконтролируемо дрожит моя рука с ножом.

Зачем я тогда полезла куда не просят?! Почему я такая любопытная и честная?! Почему я всегда вляпываюсь в проблемы?!

– Инга! – слышу знакомый голос и вздрагиваю, поднимаясь на ноги.

В груди все переворачивается, когда я распахиваю дверь и встречаюсь взглядом с голубыми глазами Романа.

Вернулся. Это был он. Черт возьми, это был он! Не бросил, все же не ушел… Но почему?

Смотрим друг на друга и молчим. От пережитого страха не могу подобрать слов, мысли путаются, а сердце в груди колотится словно заведенное. Этот визуальный контакт пробирает меня до мурашек и я первая делаю шаг навстречу.

– Инга! – наконец, приходит в себя Роман, удивленно глядя на нож в моих руках. – Почему не открыла?! Что случилось?!

– Ничего, – мотаю головой я и роняю нож на пол. – Я же не знала, что это ты, – шепчу и, бесконтрольно всхлипнув, обнимаю Рому.

В свою очередь чувствую как его руки крепко сжимают меня в своих объятиях. Утыкаюсь носом в шею парня, вдыхаю его особенный запах. Дышу им и не могу насытиться. Кажется, что теперь я буду ассоциировать аромат черного кофе, сандала и кардамона с надежностью и безопасностью. С Ромой.

Его учащенное сердцебиение успокаивает меня и даже заставляет улыбнуться. Вернулся, как же хорошо что он вернулся… Совершенно бездумно касаюсь губами пульсирующей венки на его шее и чувствую, как парень вздрагивает, сильнее сжимая меня в своих руках.

Быстро успокаиваюсь в его объятиях и не могу сдерживать чертову улыбку, она сама собой расплывается на губах.

– Не смог бросить девушку в одиночестве? – язвительно спрашиваю я, отстраняясь.

– Ты объект наблюдения, а не девушка, – на полном серьезе отвечает Роман, выпуская меня из своих рук. Пошарив в кармане, он протягивает свой телефон. – Плохие новости.

Смотрю на экран и снова улыбаюсь. Злорадно и радостно. Ликую в душе от того, что в мире все же есть справедливость!

Сдох, скотина! Слава рунам, богам и вселенскому равновесию!

– Ошибаешься, эти новости очень даже хорошие, – поднимаю взгляд на сурового телохранителя.

– Уверен, что ты знаешь кто и за что его прибил.

– Знаю, – киваю я.

– И не скажешь, конечно же! – закатывает глаза Роман. – Недоверчивая!

Долго смотрю на него, боюсь до дрожи, но все же решаюсь:

– Тебе всё скажу. Но это долгий разговор…

– Я починю окно, которое разбил, – виновато произносит парень, проходя в комнату следом за мной. – Завтра же закажу.

Пожимаю плечами в ответ, потому как это все мелочи по сравнению с более глобальными проблемами в моей жизни.

– С чего начать? – подгибаю под себя ноги, сидя на диване, и киваю Роме на соседнее место. – Располагайся.

– С самого начала, – парень приземляется рядом со мной и очень внимательно рассматривает мое лицо.

Набираю в легкие побольше воздуха и шумно выдыхаю. Как же это сложно, сконцентрироваться на мыслях и рассказать кому-то свою тайну. Но уж точно не сложнее, чем пытаться сыграть экзаменационный концерт для скрипки, глядя в ноты которые ты видишь в первый раз. В этом случае главное начать, а дальше, когда ноты начнут выстраиваться в мелодию, уже дело навыка и интуиции. Так же и тут – главное начать говорить.

– Если с самого начала, то… Вадим был моим несостоявшимся парнем, – грустно усмехаюсь и прячу взгляд, отвернувшись в сторону. – Если так можно сказать про человека, что воспользовался моей слабостью и чувствами, а затем просто выбросил из тачки.

– Ты знаешь кто его убил? – спокойно спрашивает Рома.

– Да… То есть, нет, – качаю головой и поворачиваюсь лицом к парню.

– Что произошло тогда у клуба? Перед тем, как я нашел тебя, – ведет себя так, словно находится на допросе.

– Я повздорила с братом, познакомилась с какими-то парнями, выпила и один из них, узнав что я музыкант, позвал в свой гараж, где репетирует с рок-группой, – делаю паузу и собираюсь с мыслями, чтобы произнести следующую фразу. Раньше мне не было так противно от этих воспоминаний, а сейчас, перед Ромой, стало очень стыдно. – Предложил послушать его новую песню и я согласилась.

После моих слов Рома страдальчески вздыхает и закрывает лицо рукой. Так и думала, ожидала подобной реакции.

– Боже, Инга, подкат стар как «послушать новые пластинки», – усмехается он. – Неужели на это еще ведутся? Я был о тебе более высокого мнения…

Последние произнесенные им слова выбивают меня из душевного равновесия и вновь обида, отравленной иглой, вонзается мне в сердце. Я открываю ему душу, чтобы он выполнил свою основную задачу – защитил, а не учил меня быть скромницей и прилежной девочкой!

– Свое мнение можешь засунуть поглубже в задницу! – моментально вспыхиваю я, выпуская на волю защитные колючки агрессии. – Твое дело молчать и слушать, а не читать морали! Да, понравился парень, да, я была немного пьяна и на тот момент знала куда и зачем иду! И не нужно на меня так смотреть! – не выдерживаю и вскакиваю на ноги, не в силах ровно сидеть на месте от переполняющей злости.

– Как так? – переспрашивает Роман, как ни в чем не бывало, глядя на меня снизу вверх. – Я смотрю на тебя как на объект защиты и не более того. Но я понял, отныне буду молча слушать. Слушаю.

Объект защиты. Звучит еще куда более мерзко, чем он бы назвал меня шлюхой. Безлико, словно я вещь и ничем не отличаюсь от всех остальных людей, что ему приходилось защищать. Как много, интересно, таких объектов уже за плечами Романа и все ли они были женского пола?

– Мы пришли в тот гараж, но парня отвлекли звонком. Он сказал что вернется через пятнадцать минут, мол, тут неподалеку есть еще один гараж и ему нужно помочь другу, – голос дрожит, ведь чем ближе я приближаюсь к главному, тем страшнее становится.

Эти воспоминания мой кошмар и уже никогда не отпустят душу, словно въелись в нее огромным чернильным пятном. Тот день перевернул всю мою жизнь: сломал карьеру, разрушил душевное спокойствие и психику.

Психика… насколько же тонкая организация в наших мозгах. До сих пор не могу понять, что происходит со мной в моменты приступов и истерик. В голове будто что-то щелкает, какой-то невидимый рубильник, все вокруг погружается во тьму и Инга исчезает. Остается лишь тело, словно подвластное неведомой силе. Каждый раз я чувствую приближение панической атаки, иногда могу взять себя под контроль и успокоиться, а иногда бывает уже слишком поздно.

– Иди сюда, – приподнявшись, Рома берет меня за руку и притягивает на диван рядом с собой. – Успокойся, дыши. Я знаю этот потерянный взгляд. Все хорошо, здесь только я. Ты в безопасности. Вдох и выдох, да? – смотрит в глаза, при этом продолжая сжимать мою ладонь и поглаживать кожу большим пальцем.

Концентрируюсь на этих прикосновениях и чувствую, как начинает кружиться голова от переизбытка эмоций, а тело охватывает новая волна неконтролируемой дрожи. Это не страх, это что-то другое, не такое пугающее, а наоборот притягательное.

Набираю воздуха в легкие и рассказываю все что осталось, не таясь.

– Я ждала парня почти полчаса, успела протрезветь и изучить весь его инструментарий, наделать фотографий в соцсеть и даже поиграть на барабанах. Не помню точно сколько и что делала, но времени я провела в одиночестве предостаточно. Устала ждать и решила, что сейчас пойду найду этот второй гараж, плюну засранцу в рожу и свалю обиженно в закат.

Перевожу дыхание и продолжаю тараторить, лишь бы больше в деталях не пересказывать это никому.

– Я нашла тот второй гараж. Напротив стоял кроссовер с открытым багажником и я видела несколько коробок, наполненных пакетами с таблетками. Я слышала, что в клубе появился новый синтетический наркотик и, не знаю чем думала в тот момент, сделала снимки номеров автомобиля, коробок и папки с какими-то документами. Именно в этот момент меня засекли…

– Я отыскал твой телефон, он был разбит вдребезги, словно его специально лупили кувалдой, – перебивает Рома, словно почувствовав мое нежелание пересказывать эпизод с избиением и тем как меня заставляли глотать горсть чертовых таблеток. – В нем не было ничего, карту памяти достали, а внутренняя память не уцелела… Получается, что вся слежка из-за того, что ты просто видела.

Губы предательски начинают дрожать и я закрываю глаза, чтобы успокоиться.

– Я сама разбила телефон, когда убегала, – дрожащим голосом говорю я. – Хвала веку интернета и технологий, да, Рома?

– О чем ты? – хмурится Роман.

– Ты ведь нашел меня тогда почти у самого клуба, да? – опускаю взгляд на его руку, крепко сжимающую мою, и не могу сдержать улыбки. – Я хреновый шпион, Ром, насмотрелась фильмов. Когда немного оторвалась от преследующих меня парней и затаилась за одним из гаражей, я отправила фотки со своей почты на свой резервный адрес. Потом отформатировала память и удалила письмо. Я понимала, что меня все равно найдут, поэтому пыталась оставить хоть какие-то доказательства того что видела. Звонить в полицию было бесполезно, они бы не успели мне помочь.

Рома разжимает мою руку и поднимается на ноги, нервно расхаживает по комнате.

– Телефон нужно было уничтожить, мне это казалось правильным, – пожимаю плечами я, глядя на нескончаемые брождения парня туда-сюда. – Рядом лежали несколько кирпичей, поэтому я воспользовалась ими. Почти сразу после этого меня нашли и…

– Я понял, – прерывает меня Рома, остановившись напротив. – То есть у тебя есть какие-то доказательства?! Инга, это очень важно, прошу сказать честно!

– Они есть, но их нет одновременно.

Поднимаю взгляд на парня и ловлю себя на мысли, что любуюсь им. В окно светит закатное солнце и очерчивает лучами его красивый профиль, подогревая желание бесстыдно смотреть. Отворачиваюсь, как только в памяти всплывает момент из лифта.

Вот же зараза! Словно вирус в моей системе безопасности, этот поцелуй взламывает мою защиту и я до сих пор не могу забыть его или вернуться к прежнему состоянию системы.

– Я боюсь зайти на почту, – тихо произношу я. – Мне кажется, что они следят за каждым моим действием и стоит мне только сунуться в ту сторону, то мне конец. Счет моей жизни пойдет на минуты. Поэтому я предпочитаю придерживаться легенды, что ничего не помню, длительная амнезия, понимаешь? Создать вокруг себя иллюзию безопасности и косить под дурочку.

– Ты права, но это же… Черт, Инга, это же доказательство, – хватается за голову Рома. Как-то слишком распереживался мой телохранитель. – Ладно, мы над этим еще подумаем…

– Мне звонили, но в трубке было молчание. Меня просто проверяли, словно отслеживали реакцию и каждое действие… У меня даже пару раз воровали телефон из сумки, но потом я его находила либо дома, либо на работе. Однажды, я вернулась домой и окна были распахнуты, но точно знаю что закрывала их. На ковре были грязные следы и мне казалось, что я слышу чужое дыхание за своей спиной. Ты не представляешь, каково мне жить… Я чувствовала, что за мной пристально следят, старалась быть осторожна, но появился Вадим и… я не смогла сдержать эмоций. Нужно было просто уйти, а я сорвалась. Совсем превратилась в сумасшедшую, – поднимаюсь на ноги и отхожу к окну.

– Ты точно не сумасшедшая, – раздается голос за моей спиной. – Псих никогда не признается о своем нездоровом состоянии.

Опускаю взгляд на разбитое какой-то железкой стекло балкона, хорошо хотя бы Рома мой многострадальный кактус не уронил, когда залезал в квартиру. Нервно усмехаюсь – до какой же степени парень за меня волновался, что полез в окно. Очень ответственный телохранитель попался.

– Смерть Вадима Нестерова тебя не печалит? Что ж такого он тебе сделал? – подходит ближе и останавливается справа от меня Роман, сцепив руки в замок за головой.

– Тебя не касается и к делу не относится, – фыркаю я, но тут же жалею о своей грубости.

Минута молчания затягивается. Мы просто стоим и смотрим, как на город медленно опускается вечер, прощаемся с солнечными лучами, уже готовыми вот-вот скрыться за линией горизонта.

– До завтра, – бросает Рома и разворачивается, чтобы уйти.

Рефлекторно хватаю его за локоть и открываю рот, чтобы что-то сказать, чтобы остановить, но объективной причины так и не могу придумать. Парень ждет, пристально всматриваясь мне в глаза. От его взгляда перехватывает дыхание и учащается пульс, заставляя кровь с бешеной скоростью течь по венам. Не хочу, чтобы он уходил. Я постоянно одна, либо с братом или подругой, но не более. Одиночка. И это казалось нормальным и даже комфортным до появления Ромы, а точнее до нашего с ним близкого знакомства.

Наконец, он упрощает ситуацию своим вопросом:

– Мне остаться?

– А как мне по твоему ночью спать с разбитым окном?! – улыбаюсь я, отпуская руку парня.

– Пойду хотя бы закрою машину, если ее еще никто не угнал, – говорит Роман и направляется к балкону.

– Эй, выход там! – смеюсь я, глядя на то, с какой легкостью парень перелезает через подоконник.

– Тут ближе, – хитро улыбается он мне в ответ и спрыгивает вниз.

Закатываю глаза и падаю на диван. Задумчиво рассматриваю белый потолок, а на душе отчего-то становится невероятно тепло. Почему-то кажется, что он и сам не желал уходить. Эта мысль поднимает мне настроение и заставляет улыбнуться. Приятно, что кому-то на меня не плевать. Необъяснимо радостно чувствовать себя кому-то нужной.

Глава 9

РОМАН

Всегда умел разделять объект защиты и женщину, не воспринимать свою подопечную как нечто сексуальное и привлекательное. Это было чем-то вроде моей суперсилы. Богатенькие мужья не боялись доверить мне охрану своих жен. Каждая без исключения вешалась ко мне на шею, пыталась соблазнять и даже лезть в койку, но успехом их попытки ни разу не увенчались.

Табу. Профессионализм. Стойкость.

Но Инга… Она не делает ничего особенного, ничего из ряда вон выходящего или соблазнительного. Наоборот отталкивает, злится, да просто молчит! Но именно этим сдержанным и колючим поведением наоборот безумно привлекает мое внимание.

Спрыгиваю с подоконника и иду к машине, поражаясь на самого себя. Смеюсь и не понимаю, что вообще со мной происходит.

Охренеть!

«Тут ближе». Как такое вообще могло прийти мне в голову?! Как подростку перед девкой покрасоваться приспичило что ли?!

Приложив всю силу воли, отметаю глупые мысли и заставляю себя сосредоточиться на деле.

После всего того, что Инга мне рассказала, глядя на то как ее трясло от страха, чувствую, что под маской дерзкой пацанки скрывается хрупкая и нежная душевная организация. Милая девушка с красивыми карими глазами, а все остальное лишь защитная мишура. Ей страшно, но в то же время смелости не занимать и за словом в карман девчонка не полезет. Это-то в ней восхищает и пробуждает нездоровый мужской интерес.

После признания Инги одно я понял на сто процентов – в тот год я знатно налажал, когда вел дело о распространении новых синтетических наркотиков. Пять жизней были бесповоротно сломаны, разбиты вдребезги на мелкие осколки, которые уже не получится склеить. И все из-за моей ошибки.

Прошло больше года, но эта боль останется навсегда. Словно шрам на сердце, она постоянно будет напоминать о себе. Порой я забываюсь и будто бы живу как раньше, но стоит только вспомнить, как вина начинает разъедать душу.

Сейчас быть рядом с Ингой, помочь ей распутать этот клубок для меня имеет огромную ценность. Искупить вину, отомстить, защитить – вот все что мне нужно.

Забираю из машины ключи, ставлю на сигнализацию и возвращаюсь к подъезду, дверь которого почему-то распахнута настежь, а крепление гидравлической доводки снято. На пороге стоит огромная канистра, судя по резкому запаху – с бензином.

Уже в этот момент я понимаю, что что-то не так, а доносящиеся изнутри шорохи и женский крик тому подтверждение. Выругавшись, я забегаю по маленькой лестнице наверх и застаю весьма неприятную картину.

Сопротивляющуюся Ингу пытаются выволочь из дома два здоровенных «шкафа» в черных костюмах, не вижу их лиц, только спины в дорогой одежде. Девушка сопротивляется, брыкается, усложняя захватчикам задачу. Ровно до тех пор, пока один из амбалов звонко не ударяет Инге по лицу и та не теряет сознание.

Адреналин начинает бушевать в моей крови, параллельно затуманивая рассудок алой яростью.

Не долго думая, бросаюсь вперед и сметаю одного из засранцев в сторону. Воспользовавшись эффектом неожиданности, пару раз хорошенько замахиваюсь и ударяю кулаком по лицу. Отправляю в глубокую бессознанку, припечатав его башкой о дверной косяк в качестве финального аккорда. Мужик обмякает в моих руках и тут же мешком валится на пол.

В этот момент другой похититель набрасывается на меня со спины, берет в удушающий захват, перекрывая доступ к живительному кислороду. Разворачиваюсь в сторону тесной прихожей и уже собираюсь перекинуть урода через себя, как слышу знакомый хриплый голос:

– Сволота! Я тебе устрою, мразь!

На секунду перестаю сопротивляться, судорожно хватаю ртом воздух, ведь захват так и не ослаб.

Я знаю этот голос. Знаю. Не мог ошибиться.

– Я… – на последнем издыхании хриплю я. – Север… Ледник, я Север…

– Север?! – ошарашенно переспрашивает мужчина. Ослабляет руки и я разворачиваюсь к нему лицом, потирая горло и стараясь надышаться. – Твою мать, призрак прошлого…

Растерянно смотрю в лицо когда-то лучшего друга, когда-то верного напарника. Мы спасали друг другу шкуры не раз, прикрывая спину. Мы пережили много потерь.

Что он здесь делает?!

– Инга! – задыхаясь зову я, выискивая взглядом девчонку, а от нехватки кислорода все вокруг расплывается и перед глазами мельтешат черные мушки.

– Все нормально, она здесь, тише! – останавливает мой рывок Ледник, он же Леха Озеров, указывая на сидящую на полу девушку, уже приходящую в сознание. – Что ты тут делаешь?! – шипит он, бросая опасливый взгляд на своего вырубленного напарника.

– Тот же вопрос! – рычу я, отталкивая его в сторону и опускаясь на колени рядом с Ингой.

– Как ты? Где болит? – спрашиваю у девушки и та испуганно шарахается в сторону. – Инга, дыши, пожалуйста, успокойся!

Вот только приступа паники мне не хватало!

Часто дышит, дрожит и с ужасом осматривается по сторонам. Бедная девчонка, сколько же еще ей переживать эти злоключения.

– Сваливай, Ромка, – серьезным тоном произносит старый друг. – Бери ее, документы, бабки и сваливай!

– Ни хера подобного! – поднимаюсь и хватаю Лёху за воротник дорогого костюма, встряхиваю со всей дури. – На кого работаешь, скотина?! Что здесь делаешь?!

– На отца, на ее отца, – отвечает он и я, ошарашенно, разжимаю хватку.

Вот это ни хера же себе!

– Что?

– Ее папаша отправил нас за ней. Велел сжечь квартиры, брата халупу напротив и ее, а девку отвезти в психушку…

– Папаша? – все еще не верю своим ушам я. – Ты серьезно?

– Да, черт, да! Огнев Петр Эдуардович, – тараторит Леха. – Сваливай! У нас установка: девку в психушку, остальных, – Ледник поворачивается в сторону напарника и кивает мне на торчащий в наплечной кобуре пистолет, – сам понял что. Верь мне, я тебя никогда не предавал! Сваливай, Ром!

Вырубленный мной мужик у двери начинает шевелиться, а это значит что на разговоры у нас совсем мало времени. Поворачиваюсь к девушке и помогаю подняться на ноги.

Приподнимаю ее голову за подбородок и заставляю посмотреть в глаза. Обжигает меня своим прерывистым дыханием и от страха впивается пальцами, благо без длинных ногтей, в мои плечи.

Я был прав, под маской сильной Инги скрывается малышка, нуждающаяся в защите.

– Бери самое важное, поняла? – говорю я ей и она часто кивает. Продолжает дрожать так, что зуб на зуб не попадает, но, шатаясь, идет в комнату и начинает шуршать бумагами в ящиках.

– Зачем это ее отцу? – спрашиваю у Лехи.

– Не знаю, я лишь делаю свою работу, – друг стыдливо отводит глаза в сторону.

После событий того года и смерти Алёны, судьба развела нас по разным дорожкам. Мы наговорили друг другу гадостей, набили морды и потеряли связь. Каждый из нас, я уверен, уже осмыслил ситуацию и понял что действовал сгоряча. Я так точно. Леша потерял не меньше, чем я.

Я не буду осуждать друга и его работу, хотя очень бы хотелось.

– Все, – слышу дрожащий голос Инги за спиной.

У девушки в руках черный скрипичный кофр, горшок с кактусом и небольшая сумка. Оперативные сборы, но… На кой ей кактус?!

– Идем, – тяну ее за руку к выходу.

– Эй! – окликает меня Леха. – Алиби мне, блять, забыл?!

Черт…

– Давай, засвети как тогда, – ухмыляется он.

Смотрю в глаза товарища, радуюсь и одновременно проклинаю этот момент. Встретиться и вновь разойтись, толком не поговорив…

– Прости и спасибо, – быстрым шагом подхожу к другу и залепляю свой коронный, отправляя его в нокаут.

Выбегаем с Ингой из подъезда, к счастью никого не встретив на пути. Садимся в машину и сваливаем с этого двора. Все слишком быстро и непонятно. Куда мне везти девчонку?